/
Автор: Плунгян В.А.
Теги: языкознание и языки лингвистика языкознание русский язык грамматика японский язык корейский язык персидский язык
ISBN: 5-93259-027-0
Год: 2001
Текст
Исследования
но теории
грамматики
Глагольные
сатегории
Москва
2001
Российская академия наук
Институт языкознания
Проблемная группа по теории грамматики
Исследования
по теории
грамматики
1
ГЛАГОЛЬНЫЕ
КАТЕГОРИИ
Москва
«Русские словари»
2001
УДК 81*36
ББК 81
И87
Редактор В.А. Плунгян
И87Исслсдования по теории грамматики: Вып. 1: Глагольные
категории / Ред В.А. Плунгян. — М.: «Русские словари».
2001. —312 с.
ISBN 5’93259-027-0
Сборник включает статьи по типологии глагольных категорий, от-
ражающие тематику исследований проблемкой группы по теории грам-
матики при Институте языкознания РАН (Москва) Рассматриваются ка-
тегории времени, аспекта, наклонения, звкденциальности. глагольной
множественности и др. Привлекается типологически разнородный мате-
риал - в частности, подробно анализируются данные таких языков, как
корейский, персидский, русский, сантал и. сонга Й. японский
Книга рассчитана на лингвистов — специалистов по грамматике
и типологии
ББК 81
ISBN S-93259-0Z7-O
© «Русские словари». 2001
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие..........................................5
I.
H P. Добру ши на К типологии оптатива...............7
Ю.Н Панова. Формы с глаголом dost ап персидский про-
грессив и его особенности........................28
В А Плунгян Антмрезультатив до и после результата...50
ДВ Сичинава. Плюсквамперфект и ретроспективный
сдвиг в языке сан тал и ........................ 89
О.А. Хадарисв. Эвнденциальныс значения перфекта в
персидском языке......-.........................115
Т.-Г Хонг Об «информационном подходе» к описанию
русского глагольного вида.........«.............136
И
Т В Андронова. Уступительные конструкции в современ-
ном японском языке.................................. 164
Ю.Е. Галямина. Акцессивно-рецсссивная полисемия пока-
зателей залога и актантной деривации............178
В.И. Подлссская Переключение референции дискурсив-
ные функции грамматической категории............198
А Ю. Урманчиева Личное согласование глагола: так ли
всё просто’.....................................209
О М Урюпина Особенности глагольного согласования
по числу в океанийских языках...................228
Т.-Г. Хонг. Русский глагольный вид на фоне косвенных
речевых актов...................................262
Указатель языков................................ 306
CONTENTS
Foreword............„..................«.................. 5
I.
Nina R Dobrushma A typology of optative.....................7
Julia N. Panova Forms with the verb dditan Persian
progressive and its properties .........................28
Vladimir A. Plungian Anli-rcsultative before and after result... 50
Dmitry V. Silchinava Pluperfect and retrospective shift in
Santali.............................................. 89
Oleg A. Kbadartsev Evidential values of perfect in Persian .. .. 115
Taek-Gyu Hong On «informational approach» to Russian
aspect............................................. 136
II
Tatiana V. Andronova Concessive constructions in Modem
Japanese...............................................164
Julia E. Galiamina. Acoessive-recessive polysemy of voice and
voice-like markers.....................................178
Vera I Podlesskaya Switch‘reference discourse functions of
a grammatical category.................................198
Anna Ju. Urmanchieva Personal agreement of verb: not that
straightforward........................................209
Olga M. Uriupina Verbal agreement in number in Oceanic
languages..............................................228
Taek-Gyu Hong. Russian verbal aspect and indirect speech
acts................................................ 262
Language index.............................................306
ПРЕДИСЛОВИЕ
В настоящем сборнике представлены статьи, так или иначе
связанные с тематикой исследований проблемной группы по
теории грамматики, созданной в 2001 г. в Институте языкозна-
ния РАН (Москва). Сборник являйся первым выпуском в за-
думанной серии публикаций проблемной группы и посвящен
типологическому анализу семантики глагольных категорий.
Статьи, включенные в данный выпуск, условно распределе-
ны по двум разделам. В первый раздел входят статьи, обра-
щенные преимущественно к анализу семантических категорий
глагола* модальность, эвиденциальность, аспект, время и так-
сис. Фрагмент семантической зоны модальности является
предметом исследования в статье HP. Добрушиной; специфи-
ка эвиденциальных значений персидского перфекта анализи-
руется в статье О.А Хадарцева. Остальные статьи раздела за-
трагивают аспектуальную (или аспектуально-таксисную) про-
блематику: в статье Ю Н Пановой рассматривается персид-
ский прогрессив, в статьях В.А. Плунгяна (на обширном типо-
логическом материале) и Д В. Сичинавы (на материале языка
сан г ал и группы мунда) рассматриваются некоторые нестан-
дартные значения, принадлежащие семантической зоне ре-
зультативности. Наконец, в статье сеульского лингвиста Тэк-
Гю Хонга (работающего в настоящее время в Институте язы-
кознания РАН) предлагается оригинальный подход к описа-
нию русского глагольною вида, связанный с учетом иллоку-
тивных функций соответствующих высказываний.
Второй раздет сборника включает статьи, посвященные в
большей степени синтаксическим (или дискурсивно-прагмати-
ческим) 1рамматическим категориям глагола. В статье Т В.
Андроновой описаны средства выражения уступигельности в
японском языке; в статье Ю.Е. Галяминой анализируется из-
вестный своей парадоксальностью феномен совмещения кау-
зативною и пассивного значений в различных языках мира.
Темой статьи В.И. Подлесской является типология категории
«переключение референции», рассматриваемой прежде всего с
точки зрения се дискурсивных функций. В двух статьях
(А.Ю. Урманчиевой и О.М. Урюниной) рассматриваю гея
спорные или недостаточно изученные свойства глагольного
согласования, причем А.Ю. Урманчисва обращает основное
внимание на типологию персонального согласования глагола,
5
a O.M. Урюпина исследует тонкие различия между актантным
согласованием по числу и глагольной множественностью в
океанийских языках. В статье Т.-Г. Хонга (отчасти связанной
по своей проблематике с его статьей, помещенной в первом
разделе) подробно разбираются специфические дискурсивные
функции русского глагольного вида, обычно остающиеся в
тени в рамках традиционного подхода.
Настоящий сборник задуман прежде всего как отражение
текущих результатов исследований. Коллектив авторов от-
крыт для сотрудничества, дискуссий и критики.
Л.А. Плунгян
Институт языкознания РАН
Б. Кислояский пер 1/J2
103009 Москяа
р/и^ур/м. тесте, ги
Н.Р Добру шина
I
Н.Р. Добру шина
К ТИПОЛОГИИ ОПТАТИВА
Оптатив служит для выражения желания говорящего относительно реа-
лизации некоторой ситуации. В статье исследуется семантика оптативной
зоны на материале кавкахких языков (багвалинского, гунзибского, кабар-
динского, абхазского). Выделены два семантических типа оптатива (чистый
оптатив, использующийся для сообщения говорящим о своем желании, и
фактитивный оптатив, с помощью которого говорящий высказывает прокля-
тия, благословения, пожелания добра или зла); проанализированы особенно-
сти их употребления. Предложены параметры разграничения оптатива и
близкой ему категории желательной модальности — императива.
0. В исследованиях, посвященных типологии наклонений,
оптатив характеризуется как категория, которая выражает
«экстериоризацию желания говорящего» [Мельчук 1998: 155],
«желание говорящего ... в чистом виде» (Плунгян 2000: 318];
сходное определение предложено в [Chung, Timberlake 1985:
247]: «the speaker desires an event of some participant».
Этими определениями почти исчерпываются те сведения об
оптативе, которые можно найти в современной типологиче-
ской литературе. О семантике и функционировании згой кате-
гории практически ничего нс известно; специальных работ,
посвященных оптативу, по-видимому, не существует. Между
тем в описательных грамматиках термин оптатив имеет до-
вольно широкое хождение и обозначает весьма разнородные
явления, в том числе далекие от определений, которые приве-
дены выше.
Нам представляется необходимым очертить ясные границы
тех глагольных значений, которые стоило бы называть терми-
ном оптатив, отделив это семантическое поле от близких по
смыслу категорий. Достижению этой цели служит анализ опта-
тивной семантики, проведенный на материале кавказских язы-
ков.
7
К типологии оптатива
1. ОПТАТИВ В РЯДУ ДРУГИХ КАТЕГОРИЙ
ЖЕЛАТЕЛЬНОЙ МОДАЛЬНОСТИ
Семантически и функционально близкими к оптативу яв-
ляются категории дезидератива, с одной ст ороны, и императи-
ва, с другой. Дезидеративом принято называть наклонение,
служащее для выражения желания участника ситуации
{Плунгян 2000. 317], т.е.: ‘Я хочу стать богатым / ты хочешь
стать богатым / он хочет стать богатым’. Субъектом оптатив-
ной конструкции тоже может быть любое лицо, поскольку
главным участником ситуации, реализации которой хочет го-
ворящий, может быть кто угодно:
абхазский1
<!•)
чага р§дза!а sy-zh-anda
я красивый 1-раств-ОРТ
Вот бы я выросла красивой* *
(16)
bare pVjala by-zha-nda
tm.F красивый 2.Г-расти-ОРТ
Вот бы ты выросла красивой!
(I»)
атга р5лз»!а ly-zha-nda
Амра красивый З.К-рясти-ОРТ
Вот бы Амра выросла красивой*
Главное отличие оптатива от дсзидсратива состоит в том,
что оптатив выражает желание говорящего: ‘я хочу стать бога-
тым / я хочу, чтобы ты стал богатым / я хочу, чтобы он стал бо-
гатым*. В этом отношении оптатив обладает сходством с импе-
ративам. Императив в широком смысле также выражает жела-
ние говорящего, чтобы было осуществлено действие, участни-
ком которого может быль любое из трех лиц2. Однако импера-
1 Авгир пользуется случаем выразить свою благодарность Дауру Бад-
эовичу Зантария. носителю абжуйского диалекта абхазского языка, с по-
мощью которого была собрана значительная часть материала для этой
статьи
*Такос понимание императива предложено в работах Володин, Хра-
ковский 1986 и ТИК 1992. В Плунгян 2000 предложено различать морфо-
8
Н Р.Добрушина
тин, в отличие от оптатива, является нс столько сообщением о
желании, сколько попыткой каузировать реализацию желае
мой ситуации и имеет референцию лишь к таким ситуациям,
осуществление когорых подлежи! контролю со стороны гово-
рящего «...Императив и оптатив оказываются распределены в
зависимости от ситуации: если говорящий KOHipoanpyci (или
считает, что контролирует) действие, к совершению которого
он стремится, возможен только императив, в противном случае
— только оптатив» [Гусев, в печати].
Другим параметром разграничения императива и оптатива,
предложенным в лингвистической литературе, является нали-
чие / отсутствие побудительного компонента значения, т.е. по-
пытки каузировать реализацию желаемо! о события. Так, Н Б.
ВахIин на ма1ериале эскимосского языка делает вывод о том,
что «...любое императивное высказывание одновременно
включает как бы два «полюса», «информацию о желании гово-
рящего» и «информацию о побуждении». По нашему мнению,
именно в этих терминах и следует говорить о глубинных рас-
хождениях семантики императива и оптатива. Обе эти группы
форм представляют собой средова выражения повелительно-
сти* 1 * 3, однако акценты в них рассзавлены по-разному. Если им-
ператив делает главный акцент на втором, «побудительном»,
компоненте ситуации, то оптатив акцентирует первый — со-
общение о желании говорящею» (Вахтин 1992: 94). Примени-
мость этого семантического параметра будет обсуждена ниже
Итак, рабочим определением оптатива может служить сле-
дующее: оптатив — это грамматическая категория, которая
используется только или преимущественно для выражения же-
лания говорящего относительно реализации некоторой ситуа-
ции Р, участником которой может быть 1/2/3 лица, причем реа-
лизация ситуации Р лежит вне области, подлежащей контролю
говорящего.
логически однородную паради! му 3-х лиц (императив 1 -го лица, импера-
тив 2-го лица, императив 3-го лица) от трех морфологически неоднород-
ных форм (юргатив, императив и юссив) В этой статье из соображений
простоты терминологии императивом будут называться формы всех трех
лиц, независимо от их морфологической природы
1 Это наблюдение ни в коей мерс нс может считаться универсальным,
во многих языках оптатив не может рассматривать как «средство вираже
ния повслитс.ъности» —
9
К типологии оптатива
1 ОПТАТИВ В ЯЗЫКАХ МИРА
Одна из причин малой изученности оптатива — его относи-
тельная редкость в языках мира. Так, в типологической выбор-
ке Sadock & Zwicky морфологически специализированного
оптатива не встретилось4. При этом исследователи отмечают,
что в языках «существует несколько источников для оптатив-
ных конструкций... Любая из них может перейти в специали-
зированный оптатив в ходе развития языка. Однако лишь в
немногих известных нам языках такая специализация осущест-
вилась» (Sadock & Zwicky 1985:164).
Оптативные значения имеют выражение в большинстве
языков мира часто, однако, как правило, с помощью других
категорий, для которых желание говорящего является не ос-
новной функцией. Так, во многих языках оптативное значение
принимает та категория, которая маркирует протазис услов-
ных конструкций. В описаниях некоторых языков эта форма
называется кондиционалисом, в некоторых — условным кон-
вербом, в других она имеет более широкое поле употреблений
и может носить название субжонктива, ирреалиса, конъюнкти-
ва и др. Например, в русском языке основным средством вы-
ражения оптативного значения служит сослагательное накло-
нение: Взяли бы они тебя на работу!
Морфологически специализированный оптатив, по имею-
щимся у нас данным, встречается примерно в 15 % языков ми-
ра. Эта информация основана на типологической выборке в
146 языков, в 20-ти из которых был обнаружен морфологиче-
ский оптатив5. Наличие оптатива в системе наклонений языка
особенно характерно для кавказских языков. Так, обработан-
ная нами типологическая выборка содержит шесть кавказских
языков (абхазский, грузинский, лезгинский, гунзибский, ин-
гушский и армянский); лишь в последнем отсутствует морфо-
логический оптатив.
4 Авторы приводят два при мера языков со специализированным опта-
тивом — гренландский и майду; с нашей точки зрения, эти примеры ил-
люстрируют другие, неоптативные категории.
5 Данные по этим языкам были собраны автором статьи в процессе ра-
боты в рамках проекта WALS, во время пребывания в Антверпенском уни-
верситете с 12.99 по 06.00.
10
НэРДобрУ****
Частотность оптатива в языках мира на основании
типологической выборки (всего 146 языков)
нет оптатива есть оптатив
126 20
из них языках Кики»:
I | 5
3. СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ОПТАТИВА
3.1. Два типа оптативных ситуаций
В багвалинском языке, как и в большинстве кавказских язы-
ков, имеется специализированная форма оптатива. Однако,
желание говорящего может быть выражено не только оптати-
вом, но и другой багвалинской формой — и р реал и сом. Для
ирреалиса характерно употребление в протазисе контрфактив-
ных условных конструкций; но, помимо этого, ирреалис может
иметь и независимое употребление. Конструкция с независи-
мым ирреалисом имеет оптативное значение:
(2)
di angiri-i hinda-da)a j=aXa-da J«dWVRaHr!
я здесь-EL когда* INDEFI F=npo4k-DA F«mjt*-NEG-IRR
Вот бы мне отсюда никогда нс уезжать!
(3)
w-R'a-Ralir de o*b q’a-li-r?
М=умирать-11Ш я тот-N время-OBL-ERG
Лучше бы я тогда умер!
И)
aftobus-Rula ХеХ b*41a b^iian-Ralir!
автобус-RULA быстро N=приходить. INF N=MaxoAHTb-IRR
Хоть бы автобус приехал поскорее!
Независимый ирреалис, как и оптатив, выражает желание
говорящего, чтобы реализовалась некоторая ситуация Р. Од-
нако значения конструкций с независимым ирреалисом и с оп-
тативом не являются полностью идентич-
ными. Контексты употребления той и другой формы суще-
11
К типологии оптатива
ственно различаются. Так, для оптатива характерно употреб-
ление в разного рода устойчивых выражениях со значением
проклятий и благословений, что несвойственно ирреалису.
Например:
(5)
hildi=b
BW=GEN.N
Vormi
жизнь
L’oq'-li-la,
короткий- VRB.IMP-
ORT
qo b=a£ak’-li-la!
день
VRB.IMP-OPT
Чтоб ваша жизнь стала короче [=укоротилась] и день ниже [^понизился]!
(6)
biidi
вы ад-OBL-GEN
c’aj-b-ni
огокь-LOC-IN
с’ahi-la’
гореть. IMP-ОРТ
hiiaH-i-I
Чтоб вы в адском огне сгорели’
Таким образом, в багвалинском языке имеются две употре-
бительные конструкции для выражения желания: с ирреалисом
и с оптативом, причем эти конструкции различаются по значе-
нию. С помощью иррсалиса говорящий просто сообщает о
своем желании, с помощью оптатива он благословляет или
проклинает.
Семантическое различие между речевыми актами со значе-
нием проклятий и благословений, с одной стороны, и желания,
с другой, было замечено еще А. Вежбицкой: «The essential dif-
ference between blessing and cursing on the one hand, and wishing
on the other hand seems to consist in the assumption of
the power of one’s words in the first case, and
their powerlessness in the second» (Wierzbicka 1972:
143). Багвалинский язык является примером языка, в котором
это различие грамматикализовано.
Единственной целью высказываний с ирреалисом является
сообщение, то есть информирование собеседника о своем же-
лании. Между тем речевой акт с багвалинским оптативом не
просто сообщение; его существенным семантическим компо-
нентом является попытка каузировать осуществление желаемо-
го события. Проклиная или благословляя, говорящий не толь-
ко сообщает о своем желании, но пытается повлиять на его
реализацию.
Напомним, что необходимым условием употребления опта-
тивных высказываний, как было сказано в начале статьи, явля-
12
Н. Р,Добруишиа
ется отсутствие контроля над ситуацией со стороны говоряще-
го. Это обстоятельство отмечалось исследователями: «Значе-
ние оптатива не сводится к ‘я хочу*. Можно, например, сидя за
столом, сообщить: Я хочу есть, но фраза Поесть бы! в этих об-
стоятельствах будет звучать странно. (...) Оптатив, по нашему
мнению, выражает желание лишь тогда, когда говорящий не
может добиться желаемого действия; иначе говоря, не контро-
лирует Р» (Гусев, в печати). Недоступность контролю со сто-
роны говорящего, казалось бы, должна исключить попытку
каузировать реализацию ситуации. Парадоксальным образом,
в значении речевых актов благословения и проклятия соединя-
ется невозможность контролировать ситуацию с попыткой
воздействовать на нее. Произнося такое высказывание, гово-
рящий рассматривает ситуацию как не зависящую от его воли и
не возлагает ответственность за ее реализацию ни на кого кон-
кретного. Однако, тем не менее, говорящий считает, что его
слова обладают определенной силой. Пожелание, которое вы-
ражается оптативом, не пустое «сотрясение воздуха»; за ним
стоит вера в то, что сам акт произнесения вслух этого пожела-
ния может повлиять на положение дел. Вежбицкая толкует се-
мантику благословений следующим образом: ’wanting to cause
something good to happen to you, I say: I want something good to
happen to you’ (Wierzbicka 1976:12).
Исходя из сказанного, мы можем предложить рабочие тол-
кования багвалинских оптативных конструкций:
багвалинский ирреалис
говорящий хочет, чтобы ситуация
Р реализовалась
багвалинский оптатив
говорящий хочет, чтобы ситуация Р
реализовалась
и пытается каузировать реализацию
ситуации Р самим фактом своего
высказывания
Аналогичное явление наблюдается в гунзибском языке, где
наряду с морфологическим оптативом, использующимся в раз-
ного рода проклятиях и пожеланиях, существует ирреальная
условная форма, которая в независимом употреблении выра-
жает желание говорящего:
13
К типологии оптатива
оптатив (Van den Berg 1995: 88):
(7)
hunt bic’i r-aq-ob
road straight 5-happen-OPT
Happy Journey |goodbye|
условный ирреалис (Van den Berg 1995:106):
(8)
zuq*»-r q*a(cb) di?i y-at’w.u Vadam
be-P RET IRR mc/DAT 2-lovc-PPT person
If! only had a lover
Итак, материал багвалинского и гунзибского языков пока-
зывает, что семантика конструкций со значением желания го-
ворящего, чтобы осуществилось некоторое неконтролируемое
событие, не является однородной. Существует
по меньшей мерс два типа значений, которые могут получать
разное морфологическое выражение.
3.2. Морфологическое выражение оптативов разных типов
В багвалинском и гунзибском языках для выражения одно-
го из выделенных нами оптативных типов служит специализи-
рованная форма (оптатив), а для другого — неспециализиро-
ванная (ирреалис). Естественно было бы предположить, что
существуют языки, в которых оба значения выражаются спе-
циализированными формами.
Примером такого языка отчасти служит ингушский. Джо-
анна Николс выделяет в этом языке два оптатива, которые на-
званы ею продуктивным оптативом и непродуктивным («pro-
ductive optative» VS «unproductive optative») (Nichols, in
progress). Один из них является непродуктивным, ограничен
лишь несколькими глаголами и 3-м лицом субъекта. Этот оп-
татив употребляется в устойчивых конструкциях для выраже-
ния проклятий и благословений.
Непродуктивный оптатив:
(9)
Daala mogazh mearsha ха Id a sho
God. ERG healthy safe be. OPT:D 2pi(D)
God keep you safe and sound
14
Н Р Добрую ~
Другой, судя по примерам Дж. Николс, используется для
сообщения говорящим о своих желаниях.
Продуктивный оптатив:
(Ю)
Xoza jalaar so
pretty J.OPT Isg
If only I were pretty
Однако наиболее ярко представлены два семантических ти-
па оптатива в абхазо-адыгских языках. Для этих языков харак-
терно наличие нескольких форм оптатива, которые, в отличие
от ингушского, являются продуктивными.
В адыгских языках (адыгейский и кабардинский) исследова-
телями выделяется несколько оптативов. Так называемый оп-
татив I (Кумахов 1971: 234), имеющий в адыгейском языке
суффикс -йэт (-йт, -ит, -т), а в кабардинском----------рэт,
«выражает обычно неосуществимое желание говорящего»
(ГКЧЛЯ: 140) и употребляется в контекстах типа: ‘Хоть бы се-
годня дождь пошел’, ‘Хоть бы я в город пошел’:
кабардинский (ГКЧЛЯ: 140)
(II)
Дыгъуасэ сымыхьэулемгы-рзт
Хота бы а вчера нс бездельничал
Оптативом // в работе М.А. Кумахова названа форма, об-
разующаяся с помощью префикса рэ- в адыгейском и ре- в ка-
бардинском. Эта форма «в зависимости от контекста... имеет
оттенки желания или повеления» (Кумахов 1971: 235). С одной
стороны, она «выражает пожелание, проклятие» (ГКЧЛЯ:
142), а с другой — является основным средством выражения
побуждения к 3-му лицу, и на этом основании в описании ка-
бардинского языка (ГКЧЛЯ) отнесена сразу и к желательному,
и к повелительному наклонению. С нашей точки зрения, импе-
ративом 3-го лица эта категория считаться все же не может,
поскольку употребляется по отношению ко всем трем лицам. В
грамматике адыгского языка (Рогава, Керашева 1966: 203) это
наклонение названо повелительным II, или повелительно-
желательным наклонением: «В глаголах повелительно-
желательного наклонения... могут быть представлены все три
лица».
15
К типологии оптатива
кабардинский (ГКЧЛЯ: 141)
(12) И анэм и тхыдэр игъуатэу. ц1ыхубз уэчыли и-ре-хку’
Движимый историей своей матери, защитником женщины да будет он!
По-видимому, адыгский оптатив I может быть соотнесен с
багвалинским и гунзибским ирреалисом в независимом упот-
реблении, оптатив II — с багвалинским и гунзибским оптати-
вом.
В описании абхазского и абазинского языков нет традиции
выделения нескольких оптативов. Тем не менее, в этих языках
также существует по крайней мерс две специализированные
формы со значением желания.
Так, в абхазском имеется форма, квалифицируемая грамма-
тиками как оптатив, однако, помимо нее, существует еще одна,
которая также служит для выражения желания говорящего. В
имеющихся описаниях она называется субжонктивом (Hewitt
1979: 198, Spruit 1986) или конъюнктивом (ГАЯ: 119), хогя ни-
каких функции, помимо тех, которые характерны для оптати-
ва, не обнаруживает. Примеры, приведенные в упомянутых
выше описаниях, а также результаты работы с носителем аб-
хазского языка свидетельствуют о том, что в этом языке име-
ются два оптатива, распределенные в соответствии с выделен-
ными оптативными подзначениями. Абхазский «оптатив» со-
ответствует багвалинскому ирреалису и выражает «чистое же-
лание», в то время как «субжонктив (конъюнктив)» соответст-
вует багвалинскому оптативу и выражает желание с попыткой
каузировать осуществление события:
«Optative»:
(13)
iryi iacy ly-s-t-b-ITa-ndi(z)
this yesterday it-me+to-yoa-telkOPT
Would that you had told me this yesterday' (Hewitt 1979: 190)
(14)
atrak’t’or amyq'uara z-dyr-ua>nda(z)
трактор вождение 1-зиать-ОРТ
Эх, если бы я умел водить трактор’ (ГАЯ: 122)
16
Н. Р Добру шина
(15)
imV bzia-xa-ndi
погода хороший-DIN-ОРТ
Эх, установилась бы хорошая погода (ГАЯ: 122)
«Subjunctive»:
(16)
sy-ps-aait*
I-die-SUBJ
May I die! (Hewitt 1979: 198)
(17)
bzia wy-ba-aait’
good (thing) you-see-SUBJ
Greetings! (lit. ‘May you see something good!') (Hewitt 1979: 198)
(18)
ui ua d-gyia-z-aait*
он там З-стоять-STAT-CONJ
Пусть он там стоит (ГАЯ: 119)
(19)
naqjara aku-z-aaif mai
исполнение сверхулежать-STAT-CONJ май
Да здравствует 1-е мая! (ГАЯ: П9)
(20а)
sara pVejala sy-zha-nda
я красивый 1-расти-ОРТ 1
Вот бы мне быть красивой!
аку!
один
(206)
sara pVcjala
я красивый
Пусть я буду красивой!
sy-zh-aait'
1~расти-ОРТ2
17
К типологии оптатива
3.3. Чистый оптатив и фактитивный оптатив
Итак, область модальности со значением желания говоря-
щего не является семантически однородной. В языках Кавказа,
богатых желательными модальностями, обнаруживается два
типа грамматикализующихся значений, принадлежащих к
сфере оптатива. Первое значение можно представить следую-
щим образом: 'говорящий сообщает о своем желании’. Этот
тип оптатива используется говорящим для того, чтобы просто
выразить свое желание. Мы будем условно называть его чис-
тым оптативом. По-видимому, это значение реже граммати-
кализуется; оно часто выражается неспециализированными
формами, в особенности теми, которые используются в прота-
зисе условных конструкций. Второй тип оптатива, помимо
компонента 'говорящий сообщает о своем желании’, содержит
компонент 'говорящий пытается каузировать осуществление
желаемого события самим своим высказыванием’. Эту катего-
рию можно называть фактитивным оптативом. Были обна-
ружены языки, в которых чистый оптатив выражается неспе-
циализированной категорией, а фактитивный — специализи-
рованной (багвалинский, гунзибский). Существуют также язы-
ки, в которых оба значения выражаются специализированны-
ми категориями (ингушский, абхазский, абазинский, кабар-
динский, адыгейский).
Табл. 1. Морфологическое выражение оптативов разных
семантических типов в кавказских языках
чистый оптатив фактитивный опта- тив
багвалинский.гунзиб- ский неспециализированное (ирреалис) специализированное (оптатив)
ингушский, абхаз- ский, абазинский, кабардинский, ады- гейский специализированное (= Productive Optative, «Subjunctive», оптатив I) специализированное (* Unproductive Optative. Optative, оптатив 11)
4. ФАКТИТИВНЫЙ ОПТАТИВ И ИМПЕРАТИВ
Основываясь на данных кавказских языков, попытаемся за-
ново взглянуть на соотношение оптатива и близкой ему кате-
гории желательной модальности — императива.
18
Н.Р.Добрушяпл > >
4.1. Фактитивный оптатив, императив и ответственный
за исполнение желания
Если представить себе семантическое пространство, в кото-
ром располагаются категории желательной модальности, то
императив окажется непосредственным «соседом» фактитив-
ного оптатива. В самом деле, фактитивный оптатив, так же как
и императив, содержит компонент каузации. Однако, в отли-
чие от фактитивного оптатива, при произнесении императива
говорящий назначает конкретного исполнителя, того, кто
должен реализовывать эту ситуацию: Подойди к телефону —
исполнителем назначен собеседник; Пойдем поговорим — по-
тенциальными исполнителями являются говорящий и собесед-
ник.
императив фактитивный оптатив чистый оптатив
я хочу, чтобы ситуация Р реализовалась, назначаю исполнителя этой ситуации и пытаюсь каузировать реализацию ситуации самим фактом своего высказывания я хочу, чтобы ситуа- ция Р реализовалась и пытаюсь каузиро- вать реализацию си- туации самим фактом своего высказывания я хочу, чтобы ситуация Р реализовалась
Конструкция с фактитивным оптативом, вообще говоря,
тоже может быть построена таким образом, чтобы было на-
звано или подразумевалось лицо, способное реализовать си-
туацию, а именно, Господь или Аллах:
багвалинский (Кибрик, ред., в печати)
(21)
bark all a saR-li-r ifc-a-la.
спасибо здоровый-VRB-MSD дав ять-РОТ. IM P-О PT
Спасибо, будьте здоровы (=здоровье пусть (Аллах) даст]
Однако и в этом случае никакого контакта с этим лицом не
предполагается, воздействие на него не оказывается, попытка
побудить это лицо к действию отсутствует (ср. русское Да по-
может им Господь). Произнося фактитивный оптатив, гово-
рящий не в состоянии назначить исполнителя, по той очевид-
ной причине, что реализовать проклятие или благословение в
состоянии лишь высшая сила, Господь, которого каузировать
прямым образом невозможно.
19
К типологии оптатива
Императив тоже может быть произнесен вне прямого кон-
такта с каузируемым лицом, а именно в том случае, когда им-
ператив относится к 3-му лицу. Тем не менее, и в такой ситуа-
ции воздействие на это лицо все же осуществляется, хотя и кос-
венным путем — через слушателя. Поэтому императив 3-го ли-
ца не может быть произнесен при отсутствии собеседника — он
теряет всякий смысл: фраза Пусть Юля позвонит папе предпо-
лагает наличие слушателя, который сообщит Юле о желании
говорящего. Между тем оптативное высказывание может быть
произнесено в одиночестве, без какого бы то ни было собесед-
ника: Пусть земля тебе будет пухом.
Таким образом, ситуация произнесения любого императив-
ного высказывания требует наличия (но необязательно присут-
ствия) участника, который является каузируемым. В ситуации
употребления оптатива такой участник отсутствует. По этой
причине для оптатива в целом нехарактерна функция
«побудительности» Оптатив не бывает основным средством
выражения побуждения ко 2-му лицу или к 1-му лицу множест-
венного числа; эту функцию всегда выполняет императив.
Единственный тип побудительного значения, который может
принимать оптатив — это побуждение к 3-му лицу.
4.2. Фактитивный оптатив, императив 3-го лица
и контролируемость
Выражение оптативом побуждения к 3-му лицу — весьма
распространенное явление. Фактитивный оптатив употребля-
ется как императив 3-го лица в багвалинском, гунзибском, лез-
гинском, агульском, абхазском, абазинском, кабардинском и
адыгейском языках; это явление наблюдается и вне кавказско-
го ареала (каннада, леалао чинантек).
лезгинский
оптатив в значении фактитивного оптатива:
(22)
wa-z allah.di hamiSa nusret gu-nj
you-DAT God.ERG always help give-OPT
May God always help you!
20
Hj^^gxasas._______________________________________
оптатив в значении императива 3-голица:
(23)
nurbala-ni allahquli zi pataw
Nurbala-and Allahquli l:GEN to
tu-raj
come-OPT
Let Nurbala and Allahquli come to me
Этот факт объясняется особой семантикой побуждения к
3-му лицу. Эта побудительная ситуация является наименее кон-
тролируемой с точки зрения говорящего (см. об этом Добру-
шина 2001: 80). Не имея личного контакта с каузируемым ли-
цом, не будучи в состоянии прямо повлиять на него, говорящий
не может быть полностью уверен в том, что его повеление бу-
дет выполнено. По этой причине противопоставление импера-
тивной и оптативной семантики нередко нейтрализуется имен-
но в 3-м лице. Так, императив 3-го лица (юссив) во многих язы-
ках способен выражать оптативные значения. Это происходит,
например, в языке мапуче (араукано) (Smeets 1989:234) (пример
заимствован из работы Гусев, в печати); пример (24) иллюст-
рирует императивное употребление, (25) — оптативное:
(24)
Chew гитё rflngka-pe1
где угодно прыгать -Imp3
Let him jump wherever he wants to
(25)
Kflme-le-pe
xopounifl-St-Imp.3
Ai
мой
fochiim!
сын
Мяу my son be allright
Обратимся к данным абхазского языка. Абхазский факти-
тивный оптатив имеет определенные контекстные ограниче-
ния: он не употребляется при референции к контролируемым
ситуациям с участником 1 -го или 2-го лиц:
(26а)
”hara ага h-H-aiit’
мы здесь 1РЬ-садкться-РАСТ.ОРТ
пусть мы здесь сядем
(266)
”Ьага ага b-f’-iiit’
ты.Г здесь 2F-caflim»c«-FACT.OPT
пусть ты здесь сядешь
21
К типологии оптатива
Тот же глагол оказывается уместным, если имеет референ-
цию к неконтролируемой ситуации:
(27)
u-ab my5°yntra aqny u-C’-aait*
2M-OTCH могила на 2М-сад1Ггъся-ГАСТ.ОРТ
Пусть ты сядешь иа могиле твоего отца (= Пусть твой отец умрет!]
Запрет на конструкции типа (26а,б) можно было бы объяс-
нить тем, что они по своему смыслу не могут звучать как про-
клятия или благословения. Однако же таким способом невоз-
можно объяснить того, что в 3-м лице эти ограничения снима-
ются. Фактитивный оптатив свободно употребляется в кон-
тролируемых конструкциях 3-го лица, выполняя побудитель-
ную функцию:
(28)
ага d-(*’-a>it’
здесь З-садиться-FACT. ОРТ
пусть он здесь сядет
Ограничения на контролируемость объясняются тем, что
участник l/2-ro лиц желательной конструкции с контролируе-
мым глаголом при наличии каузативного компонента значе-
ния неизбежно интерпретируется как потенциальный исполни-
тель, а сама конструкция получает побудительный смысл, ко-
торого избегает фактитивный оптатив. Между тем 3-е лицо
отсутствует в ситуации общения, не может быть подвергнуто
прямой каузации и, тем самым, не подлежит контролю.
При этом чистый оптатив не имеет ограничений на контро-
лируемость ситуации. Конструкции с чистым оптативом от
контролируемых глаголов во 2-м лице выражают слабое жела-
ние, которое может быть интерпретировано слушающим как
предложение или мягкая просьба:
(29)
Г-nei-nda
2Р1>-пройт>-ОРТ
прошли бы вы
(30)
u-aapiy-nda
2М-ждять-ОРТ
подождал бы ты
22
Н. РДойрушини
Отсутствие каузативного компонента в значении этой фор-
мы позволяет ей употребляться в таких конструкциях, не соз-
давая «семантического конфликта».
Возникает естественный вопрос: всегда ли фактитивный оп-
татив распространяет свои функции на императив 3-го лица?
Так происходит в упомянутых нами кавказских языках, однако
у нас имеются и обратные примеры.
Так, во многих тюркских языках имеется форма с аффиксом
•юр -кур - -yip * -ТУР, который «придает волеизъявлению го-
ворящего очень сильный эмоциональный оттенок: форма, об-
разуемая при помощи этого аффикса, сама по себе и в составе
устойчивых сочетаний выражает пожелание счастья, удачи или
несчастья. Некоторые сочетания, включающие указанную
форму, носят характер ругательств и проклятий» (Щербак
1981: 48). Ниже приведены выдержки из грамматик некоторых
тюркских языков.
Ногайским: «Для выражения формы желательного накло-
нения в ногайском языке употребляется еще аффикс -гырУ-гир,
-кыр/-кир. Этой формой передаются обычно различные поже-
лания, в основном зложелания: талав тийгир! «да нападет
столбняк на тебя!», коьзинъ шыккыр! «да вытечет глаз твой!»
(ГНЯ 1973:248).
Мишарский диалект татарского языка: «Особую форму же-
лания передает афф. -гыры /-гере, -кыры / -кере, который, при-
соединяясь к глагольной основе, выражает благо-, а чаще зло-
желание. Таких выражений не так уж много в языке, например:
ХодайныН рэхмэте тбшкбре! ‘Пусть будет милостив бог (к те-
бе)!’, Алла рыйза булгыры! ‘Ради бога!’ Пычак кергере
(кадалгыры)! ‘Пусть воткнется (нож в тебя)!’» (Махмутова 1978:
176).
Уйгурский: «При помощи особого аффикса -уур /-гур мо-
жет быть выражено как доброе пожелание, так и зложелание (в
зависимости от семантики глагола): блгур ‘чтоб тебе умереть’,
блмигур ‘долгих лет жизни тебе’. Подобные формы являются
довольно распространенными в современном уйгурском язы-
ке» (Наджнп 1960:93).
Узбекский: «...форма, выражающая ... повеление... образу-
ется ... с помощью афф. -уир/-уур/-1рир/-^ур//-кнр/-кур/-гнр/-гур,
причем эта форма употребляется для выражения благожела-
23
К типологии оптатива
ний, зложеланий, проклятий: Бон булгнрР. Желаю (тебе) быть
богатым!» (Кононов 1960:206).
Ни в одном из рассмотренных тюркских языков форма фак-
титивного оптатива не выполняет императивных функций.
43. Фактитивный оптатив, императив и невербальное действие
Существует мнение, что высказывания-действия способны
грамматикализовываться лишь в двух наклонениях - в импера-
тиве и в интеррогативе. Ср.: «Императив является одним из
примеров того, что произнесение языкового выражения может
иметь какую-то иную функцию, чем простая передача инфор-
мации; иначе говоря, произнесение языкового выражения в
данном случае зквивалентно (невербальному) действию. (...]
Помимо побуждений различают речевые акты, содержа-
щие обещания, декларации («объявляю собрание закрытым»),
вопросы (т.е. побуждение сообщить говорящему некоторую
информацию) и некоторые другие. Из всех этих речевых актов
только выражение вопроса может осуществляться с помощью
морфологических показателей (интеррогативов)» (Плунгян
2000: 318). Фактитивный оптатив, на наш взгляд, должен быть
включен в число наклонений, которые представляют собой
грамматикализованные невербальные действия. С помощью
фактитивного оптатива говорящий совершает действие воле-
изъявления (например, проклятия или благословения), самим
произнесением высказывания пытаясь каузировать осуществ-
ление желаемого события.
Подтверждением этого предположения является следующая
особенность функционирования фактитивного оптатива. Эта
форма в абхазском языке не может иметь референцию к про-
шлому. Если абхазский чистый оптатив свободно используется
в контексте наречий, относящих событие к прошлому, то фак-
титивный оптатив с такими наречиями не употребляется.
(31а)
iacy ay-piy-nda
вчера 1-умереть-ОГГ
Лучше бы я вчера умерла
(316)
•iacy sy-ps-aait*
вчера 1-умереть-РАСТ.ОРТ
Пусть бы я вчера умерла
24
урДоб^уимм
(32а)
iyy d-m-i-nda
вчера 3-NEG-npexoarrb.OPT
Лучше бы он вчера не приходил
(326)
•iacy d-aait’
вчера 3-прмход1пъ. FACT. ОРТ
Пусть бы он вчера пришел
Формы желательной модальности нередко сочетаются с
контекстами прошедших событий, приобретая в этом случае
значение контрфактивного (ирреального) желания (ср. русск.
Если бы я тогда не ушел!). Между тем для императивных форм
референция к прошлому нехарактерна: невозможно каузиро-
вать действие, которое уже не случилось. Это утверждение вер-
но и для фактитивного оптатива: являясь попыткой каузиро-
вать реализацию ситуации, он не может иметь референцию к
прошлому. В этом отношении фактитивный оптатив вновь об-
наруживает свойства, сближающие его с формами императив-
ной серии.
5. Итак, исследование кавказского оптатива показало, что в
семантику оптативного высказывания может входить не толь-
ко сообщение говорящим о своем желании, но и попытка кау-
зировать реализацию этого желания самим фактом своего вы-
сказывания. Оптатив, обладающий таким компонентом, было
предложено называть фактитивным.
Переводя теоретические результаты в практические следст-
вия, мы вынесем в отдельный список некоторые диагностиче-
ские свойства, ориентируясь на которые в языке может быть
выделена категория оптатива, а также определен его тип
(чистый оптатив VS фактитивный оптатив). Этот список, вне
всяких сомнений, является неполным; его можно рассматри-
вать как начало работы над составлением типологической ан-
кеты по оптативу.
О Оптатив выражает желание говорящего.
О Субъектом оптативной конструкции может быть
любое из трех лиц.
25
К типологии оптатива
О Оптатив не используется для выражения желания
относительно реализации ситуации, которая пред-
ставляется говорящему как полностью подлежащая
его контролю.
О Оптатив не используется в качестве основного сред-
ства для выражения побуждения к 1-му лицу множе-
ственного числа или ко 2-мулицу.
О Фактитивный оптатив используется для выражения
проклятий, благословений, пожеланий добра или
зла.
О Фактитивный оптатив может использоваться в каче-
стве основного средства для выражения побуждения
кЗ-мулицу.
О Фактитивный оптатив не используется для референ-
ции к ситуациям, относящимся к прошлому.
О Чистый оптатив может использоваться для референ-
ции к ситуациям, относящимся к прошлому.
ЛИТЕРАТУРА
Вахтин, Н.Б. 1992. Повелительные предложения в эскимосском языке //Тило*
логия императивных конструкций. СПб.: Наука.
Володин, А.П.; Храковский, ВС. 1986. Семантика и типология императива.
Русский императив. Л.: Наука.
Грамматика кабардино-черкесского литературного языка. 1970. М.
Гусев, В.Ю. Императив и смежные значения // Семиотика и информатика (в
печати).
Грамматика абхазского языка. 1968. Сухуми.
Грамматика ногайского языка. 1973. Черкесск.
Добрушина, Н.Р. 2001. Проблема контролируемости побудительной ситуа-
ции в типологическом аспекте // Труды Международного семинара Диа-
лог ‘2001 по компьютерной лингвистике и ее приложениям. Том 1. Теоре-
тические проблемы. Аксаково, 77-83.
Кибрик, А.Е. (род.). Багвалинский язык. Грамматика. Тексты. Словари (в
печати).
Кононов, А.Н. I960. Грамматика современного узбекского литературного
языка. М.-Л.
Кумахов, М.А. 1971. Словоизменение адыгских языков. М.: Наука.
Махмутова, Л.Т. 1978. Опыт исследования тюркских диалектов. М.: Наука.
Мельчук, И.А. 1998. Курс обшей морфологии. Том II (Часть вторая: Морфо-
логические значения). / Пер. с франц. М.: ЯРК; Вена: WSA.
Наджип, Э.Н. I960. Современный уйгурский язык. М.
Плунгян, В.А. 2000. Общая морфология: Введение в проблематику М.:
УРСС
26
Н£Доб£)пиина
Типология императивных конструкций. 1992. СПб.: Наука.
Chung. S., Timberlake. А. 1985. Tense, aspect and mood // T Shopen (ed.). Language
typology and syntactic description, vol. 3. Cambridge: CUP.
Hewitt. В О. 1979. Abkhaz. Amsterdam North Holland (Lingua Descriptive Studies.
2).
Nichols. J. Ingush Grammar In progress.
Sadock. J.M.; Zwicky, AM 1985. Speech acts distinctions in syntax //T. Shopen (ed.).
Language typology and syntactic description, vol. 2. Cambridge: CUP.
Smeets, C. 1989. A Mapuche Grammar. Rijksuniveriiteit te Leiden. Doctoral Thesis
Spruit. A. 1989. Abkhaz Studies. Rijksuniveniteit te Leiden, Doctoral Thesis.
Van den Berg, H. 1995. A Grammar of Hunzib. Munich. Lincom Europa (Lincom
Studies in Caucasian Linguistics. I).
Wierzbicka. A. 1972. Semantic Primitives. Frankfurt: Athenaeum
Wicrzbicka, A. 1976. In defense of You and Me // Thcorctischc Linguistik in
Osteuropa. Tuebingen: Niemeyer.
27
Формы с
Ю.Н. Панола
ФОРМЫ С ГЛАГОЛОМ daStan-.
ПЕРСИДСКИЙ ПРОГРЕССИВ
И ЕГО ОСОБЕННОСТИ
В статье рассматриваются свойства аналитических глагольных форм, об-
разующихся с помощью глагола ddStan и обозначающих длительные ситуа-
ции. в современном персидском языке. На основе анализа семантических
свойств данной группы форм, таких как наблюдаемость, динамичность си-
туации. агентивностъ субъекта, актуальность ситуации в точке отсчёта, а
также наличие конечной временной границы ситуации, автор приходит к
выводу о целесообразности рассмотрения форм с dditan как форм прогресси-
ва В статье выявляются морфосинтаксические и семантические особенности
прогрессива в персидском языке, а также анализируются факторы, влияющие
на возможность образования прогрессивных форм от персидских глаголов.
1. ВВЕДЕНИЕ
Настоящая статья посвящена ряду аналитических глаголь-
ных форм современного персидского языка, которые образу-
ются с помощью глагола dastan и служат для выражения значе-
ний, близких к значению прогрессива. Формы с daitan — наи-
более «молодые» формы персидского глагола: первые упоми-
нания о них в описаниях грамматики персидского языка встре-
чаются лишь в конце 19 века (см., например, [Жуковский 1889]).
Подобные аналитические формы с глаголом daitan отсутству-
ют в других иранских языках, в том числе близких родственни-
ках персидского—дари и таджикском1.
Глагольные формы с daitan до сих пор не становились пред-
метом отдельного исследования. Более того, для обозначения
этих форм даже не существует единого наименования. Так, в
отечественной иранистике эти формы именуются формами
конкретных времен ([Рубинчик 1960; 1985] и др.), формами
1 В современном языке дари (в книжном стиле), правда, отмечаются
отдельные случаи употребления фюрм с глаголом dafran, что, несомненно,
объясняется влиянием современного персидского языка (см. об этом,
например, (Островский 1997:117)).
28
Ю Н. Панола
конкретного момента ([Миколайчик 1980])» формами данного
момента ([ОИТИИЯ]), формами длительных времен, или вре-
мен определенного момента ([Расторгуева I960])» определён-
ными временами ([Пейсиков 1960; ОИЯ]). В западной ирани-
стике формы с das tan называются прогрессивными ([Lazard
1957; 1996; Windfuhr 1979 etc.J). Этот же термин используется по
отношению к аналитическим формам с daitan в ряде грамматик
и учебников персидского языка, составленных иранскими ав-
торами ([AZFA; DF]).
Наша цель заключается в том, чтобы, во-первых, рассмот-
реть те свойства глагольных форм с daitan, которые позволяют
рассматривать их как формы прогрессива, и, во-вторых, пока-
зать, какими отличительными особенностями обладают про-
грессивные формы современного персидского языка. Для этого
сначала мы дадим общую характеристику морфосинтаксиче-
ским свойствам форм с daitan.
2. МОРФОСИНТАКСИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ФОРМ С
daStafs
Каждая из конструкций с глаголом daitan, входящих в пара-
дигму персидского глагола, состоит из двух словоформ —
вспомогательного глагола daitan, в самостоятельном употреб-
лении имеющего значение ‘иметь’, и основного глагола, мар-
кированного той или иной имперфективной формой. Своеоб-
разие этих конструкций по сравнению с другими аналитиче-
скими глагольными формами персидского языка заключается,
прежде всего, в их морфосинтаксических свойствах.
Во-первых, компоненты, входящие в состав конструкции,
получают одинаковое маркирование прочих глагольных кате-
горий, в т.ч. категорий финитности, времени, лица, числа, в то
время как в остальных аналитических формах маркер той или
иной категории присоединяется только к одному из компонен-
тов конструкции, т.е. либо только к основному, либо только к
вспомогательному глаголу2. Так, в примере (1) оба компонента
2 Данная особенность форм с глаголом dAftan позволяет некоторым
исследователям исключать их из состава глагольной парадигмы Так.
Б Я.Островский в [Островский 1997], исходя из своего положения о том,
что к числу аналитических глагольных форм можно относить лишь те
глагольные сочетания, в состав которых входит один и только один спря-
гаемый компонент, отказывает формам с dAStan в статусе аналитических
29
Формы с главам* dkitin.
формы с ddStan маркированы настоящим временем, вторым
лицом множественного числа:
(1)
Magar injd tavile-ast. ке hame-yetdn
Разве здесь juicb-COP:3SG SUB bcc-PRON2PL
dkrid ar 'ar mikonid
PROGPRES2PL рёвосла aenaivPRESlPL
(QE:64]
‘Разве здесь хлев, что вы все ревёте как ослы?’
В следующем примере оба компонента конструкции с daJian
стоят в финитной форме прошедшего времени третьего лица
единственного числа:
(2)
Yek Sekarti tebq-c sonnat-e iekdrtihd
Один охотник в.соответствии с обычай-IZAF охотники
dditbara-ye edde-i
PROG:PAST:3SG для количество людей-ART
£ахйн mikari.
обманывать: IMPF^SSG
[LLB: 157]
‘Один охотник по охотничьей традиции рассказывал группе людей не-
былицы...’
Во-вторых, компоненты конструкции с глаголом daitan мо-
гут быть отделены друг от друга другими словами. Более того,
дистанционное расположение компонентов для конструкций с
dastan является предпочтительным при нейтральной коммуни-
кативной организации высказывания, как в следующем приме-
ре: *
глагольных форм. Тем не менее, большинство иранистов склонны рас-
сматривать конструкции с dAitan как входящие в глагольную парадигму.
3 В персидском языке все глаголы, за исключением глаголов dAitan
’иметь', budan ‘быть* и некоторых их производных, различают в прошед-
шем времени формы имперфекта и претерита. Что касается глаголов
dddtan и budan, то у них обе названные формы совпадают.
30
IO. H Панова
(?)
Aftdb dast каткам az lab-e
Солнце PROG:PAST:3SG постепенно от край-lZAF
divar miparid
стена спрыгивать; IM PF: 3SG
[ST: 66]
‘Солнце постепенно соскальзывало с края стены.'
В примере (4), где в фокусе находится вопросительное слово
bara-ye И ‘зачем’, в то время как предикат представляет собой
топик высказывания, вспомогательный глагол занимает пози-
цию непосредственно перед главным:
(4)
!nba bard-ye di ht-yt xiydbun d&ran
Эти для что на улица PROG;PRES;3PL
midaan?
бежатыРИЕЗЗРЬ
[LLB:73]
‘Зачем [все] эти [люди] бегут по улице?’
Наконец, важным свойством форм с daitan, отличающим их
от большинства, если не от всех прочих форм персидского гла-
гола, а не только от других аналитических форм, заключается в
том, что от форм с глаголом daitan не может быть образована
отрицательная форма4. Вместо этого используются соответст-
вующие имперфективные формы без daitan.
Что касается состава аналитических форм с daitan в персид-
ском языке, то в учебниках и грамматиках обычно упоминают-
ся лишь две глагольные формы, образуемые с помощью глаго-
ла daitan, а именно формы настоящего и прошедшего времён
индикатива (см. выше примеры (1) и (2), соответственно). Од-
4 Ещё одно отглагольное образование персидского языка, не способ-
ное принимггъ маркер отрицания, - т.н. причастие настоящего времени
на -dw. Тем не менее, вопрос о вхождении этого причастия в парадигму
персидского глагола остается пока нерешённым (подробнее об этом см.
[Panova 2000]).
31
Формы с глаголов $UjUn.v
нако помимо двух указанных форм иногда встречается также
аналитическая форма причастия прошедшего времени с
daitan\ используемая для маркирования предиката, занимаю-
щего в предложении линейно не последнее место (см. пример
(5)), а также форма перфекта с daitan, используемая в эвиденци-
альной функции (см. пример (б))5 6.
(5)
Asr
mesl-e
har
па
madrese
После.полудня
как-IZAF
каждый
день
из
школа
dardntade
va
ba
выходитыРАЯТ
один
человек-1ZAF
digar
другой
az
из
moallemha
ddite
учителя
PROG: PART
mirafte
ИДТи:РАКТ
masin
SUB
машина
и
с
r/r-af
migirad.
bhh3-PRON:3SG 6paib:PRES:3SG
[MM: 63]
'После полудня [он], как и каждый день, выходит из школы и идёт ешё с
одним из учителей, как [вдруг] его сбивает машина.'
<6) Е 'Idmiye-ye Коммюнике-IZAF vazdrat-e министерство- 1ZA F kefvar... страна
netan dad ke tir... ddite be
показывать. PR ET: 3SG SUB снаряд PROGPART DIR
taraf-e сторона-IZ A F mirafte-ast, Hara:IMPF2:3SG sotun-e faqardt-e homdyuni столб-I ZAF позвонки-IZAF августейший vati ytkbdre taqyir-e но вдруг изменение-IZAF
5 Ряд форм, традиционно именуемых в иранистике причастиями, в
современном языке в большинстве своих употреблений функционирует
не как причастие, а как деепричастие, или конверб в широком понима-
нии, какой определяется в [Vander Auwera 1998: 280].
6 Наличие в персидском языке последней из указанных форм отмеча-
ется в работах ряда зарубежных исследователей персидского языка, в ча-
стности в работах Ж.Лазара [Lazard 1957: 152; 1996: 24], а также в [Ahmadi
Givi, Anvari 1996:40].
32
ЮН. Панова
masir dade..,-ast.
траектория flaaaTb:PERF:3SG
[Lazard 1996:24]
‘В коммюнике министерства внутренних дел показано..., что снаряд...
двигался по направлению к позвоночнику его величества, но вдруг
изменил траекторию...*
Итак, мы охарактеризовали основные морфосинтаксиче-
ские свойства глагольных форм с daitan в современном персид-
ском языке. Перейдём теперь к рассмотрению семантики этих
форм.
З.ЗНАЧЕНИЕ И УСЛОВИЯ УПОТРЕБЛЕНИЯ ФОРМ С DA&TAN
Аналитические формы с daitan используются для представ-
ления ситуации как актуально длящейся в точке отсчёта, что
позволяет рассматривать возможность их отнесения к прогрес-
сивным формам. Действительно, в [Bybee, Perkins, Pagliuca
1994) прогрессив определяется как глагольная форма,
«представляющая действие как происходящее в момент време-
ни, о котором идёт речь» (см. [Bybee, Perkins, Pagliuca 1994:
126]).
Рассмотрим семантические условия употребления прогрес-
сива, как они обычно определяются в лингвистической литера-
туре, и покажем, каким образом эти условия действуют в от-
ношении персидских форм с daitan. При этом мы будем опи-
раться, в первую очередь, на исследование особенностей зна-
чения прогрессива и способов его выражения в различных язы-
ках в [Bybee & Dahl 1989], а также [Bybee, Perkins, Pagliuca 1994].
3.1. Наблюдаемость ситуации
Наибольшей частотностью характеризуются такие выска-
зывания, содержащие форму с daitan, в которых глагол, марки-
рованный данной формой, обозначает наблюдаемые, доступ-
ные внешнему восприятию («overt») ситуации7, что, как отме-
чается в [Hatcher 1951: 268; Bybee & Dahl 1989: 80; Bybee,
7 В связи с этим интересно отметить, что грамматическая литература
на персидском языке для обозначения форм с daitan использует термин
tamdnhi-yemalmus ‘осязаемые времена’.
33
Формы с глаголом dAitaa.
Perkins, Pagliuca 1994: 133-134], свойственно и прогрессивам в
других языках. В связи с этим нередко встречается употребле-
ние форм с daStan в контексте глаголов восприятия, таких как
diclan 'видеть* (см. пример (7)), ienidan 'слышать* (см. пример
(8)) и других:
(7)
/л sag-e iomA vdje Л bA asabAniyyat
Этот собака-IZAF вы для что с гнев
ddre PROGPRES3SG be тал neg Ah mikone? • Але DIR я смотреть? Ведь
mibmc BweruPRES 3SG ie iomA d&rin tu SUB вы PROG:PRES:2PL в
boiqAb-e тарелка-IZAF un qazA mixorin' тот ecTb:PRES:3PL
[LLB: 148]
'Почему эта ваша собака так сердито на меня смотрит? — Потому что
она видит, что вы едите из её тарелки ’
(8)
...Sciudam, ке
Слышать: PR ET:ISG SUB
joMg -e Amr-e As-rA
война* IZAF Амр. Ac-DO BJ
Rum migoft.
Рим roBopnTb:IMPF:3SG
dAit ddstdn-e
PROC:PAST:3SG история-IZAF
bA laika r-e
c войсхо-IZAF
[PD:40]
Я услышал, как он рассказывает историю войны Амра Аса8 с войском
Рима.’
Следует заметить, что ситуация может быть в принципе на-
блюдаемой, даже если автор высказывания всего лишь делает
предположение о том, что она имеет место, не будучи ее свиде-
телем:
1 Амр (ибн) Ас — один из арабских военачальников начала исламской
эпохи, принимавший активное участие в войнах мусульман с Римом.
34
Ю-Н. Панова
(9)
S&y*d
Может.быть
darad
PROGPRES3SG
dikle-vo
диктаит-и
enid ~е
сочинение-1ZAF
i&gerddn-rd
ученики-DO BJ
tashih mikonad
проверю: PR ES: 3SG
[DKI: 121]
‘Может быть, он (сейчас] проверяет диктанты и сочинения учеников *
3.2. Динамичность ситуации
В [Hatcher 1951: 268; Bybee & Dahl 1989: 80; Bybee, Perkins,
Pagliuca 1994: 133-134] говорится также о том, что, помимо на-
блюдаемых ситуаций, прогрессивные формы могут обозначать
и ненаблюдаемые, внутренние процессы, в том случае если они
рассматриваются в динамике, т.е. как постепенное развитие
некоторого состояния. Для персидских форм с dastan такое
употребление весьма характерно, особенно в сочетании с об-
стоятельствами, эксплицитно указывающими на постепенное
развитие процесса, такими как каткат ‘постепенно’ (см. при-
мер (10)), уекч badaz digar-i ‘один за другим* (см. пример (11)) и
др.
(Ю)
каткат be in mat lab ddrad
Теперь постепенно DIR этот вопрос PROG:PRES:3SG
реу mibarad ке agar.., an "pozisyun-e
осознавать PRES:3SG SUB если тот позиция-IZAF
kritik"-rd gerefte bude-ast.... be xdter-e in
критичный-DOBJ 3aHHMan>:PPERF:3SG из-за тот
bude-asl ke az tahammol-e negahha-ye
6hnb:PERF:3SG SUB от терпение-IZAF взгляды-IZAF
hamzanjirdn-e zendan-e xod.. farari bude-ast.
с.одиой.цепью-IZAF тюрьма-IZAF свой 6birb:PERF:3SG
[ZZ: 117]
'Теперь... он постепенно осознаёт, что, если... он и занял эту «позицию
критики», то потому, что не мог выносить взглядов своих товари-
щей по тюрьме/
35
Формы с глаголом dAtov,
(П)
Va htila ke те lai-е mosta'mare yek-i ba’daz
И теперь SUB наролы-IZAF колония один после
digar-i darand dzdd miiavand
другой PROGPRES3PL свободный становиться PRES3PL
[QZ: 2001
‘И теперь, когда колониальные народы один за другим становятся сво-
бодными...*
Вместе с тем, персидский язык допускает использование
форм с daitan и в контексте описания неизменяемых состояний,
характеризующих внутренние ощущения человека:
(12)
Do iabdneruz-e ke ddrad
Два cyrKM-COP:3SG SUB PROGPRES3SG
dard mikeiad
испытывать ЛольРИ ES3SG
[ТС: 191]
‘Уже двое суток, как она испытывает боль.’
Тем не менее, необходимо отметить, что во всех подобных
случаях, когда формы с daitan используются для описания
внутреннего мира человека, его мыслей, душевного состояния
или физических ощущений, сам человек, о котором идёт речь,
как правило, находится в фокусе эмпатии или является одно-
временно автором высказывания (см. ниже пример (13)). В от-
дельных случаях, как в приведённом выше примере (12), гово-
рящий может делать высказывание о внутреннем мире третьего
лица, основываясь на сообщениях последнего.
(13)
Mjti-rAsti ke vasvds-am dAJt
Всамом.делс SUB coMHeHHe-PRONJSG PROG:PAST:3SG
az hadd из граница migozaJt. переходить: IM PF: 3SG [TEI: 328]
*В самом деле мои сомнения переходили все границы.’
36
Ю.н. Панова
В приведённом примере ситуация, описываемая предика-
том в форме с daiian, в принципе не поддаётся внешнему на-
блюдению, однако может ощущаться самим лицом, в отноше-
нии которого она осуществляется.
3.3. Семантическая роль субъекта
Согласно [Bybee & Dahl 1989: 81; Bybee, Perkins, Pagliuca
1994: 135-136], прототипический прогрессив предполагает, что
его субъект является агенсом действия, обозначаемого преди-
катом в прогрессивной форме, однако в ходе дальнейшего раз-
вития сфера употребления прогрессива может распростра-
ниться и на те конструкции, в которых субъект представляет
собой не агенса, а экспериенцера. В персидском языке в качест-
ве субъекта конструкции с ddStan может выступать как агенс,
так и экспериенцер, хотя в целом конструкции с агентивным
субъектом встречаются несколько чаще.
В следующем примере субъект конструкции с daitan созна-
тельно осуществляет действие, описываемое конструкцией:
(14) Cerd be in gusfand-e zabunbaste
Почему DIR ЭТОТ овца-IZAF бессловесный
dan be тиг naftalin midi
PROGPRES2SG насильно нафталин давать: PR ES:2SG
Ьохоге?
ecTb:CONJ:3SG
[LLB: 244]
‘Зачем ты эту бессловесную овцу насильно заставляешь ость нафталин?*
В примере (15) действие, маркируемое формой с dditan
('падать в обморок') в общем случае непроизвольно и не может
контролироваться субъектом:
(15)
Arus xdnom daSt
Невеста госпожа PROG PAST:3SG
ezhAlmire/l, ке mtidar о
падать.в.o6MopoK:IMPF.3SG SUB мать и
37
Формы с глаголам dUtatL >
xdhar-ai be taraf-ai
сестра-PRON.3SG DIR сторона-PRON: 3SG
davidand. la 2ir*a baqat-c w-rd
бежать: PR ET3PL чтобы под подмышка-FZAF ohi-DOBJ
bcgirand.
6ратыСОМ:ЗРЬ
[Н§ 691/3 (25.05.1995): 12]
‘Невеста уже падала в обморок, когда её мать и сестра подбежали к ней,
чтобы подхватить под руки ’
Тем не менее, нельзя утверждать, что в персидском языке
отсутствуют какие бы то ни было ограничения на семантиче-
скую роль субъекта предиката в форме с daitan. в пассивных
конструкциях, т.е. в том случае, если субъект представляет со-
бой не экспериенцера, а пациенса, т.е., например, в пассивном
залоге, формы с das tan не употребляются.
3.4. Актуальность ситуации в точке отсчёта9
Как отмечается в [Bybee, Perkins, Pagliuca 1994: 136-137), не-
которые языки, например испанский и голландский, допуска-
ют употребление прогрессива только в том случае, если речь
идёт о событиях, актуально происходящих в момент речи, в то
время как в других языках, как, например, в английском, по-
добных ограничений нет. В персидском языке формы с глаго-
лом daitan в подавляющем большинстве случаев используются
для описания ситуаций, непрерывно длящихся в течение отно-
сительно небольшого отрезка времени, включающего точку
отсчёта, которая может совпадать с моментом речи (в этом
случае употребляется форма настоящего времени) или локали-
зоваться в прошлом по отношению к ней (при этом использует-
ся форма прошедшего времени, перфекта или причастия). Сле-
дующий пример, где глагол в форме с daitan используется для
обозначения действия, которое автор высказывания действи-
9 Под точкой отсчёта — термином, введённым ГРе Ахенбахом
((Reichenbach 1947|), - мы понимаем временной интервал, о котором
идёт речь и относительно которого локализуется ситуация, описываемая
глаголом.
38
Ю-Н. Панова________
тельно осуществлял в тот момент, когда зазвенел звонок, в
этом отношении представляет собой типичный случай упот-
ребления конструкции с daitan:
(16)
Ddilam gtrth-t
PROGPASTISG узел-iZAF
mibastarn kt
завязывать: IM PF: ISG SUB
be seda dar amad.
начинать звучать: PR ET:3SG
rusari-yam-ra
платом-PRON: ISG-DOBJ
std6-ye zang
звук-lZAF звонок
[YXS23/2:40]
*Я как раз завязывала платок, когда зазвенел звонок?
Тем не менее, персидский язык не исключает использование
форм с daitan и в тех случаях, когда описываемая предикатом
ситуация охватывает достаточно большой период времени, на
протяжении которого в целом ситуация имела место, однако,
возможно, имелись и такие моменты, в которые ситуация пре-
рывалась на незначительное время. Так, в следующем примере
период, в течение которого имеет место описываемая ситуация,
достаточно велик («двести лет»), причём ситуация «состоять в
учениках» не предполагает некоторого непрерывного процес-
са, но представляет собой, скорее, общую характеристику
большого временного периода:
(17)
dorost nemidunam, dun man
Ей-богу. точно NEG:3HBTb:PRES:lSG потому.что я
foqat devist sdl-t kt da ram
только двести ner-COP:3SG SUB PROGPRESISG
bard-yai Ana-PRON:3SG Mgerdi mikonam. состоять, в. учениках: PRES ISG
[LLB: 28)
‘ЕЯ-богу, я точно не знаю, потому что я только двести лет состою у него
в учениках/
39
Формы с глаголом
Такая «расширенная» интерпретация форм с daitan воз*
можна в двух типах контекстов: во-первых, в высказываниях,
подобных приведённому выше примеру (17), т.е. таких, кото*
рые содержат эксплицитное указание на длительность периода,
в течение которого имеет место ситуация («расширенность» во
временном плане), и, во-вторых, в тех высказываниях, в кото*
рых описывается ситуация, распределённая относительно не-
которого множества объектов, причём разные «экземпляры»
ситуации не совпадают во времени и/или в пространстве, как в
следующем примере («расширенность» в пространстве):
(18)
Sarbazha daste dastt ddrand az
Солдаты группами PROGPRES3PL из
padegdnha fardr mikonand anvaqt man
гарнизоны сбегать: PR ES:3PL тогда я
btmanam?
оставатъсяСОЮ. ISG
[QE:40J
‘Солдаты группами убегают из гарнизонов, а мне что, оставаться?’
В приведённом примере разрозненность различных
«экземпляров» описываемой ситуации подчёркивается упот-
реблением обстоятельства daste daste ‘группами’ (ср. выше
пример (11), где аналогичную функцию выполняет обстоятель-
ство yek-i ba'daz digar-i ’один за другим*).
Наконец, ещё один случай использования форм с daitan при
описании ситуаций, которые нельзя назвать актуально длящи-
мися в точке отсчёта, — для обозначения события, осуществле-
ние которого в какой-то последующий момент, близкий к точ-
ке отсчёта, может быть оценено в точке отсчёта как высоко ве-
роятное; сама точка отсчёта при этом может быть локализова-
на как в настоящем, так и в прошлом. Такое употребление
форм с daitan до некоторой степени сходно с использованием
для обозначения предстоящих действий форм настоящего вре-
мени несовершенного вида в русском языке (т.н. «настоящее
предстоящего действия», детальный анализ которого содер-
жится в [Гловинская 1989:81-92]).
40
jO.HTlauoea_________________________________________________
В следующем примере описываемая ситуация локализуется
в будущем по отношению к точке отсчёта в прошлом:
(19) voqti d&it
ЪшспСОЮЛЗС когда PROGPAST3SG
яймЛ Л-t beh-et
уходить:1МРР:38О что-нибудь DIR-PRON:2SG
nagoft?
NEG:ro»opKTb:PRET:3SG
[LLB: 179]
Скажи-ка. а когда он {собирался] уходить, он тебе ничего не сказал?'
В высказываниях, подобных (19), в представлении говоря*
щего описываемое действие в точке отсчёта как бы уже нахо-
дится в начальной стадии своего осуществления. Это под-
тверждается, в частности, тем, что, в отличие от настоящего
предстоящего действия в русском языке, персидский язык в вы-
сказываниях, содержащих одну из форм с dastan в рассматри-
ваемом значении, исключает возможность употребления об-
стоятельств будущего времени при допустимости употребле-
ния обстоятельств настоящего времени (в связи с изложенным
данное употребление форм с dastan можно назвать значением
едва начавшегося будущего). Так, человек, намеревающийся
уйти через несколько минут, может произнести высказывание
(20), в то время как высказывание (21) в персидском языке явля-
ется грамматически неправильным.
(20)
Н61Л man daram miram birun.
Сейчас я PROG: PRES1SG hjtthPRESISG наружу
[LLB: 102)
‘Я сейчас ухожу.*
(21)
* Bn’dei w/ man daram miram birun
Через пять минут я PROG: ИДТИ PRES: нару-
PRESISG 1SG жу
‘Через пять минут я ухожу.’
41
Фермы с глаголом diltaiL..
Следует отметить, что образование форм с das tan возможно
как от глаголов, обозначающих целенаправленные, планируе-
мые действия (подобно настоящему в значении будущего в рус-
ском языке, ср. [Бондарко 1971:155]), так и от тех глаголов, ко-
торые обозначают незапланированные, возможно, даже не-
ожиданные и нежелательные события:
(22)
Ро1-е Mocr-IZAF movaqqati ham ioru'kard be временный тоже начинать:РИЕТ:38С DIR
tab xordan. Ka4aTbca:INF DAit az zir-c pa-yai PROG:PAST:3SG из под Hora-PRON:3SG
dar miraft. Ah. Ke d&it mimord
убегать: IM PF: 3SG ax ведь PROG.PAST3SG умирать: IM PF: 3SG
[ST: 60]
‘Временный мост тоже начал качаться. Вот-вот он ускользнёт у него из-
под ног. Ах! Ведь он же сейчас погибнет!'
Приведённый пример содержит два случая употребления
формы с daitan для описания неконтролируемых событий, ко-
торые рассматриваются как нежелательные, но высоко вероят-
ные в точке отсчёта.
33. Наличие конечной временной границы ситуации
В [Вгеи 1994] — исследовании, посвящённом взаимодейст-
вию лексических и аспектуально-темпоральных компонентов
значения в глаголе, — формулируются ограничения, дейст-
вующие в отношении образования форм прогрессива, назы-
ваемого автором процессуальным аспектом, от глаголов того
или иного аспектуального класса. В.Брой оперирует пятью та-
кими классами глаголов, выделяемых на основании нали-
чия/отсутствия, а также характера временных границ ситуа-
ции, описываемой глаголом10. В качестве таких временных
10 Аспектуальная классификация глаголов на основе лексически за-
ложенных временных границ ситуации излагается также в |Брой 1997;
1998|.
42
ЮН. Паном
границ могут выступать, во-первых, начало ситуации и, во-
вторых, её конец11.
К первому из выделяемых в [Вгеи 1994] классов глаголов от-
носятся т.н. тотально-статические глаголы («totally static
verbs»), которые описывают ситуации, не имеющие естествен-
ных границ. В персидском языке к этому классу можно отнести
глаголы budan ‘быть’, ddStan ‘иметь’, а также большое число
производных от них глаголов. Второй класс — это т.н. начина-
тельно-статические глаголы («inceptively static verbs»), предпо-
лагающие наличие некоторой начальной границы. В персид-
ском языке этот класс представлен глаголами danestan ‘знать’,
xoi amadan ‘нравиться’ и некоторыми другими. К третьему
классу относятся глаголы, обозначающие деятельности
(«activities»), наличие конечной границы которых определяется
лишь «невозможностью бесконечного продолжения осуществ-
ления действия» ([Brcu 1994: 26]). В качестве персидских приме-
ров глаголов данного класса можно привести глаголы davidan
‘бежать’, kar kardan ‘работать’, beat kardan ‘играть’. Глаголы
четвёртого класса — т.н. градуально-терминативные глаголы
(«gradually terminative verbs») — также предполагают наличие
конечной границы, которая, однако, в данном случае опреде-
ляется некоторым естественным пределом, характерным для
каждой конкретной ситуации. В персидском языке к этому
классу относятся, например, глаголы qarq Sodan ‘тонуть’, tarik
sodan ‘темнеть’ и другие. Наконец, пятый класс — это тоталь-
но-терминативные глаголы («totally terminative verbs»), обо-
значающие такие события, в которых конечная граница следу-
ет непосредственно за начальной и которые не предполагают
возможности быть прерванными. В персидском языке этот
класс представлен такими глаголами, как peyda kardan ‘найти’,
avazi gereftan ‘обознаться’, zamin xordan ‘упасть (об одуш.)’,
movaffaq Sodan ‘достичь успеха’ и многими другими.
Согласно [Вгеи 1994:29], прогрессив представляет ситуацию
как временную, т.е. имеющую место до того момента, как про-
изойдёт некоторое изменение положения дел, и, таким обра-
зом, предполагает наличие, как минимум, конечной границы,
причём эта конечная граница не обязательно должна быть ес-
11 Ср. понятие выделенных критических точек, «фиксирующих погра-
ничный момент между ситуацией и её отсутствием», используемое в
[Плунгян 1998].
43
Формы с глаголом dASfan,..
тественным пределом ситуации. Следовательно, делает вывод
автор, прогрессив может быть образован только от глаголов
третьего и четвёртого классов.
Действительно, в персидском языке от глаголов первого и
второго классов формы с daitan не образуются (ср. невозмож-
ность образования конструкций типа *hava darad sard-ast / sard
mibaiad ‘погода холодная9; *ddram midanam ‘я знаю9 и тдх.). От
глаголов как третьего, так и четвёртого классов рассматривае-
мые формы широко употребительны, что может быть проил-
люстрировано, соответственно, примерами (23) и (24):
(23)
Nave-ye xdhar-am... ddit vdse
Внук-IZAF oecrpa-PRONUSG PROG:PAST:3SG для
xod-ei bdii mikurd.
caM-PRON:3SG играть: IMPF:3SG
[ZR 1769 (23.09.2000): 38]
‘Внук моей сестры... играл сам с собой/
(24)
Havd ddit tirik miiod.
Воздух PROGPAST3SG темнеть: IM PF: 3SG
[ST: 69]
'На улице темнело.'
Что касается глаголов пятого класса, то от большинства из
них формы с daitan действительно не могут быть образованы
(ср. невозможность образования форм прогрессива от т.н.
«достижений» — одного из четырёх классов глаголов, выде-
ленных 3.Вендлером в (Vendler 1967:102]). Например, такие
конструкции, как *daradpeyd& mikinad ‘он находит9 или *dditam
avazi migereftam ‘я обознавался9 с точки зрения персидского
языка являются грамматически неправильными. Тем не менее,
некоторые из глаголов, относящихся к тотально-терминатив-
ному классу, допускают образование форм с daitan, но только в
третьем из выделенных нами в разделе 3.5. значений, т.е. в зна-
чении едва начавшегося будущего. В этом случае событие, обо-
значаемое глаголом, в точке отсчёта ещё не произошло, однако
44
Ю.НПаноеа_________________________________________
имеются некоторые очевидные признаки, указывающие на то,
что оно вот-вот состоится:
(25)
Dcl-am
Сердце-PRON: ISG
PROG:PAST:3SG
suxt... AU
ropeTb:PRET:3SG Али
movaffaq miSod.
достичь, успеха: IMPF: 3SG
[QE:62]
‘Мне стало обидно... Али был близок к успеху.*
Такое употребление персидских тотально-терминативных
глаголов в формах с daitan можно сравнить с использованием
ряда т.н. моментальных глаголов русского языка в форме несо-
вершенного вида: как показано в [Апресян 1995], моменталь-
ные глаголы в форме несовершенного вида, например побеж-
дать, терпеть поражение, могут обозначать «предстоящее в
близком будущем событие, в наступлении которого говорящий
уверен» ([Апресян 1995:232], ср. также выделяемое у некоторых
моментальных глаголов значение тенденции в [Падучева 1998:
341]).
Необходимо отметить, что, очевидно, с требованием нали-
чия некоторой конечной границы связана также невозмож-
ность отрицательного маркирования форм с daitan'. действи-
тельно, отсутствие некоторой ситуации само представляет со-
бой ситуацию определённого вида, а именно состояние, не
предполагающее конечной границы. Таким образом, будучи
маркированы отрицательно, глаголы любого из пяти выделяе-
мых в [Вгеи 1994] классов могут рассматриваться как статиче-
ские, чем и объясняется невозможность образования от них
формы с daitan.
4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, мы рассмотрели основные свойства и условия упот-
ребления персидских форм с daitan в контексте их сопоставле-
ния с обычно выделяемыми в типологии условиями употребле-
ния прогрессивных форм и выяснили, что:
45
Формы с глаголом dAtan...
• формы с daitan имеют тенденцию образовываться от
глаголов, обозначающих наблюдаемые, доступные вос-
приятию ситуации;
• формы с daitan могут быть также образованы от глаго-
лов, обозначающих скрытые, недоступные восприятию
процессы, в случае если они рассматриваются в динами-
ке;
• субъект предиката в форме с daitan может быть агенсом
или экспериенцером;
• предикат в форме с daitan может описывать а) ситуацию,
актуально длящуюся в точке отсчёта, б) ситуацию, пред-
ставляющую общую характеристику достаточно боль-
шого периода времени, включающего точку отсчёта, или
в) ситуацию, которая в точке отсчёта ещё не имеет места,
однако ее осуществление в ближайшем будущем оцени-
вается как высоко вероятное;
• формы с daitan образуются от глаголов, обозначающих
события, имеющие естественный предел, а также дея-
тельности, предел которых определяется невозможно-
стью бесконечного продолжения их осуществления;
кроме того, в значении едва начавшегося будущего фор-
мы с daitan могут быть образованы от глаголов, обозна-
чающих такие события, у которых начальный момент
совпадает с конечным, в случае если имеются некоторые
очевидные признаки, указывающие на то, что событие
вот-вот произойдёт.
Выявленные нами особенности форм с daitan позволяют
считать их формами персидского прогрессива.
Будучи относительно «молодыми» (т.е. существуя, по всей
видимости, немногим более ста лет), персидские прогрессив-
ные формы, тем не менее, обнаруживают некоторые расхожде-
ния с прототипическим прогрессивом, как он характеризуется,
в частности, в [Bybee, Perkins, Pagliuca 1994]. В частности, они
применимы не только к глаголам с агентивным субъектом, но и
к тем глаголам, субъект которых является экспериенцером.
Кроме того, персидские формы прогрессива не ограничивают-
ся описанием ситуаций, актуально длящихся в точке отсчёта,
но в некоторой степени заходят в сферу будущего времени,
обозначая события, осуществление которых в ближайшем бу-
дущем оценивается как высоко вероятное. Интересно заме-
тить, что аналогичные прогрессивные формы настоящего вре-
46
&, И. Панова
мени в близком родственнике персидского — таджикском язы-
ке, напротив, обнаруживают тенденцию использоваться для
обозначения настоящих ситуаций различных аспектуальных
типов, вытесняя непрогрессивные формы настоящего времени
в сферу будущего.
Одна из важных типологических особенностей персидского
прогрессива, на наш взгляд, заключается в том, что соответст-
вующие ему конструкции образуются с помощью глагола
daitan, исходное значение которого — ‘иметь’, и не включают
локативного компонента, который, согласно [Bybee, Perkins,
Pagliuca 1994], в подавляющем большинстве случаев, если нс
всегда, присутствует в семантике прогрессивных форм или их
исторических источников. Интересно, что в большинстве дру-
гих иранских языков, имеющих категорию прогрессива, в том
числе, в таджикском, гилянском, семнанском и ряде других,
соответствующие формы возникли независимо от персидских и
действительно имеют в своём составе компонент с локативной
семантикой12. Исключение составляет лишь ягнобский язык,
прогрессивные формы которого восходят к притяжательной
конструкции, т.е., подобно персидским формам прогрессива,
включают семантический компонент обладания.
УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ
ART — артикль
CONJ — конъюнктив
СОР — глагол-связка
D1R — предлог направления
DOBJ — маркер прямого допол-
нения
1MPF — имперфект
IMPF2 — длительный перфект
INF — инфинитив
1ZAF — изафет
NEG —отрицание
PART — причастие
PAST — прошедшее время
PL — множественное число
PRET — претерит
PERF — перфект
PPERF — плюсквамперфект
PRES — настоящее (настояще-
будущее) время
PROG — прогрессив
PRON — энклитическое место-
имение
SG — единственное число
SUB — маркер подчинительной
связи
12 Подробнее о видовременных системах современных иранских язы-
ковом. (ОИТИ ИЯ: 357-411].
47
Формы с глаголом dAAtasiM.
ИСТОЧНИКИ
DKI — DbtAn-e kutah-e Iran (Bist-o
se distin az bist-o se nevisandc-
ye moaser). TehrAn, 1373/1994.
H§ — HamUhn (irvfaf). TehrAn.
LLB — MortazA Farajiyin. Lotfan
labxand bezanid. TehrAn,
1373/1994.
MM — JalAI Al-Ahmad. Modir-e
madreae TehrAn, 1375/1996.
PD — JalAI Al Ahmad. Panj DAstan
TehrAn. 1375/1996.
QE — Sure, QessehA-ye enqelAb Be
kuSeA-e RezA Rahgozar. TehrAn,
1368/1989.
QZ — JalAI Al-Ahmad. Qarbzadegi
TehrAn, 1373/1994.
ST — JalAI Al-Ahmad. SetAr TehrAn,
1376/1997.
TC — Ensiyye SAhhoteyni. TupdenAr.
TehrAn. 1371/1992.
TEI — EmrAn SalAhi (gerdAvarande).
TanzAvarAn-e emruz-e IrAn
(PanjAh-o yek distAn-e tanz az
de he I nevisande). TehrAn: en-
teiArAt-e «MarvArid», 1376/1997.
YXS — Har xanevAde-ye irAni, yek
xAnevAde-ye sabz (журнал). Те-
hrin
ZR — Zan-e ruz (журнал). TehrAn
ZZ — JalAI Al-Ahmad. Zan-e ziyAdi.
TehrAn. 1374/1995.
ЛИТЕРАТУРА
А пресан, ЮД. 1995. Глаголы ментального действия и перформативы в рус-
ском языке // Избранные труды, т. II. Интегральное описание языке и
системная лексикография. М.: ШЯРК, 219-241.
Бондарко. А.В. 1971. Вид и время русского глагола. М .: Наука.
Брой, В. 1997. Семантика глагольного вида как отвлечение от предельных
свойств лексем (иерархическая модель компонентов) И С. Карол як (ред),
Семантика и структура славянского вида 11. Krakyw.
Брой. В. 1998. Сопоставление славянского глагольного вида и вида роман-
ского типа (аорист : имперфект : перфект) на основе взаимодействия с
лексикой // Типология вида: проблемы, поиски, решения. М.: ШЯРК. 88-
99.
Гловинская, М.Я. 1989. Семантика, прагматика и стилистика видо-временных
форм // Грамматические исследования. Функционально-стилистический
аспект. М.: Наука, 74-146.
Жуковский, В.А. 1889. Особенное значение глагола diStan в персидском раз-
говорном языке//ЗВОРАО, т III. СПб.
Миколайчик, В.И. 1980. Основы теоретической грамматики персидского
языка. М.: Наука.
ОИТИИЯ — Ефимов В.А.. Керимова АЛ., Молчанова Е.К., Пирейко ЛЛ.
Расторгуева В.С., Эдельман Д.И. Опыт историко-типологического иссле-
дования иранских языков. Т. II. Эволюция грамматических категорий.
ОИЯ — Ефимов ВЛ.» Расторгуева В.С.. Шарова Е.Н Персидский, таджик-
ский, дари. //Основы иранского языкознания. Новоиранские языки: Юго-
западная группа, прикаспийские языки. М.: «Восточная литература»,
1982.
Островский, Б.Я. 1997. Вспомогательные глаголы в языке дари // Исследова-
ния по иранской филологии Вып. 1. М., 93-120.
Падучева. Е.В. 1998. Семантические источники моментальности русского
глагола в типологическом ракурсе // Типология вида: проблемы, поиски,
решения М.: ШЯРК. 332-342.
48
Ю.Н. Панова__________________________________________________________________
Пейсиков. Л.С. I960. Тегеранский диалект. М
Плунгян, В А 1998. Перфектив, комплетив, пунктив: терминология и типоло-
гия// Типология вида: проблемы, поиски, решения. М.: ШЯРК, 370-381.
Расторгуева. В.С. I960. Краткий очерк грамматики персидского языка //
Миллер Б.В. Персидско-русский словарь. М., 613-667.
рубинчик. Ю.А. 1985. Грамматический очерк персидского языка // Персид-
ско-русский словарь, т. 2. М.: Русский язык. 791-844
рубинчик. Ю.А. I960. Современный персидский язык. М.
Ahmadi Givi, Hasan & Anvan, Hasan. 1375/1996. Dastur-e zabin-e FArsi. Tehrin
AZFA — Samare. YadollA Amuzei-e zabAn-e FArsi (panjjeldi). Tehrin, 1372/1993.
DF — PumAmdAriyAn, Taqi. Dars-e ftrsi bari-ye dAneSAmuzAn-e xAreji Dowre-ye
moqaddamAti. TehrAn, 1373/1994
Breu, W. 1994. Interactions between lexical, temporal and aspectual meanings // Studies
in Language, 18.1, 23-43.
Bybee, J.L.; Dahl, 0. 1989. The creation of tense and aspect systems in the languages of
the word // Studies in Language. 13.1,51-103.
Bybee, J.L.; Perkins, R.D.; Pagliuca, W. 1994. The evolution of grammar: tense, aspect
and modality in the languages of the world. Chicago: Univ, of Chicago.
Hatcher, A.G. 1951. The use of the Progressive form in English // Language, 27, 254-
280.
Lazard, G. 1957. Grammaire du persan contemporain P.: Klincksieck.
Lazard, G. 1996. Le medial if cn persan // Z. Gucntchdva (cd.). L'dnonciation
mediatisde. Louvain: Peelers, 22-30.
Panova, Y.N. 2000. The -An participle in Persian // Вторая зимняя типологическая
школа: Международная школа семинар молодых учёных по лингвистиче-
ской типологии и антропологии. М.: РГТУ, 51-52.
Reichenbach, Н. 1947. Elements of symbolic logic. N.Y.: MacMillan
Van der Auwera, J. 1998. Defining Convert» // L. Kulikov; H Vater (eds.). Typologie
of verbal categories: papers presented to Vladimir Nedjalkov on the occasion of his
70* birthday. TQbungen: Niemeyer. 273-282.
Vendler, Z. 1967. Verbs and Times И Linguistics in Philosophy. Ithaca: Cornell Univ.
Wmdfuhr, G.L. 1979. Persian Grammar. History and State of its Study. The Hague:
Mouton.
Антирезультатие: Оо и после результат^
В.А. Плунгян
АНТИРЕЗУЛЬТАТИВ:
ДО И ПОСЛЕ РЕЗУЛЬТАТА
В статье постулируется существование особой семантической зоны близ-
ких друг к другу (и часто выражающихся одним и тем же показателем) гла-
гольных значений, которую предлагается называть «антнрезультатмвной»
Значения, принадлежащие этой эоне, делятся на две большие подгруппы: те,
которые описывают недостигнутый результат (конатив и проксиматив), и тс,
которые описывают аннулированный результат. Обсуждаются способы выра-
жения всех этих значений и связь семантической зоны аитирезультативности
с другими глагольными зонами — в частности, аспектуальной и модальной.
Особого внимание заслуживает связь показателей аннулированного резуль-
тата и показателей плюсквамперфекта, характерная для многих языков мира
Эту связь предлагается описывать с помощью понятия «ретроспективного
сдвига».
Результативность можно считать изученной много лучше
других глагольных категорий, в том числе — после работ Не-
дялков (ред.) 1983 и Nedjalkov (cd.) 1988 — ив типологическом
плане. Тем не менее, с нашей точки зрения, в описании типоло-
гического пространства категорий, связанных с идеей резуль-
тата, существует важная теоретическая лакуна — правда, отно-
сящаяся скорее не к обозначению результата, а к обозначению
его отсутствия. Ниже мы попытаемся обосновать это утвер-
ждение и затем рассмотрим целый ряд кандидатов на заполне-
ние указанной лакуны.
Поскольку понятие результата связано с понятием предель-
ности (см. ниже), наше исследование по необходимости опира-
ется главным образом на анализ семантических свойств пре-
дельных процессов и почти не касается других аспектуальных
типов ситуаций. В ряде случаев такое ограничение оказывает-
ся, как мы увидим, несколько насильственным (ср. в особенно-
сти раздел 2.1); мы придерживаемся его в данной работе, глав-
ным образом, из соображений компактности изложения.
50
ВА Плунгян
1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
1.1. Определение результатива как одной из аспектуальных
(в широком смысле) категорий глагола, как известно, апелли-
рует к понятию «естественного результата» некоторой ситуа-
ции. Это понятие, в свою очередь, предполагает существование
особого класса предикатных лексем, которые описывают си-
туации, традиционно называемые предельными, т.е. такие, в
семантику которых «встроена» идея обязательного их завер-
шения в случае нормального хода событий (подробнее см., на-
пример, Dahl 1981; Булыгина 1982). Если в языке имеется спе-
циальный приглагольный показатель, выражающий состояние
(субъекта или объекта ситуации), наступившее после достиже-
ния ситуацией естественного предела, то такой показатель и
называется результативным. Самой простой иллюстрацией
могут служить русское предложение (1) или испанское (2) с тем
же значением; ср. также английский пример (3):
(1) Машина сломана
(2) £/ cocht estd quebrado
ОПР:М:ЕД машина быть: Н ACT: 3 ЕД сломанный: М:ЕД
(3) Не is gone
‘Его нет [потому что он ушел]’
Во всех трех случаях результативным показателем является
конструкция, состоящая из экзистенциального глагола и пас-
сивного причастия; разумеется, существуют и другие возмож-
ности — см. разнообразный материал в книге Недялков (ред.)
1983.
Результатив по своей семантике ближе всего к стативным
предикатам, но, в отличие от них, является морфологически (и
семантически) производным стативом; с другой стороны, ре-
зультативное значение можно сближать со значением перфек-
та, частным случаем которого (называемым «статальным пер-
фектом», или «перфектом состояния») оно, строго говоря, и
является; более того, диахронически результативные значения,
по-видимому, всегда предшествуют другим значениям, выде-
ляемым у показателей перфекта в языках мира (таким как
«экспериенциальное» значение типа ‘по крайней мере один раз
в прошлом’, и др.). При этом в языке могут существовать раз-
личные показатели для выражения перфекта и результатива
(как это и имеет место, например, в испанском или английском,
где для выражения перфекта используются причастные конст-
51
Антирезультатие: до и после результата
рукции с глаголом ‘иметь’); с другой стороны, современный
русский является примером языка, в котором, при наличии по-
казателей результатива, специальных показателей перфекта не
существует (может быть, правильно сказать «пока не существу-
ет»).
Подробнее о понятии результатива см. Недялков и др. 1974
(где был введен сам этот термин; но ср., впрочем, Coseriu 1976:
98-99, где — по всей видимости, независимо — предлагается
аналогичная терминология), Недялкоа/Яхонтов 1983, Маслов
1983; о диахронической связи результатива и перфекта см. так-
же Bybee et al. 1994, о связи результатива и предельности —
также Плунгян 1989 (где рассматривается возможность расши-
рения результативного значения для описания таких результа-
тов, которые следовало бы называть не семантически, а праг-
матически естественными — первый шаг на пути к превраще-
нию результатива в перфект).
1.2. Итак, результатив связан с достижением некоторого со-
стояния; он встраивается в семейство категорий, описывающих
смену качественно различных фаз у динамических — прежде
всего, предельных — ситуаций (ближайшей категорией в этом
ряду оказывается, как мы видели, перфект; другой категорией
является, например, комплетив, описывающий сам момент
достижения предела, ср. русск. После того, как машина слома-
лась...). Размышляя о том, какие еще возможны кандидаты на
заполнение этого участка типологического пространства, есте-
ственно обратить внимание на следующий факт.
И комплетив, и результатив, и перфект описывают ситуа-
цию нормального хода событий — так сказать, ничем не омра-
ченный переход к финальной фазе предельного процесса и то-
му, что следует за ней. Между тем, нормальный ход событий
может быть нарушен, и это нарушение во многих случаях
прагматически может оказаться едва ли не более релевантным,
чем отсутствие такового. Прагматически релевантная инфор-
мация, как правило, находит специализированное выражение
хотя бы в какой-то из существующих грамматических систем.
Каковы могут быть кандидаты на эту роль в данном случае?
В тех исследованиях, которые ставят своею целью инвента-
ризацию (или даже исчисление) возможных в языках мира гла-
гольных категорий в целом (например, Bybee 1985; Bybee et al.
1994; Мельчук 1998) или аспектуальных глагольных категорий
(Comrie 1976; Dahl 1985; Smith 1991) подходящих кандидатов с
52
В. А. Плунгян
первого взгляда как будто бы обнаружить не удается. Нет ука-
заний на существование или хотя бы теоретическую возмож-
ность таких значений и в тех работах, которые специально по-
священы анализу фазовой структуры ситуации (как, например,
Храковский 1980; Brinton 1988; Dik 1989: 186-192). Впрочем, в
некоторых случаях, как станет ясно из дальнейшего, эти значе-
ния, неузнанные и неназванные, скрываются под чужими име-
нами и в окружении совсем иных категорий.
Попытаемся более точно сформулировать свойства тех зна-
чений, показатели которых мы ищем.
В соответствии с очерченной выше схемой, мы будем разли-
чать в структуре предельного процесса: (а) «срединную фазу»,
(Ь) «финал», или «конечную точку» (понимая под этим момент
достижения предела), а также (с) «результирующее состояние»
(которое наступает непосредственно за этим моментом). Мож-
но представить себе по крайней мере три типа нарушения нор-
мального хода вещей:
1) достижения конечной точки не произошло — процесс
был прерван раньше, в своей срединной фазе;
2) переход от конечной точки к результирующему состоя-
нию не произошел — процесс завершился, но нового состояния
не возникло;
3) результирующее состояния возникло, но оказалось не-
стабильным и перестало иметь место (например, было ликви-
дировано некоторым внешним по отношению к данной ситуа-
ции фактором).
Специальные глагольные показатели, маркирующие значе-
ния типа (2), нам неизвестны — может быть потому, что при-
чинно-следственная связь между моментом достижения ре-
зультата и непосредственно следующим за ним состоянием
очень жесткая, и это звено в наименьшей степени поддается
разрыву. Что касается показателей как первого, так и третьего
типа, то они существуют и отличаются значительным разнооб-
разием. Более того (и это, по-видимому, является наилучшим
оправданием предложенной здесь схемы рассуждений) — в
языках существуют случаи, когда оба эти значения выражают-
ся одним и тем же показателем (эти случаи будут подробно рас-
смотрены ниже, в разделе 3.2). Употреблениями такого едино-
го показателя очевидным образом управляет именно та общая
логика, с которой мы начали рассуждения: это показатель
«нарушенной результативной фазы» — или, как мы предлагаем
53
Ангтлрезультатие доипосмр^з^ыпат^
его называть, показатель антирезультатива (как представля-
ется, это не противоречит практике использования лингвисти-
ческих терминов с префиксом анти-).
Если такого обобщения не происходит, то антирезульта-
тивное значение реализуется в двух разновидностях: «резуль-
тат аномальным образом не был достигнут — движение к резу-
льтату прервано» и «результат был достигнут, но был аномаль-
ным образом аннулирован». Эти показатели, естественно, мо-
гут выражаться в глагольных системах и независимо друг от
друга. Мы рассмотрим обе эти возможности.
Наиболее частый случай, который мы наблюдаем в языках
мира, состоит в том, что антирезультативные употребления
образуют более или менее четко выдслимос подмножество сре-
ди других употреблений некоторой глагольной формы. Иными
словами, имеет место то, что, пользуясь терминологией из Не-
дялков/Яхонтов 1983, можно было бы назвать «совмещенным
антирезультативом»: антирезультативное значение в языке
присутствует, но не имеет специального показателя; показа-
тель антирезультатива полисемичен. Поэтому ниже, описывая
различные антирезультативные значения, мы сначала будем
рассматривать совмещенные показатели, а затем — показате-
ли, выражающие только значения антрирезультативной зоны
(если таковые существуют). Такой порядок рассмотрения по-
лезен и с эвристической точки зрения, поскольку синхронная
полисемия, как известно, является отражением диахроническо-
го развит ия данного показателя на пути грамматикализации
(см. Bybee ct al. 1994); тем самым, мы получаем дополнитель-
ные сведения о том, как могут возникать антирезультативные
значения и с какими другими семантическими зонами они чаше
всего сближаются.
В разделе 2 будут описаны (в указанном порядке) значения,
соотносящиеся с указанием на недостигнутый результат; в раз-
деле 3 — значения, соотносящиеся с указанием на аннулиро-
ванный результат и случаи совмещения значений обоих типов в
рамках одного показателя.
2. ТИПОЛОГИЯ: ДО РЕЗУЛЬТАТА
2.1. Даже самые беглые наблюдения свидетельствуют, что
семантическая зона «недостигнутого результата» в языках ми-
ра очень богата. Напомним, общим элементом всех этих значе-
ний является ‘(нормальное) развитие процесса в направлении к
54
B.A.IlJiyHipu .
финалу остановлено’. Для дальнейшей дифференциации зна-
чений этого типа мы будем использовать следующие три пара-
метра:
1) возможность дальнейшего продолжения процесса после
его остановки;
2) наличие усилий субъекта по достижению результата (что
предполагает также желание субъекта достичь результат);
3) степень «приближения» к результату.
Параметр (1) является необходимым для отделения антире-
зультативных показателей в чистом виде (предполагающих, в
конечном итоге, отсутствие результата) от таких показателей,
которые не исключают дальнейшее продолжение процесса и
фиксируют лишь остановку в его протекании. По одну сторону
этой границы находятся показатели со значением прерванного
действия (типа перестать, прекратить или бросить) или про-
стого отсутствия результата к некоторому заданному моменту
(типа еще не, так и не). Эти показатели мы полностью исключа-
ем из рассмотрения в данной работе, поскольку они соотносят-
ся только с фазовым, а не с результативным аспектом ситуации,
т.е. никак не характеризуют качественную динамику ее разви-
тия; «семантических мостов» между ними и антирезультатив-
ными показателями нет.
Несколько более сложный случай представляет собой дру-
гая группа показателей, которые фиксируют определенную ка-
чественную стадию развития процесса на пути к финалу — а
именно, описывают процесс в точке, максимально близкой к
финалу. В русском языке этот тип значения выражается, на-
пример, сочетаниями глагола с почти. Такие показатели (мы
будем называть их «псевдо-комплетнвами») также, вообще
говоря, не исключают дальнейшего развития процесса; суще-
ственно, однако, что они могут использоваться и для описания
остановленного процесса, не достигшего результата — ив этом
качестве уже представляют для нас интерес. Предложение Он
почти открыл окно может означать как то, что окно не удалось
открыть (хотя положение вещей было максимально близко к
этому), так и то, что, в случае нормального продолжения, фи-
нал ситуации наступит в ближайшее время. В первом случае мы
имеем антирезультативное значение.
В русском языке то или иное понимание определяется кон-
текстом, но антирезультативный компонент как таковой не
входит в значение почти (см. подробнее Баранов и др. 1993: 62-
55
Антирезультатил: до и после результата
65). Иначе обстоит дело с его английским эквивалентом almost,
который, в отличие от почти, может сочетаться и с неконтро-
лируемыми процессами и в этом последнем случае ведет себя
как чистый антирезультативный показатель. Действительно,
если в предложении Не has almost opened the window ‘Он (уже)
почти открыл окно’ almost не исключает последующего дости-
жения финала, то в предложении Не almost fell ‘Он чуть не упал’
almost нормально понимается только как обозначение ситуа-
ции, не способной иметь продолжения (ср. аномальность рус-
ского Юн почти упИл).
Таким образом, псевдо-комплетивы в некоторых случаях
могут употребляться в антирезультативных контекстах или
даже развивать производное антирезультативное значение; но
в целом эта группа показателей с точки зрения антирезульта-
тивности является маргинальной.
Обратимся теперь к показателям, описывающим те ситуа-
ции, которые не могут иметь продолжения. Параметр (2) вво-
дит важное различие, соотносящееся с делением ситуаций на
контролируемые и неконтролируемые. Только в случае кон-
тролируемых ситуаций субъект может хотеть достичь резуль-
тата и предпринимать сознательные усилия в этом направле-
нии. Если при этом результата достичь не удается, то такие си-
туации описываются как попытки совершения действия. В слу-
чае предельных процессов эта попытка завершается на средин-
ной фазе процесса и финала ситуации не наступает. Значение
(неудавшейся) попытки часто грамматикализуется в языках
мира и является одним из основных видов антирезультативно-
го значения. Различные показатели этого значения (КОНАТИВ-
НЫЕ, как мы будем их называть) подробно рассматриваются
ниже в разделах 2.2-2.5.
Другая, не менее важная разновидность антирезу л ьтатив-
ного значения соотносится с неконтролируемыми предельны-
ми процессами и описывает ситуацию (непредвиденной) оста-
новки процесса в непосредственной близости к финалу. Мы
будем называть значения такого рода ПРОКСИМАТИВНЫМИ. В
русском языке наиболее характерными проксимативными по-
казателями являются сочетания чуть не и чуть было не (об их
семантике подробнее см. Баранов и др. 1993: 40-41 и Шоши-
тайшвили 1998). Английское almost, как следует из только что
приведенных примеров, в части своих употреблений также вы-
ражает именно это значение. Специальный грамматикализо-
56
ВА.Плумлк
ванный показатель проксимативности имеется во французском
языке — это глагол ftullir в прошедшем времени в сочетании с
инфинитивом (На failli tomber ‘он чуть не упал’; о других спосо-
бах выражения проксимативности во французском языке см.
2.3)‘.
К сожалению, проксимативные значения гораздо хуже до-
кументированы в литературе, чем конативные (и часто вовсе не
замечаются авторами грамматических описаний), и то, что мы
можем сказать по поводу типологии проксимативных показа-
телей, имеет сугубо предварительный характер. Интересной
особенностью проксимативов является то, что они часто вы-
ражают дополнительную идею неожиданности и/или нежела-
тельности финала, что, безусловно, является следствием некон-
тролируемого характера ситуации; стандартный пример на это
значение в тех описаниях, которые его фиксируют — «он чуть
не умер».
Последний параметр также имеет вспомогательный харак-
тер и призван выделить одну периферийную зону антирсзуль-
тативных значений. Речь идет о показателях, которые описы-
вают ситуацию частичного или неполного достижения резуль-
тата — т.е., в некотором смысле, все же ситуацию недостиже-
ния результата. Мы будем называть такие значения
«партитивно-результативными». В русском языке этот тип
значений выражается прежде всего глагольным префиксом не-
до- (или сочетанием не с глаголами на до-). Значение партитив-
ного результата возможно прежде всего у тех глаголов, кото-
рые описывают деятельность, допускающую частичную реали-
зацию и несовершенные результаты. Так, предложение Он не
дописал письмо предполагает, что письмо в каком-то смысле
все-таки было написано, однако не полностью; то, что написа-
но, уже можно назвать письмом, но нельзя назвать «закончен-
ным письмом». Про ребенка, который не доел кашу, все-таки
можно сказать Ребенок поел. Прагматически странно, однако,
будет выглядеть предложение Он не дооткрыл окно: процесс
открывания окна может быть сколь угодно долгим и мучи-
тельным, но коль скоро он достигает финала, то он нс может
1 На это значение недавно обратила внимание Т. Кутева (см. Kuteva
1998 и Kuteva to appear), предложившая для его обозначения удачный
термин авертив (термином проксиматив в работах Кутевой называется
значение, которое в системе, принятой, например, в Плунгян 2000, скорее
следует определять как проспекты^.
57
Антирезультатив: до и после результант
завершиться состоянием, которое будет названо «окно частич-
но открыто». (Уместно в этой связи вспомнить известную
французскую пословицу, гласящую, что дверь может быть или
открыта, или закрыта и призывающую, тем самым, избегать
уклончивости, а также рассуждения на тему «Мятеж не может
кончиться удачей».) Еще более показательный контраст — ме-
жду совершенно естественным конативным Его ловили/пыта-
лись поймать и полностью аномальным *Его не до поймали: если
уж жертва поймана, то она поймана, так сказать, полностью.
Ситуации типа не дописал и не доел обозначают такой ре-
зультат, партитивная природа которого связана прежде всего с
фактором времени: если бы процесс продолжался дальше, ре-
зультат превратился бы из партитивного в нормальный. Это
партитивность, которая соотносится со смыслом «не до кон-
ца»: прекращенное движение оставило нереализованной опре-
деленную порцию действия. Не все употребления недо- в точ-
ности вписываются в эту модель. Предложения типа Он недое-
дает (= ‘ест не досыта’) соотносятся с несколько другим типом
ситуаций: путь был, вообще говоря, пройден до конца, но дос-
тигнутый результат оказывается неполноценным (например,
меньше ожидаемого). Фактор времени здесь не участвует, и
партитивность результата соотносится не со смыслом «не до
конца», а скорее с малой интенсивностью процесса. Интересно,
что это семантическое различие между «темпоральной» и
«качественной» партитивностью, которое в русском языке от-
ражается только на орфографическом уровне2, находит мор-
фологическое соответствие в айнском языке: по данным К.
2 Значение «качественно не пол неценного результата», помимо того,
что требует слитного написания не и до- (становящихся, тем самым, осо-
бым глагольным префиксом русского языка), у многих глаголов возмож-
но только в сочетании с хабитуальной интерпретацией; ср. аномальность
•Он недоел (в значении ‘получил недостаточно еды') при естественности
Он (систематически) недоедал. С другой стороны, в некоторых случаях
ха биту аль ная интерпретация не обязательна, ср. противопоставление
темпоральной партитивности в (i) и качественной партитивности в (и) и
(iii):
(i) Он не договорил и поспешно вышел (‘прервал разговор')
(п) Мне кажется, он что-то недоговаривает (‘скрывает часть инфор-
мации'; ‘хабитуально’)
(iii) Мне кажется, вчера он что-то недоговорил (‘скрыл часть инфор-
мации*; хабитуальность отсутствует).
Не все носители русского языка соглашаются считать предложение
(iii) безупречным, но существенно, что такие контексты не исключены;
ср. также недосолить (Хозяйка недосолила), недоплатить (Ему недоплати-
ли), и др.
58
ВАЛлукеян
Рефсинг (Refsing 1986), значение типа «действие не было дове-
дено до конца, какая-то часть осталась нереализованной» вы-
ражается вспомогательным глаголом niwkes, а значение
«полученный результат был меньше желаемого/ожидаемого»
— вспомогательным глаголом огакзе.
Отдельная проблема, которую мы здесь не можем рассмат-
ривать подробно, касается семантического поведения непре-
дельных глаголов в контексте показателей антирезультативно-
сти (эта проблема будет возникать и далее, поскольку почти все
антирезультативные показатели имеют более широкую соче-
таемость, чем это допускает их базовое значение).
Показатели конативносги, сочетаясь с обозначениями не-
предельных (контролируемых) процессов, дают семантический
эффект «инхоативного сдвига»: пытался петь означает
‘пытался начать петь [и потерпел неудачу]’. В этом качестве
собственно инхоативные показатели оказываются синонимич-
ны показателям с интенциональным значением (типа намере-
ваться, собираться и др.), для которых данная семантическая
зона является исходной; этот факт неоднократно отмечался в
литературе (см. подробный анализ проблем интенционально-
сти в Шатуновский 1996: 285-308). Появление же у интенцио-
нальных показателей дополнительного значения неудачной
попытки / нереализованного намерения является результатом
импликатуры, связанной с семантикой прошедшего времени;
эта полисемия является частным случаем более общего семан-
тического эффекта, который сводится к появлению у статив-
ных или непредельных процессных глаголов в форме прошед-
шего времени значения, которое мы называем значением
«прекращенного прошлого» (ср. также контексты типа я думал,
что она не замужем [=> ‘теперь так не думаю’]); это значение
будет рассмотрено в разделе 3 в связи с семантикой плюсквам-
перфекта, так как оно типично для этих глагольных форм. За-
метим, что данная импликатура отнюдь не появляется автома-
тически во всех случаях; напротив, в работах по семантическо-
му анализу времени часто специально подчеркивается, что вы-
сказывания типа Джон читал книгу (и тем более типа Это была
русская книга) отнюдь не предполагают, что в момент речи по-
ложение вещей стало иным: Джон вполне мог продолжать чи-
тать книгу, а язык, на котором книга написана, и вовсе являет-
ся ее постоянным признаком (ср., например, Klein 1994: 3-9). В
59
Антирезультатив: до и после результата
интересующих нас ситуациях этот дополнительный компо-
нент, однако, отчетливо присутствует: хотел, собирался etc.
получают интерпретацию ‘имел намерение, но не реализовал
его’.
Аналогичный эффект наблюдается и у прокси мативных и
псевдо-комплетивных показателей: так, Он почти спал означа-
ет ‘он находился в состоянии, близком к состоянию спать', т.е.
‘он приближался к тому, чтобы начать спать’. Такого рода
значения мы, по понятным причинам, исключаем из антире-
зультативной зоны, так как для антрирезультативных показа-
телей они вторичны; см. однако замечание в разделе 2.3 о про-
ксимативном значении у форм «будущего в прошедшем», на-
блюдаемого во многих языках.
2.2. Конативное значение выражается в языках мира как в
совмещенном виде, так и с помощью самостоятельных показа-
телей. При совмещении значений конативное значение чаще
всего обнаруживается у аспектуальных показателей дуратив-
ной группы, что вполне естественно: дуративное значение ука-
зывает на реализацию промежуточной (неконечной и нена-
чальной) фазы предельной ситуации, оставляя открытым во-
прос о возможности дальнейшего развития; переход от дура-
тивного значения к конативному состоит всего лишь в допол-
нительном указании на то, что дальнейшего развития ситуации
не произошло (как правило, вопреки желанию субъекта). И
здесь, как и в случае с непредельными глаголами, в ряде кон-
текстов такое значение просто может возникать как имплика-
тура дуративности: если говорящий не сообщает, что предель-
ный процесс достиг конечной точки, а сообщает, что он лишь
развивался по направлению к финалу, то прагматическим вы-
водом может оказаться утверждение об отсутствии этого фи-
нала, ср. вопрос экзаменатора Кто решал задачу? или хресто-
матийный ответ школьника Я учил. Существенно, что в обоих
этих случаях у говорящего была возможность выбора между
дуративной и недуративной формой глагола, и конативная ин-
терпретация оказывается прагматическим следствием дуратив-
ного выбора3.
3 Таким образом, несмотря на прагматическую близость конатмвнего
и дуративного значений, конативностъ все же не является автоматиче
ским результатом совмещения «противоречащих друг другу» дуративно-
сти и предельности, как полагает, например, С. Дик (Dik 1989: 189). Пре-
60
В, А Плунгян »< ?»• * 4 r
Самостоятельный интерес, конечно, имеет вопрос о том,
каковы те конкретные условия, в которых данная импликатура
возникает. Как известно, конативную интерпретацию могут
иметь не все глаголы в форме дуратива: это зависит от лексиче-
ского значения глагола. Более того, даже в случае «подходя-
щего» глагола далеко не все его дуративные употребления ин-
терпретируются конативно: это зависит от контекста. Сфор-
мулировать точные правила здесь трудно; как представляется,
конативная интерпретация наиболее вероятна у таких пре-
дельных процессов, которые прагматически склонны чаще не
завершаться, чем завершаться успешным финалом. Так, решая
задачу или убеждая кого-л. мы далеко не всегда имеем шансы
получить решение или изменить мнение собеседника. С другой
стороны, открывая окно или вставая с места, мы в нормальном
случае ожидаем «беспроблемного» достижения финала; такого
ожидания нет в ситуациях типа решать или убеждать. Это
различие и закреплено в аспектуальном поведении глаголов.
Однако следует иметь в виду, что между первым и вторым ти-
пом ситуаций нет жесткой границы, и сильный прагматический
контекст может способствовать конативной интерпретации и в
достаточно нетипичных случаях. Это важное обстоятельство
недостаточно учитывает, как кажется, П. Дурст-Андерсен
(Durst-Andersen 1994:106-110), который, рассуждая в принципе
сходным образом, приходит к выводу (отчасти в духе традици-
онной аспектологии) о существовании в русском языке двух
противопоставленных друг другу семантических классов гла-
голов: «attainment verbs» (обозначающих, в нашей терминоло-
гии, действия с малым шансом на успех — например, убеж-
дать) и «implementation verbs» (обозначающих действия, все-
гда, так сказать, обреченные на успех — например, писать). В
действительности, такой границы провести нельзя; русское
предложение Он писал роман, но не написал, которое в этой ра-
боте дается под звездочкой как невозможное (Durst-Andersen
1994: НО), вполне может быть произнесено, например, в кон-
дсльный глагол с показателем дуративности обозначает, прежде всего,
просто (еше) не достигшее предела действие, и только в специальных слу-
чаях — действие, о котором заведомо известно, что достижение предела не
состоялось или не состоится. Это небольшой шаг, но он должен быть сде-
лан, и при употреблениидуративныхформон делается далеко нс всегда.
61
Антирез ультатив: до и после результата
тексте биографии неудавшегося писателя. Ср. совершенно ес-
тественный фрагмент:
(4) Потом он стал пробовать себя в прозе: долго писал роман (но так и
не написал), брался и за короткие рассказы в духе Хзмингузя...
Другим выделенным контекстом, навязывающим конатив-
ную интерпретацию почти любому4 предельному глаголу, яв-
ляется в русском языке конструкция с удвоением дуративной
словоформы (писал-писал, да так и бросил на половине); удвое-
ние здесь выражает семантику постоянно возобновляемого
действия, про которое, тем самым, естественно предположить,
что оно возобновляется именно потому, что предыдущие по-
пытки не были успешными (подробнее о семантике этих конст-
рукций см. Плунгян/Рахилина 1996).
Таким образом, можно говорить лишь о прагматической
тенденции к делению финалов на достижимые с большей или
меньшей степенью вероятности.
Что касается проксимативной интерпретация дуративных
форм неконтролируемых предельных глаголов, то она, как
представляется, едва ли возможна в русском языке вне сильно-
го прагматического контекста: так, он падал понимается как
‘он находился в процессе падения’ (это обычная дуративная
интерпретация), но практически никогда не может быть поня-
то как ‘он был близок к падению’; ‘он начал падать, но не упал’.
Ср., впрочем, вполне естественные примеры типа (5):
(5) Раз пятнадцать он тонул, погибал среди акул...
где и тонул, и погибал имеют как раз ярко выраженное прокси-
мативное значение: ‘(чуть) не утонул’ и ‘(чуть) не погиб’. Здесь
существенна «летальная семантика», тесно связанная с про-
ксимативным прототипом, а также итеративный контекст, ко-
торый дополнительно способствует появлению формы НСВ
(он же, напомним, может быть благоприятен и для конативной
интерпретации). О русских конструкциях с должен был см. сле-
дующий раздел.
4 Настоящим исключением здесь являются нс глаголы типа писать, а
так называемые ГРДДДТИВЫ типа краснеть (термин Е В. Падучевой, см.
Падучева 1996: 117-118), выражающие постепенное накопление свойства
и, в действительности, образующие семантическую периферио предель-
ных глаголов (см. также Гловинская 1982); ср. безусловную аномальность
* он краснел, но не покраснел.
62
В.Л.Плужяп . .
2.3. Помимо славянских языков, конативность как вторич-
ное значение дуративных глагольных форм свойственна мно-
гим другим языкам с дуративным прошедшим временем: она
хорошо засвидетельствована в греческом и латинском языках
(imperfectum de conatu), возможна в современных романских;
из языков других ареалов эксплицитное свидетельство пре-
имущественно конативной интерпретации дуративных форм
прошедшего времени («started or attempted action, not
completed») имеется, например, для языка марги чадской груп-
пы (Hoffmann 1963: 114). В селькупском языке, напротив, дура-
тивные формы (с суффиксом -[njty- / -[njenty-) могут иметь ин-
терпретацию либо презенса конатива, либо будущего времени
(ср. Кузнецова и др. 1980:221-223,239-240).
Хотя проксимативное значение также может возникать как
импликатура дуративного в прошедшем времени (ср. выше,
2.2), все же существенно более благоприятным контекстом для
возникновения проксимативной импликатуры оказываются не
чисто дуративные формы, а формы с интенциональным значе-
нием. Как было показано в разделе 2.1, сочетания типа ‘хотел
починить’, легко получают интерпретацию ‘намеревался по-
чинить, но не приступил к починке’ («нереализованное наме-
рение»); с другой стороны, в контексте неконтролируемых гла-
голов сочетания типа ‘хотел упасть’ естественным образом ин-
терпретируются как ‘чуть не упал’: интенциональный компо-
нент зачеркивается, остается только компонент нереализован-
ного события. Проксимативная и интенциональная интерпре-
тации совмещаются с тем большей легкостью, что обычно они
дополнительно распределены по глаголам. Заметим, что для
контролируемых глаголов и для конативного значения этот
путь значительно менее естествен: у сочетаний типа ‘хотел от-
крыть’ практически никогда не появляется дополнительное
значение ‘начал открывать, но не справился’.
Другим важным источником проксимативных значений яв-
ляются таксисные глагольные формы, обозначающие следова-
ние в прошлом, т.е. событие, которое имело или должно было
иметь место после некоторого другого события в прошлом (так
называемое «будущее в прошедшем», известное во многих язы-
ках мира). Впрочем, здесь мы, по-видимому, имеем дело скорее
с тем же самым источником, поскольку наиболее распростра-
ненным вторичным значением таких форм является все то же
значение нереализованного намерения. Другим их производ-
63
Антирез улыпатие: до и после результиуа/^
ным значением может быть эпистемическое значение высокой
вероятности в прошлом (дождь должен был пойти), которое
также может давать проксимативность. В русском языке фор-
мы с должен был (наиболее близкие по своей семантике к
«будущему в прошедшем») имеют, однако, только эпистсмиче-
ское значение и не дают примеров проксимативной интерпре-
тации в чистом виде. Такие примеры характерны для языков с
более развитой системой таксисных противопоставлений, типа
современных романских или германских; ср. следующие фран-
цузские предложения, в которых конструкция с вспомогатель-
ным глаголом alter в имперфекте (основное значение которой
— выражение непосредственного следования в прошлом) по-
лучает (в контексте неконтролируемых предельных процессов)
дополнительную проксимативную интерпретацию:
(6) La pauvre fille se tordait les mains de douleur; elle allait perdre la piste du
secret qu 41 lui importait tant de savoir. (T-Gautier]
‘Несчастна! девушка в отчаянии ломала руки: она чуть было ме лиши-
лась возможности проникнуть в тайну, столь для нее важную*.
(7) II allait tomber д douze ои quinze pieds plus bas mats son pire le retint
de la main gauche, comme il tombait. (Stendhal]
‘Он чуть было не отлетел на двенадцать или пятнадцать шагов вниз, но
левой рукой отец удержал его, когда он начал падать*.
Аналогичное значение имеется, например, у португальских
глагольных перифраз вида ia а + инфинитив (с имперфектом
вспомогательного глагола ir) или у болгарских глагольных
форм вида штеше да + презенс (также с имперфектом вспомо-
гательного глагола; более того, в работе Kuteva 1995: 211 ут-
верждается, что проксимативное значение является у этих бол-
гарских форм в современном языке основным). Возможно, что
это значение присутствует и во многих других языках, в кото-
рых формы будущего в прошедшем или имперфекта имеют се-
мантику нереализованного намерения (таковы, в частности,
литовский, новогреческий, лезгинский, армянский языки), а
также в языках с более редкими специальными показателями
нереализованного намерения (типа мордовских; ср. глаголь-
ный суффикс чкзеГ(1)- в эрзя); этот вопрос нуждается в допол-
нительном исследовании.
2.4. Интересный случай выражения конативности средст-
вами не глагольной, а именной морфологии представлен в анг-
лийском языке (Goldberg 1995: 33 и 63-64): переходные глаголы
64
В.А.Плушяц «
динамической деформации (типа hit, cut, shot) и некоторые дру-
гие в конативном значении управляют косвенным дополнени-
ем с предлогом at; у глаголов с «внутренним дательным» ана-
логичный эффект возникает при употреблении предлога to.
Так, согласно А.Голдберг, различие между предложениями
Mary taught Bill French и Mary taught French to Bill состоит в том,
что во втором случае (= «обучала»), в отличие от первого (=
«обучила»), не обязательно предполагается, что обучение было
успешным; как можно видеть из русских эквивалентов, в рус-
ском языке это различие локализовано в глагольной слово-
форме5.
Английский язык далеко не уникален в этом отношении.
Так, «актантная» (а не «глагольная») техника маркирования
большинства аспектуальных противопоставлений является
обычной для финского языка, где, в частности, партитив
(исчисляемого) прямого дополнения во многих случаях соот-
ветствует дуративной — ив том числе конативной — ситуации
(см., например, Heinamaki 1984; специально в сравнении с рус-
ским — Tommola 1986). В меньших масштабах чем в финском,
но маркирование дуративности/конативности путем (частич-
ной) детранзитивации дополнения встречается, помимо анг-
лийского, и в других германских языках (ср. обсуждение ни-
дерландских и шведских примеров в Dahl 1981:87-88).
Аспектологи, имевшие дело с глагольными системами типа
славянских или романских, обычно трактовали конативность
как одно из «частных значений» дуративного вида («имперфек-
тива»6); между тем, уже материал германских языков (и тем
5 Типологически это противопоставление естественно интерпретиро-
вать как выражающее понижение переходности глагола; связь между
(не)переходностью и (не)результггивностью является хорошо известной
(Hoppe r/Thompson 1980).
6 На этом фоне выделяется трактовка Дж. Байби (см. Bybee et al. 1994:
317-320), которая, описывая конатив («attempt») как самостоятельное
глагольное значение, помещает его при этом в сферу модальности (среди
других значений так наз. «агентивной» модальности, включающих, в ее
версии, разные виды возможности, необходимости, желания, намерения
и др). Для такого решения (восходящего, может быть, к синтаксической
классификации модальных глаголов в Givftn 1990: 532-533), действитель-
но, имеются определенные основания, так как, во-первых, семантика
конатива включает элемент намерения и, во-вторых, показатели намере-
ния и даже желания могут, как уже отмечалось, в определенных контек-
стах приобретать значение нереализованной попытки {хотели петь и не
65
_______________________Аитирезультатив: до и после результат^
более финского) ясно показывает, что мы имеем дело с особым
противопоставлением, которое лишь в одном из возможных
конкретно-языковых вариантов совмещается с имперфекти*
вом. Расширение совокупности наблюдаемых языков в еще
большей степени подтверждает это.
Другим важным типом совмещенного конатива является
его «словообразовательный» вариант, когда он реализуется
как одно из частных значений некоторого словообразователь-
ного глагольного показателя. В системах с развитым глаголь-
ным словообразованием конативность, как правило, обнару-
жить нетрудно: она встречается в качестве одного из значений
показателей итератива и/или континуатива (ср. хантыйский
суффикс с итеративным и конативным значением; см.
Николаева 1995), а также в качестве вторичных значений про-
странственных показателей глагольной ориентации (о кото-
рых подробнее см. Плунгян 1999). На данном этапе исследова-
ний трудно делать какие-либо обобщения; примером могут
служить русские глаголы типа присматриваться (ж ‘пытаться
[хорошо] рассмотреть’) или вслушиваться (= ‘пытаться [хоро-
шо] расслышать’), образованные на основе префиксов с исход-
ным пространственным значением «достижения контакта» и
рефлексивного показателя. Такое распределение основных
словообразовательных типов конативов очень напоминает
распределение их словоизменительных типов: мы наблюдаем
реализацию тех же двух возможностей, а именно «аспектуаль-
ную» (при использовании словообразовательных либо слово-
изменительных показателей длительности, итеративности и
т.п.) и «пространственную» (при использовании словообразо-
вательных пространственных модификаторов глагола либо
падежных показателей актантов или пространственных пред-
логов). Об особой прагматической связи, которая может суще-
ствовать между итеративностью и попыткой, говорилось выше
и при обсуждении русских «конструкций с удвоением».
За пределами двух этих основных групп конативных пока-
зателей остаются еще некоторые более маргинальные случаи.
Так, в языке волоф имеется словообразовательный суффикс
смогли) и/или проксимативности. В то же время, конативные и интен-
циональные показатели в контексте предельных глаголов редко оказыва-
ются совмещенными (см. ниже), и в целом антирезультативная эона (к
которой, как мы полагаем, конатив относится в первую очередь) от мо-
дальной эоны представляется далекой.
66
В, А. Плунгян___________________________________________
_anlu, совмещающий значение конатива со значением небреж-
но выполненного действия и со значением имитации действия
(«делать вид, что...»). В этом случае, как представляется, ис-
пользована связь конативности с семантической зоной интен-
сивности: нереализованное действие сближается с действием,
имеющим пониженную интенсивность, в каком-то смысле
«ущербным», неполноценным. Именно неполноценность, вто-
ричность ситуации и лежит в основе всех наблюдаемых значе-
ний суффикса -antu: это может быть имитация результата, ре-
зультат плохого качества или просто недостигнутый результат
(т.е. ситуация отличается от идеальной тем. что она не имеет
финала)7.
С другой стороны, в алеутском языке конативный суффикс
-na:R- совмещен (согласно Головко 1996: 110) с интенциональ-
ным значением («намерение»). Это — на первый взгляд, доста-
точно естественное — совмещение идеи (неудавшейся) попыт-
ки и намерения (ср. отнесение конатива к модальным значени-
ям в классификации Байби или полисемию ‘хотеть’ / ’пытать-
ся’), тем не менее, по нашим данным, в грамматических систе-
мах почти не встречается; видимо, дело в том, что интенцио-
нальные показатели ориентированы на желаемый результат в
будущем (который, конечно, может быть и не достигнут, но на
подготовительном этапе это не релевантно), тогда как основ-
ным компонентом конативной семантики является утвержде-
ние об уже несостоявшейся попытке достижения результата;
прагматически, это достаточно ощутимая разница (ср. он пы-
тался открыть дверь [=> ‘и не преуспел’] и он собирался от-
крыть дверь [=> ‘может быть, потом открыл’]; в последнем слу-
чае импликатура может подавляться, но она имеется). Мета-
форически выражаясь, конатив — это пессимистический гла-
гольный показатель, а интенционал — оптимистический;
именно эта разница мешает их естественному совмещению в
одном и том же материальном носителе. И, конечно, модаль-
ный компонент в конативной семантике гораздо менее ощу-
тим: намерение — полностью субъективно, неудача же — объ-
ективный факт. Парадоксальным образом, конатив (возмож-
7 Относительно прагматической близости значений «имитации» и
«пониженнойинтенсивности»ср. также семантические эффекты, связан-
ные с русской приставкой под- у таких, например, глаголов, как подделать
(‘изготовить фальшивый...') и подпортить ('испортить в небольшой сте-
пени’).
67
А н^реэуль^ти^^ до и послерезумпд^^
ный только при контролируемых глаголах) оказывается диа-
хронически и структурно гораздо дальше от форм с интенцио-
нальной семантикой, чем проксиматив, не имеющий таких ог-
раничений (ср. обсуждение проксимативных конструкций в
разделе 2.3).
2.5. Интересны (гораздо более редкие) случаи несовмещен-
ного конатива, т.е. такие, когда конативное значение выража-
ется в языке специализированным показателем, не имеющим
других употреблений. Несовмещенный словообразовательный
показатель конатива встречается во многих тунгусо-маньчжу-
рских языках — ср., например, эвенские глаголы с суффиксом
-$Й- (Роббек 1992). Несколько менее чистый случай специали-
зированного конативного показателя представлен, опять-таки,
в алеутском языке: на сей раз это суффикс -уа-, выражающий не
просто попытку, но попытку каузации (ср. пары типа ‘лежать’
— ‘пытаться уложить’; см. Головко 1996: 110).
Другим распространенным способом выражения конатив-
ного значения являются аналитические глагольные конструк-
ции разной степени грамматикализованности; примечательно,
что практически во всех известных нам случаях в качестве
вспомогательного глагола с конативным значением выступает
глагол, имеющий (в качестве полнозначной лексемы) значение
‘смотреть’ или ‘видеть’. Такие конструкции засвидетельство-
ваны в тамильском (используется глагол par- ‘смотреть’), ко-
рейском (глагол ро- ‘смотреть; видеть’), целом ряде тюркских
(ср., например, башкирское qara- ‘смотреть’) и в др. языках;
конативный показатель -лп- в японском языке также восходит
к глаголу mini ‘видеть’. Семантическая связь между ‘смотреть*
и нереализованной попыткой заключается, скорее всего, в идее
отсутствия (физического) контакта: с одной стороны, ситуация
достигнутого финала метафорически сравнивается с ситуацией
достижения физического контакта (ср. частую полисемию гла-
голов со значениями ‘получать’ / ‘достигать’ и ‘удаваться’); с
другой стороны, ‘смотреть’ в нормальном случае предполагает
физическую дистанцию между воспринимающим субъектом и
воспринимаемым объектом, при которой контакт возможен
только в качестве будущей цели, но актуально не имеет места.
«Смотреть» на открытую дверь и «получить» открытую дверь
метафорически разводятся по разные стороны результативной
зоны как попытка vs. актуальное достижение результата. Ср. в
этом же контексте частую полисемию глаголов со значениями
68
В А.ПлуН2Ш1___________________________________________
‘искать’ и ‘иметь намерение’: оба соотносятся с ситуацией не-
реализованной цели, но в случае ‘искать’ присутствует и идея
физической дистанции. Тем самым, аналитические конструк-
ции со ‘смотреть’ оказываются в каком-то смысле близки «про-
странственным» моделям выражения конативности8.
Нам известны только два примера грамматикализации не-
совмещенного проксимативного значения (‘чуть не’): это не-
продуктивный словообразовательный суффикс -vziR- в эски-
мосском языке (Меновщиков/Вахтин 1990) и распространен-
ная в некоторых тюркских языках любопытная аналитическая
конструкция — например, в башкирском для этой цели исполь-
зуется прошедшее время вспомогательного глагола jad- (Юлда-
шев 1958).
3. ТИПОЛОГИЯ: ПОСЛЕ РЕЗУЛЬТАТА
3.1. Второй тип ангирезультативных значений, напомним,
должен быть связан с семантикой аннулированного результа-
та: достижение конечной точки произошло, результирующее
состояние наступило, но после этого было прекращено, и тем
самым эффект достижения результата был сведен на нет: его
«как бы не было». Существуют ли в языках мира показатели
для этого «как бы не было»?
Обнаружить совмещенный показатель аннулированного
результата не составляет труда. Это одно из наиболее типич-
ных значений так называемого плюсквамперфекта, т.е. гла-
гольной формы, выражающей одновременно две граммемы:
категории таксиса (а именно, предшествования) и категории
времени (а именно, прошедшего); иными словами, в языке есть
плюсквамперфект, если в нем специальным образом обознача-
ется событие, имевшее место раньше другого события в про-
шлом (подробнее см., например, Comrie 1985:65-69).
8 Ср., впрочем, иную интерпретацию, которая предлагается в Heine et
al. 1991: 192-204 для языка эвс, где конативное значение связывается с
семантической зоной нарушенных ожиданий («counterexpectation»). Воз-
можно, что в случае языка эвс дело именно так и обстоит, но заметим, что
полисемия ‘пытаться’ и ‘видеть’ встречается в гораздо большем числе
случаев - в том числе и в тех, когда объяснение Хайне не может быть
применено.
69
Антирезультапше; до и после
Плюсквамперфект очень редко выражает только одно свое
основное значение (хотя и такие случаи встречаются9). Прак-
тически во всех языках, где такая форма засвидетельствовал^
она, как правило, имеет очень характерный устойчивый набор
вторичных употреблений. Вот их примерный список:
1) «давно» (ситуация имела место в отдаленный момент в
прошлом; часто — до начала основных событий последующего
изложения); это значение относится к зоне временной дистан-
ции (о которой см. Dahl 1985: 120-128; Comrie 1985: 83-101); мы
будем называть его значением «ОТДАЛЕННОГО ПРОШЛОГО»;
2) «прежде» (ситуация имела место в некоторый момент в
прошлом, но потом перестала иметь место; то же значение в
русском языке выражают наречия раньше и прежде, ср.: раньше
он часто писал мне [=> ‘а потом перестал’]); это значение
(характерное прежде всего для непредельных ситуаций) мы
будем называть значением «ПРЕКРАЩЕННОГО ПРОШЛОГО» (см.
также раздел 2.1);
3) «предположительно» (ситуация не имеет место в реаль-
ной действительности, но может и/или могла иметь место при
некотором условии); это модальное значение ИРРЕАЛИСА;
4) «как будто и не» (результат ситуации перестал иметь ме-
сто); это и есть интересующее нас значение антирезультативно-
го типа; ср. контексты типа кто-то сюда приходил, пока нас не
было (=> ‘но потом ушел’]. Мы будем говорить в таких случаях
О значении «АННУЛИРОВАННОГО РЕЗУЛЬТАТА».
Значение аннулированного результата свойственно плюск-
вамперфектным формам очень многих языков. В частности,
оно отмечается в описаниях романских языков, а также литов-
9 Примером может служить малоупотрсбитетьная форма так называе-
мого «второго плюсквамперфекта» в романских языках, образованного с
помощью аориста (а не имперфекта) вспомогательного глагола: в отличие
от «имперфектнего» плюсквамперфекта, основным (и практически един-
ственным) значением этой формы является наличие результата в момент,
непосредственно предшествующий другому событию в прошлом (см.
подробнее Bertinetto 1987). В некотором смысле обратная в морфологиче-
ском отношении ситуация имеет место в лезгинском языке, где
«канонический» полисемжный плюсквамперфект образован от основы
аориста и противопоставлен другому плюсквамперфекту - с чисто так-
сисным значением, — образованному от основы перфекта (Haspelmath
1993: 143-145). Проблема глагольных систем с несколькими плюсквам-
перфектными формами (это явление характерно и для тюркских языков)
еще ждет своего исследования.
70
ского, новогреческого, хинди, персидского, армянского, лез-
гинского, финского и многих других; на этом фоне обращает на
себя внимание замечание Э.Даля о том, что в английском языке
употребление плюсквамперфекта в контекстах аннулирован-
ного результата «не очень естественно» (Dahl 1985:147).
В принципе, между всеми перечисленными значениями име-
ется достаточно очевидная семантическая общность; более то-
го, в ряде случаев между разными значениями трудно провести
четкую границу или они оказываются совместимы. Так, тот
факт, что событие произошло раньше других известных гово-
рящему событий может иметь естественным (хотя и не обяза-
тельным, ср. Comrie 1985: 68-69) следствием помещение этого
события в более отдаленное прошлое; попадание же в отдален-
ное прошлое, в свою очередь, увеличивает вероятность того,
что ситуация (если она относится к числу непредельных) пере-
стала иметь место к моменту речи. Многие исследователи ус-
матривали в этих значениях то, что они импрессионистически
характеризовали как «неактуальность», «отделенность» или
«разрыв» с настоящим моментом. Существенно, что такое по-
нимание «расширенного» плюсквамперфекта заставляет ви-
деть в нем нечто большее, чем просто средство выражения так-
сиса. Фактически, плюсквамперфект имеет тенденцию пре-
вращаться в особую категорию, которая обозначает не просто
прошлое событие, а событие, отдаленность которого от мо-
мента речи тем или иным образом специально усилена — так
сказать, некоторое «сверхпрошлое»10, при попадании в об-
ласть которого событие может терять все или некоторые из
своих реальных свойств: близость к моменту речи, релевант-
ность в момент речи, релевантность результата в момент речи,
и, наконец, вообще релевантность, как это имеет место с ирре-
альными употреблениями.
Именно в это мощное семантическое поле и оказались втя-
нуты наши антирезультативные показатели. Помимо показа-
телей с исходной плюсквамперфектной семантикой, практиче-
ски никакие другие грамматические показатели глагола не бе-
рут на себя этой функции — за одним исключением, которое,
10 Не случайно в ряде языков (например, в корейском или дьола) плю-
сквамперфектый показатель состоит просто из двойного показателя про-
шедшего времени: эмфатическая природа плюсквамперфекта в таких
случаях передается иконжески
71
Антирезультатив; до и после резулыпйн^
собственно, и имеет самое непосредственное отношение к теме
нашей статьи.
У значения аннулированного результата никогда бы нс
появился шанс стать чем-то иным, кроме «побочного» значе-
ния плюсквамперфекта, если бы не существовала грамматиче-
ская полисемия показателей недостигнутого результата и ре-
зультата аннулированного. Это и заставляет рассматривать
значение аннулированного результата как часть более общей
семантической зоны антирезультативности, и трактовать его
совмещение с плюсквамперфектом как типологически частое и
закономерное, но вовсе не универсальное явление. Точно так
же, как конатив не есть — с типологической точки зрения —
только побочный контекстный эффект дуратива, и аннулиро-
ванный результат не есть, с типологической точки зрения,
только побочный контекстный эффект плюсквамперфекта.
3.2. Сказанное подтверждается достаточно многочислен-
ными фактами совмещения значений недостигнутого и анну-
лированного результата в одном глагольном показателе. Сам
этот показатель при этом может иметь и все те значения, кото-
рые обычно совмещаются с конативностью или аннулирован-
ным результатом по отдельности.
Один из наиболее характерных примеров дает глагольная
система русского языка: в русском языке дуративные формы
прошедшего времени (НСВ) могут, как известно, иметь не
только значение нереализованной попытки (открывал =>
‘пытался открыть, но не открыл’), но и значение аннулирован-
ного результата (открывал => ‘открыл, а потом закрыл’); это
знаменитое «общефактическое значение» русского НСВ, яв-
ляющееся, пожалуй, главным камнем преткновения для аспек-
тологов (подробнее об этом значении см. Гловинская 1982; Па-
дучева 1996; Шатуновский 1996: 321-333 и указанную там лите-
ратуру). В свете типологических данных эта комбинация пред-
стает, как можно видеть, далеко не столь необъяснимой; если
многие аспектологи предпочитают видеть в значении аннули-
рованного результата импликатуру дуративности, то нам
представляется более оправданным связывать это значение не с
дуративностью как таковой (эта связь достаточно проблема-
тична), и даже не с итеративностью (как предлагают Е.В. Па-
дучева и И.Б. Шатуновский для общефактического значения в
целом), а прежде всего с конативностью (которая, действи-
тельно, в свою очередь прагматически связана с дуративно-
72
В А. Плунгян____________________________________________
стью/итеративностью непосредственно). Семантический мост
между конативностью и аннулированным результатом состоит
в идее отсутствия результата в момент речи: но если в первом
случае результат, так сказать «еще отсутствует», то во втором
случае — «уже отсутствует». Переход от конативности к анну-
лированному результату и состоит в зачеркивании компонента
«еще» и замене его на компонент «уже»; что касается семантики
дуративности, то она в этих преобразованиях уже не принима-
ет непосредственного участия, оставшись «на пороге» кона-
тивного значения.
Тем самым в языке типа русского формы НСВ прошедшего
времени могут (наряду с другими значениями) выражать анти-
результатив как таковой. Весьма похожая ситуация имеется и в
ряде финно-угорских языков Поволжья, из которых наиболее
интересны данные удмуртского языка (см. Серебренников
1960; Перевощиков и др. 1962). Удмуртские формы прошедше-
го времени с частицей val (застывшая форма прошедшего вре-
мени глагола ‘быть’) выражают плюсквамперфектное значение
как наряду со значением аннулированного результата, так и со
значением конатива; конструкции с формами хабитуального
прошедшего при этом в большей степени выражают конатив-
ность (что естественно).
Семантика попытки и аннулированного результата может
сочетаться и в иных комбинациях. Так, в эскимосском языке
эти два значения реализуются, как представляется, почти в хи-
мически чистом виде: глагольный словообразовательный суф-
фикс -(s)jaR- (Меновщиков/Вахтин 1990) выражает только
значения «неудавшейся попытки» и «аннулированного резуль-
тата», т.е. охватывает оба полюса антирезультативности;
единственным дополнительным значением этого суффикса яв-
ляется значение «неожиданного действия», которое, как уже
говорилось, легко возникает у проксимативных показателей и
связано с неконтролируемыми ситуациями. С другой стороны,
в атлантическом языке киси (Гвинея; Childs 1995: 231-232) у по-
казателя дуративного (или хабитуального) прошедшего вре-
мени развилось только значение «прекращенного прошлого»:
более вероятным было бы ожидать у такого показателя значе-
ние попытки (или антирезультативный набор в целом), однако
в подробной грамматике Чайлдза конативного значения, тем
не менее, у этой формы не отмечено. В восточно-нилотском
языке туркана (Кения; Dimmendaal 1983: 140-154) форма так
73
Антирезулыпатив: до и после результед^
называемого «perfective past» также имеет ровно два значения;
аннулированного результата и (реже) проксиматива; о нали-
чии конативного значения не сообщается (ситуация в некото-
ром смысле симметрична эскимосской, где из базовой антирег
зультативной тройки отсутствует, напротив, проксиматив). Нм
дуративного, ни плюсквамперфектного значения у этой формы
также нет; тем самым, и она может претендовать на статус чис-
того антирезультативного показателя. Существование языков
типа эскимосского или туркана — дополнительное свидетель-
ство в пользу выделения антирезультативности как самостоя-
тельной семантической зоны в универсальном семантическом
пространстве.
Наконец, один из самых своеобразных показателей, отно-
сящихся практически целиком к этой зоне — русская частица
было. Ес семантика уже привлекала внимание исследователей)
наиболее полное описание ее семантических и синтаксических
свойств, а также диахронический анализ содержится в статье
Шошитайшвили 1998. Согласно этой работе, конструкции с
было (возможно, восходящие к древнерусскому плюсквампер-
фекту) имеют общее значение «нарушения нормального хода
ситуации», которое реализуется в трех основных разновидно-
стях: 1) «прерванная попытка» (пошел было к дому, но остано-
вился); 2) «аннулированный результат» (появился было в доме, но
тут же снова исчез) и 3) «нереализованное намерение» (задал
было вопрос, но застеснялся); выбор определенной интерпрета-
ции зависит от аспектуальных характеристик глагола и неко-
торых других факторов. Напомним также, что было (в сочета-
нии чуть было не) участвует и в выражении проксимативного
значения. Для антирезультативного показателя (каковым было
является par excellence) нетипично совмещение конативного
значения и значения нереализованного намерения, которое,
строго говоря, находится за пределами антирезультативной
зоны и, как правило, свойственно только проксимативным, но
не конативным показателям. Как бы то ни было, семантиче-
ское развитие этой конструкции после утраты исходного зна-
чения плюсквамперфекта можно описать как полное переме-
щение из зоны «сверхпрошлого» в зону «антирезультативнос-
ти», с максимальным охватом различных антирезультативных
и непосредственно смежных с ними значений (сходный вывод
фактически делается и в работе Шошитайшвили 1998).
74
В, А Плунгян - ___ ,
4. ОТСТУПЛЕНИЕ:
О ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТЕ И ПОКАЗАТЕЛЯХ
«РЕТРОСПЕКТИВНОГО СДВИГА»11
4.1. В связи с семантикой плюсквамперфектных форм мы
хотели бы обсудить проблему, связанную, с нашей основной
темой, может быть, не столь непосредственно. Это проблема
того, как могут быть устроены в морфологическом отношении
показатели плюсквамперфекта.
Данные индоевропейских языков в этом отношении удиви*
тельно единообразны: плюсквамперфект — глагольная форма,
морфологически параллельная форме (аналитического) пер-
фекта и отличающаяся от последней только тем, что вспомога-
тельный глагол в ее составе имеет форму прошедшего, а не на-
стоящего времени11 12.
Такого рода морфологическая техника иконически отража-
ет то семантическое устройство граммемы плюсквамперфекта,
которое она имеет согласно наиболее распространенной в со-
временной грамматической типологии трактовке: она состоит
из показателя прошедшего времени (выражающегося кумуля-
тивно с аспектом или в чистом виде, в зависимости от языка) и
показателя предшествования (каковым обычно является вспо-
могательный глагол в сочетании с причастием прошедшего
времени). Если мы изменим время вспомогательного глагола,
11 Первоначальный вариант настоящего раздела опубликован в сб.
«Язык. Африка. Фульбе. Сборник научных статей в честь А.И. Коваль»
(СПб., М.: Европейский дом, 1998). Термин, фигурирующий в заголовке
данного раздела, непосредственно восходит к работами А.И. Коваль по
глагольной системе языка фульфульде; ср. в особенности книгу Коваль /
Нялибули 1997, где вводится и комментируется термин «ретроспективное
время» (с. 33 и 174-175).
12 Какого именно прошедшего времени - зависит от конкретного
языка. Если глагольная система данного языка допускает наличие не-
скольких аспектуальных форм у вспомогательного глагола в прошедшем
времени (например, дуративной, прогрессивной и пунктивной семанти-
ки), то, как правило, оказываются возможны плюсквамперфектные фор-
мы всех аспектуальных типов; ср. обсуждавшееся выше (3.1) противопос-
тавление аналитических форм типа испанских habia ctrrado ‘(уже) закрыл
(к тому моменту)1 с имперфектом вспомогательного глагола и hubo cerrado
‘только что закрыл (к тому моменту)’ с аористом того же вспомогатель-
ного глагола habcr. В противном случае (как, например, в английском
языке, где глагол Aove, будучи стативным, не может иметь прогрессивных
форм) конструкция плюсквамперфектной семантики в языке только од-
на.
75
Антирезулыпатив: до и после
мы получим другие конструкции со значением предшествовав
ния и/или результативности (в случае перфекта); если мы заме-
ним вспомогательный глагол на другой или на глагольный аф-
фикс, мы получим другую форму прошедшего времени (импер^
фекта, прогрессива, и т.п.). Как семантически плюсквампер^
фект является комбинацией предшествования и претерита, так
и морфологически соответствующие формы оказываются точ-
но такой же комбинацией.
Ситуация немногим отличается и в тех языках, где форма
плюсквамперфекта не аналитическая, а синтетическая (как это
имеет место в латинском или современном португальском язы-
ке, где, правда, формы синтетического плюсквамперфекта типа
cantara выходят из употребления). Просто в этих случаях аф-
фиксальный показатель плюсквамперфекта выражает оба ука-
занных семантических компонента кумулятивно. В латинском
языке при этом значение предшествования оказывается выра-
жено дважды, один раз с помощью суффикса плюсквамперфек-
та и второй раз — с помощью показателя (перфективной) осно-
вы, к которой присоединяется этот суффикс; ср. устройство
глагольной словоформы типа orna-v-era-t, где морфологически
нечленимый суффикс плюсквамперфекта -era- присоединяется
к перфективной основе с суффиксом -v-.
Итак, данные индоевропейских языков как будто бы свиде-
тельствуют только о двух возможностях: либо плюсквампер-
фектный показатель является морфологической комбинацией
предшествования и претерита, либо он кумулятивно выражает
оба эти значения. Существенно также, что в системах индоев-
ропейского типа нет морфологического параллелизма между
плюсквамперфектом и другими формами прошедшего времени
—даже и в тех случаях, когда такой параллелизм имеется среди
остальных форм прошедшего времени. Последнее тоже встре-
чается редко, но характерно, например, для персидского языка,
ср. приведенные в таблице 1 формы 1SG глагола ‘делать’ (осно-
ва настоящего времени коп-, основа прошедшего времени
kd rd-):
76
в А Плунгян
Таблица !. Синтетические глагольные формы индикатиеа персидского
языка
наст, время прошедшее в рсмя
дуратив пунктив
mi-kon-dm nu-kard-am | kdrd-dm
Однако аналитическая форма персидского плюсквампер-
фекта (kdrde budam) состоит, как и положено, из причастия и
формы прошедшего времени вспомогательного глагола и
морфологически несходна с синтетическими формами про-
шедшего времени.
4.2. Существует, тем не менее, и третья возможность, при
которой плюсквамперфектный показатель возникает не как
морфологическая комбинация предшестованИя и претерита, а
как комбинация уже существующей в языке формы прошедше-
го времени с показателем... прошедшего времени (точнее, с на-
шей точки зрения, в этом случае речь идет о другом показателе,
но обычно такие формы описываются в грамматиках именно
так). Исходная форма прошедшего времени — обычно форма
аориста (не дуратива и не хабитуалиса), но ее аспектуальные
характеристики могут быть и не релевантны; существенно,
впрочем, что ее отнесенность к прошлому является в таких сис-
темах следствием ее аспектуального значения — вообще, по-
добные явления свойственны языкам с преимущественной
грамматикализацией аспектуальных, а не темпоральных про-
тивопоставлений. В таких языках хабитуально-дуративные
формы в нормальном случае имеют презентную, а пунктивные
формы — претсритальную интерпретацию (ср. Comrie 1976).
Типичным примером может служить глагольная система
западно-нилотского языка ланго (Noonan 1992), основное ядро
которой составляют четыре противопоставленные друг другу
глагольные формы: пунктив, хабитуалис, прогрессив и конъ-
юнктив (морфологически, различие между ними выражается с
помощью разных тональных схем и в некоторых случаях с по-
мощью разных наборов субъектных префиксов; форма про-
грессива имеет и другие отличия). Конъюнктив выражает раз-
личные модальные значения (необходимости, побуждения, и
др.) и употребляется, главным образом, в составе подчини-
тельных конструкций; остальные формы описывают реальные
ситуации, и вне контекста пунктив имеет претеритальную, ха-
77
Л9тшрпулыпапшв; до ы посла
б игу ал ис — презентную или вневременную, а прогрессив —
прсзентную или футуральную интерпретацию (но и хабитуц
лис, и прогрессив легко могут употребляться для описания со-
бытий в прошлом; с другой стороны, перфектив не может соот-
носиться с презенсом).
Казалось бы, эта система является вполне достаточной для
передачи всей совокупности видо-временных значений; одна-
ко, помимо четырех основных синтетических форм, имеются
еще и аналитические формы, образуемые присоединением раз-
личных вспомогательных глаголов к этим же синтетическим
формам. Некоторые из них выражают дополнительные аспек-
туальные противопоставления (например, континуальности
инхоативность или результативность); но один из вспомога-
тельных глаголов, а именно, dnwdyd (неизменяемая пунктивная
форма 3SG глагола ‘находить’) употребляется, согласно опи-
санию, для выражения прошедшего времени. Точнее, прошед-
шее время как таковое он выражает в сочетании с прогрессив-
ными и хабитуальными формами, а в сочетании с пунктивными
формами он образует конструкции с плюсквамперфектным
значением.
Итак, перед нами показатель «прошедшего времени», кото-
рый, строго говоря, избыточен (в глагольной системе уже есть
средства обозначить временную соотнесенность ситуации) и,
кроме того, не всегда выражает прошедшее время: в сочетании
с (основной в системе) формой прошедшего времени он приоб-
ретает семантику предшествования.
Основываясь на существующих описаниях языка ланго,
трудно сказать, является ли значение предшествования единст-
венным у вспомогательного глагола в плюсквамперфектной
конструкции. Но аналогичный показатель в языке волоф, без-
условно, имеет очень разнообразный набор значений.
Язык волоф (распространенный, главным образом, в Сене-
гале) относится к атлантической группе и обладает очень
сложной глагольной системой, с морфологически выраженным
противопоставлением результативных и нерезультативных
форм, а также контрастивного статуса одного из актантов гла-
гола или самого глагола (наилучшими приближениями к опи-
санию этой системы являются работы Sauvageot 1965, Church
1981 и Robert 1991; ниже будут также использованы результаты
наших собственных исследований). В целом глагольная систе-
ма волоф, как и глагольная система ланго, не обладает специ-
78
Плунгян
альными средствами для выражения категории времени: вре-
менная соотнесенность ситуации является либо следствием ее
аспектуальных характеристик, либо устанавливается из кон-
текста. Вместе с тем, во многих описаниях языка волоф гово-
рится о существовании показателя «прошедшего времени»
(суффикс -ооп или частица woon). Этот показатель замечателен
прежде всего тем, что употребляется в текстах достаточно ред-
ко; большинство глагольных форм, описывающие события
прошлого (как в нарративных фрагментах, так и в диалогах),
его не содержат. Зато в тех случаях, когда он употребляется, его
семантика достаточно своеобразна и, помимо (или даже вме-
сто) указания на прошедшее время, содержит много других
компонентов. Вот их примерный перечень (по описанию
Church 1981: 195-215):
1) событие предшествует другому событию в прошлом;
2) событие имело место (очень) давно;
3) ситуация больше не имеет места в настоящий момент;
4) результат ситуации был впоследствии аннулирован
(примеры типа я ходил в город, но уже вернулся; я потерял аму-
лет, но потом нашел его; Бог создал мир совершенным, но человек
принес в него разлад);
5) ирреальное условие;
6) вежливое пожелание или вопрос (чего бы вы сейчас хоте-
ли?).
Значение (6) является очевидным образом производным от
значения (5); в остальном же список значений этого показателя
«прошедшего времени» в точности совпадает с набором значе-
ний плюсквамперфектных форм в других языках: предшество-
вание в прошлом, отдаленное и прекращенное прошлое, анну-
лированный результат, ирреальность.
Ситуация в волоф отличается от ситуации в языке ланго
тем, что показатель -ооп в волоф, по всей видимости, не имеет
Других употреблений за пределами семантической зоны
«сверхпрошлого», тогда как вспомогательный глагол дпнбуд в
ланго может выражать и «обычное» прошедшее время. Однако
Даже и в случае ланго описывать этот показатель просто как
показатель претерита было бы упрощением; тем более неадек-
ватна такая трактовка для волоф13.
13 Собственно, это ощущали и авторы лучших описаний языка волоф;
так, Э. Черч указывает, что для семантики -ооп существен не столько вре-
79
А9шплрезулы^ю^шв.доигюслерезульт(п^
С нашей точки зрения, мы имеем дело в таких случаях с осо-
бым типом грамматических показателей, функцию которых
можно было бы описать как «ретроспективный сдвип>. Если
обычные показатели прошедшего времени просто соотносят
некоторую ситуацию с моментом речи, т.е. привносят времен-
ной дейксис в дейктически неопределенную ситуацию (кото-
рую формально выражает «чистая» основа глагола), то показа-
тели ретроспективного сдвига применяются, напомним, к си-
туациям, временная соотнесенность которых уже определена.
Их функция — не локализовать ситуацию на оси времени, а
изменить уже существующую локализацию. Более того, в инте-
ресующем нас случае характер этого изменения может быть
указан совершенно точно: это — сдвиг по оси времени назад.
Попадание в плюсквамперфектую зону «сверхпрошлого» яв-
ляется, таким образом, лишь дополнительным эффектом рет-
роспективного сдвига у ситуаций, которые и без того уже были
локализованы в прошлом, т.е. однозначно определялись как
предшествующие моменту речи. У ситуации с исходной пре-
зентной локализацией такого эффекта, естественно, не насту-
пает.
4.3. Итак, плюсквамперфектное значение не обязательно
возникает в языке, так сказать, аддитивно, складываясь из не-
зависимых друг от друга таксисного и темпорального блоков;
оно может мыслиться и как результат некоторого дополни-
тельного преобразования уже существующей ситуации, как ее,
так сказать, «ретроспективизация»14. Как показывает сравне-
менной фактор, сколько «отделенность» ситуации от последующих собы-
тий, а С. Робер говорит об общем значении этого показателя как о комби-
нации семантических элементов «предшествование» и «разрыв» (rupture)
с точкой отсчета. Обе эти грамматики следуют (с разной степенью жест-
кости) структуралистскому принципу постулирования инвариантного
значения у любого грамматического показателя, что сильно усложняет их
авторам дескриптивную задачу; так, трактовка Робер явным образом иг-
норирует контексты «вежливого пожелания» и не безупречна в отноше-
нии ирреальных контекстов. В действительности, кажется, что наблюдае-
мая здесь полисемия оставляет слишком мало общих элементов между,
например, первым и шестым типом употребления -оол, чтобы такого рода
структуралистские упражнения были успешными. Гораздо существеннее,
что показателю -ооп свойственна именно данная, типологически устой-
чивая комбинация значений.
14 Можно, конечно, считать, что плюсквамперфект типа английского
тоже должен быть описан как полученный из (преэентного) перфекта с
80
ft А Плунгян___________•__________________________________
ние систем типа ланго и типа волоф, область действия показа*
гелей ретроспективного сдвига может быть различна и опреде-
ляться аспектуальным типом ситуации; но в любом случае та-
кой плюсквамперфект уже нельзя считать семантической раз-
новидностью перфекта.
Система с ретроспективным показателем широкой сферы
действия представлена, помимо языка ланго, в лезгинском
языке. Согласно описанию в Haspelmath 1993: 140-145 (ср. так-
же Haspelmath 1994), ядро глагольной системы лезгинского
языка складывается из глагольных форм со значением дурати-
ва (суффикс -z(ajwa\ футурума/хабитуалиса (суффикс -da),
пунктива (суффикс -ла) и перфекта/результатива (суффикс
-n[a]wa)\ дуративные и результативные формы могут прини-
мать также дополнительный показатель континуальности, но
это для нашего анализа не существенно. Перфект и пунктив
описывают события, отнесенные к прошлому (в случае перфек-
та, как обычно, — с результатом или следствием, существую-
щим в момент речи), дуратив — события, отнесенные к на-
стоящему, тогда как формы на -da в зависимости от контекста
описывают либо «вневременные», либо будущие события. Все
указанные глагольные формы могут дополнительно присоеди-
нять суффикс -у, называемый показателем «прошедшего време-
ни»; однако семантические эффекты от его присоединения
весьма различны и в свете только что представленных данных
других языков уже не должны вызывать удивления. Дуратив-
ные формы действительно получают интерпретацию прошед-
шего времени, показатели перфекта обозначают плюсквам-
перфект (не имеющий побочных значений), показатели пунк-
тива также обозначают плюсквамперфектные ситуации, кото-
помоиью «ретроспективного сдвига». Иногда, действительно, сходные
утверждения делались («плюсквамперфект — это перфект, перенесенный
в прошлое», и т.п.); из известных нам работ, наиболее развернутую аргу-
ментацию в пользу такой точки зрения содержит статья Salkie 1989; ср.
также Dederck 1991 и Klein 1994. Заметим, однако, что подобная трактов-
ка не имеет непосредственной поддержки в формальном устройстве пер-
фектных и плюсквамперфектных показателей, которые в языках типа
английского являются, с морфологической точки зрения, одинаково
сложными («эквиполентными»); семантически же правомерность описа-
ния плюсквамперфекта как производного от перфекта по крайней мере
несяевидма, и вопрос остается открытым (ср. полемику по этому повешу в
Comrie 1985 и Dahl 1987).
81
Антирезультативдоипослерсзулы^з^
рыс, однако, имеют еше целый ряд значений. К этим значени-
ям, в частности, относятся:
1) отдаленное прошлое;
2) ситуация, которая больше не имеет места,
3) ситуация, результат которой был аннулирован;
4) ирреальное условие.
Кажется, что лезгинский язык и язык волоф долгое время
находились в тесном контакте друг с другом — между тем, их
разделяют континенты.
Если эффект ретроспективизации пунктивного показателя
нам уже знаком, то присоединение показателя -/ к футуралыюя
хабитуальному -da дает не менее интересный результат: формы
на -daj обозначают либо хабитуальные события в прошлом
(типа английских конструкций с used to), либо же обозначают
ирреальные ситуации, а также употребляются в главной части
контрфактических условных предложений. Здесь естественно
сравнение с формами типа «будущего в прошедшем» европей-
ских языков, которое приводит и М. Хаспельмат. Действи-
тельно, ожидаемым результатом ретроспективного сдвига по
отношению к формам будущего времени является их превра-
щение в таксисные формы следования в прошлом со всеми
свойственными этим формам побочными значениями намере-
ния, вероятного предположения и гипотезы относительно ир-
реальной альтернативы (о проксимативном значении этих
форм мы говорили в разделе 2.3); в лезгинском языке в данном
случае реализуется весьма редуцированный набор15.
К показателям ретроспективного сдвига с широкой сферой
действия, бесспорно, принадлежит и удмуртское val (см. выше,
раздел 3.2), которое может сочетаться как с пунктивными, так и
с дуративно-хабитуальными формами прошедшего времени.
15 Интересно, что синхронный анализ глагольных систем романских
языков позволяет говорить о вторичной функции показателей имперфек-
та как показателей ретроспективною сдвига по отношению к формам
будущего времени (такое использование показателя прошедшего времени
одновременно в двух функциях - неретроспективной и ретроспективной
- напоминает ситуацию в корейском языке). Действительно, формы так
называемого кондиционалиса в большинстве случаев, как известно, мор-
фологически однозначно анализируются как состоящие из показателей
будущего времени и показателей имперфекта; ср. испанские формы 1PL
(окончание -/е/тоз) глагола comer ‘есть’ соответственно в имперфекте,
футурумеи кондиционалисе: сот-(л-mas, сотег-етознсот-ег-(л-тол.
82
. Плунгян.......................................
С другой стороны, система с ретроспективным показателем
ограниченной сферы действия представлена, например, в языке
коромфе (группа гур), распространенном на севере Буркина-
Фасо (см. Rennison 1997: 277-282). Глагольная система этого
языка состоит из трех базовых форм: пунктива (морфо-
логически немаркирован), дуратива/хабитуалиса (суффикс -d)
и прогрессива (суффикс -da а, возможно, производный от пока-
зателя дуратива, но с синхронной точки зрения, скорее всего,
не членимый). Временная соотнесенность последних двух форм
зависит от контекста, немаркированная форма соотносится
либо с прошедшим временем, либо с императивом. Только к
ней может дополнительно присоединяться суффикс -е, про ко-
торый в Rennison 1997 говорится, что это суффикс «прошедше-
го времени», который, однако, «больше соответствует англий-
скому плюсквамперфекту» и употребляется редко и «главным
образом в придаточных предложениях»; очевидным образом,
его следует интепретировать как показатель ретроспективного
сдвига. Этот показатель имеет нс только узкую сферу действия,
но и редуцированный набор значений (или другие его значения
не были обнаружены); существенно, однако, что к формам ду-
ратива/хабитуалиса и прогрессива он присоединяться не мо-
жет.
По-видимому, русское было по типу своего функциониро-
вания также ближе всего к показателям ретроспективного
сдвига с узкой сферой действия: как показано в работе Шоши-
тайшвили 1998, оно сочетается, за немногими непродуктивны-
ми исключениями, только с глаголами прошедшего времени
СВ (ср. естественность открыл было при аномальности * откры-
вал было). Замечательным образом, в русской глагольной сис-
теме показателей ретроспективного сдвига два — второй пока-
затель, бывало, образует формы со значением хабитуального
прошедшего и, в отличие от первого, в принципе, способен
присоединяться к любым глагольным формам (но наиболее
частотны, по-видимому, все же сочетания с презенсом СВ типа
откроешь бывало; о «хабитуальных возможностях» презенса
СВ в славянских языках см., в частности, Monnesland 1984). Два
морфологически различных показателя ретроспективного
сдвига существуют и в удмуртском языке, однако второй из них
(vYtem) имеет, в отличие от русского, дополнительные значения
не аспектуального, а эвиденциального типа.
83
Антире jynbmamuB: dq и после
4.4. Из внимательного анализа материала следует, что гла-
гольные системы с показателями ретроспективного сдвига
достаточно многочисленны; к числу языков с такой особенно-*
стью относится, как мы видели, и русский. Но существование
языков типа русского ясно свидетельствует и о другом: функ*
ция ретроспективных показателей нс обязательно состоит в
выражении только или прежде всего плюсквамперфектного
значения. Возможны системы, в которых значение плюсквам-
перфекта было утрачено (или даже изначально отсутствова-
ло?), а соответствующие ретроспективизованные глагольные
формы выражают другие значения из семантической зоны
«сверхпрошлого» — напомним, к ним относятся значения ан-
нулированного результата, прекращенного и отдаленного
прошлого, а также ирреальные значения.
Показателен в этой связи тот материал, который приводит-
ся в работе Dahl 1985: 144-149 при обсуждении семантики плю-
сквамперфекта. Даль замечает, что помимо языков с канониче-
ской полисемией плюсквамперфектного показателя (которая в
его материале отражена с достаточной полнотой), существует
языки, не имеющие плюсквамперфекта как такового, но
имеющие специальный показатель для выражения одного или
нескольких характерных «спутников» плюсквамперфекта. В
выборке Даля такими языками являются прежде всего язык
акан, относящийся к группе ква, и ирокезский язык онейда.
Интересно, что именно эти языки характеризуются еще одним
дополнительным свойством, которое Даль считает своего рода
морфологической аномалией — речь идет о наличии у соответ-
ствующих словоформ «двойных» видо-временных показате-
лей. В свете сказанного выше ясно, что и акан, и онейда имеют
не что иное, как показатели ретроспективного сдвига — с ти-
пичным для этих последних, но несколько редуцированным
набором грамматических функций (только значения прекра-
щенного прошлого и аннулированного результата)16.
16 Последний вопрос, который возникает в связи с представленным
материалом, таков: если существуют показатели ретроспективного сдви-
га, то возможны ли показатели ПРОСПЕКТИВНОГО сдвига, то есть переме-
щающие ситуацию не в прошлое, а в будущее? Представляется, что ответ
должен быть утвердительным: глагольных форм, состоящих из показателя
«будущего времени», который присоединяется к уже существующей фор-
ме преэенса или претерита, в языках мира достаточно много (таковы, в
частности, языки балканского ареала); более подробный анализ показате-
84
ЪД.Плунгян * > • <. > *
5. ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ
Приведенные в нашем исследовании данные были призва-
ны продемонстрировать существование особой семантической
зоны близких друг к другу (и часто выражающихся одним и тем
же показателем) значений; мы предложили называть это зону
«антирезультативной».
Значения, принадлежащие этой зоне, делятся на две боль-
шие подгруппы: те, которые описывают недостигнутый ре-
зультат, и те, которые описывают аннулированный результат.
Среди значений, описывающих недостигнутый результат,
центральными являются конатив (обозначающий нереализо-
ванную попытку достичь финала) и проксиматив (обозначаю-
щий недостижение финала в случае неконтролируемого про-
цесса). Эти относительно самостоятельные значения обнару-
живают близость как к аспектуальной зоне (часто совмещаясь с
показателями длительности), так и к модальной зоне (совмеща-
ясь с показателями интенциональности). Существуют и менее
распространенные модели концептуализации этих значений, в
числе которых можно назвать пространственную модель
(используется метафора «отсутствия прямого контакта») и
объединение идеи неудачной попытки с идеей пониженной ин-
тенсивности действия.
Значение аннулированного результата, как уже было сказа-
но, может быть частью антирезультативного комплекса. Если
же оно выражается в языке иначе, чем значение недостигнутого
результата, то оно в подавляющем большинстве случаев вхо-
дит в другую семантическую зону — ту, для описания которой
мы предложили термин «сверхпрошлое». Центральными зна-
чениями в этой зоне является значение предшествования в
прошлом, а также отдаленного и «прекращенного» прошлого.
Существование семантической зоны «сверхпрошлого» за-
ставляет по-иному взглянуть и на значение плюсквамперфекта.
С типологической точки зрения показатели плюсквамперфекта
являются в большинстве случаев не только (и не столько) пока-
зателями таксиса, сколько реализацией одной из разновидно-
стей идеи сверхпрошлого. Это становится особенно заметным
в тех глагольных системах, которые характеризуются явлени-
ем, названным в статье «ретроспективным сдвигом»; имеются в
лей «проспективного сдвига», конечно, должен быть темой отдельного
исследования.
85
____________________________Антирсзулыпаиш!; do tt после /*зу***Д
виду те случаи, когда показатели сверхпрошлого (и в том числе
показатели плюсквамперфекта) образуются путем прибавлю
ния к уже существующим в языке видо-временных формам
особых модификаторов — «ретроспективизаторов». В качест-
ве последних могут выступать вспомогательные глаголы, час-
тицы глагольного происхождения (как русское было) или даже
аффиксы. Что особенно интересно, в этой функции могут ис-
пользоваться и обычные показатели прошедшего времени —
именно так в языках возникают словоформы с «двойным» по-
казателем времени типа корейского плюсквамперфекта или
романского кондиционалиса.
БИБЛИОГРАФИЯ
Баранов, А.Н.; Плунгян, В.А.; Рахилина, Е.В. 1993. Путеводитель по дискур-
сивным словам русского языка. М.: Помовский и партнеры.
Булыгина, Т.В. 1982. К построению типологии предикатов в русском языке //
О.Н. Селиверстова (ред). Семантические типы предикатов. М.: Наука, 7-
85 [перепечатано в кн.: Т.В. Булыгина, АД. Шмелев. Языковая концеп-
туализация мира (на материале русской грамматики). М.: ЯРК, 1997, 45-
112).
Гловинская, М.Я. 1982. Семантические типы видовых противопоставлений
русского глагола. М.: Наука.
Головко, Е.В. 1996. Алеутский язык // А.П. Володин и др (ред.). Языки мира:
Палеоазиатские языки М.: Индрик. 101-116.
Коваль. А.И.; Нялибули, Б.А. 1997. Глагол фула в типологическом ос-
вещении М.: Ин-т языкознания РАН, Ин-т рус. яэ. РАН.
Кузнецова, А.И.; Хелимский, Е.А.; Грушкина, Е.В. 1980. Очерки по селькуп-
скому языку: тазовский диалект М : МГУ.
Маслов, Ю.С. 1983. Результатив, перфект и глагольный вид // Недялков (ред.)
1983,41-54.
Мельчук, И А 1998. Курс общей морфологии. Том 11 (Часть вторая: Морфо-
логические значения). / Пер. с франц. М.: ЯРК; Вена: WSA.
Меновщиков. Г.А.; Вахтин. Н.Б. 1990. Эскимосский язык. Л.: Просвещение.
Недялков, В.П.; Отаина, Г.А., Холодовнч, А.А. 1974. Диатезы и залоги в
нивхском языке // А.А. Холодович (ред.), Типология пассивных конст-
рукций: диатезы и залоги. Л.: Наука, 232-251.
Недялков. В.П.; Яхонтов С.Е. 1983. Типология результативных конструкций
// Недялков (ред.) 1983, 5-41.
Недялков, В.П. (ред.). 1983. Типология результативных конструкций: резуль-
татив, статив, пассив, перфект. Л.: Наука.
Николаева, И.А. 1995. Обнорский диалект хантыйского языка. Hamburg.
(MS U А 15)
Падучева, Е.В. 1996. Семантические исследования: Семантика времени и вида
в русском языке. Семантика нарратива. М.: ШЯРК.
Перевощиков, П.Н. и др. (ред ). 1962. Грамматика современного удмуртского
языка: Фонетика и морфология. Ижевск. У дм. кн. изд-во.
Плунгян, В.А. 1989. К определению результатам (универсальна ли связь
результатива и предельности?) // Вопросы языкознания 1989, N 6, 55-63.
86
^Плунгян
Плунгян. В.А. 1999. К типологии глагольной ориентации ЯНД. Арутюнова.
И.Б. Шатуновский (ред.). Логический анализ языка: языки динами-
ческого мира. Дубна: Межд. ун-т «Дубна». 205-223.
Плунгян, В.А. 2000. Общая морфология: введение в проблематику. М.: УРСС.
Плунгян, В.А.; Рахилина, Е.В 1996. «Тушат-тушат — не потушат»: грамма-
тика одной глагольной конструкции // В. Змарэер; Е.В. Петрухина (ред.).
Исследования по глаголу в славянских языках: Глагольная лексика с точ-
ки зрения семантики, словообразования, грамматики. М.: Филология,
106-115.
Роббек, В.А. 1992. Грамматические категории эвенского глагола. СПб: Нау-
ка.
Серебренников, Б.А. 1960. Категория времени и вида в финно-угорских язы-
ках пермской и волжской групп. М.: Изд-во АН СССР.
Краковский, ВС. 1980. Некоторые проблемы универсально-типологической
характеристики аспектуальных значений // Аспектуальностъ и средства ее
выражения. Вопросы русской аспектологии V (Tartu Riikliku blikooli
toimetised 537), 3-24.
Шатуновский, И.Б. 1996. Семантика предложения и нереферентные слова
(значение, коммуникативная перспектива, прагматика). М.: ШЯРК.
Шошитайшвили, И.А. 1998. Русское была путь грамматикализации И Руси-
стика сегодня, 1998, N 3/4, 59-78.
Юлдашев, А.А. 1958. Система словообразования и спряжения глагола в баш-
кирском языке. М.: Изд-во АН СССР.
Bertinetto, Р.М. 1987. Why the «pass6 атёпеиг» should be called «passd
immddiatement anUrieur»? // Linguistics 25, 341-360
Bnnton. L. 1988. The development of English aspectual system. Cambridge. CUP.
Bybee, J.L. 1985 Morphology: a study of the relation between meaning and form.
Amsterdam: Benjamins.
Bybee. J.L.; Perkins, R.; Pagliuca. W. 1994. The evolution of grammar lense, aspect
and modality in the languages of the world. Chicago: UChP
Childs, G.T. 1995. A grammar of Kisi, a southern Atlantic language. B.: MdG
Church, E. 1981. Lc systnme verbal du wolof. Dakar: CLAD
Comrie. B. 1976. Aspect: an introduction to the study of verbal aspect and related
problems. Cambridge: CUP.
Comrie, В 1985. Tense. Cambridge: CUP.
Coseriu, E. 1976. Das roman ische Verbalsystem. / Hrsg. und bearb. von H Bertsch.
Tubingen: Nan.
Dahl. 0. 1981. On the definition of the telic-atelic (bounded-unbounded) distinction //
Ph J. Tedeschi, A. Zaenen (eds). Tense and aspect. N.Y.: Academic press, 79-90.
Dahl, 0. 1985. Tense and aspect systems. Oxford: Blackwell.
Dahl, 0. 1987. Review of Comrie’s «Tense» // Folia linguistics, 21.2-4,487-502.
Declerck, R. 1991. Tense in English. L.: Routledge.
Dik, S.C. 1989 The theory of functional grammar Part 1: The structure of the clause
Dordrecht: Foris.
Dimmendaal, GJ. 1983. The Turkana language Dordrecht: Foris.
Durst-Andersen, P. 1994. Russian aspect as different statement models // C. Bache el al.
(eds). Tense, aspect and action: Empirical and theoretical contributions to language
typology. B : MdG, 81-112.
Givdn, T. 1990. Syntax: a functional-typological introduction. Vol.II Amsterdam:
Benjamins
Goldberg, A. 1995. A construction grammar approach to argument structure Chicago:
UChP.
87
_____________ Антирезультатив: до и поем реэулъ!пй£^
de Groot, С; Tommola, Н. (eds). 1984. Aspect bound: a voyage into the realm of
Germanic, Slavonic and Finno-Ugrian aspectology. Dordrecht: Foris
Haspelmath, M. 1993. A grammar of Lezgian. B.: MdG.
Haspelmath, M 1994. The tense system of Lezgian // Thieroff, R.; Ballweg, J. (eds).
1994. Tense systems in European languages. Tubingen: Niemeyer. IKl-lTl.
HeirUmaki, O. 1984. Aspect in Finnish // de Groot/Tommola (eds), 153-177.
Heine, В/, Claudi, E; Hlinnemeyer, F. 1991. Grammaticalization: a conceptual
framework. Chicago: Univ, of Chicago Press.
Hoffmann, C. 1963. A grammar of the Margi language. L.: OUP.
Hopper, P.; Thompson, S.A. 1980. Transitivity in grammar and discourse // Language
56,251-299.
Klein, W. 1994. Time in language. U: Routledge.
Kuteva, T. 1995. Bulgarian tenses // R Thieroff (cd.). Tense systems in European
langauges 11. Tubingen: Niemeyer. 195-213.
Kuteva, T. 1998. On identifying an evasive gram: Action narrowly averted //
Studies in Language, 22.1, 113 — 160.
Kuteva, T. to appear. TAM-auxiliation, and the avertive category in Northeast
Europe // J. Fernandez-Vest (ed.), Areal grammaticalization. Louvain: Peeters.
Monnesland, S. 1984 The Slavonic frequentative habitual // de Groot/Tommola (eds),
53-76.
Nedjalkov, V.P. (ed.). 1988. Typology of resultative constructions. Amsterdam:
Benjamins.
Noonan, M. 1992. A grammar of Lango B.: MdG.
Refsing, K. 1986. The Ainu language: the morphology and syntax of the Shizunai
dialect. Arhus: Arhus University Press.
Rennison, J. 1997. Koromfe. L.: Routledge.
Robert, S. 1991. Approche 6nonciative du systfcme verbal: 1c cas du wolof. P.. CNRS.
Salkie, R. 1989. Perfect and pluperfect: what is the relationship?' // Journal of
linguistics, 25.1,1-34.
Sauvageot, S. 1965. Description synchronique d’un dialecte wolof. le parler du Dyolof.
Dakar: 1FAN.
Smith, C. 1991. The parameter of aspect Dordrecht Kluwer.
Tommola, H. 1986. Аспектуальность в финском и русском языках. Helsinki.
(Neu vostoliittoinstituutin vuosikirja. 28).
‘ 88
LB.Cuhwmm
Д.В, Сичинава
ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТ
И РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ СДВИГ
В ЯЗЫКЕ САНТАЛИ
Статья посвящена анализу показателей плюсквамперфекта и так назы-
ваемого «ретроспективного сдвига» в австроазиатском языке сантали (группа
мунда). Особое внимание уделено системному описанию значений соответст-
вующих глагольных форм, а именно распределению между ними элементов
типологически выявленной семантической зоны плюсквамперфекта, в том
числе нескольких наименее тривиальных («not-yet» значение, «сдвиг началь-
ной точки» в дискурсе). Выявлено типологическое сходство между данным
распределением в сантали и в других языках с более чем одним показателем
плюсквамперфекта и/или ретроспективного сдвига; вместе с тем, показано,
что по некоторым параметрам система сантали может считаться уникальной.
Целью нашей работы является описание части глагольной
системы языка сантали1, а именно грамматической формы
плюсквамперфекта и семейства грамматических форм, образо-
ванных при помощи показателя «ретроспективного сдвига»
(термин вводится и обширный типологический материал ана-
лизируется в работе (Плунгян 1998], ср. также термин «ретро-
спективное время» (Коваль, Нялибули 1997: 175]). Системы с
несколькими формами плюсквамперфекта мало привлекали
внимание исследователей; те же работы по грамматике и се-
мантике плюсквамперфекта, которые появились в последнее
время, посвящены в основном типологическому (а не внутри-
системному) сопоставительному анализу этих форм. Указан-
ный фрагмент системы исследуется нами как типологически
яркий пример совмещения в одном языке (синтетического)
плюсквамперфекта и трех показателей ретроспективного сдви-
га.
Плюсквамперфект, по наиболее распространенному опре-
делению, есть глагольная форма, основным значением которой
1 Язык сантали относится к австроазиатской семье, к группе мунда, к
подгруппе хервари. Это самый большой по числу говорящих [4.3 млн.
(1991)] и лучше других описанный язык мунда. Он распространён на вос-
токе Индии — в штатах Бихар, Орисса и Западный Бснгал — ив некоторых
приграничных районах Бангладеш [Neukom 2000).
89
Плюсквамперфект и ретроспективный
является объединение граммем двух категорий, а именно
предшествования (граммемы таксиса) и прошедшего (грамме-
мы абсолютного времени), то есть представляет собой, в тер-
минологии Комри, «объединенное абсолютно-относительное
время». Это значение, формулируемое как ‘ситуация имела ме-
сто ранее некоторой ситуации, имевшей место в прошлом*,
обозначим как «предпрошедшее». Не во всех языках это ос-
новное значение является единственным; гораздо более рас-
пространена ситуация, когда форме плюсквамперфекта при-
сущи и еще некоторые значения из набора, достаточно устой-
чивого типологически. Значения «канонической полисемии»
плюсквамперфекта впервые описаны в [Dahl 1985] и в даль-
нейшем уточнялись: 1) предшествование некоторой ситуации в
прошедшем («предпрошедшее»); 2) результат ситуации имел
место («результатив в прошедшем») и/или был актуален
(«перфект в прошедшем») в некоторый момент; 3) ситуация
имела место (очень) давно («давнопрошедшее»); 4) ситуация
имела место в прошедшем, но более не имеет места («frame
past», по Далю); 5) ситуация, мыслимая как свершение
(accomplishment), в нормальном случае завершающееся ре-
зультатом, осуществлена «ненормально» с точки зрения его
достижения, а именно результат ситуации достигнут, но потом,
по достижении, аннулирован и в настоящем не присутствует
(«уничтоженный результат»); 6) ситуация вводится как нере-
альное (контрфактическое) условие («ирреалис»); 7) ситуация
вводится некатегорически («гипотетическая модальность»),
причём часто причиной такого рода смягчения является веж-
ливость.
Итак, плюсквамперфект помещает ситуацию в семантиче-
скую зону, элементы которой противопоставляются не только
временному плану настоящего, но и аспектуальному значению
результативности, и модальному индикативности. Для этой
устойчивой области можно ввести обозначение «зона сверх-
прошлого» [Плунгян 1998], хотя, конечно, семантические осо-
бенности, допустим, значений ‘предпрошедшее’ и ‘вежливая
просьба’ не могут быть выражены одним кратким «ярлыком».
Более нейтральное обозначение, которое мы также будем ис-
пользовать в данной работе — «каноническая область значе-
ний плюсквамперфекта» («каноническая полисемия»).
В работах [Коваль, Нялибули 1997] и [Плунгян 1998] рас-
сматривается морфологическая техника образования ряда
90
£0.Сичинава
форм со значениями из вышеназванного канонического мно-
жества. Она особенно активно используется в языках «с пре-
имущественной грамматикализацией аспектуальных, а не тем-
поральных противопоставлений» (Плунгян 1998: 108], где ас-
пектуальные формы имеют временные интерпретации, припи-
сываемые им по умолчанию; такая интерпретация «нейтраль-
ное время» [Коваль, Нялибули 1997: 175]. К глагольным фор-
мам, функционирующим в языке независимо, присоединяется
специальный показатель — называемый показателем ретро-
спективного сдвига, — изменяющий эту временную интерпре-
тацию таким образом, что ситуация сдвигается назад па оси
времени. Форма пунктива, таким образом, получает интерпре-
тацию со значением «предпрошедшее», а форма перфекта, если
она есть в базовой системе — как «предпрошедшее», так и «пер-
фект в прошедшем». Системы с показателем ретроспективного
сдвига характерны для нескольких ареалов: Западная Африка
(бамана, волоф, дьола, коромфе, фула, акан), Океания (токе-
лау, таити, гавайский креольский), средняя Волга (марийский,
удмуртский), засвидетельствованы подобные показатели и в
ряде других языков (корейский, лезгинский, русский — показа-
тель было).
Типологически ориентированное описание плюсквампер-
фекта — область исследований, появившаяся в самое недавнее
время (можно указать, помимо соответствующих разделов в
книгах (Comrie 1985] и (Dahl 1985] — последняя содержит цен-
ный типологический материал по неевропейским языкам, — на
работы [Молошная 1996], [Шошитайшвили 1998], [Козинцева
1998], (Salkie 1989], [Squartini 1999], [Fici Giusti forthcoming]).
Еще в большей степени, разумеется, это верно и относительно
ретроспективного времени/ретроспективного сдвига. Поэтому
целесообразно определить параметры, которые следует выде-
лять при описании форм плюсквамперфекта и показателей
ретроспективного сдвига (как внутри языковой системы, так и
типологически):
1) синхронный морфологический статус (аффикс / клитика
/отдельная словоформа); этимология / путь грамматикализа-
ции;
2) подмножество канонической семантической зоны плюск-
вамперфекта (семантической зоны «сверхпрошлого»);
3) наличие/отсутствие кумулятивного выражения других
(аспектуальных, модальных) значений;
91
_____________________Плюсквамперфект и ретроспективный сдвигу
4) (для показателя ретроспективного сдвига) сфера дейстг
вия, то есть множество глагольных форм, к которым он может
присоединяться;
5) (для показателя ретроспективного сдвига) «специализо-
ванность», то есть возможность/невозможность употребление
в неретроспективном значении (в дьола и корейском показа*
тель ретроспективного сдвига материально совпадает с пока*
зателем прошедшего времени),
В языке сантали рассматриваемые формы образуют слож-
ную систему: имеется показатель ретроспективного сдвига
-tahEkan-2, присоединяемый ко всем аспектуальным глаголь-
ным формам ядерной системы; имеется синтетический показа-
тель плюсквамперфекта -1е*, который выступает также в каче-
стве показателя ретроспективного сдвига с иной, чем у
-tahSkan-, сферой действия, но со сходным набором значений.
Как показатель ретроспективного сдвига выступает и суффикс
аориста, -ke*.
В дальнейшем мы опишем три указанных показателя, исхо-
дя из вышеуказанного набора параметров (для показателя -ке-
мы этой схемы не придерживаемся из-за его достаточно нетри-
виального функционирования). Особое внимание будет уделе-
но, с одной стороны, разделу набора канонических значений и,
с другой стороны, их дублированию различными показателя-
ми.
ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ ПО МОРФОЛОГИИ
ГЛАГОЛА САНТАЛИ
And so extremely artificial and complex, and yet so simple and
transparent, is it in its construction, that it does not even yield to
Turkish, which hitherto has been deemed to be one of the most
philosophical of languages...
[Skrefsrud 1873: 40]
Ein formal exakte Trennung von Tempos-, Modus- und anderen
Kategorien ist nicht mOglich.
[Vermeer 1969: 236]
Глагольная морфология сантали носит агглютинативный
характер, количество морфонологических чередований мини-
2 Мы в основном придерживаемся орфографии, принятой в (Sodding
1923—1929].
92
ДВ.Сичщ^
мально, но при этом наблюдается алломорфическое варьиро-
вание некоторых показателей в зависимости от переходно-
сти/непереходности основы.
Грамматическими категориями глагола в сантали являют-
ся: аспект, время (временная соотнесенность приписывается
аспектным формам по умолчанию, перевод в план прошедшего
осуществляется показателем ретроспективного сдвига), на-
клонение. Лицо и число объекта выражаются кумулятивно
особым показателем.
Рассмотрим глагольную словоформу в изъявительном на-
клонении. Первую позицию занимает глагольная основа (кото-
рая может содержать суффиксы и/или редупликации, носящие
значения актантной деривации и количественного аспекта;
суффиксы основы противопоставляются прочим, постольку
поскольку они подвергаются редупликации вместе с основой).
Следующая позиция либо остаётся незаполненной, либо за-
полняется показателем косвенного объекта -а-, либо показате-
лем целевого действия -ка-. За ней следуют показатели пяти
четко противопоставленных глагольных видо-временных
форм:
Морфема Аспектуальное зна- чение Временное значение по умолчанию Видо- временные обозначения
0 Хабитуалис настоящее/будущее
е/03 Дуратив настоящее
ке/е Пунктив прошедшее Аорист
1е П унктив+нерезул ь- тативность прошедшее Плюсквампер- фект
aka Результативность прошедшее Перфект
Эти показатели, кроме нулевого, употребляются с показа-
телем объектности: -С- (перед передними гласными -d-), озна-
чающим наличие отличного от агенса объекта, или -п-, указы-
вающим на отсутствие объекта или возвратность действия.
При нулевом показателе (хабитуалис/футурум) показатель пе-
реходности тоже нулевой, а показатель непереходности выгля-
дит как -ок’-.
3 Первая из указанных морфем кумулированно выражает переход-
ность, вторая - непереходность.
93
Плюсквамперфект и ретроспективный ейеиг,^
Следующую позицию занимают показатели объекта
(прямого или косвенного — определяется маркером актантной
деривации, входящим в состав основы). Затем факультативно
могут идти суффиксы, близкие к «вторичным модификаторам»
(термин из [Plungian 1999])-кап- со значением прогрессива
и/или -tahekan--показатель ретроспективного сдвига. За-
вершает глагольную словоформу показатель изъявительного
наклонения -а. Если он отсутствует, то перед нами нефинитная
форма: причастие (-te), сериальный конверб (отсутствие пока-
зателя), «фоновый» конверб (-ге). Субъектная клитика, как по-
казано в [Maspero 19S2], находится вне глагольной словофор-
мы: она присоединяется в энклитической позиции или к самой
глагольной словоформе, или к предшествующему слову.
Морфологически выделяются еще два наклонения: оптатив
(в «миссионерских» грамматиках — «бенедиктив») (показатель
-та- + объектные показатели) и императив (чистая основа +
объектные показатели+субъектиая клитика). В них аспектные
противопоставления не выражены.
ПОКАЗАТЕЛЬ
ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТА И РЕТРОСПЕКТИВНОГО СДВИГА
-LE-
Материально совпадающий аффикс -1е- выступает в санта-
ли и как показатель плюсквамперфекта (элемента ядерной гла-
гольной системы), и как показатель ретроспективного сдвига с
неиндикативной/нефинитной сферой действия. Семантически
невозможно (хотя морфологически стяжение ее>е засвидетель-
ствовано) рассматривать первый случай как ретроспективный
сдвиг при дуративе -e-t’-; более привлекательной гипотезе о
ретроспективном сдвиге при аористе (который имеет показа-
тель непереходной серии -е-n-) мешает факт исконности -ке- и
инновативности е в значении аориста (см. ниже обсуждение
показателя -ке-, в том числе с диахронической точки зрения).
L.l. -Le- как показатель плюсквамперфекта
L.I.I. Морфология,
Позиция -1е- в словоформе — непосредственно после гла-
гольной основы (или после показателя косвенного объекта -а-;
сочетание плюсквамперфекта с показателем целевого действия
94
Д B.Cuwubhl
-ка- при переходном глаголе выглядит как -lak’-, где -ак’- —
кумулированный показатель целевого действия и непереход-
ности); как показатель плюсквамперфекта -1с- в правом кон-
тексте всегда сопровождается показателем объсктности (-t’/d-
или -п-)4 5.
Ы.2. Подмножества значений «зоны саерхнрошяого».
L.1.2.1. Предпрошедшее. Значение «предше-
ствования в прошедшем» представлено двумя контекстами:
во-первых, классической «нарративной петлёй», когда поря-
док линейного следования предикаций обратен порядку следо-
вания событии:
auri gujuk’-re a de sasct’-ie-n-a
он умереть-PART много-3SG страда ть-PPF-1NTR-INDIC
‘Прежде чем умереть, он много страдал’ (Skrefsrud 1873: 345]
ado uni mahra-e men-к e-1 ’-a. sarige uni mihu do thikgey-e men-le-t‘-a.
сказать-AOR-TR ANS-INDIC сказать- PPF-TRANS-INDIC
Он подумал, что телёнок сказал правду’
(«The Story of Mahra Man», Bodding 1923:256]
во-вторых, каузальным контекстом, когда при «естественном»
линейном порядке предикаций первая предикация выражает
логические предпосылки второй:
bine mit’tan kul hopon-/# Ш-/е-4*ч2,
ISG видеть-PPF-TRANS-JSG-lNDlC
ona-te-fl hech’-e-n-a
ror/u-PART^-lSG приходитъ-AOR-INTR-INDIC
‘Я увидел в лесу детёнышей тигра, так что (therefore) я пришёл (туда)’
[Skrefsrud 1873:345]
4 Согласно (Pinnow 1966), материально сходный показатель наличест-
вует во всех языках мунда и реконструируется, соответственно, для пра-
языка («Proto-Munda») именно как Me-. Ю.К. Лекомцев (1990: 319| ука-
зывает, что «показатель предшествующего действия на 1 восходит [скорее
«этимологически тождественен ему» — Д.С.], вероятно, к показателю
прошедшего времени ряда австроазиатских языков (кхаси, Никобар-
ский)»; см. также «Показател» -ke-».
5 — Те, показатель причастия - дискурсивный элементе (грубо гово-
ря) значением подытоживания сказанного, «и вот», «itaque»; материально
совпадает с показателем направительного падежа, подобно тому, как -ге.
показатель (фонового) деепричастия, совпадает с показателем местного
падежа; можно говорить о падежном маркировании зависимых предика-
ций (с дальнейшим семантическим развитием показателей).
95
Плюсквамперфект и ретроспективный сдвиг.
В обоих случаях исходное событие, предшествование относи-
тельно которого выражается плюсквамперфектом, всегда вы-
ражается аористом.
L . 1 . 2.2 . Давнопрошедшее. Значение дейст-
вия, имевшего место очень давно; возможная «потеря актуаль-
ности (importance)» [ibid.] не более чем следствие отрыва от
плана настоящего и не обязательна, насколько можно судить
по примерам:
lai-a-ko, Saharjup-ko ato maran-le-t’-a
говорить! N DIC-3PL Саха рджури-SPL деревня основать-PPF-TRANS-INDIC
‘Они, говорят, что (сначала) 0, основали6 деревню Сахарджури'
[Bodding 1952:72]
kora-jokhech'-ifi nel-le-d-e-a
мальчнк-во.время-lSG видеть-PPF-TRANS-3SG-INDIC
Я видел его в детстве’
[Skrefsrud 1873:345]
L. 1.2.3. Отмененный результат. Основ-
ным и наиболее частотным значением сантальского плюск-
вамперфекта является «прошедшее действие, эффект которого
был аннулирован, нейтрализован, подавлен или отменен, сам
по себе или последующим событием или происшествием»
[Bodding 1952:73].
bagi-le-d-e-a-e, (hech'-ruaf-e-n-a-c)
ocTaBHTb-PPF-TRANS-3SG-INDIC-3SG (приходить-обратно-AOR-lNTR-
3SG)
‘[Она] оставила (было) его* (но потом вернулась к нему)
L.1.2.4. Коитрфактивное значение
(дублирование отрицания). Кункта-
т и в . Чисто коитрфактивное значение (например, ирреаль-
ного условия) не свойственно плюсквамперфекту (принадлежа-
щему системе времён индикатива). Однако дальнейшее разви-
тие антирезультативного значения привело к типологически,
как представляется, уникальному употреблению плюсквам-
перфекта, а именно обязательному дублированию отрицания
6 Субъект (одушевленный) не выражен, при этом повествователь не
прибегает к пассивной конструкции; в русском переводе мы сохранили
нулевое («неопределённо-личное») подлежащее,
96
д.ВСшптшл >
при событиях, отнесенных в прошлое7. При отрицании нико-
гда не употребляется аорист, что впервые заметил Боддинг
(1952:72):
goc-e-n-a< ‘Он умер’
ba-e goc-te’n-a ‘Он не умер’.
Промежуточным звеном между антирезультативом и дуб-
лированием отрицания, как представляется, может быть кунк-
тативное (not-yet, «обманутое ожидание») значение плюсквам-
перфекта, причём, что особо важно, при нём отсутствует отри-
цание:
(контекст: все мужчины ушли из деревни; настал день, назна-
ченный мужчинами для возвращения; женщины негодуют):
adfi okor-ko «ftr-te-n-a?
итак почему-ЗРЬ прийти-PPF-lNTR-INDIC
’Почему это (How is that) они никак ке придут?
L.I.3. Кумулятивное /ыраженые других значений.
В отличие от показателя ретроспективного сдвига
-tahSkan-, показатель плюсквамперфекта -1е- имеет преимуще-
ственно пунктивную семантику, означает вендлеровские про-
исшествия (events) и свершения, нормально имеющие резуль-
тат (accomplishments) и не сочетается со статальными предика-
тами. Распространена также трактовка сантальского плюск-
вамперфекта как «второго аориста» [Лекомцев 1968:315].
L.2. Le как показатель ретроспективного сдвига
L.2.I. Морфология.
Показатель ретроспективного сдвига -1е- всегда непосред-
ственно следует за глагольной основой; за ним следует показа-
тель объектности; показатель переходности принимает нуле-
вой алломорф (здесь проходит морфологическое различие ме-
7 Русский несовершенный вид, «отвечающий» в том числе за конатив
учил, но не выучил) и антирезультатив {Дверь открывали), также
дУблирует отрицание (Он пришёл - он не приходил; я уйду — я не буду
но в данных контекстах формы НСВ семантически
Определены с формами СВ по дополнитетьным параметрам
97
Плюсквамперфект и ретроспективный сдвщ<ц
жду формой плюсквамперфекта и формой с ретроспективным
сдвигом), показатель непереходности сохраняет вид -п-.
L.2.2. Подмножества «зоны сверхпрошлого».
L.2.2.I. Предшествование. Так как формы,
относимые к прошлому, не входят в сферу действия -1е- как по-
казателя ретроспективного сдвига, то значение предпрошед-
шего не развивается. Значение предшествования (временного,
логического, кондиционального) присутствует во всех комби-
нациях -1е- с исходными формами:
с причастиями:
laka-m em-le-0 nihi
рупия-ZSG датъ-RS-TRANS как только
‘Только если (когда) ты дашь денег’ ’ (ответ на просьбу)
с деепричастиями:
noa nindt do neterege-il tahiatiga-le-n-ge, gapa d£-ft nam
оставатъся-RS-INTR-GE
bafay-0-c-a
искать-FUT-3SG-INDIC
Пробыв где-нибудь здесь сегодня ночью до восхода солнца, (завтра) я
поищу телёнка*
с оптативом:
jaekorapko ffd-tio-le-ko-ma-m, aurim gujuk’ redo!
внук-3 PL видеть-POSS-RS-3PL-OPT-2SG
•Да увидишь ты внуков своих, прежде чем умрешь!’
с императивом8:
jofn-fe-m, ado-laif caUk’-0-a.
ecrb-RS-IMP:2SG Torju-IPLINCL пойти-FUT-INDIC
’Сперва ты поешь, а потом мы пойдём’
hec-le-n-me!
npHttTM-RS-INTR-IMP:2SG
’Приходи немедленно!’
8 Формы с императивом, помимо собственно предшествования, при-
нимают значение немедленного совершения действия (ср. рус. встал и
вышел!)
98
дВСичиндаа_______________________
L . 2.2.2 . Контрфактивность появляется как
развитие условного значения; показатель при причастии вы-
ражает ирреальное условие при ирреальном же гипотетиче-
ском происшествии, выраженном ретроспективизированным
будущим (см. ниже) -ke-0( -ок’-):
lialo-e lap’-k-tifi khan dfl-fi
pyxa-3SG держать-RS-1SG:POSS когда тогда-1SG
fiurh*-k-0-ok’-a
упасть-RS-FUT-INTR-INDIC
Если бы он не держал меня за руку, я упал бы'
Кроме того, показатель ретроспективного сдвига -1с- с бу-
дущим временем, подобно показателю плюсквамперфекта -1е-,
дублирует отрицание, но нс всякое, а только отри-
цание oho, выражающее категоричность:
Qho-K lai-le-a Я (ни за что) не скажу!' vs. ba-Л lat-a Я не скажу/не буду гово-
рить’
Употребление ретроспективного сдвига с хабитуально-
футуральным (морфологически немаркированным) дееприча-
стием, равно как и употребление его с будущим временем, даёт
характерные для таксисных форм следования в прошлом зна-
чения ирреальной гипотезы, но в сторону большей категорич-
ности (так, отсутствует гипотетическая модальность и реаль-
ное условие, но и для европейских языков развитие категорич-
ности характерно — напр. морфологически аналогичная фор-
ма «предбудущего» французское Je le dirais! [jamais!] ‘Чтоб я это
сказал! [Никогда!]’, хотя для его ирреальных значений харак-
терны прежде всего контексты гипотетической модальности).
L.2.3. Кумулятмнм яыражеиие других значений.
Кумуляция отсутствует; показатель ретроспективного
сдвига -1е- представляет собой средство выражения таксиса par
excellence; он, в отличие от плюсквамперфекта, сочетается со
статальными предикатами («оставаться», «лежать»), и все его
значения выводятся из таксисного.
•' L14. Сфера действия.
Из сферы действия -1е- исключены все глагольные формы, в
которых видо-временной показатель требует выражения объ-
ектности, именно дуратив, аорист, перфект и плюсквампер-
фект, все их -кап- и -tahHcan- производные, а также «родствен-
99
________________ Плюсквамперфект и ретроспективный с<й|Д
ники» аориста — ретроспективизированное будущее -ke/kfik^
и бывшая перфектная, частично деграмматикализовавшаясй
форма -ken- (см. «Показатель ретроспективного сдвига ке»).
Оставшаяся сфера действия охватывает футурум индикатива
(только с отрицанием), нефинитные причастия и деепричастия
(тоже только не требующие выражения переходности), а также
оптатив и императив.
L.2.5. «Слецшишзовамностъ»
Материальное совпадение показателя плюсквамперфекта и
показателя ретроспективного сдвига -1е- поддерживается и
системным противопоставлением -te- и -ке- (последний также
выступает в двух функциях) по степени предшествования (см.
подробнее «Системное сопоставление показателей плюсквам-
перфекта и ретроспективного сдвига»).
ПОКАЗАТЕЛЬ РЕТРОСПЕКТИВНОГО СДВИГА -tahFkw-
Т.1. Морфология.
Показатель -tahlkan- представляет собой суффикс, занима-
ющий предпоследнюю позицию в словоформе, а именно после
объектных показателей. Именно по последнему параметру он
противопоставляется показателям видо-временных форм, за-
нимающим, как уже сказано, вторую позицию. В текстах
[Bodding 1925—1929] принято раздельное написание вторичных
модификаторов -tahikan(a) и -kan(a), что, помимо прочего
(факультативность, ощущение этимологических связей) гово-
рит о второстепенной ударности этого показателя. «Показа-
тель времени, явление чуждое и новое в языках хервари, не стал
единым целым с глаголом и остаётся в некоторой степени
внешним по отношению к нему, образуя, тем нс менее, с ним
синтагму» [Maspero 1952]. Оговорка «в некоторой степени»
представляется необходимой, так как показатель изъявитель-
ного наклонения является общим для всей словоформы и идёт
до показателя -tahlkan-, а не после него.
Таким образом, морфологический статус показателя
-tah?kan- не может быть определён как статус «вторичного мо-
дификатора», хотя и близок к нему
100
дВ.Сичишиа л
Эти же морфологические признаки свойственны еще ровно
одному аффиксу — показателю прогрессива -кап-. В этом от-
ношении глагольная система сантали типологически близка
системе языка ланго, в котором имеется два вторичных моди-
фикатора — показатель ретроспективного сдвига и показатель
прогрессива.
Этимологически -tahekan(a) представляет собой сериальное
соединение глаголов -tahEn- ‘пребывать, оставаться’ и -kan-
‘быть, обладать некоторым качеством’9; значение целого —
‘было в прошлом и теперь не имеет места’ (соответствующее
далевскому Frame Past). В этом значении зга форма употребля-
ется и в современном языке:
Sedae jgkhtn kathae. dundhjdtmdhi-ge-ko tah Sam-a
глупый глупый-СЕ-ЗРЬ 6un»:PRAET-lNDlC
‘В старые времена сайта л ы. говорят, были необычайно глупы'
[«The Silly Women», Bodding 1923:228].
Указание на временную соотнесённость ситуации не свой-
ственно языкам мунда; согласно [Maspero 1952] и [Vermeer
1969], оно развилось в них под индоарийским и дравидийским
влиянием.
Т.2. Подмножества семантической зоны сверхпрошлого.
Как большинство показателей ретроспективного сдвига,
рассмотренных в [Плунгян 1998, 1999], -tahEkan- факультати-
вен в функции собственно прошедшего; в нарративе чаще ис-
пользуется для фонового действия дуратив или прогрессив
-кап-, для перфекта в прошедшем перфект, для предпрошедше-
го плюсквамперфект.
Т.2.1. Хабитуалис в прошедшем /
Frame past. Для этого показателя характерно подчёр-
9 Боддинг [1952:66] указывает, что глагольные формы (не аффиксы) -
кап- и -tahEkan- не обладают экзистенциальным значением и значением
‘находиться/пребывать’, а употребляются только в квалификативных
контекстах вроде dundha kan-a-e ‘он глуп* (в плане настоящего и в плане
прошедшего соответственно). Этот параллелизм очевидным образом не
свойственен -кап- и -tahEkan- как глагольным показателям (а -кап- не
имеет и следа квалифи кати иного значения), что препятствует анализу
словоформ, их содержащих, просто как «отглагольное (без показателя -а)
имя + вспомогательный глагол» наподобие европейских пар вроде esti
llonndo- estaba llorando).
101
Плюсквамперфект и ретроспективный
кивание оторванности от плана настоящего; поэтому сочета-
ние дуратива -е- с -tahekan- принимает хабитуальное значение
в плане прошедшего («something that was customary in the Past»
[Bodding 1952:71]), в [Skrefsrud 1873] проводится прямая анало-
гия с английскими конструкциями used to (с собственно хаби-
туалисом -0- -tahlkan- также сочетается — и с тем же значени-
ем)
sedae । jugrei Hqf badan-ko benao-e-t’-tah^can-a.
в.старое.времяи человек соль-ЗРЬ делали-DUR-TRANS-RS-INDIC
В старое время санталы делали соль' (were in the habit of making salt)
(Контекст: в лесу жил страшный леопард)
(do timp) gai-ko-e jgm-e-t’-ko-tahlkan-a
(этот леопард) Kopoaa-PL-3SG ecrb-DUR-TRANS-3SG-RS-INDIC
‘Этот леопард ел коров*
[«The Jackal and the Leopard»: Bodding 1923:9]
Т.2.2. «Сдвиг начальной точки». Соче-
тание прогрессива с -tahSkan- даёт форму «прогрессив про-
шедшего времени», обыкновенно заменяемую в нарративе
прогрессивом tout court. Встречается она прежде всего в кон-
текстах «фонового действия», например, в зависимых преди-
кациях:
jel-ko sendray-e-d-e-kan-tah?kan-rc
олень-ЗРЬ преследовать-DUR-TRANS-PROGR-RS-PART
mit’-ten bana-ko nam-ke-d-e-a
INDEF-ACC медведь-3 PL встретить-AOR-TRANS-3SG-INDIC
‘Пока они преследовали оленя, они встретили медведя’
[Bodding 1952:71]
Однако форма на -kan-tah€kan, насколько можно судить по
текстам, предпочтительна в зачинах повествований, с обстоя-
тельствами времени вроде sedae jekh?n, sedae jugrE давно или
mit’dhao однажды, сигнализируя о принадлежности всего
дальнейшего повествования плану прошедшего; в дальнейшем
рассказчик переходит на простой прогрессив или дуратив:
...mif hope lahlkana, ado ееt’ dgrbar сое calak'kantMkarur, ado barge cima
senteye calak kana..
[«Nothing must be told to Women»: Bodding 1923:244]
'Жил-был один человек; шел он как-то на какое-то общественное собрание; и
вот идёт он мимо границы своего участка..
102
jLB.Cwnatm___________________5______________________________
В этих же контекстах употребляется и «предпредпрошед-
шая» форма, образованная из «системного» плюсквамперфек-
та (-le-tahEkan-):
adQ mit’dhao, kathae, ach’ eskarge hafihar hanhar ofak’te perahQffik’c
sln-le-n-tatekan-a; adg unre uni hanhartet* bucjhidae daka-utuy-t-t'-a...
идти-PPF-INTR-RS-INDlC варитъ-делатъ. карри-DUR-TRA NS-INDIC
‘Тогда однажды, говорят, он сам, один пошёл к тестю и к теше, чтобы
сделаться их родственником: итак, старая теша варит ему карри...*
[«The stupid Son-in-Law»; цит. по Grierson 1966:IV:58].
Такое употребление (ближе всего к каноническому значе-
нию «давнопрошедшее») имеет параллель в русском, где стан-
дартный сказочный зачин жил-был представляет собой рус-
ский «плюсквамперфект». Следы живого (а не формульного)
употребления древнерусского «плюсквамперфекта» (название
формы условно) в начале рассказа сохранились в новгородских
берестяных грамотах; так, самый объемный известный нарра-
тив (грамота № 724) открывается плюсквамперфектом (оста-
вили мм были людье). «В дальнейшем первая фраза уже относит
повествование к сфере не связанного непосредственно с на-
стоящим моментом прошлого» [Зализняк 1995:158, там же дру-
гие примеры]10.
Некоторые тексты (особенно «The Leopard and the Jackal»)
обнаруживают тенденцию к употреблению ретроспективного
сдвига в начале нс только всего текста, но и в начале каждого
эпизода, особенно вводящего новый персонаж. Однако утвер-
ждение о том, что подобный механизм (назовём его «сдвигом
начальной точки») проявляется на дискурсивных единицах,
меньших, чем текст, пока не более чем гипотеза.
Т.2.3. Конатив. Формы дуратива и прогрессива в
сочетании с ретроспективным сдвигом закономерно дают зна-
10 Заслуживает самого пристального внимания гипотеза Д. Вайса о
том, что формы вроде жили-были не связаны с плюсквамперфектом вроде
польского или словацкого, но представляют собой кальку с финио-
Угорских «двойных глаголов» [Вайс 2001|; русское было со значением
«прерванного действия» и «аннулированного результата» также может
быть объяснено влиянием финно-угорских форм вроде удмуртского вал
(исторически также ‘быть:ПРОШ*). В таком случае, мы имеем место с
формой, не имевшей основного плюсквамперфектного значения
«предпрошедшее», но приобретшей другие значения из «зоны сверхпро-
шлого» — что засвидетельствовано также в языках акан и онейда [Даль
1985].
103
Плюсквамперфект и ретроспективный*^^
чение действия, начатого, но не доведённого до конца
(конатив; одно из значений имперфектива в русском и други*
языках):
ale- ge-le kul^rp-e-t’-ko-tahZkan-a
mm.EXCL-GE-IPLEXCL жертвовать-DU R-TRANS-3PL1 ’-RS-INDIC
'[Мы устали вас ждать и] сами пытались принести в жертву (корову)*
[«Silly Women», Bodding 1923:244]
goy-e-kan- tah£kan-a-ko, bafcao-ke-d-e-te,...
y6HTb-3SG-PROG R-RS-INDIC-3PL спасти-AO R -TRANS-3SG-PART11 12
‘Они пытались его убить, мы же его спасли’
[«The Leopard and the Jackal», Bodding 1923J
Т.2.4. Перфект в прошедшем и пред-
прошедшее в прошедшем. Помимо некомпозиЗ
циональных значений форм с ретроспективным сдвигом,
грамматики [Skrefsrud 1873] и [Bodding 1952] дают и композит
циональные. Для сочетаний пунктива и перфекта с -tahekan-
(-ke-tah?kan-, -aka-tahekan-) — перфект в прошедшем:
merom-ifi scnfiam-ke-d-c-a, tgl-aka-d-e-tahftan-a-ko
коза- 1SG Hafrn<-AOR-TRANS-3SG-INDIC связать-PF-TR A NS-3SG-RS-
INDIC-3PL
‘Я нашёл козу; они её связали’ (т.е. когда я её нашёл, она была связана)
[Skrefsrud 1873:348]
Для сочетания плюсквамперфекта с -tahEkan- (-le-tah€kan-)
— уничтожение результата, отнесённое в план прошедшего:
ape auri-pe hejuk’ regi-e unum-le-n-tahSum-a
упасть-PPF-INTR-RS-INDIC
‘Он упал в воду до того, как вы пришли [и его уже успели вытащить)’
предшествование относительно плюсквамперфекта -1е-, дубли-
рующего отрицание (т.е. фактически выступающего в функции
аориста):
11 «It does not seem that they have more than one cow; the plural is in San-
tali often used for expressingsomething indefinite, some one or other, about one
only» (Bodding 1923: 240]
12 Вместо финитного -a - -te, показатель причастия; это аналог абсо-
лютной причастной конструкции в европейских языках
104
|^4e-d-e-tah?kan-a-fl, ba-e anjom-l-ak’-a,
ja^wrb-PPF-TRANS-3SG-RS-INDIC-1SG hc-3SG слушать-PPF-FIN:INTR-
UDE
qnate-n hech’ruar-e-n-a.
Хогда-ISG вернуться-AOR-lNTR-INDlC
Я его просил, но он меня не послушал, так что я вернулся'
[Skrefsrud 1873:349].
И та, и другая форма, однако, не засвидетельствована в ис-
следованных нами текстах, что объясняется факультативно-
стью -tahekan-. Вторая из них проявляет аналогию с немецкими
формами вроде er hatte gegessen gehabt; морфологическая за-
ключается в сходной технике образования формы (плюс-
квамперфект + показатель ретроспективного сдвига)13, семан-
тическая — в развитии значения давнопрошедшего; отсутствие
у сантальской формы значения перфекта в прошедшем объяс-
няется большим удельным весом у сантальского плюсквам-
перфекта семантического компонента уничтожения результата
и напротив — присутствием у аориста семантического оттенка
перфекта (см. ниже, показатель -ке-).
Т.2.5. Контрфактив и проксиматив.
Наиболее интересно третье отмеченное Скрефсрудом значение
«гиперпрошедшего» -le-tahEkan-: утверждение при контрфак-
тическом условии, выраженном конвербом с показателем рет-
роспективного сдвига -1е-:
am aJo-m hech’-le-n khan in tufi-le-d-e-tahSikan-a
ты He-2SG прийги-RS-INTR когда я 3acrpenHTb-PPF-TRANS-3SG-RS-INDIC
'Если б ты не пришёл, я застрелил бы его*
Последняя форма переводится не только как ‘I would have
shot him*, но и Т had almost shot him, I was at the point of shooting
him’, то есть как проксиматив — еще один, наряду с коиативом
и уничтожением результата, член множества «антирезульта-
тивных» значений («(непредвиденная) остановка процесса в
непосредственной близости к финалу» [Плунгян 2001], то есть
Результат достигнут вовсе не был). Итак, распределение набо-
13 Второй вспомогательный глагол (gehabt) в этой форме, а также в по-
добных ей (вроде французского j’ai ей compris или польского czytalem byf)
можно анализировать как показатель ретроспективного сдвига, на чём мы
в данной статье подробно не останавливаемся.
105
! Live кла^перфс кт и ретроспективный <тйиг Д
ра канонических значений плюсквамперфекта («зоны сверх-
прошлого») по производным формам, образованным соедине-
нием показателя ретроспективного сдвига с видо-временными
формами, выглядит следующим образом (в таблице не указано
значение «вежливость», которое этим показателем не выража-
ется);
Пре дпво- шедшге Рез. в прош. Давно- прош. Frame Past Антярез. Коитрф.
Хаб ♦
Дурат ♦
Про грее ив(кап) ♦ (♦) ♦ (конат )
Аор. ♦ •
Пере кт ♦
ППФ ♦ + ♦ (унич. рез. и проке.) ♦
Т.З. Кумулятивное выражение других значений
Как уже сказано, -tahSkan- этимологически происходит из
соположения двух статальных глаголов, из которых второй к
тому же грамматикализовался как вторичный модификатор со
значением прогрессива. В «химически чистом» виде, как гла-
гол, он означает обладание в прошлом неким признаком (used-
to), то есть сочетает значения имлерфектива и предшествова-
ния. Из ядерных грамматических форм он сочетается прежде
всего с теми, с которыми его объединяет хотя бы одно из этих
значений, то есть, с одной стороны, с хабитуалисом, дуративом
и прогрессивом (при этом подчёркивает их «отрыв» от плана
настоящего), а с другой стороны, с плюсквамперфектом (при
этом «усиливает» три его составляющие — таксисную, до
предшествования второй степени, условную, до контрфактив-
ности, и антирезультативную, до проксиматива).
При этом -tahSkan- гораздо «хуже» сочетается с формами
аориста и перфекта, не согласующимися с ним ни по одному из
компонентов; формы эти практически не засвидетельствованы
в текстах. По описанию этих форм в грамматиках видно, что
они имеют значение чистого таксиса, а кроме того, снимается
противопоставление между предпрошедшим и перфектом в
прошедшем по результативности — в пользу последнего. Ти-
пологически от формы -ke- -taMkan- ожидалось бы значение
106
Д В .Сичшюла _ __________
предпрошедшего, с развитием в дальнейшем всех или несколь-
ких форм из семантической зоны «сверхпрошлого». Между тем
эта ниша уже занята синтетическим системным плюсквампер-
фектом -1е-, таким образом, единственным значением этой
формы становится акцент на результате.
Из вышесказанного видно, что в показателе -tah^kan- куму-
лятивно с таксисным значением предшествования выражено
аспектуальное значение имперфектива, что проявляется в его
сочетаемости.
Т.4. Сфера действия
В сферу действия показателя -tahekan- входят пять ядерных
глагольных форм индикатива и производные от них нефинит-
ные формы, как-то причастия, сериальные предикаты и проч.
Соответственно, за пределами её находятся глагольные формы
императива, оптатива и прочих форм императивной серии.
Фактически сфера действия -tahlkan- представляет собой (с
точностью до футурума/хабитуалиса и соответственно просто-
го (футурального) конверба) дополнение к сфере действия по-
казателя ретроспективного сдвига -1с-.
Т.5. «Специалмзованностъ»
Как было показано выше, специализованность показателя
-tahekan- близка к идеальной; вне показателя ретроспективно-
го сдвига он представлен только отдельной словоформой с ку-
мулированными значениями ‘бытыРКАЕТ’. Теоретически бы-
ло бы возможно описание, при котором конструкции с данной
словоформой анализировались бы как вербализованное при-
лагательное с нулевым показателем хабитуалиса (в квалифика-
тивном значении) с показателем ретроспективного сдвига, но
этому мешает (см. примеч. 8 к пункту Т. 1) прогрессивное (а не
квалификативное) значение у глагольной формы с показателем
-кап-.
ПОКАЗАТЕЛЬ АОРИСТА И РЕТРОСПЕКТИВНОГО СДВИГА
-КЕ-
Показатель -ke(t> (перед показателем переходности алло-
морф -е(п)-, после показателей второй позиции — косвенного
объекта или целевого действия — алломорф нулевой) описыва-
107
Плюсквамперфект и ретроспективный сдвиг. .
ется (рамматиками как аорист, ю есть аспектуально-
временная форма (лунктив+прошедшее время). Действитель-
но. именно эта форма представлена в классическом для аорисга
кон тексте сменяющих друг друга в нарративе собы тин:
Khangeko calao /апиау-еюо. jQme lagat* gada arereko idi-ke-d-e-a. ar jQmcko
porton-ke-l '-a. Adfim dfl rQrg ar adorn hyr gtgtl’ku dhurau-e-n-a. hudifl-ic Jq
dak' sen mtn (eye ^us^-e^n-a.
'Тогда они вместе понесли сё к реке, чтобы там съесть, и качали ГОТОВИТЬ
ее себе в пищу; один одежевал ее. другой разрубил ее на части; ио младший
брат ускользнул, сказав братьям, что хочет пить’ [«How the Sabai grass
came into existence», Bodding 1923: 296]
Тем нс менее сантальскому аористу присущи признаки ас-
пектуального значения, связанного с достижением результата
Следующие употребления характерны для контекстов, соот-
ветствующих скорее резульгативу или перфекту, все они взяты
из прямой речи, произнесенной в ситуации актуальности си-
туации:
de। bhaia?. mt do alan-ren kisir-ren bgiri d^-e
гляди сюда12 вот DEF IDLHNCL-GEN хоэяин-GEN враг DEF-3SG
htc-c-n-a
прийти AOR INTR INDIC
'Смотри, вот пришел (has come) враг нашего хозяйка’
[«The Story of Mahra Man», ibid: 252]
m?t’-e kifi-ke-t'-t-ifi, cekate i do larhai darcak'a?
rnax-3SG ослепить-AOR TRANS
Он ослепил (has blinded) меня, как же я теперь буду сражаться9'
(ibid]
ado-e met- а- t’-ko-a, Caba- ke- d a-fl
roraa-3SG сказать-IDO AOR-TRANS-3PL-INDIC. все съесть AOR-TRANS-
INDIC-1SG
Тогда он сказал им Я все съел’
(«How the Sabai Grass came into existence», ibid:298].
Наиболее вероятной причиной подобной функции является
её исконность, то есть реконструкция для -ke-14 именно пер-
фектного (антериорного), а до того результативного значения;
14 Сходный аффиксе претернтальным значением присутствует, как и
-te-, во всех языках мунда и реконструируется как -*qi- (Pinnow 1966]. но,
конечно, подобное развитие значения могло произойти и независимо в
нескольких родственных идиомах
108
д В Сичинаяа_________________________________________________
это единственный известный путь грамматикализации перфек-
тивов и, в частности, аориста («простого прошедшего») (Bybee
et al. 1994: Ch.3). Имеется и прямое подтверждение этой гипоте-
зе. а именно наличие в сан тал и сильно лексически ограничен-
ных форм так называемого «внезапного прошедшего» (Accide-
ntal Past). Это форма противопоставляется прочим глагольным
формам сантали еще и тем. что она. несмотря на своё индика-
тивное значение и некой верб нал ьность (она употребляется нс
только в зависимых предложениях), не принимает индикатив
ного/финитного -а. Во-первых, морфологически она отражает
прежнее состояние аориста; она образуется путём прибавления
к основе -ke-n-, то есть показателя аориста ♦ показателя непе-
реходности; согласно компаративным данным [Pinnow 1966),
именно таким изначально было сочетание л их показателей в
собственно аористном значении, пока -ке- не было вытеснено в
контексте показателя непереходности -е-. Во-вторых, семапти
чески она представляет собой дополнительно (лексически)
распределённое сочетание двух связанным с результативен
значений, а именно с глаголами, означающими принятие пи-
щи и напитков, значение сатуратива (ср. рус. он наелся или,
вернее, он наевшись):
jQm-ken. RO-ken hii tara-e caho-e-n-a!
есть-A СР питъ-АСР гляньте bot-3SG выходить-AOR-INTR-INDIC
Наелся, напился. а теперь. гляньте, вышел'*
[Bodding 1952: 76);
и здесь аорист употреблен в результативной функции».
Показатель -ке-, материально совпадающий с показателем
аориста, служит для образования другой глагольной формы,
которая, будучи очевидным образом ирреальной, принимает
показатель -а. От аориста она отличается другими показателя-
ми объектности (нулевой при переходности и -ок’- при непере-
ходности — теми же в точности, что и показатель хабитуали-
са/будущего). Значения её соответствуют тем, что отмечены
для форм «предбудущего» в системах с ретроспективным сдви-
гом:
вежливая просьба.
mit* takam em-k-Ш-а?
Не дашь ли ты мне одну рупию?’
(Bodding 1952: 73)
109
Плюс квамперфект и ретроспективный < дем? д
чекатегорическое выражение пожелания:
noita-й hotaoke-a.
‘Я бы взад (=мне бы хотелось взять) это (из нескольких)'.
[Skrefsrud 1873: 351)
гипотеза при утверждении как контрфактическом (нсосушест-
вившемся), так и представляемом реальным в будущем:
am noa-memliff khan, iff haiao-kc-a.
Если б ты мне дал (это), взял бы’.
Сказанного достаточно, чтобы утверждать, что -ke— по-
казатель ретроспективного сдвига со сферой действия, вклю-
чающей только будущее время.
СИСТЕМНОЕ СОПОСТАВЛЕНИЕ ПОКАЗАТЕЛЕЙ
ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТА И РЕТРОСПЕКТИВНОГО СДВИГА
Итак, форм плюсквамперфекта в глагольной системе санта-
ли четыре;
с показателем -1с- (синтетическая)
с показателями -aka- -tahEkan- (перфект + показатель ретро-
спективного сдвига)
с показателями -ke- -tahEkan- (аорист + показатель ретроспек-
тивного сдвига)
с показателями -le- -lahEkan- (синтетический плюсквамперфект
+ показатель ретроспективного сдвига).
Семантика показателя -1е- включает в себя все основные
элементы канонической семантической зоны плюсквампер-
фекта (за исключением Frame Past, что объясняется пунктив-
ной семантикой показателя, и вежливости, выражаемой в сис-
теме ретроспективизированным будущим временем). Синони-
мичные формы с показателями -aka- -tahEkan- и -ke- -tahEkan-
специализнрованно выражают значение перфекта в прошед-
шем, при этом уступая в частотности «основному» плюсквам-
перфекту и маргинализуясь; это до некоторой степени анало-
гично ситуации с французскими и испанскими формами ре-
зультативного плюсквамперфекта (испанское противопостав-
ление habia hecho — hubo hecho). Форма -le- -tahEkan-, ретро-
спективизнрованный плюсквамперфект. естественным обра-
зом противопоставляегся «основному» плюсквамперфекту по
временной дистанции (ср. немецкий Plusquamperfekt II в одном
из значений (Squartini 1999]); кроме того, у нее развиваются до-
110
j B Сичи/шса____________________________________________
лолнительные значения, не свойственные -1с-. а именно про-
кси мативное и «сдвиг начальной точки» в зачинах повествова-
ний (жили-были).
Показателей ретроспективного сдвига три:
-tahe к ап- (близкий к вторичному модификатору)
-ке- (суффикс; совпадает с показателем аориста, но отличается
от него по требуемому в правом контексте показателю объ-
ектности)
-1с- (суффикс; совпадает с показателем плюсквамперфекта,
также отличается по сопутствующему выражению объектно-
сти).
Они резко противопоставлены и по набору значений, и по
сфере действия. Если -tahfkan- присоединяется ко всем време-
нам индикатива, то -1е— к нефинитным формам, в которых не
выражен аспект, и неиндикативным формам, а -ке—только к
футуральным. Характерно, что единственный общий элемент
их сфер действия — форма с двумя значениями хабитуалиса и
будущего — при рстроспективизации показателем -tah?kan-
принимает значение кхабитуалис в прошедшем», а при ретро-
спсктивизании показателями -1с- и -ке- — «ирреальное усло-
вие», «желаемое событие» (< «будущее в прошедшем»), то есть
раздел сферы действия происходит нс морфологически, а се-
мантически. Формам, образованным при помощи показателя
-tahekan-, присущи все значения, отмеченные для ретроспекти-
визнрованных форм типологически, формы с -1е- резервируют
два «полюса» этой семантической зоны (предшествование и
контрфактивность), формы с -ке— только ирреальные значе-
ния.
-Ке- материально совпадает с показателем аориста (про-
шедшее первой степени предшествования), а -1с-с показате-
лем плюсквамперфекта (прошедшее второй степени предшест-
вования), -ке- выражает оптативные, гипотетические значения,
•1с- — категорически контрфактивные (дублирует отрицание,
как и плюсквамперфект). Параллелизм между показателями
прошедшего времени и показателями ирреальных наклонений
известен, помимо европейских языков (модальные значения
английских I could, I might), во многих языках мира (америндс-
кие, на территории, близкой к языкам мунда — маратхи) [Steele
1975), причем удельный вес «ирреальности» прямо пропорцио-
111
Плюсквамперфект и ретроспективный
нален временной дистанции (Fleischman 1989]. Сантал и пред-
ставляет собой пример системы именно с таким параллелиз*
мом. Заметим, что функционирование юто-ацтекских показа-
телей, развившихся из праязыкового -*ta-, показывает, что они
являются ретроспективизаторами. Они выражают во многих
контекстах прошедшее время, но в классическом ацтекском
(науатль) -tla:- в сочетании с глагольной основой может соот-
ветствовать контрфактическому условию (если бы он первым
упал в огонь...), а в сочетании с показателем императива — не-
категорической просьбе (молю вас. придите ко мне, боги!) (Steele
1975: 207]. С точностью до выбора исходной формы во втором
случае (футурум вместо императива) так же устроен санталь-
ский показатель ke.
Итак, в системе показателей плюсквамперфекта присутст-
вуют противопоставления по результативности («романский»
вариант) и по степени предшествования («немецкий» вариант)»
что в обоих случаях отражается на семантике формы; две дуб-
лирующие друг друга результативные формы не развивают
дополнительных значений, «предпредпрошедшее» развивает
дополнительные значения (контрфактивность, давнопрошед-
шее).
Для системы показателей ретроспективного сдвига харак-
терно противопоставление только по присутствию / отсутст-
вию «временного плана прошедшего» в семантике этих пока-
зателей; если -tahekan- обязательно переносит исходную вре-
менную интерпретацию в этот план, то -ke- и -1е- сохраняют
только таксисное (-1е-), гипотетическое и коитрфактивное зна-
чения. Между -кс- и -1е-, в свою очередь, наблюдается противо-
поставление по временной дистанции (перешедшее — с «мо-
билизацией» временного значения — в противопоставление
гипотетической и ирреальной модальности).
Мы рассмотрели основания для описания систем с несколь-
кими показателями плюсквамперфекта и/или ретроспективно-
го сдвига, их сочетаемости в одной системе; противопоставле-
нию их по дополнительно выраженным граммемам различных
глагольных категорий и, как следствие, разделу между ними
канонического набора значений, выявленного типологически.
На основании этих признаков мы описали соответствующий
фрагмент системы австроазиатского языка сантали; в нём было
112
дВСичшют >
отмечено совмещение эффектов противопоставления показа*
телей плюсквамперфекта по временной дистанции и по резуль-
тативности, а также более сложная система противопоставле-
ний между показателями ретроспективного сдвига. Данное
описание может служить базой для дальнейшего типологиче-
ского описания подобных систем.
ПРИНЯТЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ В ГЛОССАХ
I — первое лицо;
2 — второе лицо;
3 — третье лицо;
АСС — винительный падеж
(аккузатив);
АСР — «внезапное прошедшее»
(Accidental past);
AOR — аорист;
DEF — определенность;
DU — двойственное число
(дуалис);
DUR—дуратив;
EXCL — эксклюзивность (в 1-м
лице ед.ч.);
FIN — целевое действие
(финалис);
FUT — будущее время,
GE — ge. дискурсивная частица
(- «же»);
GEN — родительный падеж
(генитив);
1DO — непрямой объект;
IMP — повелительное наклоне-
ние (императив);
INCL — инклюзивность (в 1-м
лице ед.ч.)
1NDEF — неопределённость;
INDIC — изъявительное накло-
нение (индикатив);
INTR — непереходность;
ОРТ — желательное наклонение
(оптатив);
PART — причастие;
PF — перфект
PL — множественное число;
POSS — показатель обладания
(посессив);
PPF — плюсквамперфект.
PRAET — прошедшее время
(претерит);
PROGR — прогрессив;
RS — показатель ретроспектив-
ного сдвига;
SG — единственное число;
TRANS — переходность.
ЛИТЕРАТУРА
Вайс. Д. 2001. Двойные глаголы в русском языке // Конференция
«Языкознание sub specie русистики», ИРЯ РАН, 16.VI (распечатка к док-
ладу)
Зализняк. А.А. 1995. Древненовгородский диалект. М.: ЯРК.
Зограф, ГА I960. Языки Индии, Пакистана, Цейлона и Непала. М.: Изд-во
вост, литературы
Зограф, Г.А. 1990. Языки Южной Азии. М.: Наука.
Коваль, А. И.; Нялибули, Б.А. 1997. Глагол фула в типологическом освеще-
нии. М.: Русские словари.
Козинцева, Н А. 1998. Плюсквамперфект в армянском языке // Типология
вида: проблемы, поиски, решения. М.: ЯРК, 207-219.
Лекомцев. Ю.К. 1968. Некоторые характерные черты сантальского предло-
жения // Языки Индии, Пакистана, Непала и Цейлона: Материалы научи,
конф. М : Наука. 311-321.
113
Плюсквамперфект и ретроспективный
Лекомцев, Ю К, 1990. Мунда языки // Лингвистический энииклопедичесцЯ
словарь, М.: СЭ, 318-319.
Молошная. Т.Н. 1996 Плюсквамперфект в системе грамматических форм
глагола в современных славянских языках // Русистика. Славистика Иц-
доевропеистика Сб. к 60-летию А.А. Зализняка. М.: Индрик, 564-573.'
Плунгян, В.А. 1998 Плюсквамперфект и показатели «ретроспективного сдви-
га» // Язык. Африка. Фульбе: Сб научи, статей в честь А.И. Коваль.
СПб.: Европейский дом, 106-115.
Плунгян, В.А. 2001. Антирезультатив: до и после результата // Наст. сборниЩ
Шошитайшвили, И А. 1998. Функции и статус плюсквамперфекта в глаголы
ной системе. Дисс.... канд. филол. наук М
Bodding, P.O. 1923-1929. Santali Folk Tales / Ed. by Rev. P.O. Bodding. Oslo: Insti-
tute! for sammenlingenden kulturforskning, Publikationen. Vol. I-III.
Bodding, P.O. 1952. A Santal Grammar for the Beginners, Benagaria.
Bybee, J.; Perkins, R.; Pagliuca, W. 1994.The Evolution of Grammar: tense, aspect and
modality in the languages of the world. Chicago, UChP.
Comrie, B. 1976. Aspect: an introduction to the study of verbal aspect and related
problems. Cambridge: CUP.
Comrie, B. 1985 Tense. Cambridge: CUP.
Dahl, 0. 1985. Tense and Aspect Systems. Oxford: Blackwell
Fici Giusti, F., forthcoming. Stmttura semantic! e sintattica dell’imperfetto composto in
italiano e in russo.
Fleischman, S. 1989. Temporal distance: a basic linguistic metaphor // Studies in lan-
guage, 13.1,1-50.
Grierson, G.A. (ed.) 1966. The Linguistic Survey of India. Vol. IV. Delhi-Varanasi-
Patna.
Maspero, H. 1952. Les langues mounda // Les langues du monde / Sous la dir. d’A.
Meillet et M. Cohen P : CNRS.
Neukom, L. 2000 Argument marking in Santali, to appear in Mon-Khmer Studies,
XXX.
Pinnow, H.-J. 1966 Comparative Study of the Verb in the Munda Languages 11 Studies
in Comparative Austroasiatic Linguistics. The Hague: Mouton.
Plungian, V.A. 1999. Past vs. «Retrospective Shift» marking: a typology; ALT-III, 25-
28.VIII (распечатка к докладу).
Salkie, R. 1989. Perfect and Pluperfect: What is the Relationship? // Journal of Linguis-
tics, 25,1,1-34.
Skrefsrud, L.O. 1873. The Grammar of Santali Language. Benares: Medical Hall Press
Squartini, M. 1999. On the Semantics of Pluperfect: Evidences from Germanic and
Romance // Linguistic Typology, 3,51-89.
Steele, S. 1975. Past and irrealis: just what does it all mean? // International Journal of
American Linguistics, 41.3, 200-217.
Vermeer, H. J. 1969. Untersuchungen zum Bau Zentral-SOd-Asiatischer Sprachen.
Heidelberg: Winter.
О,А. Хадарцев
ЭВИДЕНЦИАЛЬНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ ПЕРФЕКТА
В ПЕРСИДСКОМ ЯЗЫКЕ
В статье рассматриваются основные типы заилен циалъных высказываний
в персидском языке и их семантические особенности В рамках цитативного
эвиденимального значения важным оказывается не способ получения инфор-
мации (непосредственно или «из вторых рук»), а готовность говорящего взять
на себя ответственность за истинность сообщаемых сведений. В персидских
инферентивных высказываниях также несущественно (и нередко оказывается
невозможным установить из контекста), что именно послужило основанием
для вывода о том, что описываемая ситуация имела место Для глагольного
маркирования в инферентивных высказываниях релевантным является вре-
менное соположение описываемой ситуации и того момента, когда говоря-
щий делает вывод о том, что эта ситуация имеет место.
1. ВВЕДЕНИЕ
В типологических исследованиях в области эвиденциально-
сти обычно берут за основу общепринятое понимание эвиден-
циальности как «указание на источник информации об описы-
ваемой ситуации» (см. [Bybee 1985]1). Современной типологией
разработана подробная классификация эвиденциальных зна-
чений (см. [Willett 1988, Plungian 2001, Козинцева 1994] и др.).
Общепринятым является выделение в рамках категории эви-
денциальности значений «непосредственного восприятия»
(«direct evidence», в русскоязычной традиции — «прямая засви-
детельствованность») и «опосредованного восприятия» («indi-
rect evidence», «косвенная засвидетельствованность»).
Эти два значения подвергаются, далее, более дробной клас-
сификации. Непосредственно полученная информация (direct
evidence) может быть приобретена с помощью зрения («визуа-
льное значение»: «[я (у)видсл, что] Р»), слуха («аудитивное зна-
1 Ср., например, определение показателей эвнденциальностм
(evidential) как «markers that indicate something about the source of the in-
formation in the proposition» ([Bybee 1985:184]).
115
Эвиденциалъные значение
чение»: «[я (у)слышал, что] Р») и других органов восприятия
(см. [Willett 1988,Phingian 2001]).
В рамках косвенной засвидетельствованности (indirect
evidence) обычно выделяют цитативное (пересказыватсльн^
значение (quotative; reported evidence) (информация об описы-
ваемой ситуации получена с чужих слов) и инферентивное зна-
чение (inference; inferring evidence) (описываемая ситуации
«восстанавливается» на основании её результата или следстч
вия). Внутри цитативного значения различают информации!
полученную из вторых рук (second-hand evidence), информа^
цию из третьих рук (third-hand evidence) и ссылку на общеизвсг
стную информацию (например, на информацию из устной ли-
тературы). Инферентивные высказывания разделяют на вы-
сказывания, в которых описываемая ситуация восстанавлива-
ется по её результату (results), и высказывания, в которых дан-
ная ситуация восстанавливается путём рассуждений или умо-
заключений (reasoning) (см. [Willett 1988]).
Несколько иной подход к исследованию данной проблему
представлен в работах Ж.Лазара, З.Генчевой и др. (см. [Lazard
1985, 1996, 1999, Guentchdva 1996]). Авторы, основываясь на
материале турецкого, болгарского, персидского и ряда других
языков, выделяют категорию «медиатива». Под «медиативом»
понимается наличие дистанции между говорящим и описывае-
мой ситуацией. Если типологические исследования эвиденци-
альности направлены на создание максимально дробной клас-
сификации эвиденциальных значений, то исследования в об-
ласти медиатива, напротив, обычно ориентированы на поиск
инварианта значения медиативного аффикса в том или ином
языке.
Использование понятия медиатива оказывается удобным
для описания значений перфекта в персидском языке. Показа-
тельно, что термин «меднатив» был введён ЖЛазаром для
описания перфекта в персидском и близкородственном тад-
жикском языке (см. [Lazard 1956]). Персидский язык с точки
зрения глагольного маркирования не отличает, например, ци-
тативное значение от инферентивного или аудитивное значе-
ние от визуального и т.д. Существенным является, по выраже-
нию Ж.Лазара, «наличие дистанции между говорящим и опи-
сываемым событием» (см., например, [Lazard 1985, 1996]).
Ж Лазар не отказывается от выделения, в частности, цитатив-
116
дд.ХаЪфр*
ного и инферентивного значений, однако эти значения рас-
сматриваются как частные случаи единого значения медиатива
и не противопоставляются друг другу.
Различие между двумя рассмотренными подходами приме-
нительно к материалу персидского языка заключается также в
том, что медиативные значения охватывают большую часть
употреблении перфекта2, чем эвиденциальные. Так, одно из
медиативных значений перфекта, которое Ж.Лазар называет
passe revolu (отдалённое, отделённое от настоящего момента
прошлое), как представляется, нельзя отнести к числу эвиден-
циальных. Данное значение можно было бы назвать «истори-
ческим», так как классическим случаем такого употребления
медиативных форм являются высказывания, в которых описы-
ваются какие-либо исторические события, ср. (1).
(1)
Tehran dor in zaman dM-ye dandin
Тегеран в этот время имеющий- многочисленный
IZAF
mahalle bndc-mt...
район 6brn»:PERF:3SG
Тегеран в то время |в середине 19-го века) состоял из большого числа
р-онов.’
(Tehran]
В связи с этим представляется плодотворным объединить
два указанных подхода, чтобы, с одной стороны, охватить весь
спектр значений медиативных значений персидского перфекта,
а с другой стороны, исследовать особенности функционирова-
ния перфекта в каждом из частных эвиденциальных значений.
В данной статье мы ограничимся цитативным и инферентив-
ным значениями персидских перфектных форм, т.е. теми упот-
реблениями, которые с полной уверенностью можно назвать
эвиденциальными. Мы рассмотрим основные случаи употреб-
ления перфектных форм в данных значениях и выявим некото-
рые семантические особенности эвиденциальных высказыва-
ний в персидском языке.
2 В персидском языке в медиативной (эвиденциальной) функции ис-
пользуются перфектные формы, см. ниже
117
Эвиденциалъные значения
2. КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ О ПЕРСИДСКОМ ГЛАГОЛЕ
В персидском языке отсутствует специальные глагольну(
формы, выражающие эвиденциальные значения. В данной
функции используются перфектные формы. Перфект образуем
ся путём присоединения связки -ast в соответствующей форме!
спрягаемому глаголу в форме причастия на -е (neveite-gst —
форма Зл.ед.ч. от глагола nevestan ‘писать’). Помимо форму
простого перфекта (neveite-ast) к числу перфектных форм отно*
сятся также формы «длительного» перфекта (mineveite-astl и
преждепрошедшего перфекта (neveite bude-wt). Редко встречая
ется также форма, совмещающая показатели прогрессива и
перфекта (daste mineveite-ast — форма Зл.ед.ч. от глагола
nevestan ‘писать’, где компонент dar-/ddst-t восходящий к глаген
лу daitan ‘иметь’, отвечает за значение прогрессива).
Ж.Лазар называет перечисленные формы формамЦ
«второго регистра». Формы «второго регистра», используемЩ
в медиативной функции, противопоставлены формам «первой!
регистра», к числу которых относятся претерит, имперфект 4
плюсквамперфект (соответственно, neveit, mineveit и neveite
bud). Таким образом, формы «второго регистра», т.е. формь!
простого, длительного и преждепрошедшего перфекта (соотч
ветственно, neveite-ast, mineveite-ast и neveite bude-ast) с форма-1
льной точки зрения оказываются аналогами соответствующим
форм «первого регистра», отличаясь от последних только на-
личием показателя перфекта.
Среди форм «второго регистра» особое место занимает
форма простого перфекта. Согласно Ж.Лазару, следует выде-
лять две формы простого перфекта, одна из которых употреб-
ляется в собственно перфектной, а другая — в медиативной
функции (см. подробнее в (Lazard 1996]).
Среди рассматриваемых нами перфектных форм наиболее
частотной является форма простого перфекта, которая исполь-
зуется в большинстве примеров, приводимых в настоящей ста-
тье.
118
^A^SBSS^—______________________________________
3. ЭВИДЕНЦИАЛЬНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ ПЕРФЕКТА
В ПЕРСИДСКОМ ЯЗЫКЕ
3.1. Цитатмв
Одним из прототипических случаев употребления эвиден-
циальных форм в персидском языке являются те высказывания,
в которых говорящий указывает на то, что получил информа-
цию об описываемой ситуации с чужих слов («цитативное»
значение). Источник информации в таких высказываниях мо-
жет быть определённым, но может и оставаться неизвестным.
Так, в следующем примере источник информации восста-
навливается из контекста. Говорящий, сообщая о том, что мас-
тер, о котором идёт речь, во время работы всегда громко читал
(или пел) стихи, ссылается на слова жены соседа. Следует обра-
тить внимание на употребление глагольных форм в первом и
втором предложениях: в прямой речи (первое предложение)
употреблена форма имперфекта, а в речи автора (второе пред-
ложение) — форма длительного перфекта (IMPF2), аналог им-
перфекта в ряду перфектных форм.
(2)
Zan-e hamsaye gofte bud: *Ти-уе
Жена-IZAF сосед roBopirn>:PPERF:3SG В
xane-yemdn ke kar mikard ham lie
flOM-PRON:IPL SUB работа делатъ:1МРР:38О всегда
ie'r mixdnd». Boland boland mixande-ast
стихи читать: IM PF: 3SG громко громко 4KTaTb:IMPF2:3SG
'Жена соседа сказала: «Когда он работал у нас дома, всегда читал сти-
хи». (По ее словам,) он всегда читал (стихи) очень громко.’
[DKL441]
В примере (3) в роли источника информации выступает
«толпа», неопределённая группа людей. Автор высказывания
описывает то, как продавались билеты в билетной кассе на ав-
тобусной остановке. Продавец билетов никак не мог найти
сдачу для пассажира, который дал ему крупную купюру. В ре-
зультате у билетной кассы собралось много людей, и все они
невольно стали свидетелями представления, устроенного про-
давцом билетов, который, обливаясь потом, переставлял мес-
тами столбики монет, отсчитывал некоторую сумму и давал сё
покупателю, а затем, думая, что просчитался, забирал назад и
т.д.
119
Эвиденциальные значения
Заметим, что в этом примере также в первой предикащц
использована неперфектная форма bud (от глагола budan
‘быть’), так как автор знал, сколько было времени в тот мо-
мент, а в последней предикации — перфектная форма bude-ast,
поскольку автор указывает, что о времени начала этого
«представления» он узнал из разговоров в толпе.
(3)
Sdat-e
Час-IZAF
panj-e badaz
пять-IZAF после
va депап ke dor miydn-e
и как среди
aqdz-e in bdzi-ye
начало-IZAF этот игра-IZAF
dar sar-e sdat-e
в точно-IZAF час-IZAF
zohr bud,
полудня было. PAST: 3Sd
jam 'iyyal iaye ' bud,
собрание говориться: PAST:3S<1
mohayyeroloqul dorosf
захватывающий ровно
cahar-o nim bude-ast
половина, пятого 6uTb:PERF:3SG
Было пять часов вечера (букв, после полудня), и, как говорили в толпе,
это захватывающее представление началось (букв, начало этой
захватывающей игры было) ровно в половину пятого.’
[Tanz: 275)
Отметим, что в персидском языке наличие указания на ис-
точник информации не является достаточным условием для
употребления перфектных форм. Для выбора глагольной фор-
мы определяющим является не способ получения информация
(непосредственно или «из вторых рук»), но готовность гово-
рящего взять на себя ответственность за истинность сообщаем
мых сведений. Автор высказывания может эксплицитно ука-
зывать в тексте источник информации (например, «по словам
X,...», «X сказал, что ...»), но при этом представлять сообщае-
мую информацию как не вызывающую сомнений в её истинно-
сти. Такие высказывания характерны для радио- и телевизион-
ных новостей.
Так, в следующих двух примерах автор ссылается, соответ-
ственно, на заявления туркменских властей и информацию из
«официальных источников в России», однако в обоих случаях
употребляет неперфектные формы:
Torkamanestan
Туркменистан
Afqanestan
Афганистан
e'ldm dost
заявлять: PR ET: 3SG
ke dar ESqabad
SUB в Ашхабад
mozakerdt-e solh-e
переговоры-IZAF мир-IZAF
taskil iode bud
организовать: PASS: PPER F: 3SG
bedun-e hid dastdvard-i be kar-e
без какой-либо достижение-ART к работа-IZAF
120
^Xadapqes______________________________________________________
wd РаУап ш
сдой завершать: PRET3SG
‘Туркменские власти (букв. Туркменистан) заявили, [что] мирные
переговоры по Афганистану, которые проходили (букв, были
организованы) в Ашхабаде, завершились безрезультатно/
(Из новостей]
Be gofte-ye mana be '-e rasmi-ye Rusiye
По слова-IZAF источники-IZAF официальный-IZAF Россия
in do jasus dar puiei-e ierkat-e
этот два шпион в прикрытие-IZAF фирма-IZAF
tejari be jasusi maSqul budand
коммерческий к шпионаж заниматься: PAST: 3SG
‘По информации из официальных источников, эти два шпиона
занимались разведывательной деятельностью, прикрываясь
работой в коммерческой фирме (букв, под прикрытием торговой
фирмы).’
[Из новостей]
3.2. Инферентив
Под инферентивом обычно понимают вывод о ситуации Р,
основанный на наблюдаемой говорящим ситуации Q (см.
[Willett 1988, Plungian 2001]). В [Willett 1988:62-63] к инференти-
ву относятся не только те случаи, когда говорящий делает вы-
вод о ситуации Р, непосредственно наблюдая (или ощущая ка-
ким-либо другим способом) её результат, но и умозаключения
говорящего, основанные на других фактах, на его опыте, ин-
туиции и т.д. Такое широкое понимание инферентива в целом
соответствует материалу персидского языка. Ниже мы рас-
смотрим и дадим характеристику основным типам инферен-
тивных высказываний в персидском языке и определим спектр
значений, охватываемых персидским инферентивом.
1. Прототипическими и наиболее частотными инферентив-
ными высказываниями являются такие высказывания, в кото-
рых говорящий (или другой субъект сознания)3 делает вывод о
том, что описываемое событие имело место, исходя из наблю-
даемого им положения дел или имеющихся у него сведений.
3 В дальнейшем для краткости мы будем называть его говорящим,
имея в виду, что субъект, делающий вывод о ситуации, и автор высказы-
вания могут не быть одним и тем же лицом.
121
____________________________ЭвиЬенциальные значения nep^Aj^
Так, в примере (6) автор делает вывод о том, что главно*!
героя пытали. Этот эпизод отсутствует в рассказе, однакв
внешний вид героя после его освобождения из-под стражи по-
зволяет автору приведённого ниже высказывания предложи
жить, что эта ситуация имела место.
(6)
Zdheran ы-ra iekanje kardt-and
По-видимому он-DOBJ пытать: PERF:3PL
* По-видимому, его пытали ’
[DKL458J
В высказываниях данного типа часто используются констч
рукции с предикатами fahmidan ‘понимать’, malum budan ‘быть
видным, ясным’, peyda budan ‘быть видным, ясным’, ma'lum
Sodan ‘выясняться, оказываться’ и др.
В следующих примерах использован глагол fahmidan
‘понимать’ (см. (7)-<9)). В примере (7) адресат должен был «по-
нять», т.е. сделать вывод о том, что в доме были воры, увидев
следствие этого—то, что все перевёрнуто вверх дном.
(7)
Cetowr na/ahmidid,
Как нс. понимать: PRET:2PL
Amade, vaqti ke
приходить: PER F:3SG когда
ke
SUB
didin.
видеть:РКЕТ:2РЬ
dozd
вор
hame-ye
эсе-lZAF
komodha beham rixte va mohtaviyal-aJ
шкафы перемешиваться: PER F:3SG а содержимое-PR ON: 3S<?
fu otaq paxi iode.
в комната разбрасывать. PASS: PER F:3SG
‘Раз вы видели, что все шкафы перевёрнуты вверх дном, а их
содержимое разбросано по комнате, как же вы не догадались (букв
нс поняли), что здесь были (букв, приходили) воры.'
[LLB:248]
В конструкциях с глаголом fahmidan ‘понимать’ часто не
указывается, на основании чего говорящий делает вывод о том,
что описываемая ситуация имела место. Так, в примере (8) не
уточняется, каким образом говорящий понял, что в воду насы-
пали шафран. Из того, что говорящий догадался об этом после
того, как выпил немного этой воды, мы устанавливаем, что он
«узнал» шафран именно по его вкусу.
(8)
... Ab-e zardrang-i ke vaqtt az an
Вода-IZAF желтого, цвета-ART SUB когда от тот
122
________________1_____________________________________
xardam. fahmidam za'jeran be ab
n>rrbPRET:lSG понимать: PR ET:3SG шафран к вода
pde-and la !ab-e xatt an [base]-rd
бросать: PERF3PL до край-IZAF линия [чаша]-DOB J
rviz kdrdt bud»
^o.iK<n,:PPERF:3SG
'Какая-то вода желтого цвета наполняла чашу до краёв; когда я
[немного! попил её (этой воды), понял, что в неё добавили шафран.'
[DB: 17]
Если в примере (8) информация о том, что позволило гово-
рящему «понять», что описываемая ситуация имела место, им-
плицитно содержится в предложении, то в примере (9) даже из
контекста мы не можем узнать, что послужило основанием для
умозаключения субъекта сознания.
(9)
Резаг porsoju kard va tah-o tu-ye
Юноша расспрашивать: PR ET3SG и дно и нутро-IZAF
qaziyye-rd dar dvord va fahmid.
ситуация-DOBJ вынимать: PR ET3SG и п снимать: PR ET3SG
ke xdhar ai btvondh АмЛ-дт/
SUB сестра-PRON3SG невиновный быть: PER F3SG
‘Юноша навел справки, разобрался в ситуации и понял, что его сестра
была невиновна.*
[АВ: 12]
Если в конструкциях с глаголом fahmidan "понимать* может
отсутствовать указание на то, что именно послужило основа-
нием для вывода о том, что описываемая ситуация имела место,
то в высказываниях с предикатами та 'lum budan и peyda budan
‘быть видным, ясным* в самом предложении или в более широ-
ком контексте описывается ситуация или какие-либо детали,
указывающие на то, что «восстанавливаемая» говорящим си-
туация имела место.
Так, в примере (10) мальчик, от лица которого ведётся пове-
ствование, видит оставшиеся баклажаны, из чего делает вывод,
что его мама не притронулась к еде.
(Ю)
bddamjdnhd-i
Из баклажаны-ART
Peycttbud
быть, видным: PAST: 3SG
ке mande bud
SUB ocTBBaTbCK.PPERF:3SG
xod-al ftz-i
caM-PRON.3SG ничего
123
Эеидагциальные значения
naxorde.
NEG:ecn»:PERF:3SG
‘Из оставшихся баклажанов было видно, (что] сама она (мама) ничего
не ела.’
[Р1> 33)
В следующем примере на то, что описываемое событие («он
не обедал») имело место, указывает «меню» героя рассказа]
вместо чашки чая он заказал яичницу. В придаточном, вводи-
мом предикатом ma lum bud ‘было ясно, что ...\ употреблеЩ
форма перфекта.
(Н)
Bar xaldf-e hamiie ke Вопреки всегда SUB M yd чай или kirqahve кофее.молоком
mixord, nKTb:lMPF:3SG dastur dad приказывать: PR ET.3SG ke bard-yai SUB wix-PRON:3SQ
do td два NUM toxm-e mory-e яйцо-IZAF nimru глазунья va yek ndn-e и один хлеб-IZAF
sefid va белый и yek dai один чай biyavorand приносить; CONJ :3PL
Ma 'lum bud ke Быть, ясным :P AST: 3SG SUB xohr полдень nahar naxorde не обедать: PERF:3SG
Вопреки обыкновению пить (только] чай или кофе с молоком, он
заказал яичницу из двух яиц, кусок белого хлеба и чай. Было ясно,
что в полдень он не обедал.'
[DKI: 121)
Среди инферентивных высказываний данного типа следует
отметить также сложные предложения с предикатом ma'lum
iodan ‘выясняться, оказываться’(букв, ‘становиться ясным*). В
состав данного предиката входит тот же компонент ma'lum
‘видный, ясный’, что в составе предиката ma'lum baS-fbud- ‘быть
видным, ясным’.
Следующий пример, в котором употреблен данный преди-
кат, представляет собой типичное инферентивное высказыва-
ние, в котором субъекту (в данном случае — адресату) предсто-
ит сделать вывод из ситуации, свидетелем и участником кото-
рой он должен стать (см.(12)). В данном примере речь идёт о
пушистой собаке, у которой была такая длинная шерсть, что
никак не удавалось определить, где голова, а где хвост. Гово-
рящий предлагает собеседнику оригинальный способ узнать
это: раздвинуть шерсть с одной стороны и посмотреть, укусит
ли его собака.
124
Pafm-e рек tarctf-ai-rd bekek.
Щерсть-IZAF одна cropoHa-PRON:3SG-DOBJ тащить: IM V:2SG
agar gdz-at gwft ma lum miiavad,
если yxyc-PRON:2SG брать PRET3SG поясняться PRES 3SG
jar-ai bude vagama. ke haman
rwioaa-PRON:3SG 6brrb:PERF:3SG а.если.нет то тот.самый
dom atk
хвост COP3SG
‘Раздвинь шерсть [собаки] с одной стороны, если она тебя укусит, зна-
чит (букв выясняется, что) это была ее голова, а если нет — то это
её хвост.’
[LLB:268]
Особенность высказываний с предикатом таЧит Sodan
‘выясняться, оказываться’ заключается в том, что, в отличие от
рассмотренных выше примеров с предикатами fahmidan
‘понимать’, та Чит budan и peyda budan ‘быть видным, ясным*,
они не специфицируют способ получения информации о том,
что описываемая ситуация имела место. Говорящему может
«стать понятно», что описываемая ситуация имела место как из
наблюдаемого положения дел, так и из чьих-либо слов.
Так, в примере (13) судья обращается к подсудимому. Ни из
самого высказывания, ни из более широкого контекста мы не
узнаем, каким образом выяснилось, что обвиняемый нанёс по-
терпевшему пять ударов. Можно предположить, что об этом
рассказал кто-либо из свидетелей (тогда данное высказывание
можно рассматривать как цитативное) или что это установила
медицинская экспертиза при осмотре потерпевшего (в этом
случае это будет инферентивным значением).
(»3)
— То gofti ke faqat yek moit be
— Ты говорить: PRE SUB только один удар, кулаком к
T:2SG in mard этот мужчина fna'lwn iode pan/ 6HTbPRET:2SG moit darsurat-i ke в.то. время, как be и
выясняться: PER F: 3SG пять удар, кулаком к он
6HTbPERF:2SG
‘Ты сказал, что ударил его кулаком только один раз, в то время как вы-
яснилось, что ты ударил его пять раз.’
[LLB: 253]
125
_____________________________Эвиденциальные значения перфеЬ^
В следующем примере также остаётся неясным, каким обра*
зом выяснилось, что описываемая ситуация имела место. Вы-
сказывание (14) сделано охотником, иранским «бароном Мюн-
хаузеном». Он рассказывает о том, как в лесу спасался бегством
от льва. В данном примере описывается тот момент, когда
охотник выбежал из леса и увидел, что лес в огне.
(14)
Ma'lum iod, az bas tond
Выясняться: PRET:3SG настолькочто быстро
davide-am. pdineha-ye kaft-am dendn
6e*aTb:PERF:lSG каблуки-IZAF обувь-PRONJSG настолько
daq lode. ke alaftta-ye xoik-e jangal-r^
нагреваться:РЕКЕ:ЗбС SUB травы-IZAF сухой-IZAF лес-DOBJ
Ateizade
зажигать: PERF: 3SG
‘Оказалось, я так быстро бежал, что каблуки моих ботинок настолько
раскалились, что в лесу загорелась сухая трава (букв, воспламенили
сухую траву).’
[LLB: 129]
В некоторых высказываниях с предикатом та Чит iav-/Xod
'выясняться, оказываться’ присутствует компонент «неожидан-
ности», т.е. описываемая ситуация оказывается для говоряще-
го неожиданной.
В примере (15) речь идёт о человеке, который скрывал своё
настоящее имя, используя псевдоним. Собеседник, к которому
обращается автор данного высказывания, проговорился и слу-
чайно назвал этого человека его настоящим именем, и, таким
образом, говорящий узнал, как на самом деле звали этого че-
ловека. Эта информация оказалась неожиданной для автора
данного высказывания, и он желает удостовериться в том, что
правильно понял слова собеседника.
(15)
— Pas malum milavad esm-e haqiqi-ye
—Так выясняться: PR ES.3SG имя-IZAF подлинный-IZAF
Owsaali Qalibaf Owsfrajab Ramazan bude?
Оуса-Али Калибаф Оуса-Раджаб Рамазан 6bm>:PERF:3SG
*— Так значит (букв, выясняется), настоящее имя Оуса-Али Калибафа
было Оуса-Раджаб Рамазан?’
[DKI: 123]
Нельзя не обратить внимание на сходство данного выска-
зывания с адмиративными высказываниями, например, в ту-
126
рЛХадф** ___________. ъ ____________________________
редком или албанском языках (см., например, [Meydan 1996,
Bastiirk et al. 1996, Duchet & Pemaska 1996]).
2. Следующий тип высказываний, которые можно отнести к
инферентивным употреблениям персидского перфекта, пред-
ставляют собой предположения или рассуждения о причинах
ситуации, которую говорящий наблюдает, или о которой он
узнаёт. Такие высказывания с семантической точки зрения
близки к высказываниям первого типа, так как в обоих случаях
говорящий восстанавливает описываемую ситуацию. Различие
между двумя типами высказываний состоит в том, что в выска-
зываниях первого типа (см., в особенности, (7>( 10)) наблюдае-
мая говорящим ситуация Q однозначно указывает на то, что
описываемая ситуация Р имела место, в то время как в выска-
зываниях второго типа говорящий исходит из того, что Р мо-
жет привести к Q, но при этом Р не рассматривается как един-
ственно возможная причина Q.
Так, в примере (16) речь идёт о стиле и композиции рассказа
одного из современных иранских писателей. Автор данного
высказывания делает предположение о том, почему рассказ
получился таким сложным для восприятия, полным недоска-
занностей и неясностей. Разумеется, причиной этого может
служить желание писателя произвести на читателя впечатле-
ние, однако нельзя утверждать, что стиль и композиция расска-
за однозначно указывают на то, что его автор пытался удивить
читателя.
(И)
Cenin be nazar mirasad ke nevisande be vasile-ye
Так представляться: PRES: 3SG SUB писатель посредством
pdre-i az iegerdha-ye nnevisandegi”-yo ebhdm-e
некоторые из приёмы-IZAF писательский и неясность-IZAF
qeyr-e lazem dar dbstdn qasd ddite-ast
ненужный в рассказ намерение иметь: PERF:3SG
xanande-ra tegeftzade konad...
читатель-DOBJ изумлённый делать:СОЫ J: 3SG
‘Создаётся такое впечатление (букв, представляется так, что), что писа-
тель хотел удивить читателя с помощью «писательских» приёмов и
чрезмерной недосказанности/
[DKI:461]
Аналогично, в примере (17) говорящий делает предположе-
ние о том, что побудило талибов к принятию очередного про-
127
Эаиденциальные значения
тиворечащего здравому смыслу решения. В данном примеру
читатель журнала комментирует сообщение из политические
хроники, которое содержится в первой реплике.
(17)
— Taleban hammdmha-ye
— Талибы бани-IZAF
е 'lam kardand.
объяви ять: PR ЕТ: 3 PL
omumi-ra
общественный-DO BJ
ta'til
закрытый
— Ldbod hamum raftan-e — Наверное мытьё, в. бане-IZAF mardom-e народ-IZAF Afqdnestdn-ro Афганистан- DOM
yek amal-e moxdlef nesbat be xod
один действие-IZAF talaqqi karde-and pacueHHBaTb.PERF: 3PL против по. отношению, к. сам
•— Талибы запретили общественные бани.
— Наверное, то. что афганцы моются в бане, они сочли действием, на-
правленным против них ’
[ZR (26.06.1379/16.09.2000): 70)
Итак, два рассмотренные типа контекста, охватывающие
большую часть инферентивных высказываний в персидском
языке, объединяет то, что описываемая ситуация «восстанав-
ливается» путём умозаключения. В обоих случаях основанием
для вывода (или предположения) о том, что ситуация Р имела
место, служит наблюдаемая говорящим или известная ему си-
туация Q.
Однако это деление инферентивных высказываний в дейст-
вительности носит условный характер: между двумя данными
типами вряд ли возможно провести чёткую границу. Они, ско-
рее, образуют континуальную шкалу, один из полюсов кото-
рой представляют собой те случаи, когда из Q автоматически
следует, что имело место Р, в то время как на другом полюсе
располагаются те случаи, в которых подчёркивается, что по-
мимо Р есть и другие ситуации, которые могут привести к Q.
Большинство инферентивных высказываний в персидском
языке тяготеют к одному из двух полюсов — такие высказыва-
ния мы объединили, соответственно, в первый и второй типы.
3. К инферентивным можно также отнести высказывания, в
которых говорящий представляет себе (или ему кажется), что
описываемая в предложении ситуация имела место. В данных
высказываниях в результате анализа и интерпретации говоря-
128
Q А Хадарцее_______________________________________________
щим наблюдаемой им ситуации у него создаётся представление
о том, что ситуация Р имела место.
Так, в примере (18) автору кажется, что он понял, зачем лю-
ди в военной форме подъехали к школе. Глагол fahmidan
‘понимать’ употреблён здесь в форме перфекта (перфект в по-
следней предикации (amade-and) имеет результативное значе-
ние).
(U)
Yekdafe fekr-i be sar-am
Вдруг мысль-ART к ronoBa-PRON:ISG
wj xiydl kardam, fahmide-am,
и думать: PR ET:1SG понимать: PERF: ISG
de dmade-and.
что npHXOAMTb:PERF:3PL
zod
6KTb:PRET:3SG
inhd bara-ye
они для
‘Вдруг мне пришла (букв, ударила) в голову мысль, и мне показалось
(букв, я подумал), что понял, зачем они пришли.'
[QE:11]
Аналогичным образом, в примере (19) старушка, увидев
высунутую из кабины руку водителя, подумала, что тот жестом
позвал ее.
(19)
Az an зи-уе
С тот сторона-IZAF
zambil be xiydl-e
корзина к мысль-IZAF
sedA kerde-ent, langlangdn
звать: PERF: ISG прихрамывая
xiyabdn pirzan-i bd
улица старушка-ART с
in ke u-rd
тот SUB она-DOBJ
Jelow amad...
вперед приходить: PR ET:3SG
С той стороны улицы ко мне, прихрамывая, направилась старушка с
корзиной [в руках), подумав, что я её позвал.’
[Tanz: 308]
Отличие данного типа инферентивных высказываний от
первых двух заключается в том, что если вив первом, и во вто-
ром типе предполагается, что вывод говорящего о ситуации
соответствует действительности, то высказывания третьего
типа отнюдь не предполагают истинности представлений
субъекта сознания об описываемой ситуации и даже допускают
возможность их несоответствия реальному положению дел.
Итак, мы рассмотрели наиболее распространённые типы
инферентивных высказываний в персидском языке. Как мы
показали, говорящий может делать вывод о том, что ситуация
129
Эмкнциальные значения
Р имела место, как на основании наблюдаемой им ситуации Q,
которую он интерпретирует как результат Р, так и на основ®
нии каких-либо других сведений, позволяющих предположит^
что ситуация Р имела место, на основании внутренних ощущщ
ний и т.д. Таким образом, персидский инферентив охватывав!
обе группы значений — вывод о ситуации по её результате
(results) и «восстановление» ситуации путем умозаключении
рассуждений, на основании интуиции и т.д. (reasonings), выде-
ляемые в [Willett 1988] в рамках инферентива.
В приведённых примерах мы продемонстрировали, что в
персидских инферентивных высказываниях может эксплищц
роваться, но может и оставаться неизвестным, что именно по-
служило основанием для вывода о том, что Р имело место. По-
следнее характерно для высказываний с предикатами fahmidH
‘понимать’ и Aia lum iodan ‘выясняться, оказываться’. Но если в
высказываниях с fahmidan ‘понимать’ говорящий всегда делает
вывод о том, что Р имело место, то в высказываниях с та 1ит
iodan ‘выясняться, оказываться’ даже сам способ получения
информации о ситуации Р может оставаться неизвестным, т.е.
можно предположить как то, что говорящий сделал вывод, так
и то, что получил информацию о Р из чьих-либо слов.
Как показывает материал персидского языка, в инферень
тивных высказываниях говорящий не всегда интерпретирует
наблюдаемую им ситуацию Q как однозначно указывающую
на то, что Р имело место, т.е. рассматривает Р как единственно
возможную причину Q. В ряде высказываний говорящий, на-
блюдая Q, делает предположение о том, что Р имело место, т.е.
считает Р возможной, но не единственно возможной причиной
Q
Рассмотрим теперь некоторые семантические особенности
персидского инферентива, существенные для выбора между
инферентивным и неинферентивным глагольным маркирова-
нием. Как уже говорилось выше, в инферентивных высказыва-
ниях в персидском языке говорящий восстанавливает ситуа-
цию, исходя из наблюдаемой им ситуации или имеющихся у
него сведений, которые указывают или позволяют предполо-
жить, что описываемая ситуация Р имела место. При этом су-
щественно, что ситуация Р является причиной (или одной из
возможных причин) наблюдаемого говорящим положения дел
(см., например, рассмотренные выше (6)-(12)).
130
д^Хадарцел____________________________________________
Персидский язык не маркирует как инферентивные, в част-
ности, такие высказывания, в которых говорящий делает пред-
положение о дальнейшем развитии событий, т.е. о том, что по-
следовало за той ситуацией, о которых он получил информа-
цию. Так, в примере (20) говорящий предполагает, что если
человек упал с лестницы с кастрюлей супа в руках, то, вследст-
вие этого, суп должен был разлиться (в последней реплике вы-
ясняется, что первый из собеседников имел ввиду кастрюлю
супа, которую съел его брат, а не кастрюлю с супом у него в ру-
ках). В данном примере использована неперфектная форма
(претерит).
(20)
— Dina ddddi-am bd yek
— Вчера брет-PRONISG с один
az ОЛ ta pelle
через шесть NUM ступенька
dig-e direfte
котёл-IZAF ашреште
oftad pain.
падать: PR ET:3SG вниз.
— Hatman direStehd rixt
— Наверное ашреште разливаться: PRET.3SG.
— Na, axe токкат dor da han-еЛ
— Нет ведь крепко в por-PRON:3SG
gerefte bud.
брать: PPERF:3SG
4— Вчера мой брат упал вниз по лестнице с котлом супа ашреште4 [и
пролетел] через шесть ступенек. — Наверняка суп разлился. — Нет,
он крепко держал его во рту.’
[LLB: 11]
Далее, следует отметить, что в персидском языке инферен-
тивными (перфектными) формами маркируются только те вы-
сказывания, в которых описываемая ситуация восстанавлива-
ется ретроспективно, а не синхронно. Синхронный инферентив
обычно определяют как 'говорящий наблюдает какие-либо
признаки того, что ситуация Р имеет место’ при этом ситуация
Р одновременна с моментом речи, а в случае с ретроспектив-
ным инферентивом ‘говорящий наблюдает какие-либо следы
ситуации Р’ при этом ситуация Р предшествует моменту речи’
(см. [Plungian2001]).
Данная оппозиция оказывается релевантной для выбора
глагольной формы в инферентивных высказываниях в персид-
ском языке. Однако в персидском языке существенным оказы-
4 Ашреште — традиционное иранское блюдо.
131
Эсыденциадыше значения
вается предшествование описываемой ситуации не момен^
речи, а тому моменту, когда субъект сознания делает вывод о
том, данная ситуация имела место. Рассмотрим примеры (21> и
(22).
В примере (21) говорящий, зная, что его собеседница развел
лась с мужем, делает предположение о том, почему это про*
изошло. Важно, что говорящий делает это предположение сей-
час, в настоящий момент, а ситуация, о которой идёт речь, на-
ходится в прошлом и, следовательно, предшествует момент^
когда говорящий делает умозаключение. В данном пример
употреблена перфектная форма.
(21)
Labod
Наверняка
harze
распущенный
badaxlaq
с. плохим, характером
btuie-i.
6wtbPERF2SG
bude-i
быть PERF2SG
ке
SUB
У*
или
iowhar-af
Mya-PRON:2S4
talaq dade
развод давать PER F 3SG
'Наверняка ты была невоспитанная (букв, с плохим характером) и рас-
пушенная, раз муж с тобой развелся.’
[PD:69]
С другой стороны, в примере (22) говорящий восстанавлиг*
вает картину происходившего, основываясь на наблюдаемый
им событиях. В данном примере повествование идёт от лица
мальчика, сына одного из высокопоставленных представите^
лей духовенства. Речь идёт о том моменте, когда он (мальчик]
вернулся домой из школы.
(22)
Mai hadi Hoscyn
Машхада Хосейн
miamad-o
приходить:! М PF: 3SG и
moazzen-e masjed
муэдзин-IZAF мечеть
miraft-o
yxo/»rn»:IMPF:3SG и
постоянно
qeiyan-o tai
кальян и чай
mibord. Labod
носить: IM PF: 3SG Наверное
daii
иметьРАЯТЗБС
bdbd-m mehmdn
nana-PRON:!SG гость
‘Машхади Хосейн, муэдзин мечети, всё время ходил туда-сюда и
разносил чай и кальян. Наверное, у моего отца были гости.’
[PD: 35]
То, что муэдзин разносил чай и кальян, указывало на то, что
в доме были гости. Однако в данном случае говорящий делает
132
дд ХадарЦ"__________________________________________
вывод об этом, находясь в прошлом, т.с. в тот момент, когда
увидел муэдзина, несущего поднос с чаем и кальяном, хотя все
происходившие события описываются с позиции настоящего
момента (поэтому в данном примере употреблены формы
прошедшего времени). В данном примере говорящий делает
вывод о ситуации, которая имеет место в тот же самый момент,
т.е. синхронно, поэтому здесь использована неперфектная
форма (dast вместо перфектного ddSte(-ast)).
4. ВЫВОДЫ
Итак, мы рассмотрели основные случаи употребления пер-
сидских перфектных форм в эвиденциальных значениях. Ока-
зывается, что в персидском языке релевантным оказывается не
способ получения информации, а то, как говорящий представ-
ляет описываемую ситуацию. Поэтому указание на то, что го-
ворящий узнал об описываемой ситуации Р из чужих слов, ещё
не предполагает использования эвиденциальных форм.
В случае с инферентивными высказываниями для глаголь-
ного маркирования существенным является то, что говорящий,
воссоздаёт в своём сознании картину происходившего в про-
шлом. При этом нередко эксплицитно не указывается и даже
оказывается невозможным установить из контекста, что по-
служило основанием для такого умозаключения. Последнее
присуще в большей степени высказываниям с предикатом
ma'lum iodan ‘выясняться, оказываться’, в значении которых
иногда появляется также компонент неожиданности, сбли-
жающий их с адмиративными высказываниями в других язы-
ках.
В персидском языке инферентивное маркирование возмож-
но только в случае ретроспективного «восстановления» ситуа-
ции. Если же субъект сознания делает вывод о ситуации в про-
шлом синхронно, обычно употребляются неперфектные фор-
мы. Перфектными формы не употребляются также в том слу-
чае, если в высказывании содержится предположение о том,
что произошло в результате некоторых событий, т.е. ситуация,
послужившая основанием для вывода, предшествует во време-
ни ситуации, о которой делается предположение.
133
Эвиденциалъные значения перфекта
ИСТОЧНИКИ
дА — Aftinehi-ye AzarbAyjAn
Tabriz, 1375/1996.
DB — Jalil Al-Ahmad. Dido bizdid.
Tehrin, 1375/1996.
DKI — DAstin-e kutAh-e Irin (Bistо
sc dastan az bist-o se nevisande-
ye moiser). Tehrin, 1373/1994.
LLB — MortazA Farajiyin. Lotfan
labxand bezanid. Tehrin,
1373/1994.
PD — Jalil Al Ahmad Panj Distin.
Tehrin, 1375/1996.
QE — Sure, Qesschi-ye enqeUb. R<
kuSeS-e Rezi Rahgozar Tehrt|J
1368/1989.
Tanz — Emrin Sal Ahi
TanzAvarim-e emniz-e
(PanjAh-o yek distin-e tanz az
Cehel nevisande). Tehrin: cn-
teiirit-e «Marvind», 1376/1991
Tehran — TirixCe-ye Tehrin (тексу
на электронном носителе).
ZR — Zan-e niz (журнал).
УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ
ART — артикль
CONJ — сослагательное накло-
нение
СОР — глагол-связка
DOBJ — маркер прямого допол-
нения
1MPF — имперфект
IMPF2 — длительный перфскл
IZAF—изафет
NEG — отрицание
PAST — прошедшее время (для
глаголов ‘быть’ и ‘иметь’, не
различающих имперфект и
претерит)
PERF — перфект изъявительноЦ
наклонения
PL — множественное число
PPERF — плюсквамперфект
PRES — настояше-будушее время
PRET — претерит
PRON — местоименэй
(помечаются местоименный
энклитики)
SG — единственное число
SUB — маркер подчинительной
связи
ЛИТЕРАТУРА
Козинцева, Н.А. 1994. Категория эвиденциальности (проблемы типологиче-
ского анализа) // Вопросы языкознания, N? 3,92-104.
BastQrk, М. et al. 1996. Valeur de -mi; en turc contemporain: analyse sur corpus //
Guentchiva (ed), 145-154.
Bybee, J.L. 1985. Morphology: a study of the relation between meaning and form. Am-
sterdam: Benjamins. 4
Duchet, J-L.; Pemaska, R. 1996. L’admiratif albanais: recherche d’un invariant sdman-
tique // Guentchlva (ed). 31-46.
Guentchlva, Z. 1996. Le mddiatif en bulgare // Guentchiva (ed ). 47-70.
Guentchiva, Z. (ed.). 1996. L'Anonciation mldiatiUe. Louvain: Peeters (Biblioth^qud
de Г Information Grammaticale, 35).
Lazard, G. 1956. Caractferes distinctifs de la langue tadjik // Bulletin de la Sociiti de
linguistique de Paris. 52.1,117-186.
Lazard, G 1985. L’infirentiel ou passd distancii en persan // Studia iranica, 14, 27-42.
Lazard, G. 1996. Le mldiatif en persan // GuentcMva (ed.), 21-30.
Lazard. G. 1999. Mirativity, evidentiality, medianvity or other? // Linguistic typology
3.1,91-109.
134
gyCXatopiiee_______________________________________________________________
цсу^лп, M 1996. Les emplois mddiatifs de en lure // Guentchdva (ed.), 125*143.
plungian, V.A. 2001. The place of evidentially within the universal grammatical space
// Journal of pragmatics. 33.349*357.
WUlett. T. 1988. A cross-linguistic survey of the grammaticalization of evidentially //
Studies in language, 12.1,51*97.
135
Об «информациошюм подходе» к описанию
Тэк-Гю Хонг
ОБ «ИНФОРМАЦИОННОМ ПОДХОДЕ» К
ОПИСАНИЮ РУССКОГО ГЛАГОЛЬНОГО
ВИДА
В статье доказывается, что употребление глагольного вида в русском
языке тесно связано с выражением различных характеристик «информацион-
ного потока» передаваемых сообщений. В связи с этим автор дает также кри-
тический анализ референциального подхода X. Р. Мелига к русскому глаго-
льному виду, приводя аргументы в пользу «информационного подхода», ос-
нованного на учете иллокутивных функций глагольного вида. Таким обра-
зом. оказывается, что русский глагольный вид может особым образом вли ять
на контролирование дискурсивной связности.
В информативном регистре при определенных условиях не-
совершенный / совершенный вид выполняет функцию смягче-
ния / усиления иллокутивной силы данного речевого акта
(подробнее об этом см. [Хонг 2000], а также [Хонг 2001]). На
этом основании мы собираемся показать, что в информатив-
ном регистре русский глагольный вид тесно связан с тем, какой
статус в информационной иерархии имеет глагольная преди-
кация с этим показателем, то есть, является ли она более
«независимой» или более «адъюнктивной» единицей.
Будет показано также, что в зависимости от того, в какой
дискурсивной ситуации порождаются данные высказывания,
несовершенный вид чаще, чем совершенный, активизирует
умозаключение адресата в связи с интерпретацией этих выска-
зываний и, тем самым, особым образом делает возможным
приобретение дискурсивной связности. Таким образом, разные
дискурсивно-прагматические функции глагольного вида вос-
ходят, в конечном итоге, к его иллокутивным функциям в связи
со смягчением / усилением иллокутивной силы.
136
Тэк-Гю Хонг___________________________________________
1. ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОТОК
ПЕРЕДАВАЕМЫХ СООБЩЕНИЙ
Употребление показателя смягчения / усиления иллокутив-
ной силы, как будет показано ниже, тесно связано с выражени-
ем различных характеристик «информационного потока» пе-
редаваемых сообщений. Глагольный вид в русском языке, ко-
торый участвует в выражении этих характеристик, естествен-
но, может в силу этого также оказывать влияние на контроли-
рование дискурсивной связности.
Например, тот факт, что в нижеследующих предложениях
(1-а) и (1-6) употреблены глаголы соответственно совершенно-
го вида написал и несовершенного вида писал, можно объяс-
нить с помощью этого механизма - ведь передаваемое этими
глаголами пропозициональное содержание одинаково соот-
ветствует текстуально активизированной (evoked) информа-
ции (или, по крайней мере, выводимой (inferable) информации,
очень близкой к активизированной)1, так как в обоих примерах
уже употреблено слово подписана в первом из двух сочиненных
предложении:
(l-а) Статья подписана «Иван Петров», но я знаю, что ты сам! ее напи-
сал08.
(I-б) Статья подписана «Иван Петров», и я знаю, что на этот раз ты ее
писал1** самХ.
(Пример из Е В. Падучевой [1993:71])
В примере (1-а), в котором два предложения сочиняются
союзом но (и, следовательно, пропозициональное содержание
первого предложения прямо сталкивается с пропозициональ-
ным содержанием второго предложения), для того чтобы пере-
дать то, что содержание второй части, а не содержание первой
части, соответствует действительному факту, говорящий дол-
жен использовать во втором предложении языковой показа-
тель, выражающий достаточно усиленную ассертивную илло-
кутивную силу1 2. Значит, в данном случае, для того чтобы ут-
1 О классификации активизированной/выводимой информаций см.
[Prince 1981].
2 В принципе, показатель смягчения/усиления иллокутивной силы
употребляется в главном предложении, а не в придаточном. Но так как в
рассматриваемых примерах употреблен фактивный глагол знать в форме
настоящего времени первого лица, явление смягчения/усиления иллоку-
137
Об «информационном подходе» к описанию
верждать, что подлинным автором статьи является не «Ивам
Петров», а именно адресат, необходимо употребление глагол!
совершенного вида написал, усиливающего ассертивную илло-
кутивную силу.
Напротив, в примере (1-6), в котором два предложения со-
чиняются союзом и (то есть пропозициональные содержан<|
этих двух предложений не противоположны друг другу) и, к
тому же, глагольная предикация также уже активизировал^
лишь употребление глагола несовершенного вида писал, выра-
жающего смягченную ассертивную иллокутивную силу, «ком*
муникативно достаточно» для осуществления речевого акта. В
этом примере говорящий посредством слова сам просто сооб-
щает, что адресат писал статью самостоятельно в отличие от
предыдущего случая, когда он писал ее вместе с кем-то еще3.
Иначе говоря, на выбор глагольного вида здесь влияет тож
каков информационный статус каждой из сочиненных пропо-,
зиций - в данном случае, находятся ли они в отношении проти-
вопоставления или нет.
Более того, употребление показателя смягчения / усилений
иллокутивной силы тесно связано с тем, какой статус в инфор-
мационной иерархии имеет глагольная предикация с этим по-
казателем, то есть, является ли она более «независимой» или
более «адъюнктивной» единицей. Перед тем, как рассмотреть в
полном объеме этот механизм, сначала обратимся к исследо-
ваниям Б. М. Гаспарова [1979] и X. Р. Мелига [1998], посвящен-
ным вопросу функции глагольного вида русского языка в связи
с регулированием дискурсивной связности.
Исследователем, который, хотя и не указав эксплицитно на
иллокутивную функцию глагольного вида, впервые уделил
внимание тому факту, что выбор глагольного вида связан с
выражением различий в информационном статусе передавае-
мых сообщений, является, на наш взгляд, Б. М. Гаспаров.
—_____________________________________________________Л
тивной силы может выражаться в придаточном предложении. Подробнее
о фактивном глаголе см. [Vendler 1972|.
3 Однако Е. В. Падучева [1993: 711 объясняет причину такого выбора
глагольного вида тем, что в семантике совершенного вида достижение
предела является ассертивным компонентом, а деятельность имеет статус
презум щи и, тогда как при несовершенном виде процесс осуществления
действия составляет тему высказывания, а достижение предела - это
всего лишь подразумеваемый компонент.
138
Tjk-Гю Хонг______________________________________________
Так, в [Гаспаров 1979: 113-116] утверждается, что в повест-
вовательном тексте совершенный вид имеет «автокоммуника-
тивный» характер в том смысле, что передаваемая им инфор-
мация может образовывать «целостное» сообщение4, тогда как
несовершенный вид носит «синкоммуникативный» характер в
том смысле, что передаваемая им информация не может иметь
статус такого «целостного» сообщения, представляющий со-
бой необходимое условие для того, чтобы какое-то высказыва-
ние могло существовать в качестве «отдельного», «единого»
текста.
Например, Гаспаров указывает, что нижеследующий при-
мер (2-а), в котором употреблен глагол совершенного вида от-
казалось, является самодостаточным с точки зрения имманент-
ного правила построения целостного сообщения в том смысле,
что он не предполагает никаких обязательных дополнений, то
есть не предъявляет «валентных требований» к дальнейшему
развертыванию текста и поэтому в принципе может функцио-
нировать в качестве законченного текста.5 Между тем, пример
(2-6), в котором глагол совершенного вида отказалось заменен
на несовершенный вид отказывалось / отказывается, а другие
элементы остаются неизмененными, побуждает адресата вос-
принять данную информацию (лишь) в том смысле, что она еще
не составляет всего обращенного к нему сообщения, то есть
побуждает такую реакцию со стороны адресата, как: «И что
же?»:
(2-а) Руководство СВАПО отказалОСЬсв от дальнейших переговоров с
пятью западными странами - членами совета Безопасности ООН по
вопросу о Намибии.
4 То есть, Б. М. Гаспаров использует термин «автокоммуникативный»
иначе, чем Ю. М. Лотман [ 19921, который понимает его так: <Я - Я ком-
муникации>.
5 Безусловно, здесь он имеет в виду формально-языковой аспект ком-
муникации, то есть, в его терминологии, «чисто техническую» функцию
оформителя целостной коммуникации. По его словам, так как не всякий
читающий эту заметку в газете будет знать, как расшифровывается СВА-
ПО, какие именно пять западных государств входят в Совет Безопасно-
сти, каковы предыдущие события, следствием которых явилось данное
сообщение и тл., без пояснения этих моментов содержание сообщения
будет понято таким читателем не полностью, однако необходимость всех
этих дополнений связана уже с экстралингвистическим опытом читателя,
а нес правилами построения целостного сообщения.
139
Об «информационном подходе» к описанию
(2-6) Руководство СВ А ПО отказывал осьнс> / отказывается нсв от даль-
нейших переговоров с пятью западными странами - членами Сове*
та Безопасности ООН по вопросу о Намибии.
Гаспаров также указывает, что пример (2-6) для полной
реализации своего смысла в качестве целостного сообщения
нуждается в распространении наподобие (3-а) и (4-а), где упот-
ребляются глаголы совершенного вида стало, принято:
(3-а) Об этом сталосв известно вчера в штаб-квартире ООН в Нью-
Йорке.
(4-а) Эго решение было принято08 в связи с обострением внешнеполи-
тической обстановки на Юге Африки.
С другой стороны, он подчеркивает, что если непосредст-
венно после (2-6) поместить высказывания (З-б) или (4-6), со-
держащие те же глаголы, но несовершенного вида, то, наобо-
рот, высказывание приобретает черты синкоммуникации и
поэтому должно быть как-то развернуто, чтобы образовать
целостное сообщение:
(З-б) Об этом сообщалосьнсв вчера в штаб-квартире ООН в Нью-
Йорке.
(4-6) Это решение принимается1*08 в связи с обострением внешнеполи-
тической обстановки на Юге Африки.
Однако автокоммуникативный / синкоммуникативный ха-
рактер совершенного / несовершенного видов соответственно в
повествовательном тексте восходят, безусловно, к иллокутив-
ной функции глагольного вида русского языка. Это связано с
тем, что для оформления какого-либо сообщения как «целост-
ного сообщения» или как «отдельного», «единого» текста, во-
обще говоря, будет более естественным и релевантным исполь-
зование показателя достаточно усиленной иллокутивной силы.
Иными словами, так как с точки зрения дискурсивной ико-
ничности языкового знака передача целостного сообщения
тесно связана с использованием показателя усиления иллоку-
тивной силы, собеседники без труда выполнят когнитивное
абдуктивное умозаключение такого рода, как в нижеследую-
щих примерах (5-а) и (5-б)6:
6 Понятие знаковой иконичности, возникающее в связи с абдуктив-
ной моделью коммуникативно-дискурсивного процесса, может дать реле-
вантное объяснение «органической связи» формальных и дискурсивных
свойств знака. По этому поводу, например, Ч.С. Пирс пишет, что
«посылки абдуктивного рассуждения иконичны выводу». Р. Аджелло
140
Тэк-Гю Хонг
(5-а) Правило: При определенных условиях языковой знак имеет тен-
денцию приобретать иконичность в связи с соотношением смягче-
ния / усиления иллокутивной силы и «фрагментарности / целостно-
сти сообщения».
Результат, в нарративном тексте употреблен совершенный вид, уси-
ливающий иллокутивную силу.
• • •
Случай (сазе): передаваемое совершенным видом пропозициональ-
ное содержание, по всей вероятности, составляет целостное сооб-
щение.
(5-6) Правило: При определенных условиях языковой знак имеет тен-
денцию приобретать иконичность в связи с соотношением смягче-
ния / усиления иллокутивной силы и «фрагментарности / целостно-
сти» сообщения.
Результат: в нарративном тексте употреблен несовершенный вид,
смягчающий иллокутивную силу.
* • •
Случай: передаваемое несовершенным видом пропозициональное
содержание, вообще говоря, не может иметь статус целостного со-
общения.
Однако применение приведенных выше абдуктивных умо-
заключений должно ограничиваться лишь случаем нарратив-
ного текста и, более того, текста, в котором подчеркивается
преимущественно логическое отношение. Напротив, в диало-
гическом дискурсе, в котором умозаключение собеседников
используется значительно активнее, лишь высказывания с не-
совершенным видом могут считаться достаточно «целостным»
сообщением.
2.0 ТАК НАЗЫВАЕМОЙ «КОСВЕННОЙ КОММУНИКАЦИИ»
Итак, теперь рассмотрим то, каким образом умозаключение
собеседников вносит вклад в осуществление «инференционно-
го косвенного речевого акта» или в нашей терминологии «кос-
венной коммуникации»7.
[Ajello 1995], в основном, следуя ему, с когнитивной точки зрения пони-
мает иконичность как «абдуктивный процесс, ориентирующийся на са-
моидентичность (объекта)». Другими словами в коммуникативно-дискур-
сивном процессе функционирует абдуктивная модель, ориентирующаяся
на знаковую иконичность.
7 Мы предпочитаем термин «косвенная коммуникация» термину
«инферемционный косвенный речевой акт». К тому же, мы понимаем
«косвенную коммуникацию» шире, чем инферемционный косвенный
речевой акт. Под понятием косвенного речевого акта мы имеем в виду
такой речевой акт, в котором одновременно осуществляется два иллоку-
141
Об «инфор.иационном подходе» к описанию вида. . 4
Высказывание говорящего (Бусыгина) в нижеприводимом
примере (6-а), в котором употреблен глагол несовершенного
вида говорил, в силу свойственной несовершенному виду функ-
ции смягчения иллокутивной силы служит для «косвенной
коммуникации»8:
(6-а) Нина. На работе у него вечно какие-нибудь сложности. Он непло-
хой музыкант, но никогда не умел за себя постоять. К тому же он
попивает, ну и вот, осенью в оркестре было сокращение, и, естест-
венно...
Бусыгин. Погоди. Он говорнл><с|>. что он сам сочиняет музыку.
Нина (насмешливо). Ну как же.
Бусыгин А что за музыка?
Нина Музыка-то?. Потрясающая музыка. То ли кантата, то ли
оратория. Называется «Все люди - братья». Всю жизнь, сколько я
себя помню, он сочиняет эту самую ораторию.
(А. Вампилов «Старший сын»)
В данном примере речь идет о том, что в дискурсивной си-
туации, где информация о том, что «он» (отец Нины) «работает
в оркестре» оказывается, в конце концов, ложной, говорящий
(Бусыгин), в общем принимая слова Нины о ее отце на веру,
одновременно питает внутренне в какой-то степени сомнение в
них и старается все-таки выслушать историю о ее отце - в том
числе ради того, чтобы убедиться, сочиняет ли ее отец музыку.
Для этого говорящий уместно и эффективно использует глагол
несовершенного вида говорил, смягчающий ассертивную илло-
кутивную силу. Иначе говоря, в данной ситуации, где по мере
того, как многие сведения об отце Нины, которым он верил,
постепенно оказываются ложными, Бусыгин начинает сомне-
ваться и в том, что сказал ему ее отец; поэтому, желая узнать,
тмвных акта либо путем конвенции, как у Серля (Searle 1975], либо путем
умозаключения адресата. Вообще говоря, исследователи, подчеркиваю-
щие роль умозаключения адресата, не очень строго относятся к условию
«два иллокутивных акта» в качестве критерия определения косвенного
речевого акта, так как чаще всего встречаются такие случаи, в которых
или невозможно точно определить тип иллокутивного акта, или в кото-
рых, хотя новый тип иллокутивного акта, отличающийся от типа первого
иллокутивного акта, не возникает, требуется активное действие адресата в
связи с интерпретацией. В отличие от тех исследователей, которые клас-
сифицируют эти случаи как косвенный речевой акт, мы рассматриваем их
как «косвенную коммуникацию».
8 Ср. нашу статью (Хонг 2001] в настоящем сборнике, в которой рас-
сматривается, главным образом, «стандартизированный косвенный рече-
вой акт».
142
Тэк-Гю Хонг
правда ли, что ее отец сочиняет музыку, он использует глагол
несовершенного вида говорил.
Другими словами, говорящий (Бусыгин) посредством ис-
пользования глагола несовершенного вида говорил смягчает
ассертивную иллокутивную силу своего речевого акта не толь-
ко с целью выражения своей неуверенности в передаваемой им
самым информации (что отец Нины сочиняет музыку), но и с
целью осуществления нестандартного (non-standardized) инфе-
ренционного косвенного речевого акта директива типа «так
сказал он сам, а теперь ты подтверди или опровергни это». Без-
условно, этот речевой акт оказывается возможным в силу того,
что, во-первых, иллокутивное пространство для появления еще
одной иллокутивной силы уже подготовлено, и во-вторых, в
данной дискурсивной ситуации адресат (Нина) путем умозак-
лючения может легко узнать, что хочет услышать от нее гово-
рящий (Бусыгин).
Напротив, когда говорящий хочет четко изложить свое
мнение в более полемической манере, не соглашаясь с мнением
адресата, он использует такое высказывание, как в примере (6-
б), в котором употреблен глагол совершенного вида сказал,
усиливающий ассертивную иллокутивную силу. Ср.:
(6-6) Он же сказал01, что он сам сочиняет музыку.
В этом случае инференционный косвенный речевой акт ди-
ректива также не может осуществиться, и по этой причине
пример (6-6) нельзя употребить в контексте примера (6-а).
Е. В. Падучева (1996: 37-38] излагает нижеследующий при-
мер (7-а) как образец, подтверждающий тот факт, что указан-
ный впервые А. В. Исаченко [1960] семантический компонент
«разобщенность действия с моментом речи» представляет со-
бой положительный признак общефактических значений несо-
вершенного вида, а не компонент, который возникает у формы
несовершенного вида по умолчанию, исходя из того утвержде-
ния, что пример (7-а) более уместен в ситуации, когда концерт
уже позади и говорящий, скорее всего, не пошел на него, а при-
мер (7-6) - когда говорящий еще думает, пойти или нет9:
(7-а) Он ЗМЛНСВ мена на стой концерт
(7-6) Он позвал471 меня на свой концерт.
9 Ср. также близкую точку зрения, согласно которой высказывание
типа примера (7-а) выражает значение плюсквамперфекта (Leinonen
1982).
143
06 «информационном подходе» к описанию
Однако указанная дистрибуция выбора глагольного вида
также, на наш взгляд, основана на иллокутивной функции гла-
гольного вида, а не на признаке «разобщенности действия с
моментом речи», выделение которого характерно для «темпо-
рального подхода» к описанию глагольного вида. Иными сло-
вами, в зависимости от того, в какой дискурсивной ситуации
высказывается пример (7-а), говорящий благодаря функции
смягчения ассертивной иллокутивной силы несовершенного
вида «косвенно» и дополнительно может передать такое со-
держание, как «я не смог пойти», инициируя умозаключение
адресата в связи с интерпретацией данного высказывания10.
Это проявляется и в том факте, что в такой же дискурсивной
ситуации, когда концерт еще не начинался, пример (7-в), в ко^
тором глагол несовершенного вида звал употреблен аналогич-
но примеру (7-а), но не имея признака «разобщенности дейст-
вия с моментом речи», в силу свойственной несовершенному
виду функции смягчения ассертивной иллокутивной силы, мо-
жет функционировать как инференционный косвенный дирек-
тивный иллокутивный акт предложения типа «Пойдем вместе
со мной на его концерт».
(7-в) Он 2вадисв нас на свой концерт.
Иначе говоря, пример (7-а), хотя и не доходит до активиза-
ции другой иллокутивной силы, носит, по сути дела, тождест-
венный примеру (7-в) характер в том смысле, что они оба бла-
годаря иллокутивной функции несовершенного вида активи-
зируют действие умозаключения адресата в связи с интерпре-
тацией, и тем самым осуществляют «косвенную коммуника-
цию». Иными словами, они различаются лишь в конкретном
содержании этой «косвенной коммуникации», которая возни-
кает в зависимости оттого, в какой дискурсивной ситуации по-
рождаются данные высказывания.
Разумеется, пример (7-6), в котором используется глагол со-
вершенного вида позвал, может употребляться так же, как в
примере (7-г), даже тогда, когда концерт уже окончен и гово-
рящий на него не пошел.
(7-г) Он позвал с* меня на свой концерт, но я не смог пойти из-за экза-
мена.
10 Эту дополнитетъную информацию можно считать и «коммуника-
тивной импл и катурой (conversational impl feature)».
144
Тэк-Гю Хонг
Безусловно, возможность употребления совершенного вида
в этом примере связана с тем, что для приобретения дискурсив-
ной связности данный пример не нуждается в осуществлении
какой-либо «косвенной коммуникации», и, с другой стороны,
это косвенно показывает тесную связь показателя смягчения
иллокутивной силы с осуществлением «косвенной коммуника-
ции».
По той же причине, в контекстах типа (8-а), когда говоря-
щий собирается выполнить иллокутивный акт отказа, он вы-
бирает несовершенный вид:
(8-а) А: Нина, сходи в магазин
Б: Я убирала1X71 квартиру.
На основании той часто высказываемой мысли, что несо-
вершенный вид и совершенный вид выражают «известную»
(или «данную») информацию и «новую» информацию соответ-
ственно11, К. А. Соколовская (1993: 60-62] утверждает, что го-
ворящий Б примера (8-а) использовал глагол несовершенного
вида убирала для того, чтобы напомнить адресату А «извест-
ную информацию», то есть договоренность, которая «уже су-
ществует» между собеседниками, о том, что убиравший квар-
тиру не идет в магазин и, тем самым, отказывает адресату А в
просьбе (или приказе). Далее, она утверждает: так как употреб-
ление глагола совершенного вида убрала в контексте примера
(8-а) в таком виде, как в высказывании говорящего Б' следую-
щего примера (8-6), будет обозначать передачу «новой» ин-
формации, не связанной с репликой говорящего А, в данном
контексте пример (8-6) составляет неуместное высказывание.
(8-6) Б': *Я убрала0* квартиру.
К тому же, она указывает, что если говорящий собирается
употребить совершенный вид, то надо добавить такое выска-
зывание, в котором эксплицирована интенция отказа, как на-
пример, «в магазин пусть Зоя сходит», и, тем самым, быть в та-
ком виде, как в высказывании говорящего Б" примера (8-в):
(8-в) Б**: Я убрала0* квартиру, а в магазин пусть Зоя сходит.
Однако толкование понятия «известности» Соколовской в
процессе анализа колеблется между уровнем глагольное пре-
дикации и уровнем возможной имплицитной прагматической 11
11 На эту связь указывают многие исследователи, например, Дж. Фор-
сайт [Forsyth 19701, X. Хамбургер [Hamburger 1986] и К. А. Соколовская
11993).
145
_________________06 «информационном подходе» к описанию <мЦ
пресуппозиции. Например, Соколовская [1993: 62-64] рассужу
дает следующим образом: так как общефактическому значе-
нию несовершенного вида свойственно выражать не новую,
«известную» информацию, глагол несовершенного вида убирщ
ла «относит в данной ситуации мысль собеседника к ‘извесп
ной’ обоим собеседникам презумптивной договоренности» о
том, что убиравший квартиру не идет в магазин. Другими сло-
вами, фактически ее анализ этих примеров не нуждается в уста-
новлении отчетливой и строгой грани между тем фактом, что
несовершенный вид выражает «известную» информацию, и тем
фактом, что уже существует «известная» договоренность, и,
наконец, тем фактом, что благодаря первому факту употреблв!
ние несовершенного вида напоминает о том, что уже известно
адресату12.
Однако, если рассматривать уровень глагольной предика-*
ции, то было бы слишком большим упрощением утверждать,
что несовершенный вид выражает «известную» информациям
Дело в том, что в дискурсивной ситуации (8-а) перед произне*
сением высказывания говорящим Б сам тот факт, что говоря»
щий Б уже убирал комнату, может быть пока еще и неизвест-
ным адресату, т.е. говорящему А. Кроме того, данное высказы-
вание говорящего Б может употребляться даже тогда, когда не
было заранее какого-либо приказа или просьбы со стороны
адресата, то есть тогда, когда адресат не может легко активи-
зировать глагольную предикацию убирать квартиру. Анало*
гичным образом, пример (8-в), хотя в нем употреблен глагол
совершенного вида убрала, может быть произнесено и тогда,
когда, по предположению говорящего, адресат, то есть, в на-
шем примере, говорящий А уже знает о том, что говорящий Б
убрал квартиру. То есть, такое соотношение выбора глаголь-
ного вида с выражением «известной» / «новой» информации на
уровне глагольной предикации не имеет какого-либо сущест-
венного и постоянного коррелята.
13 Именно по этой причине она утверждает, что «семантический при-
знак ‘известное’ - это точка соприкосновения презумптивного и семан-
тического компонентов» и «наблюдается взаимное перекодирование
смысла прагматической пресуппозихии и смысла языкового выражения в
аспектуальной ситуации». Но то, что она, в конце концов, при анализе
данных примеров характеризует как «известное», представляет собой,
скорее, уровень имплицитной прагматической пресуппозиции, чем уро-
вень глагольной предикации.
146
Тэк-Гю Хонг____________________________________________
В связи с этим, то, что в примере (8-а), по словам К. А. Соко-
ловской, «относит мысль собеседника к ‘известной’ собеседни-
кам обоим презумптивной договоренности» - это на самом
деле не семантический компонент «известности» несовершен-
ного вида на уровне глагольной предикации, а, скорее всего,
иллокутивная функция несовершенного вида, т. е. функция
смягчения иллокутивной силы.
Это, безусловно, связано с двумя обстоятельствами. Во-
первых, употребление показателя смягчения иллокутивной
силы побуждает адресата обращаться - для релевантного по-
нимания данного высказывания - к известному участникам
диалога дискурсивному миру (подробнее об этом см. [Хонг
2001]). Во-вторых, в данном дискурсивном мире существует
когнитивно-психологический сценарий (script) типа «заставить
уже убиравшего квартиру еще и идти в магазин представляет
собой чрезмерное (несправедливое) требование», или «заста-
вить человека, который только что был на побегушках, еще раз
выполнять мелкие поручения, представляет собой чрезмерное
требование»13. В такой ситуации на основе указанных коми-
тивно-психологических сценариев адресат выводит путем умо-
заключения намерение говорящего отказаться от выполнения
приказа или просьбы.
С другой стороны, употребление совершенного вида в вы-
сказывании говорящего Б" из примера (8-в) связано с тем, что
на этот раз говорящий не нуждается в активизации еще одной
иллокутивной силы, необходимой для реализации «косвенной
коммуникации», так как он в своем дальнейшем высказывании
13 Соколовская, подчеркивая (сознательно или бессознательно) роль
семантического компонента «известности» в употреблении несовершен-
ного вида, полагает, что договоренность о том, что убирааций квартиру
не идет в магазин, является «известным» обоим собеседникам презум-
птивным компонентом, т. е. «уже существует» между собеседниками. Од-
нако высказывание говорящего Б в примере (8-а) вполне возможно не
только тогда, когда уже существует такая договоренность, но и тогда, ко-
гда в данный момент такая договоренность отсутствует. То есть, скорее
всего, гораздо уместнее считать, что адресат выводит интенцию отказа
говорящего Б из описанного выше когнитивно-психологического сцена-
рия. Кроме того, в том же дискурсивном мире может существовать потен-
циально противоположный когнитивно-психологический сценарий типа
«когда мать занята, дочь должна помогать ей». Значит, могут возникая»
конфликты между разными когнитивно-психологическими сценариями.
Поэтому, в зависимости от дискурсивной ситуации, интенция отказа го-
ворящего Б может отвергаться адресатом.
147
Об «информационном подходе» к
сравнительно конкретно эксплицирует интенцию отказа, до-
бавляя «в магазин пусть Зоя сходит».
Как можно видеть, причина ограниченного применения аб-
дуктивных умозаключении (5-а) и (5-6) скрывается, скорее! в
том, что коммуникативно-дискурсивный процесс, на самом
деле, гораздо более динамичный и многослойный, чем считав*
Б.М. Гаспаров, а не в том, что его указание дискурсивная
функции глагольного вида русского языка неуместно в связи с
выражением «информационного потока» передаваемых сооб-
щений. Иначе говоря, такое ограничение возможности приме*
нения абдуктивных умозаключений (5-а) и (5-6), в конце кон-
цов, связано с тем, каким образом мы можем понять коммуну
кативно-дискурсивный процесс.
Однако, на наш взгляд, более существенным моментом для
характеристики употребления показателя смягчения / усиленна
иллокутивной силы в связи с выражением информационно#!
статуса является, как будет ясно из дальнейшего, тот факт, что
в плане информационной иерархии высказывание с совершен
ным видом функционирует в качестве более «независимой»
информационной единицы, а высказывание с несовершенным)
видом - в качестве более «адъюнктивной» информационно^
единицы. И в этом случае выражение информационной «неза-
висимости» / «адъюнктивности» сообщений оказывается ис-
ходным пунктом для объяснения наблюдавшейся выше связи
между выбором глагольного вида и выражением целостности
сообщения.
3. РЕФЕРЕНЦИАЛЬНЫЙ ПОДХОД
ИЛИ ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОДХОД?
Ханс Роберт Мелиг [1998] на примере отрицательных пред-
ложений в диалогическом дискурсе, вводя понятие референции
второй степени, анализирует выбор глагольного вида русского
языка в связи с регулированием дискурсивной связности в во-
просно-ответных репликах.
Мелиг исходит из гипотезы, согласно которой в условиях,
когда высказывание имеет экзистенциально-верификативную»
а не экспликативную функцию (то есть его текстовая функция
состоит в том, чтобы запрашивать о существовании обозна-
чаемой ситуации или подтверждать ее существование), гла-
гольная предикация в совершенном / несовершенном видах
148
Тзк-Гю Хонг____________________________________________________
имеет соответственно референциальный статус определенно-
сти (definiteness) / неопределенности (indefiniteness).
Рассматривается выбор глагольного вида в ответной реп-
лике в контекстах типа (9):
(9) А: Кто перевел текст? Игорь?
Б-Г. Нет. Игорь его (еше) не переводилисв.
Б-2: Нет, Игорь его (еще) не псрсвад^Х.
По мнению Мелига, в случае общего отрицания посредст-
вом несовершенного вида (Б-1) глагольная предикация из-за
своей референциальной неопределенности относится к ситуа-
ции. которую адресат, по предположению говорящего, не знает
и не может идентифицировать, тогда как в случае общего от-
рицания посредством совершенного вида (Б-2) глагольная
предикация из-за своей референциальной определенности от-
носится к конкретной ситуации, которую адресат, по предпо-
ложению говорящего, знает и может идентифицировать. Иначе
говоря, по его словам, при несовершенном виде с общим отри-
цанием глагольная предикация не относится к конкретной си-
туации, по предположению говорящего, известной адресату, а
имеет функцию введения в текст еще неизвестной адресату си-
туации, существование которой отрицается, тогда как при со-
вершенном виде с общим отрицанием говорящий Б-2 отсылает
к ситуации, которая, как он предполагает, уже находится в по-
ле зрения адресата и существование которой отрицается14.
Исходя из этого, X. Р. Мслиг утверждает, что высказывание
говорящего Б-1 информирует о том, что в данном тексте не бы-
ло ситуации, которая относилась бы к типу перевод со стороны
Игоря, тогда как высказывание говорящего Б-2 может явиться
подходящим ответом на вопрос говорящего А лишь тогда, ко-
гда говорящий Б-2 может исходить из того, что говорящий А
знает, что в рамках данного текста ожидается второй перевод
этого же текста Игорем. Иначе говоря, по его словам, в ответе
говорящего Б-2 нет референциальной идентичности между
глагольной предикацией в вопросе и глагольной предикацией
в ответе, то есть они относятся к двум разным ситуациям, а
именно: переводу-событию, которое уже имело место и о аген-
14 В связи с этим, он перифразирует высказывания говорящего Б-1 и
Б-2 соответственно таким образом: «(Еще) неХ было перевода этого тек-
ста со стороны Игоря» и «Перевода текста со стороны Игоря (еше) не!
было».
149
Об «информационном подходе» к описанию
се которого запрашивается, и к переводу-событию, которое
ожидается от Игоря и которое пока не имеет мест15.
На этом основании он также объясняет причину ограниче-
ния на выбор глагольного вида в нижеследующих примерах
(10), (11), (12) и (13), в которых невозможно дать отрицатель-
ный ответ с общим отрицанием в совершенном виде на част-
ный да/нет вопрос, имеющий таксономическую или иденти-
фицирующую функцию.
(10) А: Кто разбил эту «азу? Игорь?
Б: •Нет, Игорь ее не разбил01.
(11) А Кто написал адрес на конверте? Игорь?
Б: •Нет, Игорь его не написал01.
Если резюмировать его анализ, то это будет выглядеть та-
ким образом. Аналогично тому, как в высказывании говоря-
щего Б-2 в примере (9), в котором глагольная предикация в во-
просе и глагольная предикация в ответе относятся к двум раз-
ным ситуациям и тем самым данная ситуация должна иметь
другого агенса, - обозначаемая ситуация, то есть в нашем при-
мере перевод текста, может быть осуществлена «двумя раз-
личными лицами независимо друг от друга», в случае высказы-
вания говорящего Б в примерах (10) и (11) это условие должно
выполняться для того, чтобы не нарушалась связность диало-
га. Но, так как на самом деле оно не выполняется, употребле-
ние совершенного вида в данных примерах неуместно.
Иначе говоря, по его словам, это условие встречается толь-
ко тогда, когда обозначаемая ситуация повторяется с одним и
тем же объектом, а этот критерий не имеет силы в примерах (10)
и (11), так как разбивание вазы и написание адреса на опреде-
15 Для полноты картины добавим, что Мелит утверждает, что при вы-
сказывании с частным отрицанием, например, в таком ответе на данный
вопрос говорящего А, как: «Нет, не Игорь! (его перевел)» имеется рефе-
ренциальная идентичность второй степени, то есть глагольные предика-
ции в вопросе и в ответе с частным отрицанием относятся к одной и той
же ситуации, т. е. к одному и тому же «token», и, в связи с этим, при част-
ном отрицании нс допускается замена вида, так как в этом случае утрати-
лась бы референциальная идентичность между глагольной предикацией в
вопросе и глагольной предикацией с частным отрицанием в ответе. Он
также утверждает, что в отличие от высказывания с частным отрицанием,
при общем отрицании в рассматриваемом контексте замена вида допус-
кается, потому что между глагольными предикациями в вопросе и ответе
реферемхиалъной идентичности нет, и, к тому же, в этом случае замена
вида свидетельствует о различии в референциальном плане
150
Тэк-Гк>Хонг
ленном конверте представляют собой уникальную, необрати-
мую ситуацию.
С другой стороны, по поводу невозможности употребления
совершенного вида в приводимых ниже примерах (12) и (13) X.
Р. Мелиг утверждает, что, хотя данные ситуации обратимые в
том смысле, что один и тот же шарф может быть потерян, най-
ден и снова потерян, а одна и та же книга может быть несколько
раз взята в библиотеке и, соответственно, несколько раз воз-
вращена одним и тем же лицом или несколькими разными ли-
цами, то есть они могут быть выполнены «несколькими лицами
независимо друг от друга», тем не менее, употребление совер-
шенного вида невозможно именно потому, что эти примеры не
удовлетворяют требованиям того условия, согласно которому
данные ситуации должны иметь возможность быть осуществ-
лены «различными лицами одновременно»16. По его словам,
так как данные ситуации не могут быть осуществлены с одним
и тем же объектом двумя различными лицами независимо друг
от друга в одно и то же время, употребление совершенного ви-
да при общем отрицании в этих примерах не дает связного диа-
лога.
(12) А: Кто потерял шарф, который здесь лежит? Игорь?
Б: *Нет, Игорь его не потерял0
(13) А: Кто вернул книгу, которая лежит на столе? Игорь?
Б: *Нет, Игорь ее нс крну.У78.
Далее, по поводу возможности употребления совершенного
вида в нижеследующих примерах (14), (15) и (16) он утверждает,
что, поскольку данные ситуации допускают одновременное,
независимое друг от друга повторение действия различными
лицами в том случае, когда они относятся к двум различным
экземплярам (token) одного типа (type), как в примерах (14) и
(15), или же только к типу, как в примере (16), употребление
совершенного вида возможно:
(14) А: Кто разбил эту вазу? Игорь?
Б: Нет. не Игорь. Игорь, к счастью, свою вазу еще не
(15) А: Кто вернул книгу, которая лежит на столе? Игорь?
Б: Нет, Игорь свою книгу еще не вернул0.
(16) А: Кто вернул эту книгу? Игорь?
Б: Нет, Игорь эту книгу еще нс вернул0.
16 То есть, он добавляет условие «одновременности* к имеющемуся
условию «потенциальной повторяемости».
151
Об ^информационном подходе» к описанию
Иначе говоря, по его мнению, поскольку в примерах (14) и
(15) между именными выражениями ваза и книга в вопросе и
ответе кореферентности нет, а в примере (16) между именными
выражениями эту книгу в вопросе и ответе имеется не матери-
альная, а лишь концептуальная идентичность, употребление
совершенного вида возможно.
Однако, на наш взгляд, более существенным моментом в
связи с выбором глагольного вида в приведенных примерах (9)^
(16) являются, скорее всего, характеристики «информационд
ного потока» передаваемых сообщений, отраженные в показа-
телях смягчения / усиления иллокутивной силы, а не выражение
референциального статуса неопределенности / определенно-
сти. Другими словами, объяснить указанные употребления
глагольного вида может уже отмеченный факт, что глагольная
предикация с показателем усиления иллокутивной силы, как
правило, придает сообщению более «независимый» информа-
ционный статус, а глагольная предикация с показателем смяг-
чения иллокутивной силы - статус более «адъюнктивной» ин-
формационной единицы.
В диалоге (9), например, высказывание говорящего Б-1 в
силу информационной адъюнктивности показателя смягчен-
ной иллокутивной силы (то есть нашем случае глагола несо-
вершенного вида переводил) в целом воспринимается как одна
информационная единица, тогда как высказывание говоряще-
го Б-2 в силу информационной независимости показателя уси-
ленной иллокутивной силы (то есть в нашем случае глагола
совершенного вида перевел) воспринимается как две информа-
ционные единицы. Следовательно, в высказывании говоряще-
го Б-1 между выражением нет и выражением Игорь его (еще) не
переводил не существует так называемой «информационной
паузы», а в высказывании говорящего Б-2 между выражением
нет и выражением Игорь его (еще) не перевел существует
«информационная пауза», хотя и небольшая.
В связи с этим, в высказывании Б-1 его вторая часть Игорь
его (еще) не переводил воспринимается собеседниками не как
информационная единица, добавляющая еще одну новую неза-
висимую информацию, а как информационная единица, со-
ставляющая адъюнктивную информацию по отношению к от-
рицательной частице нет. Другими словами, на частный
да/нет вопрос говорящего А, имеющий идентифицирующую
функцию, то есть на да/нет вопрос, в котором говорящий А
152
Тэ*'1>о Хонг____________________________________________
всего лишь хочет подтвердить, является ли Игорь анисом дан-
ной ситуации или нет, высказывание говорящего Б-1 «в целом»
дает лишь отрицательный ответ. Конечно, в таких случаях
иногда по мере развития дискурсивной ситуации возможна
передача побочного оттенка «категоричного отрицания», но
все-таки информационный статус этого высказывания по-
прежнему будет адъюнктивным по отношению к информаци-
онному статусу частицы нет.
Напротив, в случае высказывания говорящего Б-2, благо-
даря использованию показателя усиленной иллокутивной си-
лы (в нашем примере это совершенный вид глагола перевел),
придающего данной глагольной предикации более независи-
мый информационный статус, возникает такой эффект, что
отрицательная частица нет и вторая часть данного высказы-
вания Игорь его (еще) не перевел функционируют в качестве
относительно независимых друг от друга информационных
единиц, в отличие от высказывания говорящего Б-1. Иными
словами, возникает ситуация, когда говорящий Б-2 посредст-
вом отрицательной частицы нет уже дал «достаточный ответ»
на вопрос говорящего А - ведь этот вопрос требует в качестве
ответа лишь подтверждения или отрицания предположения,
что Игорь является агенсом действия перевода; тем самым,
благодаря эффекту «информационной паузы», вторая часть
данного высказывания в качестве самостоятельной информа-
ционной единицы добавляет информацию, относительно неза-
висимую от передаваемого частицей нет сообщения.
Безусловно, в такой дискурсивной ситуации, для того чтобы
вторая часть стала в какой-то степени независимой информа-
ционной единицей, она должна восприниматься так, чтобы она
не представляла собой избыточное повторение передаваемого
частицей нет сообщения и, тем самым, давала новую по отно-
шению к этому сообщению информацию В данном случае од-
ним из самых надежных способов является введение какого-то
нового сообщения об Игоре. То есть, один из самых уместных
способов приобретения дискурсивной связности заключается в
том, чтобы воспринимать данный пример таким образом: во
второй части данного высказывания речь начинает идти собст-
венно об Игоре, и это уже не является ответом на частный
да/нет вопрос говорящего А, который первоначально был на-
мерен проверить свое предположение. В свою очередь, это воз-
можно, главным образом, тогда, когда говорящий (Б-2) может
153
Об «ширормациоином подходе» к описанию
предположить, что адресат (А) ожидает от Игоря перевода гой
ста, то есть тогда, когда в «фоновом знании» (backgrouj
knowledge) говорящего Б-2 уже существует такое предположу
ние, что говорящий А знает об обязанности Игоря перевести
текст и ожидает этого от Игоря17.
С другой стороны, к аналогичным выводам приводят и ре-
зультаты проверки на статус топика с помощью так называем
мого теста «что касается» по отношению к Подлежащем!
Игорь. Действительно, высказывание говорящего, Б-2 в приме-
ре (9) в принципе можно перифразировать в виде (9'-а) или (9'-
б). Однако такие перифразы высказывания говорящего Б-1 в
примере (9) в значительной степени неестественны18.
(9'-в) Нет, что касается Игоря, он его (еше) не перевел
(9'-б) Нет, если говорить об Игоре, он его (еще) не перевел.
То, что доказывает эта проверка на статус топика, пред-
ставляет собой именно возможность функционирования соот-
ветствующего фрагмента дискурса в качестве независимой ин-
формационной единицы. Это, безусловно, связано с тем, что
топикализация какого-то элемента высказывания возможна
именно тогда, когда этот элемент, будучи темой высказывания!
входит в состав самостоятельной информационной единицы.
Одновременно с этим, так как возможность топикализациц
определенного элемента высказывания обусловливается и вне-
языковыми факторами, в высказывании говорящего Б-2 воз-
можность топикализации подлежащего Игорь дополнительно
во внеязыковом плане обусловливается, как уже было отмече-
но, тем, что в «фоновом знании» говорящего уже существуем
такое предположение, что адресат знает об обязанности Игоря
перевести текст и ожидает этого от Игоря. Это вызвано, безус-
ловно, тем, что если в «фоновом знании» говорящего не суще-
ствует предположения такого рода, то теряется само основа-
ние, на котором этот фрагмент дискурса (то есть вторая часть
данного высказывания) может функционировать в качестве
нового сообщения об Игоре, а не просто в качестве избыточно-
го повторения передаваемого частицей нет сообщения.
17 О понятии «фонового знания»см. [Levinson 1983].
11 Это различие проявляется еще более отчетливо в примерах (10) -
(13) и (14)-(16).
154
Тэк-Гю Хонг
Интересно, что указанные особенности коммуникативной
структуры непосредственно отражаются в корейских эквива-
лентах высказываний говорящего Б-1 и Б-2, как показано в
примере (9'
(9**) Б-Г: ani(-yo), ikor kuke(s) (acik) penyek an hay-ss-cyo1*.
нет, Игорь-0 его (еще) перевод не делать-ПРОШ-ЗАВЕРШ.ОК
‘Нет. Игорь его (еще) не переводил.’
Б-2': ani-yo. ikor-nun kukefs) (acik) penyek an hay-ss-eyo.
нет, Игоръ-ТОПИК его (еше) перевод не делать-ПРОШ-
ЗАВЕРШ.ОК
‘Нет, Игорь его (еще) не перевел.’
Как можно видеть, в высказывании говорящего Б-2 в при-
мере (9'') для выражения описанного выше тонкого коммуни-
кативного эффекта используется показатель топика -лмл-, то-
гда как в высказывании говорящего Б-1' этого же примера
предпочитается нулевой показатель именительного падежа19 20.
Таким образом, употребление показателя топика -лил- в корей-
ском эквиваленте однозначно указывает на факт топикализа-
ции подлежащего Игорь в русском примере и, тем самым, на
независимый информационный статус второй части соответ-
ствующего высказывания.
В частности, имея в виду отмеченный в [Хонг 2001] факт, что
явления «общей редукции» и смягчения иллокутивной силы
благодаря тенденции к (дискурсивной) иконичности языково-
го знака находятся в родственном отношении, использование
нулевого показателя именительного падежа в высказывании
говорящего Б-1' примера (9") ясно соотносится с иллокутив-
ным свойством исходного русского высказывания говорящего
Б-1 в примере (9). Кроме того, предпочтительное употребление
«стяженных» форм ani, кике вместо «полных» ani-yo, kukes в
высказывании говорящего Б-Г примера (9") тоже особым об-
разом подчеркивает условия, которые в русском языке приво-
дят к использованию глагола несовершенного вида переводил.
Напомним, что в обоих случаях речь идет о смягчении ассер-
19 Здесь слова ani и кике являются результатом морфо-синтаксической
компрессии форм ani-yo и kukesсоответственно.
20 В общем случае, в корейском языке при подлежащем могут упот-
ребляться либо показатели именительного падежа -Аж-/-/-, либо особые
показатели топика -пип-/-ип~. В разговорной речи, однако, именитель-
ный падеж даже чаше маркируется нулевым показателем.
155
Об «информационном подходе» к
тивной иллокутивной силы, но осуществляемом разными язы-
ковыми средствами.
Указанное различие в выборе глагольного вида в связи с
выражением информационного статуса сообщений еще отчету
ливее выявляется в примерах (10) - (13) и (14) - (16). В общем
виде, невозможность употребления совершенного вида в при-
мерах (10) - (13) и возможность его употребления в примерах,
(14) - (16) может быть достаточно легко объяснена тем фактоц,
что для примеров (10) - (13) проверка на статус топика подле-
жащего Игорь дает отрицательный результат, тогда как для
примеров (14) - (16) ее результат положительный. Иными сло-
вами, в высказываниях говорящего Б в примерах (10) - (13) пе-
рифраза вида «что касается Игоря, он,..» неестественна, а в
высказываниях говорящего Б в примерах (14) - (16) такая пе-
рифраза возможна21.
Разумеется, тот факт, что указанный тест возможен, свиде-
тельствует о том, что данное сообщение, как уже было отмече-
но, может передавать в каком-то смысле новую информаций^
отличную от той, которая передается частицей нет. Тем са-
мым, вторая часть данного высказывания получает возмож-
ность функционирования в качестве независимой информации
онной единицы, что, в свою очередь, определяет выбор гла-
гольного вида. Именно этот фактор оказывает влияние на вы-
бор несовершенного и совершенного видов в высказываниях
говорящего Б в примерах (10) - (13) и (14) - (16) соответственно.
Действительно, если рассматривать высказывания говоря-
щего Б в примерах (10) - (13), то можно заметить, что говоря-
щий Б посредством использования отрицательной частицы
нет уже дал в какой-то степени «достаточный» ответ на част-
ный да/нет вопрос говорящего А - ведь этот вопрос требует
только подтверждения или отрицания предположения, что
Игорь является агенсом данной ситуации; выбор несовершен-
ного вида свидетельствует о том, что вторая часть этих выска-
зываний, не добавляя новую, независимую информацию к пе-
редаваемому частицей нет сообщению, в иерархическом плане
представляет собой лишь адъюнктивную информацию по от-
ношению к этому сообщению. Следовательно, высказывания
21 По той же причине в корейских эквивалентах этих примеров (10) -
(13) и (14) - (16) однозначно предпочитается, соответственно, нулевой
показатель именитетьного падежа и показатель топика-пип-.
156
Тэк-Гю Хонг___________________________________________
говорящего Б в этих примерах «в целом» не выходят за пределы
отрицательного ответа на частный да/нетп вопрос говорящего
А.
К тому же, на информационный статус данных фрагментов
влияет и то, что «во внеязыковом плане» возможность выра-
зить какое-либо новое, независимое сообщение, отличное от
передаваемой частицей нет информации, в каком-то смысле
уже ограничена, поскольку в данной дискурсивной ситуации
говорящий Б употребляет такую же пропозициональную
структуру, как в примерах (10) - (13). Иными словами, хотя го-
ворящий Б посредством использования частицы нет уже дал
«достаточный» ответ, во второй части его высказываний по-
прежнему речь идет о том самом объекте, в связи с которым
говорящий А задавал вопрос (соответственно, о разбитой вазе,
о написанном на конверте адресе, о потерянном шарфе и о воз-
вращенной книге, которая в данный момент лежит на столе).
Это отличает данные примеры от примеров (14) - (16), в кото-
рых во второй части высказываний говорящего Б речь идет уже
о другом объекте, референциально нетождественном объекту,
бывшему предметом вопроса говорящего А (о вазе, принадле-
жащей Игорю, и о книге, взятой Игорем). Таким образом, в
примерах (10) - (13) «с самого начала» порождения данного
дискурса возможность добавить еще одну независимую ин-
формационную единицу ограничена; имея в виду эту информа-
ционную избыточность и стремясь ее избежать, говорящий ис-
пользует показатель смягченной иллокутивной силы, то есть
глаголы несовершенного вида разбивал, писал, терял и возвра-
щал соответственно.
В примерах же (14) - (16) «во внеязыковом плане» вторая
часть высказываний говорящего Б, напротив, имеет принци-
пиальную возможность передачи нового сообщения, незави-
симого от передаваемой частицей нет информации, так как
речь идет, как уже было сказано, об объекте, референциально
нетождественном объекту, бывшему предметом вопроса гово-
рящего А.
Независимость / адъюнктивность информационного стату-
са второй части высказывания говорящего Б в формальном
плане определяется с учетом перечисленных выше внеязыко-
вых факторов, и этот информационный статус может сравни-
тельно легко подтверждаться проверкой подлежащего Игорь
на топик.
157
Об «информационном подходе» к описанию
Возвращаясь к референциальному подходу X. Р. МелидЦ
предложенному им для объяснения выбора глагольного вида в
высказываниях говорящего Б в примерах (10) - (16), замети^
что условие, согласно которому в этих высказываниях для
употребления совершенного вида данная ситуация должна
иметь возможность осуществиться с одним и тем же объектов
двумя различными лицами независимо друг от друга и в одно и
то же время22, как это в какой-то степени уже было выявлено
выше, на наш взгляд, скорее всего, может стать лишь фоновым
внеязыковым фактором, связанным с возможностью передачи
данного сообщения как независимой информационной едини-
цы, а не аргументом в пользу его референциального подхода.
Это связано с тем, что его условие как таковое, в принципе, не
соотносится с референциальным статусом определенности /
неопределенности глагольной предикации, или, следуя за его
интерпретацией данного понятия, с идентифицируемостью /
неидентифицируемостью глагольной предикации адресатом.
Например, тот факт, что в высказывании говорящего Б в при-
мерах (10) - (13) указанное условие X. Р. Мел ига не выполняет-
ся, сам по себе не означает, что адресат, по предположению го-
ворящего, не знает и не может идентифицировать данную си-
туацию.
Однако Х.Р. Мелиг [1998], хотя сам и не делает такого ут-
верждения, все-таки считает собственное условие своего рода
косвенным доказательством необходимости референциально-
го подхода и, тем самым, косвенным аргументом референци-
ального статуса неопределенности.
Такой способ его рассуждения отчасти связан с тем, что для
него в таком же высказывании, имеющем экзистенциально-
верификативную, а не экспликативную функцию, признак ре-
ференциальной определенности / неопределенности глаголь-
ной предикации определяется, скорее всего, выбором глаголь-
ного вида «априорно», то есть «с самого начала», а не с учетом
разных эмпирических и конкретных факторов. Поэтому ему не
нужно снова в связи со своими условиями объяснять появление
22 Мы оставляем в стороне усложненный и специализированный ха-
рактер объяснения Мелига. На наш взгляд, это усложнение не оправдано
и возникает в результате того, что Мелит слишком жестко связал это ус-
ловие с референциальным анализом ситуации. Между тем, трудно счи-
тать, что в момент произнесения своего высказывания говорящий сразу
же выполняеттакой сложный ментальный процесс.
158
$эк-Гю Хонг
** । . - .......г.
референциального статуса неопределенности. Кроме того, та-
кой способ отчасти связан и с тем, что подход Мелига основы-
вается на гипотезе, согласно которой аналогично тому, как
выбор глагольного вида имеет отношение к референциальному
статусу «аргументов» данной ситуации23, он имеет отношение
и к референциальному статусу «глагольной предикации» в
данном дискурсе. По этой причине, для Мелига факт функцио-
нирования названного условия, которое можно считать ориен-
тированным, главным образом, на аргументные референци-
альные отношения, означал бы довод в пользу необходимости
его референциального подхода и, тем самым, был бы косвен-
ным аргументом установления понятия референциальной не-
определенности в высказываниях (10) - (13). К тому же, в связи
с высказываниями говорящего Б в примерах (14) - (16), тот
факт, что применение таких понятий, как например, тип и раз-
личные экземпляры (token) одного типа, релевантно для анали-
за данных высказываний, по его мнению, также доказывал бы
близость референциального статуса глагольной предикации к
референциальному статусу аргументов предложения (то есть, в
его терминологии, близость референции второй степени к ре-
ференции первой степени) и, тем самым, хотя бы косвенным
образом, выявлял бы референциальный статус определенности
в данном высказывании.
Однако, на наш взгляд, его условие функционирует, скорее
всего, в качестве фонового (внеязыкового) фактора, имеющего
отношение к определению возможности передачи данного со-
общения как независимой информационной единицы. Иначе
говоря, указанные Мелигом отношения, которые можно было
бы назвать референциальными, функционируют, естественно,
в высказывании24, но они функционируют, скорее всего, в рам-
ках сферы применения другого дискурсивно-прагматического
23 Наэтутемусм. [Rappaport 1984].
24 Действительно, до сих пор часто говорилось о том, что выбор гла-
гольного вила русского языка связывается с категорией неопрсделенно-
сти/оп ред елейности различного рода. Например, М. Лейнонен [Lei по пел
1982] связывает выбор несовершенного/совершенного видов с выражени-
ем темпоральной неопредсленности/определенности, а Н.Б. Тел ин
[Thelin 1978; 1985; 1990а; 1990b]-спризнаком[-время]/[+время]. Против
этих суждений выдвинуты возражения. Например, в связи с признаком [-
время]/(+время] ТелинаЭ. Даль [Dahl 1980: 165] указывает, что его поня-
тие «временной оси» установлено неотчетливо и что понять его можно
только посредством метафорического расширения.
159
_________________Об «информационном подходе» к описанию
понятия, а не выявляют референциальный статус неопределе^
ности / определенности данного высказывания.
Что же касается признака референциальной неопределе^
ности в высказываниях (10) - (13), то, на наш взгляд, он не име-
ет той «практической силы» (practical force), которую должна
иметь данное понятие в качестве эффективного объяснителв
ного средства.
Таким образом, по нашему мнению, глагольная предикаций
в высказываниях говорящего Б в примерах (10) - (13) относит»
ся, скорее, к ситуации, в которой возможность или невозможя
кость идентифицируемости адресатом сама по себе изначальна
не становится источником проблем, а не к ситуации, которущ
адресат, по предположению говорящего, не знает и не может
идентифицировать. В этом случае, с практической точки зре-
ния, вопреки Мелигу, нет необходимости считать, что в момент
произнесения данного высказывания говорящий Б предпола-
гает, что адресат, то есть говорящий А, не знает и не может
идентифицировать данную ситуацию, так как имеются выска-
зывания, в которых такое определение заведомо не имеет прак-
тического смысла. Иными словами, употребление несовер-
шенного вида в данном высказывании представляет собой, на
наш взгляд, скорее всего, выбор «во избежание» своего рода
семиотической (или, точнее, информационной) избыточности!
чем выбор «с мотивировкой выражения» какого-либо, хотя и
отрицательного, признака, то есть в нашем случае признака
[-идентифицируемость].
Следовательно, что касается «практической силы» понятия
референциальной неопределенности, то для того, чтобы это
понятие было достаточно стабильным, сразу же (и в каком-то
смысле «дедуктивным образом») определяемым выбором не-
совершенного вида, требуется, в первую очередь, значительно
больший «практический эффект» в конкретном коммуника-
тивно-дискурсивном процессе, производный от применения
данного понятия, но об этом, однако, самим Мелигом сказано
мало.
Действительно, для Мелига самым главным фактором, по-
зволяющим подтвердить референциальный статус неопреде-
ленности / определенности данной глагольной предикации,
является возможность перифразы, в которой используются,
соответственно, неопределенные / определенные артикли. Но
это мнение не свободно от критики в том смысле, что оно
160
Тя-Гю Хонг_________________________________________________
слишком упрощенно понимает референциальную неопреде-
ленность / определенность. Далее, Мелиг [1998: 299-300], на-
пример, утверждает, что, в отличие от высказывания с частным
отрицанием, в таком высказывании с общим отрицанием, как в
рассматриваемых нами примерах, в обоих случаях употребле-
ния несовершенного и совершенного видов между глагольны-
ми предикациями в вопросе и ответе референциальной иден-
тичности нет. Значит, по его мнению, хотя несовершенный /
совершенный виды позволяют данной предикации относиться,
соответственно, к «неидентифицируемой / идентифицируемой»
адресатом ситуации, в плане референциальной идентичности
между глагольными предикациями в вопросе и ответе они не
отличаются друг от друга.
Таким образом, гораздо более существенный фактор выбо-
ра глагольного вида в примерах типа (9)-( 16) сформулирован в
нижеследующих схемах (17-а) и (17-6), которые описывают аб-
дуктивные умозаключения собеседников на фоне взаимодейст-
вия процессов смягчения / усиления иллокутивной силы с ин-
формационным статусом соответствующего дискурсивного
фрагмента:
(17-а) Правило: при определенных условиях языковой знак имеет тен-
денцию приобретать иконичность на фоне взаимодействия процес-
сов смягчения / усиления иллокутивной силы и так называемого
«информационного статуса» дискурсивного фрагмента.
Результат: В данном высказывании употреблен совершенный вид,
усиливающий иллокутивную силу данного речевого акта.
* • •
Случай: Такая возможность, в соответствии с которой данное вы-
сказывание (или данная глагольная предикация) составило бы
«независимую информационную единицу», в целом велика.
(17-6) Правило: при определенных условиях языковой знак имеет тен-
денцию приобретать иконичность иа фоне взаимодействия процес-
сов смягчения / усиления иллокутивной силы и так называемого
«информационного статуса» дискурсивного фрагмента.
Результат: В данном высказывании употреблен несовершенный вид,
смягчающий иллокутивную силу данного речевого акта.
Случай. Такая возможность, в соответствии с которой данное вы-
сказывание (или данная глагольная предикация) составило бы
«адъюнктивную информационную единицу», в целом велика.
Из вышеизложенного, ясно, что русский глагольный вид в
качестве неспециализированного иллокутивного показателя
участвует в выражении различных характеристик «информа-
161
06 «информационном подходе» к описанию
ционного потока» передаваемых сообщений. Конкретнее го*
воря, употребление показателя смягчения / усиления иля оку*
тивной силы тесно связано с тем, какой статус в информацией
ной иерархии имеет глагольная предикация с этим показате-
лем, то есть, является ли она более «независимой» или более
«адъюнктивной» единицей.
Однако в методологическом плане соотнесение иллокути>м
ной функции русского глагольного вида с информационным
статусом глагольной предикации требует абдуктивной точки
зрения. То есть, по мере развития дискурсивной ситуации мож-
но применить абдуктивное умозаключение либо типа (17-а) и
(17-6), либо типа (5-а) и (5-6), или же, в диалогическом дискур-
се, в котором умозаключение собеседников в связи с интерпре-
тацией данного высказывания функционирует значительно
активнее, применение абдуктивных умозаключений указанно-
го типа (хотя оно и лежит в основе достаточно абстрактной
когнитивной деятельности собеседников) практически не име-
ет смысла, поскольку в этом случае более значимым моментом
является осуществление «косвенной коммуникации».
ЛИТЕРАТУРА
Вежбицка, А. 1978. Метатекст в тексте // Новое в зарубежной лингвистике
Выл. 8. Лингвистика текста. М.: Прогресс, 402-421.
Гаспаров, В.М. 1979. О некоторых особенностях функционирования видовых
форм в повествовательном тексте II Ученые записки тартуского государ-
ственного университета Вып. 482. Вопросы русской аспектологии 4. Тар-
ту, 112-127.
Исаченко, А.В. 1960. Грамматический строй русского языка в сопоставлении
со словацким, ч. 2. Братислава: Изд-во Словацкой АН.
Лотман, Ю М 1992. О двух моделях коммуникации в системе культуры //
Избранные статьи. Том I. Статьи по семиотике и типологии культуры.
Таллин: Александра.
Мслиг, Х.Р. 1998. Вид, отрицание и референциальный статус глагольной пре-
дикации в тексте // М.Ю Черткова (ред ), Типология вида. Проблемы,
поиски, решения. М.: ЯРК, 289-304.
Падучева, Е.В. 1993. Результативные значения несовершенного вида в рус-
ском языке: общефактическое и акциональное II Вопросы языкознания, №
1.
Падучева, Е.В. 1996. Семантические исследования. М.: ЯРК.
Рассудова, О.П. 1982. Употребление видов глагола в русском языке. М.: МГУ
(изд. 2, испр. и доп.).
Соколовская, К.А. 1993. Прагматическая интерпретация аспектуальной ха-
рактеристики высказываний // Вопросы языкознания, № 5, 59-69.
Телнн, Н.Б. 1985. Вид и способ действия в русском лзыке // Новое в зарубеж-
ной лингвистике, вып 15. М.. Прогресс, 250-260.
162
ТэК’Гю Хонг
Хонг, Т.-Г. 2000. К вопросу об особых иллокутивных функциях русского
глагольного вида // Русистика сегодня, Мв 1-4.
Хонг, Т.-Г. 2001. Русский глагольный вид на фоне косвенных речевых актов //
Наст, сборник
Ajello, R. 1995. The icon as an abductivc process towards identity // R. Simone (ed.),
Iconicity in Language Amsterdam: Benjamins.
Dahl, 0. 1980. Review of Thelin, Nils B. Towards a theory of aspect, tense and action-
al ity in Slavic // Studies tn language, 4.1,164-168.
Forsyth, J. 1970. A grammar of aspect. Cambridge: CUP.
Hamburger, H. 1986. Multifunctionality in aspectual determination in Russian // Dutch
studies in Russian linguistics studies in Slavic and general linguistics. Amsterdam:
North-Holland.
Leinonen, M. 1982. Russian aspect, «temporal'naja lokalizaeija» and definite-
ness/indefiniteness. Helsinki.
Levinson, S.C. 1983. Pragmatics. Cambridge: CUP.
Prince, E.F. 1981. Toward a taxonomy of given-new information // P. Cole (ed.), Radi-
cal pragmatics. N.Y: Academic Press.
Rappaport, G.C. 1984. Aspect and modality in contexts of negation // M.S. Flier, A.
Timberlake (eds ), The scope of Slavic aspect. Columbus (Ohio): Slavica, 194-223.
Searle, J.R. 1975. Indirect speech acts // P. Cole; J. Morgan (eds ), Syntax and Seman-
tics. Vol. 3: Speech acts. N.Y: Academic Press.
Thelin. N.B. 1978. Towards a theory of aspect, tense and actionality in Slavic. Acta
Universitatis Upsaliensis. Studia Slavica Upsaliensia 18. Uppsala.
Thelin, N.B. 1990a. Verbal aspect in discourse: on the state of the ait // N.B. Thelin
(ed.X Verbal aspect in discourse Contributions to the semantics of time and tempo-
ral perspective in Slavic and non-Slavic languages. Amsterdam: Benjamins, 3-88.
Thelin, N.B. 1990b. On concept of time: Prolegomena to a theory of aspect and tense in
narrative discourse // N.B. Thelin (ed.), Verbal aspect in discourse. Contributions to
the semantics of time and temporal perspective in Slavic and non-Slavic languages.
Amsterdam: Benjamins, 91-129.
Vendler, Z. 1972. Res cogitans. Ithaca: Cornell Univ.
Г. В. Андропов
УСТУПИТЕЛЬНЫЕ КОНСТРУКЦИИ
В СОВРЕМЕННОМ ЯПОНСКОМ ЯЗЫКЕ
Работа посвящена уступительным конструкциям в современном японском
языке. Автором построена общая классификация типов уступительных зна-
чений, выделен инвентарь формальных показателей, оформляющих уступи-
тельное отношение в японском языке. Подробно проводится анализ употреб-
ления универсального средства оформления всех типов уступительного зна-
чения — вторичной инфинитной формы на -ТЕМО.
ВВЕДЕНИЕ
В данной работе в соответствии с традицией под уступи-
тельными конструкциями понимаются конструкции вида «Р
CONC Q» со следующим значением ‘обычно наличие события
Р влечет за собой наличие события не-Q, но в действительности
имеет место следующее: происходит событие Р, однако вопре-
ки ожиданию, происходит не событие не-Q, а событие Q*.
Исследованием уступительных конструкций, в той или иной
степени, занимались и продолжают заниматься разные авторы,
как у нас в стране (например, [Храковский в печати]; [Евтюхин
1996]; [Бронзова 1998]), так и за рубежом [Haspelmath; Kdnig
1998]. Проблеме уступительных отношений и средствам их
оформления в японском языке посвящены работы российских
[Alpatov; Podlesskaya 1995]; [Подлесская 1995] и зарубежных
[Fuji 1990]; [Nakayama; Nakayama-Ichiashi 1997] лингвистов.
Подробное исследование уступительных конструкций в совре-
менном японском языке проводится в [Алпатов; Андронова, в
печати].
Следует отметить, что в известных автору работах не про-
водилось полное систематизированное описание типов усту-
пительных отношений и способов их оформления в современ-
ном японском языке. Задачей данной работы и является по-
пытка составить подобное описание, а также, опираясь на раз-
164
Т. В. Андронова
работанную автором классификацию типов уступительных
значений, подробно описать универсальный способ оформле-
ния всех типов уступительного отношения — вторичную ин-
финитную форму1 на-ТЕМО.
Уступительное значение в японском языке может выра-
жаться как при помощи специальной инфинитной формы, так
и при помощи союзов и союзных слов. В современном япон-
ском языке с точки зрения автора инвентарь показателей усту-
пительного отношения включает в себя следующие формаль-
ные средства:
• вторичная инфинитная форма на -ТЕМО;
• союз GA;
• союз KEREDOMO;
• союз NONI;
• союзное слово KAWARINI;
• союзное слово и KUSE NI;
В настоящем исследовании рассматриваются способы
оформления уступительного значения в современном япон-
ском языке с точки зрения их подразделения на три типа1 2:
I. скалярные,
2. альтернативные,
3. универсальные.
Следует отметить, что для оформления всех трех типов ус-
тупительного отношения используется только вторичная ин-
финитная форма на -ТЕМО (и се разговорный аналог -
ТАТТЕ). Союзы и союзные слова используются только при
оформлении скалярного уступительного значения, причем при
использовании союзных слов привносится некоторый допол-
нительный оттенок значения. В связи с этим в данной работе
подробно будет описано именно употребление инфинитной
формы на -ТЕМО.
1 О различии между финитными и инфинитными, а также между пер-
вичными и вторичными инфинитными формами см. [Alpatov, V.M.;
Pod less kaya, V.I. 1995].
2 См. (Haspelmath M .& Komg E. 1998]
165
_________________________ Уступителъиые кемструкщ*у
ТИПЫ УСТУПИТЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ И СПОСОБЫ их
ОФОРМЛЕНИЯ В ЯПОНСКОМ ЯЗЫКЕ
Скалярное уступительное значение можно описать сле-
дующим образом: "обычно наличие события Р влечет за собой
наличие события не-Q, и при этом значение Р является частью
дополнения множества значений R, таких, что наличие собы-
тия R влечет за собой наличие события Q, но в действительно-
сти имеет место следующее: происходит событие Р, однако во-
преки ожиданию, происходит не событие не-Q, а событие Q’.
Скалярное уступительное значение на основании значения
параметра «знание Говорящего о Р и Q»3 можно подразделить
натри подтипа:
1. реальные (Говорящий знает, что Р и Q име-
ли/имеют/будут иметь место): ср. русск. Хотя он усердно зани-
мался, экзамен не сдал;
2. вероятные (Говорящий не знает, что Р и Q име-
лн/имеют/будут иметь место): ср. русск. Даже если он будет
усердно заниматься, экзамен не сдаст;
3. контрфактивные4 (Говорящий знает, что Р и Q не име-
ли/имеют/будут иметь место): ср. русск. Даже если бы он усерд-
но занимался, экзамен не сдал бы.
Необходимо заметить, что в японском языке существуют
специальные маркеры гипотетичности и конгрфактивности,
которые позволяют однозначно понять уступительное значе-
ние как вероятное или коитрфактивное. В результате прове-
денного исследования были выделены следующие формальные
средства, позволяющие интерпретировать уступительное зна-
чение как вероятное или коитрфактивное:
1) инвентарь маркеров гипотетичности (Му):
• наречия MOSI, KARINI, ТАТОЕ;
• конструкция Ppres ТО SITEMO Qpres (предикат зависи-
мого предложения в форме презенса + дотационный со-
юз ТО + глагол SURU ‘делать’ в форме на -ТЕМО и пре-
дикат главного предложения в форме презенса);
2) инвентарь маркеров конгрфактивности (Мк):
3 Схожий параметр «факт/нс-факт» используется при описании ус-
ловных конструкций в [Akatsuka 1983].
4 Контрфактивные уступите/ьные предложения подробно исследова-
лись в (Fuji, Seiko Yamaguchi. 1990]
166
Т.В Андропова
• союзы GA, KE(RE)DO(MO) (в том числе и после суб-
стантиватора NO+связка) и NONI в конце предложения;
• форма прошедшего времени предиката главной части +
один из показателей эпистемической модальности типа
DAROO, HAZU DA, KAMOSIRENAI, NI TIGAINAI,
TOOMOU;
• конструкция P.PASTTO SITEMO Q.PAST.
Кроме того, при анализе уступительных конструкций в от-
сутствие маркеров гипотетичности были выведены закономер-
ности выражения реального или вероятного уступительного
значения в зависимости от типа предиката зависимой части и
времени предиката главной части сложного предложения:
• если предикат главной части стоит в форме прошедшего
времени, реализуется реальное уступительное значение
(вне зависимости от типа предиката зависимой части);
• если предикат главной части стоит в форме презенса, то
интерпретация зависит от типа предиката зависимой
части:
О если предикатом зависимой части является имя или
прилагательное как полупредикативное, так и пре-
дикативное, реализуется реальное уступительное
значение.
О если предикат зависимой части — глагол, реализу-
ется вероятное уступительное значение.
Альтернативное уступительное значение можно подразде-
лить на три подтипа:
1. дополняющее
2. исключающее
3. смешанное
Дополняющее альтернативное значение можно описать
следующим образом: ‘обычно наличие события Р и/или нали-
чие события R влечет за собой наличие события нс-Q, но в дей-
ствительности имеет место следующее: вне зависимости оттого
происходит событие Р или происходит ли событие R, происхо-
дит событие Q’.
Исключающее альтернативное значение можно описать
следующим образом: ‘обычно наличие события Р влечет за со-
бой наличие события не-Q, но в действительности имеет место
следующее: вне зависимости от того происходит событие Р или
происходит ли событие не-Р, происходит событие Q’.
167
Уступительные
Смешанное альтернативное уступительное значение имеет
место при наличии в зависимой части ряда условий как допол-
няющих, так и исключающих друг друга.
Универсальное уступительное значение можно описать сле-
дующим образом: ‘существует ряд значений параметра X пре-
диката Р, такой что, если значение параметра X является эле-
ментом этого ряда, то обычно наличие события Р при данном
значении параметра X влечет за собой наличие события не-Q,
но в действительности имеет место следующее: какое бы не бы-
ло значение параметра X предиката Р, обязательно происходив
событие Q’.
Проведенное исследование показало, что в современном
японском языке уступительное значение может оформляться
следующим образом:
(1) скалярные:
1) реальное
2)вероятное
3) контрфактивное
— PconcQpast
— P(N) cone Qpres
— My + P-TEMO Qpast
— My + P(N)-TEMO Qpres
— P(V)conc Qpres
— P-TEMO Q + Mk
(2) альтернативные:
1 Пополняющее
2) исключающее
3) смешанное
— P-TEMO R-TEMOQ
— P-TEMO not-P-TEMO Q
— P-TEMO not-P-TEMO R-TEMO Q
(3) универсальные — W P-TEMO Q, где W — вопросительное
слово.
ИНФИНИТНАЯ ФОРМА НА -ТЕМО КАК УНИВЕРСАЛЬНОЕ
СРЕДСТВО ОФОРМЛЕНИЯ
УСТУПИТЕЛЬНОГО ОТНОШЕНИЯ
Как уже было отмечено, для оформления скалярного усту-
пительного значения могут использоваться все вышеперечис-
ленные средства, при этом каждое имеет свои особенности
употребления. В то время как, для оформления альтернативно-
го и универсального (обобщенно-уступительного) уступитель-
ного значения из всех вышеперечисленных средств использует-
ся только вторичная инфинитная форма на -ТЕМО. Как было
показано в исследовании [Haspelmath М.& Kdnig Е. 1998], в
168
Т.в Андропова___________________________________________
языках, использующих преимущественно нефинитный способ
оформления связи, в том числе и в японском, для выражения
всех трех типов уступительного значения используется одна и
та же инфинитная форма в сочетании с частицей со значением
‘тоже’. В японском языке такой инфинитной формой является
форма на —ТЕ, а частицей со значением ‘тоже* — частица МО.
Для выражения альтернативного уступительного значения ис-
пользуется та же вторичная инфинитная форма, которая
оформляет каждое из перечисленных условий. Для выражения
универсального уступительного значения используются кон-
струкция, где форма на -ТЕМО используется в сочетании с во-
просительным словом.
Скалярное уступительное значение
Конструкция с формой на -ТЕМО выражает реальное ска-
лярное уступительное значение в речи о прошлом (предикат
главного предложения стоит в форме прошедшего времени) (1).
(О
tone о maitemo,
семя do бросать.cone
те ga hitotsu то denakatta.
росток потп 1_штукатоже выходить, past
Хотя сеял семена, ни одного расточка не появилось, (инф.)
В речи о настоящем реальное уступительное значение реа-
лизуется в случае, если предикат зависимой предикации — имя,
прилагательное или стативный глагол (2.А).
(2.А)
зопо кигшпа
этот машина
juumanen demo, ima по watasi niwa kaenai.
100.000_йен cone сейчас gen я io.top купить.pot.neg.pres
Эту машину, хотя она стоит (всего) 100.000 йен, в нынешнем положении
не могу купить, (инф.)
Использование маркера гипотетичности в такой ситуации
позволяет понять уступительное значение как вероятное.
(2.В)
зопо кигита
этот машина
tatое juumanen demo,
м 100.000_йсн cone
169
Усыпительные
ima по watasi mwa kaenai.
сейчас gen я io. top купить, pot. neg. pres
Эту машину, даже если она стоит (всего) 100.000 йен, в нынешнем по-
ложении не могу купить. (BJ: 272)
Конструкция с формой на -ТЕМО выражает вероятное ска-
лярное уступительное значение в речи о прошлом при исполь*
зовании маркеров гипотетичности (3).
(3)
tatoe yonjikan aruitemo tsukarenakaita.
M 4_часа ндти.пешком.сопс уставать, neg. past
Даже если ходил пешком 4 часа, (совсем) не устал, (инф.)
В речи о настоящем и будущем нереальное уступительное
значение реализуется в случае, если предикат зависимой пре-
дикации — активный глагол (4).
(4)
arattemo kirci ni narimaxn,
мьггь.сопс красивый.adv становиться, adr. neg. pres
Даже если вымыть, красивым не станет. (Alf 760)
Чтобы выразить реальное уступительное значение в случае,
если предикат зависимой предикации — активный глагол, не-
обходимо понизить степень активности предиката, например, с
помощью использования длительного вида (5).
(5) ima окизап go ryori 0 site ITEMO
сейчас жена nom еда DO делать. INF бъггь.СОМС
/уц/й wa terebi о mite iru daroo.
муж ТОР телевизор DO смотреть.INF 6uTbPRES cop.tent
Хотя жена сейчас готовит еду, муж, наверное, смотрит телевизор, (инф.)
В речи о настоящем и будущем в случае, если предикат зави-
симой предикации — имя, прилагательное или стативный гла-
гол, нереальное уступительное значение позволяет выразить
использование формы на -ТЕМО и маркеров гипотетичности
(6).
170
ТВ Андропова
(6) ima M0S1 okusan ga гуоп о site ITEMO
сейчас м жена пот еда DO делать. INF 6bm».CONC
wa terebi о mite iru daroo
муж ТОР телевизор DO смотреть.INF быть PRES cop.tent
Даже если жена сейчас готовит еду, муж, наверное, смотрит телевизор, (инф.)
Конструкция с формой на -ТЕМО в сочетании с маркерами
контрфактивности выражает контрфактивное скалярное усту-
пительное значение как в речи о прошлом (7), так и в речи о на-
стоящем или будущем (8).
(7)
(mosij atama ga ilakulemo gakko о yasumanakatta daroo
(m) голова nom больной.сопс школа do пропускать.neg.past cop.tent
Даже если бы болела голова, пошел бы а школу, (инф)
Во всех примерах, полученных из письменных источников,
контрфактивное уступительное значение используется только
в речи о прошлом, однако, информанты разрешили употреб-
лять форму на -ТЕМО и в речи о будущем (8).
W asita. MOS J A'jwi go yasai о KATTEMO
завтра M г-н_Х nom овощи DO jcynxrb.CONC
Y-san sarada Q Никиты noni.
Г-И-У notn салат DO готовить. PRES однако
Даже если бы завтра X купил бы овощи, Y сделал бы салат, но (этого ие
будет), (инф.)
Альтернативное уступительное значение
Конструкция с формой на -ТЕМО выражает дополняющее
альтернативное уступительное значение в случае, если сущест-
вует ряд не исключающих друг друга условий, ведущих к оди-
наковому результату (9).
171
Уступительные
(9)
ате ga futtemo kaze ga fuitemo goututzusm*^
дождь nom идти.cone ветер nom дуть.cone выходиЩ
наружуМЙ
pres
Пойдет ли дождь, подует ли ветер, все равно пойду на улицу, (инф.)
Конструкция с формой на -ТЕМО выражает также исклю-
чающее альтернативное уступительное значение, причем про-
тивопоставление события Р может быть оформлено синтакси?
чески при помощи отрицания (10), а может выводиться только
из контекста (11).
(Ю)
ante ga futtemo furanakutemo коза о motte iku.
дождь nom идти.cone идги.пек.сопс зонт do братьлпГ идти.pres
Пойдет дождь или нет, все равно возьму с собой зонт, (инф.)
(11)
tenki ga yokutemo ате ga futtemo pikuniku ni iku.
погода nom хороший.cone дождь nom идти.cone пикник в идти, pres
Будет ли хорошая погода или пойдет дождь, все равно пойду на пик-
ник. (инф.)
Конструкция с формой на -ТЕМО используется и для
оформления смешанного альтернативного уступительного
значения (12).
(12)
tenki ga yokutemo warukutemo ате ga futtemo,
погода nom хороший.сопс плохой.cone дождь nom идти .cone
kaze ga fuitemo, sinbunhaitatsno sigoto wa yasumenai.
и
ветер nom дуть.сопс доставка^ gen работа top прерываться.pot.neg.pres
газет
Погода хорошая ли, плохая ли, идет ли дождь, или дует ветер, работа
по доставке газет не может прекратиться. (BJ: 273)
172
ЧВАндроно^а__________________________________________
Следует также отметить, что для выражения исключающего
альтернативного уступительного значения используются сред-
ства оформления условного значения, а именно, пер-
вичные инфинитные формы на -TARA и на -ВА, при этом для
выражения альтернативного уступительного значения эти
формы употребляются только в определенных конструкциях:
1. (V2.] Vi-TARA Vi-TA DE // A -KATTARA A-IDE//A-
KATTTADE...;
Конструкция № 1 используется при сопоставлении и, в
принципе, выражает альтернативное уступительное значение:
«если Р, Q, и если не-Р, все равно, Q» (13), причем противопос-
тавление обычно выводится из контекста и не получает специ-
ального оформления.
(13)
haha wa samugari de Juyu ga nigate da ga.
мама top мерзляк cop.inf зима nom слабая_сторона cop.pres cone
sore dewa natsu ga suki ka to iu to soo dewa nai.
это no.top лето nom любить q cit говоритъ.сопё так cop.top.neg.pres
atsukattara atsukattade топки о itte iru.
жаркий.cond.emp недовольство DO говорить, inf бьггь.ргез
Мама мерзлячка, но нельзя сказать, что из-за этого она любит лето. Ес-
ли жарко, она все равно ворчит. (BJ: 210)
2. (V2.] V|-BA V1-TA DE // A -KEREBA A-IDE//A-KATTTA
DE...;
Конструкция № 2 аналогична конструкции № 1 (14). При
использовании двух таких конструкций в одном предложении
Pi.COND Qi .PRES GA, Pi.NEG-BA Pi.NEG DE Q2 получается
следующее значение: 'если Pi, то Qi, а если не-Pi, тоже Ог’ (15).
Q2 представляет собой высказывания с оттенком значения ‘не
так не- Qi, как думал’.
(14)
titi wa atsusa ni yowai. sore dewa fuyu ga suki ka
папа top жара IO слабая.pres это no.top зима nom любить q
toiuto soo dewa nai. samukereba samuide
citroBopHTb.cond так cop.top.neg pres холодный.cond.emp
173
Уступительные конструкции^
топки bakari Ute iru.
недовольство только говоритълпГ быть, pres
Папа плохо переносит жару. Нельзя сказать, что из-за этого он любит
зиму. Если холодно, он все равно ворчит. (BJ: 485)
(15) капе to iu no Wfl, nakereba
деньги cit говорить, pres sbst top HMeTbcw.neg.cond
komaru ga. areba attade
бьпъ-затруднительным. pres yakkaina mono хлопотный.adj sbst а иметься, cond emp da. cop. pres
Что касается денег, если их нет, затруднительно, а если они есть, тоже
хлопотно (=не так хорошо, как думал). (BJ: 485)
Следует отметить, что подобная возможность оформлять
некоторые типы одного импликативного значения (в данном
случае уступительного) прототипическими средствами оформ-
ления другого (в данном случае условного) не является исклю-
чительной особенностью японского языка. Подобная возмож-
ность появляется в результате того, что все типы импликатив-
ных значений (причину, условие, уступку, цель) можно рас-
сматривать как элементы единого поля обусловленности, гра-
ницы между которыми не являются закрытыми*.
Универсальное уступительное значение
Для выражения универсального значения используется
особый подкласс уступительных конструкций, где форма на -
ТЕМО используется в сочетании с различными вопроситель-
ными словами NAN, DOKO, DORE, ITSU, DOO и т.п. Конст-
рукция имеет вид W P-TEMO Q ‘W бы ни Р, Q’, где W — вопро-
сительное слово и используется для выражения обобщенно-
уступительного значения (16).
(16)
...donna koto ga АТТЕМО gaman sinasai
...какой дело пот быть.сопс терпение делать, imp
...что бы ни случилось, сохраняй терпение, (строчка из песни)
5 См. [Евтюхин 1996].
174
Значение этого предложения можно представить следую-
щим образом: «Даже если случиться какая угодно вещь, сохра-
няй терпение».
Универсальное уступительное значение может также
оформляться и конструкцией с формой на -ТЕМО без вопро-
сительного слова. В [BJ 1998:276] отмечается, что в случае, если
предикатом зависимой части является глагол, обозначающий
активное физическое действие, при употреблении формы на -
ТЕМО привносится дополнительный оттенок значения:
‘наличие усилия при совершении действия’ (17.А) или ‘крайняя
степень действия’ (17.В). Правильность этого утверждения
подтвердил опрос информантов.
(17. А)
doa wa ositemo hiranakatta.
дверь top толкать.cone открывать, neg. past
Как ми толкал дверь, не открыл. (BJ:276)
(17 В)
doa wa tsuyoku ositemo hiranakalta.
дверь top сильный.adv толкать.cone открывать.neg. past
Как сильно ни толкал дверь, не открыл. (BJ:276)
При использовании других средств оформления уступи-
тельной связи такого оттенка значения не появляется (18).
(18)
doa wa tsuyoku osita ga/ kedo/ noni hiranakatta.
дверь top сильный.adv толкать.сопс открывать.neg.past
Хотя сильно дверь толкал, не открыл. (BJ:276)
. ВЫВОДЫ
Для выражения всех трех типов уступительного значения в
японском языке используется только вторичная инфинитная
форма на -ТЕМО. Запрет на использование союзов для
оформления отличных от скалярного типов уступительного
значения объясняется их большей семантической сложностью
по сравнению с ядерным скалярным типом уступительного
значения. При этом следует отметить, что союзные слова ис-
пользуются только для оформления базового подтипа — ре-
175
Уступительные конструкщ^^^
ального скалярного уступительного значения, в то время как
союзы используются и для других подтипов скалярного усгу,
пительного значения. Тенденция не употреблять для выраже-
ния альтернативного и универсального уступительного значе-
ния союзов и союзных слов, используемых для выражения ска-
лярного уступительного значения, согласуется с общетиполо-
гической тенденцией, заключающейся в том, что в языках, тя-
готеющих к нефинитному типу оформления связи, все типы
уступительного значения оформляются при помощи одной и
той же инфинитной формы. Таким образом, вторичную инфи-
нитную форму -ТЕМО можно считать универсальным средст-
вом оформления уступительного значения в современном
японском языке.
СОКРАЩЕНИЯ
1) для обозначения глагольных форм используется следующие
сокращения:
СОР —связка {DA. DEARU).
INF — инфинитная форма,
PAST — прошедшее время,
PRES — настояще-будущее
время (преэенс),
IMP - - императив.
PAS — пассив,
РОТ — потенциал ис.
COND — условная форма
или союз,
CONC — уступительная
форма,
ADR — адрессив,
NEG — отрицание,
TENT — тентатив,
2) для обозначения именных категорий и служебных слое исполь-
зуются следующие сокращения:
• М — маркер условности • ADJ — прилагательное,
(MOSI. ТА TOE, KAR1 NI. . ADV-наречие,
МАЫ'ГП), • SBST — субстантиватор,
• DO — прямой объект. • СГГ — показатель цитаты,
• Ю- косвенный объект, • ТОР—показатель темы;
• NOM - номинатив.
• GEN — генитив,
3) сокращенные наименования источников, из которых были взя-
ты примеры:
• А1Г — Alfonso А. 1980. Japanese Language Patterns. A struc-
tural approach. Tokyo.
• BJ — Nihongo (kyooshi to gakushyuusya no tame no) bunkei-
jiten 1998,
• инф. - информанты.
176
Т.В.Лнфнимэ
ЛИТЕРАТУРА
Алпатов, В.М.; Андронова, Т.В. (готовится к печати). Уступительные конст-
рукции в японском языке // ВС X раковое и й (ред.), Типология уступи-
тельных конструкций.
Бронзова, Л.И. 1994 Синтаксические конструкции уступительного значения
как средства выражения антилогизмов И А КД, М.
Евтюхин, В.Б 1996. Группировка полей обусловленности: причина, условие,
цель, следствие, уступка // А.В. Бондарко и др. (ред.), Теория функцио-
нальной грамматики: локативность, бытийиостъ. посессивность, обу-
словленность. СПб: Наука, 138-174.
Подлосекая, В.И. 1995. Им гиги к аги вине конструкции: некоторые проблемы
типологической классификации И Вопросы языкознания, 6, 77-85.
Храковский, В.С. (ред ). Типология уступительных конструкций (готовится к
печати)
Akatsuka, N. 1983. Conditionals // М. Shibatani (ed.), Papers in Japanese linguis-
tics, 9. Kurosio Syuppan, 1-33.
Alfonso, A. 1980. Japanese Language Patterns: A structural approach Tokyo.
Alpatov, V.M.; Podtesskaya, V I. 1995. Converbs in Japanese// M. Haspelmath; E.
KOnig (eds.), Converbs in cross-linguistic perspective. B.: Mouton de Gniyter,
465-486.
Fuji, Seiko Yamaguchi. 1990. Counterfactual concessive conditionals in Japanese //
Hajime Hoji (ed.), Japanese/Korean linguistics. Stanford (California): The
Sunford Linguistic Association, 353-367.
Haspelmath, M.; KOnig E. 1998. Concessive conditionals in the language of
Europe // Van der Auwera (ed.). Adverbial constructions in the languages of
Europe. Berlin. Mouton.
Nakayama, Toshihide & Nakayama-1 chi ash i, Kumiko. 1997. Japanese Kedo: Dis-
course genre and grammaticalization // Но-min Sohn & John Haig (eds.),
Japanese/Korean linguistics, vol. 6. Stanford (California): The Stanford Lin-
guistic Association, 607-618.
Nihongo (kyooshi to gakushyuusya no lame no) bunkei-jiten. 1998. Tokyo: Kuro-
sio Publishers.
Акцессиено-рецессивнал noma
Ю.Е. Гялямин*
АКЦЕССИВНО-РЕЦЕССИВНАЯ ПОЛИСЕМИЯ
ПОКАЗАТЕЛЕЙ ЗАЛОГА
И АКТАНТНОЙ ДЕРИВАЦИИ
Статья посвящена одному морфосинтаксическому феномену, который
давно является подлинной загадкой для типологов: это наблюдаемое в раз-
ных (в том числе и неродственных) языках мира совмещение в рамках одмг.НЬ
и того же грамматического показателя каузативных (или близких к ним) И
пассивных (или близких к ним) значений, т.е. значений, которые наиболее
естественно трактовать как в некотором смысле полностью противоположи
ные друг другу
ВВЕДЕНИЕ
Начиная с первых типологических работ, посвященных ис-
следованию залога и актантной деривации (см. Недялков,
Сильницкий 1969), внимание лингвистов привлекает явление,
на первый взгляд, необычное — полисемия показателей ак-
тантной деривации и залоговых преобразований, которые вы-
полняют рецессивные и акцессивные синтаксические функцед
(увеличивающие и уменьшающие число обязательных синтак-
сических валентностей)1.
сонгай:
(О»
Тяпка 0 hdt
Ребенок-Sg IntrPrct плакать
Ребенок плакал
Ь.
Ay па zanka hWn-andi
ISgS TrPret ребенок-Sg плакать-Caus
Из-за меня ребенок плакал
1 Первоначально этот феномен был описан еще грамматистами XIX
века на материале тунгусо-маньчжурских языков (ср., например, Захаров
1879).
178
Ю Е. Гаммина
(2) а.
Hanso па zanka nyama
Собака-Sg TrPrct ребенок-Sg кусать
Собака укусила ребенка
Ь.
Zanka 0 nyama ndi
Ребенок-Sg IntrPret кусать
Ребенок укушен
Особую актуальность эта тема приобрела в последнее вре-
мя. Это связано, прежде всего, с развитием типологических ис-
следований грамматических значений, входящих в универ-
сальный грамматический набор, и состоящих из них граммем
реальных языков — ив особенности, вопросов, связанных с
грамматической полисемией и возможностями ее семантиче-
ского и функционального объяснения. Развернутое типологи-
ческое описание этого явления было представлено в статье
И.В. Недялкова (1991). Настоящая работа во многом опирает-
ся на приведенные там языковые данные и лингвистический
анализ рецессивно-акцессивной полисемии2.
Совмещение в рамках одного и того же грамматического
показателя каузативных (иля близких к ним) и пассивных (или
близких к ним) значений — это явление достаточно редкое, но
встречается оно в разных (в том числе и неродственных) языках
мира (см. список языков в приложении 1). Однако внешне по-
хожие явления имеют, как мне представляется, различную лин-
гвистическую природу. Цель настоящей статьи — попробовать
разобраться в морфосинтаксических и семантико-функциона-
льных свойствах граммем (и дериватем) различных языков,
употребление которых приводит к образованию предложений,
в которых показатель (или показатели) данной граммемы (или
дериватемы) обозначает различные синтаксические и семанти-
ческие преобразования исходного предложения, а также попы-
таться предложить типологическую классификацию соотно-
шения двух грамматических и деривационных значений3 в
рамках одной граммемы или дериватемы на примере каузатив-
ного и пассивного.
^Термин заимствован из статьи И В. Недялкова.
3 «Значение* здесь понимается расширительно, не только в семанти-
ческом, но и в синтактико-коммуникативном смыслах
179
Акцессивно~р>е14ессив11£1я
1. ОБЩИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ РАССУЖДЕНИЯ
1.1. Прежде всего, следует обозначить наш взгляд на уст-
ройство универсального грамматического набора и типоло-
гию конкретных грамматических систем. Существует два под-
хода к построению модели, отражающей грамматические воз-
можности естественного языка. В первом случае грамматиче-
ский универсум состоит из грамматических категорий и стро-
ится как исчисление. Наиболее ярким примером такого теоре-
тического построения является фундаментальный труд
И.А. Мельчука по общей морфологии (Мельчук 1997, 1998).
И.А. Мельчук берет некоторые логически выделенные грамма-
тические значения и строит на их основе исчисление теоретиче-
ских грамматических категорий. Эти категории не обязательно
наблюдаются в реальных языках, но предполагается, что нет
никаких логических оснований того, что данная конкретная
категория реально не существует в известных лингвисту язы-
ках. Второй подход к построению универсального граммати-
ческого набора исключает подобную ситуацию. Универсаль-
ный грамматический набор состоит не из грамматических ка-
тегорий и даже не из граммем, а из грамматических атомов,
комбинации которых и создают граммемы и грамматические
категории конкретных языков. Такой подход является менее
«логикоцентричным» и исключает из рассмотрения гипотети-
ческие варианты. Но несмотря на это, влияние некоторой ап-
риорной логики чувствуется и здесь. Это связано, прежде всего
с идеей организации «семантически близких атомов» (Плунгян
2000) в так называемые «семантические зоны». Основой объе-
динения служит функциональная (а не структурная) общность
этих элементарных грамматических типов (ср. понятие мета-
типа в книге Givdn 1994). Семантические зоны обычно форми-
руются на логических основаниях. Подобные логические по-
строения во многом зависят от определений, которые лингвист
дает наблюдаемому явлению. Если с этой точки зрения по-
смотреть на объединение в одну семантическую зону залога
(как это делается в работах разных авторов) пассива, синтак-
сического пассива и инверсива (при том, что такие категории
как, например, каузатив, декаузатив и рефлексив относят к
другой семантической зоне — зоне актантной деривации), то
становится очевидным, что в основу подобных сближений и
разнесений по разным группам различных грамматических
категорий ложится некоторая система определений. Здесь мы
180
Ю Е.Галямина
наблюдаем уже упомянутый выше метод построения лингвис-
тической теории, который предполагает частичные эмпириче-
ские предпосылки (на уровне начальных определений) и даль-
нейшее логическое построение лингвистической модели.
Однако возможно выделение групп элементарных грамма-
тических категорий, базирующееся и на другом критерии —
частоты их совмещения в реальных грамматических категори-
ях языков мира. В сфере залоговых значений многие авторы не
проводят жестко довольно случайного разделения залога и
актантной деривации. Можно считать подобное разделение
одним из вариантов семантико-функциональных сближений,
но далеко не единственным (ср. Barber 1975, Kemmer 1993,
Klaiman 1991, Сибатани 1999). Можно заметить, что одно и то
же грамматическое значение может входить в несколько се-
мантических зон (образуя многомерный универсальный 1рам-
матический набор), в зависимости от картины, которую мы
наблюдаем в реальных языках, а каждое такое объединение
может характеризоваться частотностью совмещения этих ато-
мов в одной категории в зафиксированных фактах языков ми-
ра. Визуально это можно представить, например, в виде плот-
ности семантической зоны.
1.2. Мы рассмотрим случай, для которого такая «плот-
ность» была бы довольно низкой. Как мы уже отмечали, нас
будет интересовать явление совмещения в одном показателе
функций, увеличивающих число обязательных синтаксических
валентностей и уменьшающих это число (полисемия пассива,
декаузатив или инверсива, с одной стороны, и каузатива — с
другой). Итак, такая полисемия довольно редко встречается,
что вполне естественно, т.к. прямые функции этих граммем в
некотором роде антонимичны, а полисемия антонимичных
значений явление все-таки маргинальное, даже в лексической
семантике. Однако, как мы увидим дальше, существует вполне
разумное объяснение для возникновения подобного совмеще-
ния, учитывающее наличие у граммемы грамматической пери-
ферии и некоторую неэлементарность таких грамматических
значений, как каузатив и декаузатив. Как уже было сказано,
подобное объединение может осуществляться на разных осно-
ваниях в разных языках, что может быть использовано для ти-
пологической классификации данного явления.
181
___________________________Лхч?ссиа»^-/>е1^сси«/<ця колисймЦД
2. КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ
ПО ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ПРОДУКТИВНОСТИ
Мы выделили (на разных основаниях) несколько типологи-
ческих групп языков4, в которых мы наблюдаем акцессивно-
рсцессивную полисемию грамматических и деривационных
показателей категорий.
Основанием для первичной формальной классификации
послужили два критерия, рассматривающие относительную
продуктивность различных значений грамматического пока-
зателя:
1. Находятся ли каузативная и рецессивная функции поли-
семичного показателя в дополнительной дистрибуций
относительно семантических и синтаксических групп
глаголов. Здесь важно, существует ли достаточно боль-
шая группа глаголов, для которых возможно образова-
ние и «пассива» (в обобщенном смысле)5, и каузатива
(группы А и В).
♦ А — языки, в которых существует довольно боль-
шая группа глаголов, которые могут образовывать
конструкции, имеющие как рецессивную, так и ак-
цессивную функции.
♦ В — языки, в которых все глаголы находятся в до-
полнительной дистрибуции относительно выпол-
нения в них обоих функций полисемичным показа-
телем.
2. Если в языке существуют группы глаголов, которые мо-
гут образовываться конструкции только с одним из зна-
чений, то это может быть (1) только «пассив», (2) только
«каузатив» или (3) и «пассив» и «каузатив», но образо-
ванные от разных групп глаголов.
4 Мы рассматриваем не все известные науке языки, в которых наблю-
дается описываемое явление, а только часть, литература по которым была
наиболее доступна автору. Однако, на наш взгляд, это выборка репрезен-
тативна. Судя по статье И.В. Недялкова, никаких других принципиальных
типов выделять не приходится.
5 В статье мы несколько вольно обращаемся с термином «пассив»,
обозначая им не только традиционный пассив, но и более широко — лю-
бую граммему, уменьшающую число синтаксических валентностей. В
оправдание отметим, что если термин используется в таком расшири-
тельном значении, то он заключается в кавычки.
182
Ю.Е.Гсьтямина
Результаты классификации можно представить в виде таб-
лицы:
Таблица 1
А В
1 (только «пассив») — —
2 (только «каузатив») тюркские, догон —
3 (и «пассив» и «кауза- тив») маньчжурский, корей- ский, эвенский, эвен- кийский, сонгай старояпонский, японский, язык гренландских эскимо- сов, баскский
Клетки 1В и 2В не заполнены, т.к. при пересечении двух па-
раметров возникает просто отсутствие полисемии.
В клетке 1А должны находиться языки, в которых показа-
тель «пассива» на ограниченном числе глаголов переинтерпре-
тируется в показатель «каузатива». Отчасти таким языком
можно считать русский (если рассматривать такие конструк-
ции, как «побриться в парикмахерской»). Однако здесь при
увеличении семантических актантов число синтаксических ак-
тантов уменьшается, что выводит данное явление из области
нашего рассмотрения. Кроме того, интерпретация медиально-
го показателя русского языка в качестве рефлексивного кауза-
тива является скорее исключением чем правилом и образуется
на основе весьма ограниченного класса основ.
В следующем разделе мы, используя предложенную класси-
фикацию, попробуем разобраться в содержательной стороне
вопроса. Прежде всего, нас будет интересовать грамматиче-
ская природа наблюдаемой полисемии, объяснение возможно-
сти ее возникновения (диахронически правдоподобное) и
функционирования в языке. Дело в том, что невозможно дать
одно объяснение для всех существующих видов полисемии.
Внешне схожие, эти явления имеют совершенно разную приро-
ду в разных языках. Мы попытаемся рассмотреть некоторые из
представленных в классификации языков и показать опреде-
ленное сходство и существующие различия в поведении много-
значных морфем в языках, объединенных нами в одну группу
или находящихся в разных группах.
183
А кцессивно-рецессивная
3. ГРАММАТИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ
Логически мы можем выделить 4 вида случаев соотношения
каузативного и «пассивного» значений в рамках единой грам-
мемы или дериватемы:
1. Базовое значение — каузативное, периферийное —
«пассивное»
2. Базовое значение «пассивное», периферийное — кауза-
тивное.
3. И «пассивное» и каузативное значения — периферийные
4. И «пассивное» и каузативное значения — варианты ба-
зового
3.1. Рассмотрим первый вариант. Ему соответствует группа
2А, где каузатив гораздо более продуктивен, чем «пассив», ко-
торый образуется только от ограниченной группы глаголов.
Этот вариант представлен в ряде тюркских языков и, предпо-
ложительно, в языке догон.
(3)якутский
a. ityr 'кусать' - ityr-tar 'заставлять X кусать Y*
ь.
kini ek-ka ityr-tar-bit
он собака-DAT укусить-CAUS-PAST
‘Он укушен собакой' (Харитонов 1963 )
(4) ДОГОН
а.
yire g* Musa 0 кёт-i
змея DET Муса Odir укусить-A OR
‘Змея укусила Мусу’ ь. Духа yire 84 Musa g kM-m-i
Айса змея DET Муса Odir укусить-CAUS-AOK
‘Айса дала змее укусить Мусу*
184
[Q,E.Галямина_________________________________________________
С.
Aysa yire гпд пё кёгё-m-i
Айса змея LOCPOSL укускть-CAUS-AOR
‘Айса оказалась укушена змеей* (Плунгян 1991)
Очевидно, что здесь базовым значением граммемы (или де-
риватемы, этот вопрос надо обсуждать отдельно) является кау-
затив, в то время как пассив — периферийное значение. Кауза-
тив более продуктивен, менее зависит от контекста и более мо-
тивирован семантически. Подобная полисемия легко объясня-
ется, так как в данном случае мы непосредственно присутству-
ем при процессе разветвления и усложнения семантической
сети. Показатель каузатива, используемый в другом синтакси-
ческом контексте, имеет значение рефлексивного каузатива,
или «квазипассива» (см. Nedyalkov 1991, Исхаков, Пальмбах
1961, Харитонов 1963). В рефлексивном каузативе такое же ко-
личество семантических актантов, играющих те же семантиче-
ские роли, что и в простом каузативе, но в связи с тем, что кау-
затор интерпретируется одновременно как пациенс основного
действия, эти две семантические валентности выражаются
только один раз на синтаксическом уровне подлежащим глаго-
ла (как и в обычных рефлексивах).
Следующим шагом в развитии значения в сторону от базо-
вого является пассивная интерпретация. К этой интерпретации
имеется ряд оснований.
На синтаксическом уровне квазипассив похож на пассив.
Происходит перераспределение синтаксических ролей. Паци-
енс выражается на синтаксическом уровне подлежащим, а
агенс — дополнением. Отличием квазипассива от пассива яв-
ляется то, что в квазипассиве реальный агенс действия занима-
ет позицию непрямого дополнения О,п (как в обычных кауза-
тивах), в то время как в пассиве агенс становится необязатель-
ным косвенным дополнением (Ооы). Т.е. коммуникативный
статус реального агенса более высокий в подобных конструк-
циях, чем в пассиве. Кроме того, в пассиве обозначение агенса
необязательно или даже невозможно, а в квазипассиве эта ва-
лентность обязательна и предложения с невыраженным реаль-
ным пациенсом являются неполными. Например, такая конст-
рукция невозможна:
185
Акцессивио-рецессивная полна
(5) якутский
•kini ilyr-tar-bit
ок укусить-CAUS-PAST
’Он укушен’ (Харитонов 1963)
Это объясняется тем, что синтаксическое понижение агенса
связано не с коммуникативным преобразованием фразы, а с
семантическим каузативным преобразованием, при котором
понижение агенса является не главной, а дополнительно!
функцией. Строго говоря, о квазипассиве мы не можем гово-
рить как о рецессивной категории, так как на происходит
уменьшения числа обязательных синтаксических валентно-
стей, а только меняется диатеза глагола.
Тем не менее, функционально квазипассив играет роль, по-
хожую на роль пассива, перераспределяя тематический статус
основных семантических актантов, что дает основания для
пассивной интерпретации.
Семантически пассив и квазипассив отличаются, в сущно?
ста, только указанием на наличие действия каузации с стороны
пациснса. Однако эта каузация фактически сводится к нулю,
т.к. она в большинстве случаев только указывает на отсутствие
успешного сопротивления происходящему со стороны кауза?
тора, который референциально совпадает с пациенсом. Для
большинства тюркских языков квазипассив возможен только
для глаголов, выражающих нежелательное для пациенса-
каузатора действие (такие значения как ‘убить’, ‘ударить’,
‘бить’, ‘обманывать’, ‘ранить’, ‘кусать’, ‘воровать*, ‘ловить’ и
др.). Каузативное значение в этом случае обозначает, что дей-
ствие произошло из-за чьей-то небрежности или отсутствия
внимания, уровень агентивносги подлежащего сводится к ну-
лю. В тувинском и тофаларском языках рефлексивный кауза-
тив может образовываться и от глаголов, обозначающих жела-
тельное или нейтральное для пациснса дейсгвие. В этом случае
каузация может быть пермиссивной или фактитивной, в син-
таксическом субъекте сочетаются как свойства каузатора, так и
свойства пациенса, а семантический компонент каузации здесь
более виден и важен. В этом случае квазипассив и пассив отли-
чаются именно на этот компонент.
186
fQ.E. Галямина
(6) тофаларский
men bo msh- ее emne-dir-men
я этот доктор-DAT лечитъ-CAUS-FUT.lSg
‘Я буду лечиться у этого доктора* (Nedyalkov 1991)
3.2. Для второго варианта (с базовым «пассивом» и перифе-
рийным «каузативом» хорошего примера среди рассмотрен-
ных нами языков мы не обнаружили. Этот факт хорошо интер-
претируется в логике процессов грамматикализации и разви-
тия периферийных значений граммем. Пассив семантически
менее насыщен и более грамматичен, чем каузатив. А так как
развитие периферийных значений из базовых идет по пути от
семантической мотивированности и насыщенности в сторону
большей синтаксической мотивированности, т.е. залоговые
значения развиваются из актантной деривации, а не наоборот,
то это явление кажется вполне закономерным.
Предложенный в статье Недялкова анализ эвенкийского
языка и языка сонгай не соответствует, на наш взгляд, такой
интерпретации. В случае сонгай языковой материал просто не
подтверждает такой гипотезы, так как каузативное значение
надо считать равноправным (о причинах этого мы поговорим
чуть ниже). В случае с эвенкийским все не так очевидно. Однако
нам представляется, что для него больше подходит та же ин-
терпретация, которая для эвенского языка предлагается в ра-
боте А.И. Мальчукова (Malchukov 1993) — ив силу языковых
данных, и в силу родственной близости двух языков. Однако
подробно эвенкийским языком мы заниматься не будем, эта
тема требует дополнительного рассмотрения.
3.3. Примером третьего варианта соотношения «пассивно-
го» и каузативного значения в рамках единой граммемы /дери-
ватемы (оба значения — периферийные) является эвенский
язык (в первой классификации он находится в группе ЗА).
В этом варианте акцессивные и рецессивные преобразова-
ния диатезы являются периферийными функциями дериватемы
адверсатива (показатель -V-). Определить ее основную функ-
цию можно следующим образом: вынесение в позицию темы
того актанта, который испытывает на себе неприятное воздей-
ствие ситуации, обозначенной предикатом. Этим актантом
187
Акц^ссивио-рецессивиая
может стать как уже обозначенный в исходном предложении
участник ситуации, так и новый по отношению к исходному,
предложению участник. Таким образом адверсатив может и
добавлять новые актанты в модель управления глагола, и по-
вышать по синтаксической шкале один из уже существующих
актантов.
(7) эвенский
а.
(imanra-0 iman-ra-n
(снег-NOM) cHeMHTb-NONFUT-3Sg
‘Иде1 снег’
ь.
ctiken -0 (imanra-du) iman-v-ra-n
старик-NOM (снег-DAT) cHCMMTb-ADV-NONFUT-3Sg
‘Старик захвачен снегопадом'
(8)
а.
hultfan btidele-0-n tne-1-re-n
лиса ноги-NOM-POSS. 3Sg 6onerb-INCH-NONFUT-3Sg
‘Лапы лисы начали болеть*
ь.
hulidan-0 b6del-04 ene-le-v-re-n
лиса-NOM Hon«-NOM-POSS.3Sg болеть-INCH-AD V-NONFUT-3S
‘Лапы лисы начали болеть, лисе это неприятно’
(9)
а. arisag-0 mul-tule призрак-NOM мы-LOC ‘К нам пришел призрак* ет-ге-п приходить- NONFUT-3Sg
Ь.
mu/-0 arisag-du мы-NOM призрак-DAT етг-v-re-p приходить-ADV-NONFUT-I PL
‘К нам пришел призрак, нам это неприятно*
(Ю)
а.
nugde-0 etiktn gia-va-n ma-0-n
медведь-NOM старик друг-ACC-POSS. 3Sg y6HTb-NONFUT-3Sg
‘Медведь убил друга старика*
188
Ю.ЕТалялшна.
b.
rritoi-0 nugde-du
старик-NOM медведь-DAT
gta-0-j
друг-NOM.REF-
POSS.3Sg
ma-v-ra-n
убитъ-ADV-
NONFUT-3Sg
‘Медведь убил друга старика. Стариха это расстроило’
а.
nugde-0 etike-m
медведь-NOM старик-ACC
‘Медведь убил старика*
Ь.
еНкел-0 nugde-du
старик-NOM медведь-DAT
‘Старик убит медведем’
me-0-л
y6»m>-NONFUT-3Sg
ma-v-ra-n
убить-ADV-NONFUT-3Sg
Итак, здесь мы не видим реальной полисемии грамматиче-
ских значений, здесь появление «каузативных» и «пассивных»
конструкций является побочным эффектом выполнения ос-
новной функции адверсатива. Кроме того, следует заметить,
что, во-первых, как и в случае с тюркскими языками, настоя-
щих пассивных конструкций не возникает по тем же, что и в
тюркских языках причинам (коммуникативный статус пони-
женного агенса выше, чем в пассиве и его выражение обяза-
тельно), а во-вторых возможны случае увеличения числа син-
таксических и семантических валентностей не за счет каузатора
(подробнее см. Malchukov 1993).
3.4 Четвертый вариант (и «пассив» и «каузатив» — вариан-
ты базовой функции) мы будем рассматривать на примере язы-
ков сонгай и японского (группы ЗА и ЗВ в первой классифика-
ции). И в настоящей классификации эти языки нужно отнести к
разным подгруппам. В первую войдут, помимо сонгай, еще и
корейский и маньчжурский (естественно, в этих языках свои
особенности полисемии, однако в рамках данной статьи мы не
можем останавливаться на них подробнее), во второй, по все
видимости, находятся все языки из группы ЗВ, о которых мы
также не будем говорить подробно.
3.4.1. В сонгай с помощью суффикса -a(ndi) могут образовы-
ваться пассивные и каузативные конструкции. При этом пассив
может образовываться только от переходных употреблений
глагола, в то время как каузатив — как от переходных, так и от
189
Акцессилно-рецессивная латиседД
непереходных6. Стоит заметить, что и пассив и каузатив пред-
стают здесь в классическом виде — как самый распространен
ный в языках мира безагентивный пассив и каузатив с широ-
ким значением.
(12) а.
ау па
ISgS TrPerf
Я танцевал танец такамба
Ь.
ау 0
ISg IntrPerf
Я танцевал.
takamba
такамба-Sg
gan
танцевать
gan
танцевать
takamba
такамба-Sg
Танцевали такамбу.
d.
ay па zanka
ISgS TrPerf ребенок
0 gan-andi
IntrPerf танцевать-Pass
gan-andi [takamba]
танцевать-Caus такамба-Sg
Я заставил (попросил и т. д.) мальчика станцевать [такамбу]
Мы считаем, что в данном случае выделять одно из этих
грамматических значений в качестве базового было бы нера-
зумно. Однако следует говорить не о базовости обоих значе-
ний, а о базовом компоненте, общем для пассива и каузатива,
который и составляет основу значения граммемы. Этот базо-
вый компонент можно определить как я обозначение ситуаций,
в которых действие каузируется участником, не являющимся
подлежащим (т.е. темой высказывания) исходной фразы. И
пассив, и каузатив функционально служат для обозначения
нечастотных и нестандартных ситуаций каузации7 и для выве-
дения в привилегированную позицию в предложении (а следо-
вательно и для изменения его коммуникативного статуса в
предложении в сторону тематичности) либо каузирумого, либо
нестандартного каузатора.
6 Мы говорим об «употреблениях»глаголов, так как в сонгай сущест-
вует большой класс лабильных глаголов, которые имеют переходные и
непереходные употребления.
7 Частотные случаи, на наш взгляд, отражаются в лексике.
190
Ю-Е Галямина
Двойственная реализация базового значения связана с тем,
что агенс транзитивного глагола может просто понизить свой
коммуникативный статус из-за прагматических особенностей
высказывания, но может это сделать в силу семантических
причин — из-за того, что не он является главным инициатором
и контролером ситуации, т.е. в силу того, что агентивные свой-
ства снижены. Данная граммема может обозначать оба эти
случая. В случае подлежащего-пациенса исходного предложе-
ния, то в сонгай он не может просто понизить свой тематиче-
ский статус, так как не будет участника, который займет поло-
жение темы, пациенс может понизить свой коммуникативный
статус только в случае если появится указание на участника с
более яркими агентивными свойствами, каузатора события.
3.4.2. В японском языке существует малопродуктивный
суффикс -е(г), определенный на ограниченном количестве гла-
голов. Его функция состоит в следующем: от транзитивных
глаголов он образует интранзитивные и наоборот. При этом,
как видно из нашей классификации, обе функции находтся в
дополнительной дистрибуции относительно глагольного кор-
пуса.
(13)японский
а.
Do-ga ai-ta
дверь-NOM открытъся-PAST
’Дверь открылась’
ь.
John-ga do-о ak-e-ta
Джон-NOM дверь-ACC открыть-CAUS-PAST
’Джон открыл дверь’
(14) а.
Taroo-ga коло ie-o vai-ta
Tapo-NOM этот дом-ACC сжигать-PAST
‘Таро сжег этот дом’
Ь.
Kono ie-ga yak-e-ta
Этот дом-NOM сжигать-ANTICAUS-PAST
‘Этот дом сгорел’ (Nedyalkov 1991)
191
Акцессивно-рецессивная
Это очень малопродуктивный суффикс: в японско-русском
словаре (ЯРС), содержащем 2300 иероглифов, нам удалось
найти около 30 пар слов, отличающихся только этим суффик-
сом. Как видно здесь мы наблюдаем единственный из всех при-
веденных фактов случай сочетания в одном показателе полно-
стью противоположных функций: каузатива и декаузатива. А
так как эти функции распределены относительно контекста, то
мы можем не разделять каузатив и декаузатив на два значения,
а считать это одним значением в рамках данного языка. Его
можно определить примерно следующим образом: «изменение
степени транзитивности глагола на противоположную». Та-
ким образом, получается, что и рецессивное и акцессивное
употребления являются базовыми.
В рамках предложенного определения хорошо объясняется
тот факт, что данная дериватема определена на очень узком
классе глаголов: ведь далеко не все действия и события могут
осуществляться как с участием агенса, так и без него.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, анализируемое явление полисемии дает наглядный
пример неоднородности подобных явлений в языках мира.,
которые нельзя в рамках морфологической типологии описы-
вать единым образом. Соотношение двух значений из универ-
сального набора можно описывать не только в модели базовое-
периферийное, но и в моделях периферийное-периферийное и
базовое-базовое. Кроме того следует отметить, что не всякое
элементарное значение нужно интерпретировать как отдель-
ную единицу значения в конкретном языке.
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Список языков, в которых встречаются рецессивные и акцессивные син-
таксические изменения, выраженные одной и той же морфемой:
I. Тюркские: тувинский, хакасский. якутский, тофаларский и др.
2. Тунгусо-маньчжурские: маньчжурский, эвенский, эвенкийский и др.
3. Монгольские
4. Алтайские: корейский, древнеяпонский, современный японский.
5. Язык гренландских эскимосов.
6. Африканские: догон, сонгай
7. Американские: аравакский, белла куда.
8. Современный баскский язык, баскский XVI века
192
Ю Е.Галямипа
ПРИЛОЖЕНИЕ2
Список сокращений.
АСС - аккузатив
ADV - адверсатив
ANTICAUS - антикаузатив
AOR - аорист
С - каузатив
CAOS - каузатив
C1RC - сирконстант
DAT - датив
DECL - декларатив
DET - определенный артикль
FF - финитная форма
FUT - будущее время
HONOR - вежливая форма
INCH - инхоатив
IS - изъявительное наклонение
LOC - локатив
LOCPOSL(LP) - локативный
послелог
NOM - номинатив
NONFLT - небудушес время
Оаи - прямой объект
Ом*г - непрямой объект
OBL - косвенный объект
Р - пассив
PAST - прошедшее время
POSL - послелог
POSS - посессив
PRES - настоящее время
PRET - претерит
Refl - рефлексии
V(tr) - транзитивный глагол
V(ta) - интранзитивный глагол
3Sg-3 лицо, единственное число
ПРИЛОЖЕНИЕ3
Список корейских глаголоа, предложенных информанту*
Транзитивные глаголы
Глагол Переводглагола Инверсна Каузатив
it-ta забывать
tat-ta касаться
al-da знать al-li-da
ant-la садиться anc-hi-da
pet-ta снимать (одежду) pet-ki-da
sin-ta надевать (обувь) sin-gi-da
cap-ta ловить cap-hi-ta
ccot-ta преследовать ccot-ki-da
hcl-da разрушать hel-li-da
yel-da открывать yel-li-da
kal-da менять kal-li-da
ккёк-ta сорвать ккёк-i-da
mak-ta закупоривать так -hi-da
mul-da укусить mul-li-da
Для каждого глагола прилагаются каузативные и пассивные
(инверсивные) формы с суффиксом /(если такие имеются).
193
nuri-da поддерживать / да- вить nul-li-da
рак-la вбивать рак-hi-da
ppai-ia отнимать pp£t-ki-da
ssi-da писать ssi-i-da
tcp la покрывать lep-hi-da
an-ia обнимать ingi-da an-gi-da
cp-ia сажать на спину ep-hi-da ep-hi-da
ilk-la читать ilk-hi-da ilk-hi-da
mek-ia есть mek-hi-da meg-i-da
po da видеть po-i-da po-i-da
ut-ia слышать lil-li-da lil-hda
Интранзитивные глаголы
сага-da расти
(chum) chu-da танцевать
ka-da ухолить
о da приходить
ssau-da сражаться
tani-da ходить
laihu-da спорить
ip-ta одеваться ip-hi-da
I ha-da гореть tha-u-da
cuk-ia умирать cug-i-da
ca da спать сй-u-da
к ka-da просыпаться kkau-da
I .l-Cj лететь по воздуху nai-li-da
nok-la таять nog-1-da
nop-ia быть ВЫСОКИМ nop-hi-da
nup-ta ложиться nup-hi-da
on-da подниматься ol-li-da
palk-ta быть светлым palk-hi-da
phi-da цвести phi-u-da
sal-da жить sal-li-da
se-da стоять se-u-da
ssek-ta гнить, портиться ssek-hi-da
lol-da вращаться lol-li-da
uel-da дрожать itel-li-da
ul-da плакать ul-li-da
ut-ta смеяться ul-ki-da
194
Ю.Е.Галямина
ЛИТЕРАТУРА
Аврорин, В.А. 1961. Грамматика нанайского языка, т. 2. М.; Л.: Изд-во АН
СССР
Арутюнова, НД. 1976. Предложение и его смысл; логико-семантические про-
блемы. М Наука.
Булыгина, Т.В. 1982. К построению типологии предикатов в русском языке //
Семантические типы предикатов М.: Наука.
Васильев, А.Г. 1964. Фактитивные глаголы в корейском языке // Вопросы
грамматики языков стран Азии. Л.: ЛГУ, 9-18.
Дмитриева, ВН. 1961. Об образовании и употреблении залогов в корейском
языке // Корейский язык: Сб. статей. М.: Изд-во вост, лит-ры. 94-114.
Дмитриева, В.Н. 1964. Залоги в современном литературном корейском языке
АКД.М , МГИМО.
Захаров, И.И. 1875. Грамматика маньчжурского языка. СПб.
Исхаков, Ф.Г.; Пальмбах, А.А. 1961. Грамматика тувинского языка. М.: Изд-
во АН СССР
Кибрик, А.Е. 1992. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания.
М.-.МГУ.
Кинси, Э.Л.; Комри, Б. 1982. Иерархия доступности именных групп и универ-
сальная грамматика. / Пер. с англ. // Новое в зарубежной лингвистике,
вып. XI. М.: Прогресс, 111-165.
Кинеи, ЭЛ. 1982. К универсальному определению подлежащего. / Пер. с англ.
// Новое в зарубежной лингвистике, вып. XI. М.: Прогресс, 236-276.
Константинова. О.А. 1964. Эвенкийский язык М.; Л.: Наука.
Мазур, Ю.Н. 1960. Корейский язык. М.: Изд-во АН СССР.
Мельчук. И.А. 1995. Русский язык в модели «Смысл <=> Текст». Москва; Вена
ЯРК.
Мельчук, И.А. 1997. Курс общей морфологии. Том I (Введение; Часть первая:
Слово). М.: Прогресс, ЯРК; Вена: WSA.
Мельчук, И.А. 1998. Курс общей морфологии. Том II (Часть вторая: Морфо-
логические значения). М.: ЯРК; Вена: WSA
Мельчук, И.А.; Холодовкч, А.А. 1970. К теории грамматического залога //
Народы Азии и Африки, N 4.
Недялков, В.П.; Сильницкий, Г.Г. 1969. Типология морфологического и лек-
сического каузативов // А.А. Холодович (ред.). Типология каузативных
конструкций: Морфологический каузатив. Л.: Наука.
Падучева. Е.В. 1974. О семантике синтаксиса: Материалы к трансформаци-
онной грамматике русского языка. М: Наука.
Падучева, Е.В. 1996. Семантические исследования. М.: ЯРК.
Плунгян, В.А. 1991. «Заместители» грамматических категорий (пассив в язы-
ке без залога) // Африка. Культура, этничность, язык. М.: Ин-т Африки.
174-178.
Плунгян, В.А. 2000. Общая морфология: введение в проблематику. М.: УРСС.
Раыстедт, Г.И. 1951. Грамматика корейского языка. М.: ИЛ.
Рожаискмй, Ф.И. 1991. О транзитивности и иитракзитивностн в языке сонгай
// Африка : Культура, этничность, язык. М.: Ин-т Африки. 179-187.
Филлмор, Ч. 1981. Дело о падеже. / Пер. с англ. // Новое в зарубежной лин-
гвистике, вып. X. М: Прогресс.
195
А кцессивно-рецессивпая
Хайдара, Юсуф Мохамед. 1991. Грамматическая структура языка межэтниче.
ского общения (на материале языка сонгай). Дисс. ... канд. филол. наук.
М., Ин-т языкознания РАН.
Харитонов, Л.Н. 1963. Залоговые формы глагола в якутском языке. М.; Л.:
Изд-во АН СССР
Холодович, А.А. 1954. Очерк грамматики корейского языка. М: Изд-во АН
СССР.
Холодович, А.А. 1986. Материалы по грамматике корейского языка XV века.
М.: АН СССР
Холодович, А.А. (ред ). 1969. Типология каузативных конструкций. Морфо
логический каузатив. Л.: Наука.
Холодович, А.А. (ред.). 1974. Типология пассивных конструкций: Диатезы и
залоги. Л.: Наука.
Храковский, В.С. (ред.). 1978. Проблемы теории грамматического залога. Л.:
Наука.
Храковский, В.С. (ред.). 1981. Залоговые конструкции в разноструктурных
языках. Л.: Наука.
ЯРС - Я понсхо-русский словарь / Неверова И.Д., Ноздрева Р.Б, Розанова
ГА., Тарасова Т.Н. М.: Русский язык, 1996.
Babby, L.H. 1993. Hybrid causative construction: benefactive causative and
adversity passive // Comrie; Polinsky (eds.), 343-368.
Chang, SJ. 1996. Korean Amsterdam: Benjamins.
Comrie, B. 1977. In defense of spontaneous demotion: The impersonal passive //
Syntax and Semantics, vol. 8: Grammatical relations. N.Y.. Academic Press.
Comrie, B. 1985. Causative verb formation and other verb deriving morphology //
Shopen (ed.), 301-348.
Comrie, B.; Polinsky, M. (eds.). 1993. Causatives and transitivity. Amsterdam!
Benjamins.
Coyaud, M. 1980. Causatifs et passifs en согбеп modeme // M. Coyaud. Essais de
typologie linguistique. P.: Favard, 109-117.
Giv6n, T. (ed ). 1994 Voice and inversion. Amsterdam: Benjamins.
Haspelmath, M 1993. More on the typology of inchoative / causative verb
alternations // Comrie; Polinsky (eds.), 87-120.
Hopper, PJ.; Thompson, S.A. 1980. Transitivity in grammar and discourse //
Language, 56.2,251-350.
Kazenin, K.I. 1994. On the lexical distribution of agent-preserving and object-
preserving transitivity alternation // Nordic Journal of Linguistics, 17,141-154.
Keenan, E.; Comrie, B. 1977. Noun phrase accessibility and universal grammar //
Linguistic Inquiry, 8,63-99.
Klaiman, M.N. 1991. Grammatical voice. Cambridge: CUP.
Kozinsky, I.; Polinsky, M. 1993. Causee and patient in causative of transitive II
Comrie; Polinsky (eds ), 77-240
Kulikov, L.I.; Sumbatova, N.R. 1993. Through the looking-glass, and how
causatives look there // Comrie; Polinsky (eds.), 327-342.
Kwak, I.-L. 1994. The pragmatics of voice in Korean // Giv6n(ed.), 261-282.
Makhukov, A.I. 1993. Adversative construction in Even in relation to passive and
permissive // Comrie; Polinsky (eds.), 369-384.
Mel’tuk, 1. 1993. The inflectional category of voice: towards a more rigorous
def"innition // Comrie; Polinsky (eds.), 2-46.
Nedyalkov, l.V. 1991. Recessive-aocessive polysemy of verbal suffixes // Languages
of the world, № 1, 4-31.
196
Ю.Е. Галямина
Park, К. 1986. The lexical representations of Korean causatives and passives.
Bloom. (Ind.).
Plungian, V.A. 1993. Three causatives in Dogon and the overlapping of causative
and passive markers // Comrie; Poli ns ky (eds.), 391*396.
Prost. A. 1956. La langue sonray et ses dialectes // MIFAN, 47.
Shibatani, M. 1985. Passives and related constructions: a prototype analysis //
Language, 61,821-848
Shibatani, M. (ed.) 1976. Syntax and semantics, vol. 6: The grammar of causative
constructions. N.Y.: Acad, press.
Shibatani, M. (ed.). 1988. Passive and voice. Amsterdam: Benjamins.
Shopen, T. (cd.). 1985. Language typology and syntactic description, vol. 3:
Grammatical categories and the lexicon. Cambridge: CUP.
Talmy, L. 1985. Lexicalization patterns: semantic structure in lexical forms //
Shopen (ed ), 36-149
Переключение рефвре!
В. И. Подлесскал
ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ РЕФЕРЕНЦИИ:
ДИСКУРСИВНЫЕ ФУНКЦИИ ГРАММАТИ-
ЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ *
В статье обсуждаются свойства особой дискурсивной грамматической ка-
тегории глагола, называемой обычно «переключение референции». Рассмат-
ривается место данной категории в универсальном типологическом про-
странстве и типичные способы ее выражения в языках мира.
Исходные положения и предположения
Переключение референции (английский термин — switch-
reference) — грамматическая категория, маркирующая в соста-
ве глагольной словоформы тождество подлежащего данной
предикации подлежащему предикации, синтаксически связан-
ной с данной (см., например, Мельчук 1998,302-307, там же об-
суждается и иное название этой категории — синкатегорема-
тичностъ). Типология переключения референции (далее — ПР)
интенсивно изучается последние два десятилетия на обширном
языковом материале: Haiman, Munro 1983; Stirling 1993, Payne
1991, Бергельсон, Кибрик 1987 могут дать представление об
ареальном и типологическом многообразии языков, в которых
исследовался этом феномен. В классических случаях ПР глагол,
содержащий маркер совпадения/смены подлежащего, является
вершиной зависимой предикации, как в приводимом ниже
примере из языка сумо (мисумальпский язык Центральной
Америки):
(1) Сумо (на основе Hale 1997:200)
Yang nawah as ial-i
I tiger one sce-SS
‘1 saw a tiger and (1) ran’. 'Seeing a tiger, I ran.
iri-kda
run-PAST.ISG
Исследование выполнено при поддержке Фонда Сороса (грант
RSS/OSF2055/459/I999).
198
ВИ Подлее скал
Yang nawah as tal-tng in-da
I liger one sce-DSlSG run-PAST3SG
*1 saw a tiger and it ran'. ‘Upon my seeing a tiger, it ran?
ПР относится к классу смещенных категорий: буду-
чи «материально» выражена в составе глагольной сло-
воформы, она содержательно связана с установлением и под-
держанием референции именных групп в соответст-
вующем фрагменте текста. Естественно предположить, что
смещение функционально объясняется тем, что сферой дейст-
вия ПР является вся предикация, а не юлько ее подлежащее
(топик). Предикация, в составе которой имеется маркер ПР,
характеризуется как дискурсивно неавтономная. Важнейшим
критерием дискурсивной автономности предикации является
совпадение или несовпадение ее участников с участниками
примыкающих ситуаций в текущем дискурсе. Именно поэтому
указание на дискурсивную неавтономность предикации часто
(однако не всегда!) оказывается и указанием на совпадение или
несовпадение центрального участника этой предикации с акту-
альным участником текущего дискурса. Цель данной работы
— показать, что ПР следует сближать не столько с «техничес-
ки» сходными средствами маркирования синтаксического от-
ношения при его вершине (типа глагольных маркеров личного
согласования), сколько со средствами организации дискурса, и
в частности:
— показать, что в языках, в которых средством поддержа-
ния референции является глагольная категория ПР, сфера дей-
ствия категории включает всю предикацию, а не только (и даже
столько!) ее подлежащее;
— поставить глагольную категорию ПР в один ряд с други-
ми средствами поддержания референции, прежде всего, место-
именными средствами, а также с союзами и частицами, т.е. по-
казать, что поведение всех этих средств регулируется класте-
ром синтаксических факторов, опирающихся на свойства под-
лежащего, и дискурсивных факторов, связанных с автономно-
стью предикации в связном тексте.
199
Переключение реф^рек^^
Маркеры «смены подлежащего» при совпадении подлежащих
(Stirling 1993, Payne 1991, Roberts 1988)
На дискурсивную природу категории ПР проливает свет
материал ряда языков Австралии и Океании, показывающий,
что маркеры ПР выполняют, наряду с синтаксической функци-
ей — указанием на сохранение или смену подлежащего, также и
функцию дискурсивной связности, сигнализируя о семантиче-
ской и прагматической «преемственности» предикаций или о
нарушении такой преемственности (Рауле 1991). Оказалось,
что в ряде случаев маркеры «смены подлежащего» могут появ-
ляться в глагольной словоформе и при формальном совпаде-
нии подлежащих — если необходимо указать на нарушение
прагматической преемственности. Так, в приводимом ниже
примере (2) из языка амеле (папуасский язык Новой Гвинеи)
вторая из пяти имеющихся глагольных словоформ оформлена;
показателем смены подлежащего, хотя все пять словоформ
имеют единым подлежащим адресата (2 PL). Функция показа-
теля смены подлежащего — указать на то, что за действием,
обозначенным данной словоформой, последует другое дейст-
вие, которое явится для слушающего неожиданным и, тем са-
мым, поступит информация, которая не следует из предтекста:
(2) Амеле (Roberts 1988:106)
Odi-me-ig ей па cuha fe-ce-bil
do-SS-2Pl that of Sunday see- DS-2PI
meen qaig gaban-du-me-ig ihoc
stone shoot gather-3Sg.O-SS-2P! enough
hib na age
later 2P1
fi-me-ig...
see-SS-2Pl
'Do that and then later take a look and you. will see that the money you
have collected will be enough...'
Союзы и частицы, сигнализирующие о ПР (Stirling 1993, Trask
1993, Кибрик 1999)
В пользу дискурсивного подхода к категории ПР говорит
тот факт, что в ряде языков показатели ПР могут оформлять не
глагол, а сочинительный союз (Stirling 1993:16). Показательно,
что приводимый ниже пример (3) из языка лакота (языки сиу,
Северная Америка), в котором маркеры ПР, присоединяются к
сочинительному союзу, является в словаре грамматических
терминов (Trask 1993) единственной иллюстрацией в словар-
ной статье «switch-reference»!
200
В. И. Подлесская
(3) Лакота (на основе Trask 1993:272)
па 0-0-kit
3SG-arrived and.SS 3SG-3SG-killed
‘Ha arrived and [he,] killed him/
0.^1 dha 0‘0-kt£
3SG-arrived and.DS 3SG-3SG-killed
‘Het arrived and he, killed him?
Кроме того, засвидетельствовано и историческое развитие
глагольных маркеров ПР из союзов (Stirling 1993:48).
С другой стороны, в ряде языков дискурсивные частицы,
имеющие сферой действия всю предикацию, в том числе и та-
кие, которые служат для проспективной активации внимания,
необходимой для адаптации новой информации, могут обла-
дать согласовательными свойствами, сближаясь, тем самым с
показателями Пр. Так, (по свидетельству Кибрик 1999, 608-
620), в цахурском языке имеется дискурсивная частица, на-
званная в цитируемой работе «частицей когерентности», кото-
рая помещается в «вакернагелевскую» позицию — после пер-
вой именной составляющей, а за ее неимением, после первой
адвербиальной составляющей — и согласуется по эргативной
стратегии с актантом, оформленным абсолютивом, по классу и
числу. Если абсолютивный актант находится в первой именной
составляющей, то эта частица оказывается согласованной с
той составляющей, к которой примыкает. Если абсолютивный
актант находится за пределами первой составляющей, то час-
тица примыкает к одной составляющей, а согласуется с другой.
Функция этой частицы — указать, что «текущая когнитивная
структура продолжает быть актуальной, но она должна быть
определенным образом достроена... Кроме того... необходи-
мость добавления информации не следует из предтекста... она
является неожиданной для слушающего» (Кибрик 1999, 616). В
общем случае употребление этой частицы сопряжено со сменой
центрального участника сцены (эпизода).
(4) цахурский (русские эквиваленты примеров из (Кибрик
1999,610-611):
а. Приехавшая комиссия бригадира потребовала. бригадир [ИГ в абсолю-
тнее плюс частица, согласованная по классу и числу с
«бригадиром» ] в это время только пришел. (= ‘а тот только при-
шел’)
201
1/ереключение реферегнрр^
6. Зоотехнику расскажи, зоотехник (плюс частица, согласованная по
классу и числу с «ответом» ] пусть даст достойный ответ (ИГ в аб-
солюта ве] (= ‘а тот пусть даст ответ’)
в. Потом перешли на русские уроки, тогда (плюс частица, согласованная
по классу и числу с «учителями» ] сюда пришли очень-очень сильные
учителя (ИГ в абсолютнее]. (= ‘и вот тогда пришли сильные учите-
ля’)
Приведенные примеры показывают, что согласуемая с аб-
солютивной именной группой частица когерентности в цахур-
ском языке выполняет, по существу, именно ту функцию, кото-
рую выполняют маркеры смены подлежащего в языках с гла-
гольной категорией ПР.
Местоименные средства переключения референции:
местоимение тот в русском языке (Кибрик 1987)
Типологически осмысленным представляется следующий
вопрос: если в языке отсутствует грамматическая категория
ПР, то в рамках каких языковых единиц возможно объедине-
ние кластера значений, связанных с дискурсивной «преемст-
венностью» (когерентностью) текста при одновременном ука-
зании на частичное изменение текущей когнитивной структу-
ры?
Наиболее естественный путь — искать аналоги ПР марке-
ров среди единиц, прототипически служащих для выражения
референциальной связности текста, и прежде всего, среди ме-
стоименных средств поддержания референции. Так, в русском
языке, не имеющем глагольной категории ПР, наиболее близ-
ким аналогом маркера смены подлежащего является место-
имение тот.
Инвариантной функцией местоимения тот в русском языке
является повышение коммуникативного статуса ранее упомя-
нутого референта. В общем случае, местоимение тот в «своей»
предикации является подлежащим (или точнее, обладает мак-
симумом подлежащных свойств), а его антецедент должен не
быть подлежащим (или точнее, обладать минимумом подле-
жащных свойств) (Кибрик 1987):
(5) Петя передал статью Васе, когда тот [Вася/*Петя] уезжал в Мо-
скву
Однако имеется достаточно широкий класс случаев, когда
ограничения на употребление местоимения тот, а также пра-
вила выбора между mom-референцией и он-референцией, (если
202
В. И. Подлесская
оба варианта допустимы) не могут быть объяснены только
синтаксическими причинами, а регулируются комплексом дис-
курсивных факторов. Укажем на некоторые из них.
1. Один из таких факторов непосредственно связан с подле-
жащными свойствами местоимения тот в составе «своей» пре-
дикации: тот не может входить в рематическую составляю-
щую. В Кибрик 1987 было замечено, что тот не сочетается с
ограничительной частицей только. но реально это правило
распространяется на любые фокусные частицы:
(6) Петм позвонил Васе. потому что помочь мог именно он [*тот]
2. Другим дискурсивным фактором является предпочти-
тельность тот при наличии референциального конфликта
(Кибрик 1987). Так, при употреблении местоимения он в (5*)
сразу появляется референциальная неоднозначность, посколь-
ку он. в отличие от тот. разрешает отсылку и к подлежащему,
и не к подлежащему предыдущей предикации:
(5') Петя передал статью Васе, когда он /Вася/Петя/ уезжал в Москву
3. В общем виде, можно говорить, что тот используется в
тех случаях, когда его референт повышает свой коммуникатив-
ный ранг, но не превращается в протагониста —- единственного
центрального участника в цепочке связанных событий. По-
этому тот в дискурсе органично используется в тех случаях,
когда центральный участник временно утрачивает свой при-
оритетный статус, уступая его другому, ранее уже упомянуто-
му участнику более низкого ранга, с тем чтобы в последующих
фрагментах текста вернуть себе этот приоритетный статус
(тот «роли второго плана»):
(6) Лев Никулин, сталинский холуй. был фронтовым корреспондентом. А
может быть, политработником. В оккупированной Германии прояв-
лял интерес к бронзе. фарфору, наручным часам. Однако более всего
хотелось ему иметь заграничную пишущую машинку. Шел он как-то
раз по городу. Видит - разгромленная контора Заглянул. На полу -
шикарный ундервуд с развернутой кареткой. Тяжелый, из литого чу-
гуна. Погрузил его Никулин в брезентовый мешок. Думает: в Шрифт
в Москве поменяю с латинского на русский». В общем, таскал Лев
Никулин этот мешок за собой. Месяца три надрывался. По ночам его
караулил. Доставил в Москву. Обратился к механику. Тот говорит:
— Это же машинка с еврейским шрифтом. Печатает справа налево.
Так наказал политработника еврейский Бог (С.Довлатов).
203
Переключение рсфер&афЬ^^
По тем же причинам тот используется, когда требуется
подключить участника к списку действующих лиц, которые
поочередно выдвигаются на первый план, причем обычно по-
следовательность выдвижения диктуется структурой общей
ситуации с множеством участников — беседа, игра и тд. (тот
«многоходовой комбинации»):
(7) Приходит раз Герасим Николаевич к Августе Авдеевне в кабинет.
Молчит. Та посмотрела на него, еидит что на нем лица нет бледен
как салфетка, в глазах траур. вЧто с вами, Герасим Николае-
вич?».... "Поклянитесь, что никому не скажете!» Та, натурально, не-
медленно поклялась. «Я сейчас был у доктора, и он нашел, что у меня
саркома легкого». Повернулся и вышел Ну-с, Августа Авдее в на не-
медленно под клятвой это Гавриилу Степановичу, тот Ипполиту
Павловичу, тот жене, жена Евлампии Петровне; короче говоря, че-
рез два часа даже подмастерья в портновском цехе знали, что Гкра-
сима Николаевича художественная деятельность кончилась и что
венок хоть сейчас можно заказывать (М. Булгаков).
4. Использование местоимения тот затруднено во всех ти-
пах речевых актов, кроме сообщения.
(8) Передай статью Васе, когда он ('тот] поедет в Москву
А.АКибрик (1987) сформулировал жесткое ограничение,
согласно которому адресат речи не может быть референтом
подлежащего в предикации, которая включает антецедент ме-
стоимения тот:
(9) (Кибрик 1987:144)
7k хочешь написать Пете в Париж, а ведь он [*тот] может туда не
приехать
Однако, на наш взгляд дело здесь не в том, что подлежащим
первой предикации является местоимение ты, отсылающее к
адресату, а том что в данном примере мы имеем дело не с рече-
вым актом сообщения, а другим типом речевого акта — преду-
преждением или, в другой интерпретации, косвенным речевым
актом совета («Лучше напиши Пете по другому адресу»). Если
местоимение ты оказывается подлежащим предикации в со-
ставе сообщения, то mom-референция становится возможной:
(10) [контекст: «Из твоих слов следует, что дело было так:» ]
7k передал статью Васе, когда тот поехал в Москву...
Таким образом, поведение местоимения тот как средства
поддержания референции регулируется кластером синтаксиче-
ских факторов, отвечающих за сравнение подлежащных
свойств именных групп в смежных предикациях, и дискурсив-
204
В. И. Подле с с кая
ных факторов, отвечающих за неавтономность этих предика-
ций. Как видим, это именно тот кластер факторов, которым
регулируется выбор показателя совпадения/смены подлежаще-
го в тех языках, где грамматическая категория ПР выражается
в составе глагола.
Переключение референции как вторичная функция союзов,
организующих дискурс: союз а в русском языке.
Другим аналогом глагольных маркеров ПР в русском языке
может считаться союз А.
В корпусе устных нарративов «Детские рассаказы о снови-
дениях», собранных нами в рамках коллективного исследова-
ния по структуре устного дискурса*, наиболее частотным ока-
залось употребление союза А именно в функции переключения
референции per se, т.е. прекращение активации одного рефе-
рента и активация нового референта — 64 употребления из 156
(более подробно о количественном и качественном распреде-
ления противительных союзов в данном корпусе см. Kalkova,
Podlesskaya 2001):
(11)25,Таня, 11 лет
7. Я пошла на улицу гулять.
2. ... Навстречу мне мой папа,
3. говорит:
4. ... «Куда ты идешь?»
5. ... А я говорю:
6. ... «Мы гулять идем... в лес».
7. А он говорит:
8. «Не ходи туда,
9. там всякие эти... бандиты».
10. А мы:
11. «А когда мы--
12. а тогда мы вокруг дома» .
13. Ой, простите ЗавтокомментарийЗ
14. «А тогда мы вокруг дома» .
15 «И вокруг дома я тебе не разрешаю^ Таня».
16. А я говорю:
17. «Нупа-ап,
18. ну па~ап,
19. ну зачем ты та~ак?
20. ...Нупа-апа».
21. Потом-м Настя стала уговаривать его
22. и гов= и говорит:
23. ... «Если Вы не пустите.
24. ... я больше к вам никогда не приду».
25 На этом и кончилось.
205
Переключены*
Употребление союза А для активации нового референта ус-
тойчиво коррелирует с уотреблением тот «многоходовой
комбинации», как в следующем примере:
(12)Zl,Cama, 10 лет
/. Подходит это... мальчик.. ну к другому
2. и говорит:
3. «Дай мне поиграть машинку».
4. .... А тот говорит:
5. ... «Яе/л! я тебе не дам\,
6. ... потому что ты со мной дересся».
7. .... А он говорит:
8. ... «Ну... пожалуйста».
9. .... Ну он дал.
10. ... Я... подхожу:
11. ... «Чево вы тут спорите?»
12. ...И..и всё.
Союз А в данном корпусе текстов регулярно используется и
для выражения следующих типов дискурсивной неавтономно*
сти:
а) разрыв основной линии повествования и введение фо-
новой информации
13)N13,Роза, Влет.
1. Как будто... мы с мамой идем,
2... . Вот. (А я уже взрослая такая)
б) введение новой информации: предикация, предшест-
вующая союзу А, обозначает положение дел X, благодаря ко-
торому говорящий неожиданно обнаруживает положение дел
У, обозначаемое предикацией, следующей за союзом А.
14)26,Денис, 12 лет
1. С другом с моим ... самым лучшим
2. (... Санек.... он у меня там <?спал>)
3. ... мы с ним пошли,
4 и мы стали копать ... там ...у себя яму,
5. чтобы сделать себе [сее] шалаш\,
6. ... ну столбы чтоб поставитьХ,
7. ... и нашли чего-то такое железное.
8. ... Выкопали,
206
ВИ. Подлесе кам
9. ... а там это ... лежат всякие такие сокро-овища, сокро-овища.
10. ... И мы ... набрали этих сокровищ,
II. ...но не веек
12. ... остальное закопали,
13 и пошли домой.
Поразительным образом, это употребление союза А согла-
суется с употреблением маркера ПР в примерах типа приведен-
ного выше (2), где выбор маркера смены подлежащего опреде-
ляется тем, что наблюдаемое положение дел не вытекает из
предтекста.
в) указания на границы локально связанных эпизодов (а
потом...), на изменение эпистемического статуса информации
(а на самом деле...). для запроса недостающей информации (а
что?).
Таким образом, инвариантная функция союза А очень
близка к тому, как была выше определена функция согласуе-
мой частицы когерентности в цахурском языке — указать, что
«текущая когнитивная структура продолжает быть актуаль-
ной, но она должна быть определенным образом дострое-
на...Кроме того...необходимость добавления информации не
следует из предтекста...она является неожиданной для слу-
шающего» (Кибрик 1999,616).
Заключение
Функциональная близость рассмотренных явлений позво-
ляет заключить, что в языках мира существуют лексические и
морфо-синтаксические средства, за которыми устойчиво закре-
плен кластер значений, связанных с дискурсивной «преемст-
венностью» (когерентностью) текста при одновременном ука-
зании на частичное изменение текущей когнитивной струк-
туры. Эту функцию могут выполнять частицы, союзы, место-
именные средства поддержания референции. К этому же классу
средств следует относить и грамматические маркеры переклю-
чения референции.
207
Переключение р*фер*м£ф
ЛИТЕРАТУРА
Бергельсон, М.Б.; Кибрик, А.А. 1987. Система переключения референции в
тувинском языке // Советская тюркология. N 2,16-32; N 4, 30-45.
Кибрик, ЛА. 1987. Механизмы устранения референциального конфликта //
Моделирование языковой деятельности в интеллектуальных системах
М.: Наука, 128-145.
Кибрик, А.Е. (ред.). 1999. Элементы цахурского языка в типологическом
освещении. М : Наследие.
Мельчук, И.А. 1998. Курс общей морфологии. Том 2. / Пер. с франц.
В.А. Плунгяна. Общ редакция Н.В. Перцова и Е.Н. Саввиной. Москва*
Вена: «Языки русской культуры», Венский славистический альманах.
Haiman, J.; Munro. Р. (eds). 1983. Switch-reference and universal grammar.
Amsterdam: Benjamins.
Hale. K. 1997. The Misumalpan Causative construction // J. Bybee; J. Haiman;
S. Thompson (eds.). Essays on language function and language type dedicated
to T. Givon. Amsterdam: Benjamins, 199-216.
Kalkova, T.; Podlesskaya, V. 2001. The order of syntactic constituents vs. the
order of discourse units: the case of Russian adversative constructions.
Prague: Charles University (in print).
Payne. T. 1991. Medial clauses and in terpropositi on al relations in Panare //
Cognitive linguistics, 2.3, 247-281.
Roberts, JR. 1988. Switch-reference in Papuan languages, a syntactic or
extrasyntactic device? // Australian Journal of Linguistics, 8.1,75-117.
Stirling, L. 1993. Switch-reference and discourse representation. Cambridge: CUP.
Trask, R.L. 1993. A Dictionary of grammatical terms in linguistics. L.: Routledge.
АЮ.
А.Ю. Урманчиева
ЛИЧНОЕ СОГЛАСОВАНИЕ ГЛАГОЛА:
ТАК ЛИ ВСЕ ПРОСТО?..
В статье рассматриваются случаи, традиционно трактуемые как проявле-
ния личного согласования глагола с актантами. Показано, что эти случаи
более правомерно описывать как особую несинтаксическую категорию гл а*
гола, причем с достаточно нетривиальной семантикой.
Мы попытаемся показать, что применение термина «согла-
сование» к отражению лиц партиципантов ситуации в глаголь-
ной словоформе далеко не всегда оказывается правомерным.
Начнем с того, что же такое, собственно, есть «согласова-
ние». Приведем несколько определений:
- «Согласование есть: подчинение глагола тому именитель-
ному падежу существительного, к которому он относится»
[Пешковский 1954:55]
- «Согласованием обычно называется такой вид синтакси-
ческой связи, когда формы сочетающихся слов объединены
общими однородными или однотипными морфологическими
категориями рода, числа, <...> для глагола — лица, причем оп-
ределяющее слово всегда уподобляется в этом отношении оп-
ределяемому» [Грамматика 1960, т.2,4.1:22-23]
Существенный недостаток этих определений в том, что они
формулируют общее понятие в терминах грамматики конкрет-
ного языка. Теперь приведем несколько формулировок, ориен-
тированных на универсальное определения понятия согласо-
вания
— «Согласование имеет место тогда, когда свободный или
связанный признак (а) некоторого слова (X) имплицирует свя-
занный признак (Ь) другого слова (Y)1» [Кибрик 1992:116]
1 Кратко поясним используемые в тексте данного определения терми-
ны: а) свободный признак — объем этого понятия соответствует традици-
онным понятиям 'значение семантической словоизменител>ной катего-
рии*, значение словоклассифширующей категории* и — по определению
самого А. Е. Кибрика, «такие компоненты значения слова, которые могут
оказаться существенными для построения правильного высказывания»
(как пример приводятся ’неодушевленность’ или ’артефакт*); б) связанный
признак — ‘значение синтаксической словоизменител>ной категории*.
209
Личное согласование
— Constituent В agrees with constituent A (in category C) if and
only if the following holds true:
i. There is a grammatical or semantic syntagmatic relation
between A and B\
ii. A grammatical category C with a form paradigm of
subcategories exists;
iii. A belongs to a subcategory c of C, and A's belonging to c is
independent of the presence or nature of
iv. c is expressed on В and forms a constituent with it. [Lehmann
1982]
Поскольку эти определения имеют скорее типологическую
ориентацию, они лишены такого существенного недостатку
как использование при формулировке понятия «согласование»
терминов грамматики конкретного языка. Кроме того, в них
ничего не говорится о природе синтаксических отношений
связывающих согласующиеся единицы — в частности, о том,
что они должны быть непосредственно связаны между собой.
Сразу же перечислим несколько проблем, возникающих при
попытке применить это определение к явлениям, традиционно
относимых к области лично-числового (и классного) глаголь-
ного согласования. Рассмотрим примеры:
(I) итальянский
am -o
любить -SubjlSg
Ты+Асс
Я тебя люблю
(2) Ты и Маша пойдете сегодня в гости.
(3)япский
walaag-
брат
брат тебе и этой женщине
(4) испанский
Nadie Io
Никто он+Асс
Никто из нас его нс видит.
(5а) вальбири
деика
мужчина
meew
-2Du
ca
и
rea
Sg
piin
женщина
neey
этот
vi
видеть
-mos
-SubjlPl
ka
Pers
Ты, мужчина, стреляешь.
(5b) вальбири
garka
мужчина
Мужчины стреляют
-npa
-Subj2Sg
pula
стрелять
-mi
-NONPRT
ka
Pers-
-lu
Subj3Pl
pula
стрел ять-
-mi
NONPRT
210
А.Ю. Урманчиева
Пример 1 нарушает условие любого из определений согла-
сования, согласно которому можно указать единицу в синтак-
сической структуре («слово (X)» в определении А. Е. Кибрика,
«term А» в определении X. Лемана), являющуюся контролером
согласования. Это регулярное явление в языках, в которых
имеет место эффект так называемого продропа (регулярного
опущения из синтаксической структуры предложения личного
местоимения, занимающего позицию подлежащего).
Пример 2 нарушает условие 4 определения X. Лемана, так
как невозможно указать граммему категории С, которая по-
вторяется в синтаксических единицах А (ты и Маши) и В
(пойдете). Определение А.Е. Кибрика не задает подобного ог-
раничения, однако мы не можем указать «слово (X)», «свобод-
ный или связанный признак» которого «имплицирует связан-
ный признак» в глагольной словоформе. Даже если изменить
это определение, считая, что согласование может контролиро-
вать не просто отдельное слово, но — шире — составляющая
(как предлагает X. Леман, считающий, что «NP triggers agree-
ment»), занимающая определенную синтаксическую позицию
(в примере 2 — сочинительная группа), мы не можем указать ее
«признак (а)», имплицирующий «признак (Ь)» — в данном слу-
чае «второе лицо множественно числа» — в глагольной слово-
форме пойдете.
Пример 3: по определению А.Е. Кибрика, речь вообще не
может идти о согласовании, так как в посессивных конструк-
циях с посессором 1-го и 2-го лица выражение посессора от-
дельным местоимением скорее исключение, нежели правило.
Леман рассматривает посессивные конструкции как один из
случаев согласования по лицу. Таким образом, для него этот
пример представляет ту же трудность, что и языки с продро-
пом. Кроме того, даже если считать, что на некотором
«глубинном уровне» мы восстанавливаем в структуре предло-
жения местоимение 2-го лица единственного числа, то все рав-
но, как и в примере 2, мы не сможем указать граммему с катего-
рии С, по которой идет согласование глагола с именной груп-
пой.
Примеры 4, 5а и 5Ь оказываются для нас еще большей про-
блемой. Мы уже рассмотрели несколько случаев, в которых
невозможно указать контролер согласования в предложении.
Однако всем рассмотренным предложениям можно сопоста-
211
Личное согласование глагола...
вить предложения с более полной синтаксической структурой,
в которой именная группа, контролирующая согласование,
присутствовала бы в явном виде. В языках с продропом, дейст-
вительно, часто допустимо наличие местоимения, заполняю-
щего позицию того актанта, который контролирует согласо-
вание (в романских языках — позицию подлежащего). Эти, бо-
лее полные, синтаксические структуры употребляются обычно
в случаях эмфатического выделения местоименного подлежа-
щего. Однако что касается примеров 4, 5а и 5Ь, то имеем дело с
полными синтаксическими структурами, в которых позиция
актанта, контролирующего согласование, заполнена именной
группой. Однако мы не можем указать граммему с из опреде-
ления X. Лемана, выраженную в этой именной группе, по кото-
рой с ней согласовывается глагол. Определение А.Е. Кибрика
не требует, чтобы признак (а) непременно носил словоизмени-
тельный характер, однако мы точно так же не можем указать
ни словоклассифицирующей категории, ни даже «компонента
значения слова» для слов nadie из примера 4 или rjarka из при-
мера 5, которые имплицировали бы значения лица в соответст-
вующих глагольных формах.
В связи со всем вышесказанным встает вопрос: имеет ли во-
обще отражение лица партиципантов ситуации в глаголе со-
гласовательную природу, или это собственно глагольная кате-
гория, не синтаксическая, а семантическая? Интересна трак-
товка глагольного согласования, предложенная в работе [Ле-
ман 1982]. Согласование предложено рассматривать в одном
ряду с явлениями конкорда2 и инкорпорации. X. Леман рас-
2 Конкорд (англ, concord). Обычно этот термин используется как си-
ноним согласования, но в указанной работе между ними проводится сис-
тематическое различие. Термином конкорд описывается явление ♦глаголь-
ной классификации» (verb classification); речь идет о том, что по глаголу
можно предсказать семантический класс его объекта (при этом в имени
нет никаких формальных признаков — к примеру, классных показателей
— его принадлежности к определенному семантическому классу, и в сфе-
ре глагола это выражается нс морфологическими средствами, а выбором
того или иного глагольного корня). Конкорд распространен в атапаскских
языках. Приведем несколько примеров из языка хула (S. O'Neill]:
si-...-'a:n '(a single round object) lies’
si-...-ta:n '(a stick or other long object) lies’
si-...-xa:n '(a containerof water, a lake) lies’
si-...-te:n*(a living being) lies’
si-...-L-te:n '(a -dead person or animal) lies’
212
А.Ю. Урманчиыа
сматривает шкалу инкорпорации (incorporation scale): в глаго-
ле могут отражаться (1) — лицо актанта; (2) — число актанта;
(3) — грамматический класс актанта; (4) — семантический
класс актанта; и, наконец, существует еще одна возможность:
(5) — актант может быть инкорпорирован в глагол, то есть вы-
ражается лексическое значение актанта. Шкала построена сле-
дующим образом — от отражения в глаголе наиболее общих
значений до отражения максимально частного. Отражение в
глаголе (1) vs (1,2) vs (1,2,3) — согласование. Отражение в гла-
голе (4) — конкорд, отражение в глаголе (5)—инкорпорация.
Нам кажется, что не может быть единого решения по поводу
того, считать ли отражение лица актанта в глаголе согласова-
тельной или семантической категорией. Точно так же, как при
описании некоторых языков, исходя из внутрисистемных со-
ображений, предпочтительнее говорить о глагольной катего-
рии мультиобъектности или мультисубъектности, а при описа-
нии других — о согласовании глагола с актантом по числу, об-
ласть, традиционно описываемая как личное согласование,
может быть разделена на две. В некоторых языках — к, приме-
ру, в русском, где практически не возникает проблем, проил-
люстрированных примерами (1-5), и по синтаксическому ок-
ружению глагола можно предсказать его личночисловую фор-
му, видимо, предпочтительнее говорить о согласовании по
словоклассифицирующей категории лица (или о согласовании,
контролируемом, по формулировке А.Е. Кибрика, определен-
ным «компонентом значения слова» — выбор того или иного
решения не является принципиальным, и зависит от состава
словоклассифицирующих категорий, выделенных в данном
языке исследователем). В тех же языках, где частотны отклоне-
ния от «канонического» определения согласования, проиллю-
стрированные этими примерами, мы скорее имеем дело не с
согласованием, а с собственно глагольной категорией. В таком
случае, перед нами глагольная категория, относящейся к той
семантической зоне, удачным описанием которой можно счи-
тать предложенную X. Леманом шкалу инкорпорации. Необ-
ходимо лишь еще раз подчеркнуть, что мы интерпретируем ее
si-...lay'(several objects) He’
si-...-j ich ’(sand or anything granular) lies’
»-...-Liq”(a muddy or doughy substance) lies'
si-...-day '(one person or thing) lies'
si-...l-wa:tL' '(something thrown in a heap) lies’
213
Лично* согласование глагола.**
не как расширение понятия согласования, для чего она была
исходно построена X. Леманом. Для нас это исчисление воз-
можных значений собственно глагольной категории, связан-
ной с выражением той или иной характеристики актанта в гла-
голе.
Видимо, решение о том, имеем ли мы дело с согласователь-
ной или с семантической глагольной категорией, не всегда мо-
жет быть принято однозначно, поскольку мы имеем дело со
шкалой. На одном ее полюсе — языки с
1 — регулярным продропом и
2 — невозможностью указать категорию имени, по которой
с ним мог бы согласовываться глагол в личной форме —
это относится
2.1. — к именным группам, в которых сочиняется ме-
стоимение и существительное или местоимение и
местоимение,
2.2. — к именным группам, в которых эта же ситуация
осложнена продропом, и
2.3. — к именным группам, где ни на каком уровне
представления высказывания невозможно восста-
новить личное местоимение.
На другом полюсе — языки, грамматика которых запреща-
ет такие конструкции. А между ними располагаются языки, в
которых часть этих конструкций запрещена, а часть — разре-
шена. Причем языки «дрейфуют» от одного полюса к другому
— к примеру, испанский, в котором развитие идет в сторону
большей ссмантичности личных глагольных форм, или южно-
славянские языки, в которых развито явление продропа, в от-
личие от праславянского прототипа, сохраненного русским
языком. Зыбкость этой границы — свидетельство того, что вы-
ражение лица партиципантов ситуации в глаголе — значитель-
но более семантичная зона, чем принято считать.
До сих пор, обсуждая применимость понятия «согласова-
ние» к отражению в глагольной словоформе лиц участников
ситуации, мы говорили о сложностях, связанных с указанием
контролера согласования. Однако существуют проблемы и
другого рода, которые ставят под сомнение целесообразность
использования понятие «согласование».
В процитированных нами определениях согласования,
сформулированных А.Е. Кибриком и X. Леманом, ничего не
говорится о природе синтаксических отношений, связрваю-
214
А Ю.
тих согласующиеся единицы (в частности, они могут быть не-
посредственно не связаны друг с другом). Однако когда поня-
тие согласования применяется при описании грамматики кон-
кретного языка, речь идет о согласовании единиц в рамках оп-
ределенной синтаксической конструкции:
— согласование глагола в прошедшем времени по лицу и
числу с подлежащим:
(6) Маша ела кашу
— согласование прилагательного по роду, числу и падежу с
существительным, от которого оно непосредственно синтакси-
чески зависит:
(7) Приятного аппетита’
И даже в случаях отсутствия непосредственной связи между
контролером согласования и согласующимся словом:
— согласование местоимения который, вводящего прида-
точное определительное, с тем существительным, к которому
это придаточное определительное относится:
(8) Маша, о которой так много говорилось
Естественно было бы ожидать, что и согласование глагола
по лицу можно было бы сформулировать в терминах синтакси-
са: «согласование с подлежащим», «согласование с прямым
дополнением» и т.п. Однако это далеко не всегда так.
Одна из проблем может быть проиллюстрирована материа-
лами грамматик языков инверсивного строя. В этих языках
оказывается важно знать соотношение субъекта и объекта с
точки зрения иерархии лиц l,2>3prox>3obv. (впервые на зна-
чимость иерархического упорядочения лиц указано в работе
[Silverstein 1976]3). Если лицо субъекта выше лица объекта по
3 Иерархия, предложенная в данной работе, имеет вид: 2>1>3>human
animate>non-human animate > inanimate. Впервые она была предложена для
объяснения различных стратегий падежного маркирования имен с разной
семантикой. Было показано, что имена из левой части иерархии имеют
тенденцию морфологически противопоставлять аккузатив и номинатив, в
то время, как имена из правой части иерархии — эргатив и абсолютна. На
основе полученных результатов был сделан вывод о том, что каждое имя
имеет маркированную форму в том случае, когда употребляется в
нетипичной для себя позиции. То есть для одушевленных имен из левой
части иерархии нетипичным является употребление для обозначения
пациенса, поэтому у них маркирована аккузативная форма. Для
неодушевленных имен из правой части иерархии, напротив, позиция
пациенса является типичной, поэтому они следуют эргативному типу, в
215
Личное согласование глаголу
этой иерархии, используется прямая конструкция, иначе —
инверсивная Инверсивная стратегия кодирования глагольных
актантов может проводится последовательно и в синтаксисе, и
в морфологии.
Примером такого языка может служить тибето-бирманский
язык дзяронг [Тестелец 1989]; при инверсивном сочетании лиц к
глаголу прибавляется префикс и-, агенс кодируется эргативом:
не-инверсивные формы
I nga me 0-nasngo-ng
ISg 3Sg PERS-pyraTb-!Sg
я его ругаю
2. nga no ta-nasngo-n
I Sg 2Sg PERS-pyraTb-2Sg
я тебя ругаю
инверсивные формы
3. me ke nga 0-u-nasngo-ng
3Gg Erg ISg PERSUnv-pynrrv-lSg
он меня ругает
4. me ke no te-u-naingo-n
3Sg Erg 2Sg PERS-Inv-pyraTb-2Sg
он тебя ругает
5. no ke nga ke-u-nasngong
2Sg Erg ISg PERS-1 nv-ругать-ISg
ты меня ругаешь
[О значении префиксов, обозначенных в грамматической
строке PERS, мы подробно говорить не будем.] Как видно из
приведенных примеров, суффиксы глагола в языке дзяронг со-
относятся с тем актантом, который занимает более привилеги-
рованное положение с точки зрения иерархии личности. По-
скольку в синтаксисе при этом также происходят соответст-
котором маркированным является падеж агенса переходного глагола. Эта
иерархия получила название иерархии одушевленности (animacy hierarchy)
по тому принципу, который является ведущим для организации
семантических противопоставлений на этой шкале. Однако оказалось,
что многие процессы в языке не чувствительны к противопоставлению
лиц локуторов (то есть первого и второго лица) с точки зрения этой
иерархии. Поэтому в дальнейшем в лингвистической литературе эта
иерархии стала цитироваться в том виде, в каком она дана в основном
тексте работы (т.е. Ь2>3). Поскольку имена упорядочены на ней от более
прототипического Агенса к менее прототипическому, нам кажется
уместным также назы вать ее иерархией агентиакости
216
А.Ю. Урмапчи^й_________________________________________
вующие изменения, при описании языка дзяронг можно гово-
рить о разных контролерах согласования (субъект или объект)
в разных типах синтаксических конструкций: прямой и инвер-
сивной. Это до некоторой степени напоминает переход согла-
сования от агенса к пациенсу при переходе от активного залога
к пассивному, с той только разницей, что, в отличие от залого-
вого преобразования, изменение синтаксической конструкции
с прямой на инверсивную носит обязательный характер.
Однако в большинстве случаев инверсивность маркируется
только в глагольной парадигме, и конструкция предложения в
целом не претерпевает никаких изменений. Такая ситуация на-
блюдается, например, в алгонкинских языках — в частности, в
языке оджибва. Приведем полиперсональную парадигму
[Schwartz, Dunnigan 1986]:
1 2 3 l+JPI 1+2И 2P1 3P1
Ptl ki- -in ni- -aa ki- -ininim ni- -aak
2 ki- -о If -aa ki- -imin ki- -aak
3 dir inv ni- -ik ki- -ik o- -aan o- -ikoon ni- -ikonaan ki- - ikonaan ki- -ikowaa o- -aan o- -ikoon
НЭИ ki- -iko ni- -aanaan ki- -ikoom ni- -aanaanik
1+2PI ki- -aanaan ki- -aanaanik
2PI ki- -im ki- - aawaa ki- - imin ki- -aawaak
3P1 ni- -ikok ki- -ikok o- -aawaan o- -ikowaan ni- -ikonaanik ki- -ikonaanik ki- -ikowaak -aawaan 0- - ikowaan
Перейдем к анализу материала, содержащегося в этой таб-
лице. Начнем мы с анализа префиксов. Очевидным образом,
они не соотносятся с ролевыми характеристиками партици-
пантов Так, префикс ki-может кодировать агенс второго лица,
пациенс второго лица, а также те формы, которые традицион-
но именуются агенсом и пациенсом инклюзива первого лица.
Префиксы ш- и о- обозначают первое и третье лицо соответст-
венно, и также могут соотносится как с агенсом, так и с пациен-
сом. Однако они употребляются не во всех формах, соотноси-
мых с ситуациями, в которых принимают участие первое или
третье лицо.
Так как же выбирается личный префикс? Оказывается, что
это очень просто объяснить, если привлечь иерархию личности
217
Личное согласование глагола.,.^
и учесть взаимное расположение на ней обоих участников си-
туации:
ni-1 лицо
ki- 2 лицо
о- 3 лицо
Правила употребления префиксов таковы:
(1) если один из актантов является либо адресатом, либо
группой лиц, в которую входит адресат, употребляется пре-
фикс ki-;
(2) если одним из актантов является говорящий либо группа
лиц, в которую входит говорящий и не входит адресат, и адре-
сат не принимает участия в действии (как явствует из правила
(1)), употребляется префикс ni-;
(3) в остальных случаях (то есть когда ни один из актантов
не является локутором) используется префикс о-.
Как следует из правил (1) и (2), если одним из актантов явля-
ется адресат, а другим — говорящий, или если одним из актан-
тов является группа лиц, в которую входит и адресат, и гово-
рящий, используется префикс второго лица. Такое использо-
вание префиксов задает разбиение всех двухактантных ситуа-
ций натри класса:
а) ситуации, в которых принимает участие адресат;
б) ситуации, в которых принимает участие говорящий и не
принимает адресат;
в) ситуации, в которых принимают участие только два
третьих лица.
Итак, разбиение ситуаций на эти три класса происходит в
соответствии с иерархией 2> 1 >3.
Теперь перейдем к анализу суффиксов. Не составляет труда
выписать два морфологически параллельных ряда суффиксов,
противопоставление которых и составляет основу противо-
поставления прямых и инверсивных форм (мы выписываем
только формы, соотносящиеся с ситуациями, в которых лишь
один из актантов является локутором, так как анализ осталь-
ных форм требует привлечения большого количества дополни-
тельного материала):
показатель Af Pt показатель Pt
и-0 1Д 3 ik-0 3 U
aa-0-k u ЗР1 iko-0-k 3PI и
аа-0-п(<аа-ап) Зргох 3obv, 3Ptobv iko-on(<iko- 3obv Зргох,
ап) ЗР1ргох
218
Aja
аа-пмап I+2PI, 3 iko-naan 3 I+2PI.1+3PI
aa-naan-ik I+2P1, 3P1 iko-naan-ik 3P! 1+2P1.1+3P1
I+3P1
aa*waa 2P1 3 iko-waa 3 2 PI
aa-waa-k 2PI 3PI iko-waa-k 3PI 2PL
aa-waa-n 3Plprox 3obv. 3Plobv iko-waa-n 3Plobv Зргох, 3Plprox
Итак, какая же грамматическая информация кодируется в
этих показателях?
Прежде всего, мы можем выделить показатели типа конст-
рукции, занимающие первую позицию.
Суффикс -аа — показатель прямой конструкции;
Суффикс -ik(o) — показатель инверсивной конструкции.
Вторую позицию может занимать одна из морфем следую-
щего ряда, соотносящаяся с актантом, наиболее выделенным с
точки зрения иерархий агентивности4:
0 — привилегированный актант — единичный актант (1,2,3)
naan — привилегированный актант — группа лиц, в которую
входит первое лицо (1+2PI. 1+3 PL)
waa — привилегированный актант — множественный актант
(2Р1, ЗР1)
Третью позицию может занимать либо морфема (V)k, либо
морфема (V)n. Морфема (V)k используется как показатель
множественности непривилегированного актанта, в том слу-
чае, если привилегированный актант — один из локуторов.
Морфема (V)n маркирует тот случаи, когда оба актанта —
не локуторы. В этом случае не существует форм, противопос-
тавленных по числу непривилегированного актанта.
Подведем итоги нашего анализа. В том случае, когда лишь
один из актантов является локутором, в действие вступают ие-
рархии агентивности. Так, иерархия личности контролирует
выбор показателя типа конструкции. Если актант занимает
привилегированное положение по числовой иерархии, он мар-
кируется показателем -waa; актант, занимающий наиболее
привилегированное положение в обеих иерархиях (1Р1), мар-
кируется специальным показателем -naan. (То, что для выбора
4 Т.е. с точки зрения личной иерархии агентивности 1 >2>3, а также с
точки зрения числовой иерархии агентивности PI > Sg (множественный
актант является более прототипическим агенсом, чем единичный)
219
Личное согласование глагола...
суффикса релевантна иерархия, в которой первое лицо занима-
ет более привелигированную позицию, чем второе, подтвер-
ждается еще и тем фактом, что номинация группы лиц, в кото-
рую входят и говорящий, и слушающий, происходит именно по
первому лицу.)
Как мы видим, при том, что в языке оджибва лица участни-
ков ситуации дважды маркируются в глагольной словоформе
— префиксами и суффиксами, которые выбираются на разных
основаниях — ни в одном из этих случаев они не кодируют еще
и ролевые характеристики актанта. Иными словами, они не
соотносятся стабильно ни с подлежащим, базовой семантикой
которого является агентивность, ни с прямым дополнением,
базовой семантикой которого является пациентивность. Таким
образом, оказывается невозможным сформулировать правила
выбора личных аффиксах в терминах синтаксической конст-
рукции — что, как уже было сказано, нетипично для случаев
согласования.
Обратимся к ситуации в лакском языке [Казенин 1999]. В
лакском языке в глаголе отражается лицо лишь одного парти-
ципанта ситуации. Но какого?
Базовая конструкция предложения в лакском языке эрга-
тивная; агенс оформляется эргативом, пациенс — номинати-
вом; аффикс с лично-числовым значением прибавляется к гла-
голу, контролером согласования является пациенс.
В случае фокусного выделения какой-либо составляющей,
то есть вынесения его в рему, лично-числовой показатель сле-
дует за элементом, подвергающимся фокусному выделению. В
фокусных конструкциях контроль согласования нестабилен:
«Если и Агенс, и Пациенс ... являются местоимениями 1-2-го
лица, в ряде случаев имеет место нейтрализация личного согла-
сования: вместо согласования с Пациенсом, требующегося в дру-
гих случаях в эргативной конструкции, употребляется согласова-
тельная морфема 3-го лица, не соответствующая никакому из
ядерных актантов»
Вот примеры (глагол в прошедшем утвердительном времени,
семантически соответствующем русскому совершенному виду).
В отсутствии фокусного выделения согласование всегда кон-
тролируется Пациенсом:
(23)
zm па u=w=A- и- м- гл/*-г/*-гн
вы я 1кл=ловктъ3ПРОШ-ПРИЧ-1ед/*-3/*-2мн
Вы меня поймали.
220
40 V/n
Л+Шг* Jr
(24)
ina zu 6=u=w=li- и- sa- ru/*-rf*-ra
ты мы 1кл.мн=ловкть-ПРОШ-ПРИЧ-1мк/ф-3/*2ед
Ты нас поймал.
В случае фокусного выделения Агенса, однако, за агентивным
местоимением следует показатель 3-го лица:
(25)
ziwi/*-ra/*-rir па u=w=h- и- sa
вы-3/*-1ед/*-2мн я 1кл'ловить-ПРОШ-ПРИЧ
Это вы меня поймали.
(26)
ina-ri/*-ra/*-ru zu b*u=w=fi- и- sa
ты- 3/*-2ед/*-1мн мы I кл мн-ловить-ПРОШ-ПРИЧ
Это ты нас поймал.
В этих предложениях ни Агенс, ни Пациснс не контролируют
личное согласование — они являются местоимениями 1 -2 лица, а
показатель личного согласования принимает форму 3-го лица. Такое
явление следует рассматривать как нейтрализацию контроля лично-
го согласования, имеющую место в том и только том случае, если в
обеих позициях, в которых потенциально возможен контроль согла-
сования— в позиции Агенса и в позиции Пациенса— находятся ме-
стоимения 1-2 лица.
В случае же фокусного выделения Пациенса имеет место вариа-
тивность личного согласования — возможно либо согласование по
обычной «эргативной» схеме, то есть с Пацненсом, либо нейтрали-
зация:
(31)
па zu- 6=u=w=A- и- sa
я вы-2мн/-3/*-1ед 1кл.мн=ловкть-ПРОШ-ПРИЧ
Это вас я поймал.
(32)
zu na-ra/-ri/*-ru u=w=h- u- sa
вы я- 1ед/-ЗГ-2мн 1кл=ловить-ПРОШ-ПРИЧ
Это меня вы поймали.
Рассмотренные примеры прежде всего показывают нестабиль-
ность правил личного согласования при Агенсе и Пациенсе 1 -2 лица.
Нейтрализация обязательна в отсутствии фокусного выделения
(кроме прошедшего утвердительного) и при фокусном выделении
Агенса (во всех видо-временных формах); в прочих случаях нейтра-
лизация возможна наряду с согласованием с Пациенсом. При этом
ключом к пониманию описанных фактов оказываются именно слу-
221
Личное согласование глагола...
------------------------------------ -------------- йй
чаи свободного варьирования согласовательных схем. Дело в том,
что «свободным» их варьирование можно назвать лишь постольку,
поскольку обе схемы грамматически допустимы. Однако контек-
стом, как правило, довольно жестко предопределен выбор одной из
схем. Вот как комментируют информанты разницу значений пред*
ложений (41 а) и (41 б):
(41 )а.
па ~и b-uruc- ej- за- г
явы 1кл.мн=охракять-НАСТ-ПРИЧ-3
Я вас охраняю.
6.
па zu b=uruc- ej- за- гш
явы 1кл.мн=охрвнятъ-НЛСТ-ПРИЧ-2мн
Я вас охраняю.
Предложение (41 а) может быть употреблено тогда, когда в цен-
тре внимания находится род занятий Агенса: 'я вас охраняю, это моя
работа'; предложение же (41 б) уместно, если внимание сосредоточе-
но на Пациенсе: 'я вас охраняю, вы мне должны быть благодарны*.
Таким образом, различие в нюансах значения между (41 а) и (41 б)
заставляет предположить, что согласование с Пациенсом предпоч-
тительно тогда, когда Пациенс по тем или иным причинам находит-
ся в центре внимания» [Казенин 1999]
Как мы видим, правила выбора лично-числового аффикса в
лакском языке являются предельно гибкими: выбор стандарт-
ной глагольной формы либо формы с нейтрализацией зависит
от прагматических факторов. Как мы видим, в лакском языке
ситуация является еще более поразительной, чем в языке од-
жибва. В языке оджибва невозможно указать одну и ту же син-
таксическую составляющую, которой всегда осуществлялся бы
контроль за формой лично-числового аффикса. Однако прави-
ла выбора аффикса все же всегда являются жесткими, то есть в
одном и том же синтаксическом и лексическом контексте нс
могут встретится две разные формы из парадигмы. В лакском
же языке это возможно: выбор форм зависит от коммуника-
тивного намерения говорящего.
Целый ряд трудностей представляет также объяснение
формы аффиксов и распределение их по парадигме:
Например, в языке айки [Nougayrol 1989] для обозначения
пациенса первого лица единственного числа используются два
222
AM. Уриапчинд
показателя: mV- и а-. Выбор между ними осуществляется в за-
висимости от лица и числа агенса: показатель mV- использует-
ся при агенсе второго-третьего лица единственного числа, по-
казатель а----при агенсе второго-третьего лица множествен-
ного числа. Таким образом, употребление показателей опять-
таки контролируется иерархическим упорядочением лиц по
уже упоминавшейся в связи с языком оджибва шкале Pl>Sg.
В мордовском языке при объекте 1-2-го лица единственного
числа и субъекте 3-го лица единственного числа показатель
субъекта вытесняется показателем объекта соответствующего
лица:
van-s-am-ak
видеть-Praes-1 Sg-2Sg
Ты меня видишь
но:
van-s-am-am
вндетъ-Ргаа- ISg-l Sg
Он меня видит
Еще один аргумент в пользу того, что отражение лиц пар-
тиципантов ситуации в глагольной словоформе имеет более
семантическую природу, чем принято считать — связь этого
грамматического явления с такими бесспорно семантическими
грамматическими категориями глагола, как время и наклоне-
ние, а также с семантикой актантов, с которыми соотносятся
аффиксы.
Вернемся к уже упоминавшимся конструкциям лакского
языка с фокусным выделением. Вот как изменяются правила
выбора контролера согласования в зависимости от времени
глагола:
Элемент в фокусе Время глагола
Прошедшее Настоящее и будущее
Нет Пациенс Пациенс/нейтрализация
Агенс нейтрализация
Пациенс Пациенс/нейтрализация
Вот как объясняется подобная асимметрия в [Казенин 1999]:
Гипотеза о том, что личное согласование с Пациенсом оказыва-
ется предпочтительным при сосредоточении внимания на Пациенсе,
позволяет объяснить и различие форм прошедшего утвердительного
от форм настоящего утвердительного и будущего общего в отноше-
223
Личное согласование глагола...
нии личного согласования. Мы видели, что в отсутствии фокусиро-
вания в двух последних формах нейтрализация обязательна, в то
время как в совершенном виде (которому, как было сказано выше,
семантически соответствует форма прошедшего утвердительного)
возможны как нейтрализация, так и согласование по Паниенсу. Как
было впервые замечено, по-видимому, в [Hopper, Thompson 1980], в
совершенном виде переходных глаголов имеются наиболее благо-
приятные условия для сосредоточения внимания на Пациенсе — дей-
ствие, совершаемое над Пациенсом, представляется там как закон-
ченное, что значит, что в состоянии Пациенса завершились какие-то
изменения. Тем самым при совершенном виде глагола о Пациенсе
сообщается больше, чем при прочих аспектуальных характеристиках
глагола, при которых глагол лишь указывает, что Пациенс подвер-
гается воздействию Агенса, однако не сообщает о дискретном изме-
нении состояния Пациенса. В рамках предложенной гипотезы, имен-
но отсюда вытекает возможность согласования с Пациенсом (в от-
сутствии фокусного выделения) при глаголе в форме прошедшего
утвердительного, но не в формах настоящего утвердительного или
будущего намерения, не предполагающих завершенного изменения
состояния Пациенса.
В уже упоминавшемся языке айки одни и те же показатели
различным образом распределены по парадигме в зависимости
оттого, с лицом какого актанта они соотносятся:
агенс
ISg 2Sg 3Sg 1P1 2P1 3PI
па- ци- енс ISg mV-nd(V) mV-nd(V) a-mb(V) a-mb(V)
2Sg 0-mb(V) 0-nd(V) 0-mb(V) 0-mb(V)
2 PI kV-mb(V) kV-nd(V) kV-mb(V) kV-mb(V)
Префиксы, маркирующие лицо агенса переходного и един-
ственного актанта непереходного глаголов
Sg PI
1 *. a-j m(V)
2 0, 0 j k(V)
3 t(V) w(V)
Префиксы, маркирующие лицо адресата действия (бенефи-
цианта)
Sg Pl
1 m(V) k(V)
2 0-mb(V) kV-mb(V)
3 "(V) n(V)
224
А.Ю. Урмончилва............... ............................
Как мы видим, одни и те же аффиксы соотносятся с разными
лицами в зависимости оттого, к какому актанту они относятся:
Семантическая роль актанта
Аффикс Агенс Пациенс Бенефициант
mV IP1 !5е
kV 2И L IPI, 2Р1
В языке карок [Bright 1957] парадигма приглагольных пре-
фиксов составлена из
а) форм, родственных самостоятельным местоименным
формам;
б) форм, родственных притяжательным показателям имени;
в) специальных форм, не имеющих формального тождества
или сходства с другими морфемами, выражающими личное
значение в данном языке.
Мы не будем останавливаться на том, в каких именно слу-
чаях в парадигме используются аффиксы из той или иной груп-
пы ( эта информация отражена в таблицах). Укажем на то, что
имеет прямое отношение к нашей теме: в случае второго и
третьего лица выбор формы префикса зависит от наклонения и
от того, утвердительная или отрицательная форма глагола ис-
пользуются. При этом подчеркнем еще раз, что речь не идет о
морфонологическом варьировании или о фузионном выраже-
нии наклонения и персональности. О кумулятивном выраже-
нии этих категорий, на наш взгляд, говорить в данном случае
также не совсем корректно, так как, например, часть префик-
сов, как уже говорилось, обнаруживает формальное тождество
с притяжательными морфемами имени, в значении которых,
естественно, нельзя усмотреть никакой связи с наклонением.
225
Личное согласование глагола...
Индикатив, утвердительная форма
Obj
Subj ISg |lPl |2Sg 2P1 3Sg |3PI
ISg llPIPoss5 ki(k)-. -ap ISgPoss
I Pl 1 Pl Poss
2Sg 1 SgPers kin- 2SgPers
2PI kana- ku
ISgPcrs |2SgPcrs ki(k)-...-ap 3SgPcrs
3PI kana- PIPron |kin-
Индикатив, отрицательная форма
Sub] isglip^l |2Sg 2PI 3S^ [3Pi~
ISg 1P1 ±i. • ? 1 PIPers ki(k)-.. -ap kan- 1 PIPers
2Sg ISgPcrs kin- 0-
2PI kana- ki(k)-
1 SgPers |2SgPers ki(k)-...-ap kam-
3PI kana- PIPron |kin-
Императив
Obj
Subj ISg |IPI 1 2Sg 2PI 3Sg |3PI
ISfi .T- * kin- ki(k)--ap ISgPcrs
1PI kin-
2Sg ISgPcrs kin-... -ap 0^
2P1 kana- |0-...-ap
3SS ISgPcrs 0-...-ap ki(k)-...-ap 0- 0- . -ap
3PI kana- 0 -,..-ap kin-...- “£
5 В данном случае очень интересно также использование формы I ли-
ца множествемнсго числа для ситуации, в которой объектом является ад-
ресат. субъектом — слушающий, причем и тот, и другой — в единственном
числе. Мы опять-таки сталкиваемся с невозможностью указать контроле-
ра согласования, грамматические или лексические характеристики кото-
рого обуславливали бы лично-числовое значение глагольного префикса.
226
А.Ю.
Как нам кажется, вышеприведенные аргументы являются
достаточно веским доказательством того, что необходимо пе-
ресмотреть сложившийся взгляд на отражение лиц участников
ситуации в глаголе как на случай простого согласования: в ря-
де языков, видимо, целесообразнее говорить о собственно гла-
гольной категории, имеющей довольно нетривиальную семан-
тику.
ЛИТЕРАТУРА
Грамматика русского языка 1960. М.: Изд-во АН СССР.
Казенин, К.И. 1999. Личное согласование в лакском языке: маркированность
и нейтрализация // Типология и теория языка. От описания к объяснению
(к 60-летмю А.Е. Кибрика). М.: ЯРК.
Кибрик, А.Е. 1992. Подлежащее и универсальная модель языка // А.Е. Киб-
рик. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. М.: МГУ,
Пешковский. А.М. 1954. Русский синтаксис в научном освещении М.: Учпед-
гиз.
Тестелец. Я.Г. 1989. Категория и иве рейва определение и опыт типологии //
Проблемы семантической и синтаксической типологии. М.: Ин-т восто-
коведения.
Abondolo, D. 1982. Verb Paradigm in Erz’a Mordvinian // Folia Slavica, 5.1-3.
Bright, W. 1957. The К ar ok language // University of California Publications in
Linguistics, № 13.
Lehmann, Ch. 1982. Universal and typological aspects of agreement // H. Seiler;
F.J. Stachowiak (eds), Apprehension: Das sprachliche Erfassen von
Gegensllnden. Teil Il.TUbingen: Narr.
Nougayrol, P. 1989. La langue des aiki dits rounga. P.: Geuthner.
Schwartz. L.; Dunnigan, Th. 1986. Pronouns and pronominal categories in
Southwestern Ojibwe // U. Wiesemann (ed.). Pronominal systems. Tuebingen.
Narr.
Silverstein. M. 1976. Hierarchy of features // R. Dixon (ed ), Grammatical
categories in Australian languages Canberra: ANU.
Особенности глагольного согласования по wi
О.М. Урюпина
ОСОБЕННОСТИ ГЛАГОЛЬНОГО
СОГЛАСОВАНИЯ ПО ЧИСЛУ
В ОКЕАНИЙСКИХ ЯЗЫКАХ
В работе описываются основные различия между категорией глагольной
множественности и механизмами синтаксического согласования. Глагольная
множественность связана с семантикой повторения ситуации во времени
и/мли пространстве. Одной из разновидностей данной категории является
дистрибутивная множественность, описывающая ситуации с несколькими
участниками. Согласование по числу, напротив, представляет собой копиро-
вание в глагольной группе числовых характеристик актантов и не несет, со-
гласно традиционной точке зрения, семантической нагрузки. В грамматиках
многих языков, однако, эти явления часто смешиваются, что приводит к из-
лишним усложнениям и существенным ошибкам в теории согласования. На
основе материала океанийских языков предлагаются критерии разграничения
согласования и глагольной множественности: регулярность, кумулятивность,
эргативность/аккузативностъ, полисемия, дистрибуция и особенности диа-
хронического развития.
1. ВВЕДЕНИЕ
В последнее время внимание многих лингвистов привлека-
ют вопросы, связанные с выражением числа в глаголе: поверх-
ностное согласование и маркировка множественности ситуа-
ции (повторения ее в пространстве и/или времени). В ряде ра-
бот ([Кибрик, 1992], [Мельчук, 1993]) предлагаются формаль-
ные определения понятия согласования. Ниже (гл. 2) приведено
определение Е. Моравчик. Дальнейшее развитие теории согла-
сования связано с принципиальным изменением взгляда на его
природу. Так, А.Е. Кибрик ([Кибрик, 1997]) предложил роле-
вые и дейктические иерархии для описания механизмов согла-
сования в некоторых языках (даргинском, сванском, йимас и
других). Особенностям отдельных согласовательных систем
посвящен также сборник [Agreement, 1999].
Развитие теории согласования привело к необходимости
различать случаи выражения в глаголе количественных (на-
пример, дистрибутивных) значений и поверхностное согласо-
228
ванне по числу. Несмотря на то, что согласование, в соответст-
вии с традиционной точкой зрения, подчиняется формальным
синтаксическим правилам, а категория глагольной множест-
венности передает определенную семантику, на практике эти
явления часто взаимосвязаны. Так, в русском предложении
«Позарастали стежки-дорожки..» глагол согласуется с имен-
ной группой «стежки-дорожки» во множественном числе. Но, с
другой стороны, выбор числа подлежащего также не случаен, а
продиктован дистрибутивной семантикой ситуации «позарас-
тать». Используя данные различных языков, 3. Фрайзингер и
М. Дьюри ([Frajzyngier, 1985], [Durie, 1986]) предложили разде-
лять поверхностное глагольное число как результат согласо-
вания и как проявление дистрибутивной семантики.
В данной работе рассматриваются характерные для океа-
нийских языков модели, описываемые традиционно как согла-
совательные. Цель исследования состоит в сравнении данных
моделей, выявлении их природы (синтаксической для проно-
минальной модели и семантической для аффиксации и редуп-
ликации) и разработке критериев, позволяющих отличить со-
гласование от глагольной квантификации в произвольной гла-
гольной системе.
Выбор океанийского материала для работы не случаен:
почти все современные исследования по согласованию ведутся
на основе других языковых данных, прежде всего америндских,
африканских и нахско-дагестанских. Их специфика позволяет,
с одной стороны, поставить и разрешить многие вопросы, но
при этом определенные стороны проблемы остаются неизу-
ченными. И поэтому океанийские данные были бы очень по-
лезны при типологическом подходе к описанию согласования.
Отметим также, что в океанийских языках количественная зо-
на, как правило, очень тщательно разработана, что делает их
материал особенно ценным при изучении как согласования,
так и категории глагольной множественности.
Другой важный результат, полученный в работе, состоит в
построении фрагмента «семантической» карты для маркеров
согласования. Проблема трансформации значений согласова-
тельных показателей обычно в литературе не рассматривается,
в первую очередь потому, что подобные явления связаны не с
изменением семантики конкретных морфем, а с перестройкой
всей системы в целом, происходящей чаще всего вследствие
омонимии показателей, возникающей после каких-либо фоне-
229
Особенности глагольного согласования по числу
тических процессов. По этой причине считать нашу карту се-
мантической в полном смысле этого слова нельзя. Однако по-
строение подобной карты необходимо для понимания принци-
пиальных отличий согласования от глагольной множественно-
сти.
2. ПОНЯТИЕ СОГЛАСОВАНИЯ
Взгляды на согласование претерпели за последнее время
значительные изменения. Изначально так называлась «подчи-
нительная связь компонентов словосочетания, при которой в
зависимом слове повторяются граммемы или часть граммем
главенствующего слова» [ЛЭС, 1990: 479]. Однако такое опре-
деление слишком узко. Во-первых, из рассмотрения исключа-
ется «формальное уподобление главных членов двусоставного
предложения» [там же] и другие явления, выходящие за уровень
словосочетания. Во-вторых, при согласовании возможно не
простое копирование граммем, а некоторое их видоизменение.
Так, в языке лувале (банту) существительные делятся на 14
классов, 9 из которых всегда (кроме генитивных конструкций)
согласуются по первому классу (Moravcsik, 1978: 339). Анало-
гичные примеры можно привести и из области согласования по
числу. Во многих языках, в частности, собирательные сущест-
вительные сочетаются с глаголами во множественном (или
двойственном, тройственном, паукальном и т.д.) числе:
(1) амбрим
a. wo: go hu ru=r van.
Кто-то (букв., группа людей) ушел,
б. wo: go hu га=г van.
Кто-то ушел.
[Paton, 1971]
Кроме того, число существительного может быть просто
никак не выражено, что для океанийских языков вполне обыч-
но. Тем не менее, и в таких случаях допустимо говорить о со-
гласовании, несмотря на отсутствие соответствующих
«граммем зависимого слова»:
(2) сонсорол- тоби
a. rai е madil.
ребенок 3.sg заснуть
Мой ребенок заснул,
б. rai le madil.
ребенок 3 pl заснуть
Мои дети заснули.
[Capell, 1969: 59]
230
О. hl. Урюпшщ
(3) сонсорол- тоби
а.
б.
i mori
14g ТА
Я видел ребенка.
i mori
Isg ТА
Я видел детей.
welie=0
видетъ=34В
we)ie=l
видетк=3.р!
riweis.
ребенок
riweis.
ребенок
[Capell, 1969: 59]
Более точное и детальное определение согласования можно
найти в работе [Moravcsik, 1978], а именно: грамматическая
единица А «согласуется» с грамматической единицей В в свой-
ствах С языка L, если С — это множество связанных со значе-
нием свойств А и существует соотношение между С и некото-
рыми фонологическими свойствами единицы Bi в некотором
подмножестве предложений языка L, причем единица Bi упот-
ребляется вместе с единицей В и все связанные со значением
некатегориальные признаки Bi — это свойства С. Например, в
английском языке глагол согласуется с существительным в ли-
це и числе. При этом А — соответствующая именная группа, В
— глагол. Bi — суффикс аб, С — набор {лицо, число}. Далее
Моравчик приводит многочисленные примеры согласователь-
ных аномалий (в частности, таких, как предложение (1)).
Важный шаг в развитии теории согласования был сделан
Фрайзингером, который предложил выделять две категории
числа: глагольную и именную. Примером выражения первой
могут служить фразы (2) и (3). Соответственно, эти категории
могут оказаться независимыми или связанными, когда специ-
фикация одной влечет за собой определенное значение другой.
Идеи Фрайзингера были развиты в работе [Durie, 1986]. А
именно, Дьюри считает, что в некоторых случаях глагольное
число связано с семантическим представлением структуры ар-
гументов. И это представление, в котором указано число соот-
ветствующего актанта, позволяет выбрать правильную имен-
ную группу. Таким образом, Дьюри говорит о том, что в неко-
торых случаях глагол скорее управляет числом существитель-
ного, чем согласуется с ним. При этом в ряде вопросов Дьюри и
Фрайзингер расходятся. Так, предложения типа (2), (3) интер-
претируются как обычное согласование [Durie, 1986: 367], даже
если обычно в языке (как в сонсорол-тоби) число существи-
тельных не маркировано.
231
Особенности глагольного согласования по числу.
Ниже будут рассмотрены две модели, связывающие число
глагола и имени. Будет показано, что одну из них следует счи-
тать случаем управления: дистрибутивные предикаты необхо-
димо сочетаются с множественными актантами. Вторую, на-
против, в терминологии Дьюри, так же, как и при подходе Мо-
равчик, следует отнести к согласованию. С позиций, изложен-
ных в работе Фрайзингера, данную модель следует в разных
языках интерпретировать по-разному: как проявление гла-
гольного числа в чистом виде и согласованно с именным.
3. СОГЛАСОВАНИЕ С ПОМОЩЬЮ
КРАТКИХ ФОРМ МЕСТОИМЕНИЙ
Почти во всех океанийских языках развита система так на-
зываемых «кратких местоимений», которые используются в
большинстве случаев для согласования с субъектом и, реже, с
объектом или другими актантами. Краткие местоимения, ко-
дирующие субъектное согласование, представляют собой пре-
фиксы или частицы-проклитики, присоединяемые к глаголь-
ной основе. Прочие типы согласования, прежде всего, объект-
ные, выражаются с помощью постглагольных местоименных
показателей: суффиксов или энклитик. В некоторых языках
краткие формы служат только как анафорические элементы. В
восточно-полинезийских языках подобные местоимения от-
сутствуют.
3.1 Субъектное согласование
Отличительным свойством всех океанийских языков (кроме
восточно-полинезийских) является употребление предглаголь-
ных местоимений (возможно, в форме приставок). При этом,
независимо от строя языка, эти местоимения используются для
выражения субъекта непереходного глагола или агенса пере-
ходного или согласования с ними, то есть номинативно. Ниже
приводятся примеры употребления предглагольных местоиме-
ний в языках разного строя:
(4) моно-алу a. iri3tuhi.
3pl [FUT]=land
Они пристали к берегу.
6. Soi in=fa=tulu baoi
Soi 3pl.[-FUT]=CAUS=land shark
Акулы заставили Сои пристать к берегу.
232
О.М. Урюгшна
каго.
попугай
pausape.
камень
в. i=gagana ga
3.sg[-FUT]= ABS
идти
Попугай улетел,
г. i=sek> ga
3.sg[-FUT]= ABS
варить
Он сварил камни
д. еа magota ban
DET старуха не
sa=gu talaiva.
cna=lapu=0=ri ga
3.sg.FUT=y6im> ABS
=TR33.pl
POSS=l.sg женщина.
Старуха не убьет моих жен
[Fagan, 1986:101,116)
(5) толан а.
a tutana
vana
ART человек 3.sg
Человек ушел,
i ga mama poko га
3.sg ТА тщетно резать ART
Он не смог разрезать камень,
a keake i ga ti rang
ART солнце 3.sg ТА действите- жечь
идти
vat.
камень
ia.
3-sg
Солнце его сожгло.
льно
[Mosel, 1984:91, 111, 115]
В западно-полинезийских языках предглагольные место-
имения используются только в анафорической функции и ни-
когда не сочетаются с агентивной именной группой, выражен-
ной существительным (см. [Moyse-Faurie, 1997]). В некоторых
языках, например в тонга, возможно употребление кратких
местоимений одновременно с полными:
(б) тонга па’а паи *ilo
PAST З.р! найти
Они сами его нашли.
ia ‘е kinautolu.
3.sg ERG 3.pl
[Moyse-Faurie, 1997:9]
В языках чамухи и ротума возможно употребление кратко-
го местоимения одновременно с соответствующей именной
группой, но это необязательно. Вообще, чамухи и ротума дос-
таточно сильно отличаются от родственных им языков. При
этом ротума близок к полинезийским, что отражается на его
структуре.
233
Особенности глагольного согласования по числу...
Что касается всех остальных языков, то в них обязательным
элементом глагольной группы является краткое местоимение,
согласованное по лицу и числу с группой подлежащего, если
такая имеется. При этом говорить о «согласовании» можно
только условно, поскольку обычно число именной группы в
океанийских языках никак не выражается, кроме как в соответ-
ствующем кратком местоимении. (Для сравнения заметим, что
в полинезийских языках, где такая согласовательная модель не
используется, число именной группы выражается обычно с по-
мощью артиклей.)
На основе различий в употреблении кратких местоимений
можно выделить две группы языков: в одних местоимения сли-
лись с видо-временными показателями, а в других они незави-
симы.
А. Языки с совместным выражением лица, числа и времени/виба
Слияние аспектуальных показателей с согласовательными
характерно, за некоторыми исключениями, для меланезийских
языков. При этом образуется довольно громоздкая система
спряжения глаголов: до 4-х чисел, 3 лица, противопоставление
инклюзива и эксклюзива и несколько времен. Приведем при-
мер из языка бола:
REAL FUTURE CONDIT. EXPECTED IRREALIS
1 Sg a Ea hara taga maga
2.sg о «о boro tago mago
3sg i K* bari tagc ir.age
Ic.du min (ga)min ba(ra)min tamingi (rna)mirigi
li.du tu (ga)tu ba(ra)lu I.itLgU (ma)gotu
2.du muni (ga)muru ba(ra)muru tamurugu (ma)mumgu
3du ru (ga)ru ba(ra)m tarugu (ma)garu
le.tri mete (ga)metc ba(ra)mcte tametege (ma)matege
li.tri te (ga)tege ba(ra)te taiege (ma)gate
2. tri moto (ga)moto ba(ra)moto tamotogo (majgamoto
3.tri to (ga)to ba(ra)to tatogo (ma)togo
le.pl mi (ga)migi ba(ra)mi tamigi (ma)migi
li.pl si (ga)sigi ba(ra)si tasigi (ma)sigi
2.pl mu (ga)mu ba(ra)mu tamugu (ma)muga
3-pl ri lelii ba(ra)n tarigi (maigang
[Johnston, 1982:88]
234
О.М. Урюпшш
Со временем подобные структуры разрушаются: либо
уменьшается количество видо-временных противопоставле-
ний, либо стираются различия в лице и числе (см. ниже). Так, в
близкородственном бола языке накапай употребляется только
показатель 3-го лица /.Ав адзера вообще существует только
одно краткое местоимение gi для всех лиц и чисел.
В. Языки с независимым выражением лица, числа и врсмени/вида
К этому типу относятся западно-полинезийские, микроне-
зийские и некоторые меланезийские и другие языки (в том чис-
ле калиаи-кове, лониу, большинство языков острова Буген-
виль), в которых показатели лица/числа и времени/вида никак
не связаны. В частности, между ними могут употребляться дру-
гие морфемы, например, отрицание:
(8) сонсорол-
тоби
хо lei
2.sg не
Ты не работал.
la fiteki.
PAST работать
[Capell, 1969:40]
(9) лониу hetow netu ta mete.
3.pd ребенок. I.sg TA спать
Мои дети спали.
[Hamel, 1994:111]
(10) нем и yelu am и fe vi hyaok ru maali
3.du ASS PERF взять ART ребенок SUBJ ART
hnook.
женщина
Две женщины взяли ребенка.
[Moyse-Faurie&Ozanne-Rivierre, 1983:116]
В принципе, и в таких языках возможно упрощение струк-
туры согласования. Но это происходит реже, чем в первом слу-
чае, поскольку с самого начала система не столь громоздка: во-
первых, местоимения одинаковы во всех временах, а во-
вторых, в языках типа В обычно противопоставляются всего
два числа (единственное и множественное), в отличие от типа
А, для которого характерно и двойственное, и, иногда, тройст-
венное и паукальное. В качестве примера языка типа В с реду-
цированной системой кратких местоимений можно привести
235
Особенности глагольного согласования по числу,.,
кусаие, в котором есть только один показатель el для 3-го лица
единственного числа:
(11) кусаие
Scpe el
Сепе 3.sg
Сепе точит ножи.
twetwe mitmil.
ЯЕО.точить нож
[Lee, 1975:264]
В пиджине хири-моту' краткие местоимения употребляются
только в 3-м лице:
(12) хири- моту а.
б.
boroma ia
Свинья 3.sg
Свинья спит.
mahuta.
спать
boroma idia mai.
Свинья З.р! приходить
Свиньи приходят.
[Dutton&Voorhoeve, 1974:10,11]
Перейдем теперь к вопросу о роли кратких местоимении, то
есть об устройстве согласования. Здесь можно выделить сле-
дующие модели:
0) В языке нет кратких местоимений, использующихся в
функции подлежащего или согласующихся с ним. К этому типу
относятся восточно-полинезийские языки.
1) Краткие местоимения никогда не употребляются в одном
предложении с кореферентной именной группой. В некоторых
случаях возможно употребление краткой и полной формы ме-
стоимения одновременно. Подобная модель характерна для
западно-полинезийских языков.
2) Краткие местоимения могут употребляться одновремен-
но с кореферентной именной группой, но их использование
необязательно. Согласно [Rivierre, 1980], так обстоит дело в
чамухи. Кроме того, в языке ротума краткие местоимения ис-
пользуются только в «ингрессивном времени» [Churchward,
1940]. Вообще, ротума сильно отличается от языков централь-
ной Океании с точки зрения субъектного согласования: в роту-
1 Подробнее о хири-моту и его связи с океанийскими языками см.
[Беликов, 1998).
236
О.М. Уряншна < «
ма используются местоименные суффиксы2 (а не приставки или
предглагольные частицы), согласование ограничено только
классом непереходных глаголов (соответственно, нельзя
больше говорить о его номинативном характере) и использует-
ся весьма нерегулярно.
3) Краткие местоимения всегда употребляются при наличии
кореферентной им именной группы. Но согласование ограни-
чено определенными классами существительных: в большин-
стве случаев употребляется только показатель единственного
числа. Обычно согласование происходит только с одушевлен-
ными существительными (признаки [^animate] или [+human], в
разных грамматиках по-разному):
(13) кваЙо а.
б.
oru wane no’ona
три человек DEM
Те три человека приехали,
oru *ifi no’ona
три дом DEM
Те три дома большие.
gam nigi.
3.tri приезжать
ka ba’ita.
3.sg быть, большим.
[Kcesing, 1984:118]
В некоторых языках к подобной модели добавляются и дру-
гие ограничения:
• В языке кусаие используется всего один согласователь-
ный показатель е/, который обязательно употребляется
только в сочетании с именами собственными в единст-
венном числе:
(14) кусаие а. Tuhlihk sac momongo. ребенок DEM RED.ecn» Ребенок ест с перерывами.
б. Sohn el pahpahtur. Джон 3.sg RED.рыбачить Джон ловит рыбу в разных местах. [Lee, 1975; 223}
• В волеаи согласование зависит не только от одушевлен-
ности подлежащего, но и от порядка слов в предложе-
нии:
2 Еще подобное явление наблюдается, согласно [АПеп&АИеп. 19651, в
халиа. Однако в [Ross, 1982] дается другой анализ.
237
Особенности глагольного согласования по
(15) а.
волеаи
6
John me Mary re teit fitiyetiy.
Джон и Мери 3.pl нс быть женаты^
Джон и Мери еше не женаты.
Re/ye toulap sar mwal ka re tipeli be re
3.pl/3.sg много маль- мале- DEM 3.pl хотеть что 3.pl
чик нький
be Ли ni bong.
ТА рыбачить в ночь
Многие маленькие мальчики хотят поймать ночью рыбу.
в. Waliuwel kawe re/ye mwaiushiush.
Дерево DEM Эти деревья трясутся. 3.pl/3jg трхстись
г. Ye/*re waliuwel kawe mwaiushiush.
3sgT3.pl дерево Эти деревья трясутся. DEM трястись (Sohn, 1975:152]
• В языке толан согласование иногда контролируется
одушевленными существительными, а иногда именными
группами, в которых формально выражено множествен*
ное число:
(16) a. ra umana magit nina dia ki ta га store
толаи ART PL вещь DEM 3.pi сидеть Веши, находящиеся в магазине. в ART магазин
6. па ga lia beo go га 3jg.FUT ТА ТА гттииа DEM ART Эти два листка позже станут птицами ivu два maginadavai лист .дерева
в. па ti karakarat bula 3.sg.FUT TA RED.кусать тоже dial 3.pl go га DEM ART
lavur vavaguai
PL животные
Эти разные животные их также покусают.
[Mosel, 1984:90,95,101]
К этой же группе следует отнести и язык адзера, в котором
краткое местоимение употребляется всегда, но не изменяется
по числам и по лицам.
4) В некоторых языках согласование с помощью кратких
местоимений происходит во всех случаях, независимо от ка-
ких-либо параметров именной группы:
238
О.МЛрюпима > \
(17) л ала Boloma'asita ani
Дикие.свиньи COMPL
Дикие свиньи убежали.
de ve’au’ovo.
3. pl. PAST убегать
[Clunn&Kolia, 1975:37]
Согласно грамматикам, большинство океанийских языков
следует отнести именно к этой группе. Тем не менее, по-
видимому, правильней было бы сказать, что во многих из них
согласование все же происходит только с одушевленными су-
ществительными (т.е., как в языках предыдущей группы). На
это указывают многочисленные примеры, не объясняемые ав-
торами, употребления местоимения единственного числа с не-
одушевленными существительными во множественном:
(18)ябем 6с кё=ка
бамбук 3.sg=crorn>
Здесь растет бамбук/побег бамбука/побеги бамбука.
[Zahn, 1940:3]
(19) a. blllbUlten bogon. log. bo=ron
амбрнм
каноэ все да 3.sg.FUT=ruibrrb
Все лодки, ну да, они поплывут.
б. blllbUlten ije bogon гаг гэп.
каноэ PL все 3.pl.PAST плыть
Все лодки плыли.
[Paton, 1971)
В некоторых случаях согласование нерегулярно даже с су-
ществительными, обозначающими людей:
(20) а me he pagani joe baga а me xat
иаи 34g ТА идти голый ART мужчина 34g ТА носить
laan ji jee moomo листья ART женщины Мужчины ходят голыми, женщины носят на талии листья.
(21) а. с hmahemao [Ozanne-Rivierre, 1976] li moomo
иаи б. 3.sg красивый эти hmahemai) ART(du) li женщина moomo
3.du красивый Две женщины красивы. ART(du) женщина [Ozanne-Rivierre, 1976]
239
Особенности глагольного согласования по
(22) балава- (au=na bae (koko=na)
иа
мужчина=5иЮ свиньи топор=с
Мужчина убил свиней топором.
bege=vagi=na
3.р1=убитъ=3.р1
[Kolia, 1975:113]
И наконец, во многих грамматиках примеры на согласова-
ние приводятся только с одушевленными существительными,
чаще именами собственными, хотя и не говорится о каких-либо
ограничениях:
(23) нау- Ena q udp.
РУ
Эна 3.sg спросить
Эна спросила.
[Hambruch, 1914:51]
(24) калиаи-кове о wawaha-yu tinware ololo
О! дядья=1.58 3pl=раздать ололо
О! Братья моей матери раздают ололо (угощение на помин-
ках)
[Counts, 1969:96]
В результате, хотя почти все грамматики говорят об обяза-
тельном субъектном согласовании по числу, не удалось найти
ни одного примера, позволившего бы с уверенностью отнести
какой-либо язык к типу 4. Наша гипотеза состоит в том, что их
на самом деле нет, то есть, все океанийские языки относятся к
группам 0-3.
Можно привести еще ряд доводов, подтверждающих пра-
вомерность такого заключения. Во-первых, в системе именной
квантификации в океанийских языках большую роль играет
признак [±одушевленность]. Обычно у существительных число
никак не выражается. В редких случаях (это касается отдель-
ных названий животных и людей) число может быть выражено
с помощью редупликации. Также подобную информацию
можно извлечь из демонстративов и определенных лексем
(например, числительных), однако в случае с одушевленными
существительными дело обстоит иначе: во многих языках есть
специальные артикли для выражения числа имен собственных
и названий людей.
(25) мотлав
nV — артикль для неодушевленны х/нарицательных сущест-
внт.,
i(sg), ir(pl) — артикль для одушевленных/собственных имен.
[Codrington, 1974:312]
240
О М Урютнш
С другой стороны, одушевленность также оказывается
важным фактором в системе согласования в родственных
океанийским малайско-яванских языках. Согласно [Оглоблин,
1996], лицо субъекта в индонезийском и малайском языках вы-
ражается в пассивном залоге. Всего представлено два показа-
теля: 0= и Л=. Традиционно считается, что 0= выражает 1-е и
2-е лицо, а Л= — третье. В действительности, главную роль в
распределении этих морфем играет именно [±одушевленность]:
«D/’-форма может выражать действие животного, неодушев-
ленного предмета, стихии, абстрактного фактора: dibawa dch
angin ‘уноситься ветром*, dilanda ketakutan ‘быть охваченным
страхом’,—тогда как при 0ч}юрме значение Sb (1,2 или 3 л.) —
личность» (Оглоблин, 1996:143).
Итак, почти во всех океанийских языках существуют осо-
бые предглагольные краткие формы местоимений. В подав-
ляющем большинстве случаев они используются для обяза-
тельного согласования с субъектом в лице и числе. По-
видимому, определяющую роль в выборе формы краткого ме-
стоимения играет одушевленностъ/неодушевленность участ-
ника, представленного группой подлежащего.
3.2 Объектное согласование
Наряду с субъектным, в некоторых языках используется и
объектное согласование, однако это явление характерно для
меньшего числа языков и во многих случаях необязательно.
Для согласования с дополнением в океанийских языках ис-
пользуются суффиксы или краткие местоимения-энклитики.
Они могут быть идентичны показателям субъектного согласо-
вания или отличаться от них. В любом случае, показатели объ-
екта никогда не сливаются с другими морфемами3 (в отличие
от маркеров субъектного согласования — см. гл. 3.1, тип А).
Этот факт мог повлиять на то, что данные суффиксы и энкли-
тики используются не во всех языках и нерегулярно: показатель
субъекта необходим в предложении потому, что он несет со-
держательную информацию о времени и характере действия, а
3 Белее того, даже в тех языках, в которых объектное согласование
реализуется с помощью суффиксов, они могут присоединяться не к само-
му глаголу, а к следующим за ним наречиям и т.п.
241
Особенности глагольного согласования по числу.
показатель объекта становится лишним, поскольку только ко-
пирует уже имеющиеся сведения.
Как и в случае с субъектным согласованием, можно выде-
лить несколько моделей:
0) В языке нет кратких местоимений, используемых в роли
дополнения или согласующихся с ним. К этому типу относятся
почти все полинезийские языки, фиджи и ротума. Исключение
из общего правила составляет восточный футуна, в котором
краткие местоимения могут употребляться в функции дополне-
ния. Однако в подобных случаях должно обязательно исполь-
зоваться еще одно, полное местоимение, которое выносится в
начало предложения:
(26) восточный ..ре ко Hua е ЗДи NS И 3.du kai есть е ERG le ART
футуна если ТОР
aga 1а ре le’ai
акула ЕМРН ..съест ли их акула или нет. если нет (Moyse-Faurie, 1997:23]
Отметим, что показатель дополнения стоит перед глаголом,
а не после, как обычно в океанийских языках. Вероятно, такая
конструкция в футуна — результат переосмысления кратких
местоимений — показателей субъекта, а не след общеоксанийс-
кой системы согласования с дополнением.
1) Во многих языках краткие местоимения используются
только в роли дополнения и никогда не-сочетаются с корефе-
рентной именной группой. Подобная модель характерна для
самых разных океанийских языков:
(27) a. A ate ni’u de doubou
л ала б. Женщины кокос Женщины собрали кокосы. De doubou=ta. Ipl.PAST собратъ=3.р1 Они их собрали. 3. pl. PAST собрать [Clunn&Kolia, 1975:26]
(2B) хаку а. е Samu l=e ART Саму кто=3.1g Это Саму убил собак. haruku убить u muki ART собака
242
О.М. Урюнина
6. с Samu ART Саму Это Саму их убил. t»c KT0=3.sg haruku=ri=en убить=3.р1=3 (Ross, 1982:21]
(29) лониу а. уо ut le’e p idik
l.sg Isg.STAT Я вижу дыры. видеть дыра
б уо i=le’e=y. Isg l.sg=видеть Я это вижу. =3.Jg [Hamel, 1994:115]
2) В некоторых языках краткие местоимения могут соче-
таться с дополнением, выраженном именной группой. Однако,
обычно при этом существует ряд ограничений на согласование.
• В некоторых языках (в частности, в центральной Океа-
нии) объектное согласование (как и субъектное, см. вы-
ше) по числу связано с одушевленностью. В некоторых
случаях согласование происходит только с именами соб-
ственными:
(30) моно- ary a. i=posa=i=0 ga ABS niunu. КОКОС
3.sg.[-FUT]=noMaTb=TR=3.sg Она разбила кокосовые орехи.
б. Fana=lapu=0=ri ga аапапа. l.sg.(FUT]=y6HTb=TR=3.pl ABS дети Я собираюсь убить детей. [Fagan, 1986:104,115]
(31)квайо a. ngai с dau=a 3-Sg 3.5g уИИЧТОЖИТЬ= Он убил двух свиней. rua boo. =3.sg два свинья
б. паи ku aga=si=a Isg l.sg BKaeTb=TR=3sg Я увидел пятерых человек. nima пять wane. человек
в. паи ku aga»si*’aga'a la l.sg l.sg amieTb=TR=3.du ART Seda. Седа Я вижу Диаке и Седа Diake ma la Диаке и ART [Keesing, 1984:32]
243
Особенности глагольного согласования по числу
• В некоторых языках для множественного числа одушев-
ленных и неодушевленных существительных использу-
ются разные показатели, как, например, в волеаи:
(32) волеаи а. 1 weri=ir 1 sg видеть= 1 .pl.anim Я видел этих людей. yaremat человек kawe. DEM
б. I weri=n imw kawe.
l.sg видетъ=1.р)лпап1т дом DEM
Я видел эти дома.
[Sohn, 1975:108]
• В отличие от субъектного согласования, на объектное
могут накладывать ограничение не только существи-
тельные, но и глаголы. Так, в некоторых языках только
часть предикатов может употребляться с показателями
объекта и кореферентной им именной группой в одном
предложении:
(33) калиаи- a. i=nasi=ri.
кове
3 .в£=следовать=3. pl
Он следует за ними.
б. i=aasio=ri.
3.$£=послатъ=3.р1
Он их послал.
в. i-nasi рапа fua.
3.5£=слсдовать мужчина два
Он следует за двумя мужчинами.
г. i=sasioeri tanta fua.
3.fg=nocnaTb=3.pl мужчина два
Он послал двух мужчин.
[Counts, 1969:78,79,81]
Проблеме классификации переходных глаголов в океаний-
ских языках посвящено достаточно много работ. Поэтому мы
не будем останавливаться на ней сколько-нибудь подробно, а
лишь отметим, что, по крайней мере в некоторых языках, со-
гласовательная модель связана с типом глагола.
Следует указать также важную особенность объектного со-
гласования в языках центральной Океании: соответствующие
244
O.AL Урюшна-
показатели употребляются только с определенными референт-
ными именными группами. В противном случае используется
специальная форма глагола (часто образующаяся с помощью
редупликации), лишенная суффиксов:
(34) волеаи Ye tau weriwer shag yalins.
3.sg HAB RED. видеть действительное?) дух(?)
Он часто видит духов.
[Sohn, 1975:227]
Как и в случае с субъектным согласованием, нам не удалось
найти ни одного языка, в котором не было бы никаких ограни-
чений на использование форм множественного числа4.
3.3 Другие типы согласования, реализуемые с помощью
кратких местоимений
Как было показано выше, в океанийских языках достаточно
распространены две модели согласования:
—с субъектом переходного глагола и агенсом переходного,
—с пациенсом переходного глагола.
В некоторых языках встречается согласование и с другими
актантами, в частности, с бенефактивным участником. Напри-
мер, в балаваиа и сонсорол-тоби в случае, если в предложении
присутствует и прямое дополнение, и непрямое, местоименные
суффиксы согласуются с последним (или выражают его):
(35) сонсорол- me ta me е yari.—l JAlimat?
тоби
Что 3.sg дать=3.р! люди
Что он дал людям?
[Capell, 1969:24]
Иногда для согласования с непрямым дополнением исполь-
зуются показатели объекта в сочетании со специальными суф-
фиксами:
(36) хаку polasa=ve=o ga ta tapalan ira.
принести=для=1/2 li ART несколько орех.бетеля
Принеси нам немного орехов бетеля.
[Ross, 1982:21]
4 Подобные примеры привадятся в работе [Huckett, 1974], однако они
представляются ненадежными.
245
Особенности глагольного согласования по
Интересно, что в близкородственном хаку языке селау ме-
стоименные суффиксы всегда согласуются с прямым дополне-
нием, независимо от того, есть ли в глаголе показатели, связан-
ные с наличием других именных групп:
(37)cenay e Taga e atung=me=ri a
ART Tara 3.1g 6ить=с=3.р! ART
Тага ударил женщин палкой.
wario
жен.
a
ART
tsirei.
палка
[Ross, 1982:22]
Другая интересная модель согласования представлена в
языках Новой Каледонии. В них может быть до четырех серий
кратких местоимений: одна приставочная и три суффиксаль-
ных. При этом первая (приставочная) используется для номи-
нативного согласования, описанного в гл. 3.1. Вторая серия
служит для согласования с пациенсом. Третья, совпадающая по
форме с притяжательными местоимениями, кодирует инфор-
мацию о реципиенте, а четвертая используется вместо подле-
жащего со стативными предикатами. При этом обязательным
является только использование первой серии местоимений.
Суффиксальные же показатели употребляются одновременно с
именными группами крайне редко или же не употребляются
вообще.
3.4 Океанийские краткие местоимения с точки зрения теории
согласования
В предыдущих параграфах было рассмотрено такое явле-
ние, свойственное большинству океанийских языков, как ис-
пользование кратких местоимений для передачи лица и числа
актантов разного рода.
При подходе Моравчик, этот феномен следует отнести к со-
гласованию. Действительно, прономинальные аффиксы и час-
тицы копируют часть информации соответствующих им имен-
ных групп. И хотя последовательно модель реализуется, по-
видимому, только в предложениях с одушевленными существи-
тельными, она, тем не менее, вполне подходит под определе-
ние, приведенное в гл. 2.
Несколько другая интерпретация получается при подходе,
изложенном у Фрайзингера. А именно, следуя этому автору,
необходимо считать океанийские краткие местоимения прояв-
лением так называемого «глагольного числа» — са-
246
О.М. Урюпина
мостоятельной категории, связанной с квантификацией. При-
чина этого прежде всего в том, что в системе имени число коди-
руется крайне редко. Поэтому согласовываться глаголу просто
не с чем: информация о единичности/множественности участ-
ников чаще всего может быть получена только с помощью
кратких местоимений. В некоторых случаях число именной
группы все-таки выражается, но для этого используются те же
показатели, что и при глаголе:
(38) балаваиа a. manu — птица,
manuria — птичья стая.
б. Auna manu
1 .sg птица
Я застрелил птиц.
apidi=ria.
стрел ять=3.р1
[Kolia, 1975; 135]
(39)бваидока а.
б.
wa)owalo=ga
Kalimuhu
побег.бетеля
— вены,
gj=’i=’atu=ga
3.sg=5PL=copBaTb=PL
Он сорвал много побегов бетеля.
[Huckett, 1974:83]
И наконец, многие авторы грамматик конкретных языков
отмечают, что краткие местоимения являются обязательной
составляющей предложения, чего нельзя сказать о самих имен-
ных группах.
Однако, несмотря на все эти доводы, решение считать крат-
кие местоимения показателями «глагольного числа» кажется
нам неправильным. Во-первых, говорить о полном отсутствии
показателей числа существительных в океанийских языках все-
таки нельзя. А тот факт, что именные группы могут чаще опус-
каться, тоже сам по себе нс противоречит согласованию: ана-
логичное явление можно встретить, в частности, в итальянском
языке.
Во-вторых, стоит отметить, что модель использования
кратких местоимений в океанийских языках не соответствует
изложенным у Фрайзингера свойствам «глагольного числа». В
частности, данные показатели употребляются для номинатив-
ного согласования, в то время как «глагольное число» в пони-
мании Фрайзингера эргативно.
247
Особенности глагольного согласования по числу...
4. СОГЛАСОВАНИЕ ПО ЧИСЛУ
В ПОЛИНЕЗИЙСКИХ ЯЗЫКАХ И ФОРМЫ
ГЛАГОЛЬНОЙ МНОЖЕСТВЕННОСТИ
В полинезийских языках используется совершенно другая
модель для кодирования числа актантов. Многие авторы гово-
рят о том, что показатели множественности (редупликация и
некоторые аффиксы) могут использоваться как согласователь-
ные средства. В таких случаях число глагола соответствует чис-
лу абсолютивной именной группы. Согласно Чанг и Диксону,
восточно-полинезийские языки имеют номинативный строй,
однако в них все глаголы, использующиеся для согласования,
непереходные. Тем не менее существует целый ряд сви-
детельств того, что показатели множественности нельзя рас-
сматривать как согласовательные средства.
Прежде всего, у большинства глаголов, в особенности произ-
водных, отсутствует специальная форма множественного чис-
ла:
(40) самоа ’Ua alumia uiutau i aso nei.
PERF пользоваться патроны LOC дни эти
спросом (sp,pl) (SP'PD
Патроны пользуются большим спросом в наши дни.
(Milner, 1966:17]
Здесь «alumia» (мн. «alumia») — дериват глагола «а1и» — ид-
ти, имеющего супплетивную форму множественности «о:». В
маори всего лишь 5 глаголов могут употребляться в согласова-
тельной функции.
Таким образом, приняв гипотезу о согласовательной природе
показателей множественности полинезийских глаголов, мы
будем вынуждены признать, что данное правило, чисто фор-
мальное и никак не связанное с семантикой, распространяется
только на часть (иногда довольно небольшую) слов.
С другой стороны, даже для глаголов, имеющих специальную
форму множественного числа, ее употребление не всегда явля-
ется обязательным:
(41) самоа 'Ua tu'u ki: i l=a=na taga.
PERF опустить ключи LOC ART=POSS=3sg карман
(И) («p,pi) (»P.*g)
Ок опустил ключи в карман5.
[Milner, 1966:291]
5 Отметим, что это предложение описывает единичное действие. Со-
ответственно, показатель множественности не должен использоваться
248
OJ^ У/мотна .
(42) токелау puke — мн. puke / pupuke / tapuke / fepuke хватать
ihi — мн. ihi/taihi/iihi/ihiihi расщеплять
[HTL, 1989:106]
Согласно Мозель и Ховдхаугену, 30 самоанских глаголов
могут иметь, наряду со специальной, форму множественного
числа, совпадающую с единственным. К 22-м другим глаголам
есть соответствующие примеры в словаре Милнера. И наконец,
сравнивая самоанские формы множественности у Пратта, Чер-
чуорда, Милнера, Марсака и Мозель и Ховдхаугена, можно
обнаружить целый ряд несоответствий, еще раз подтверждаю-
щих необязательность согласования по числу. Так, Пратт при-
водит 182(!) глагола, образующих множественное число с по-
мощью частичной редупликации и отсутствующих, как у Мил-
нера, так и у Мозель и Ховдхаугена. При этом некоторые из
них упоминаются другими авторами (Черчуордом, Марсаком)
или же встречаются в текстах. Вообще, только относительно
маори все исследователи придерживаются единого мнения о
согласовательных формах.
Таким образом, употребление специальной формы множе-
ственного числа глагола при наличии абсолютивной именной
группы во множественном числе не является, по-видимому,
обязательным. Подтверждение этой гипотезы мы находим в
работе Марсака, который говорит о том, что в современном
самоа видна тенденция к употреблению единой формы для
обоих чисел. О том же процессе в токелау пишут авторы «А
handbook of the Tokelau language» (стр. 106-107).
Итак, при именной группе во множественном числе может
употребляться глагол в единственном. Но и обратная ситуация
также имеет место, например, в случае темпоральной множест-
венности, поскольку повторяющееся во времени действие мо-
жет затрагивать одного и того же участника.
Большинство глаголов используют для согласования те же
показатели, что и для выражения других количественных зна-
чений:
(43) гавайский ni.nau (мн. ninaniinau) — спросить
ninani:nau —спрашивать неоднократно
[Крупа, 1979:26,45]
249
Особенности глагольного согласования по числу.,
Кроме того, в исключительных случаях множественное
число эргативного глагола может соответствовать множест-
венному числу не абсолютивной, а эргативной именной груп-
пы:
(44) самоа a. ’Eli le va’a!
сильно грести ART ($рлв) лодка
Греби сильно! — обращение к одному человеку
[Mosel&Hovdhaugen, 1992:180]
б. Fc=’eli le va’a!
А55=сильно грести ART (sp.sg) лодка
Г ребитс сильно! — обращение к нескольким людям
[Mosel&Hovdhaugen, 1992:180]
И наконец, согласно Пратту, самоанский глагол «а1а» —
’царапать' имеет форму множественности «feala», означающую
'царапать двумя руками'.
Еще одним подтверждением того, что формы множествен-
ности не являются результатом согласования, служит их упот-
ребление в сочетании с собирательными существительными:
(45) токелау Ка omamai te vaega.
FUT ЯЕОгтрийти ART (sg) группа
Они (та группа людей) придут.
[HTL, 1989:118]
(46) самоа Ona sosola loa lea о le uhigalii i
CONJ RED. немедленно (CONJ) PRES ART муж и же- LD
бежать на (sp,sg)
le vao.
ART(sp,sg) лес
И тогда супруги убежали в лес.
[Stuebel, 1976:57]
В таитянском и туамоту многие глаголы имеют специаль-
ную форму для согласования в двойственном6 числе, но не со-
гласуются во множественном:
(47) таитянский inu (дв. iinu) — пить
[Vernier, 1959:119]
6 Согласно В.И.Беликову (устное сообщение), здесь, видимо, следует
говорить о паукальном числе.
250
О.М. Урюпина
(48) туамоту
koti (дв. kokoti) — резать
[Stimson&Marshall, 1964:255]
Таким образом, мы показали, что в целом ряде случаев
морфологическое число абсолютивной именной группы и гла-
гола могут быть не связаны. Это подтверждает гипотезу о том,
что формы множественности не являются средствами согласо-
вания. Скорее, глаголы с показателями дистрибутивной и ассо-
циативной множественности должны просто в силу своего зна-
чения сочетаться с именными группами во множественном
числе.
Наши результаты хорошо согласуются с идеями, изложен-
ными в работе [Durie, 1986]. Дьюри проанализировал случаи
супплетивного7 образования «множественного числа» некото-
рых глаголов в различных языках, в том числе в самоа и тонга,
и пришел к выводу, что в данном случае мы имеем дело не с сог-
ласованием по числу, а с выражением семантики количества.
Соответственно, предикаты во «множественном числе» упот-
ребляются с именными группами во множественном числе по
той же самой причине, по которой, например, английский гла-
гол ‘рееГ сочетается с дополнением, обозначающим предмет с
кожурой (см. [Durie, 1986, стр.355]).
Аналогичным образом, модель, представленная в полине-
зийских языках, хорошо подходит и под определение
«глагольного числа» у Фрайзингера.
Итак, в полинезийских языках число кодируется в глаголе с
помощью разнообразных средств. В целом, для других океа-
нийских языков такая модель совсем не характерна. Но есть и
исключения. Например, дистрибутивная множественность вы-
ражается в толаи (с помощью редупликации):
(49)толаи dia ga vungvung га upaupata ta
3.pl TA RED.класть ART DISTR.BonoKHO. в
кокоса
га talinge^diat.
ART yxo=3.pl
Они положили кусочки кокосовых волокон себе в уши (каждый
положил себе кусочек).
[Mosel, 1984:99]
7 В заключении Дьюри пишет о том, что его выводы справедливы и
для более продуктивных способов образования форм множественности.
251
Особенности глагольного согласования по чисду.\^
Отметим, что в толаи используется и согласование с помо-
щью кратких местоимений. Важное отличие состоит в том, что
с помощью редупликации может передаваться множествен-
ность пациенса переходного глагола и субъекта не-
переходного, а с помощью местоимений — агенса переходного
и субъекта непереходного.
Также дистрибутивная множественность выражается с По-
мощью редупликации в микронезийских языках (ср. пример 34)
5. СРАВНЕНИЕ ДВУХ МОДЕЛЕЙ ВЫРАЖЕНИЯ ЧИСЛА В
ОКЕАНИЙСКИХ ЯЗЫКАХ
Ниже приводится таблица, в которой сопоставляется
(субъектное) согласование с помощью кратких местоимений и
выражение дистрибутивной множественности в глаголе.
С<м пасование с помощью кратких местоимений Выражение глагольной множест- венности
Номинативная модель (Ag, Sb) Эргативная модель (Pt, Sb)
Склеено с согласованием по числу и. возможно, с другими категориями Отдельные показатели
Показатель числа один (не считая фонетических изменений и согласо- вания по липу) Несколько разных показателей числа в зависимости от семантики множественности
— Вариативность в употреблении показателей
Регулярное образование форм Нерегулярное образование форм
Показатель множественного числа не сочетается с именной группой в единственном (кроме собирательных су ществител ьн ы х) Показатель множественности мо- жет сочетаться с именной группой в единственном числе
Показатели используются только для согласования (если именная группа выражена на поверхностном уровне) Показатели используются также для обозначения повторения дейст- вий во времени (при одних и тех же участниках) и интенсивности
252
ОМ. У£******
6. ПРОИЗВОДНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ
Данная часть посвящена трансформациям значений согла-
совательных показателей. Ниже прослеживается развитие раз-
личных систем согласования по числу и на основе полученных
результатов строится карта. Отметим, что описываемые
трансформации происходят не из-за смены внутреннего значе-
ния какой-либо одной граммемы (что обычно отражается при
семантическом картировании), а под влиянием внешних об-
стоятельств, в особенности, омонимии, возникающей из-за
смены фонетического облика нескольких морфем согласова-
тельной парадигмы.
Было бы естественно предположить следующий путь разви-
тия в океанийских языках согласовательных показателей из
обычных (анафорических) местоимений: местоимения начи-
нают сливаться с аспектуальными и временными морфемами, в
результате их употребление в предложении становится обяза-
тельным и они постепенно превращаются в показатели согла-
сования:
Местоиме-
ния
Слияние ТА С
Согласование |
Такой путь развития выглядит достаточно логично, но не
соответствует языковым данным: во-первых, во многих случа-
ях краткие местоимения употребляются независимо от видо-
временных показателей, но тем не менее служат для обязатель-
ного согласования (гл. 3.1, тип В). Кроме того, во всех океаний-
ских языках, кроме полинезийских, краткие местоимения ис-
пользуются и в анафорической функции, и в согласовательной.
Поэтому на основании имеющихся данных нельзя сделать вы-
вод, какая из этих двух функций первична. Соответственно,
получаем следующую схему развития:
На следующем этапе начинается разрушение системы — от-
дельные местоимения исчезают, в других стирается противо-
поставление по лицу или числу. Рассмотрим сначала, как про-
253
Особенности глагольного согласования по числу...
исходит разрушение в случае, когда местоимения и видо-
временные показатели не склеены.
Изначально в языках с независимым выражением согласо-
вания и аспекта система кратких местоимений обычно включа-
ет 2 числа, 3 лица и противопоставление инклюзива эксклю-
зиву. Двойственное число выражается достаточно редко, трой-
ственное — практически никогда. В результате получается не
очень громоздкая структура, которая, в принципе, может и не
подвергаться разрушению:
(50)нгуна
Sa Du Pl
1е (t)a (»X>ro (Ou
li — (l)aro tau
2 _Lte)ku. Кого ku
3 1(ХГО OXMQQU
[Schiitz, 1969:251
Впоследствии отдельные формы начинают утрачиваться, а
другие унифицируются. Кроме того, отдельные показатели
могут совпадать изначально в результате омонимии. В начале
этого процесса мы получим структуру вида:
(51)улкти
Sg PI
le yi xa
li si
2 xo xa
3 -E re
[Sohn& Bender, 1973:42]
Ближе к конечной стадии подобная система трансформиру-
ется в:
Sg PI
le gu i
li w i
2 mu i
3 e i
[Ross, 1982:17]
Наконец, остается только два показателя. Обычно это
бывшие маркеры единственного и множественного числа 3-го
лица. Один из них сохраняет свое значение, а другой обслу-
живает все оставшиеся:
254
(УМ. Уоюаима.
(53) кусаие
е — 3.sg. только для имен собственных,
0 — вес остальные лица/числа.
[Lee, 1975,246]
(54) таиоф
ti — 3.pL
to — все остальное
[Ross, 1982:25]
На заключительном этапе остается только один показатель,
не меняющийся, соответственно, по лицам и числам, а служа-
щий, скорее, сигналом того, что за ним в предложении следует
глагол. В частности, в селау таким маркером является е (<3.sg).
Столь сильное разрушение системы согласования может
компенсироваться тем, что для кодирования лица и числа
субъекта начинают привлекаться другие средства. Так, в язы-
ках острова Бугенвиль развиты две модели, называемые Рос-
сом структурами А и В. Первая соответствует обычному для
океанийских языков устройству предложения. Вторая же, по-
лучившаяся вследствие реинтерпретации модели номинализа-
ции, содержит суффиксальные показатели субъекта (из притя-
жательных местоимений). Изначально и в структуре В упот-
реблялись предглагольные краткие местоимения. Соответст-
венно, лицо и число глагола кодировалось дважды
(местоимениями и суффиксами). В результате система место-
имений упростилась, а в некоторых случаях, как в селау, остал-
ся вообще только один показатель8. Далее упрощение в ряде
языков (но не во всех) распространилось и на структуру А.
Таким образом, полная редукция системы кратких место-
имений, как мы видели, связана с возникновением новых со-
гласовательных средств. Получаем следующую схему раз-
вития:
8 В языке нехан, наоборот, утратились суффиксальные показатели.
255
Особенности глагольного согласования по
Обратимся теперь к случаю, когда согласовательные пока-
затели склеены с видо-временными. Возможны следующие ва-
рианты дальнейшего развития:
1) Одно или оба (лицо и число) согласовательные противо-
поставления постепенно нейтрализуются:
ПсрфсК! Статив Консекутив
le, sg&pl su mu qu
li, pl sa ma qwai
2, sg&pl so mo qo
3, sg&pl sa ma qwai
[Geraghty, 1983:207]
В результате остается только система видо-временных по-
казателей. Соответственно, аналогично случаю, разобранному
выше, для согласования начинают использоваться новые сред-
ства. Именно так, согласно Россу, произошло развитие систе-
мы согласования в языках архипелага Бугенвиль: краткие ме-
стоимения склеились с показателями аспекта и исчезли. После
этого полные местоимения были переинтерпретированы как
согласовательные средства. Отметим, что после этого лицо и
число субъекта опять выражаются независимо от времени и
вида.
В процессе утраты кратких местоимений могут возникать
системы, в которых лицо и число субъекта выражаются только
в отдельных временах и видах:
(56) банони U — будущее время
та неопределенное будущее
KOMTUICTMB, sg комплетив, pl
le ko ka(ma)
li — ka(ra)
2 ko ka(mi)
3 ke kaW
[Ross, 1982:12]
Согласно Россу, раньше в банони лицо и число различались
также в будущих временах, но эти противопоставления были
утрачены.
Итак, при подобном ходе развития мы получаем следую-
щую схему
256
ОМ. Ур&нннл
Согласовательные
показатели
Показатели аспекта <
2) С другой стороны, утрачиваться могут и видо-временные
противопоставления. Так, в киливила существует оптативно-
хабитуальная серия местоимений. Но, согласно Зенфту, эти
показатели архаичны и не употребляются в современном язы-
ке. Случаи полного стирания видо-временных различий нам
найти не удалось по двум причинам. Во-первых, аспектуальные
показатели, в отличие от согласовательных, добавляют в пред-
ложение новую информацию. Поэтому было бы странным
ожидать полной их нейтрализации. Во вторых, даже если бы в
каком-то языке все видо-временные противопоставления в сис-
теме приглагольных местоимений стерлись (например, вслед-
ствие развития других способов маркировки аспекта), на син-
хронном уровне было бы достаточно трудно отличить эту си-
туацию от пути развития, при котором согласование и
вид/время никогда не реализовывались совместно.
В результате схема развития выглядит так:
Слияние
СТА
Частичная
утрата ТА
3) В языках группы киливила происходит не разрушение, а
перестройка системы согласования. А именно, число и лицо
начинают выражаться раздельно, первое в конце глагола, а
второе (вместе с временем и видом) — в начале. Получается
следующая структура (приводится только нейтральная видо-
временная форма):
(57) муиув
1 sg le pl ka=
li.du la= I' pl u=.=s
2 sg ku= 2 Pl ku»..=s
i= -2л! i=..s
[Lithgow&Lithgow, 1974:14]
257
Особенности глагольного согласования по числу...
В данном случае схема развития согласования имеет вид:
Слияние
сТА
Разделение
лица и числа
Подводя итог, приведем полную схему развития показате-
лей согласования в океанийских языках:
7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В работе были рассмотрены две характерные для океаний-
ских языков модели выражения числа в глаголе. Исследование
показало, что одна из них (прономинальная) является следст-
вием согласования, а другая обусловлена дистрибутивной се-
мантикой предиката. Были выделены следующие критерии
различения согласования и глагольной множественности:
Номинативность/эргативность. Согласование обычно но-
минативно, а дистрибутивная семантика подразумевает
множественное число субъекта непереходного глагола и
пациснса переходного9.
9 Подобное явление, по-видимому, универсально. Так, в русском язы-
ке дистрибутив может выражаться с помощью приставки ло= При этом
258
Урюпинд~
Кумулятивность. Согласовательные маркеры могут склеи-
ваться с другими морфемами. Семантика множественно*
сти обычно передается отдельными показателями.
Регулярность. Согласовательные показатели обычно пред-
ставлены одной серией регулярных форм. Семантика
множественности ситуаций может реализовываться раз-
личными нерегулярными способами в зависимости от
оттенков значения.
Полисемия. Маркеры согласования не передают других
значений. В то же время показатели дистрибутивной се-
мантики могут выражать интенсивность и повторение во
времени, сочетаясь при этом с именной группой в един-
ственном числе.
Дистрибуция. На употребление маркеров согласования
оказывает влияние значение соответствующего сущест-
вительного (например, его одушевленность). Выбор оп-
ределенного показателя глагольной множественности
определяется смыслом предиката (в частности, его спо-
собностью сочетаться с дистрибутивной семантикой).
Диахроническое развитие. В ходе развития показатели гла-
гольной множественности могут приобретать новые
значения в результате переосмысления исходного. Мар-
керы согласования начинают выражать другой смысл
только под воздействием внешних факторов. Образую-
щиеся при этом граммемы могут быть достаточно слу-
чайны (от показателей начала глагольной группы до
произвольных видо-временных форм), т.к. их выбор
обусловлен не семантикой исходной морфемы, а тем, с
чем она слилась или чему стала омонимична.
Полученные результаты согласуются с данными языков
других семей, поэтому выработанные критерии могут исполь-
зоваться на типологическом уровне, а также для уточнения по-
нятий глагольной множественности и согласования.
подразумевается множественность субъекта непереходного глагола и объ-
екта переходного:
Тарелки попадали.
Он побил тарелки.
•Они побили тарелку.
О подобном явлении в польском языке см. [Frajzynger, 1985].
259
Особенности глагольного согласования по числу..
ЛИТЕРАТУРА
Беликов, В.И. 1998. Пиджины и креольские языки Океании. М.: Вост, литера-
тура.
Кибрик, А.Е. 1992. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания.
М.: МГУ
Кибрик, А.Е. 1997. Иерархии, роли, нули, маркированность и «аномальная»
упаковка грамматической семантики // Вопросы языкознания, № 4, 27-57.
Крупа, В. 1979. Гавайский язык. М.: Наука.
ЛЭС-Лингвистический энциклопедический словарь. М.: СЭ, 1990
Мельчук, И.А. 1993. Согласование, управление, конгруэнтность // Вопросы
языкознания, № 5, 16-57.
Оглоблин, А.К. 1996. Очерк диахронической типологии малайско-яванских
языков. М.: Новое тысячелетие.
Agreement. 1999. Folia Linguistica XXXIII/2. Berlin.
Allen, J.; Allen, J. 1965. Halia language course. Port Moresby.
Capell, A. 1969. Grammar and vocabulary of the language of Sonsorol-Tobi.
Sidney.
Churchward, C.M. 1940. Rotuman grammar and dictionary. Sidney.
Churchward, S. 1951. A Samoan grammar. Melbourne, 2nd ed.
Clunn, S.P.; Kolia, J.A. 1975. A Lala grammar. Port Moresby.
Codrington, R. 1974. Melanesian languages. Amsterdam, 2nd ed.
Counts, D.R. 1969. A grammar of Kaliai-Kove. Honolulu (Oceanic Linguistics
Special Publication, № 6).
Durie, M. 1986. The grammaticization of number as a verbal category //
Proceedings of the 12th Annual Meeting of the Berkeley Linguistics
Society, 355-370.
Dutton, T.E.; Voorhoeve, C.L. 1974. Beginning Hiri Motu. Canberra (Pacific
Linguistics, ser. D, № 24).
Fagan, J. 1986. A grammatical analysis of Mono-Alu. Canberra (Pacific
Linguistics, ser. B, № 96).
Frajzyngier, Z. 1985. Ergativity, number and agreement // Proceedings of the 11th
Annual Meeting of the Berkeley Linguistics Society, v. 11,96-106.
Geraghty, P.A. 1983. The history of the Fijian languages. Honolulu (Oceanic
Linguistics Special Publication, № 19).
Hambmch, P. 1914. Die Sprache von Nauru (Verwaltungsbezirk der
Marschallinseln). Hamburg.
Hamel, P.J. 1994. A grammar and lexicon of Loniu, Papua New Guinea. Canberra
(Pacific Linguistics, ser. C, № 103).
HTL - A handbook of the Tokelau language. Oslo, 1989.
Huckctt, J. 1974. Notes on Iduna grammar. Three studies in languages of Eastern
Papua. Ukarumpa, 63-133.
Johnston, R.L. 1982. Proto-Kimbe and New Guinea Oceanic Hypothesis // A.
Halim; L. Carrington, S.A. Wurm (eds.). Papers from the 3rd International
Conference on Austronesian Linguistics, v. 1: Currents in Oceanic. Canberra,
59-95 (Pacific Linguistics, ser. C, № 74).
Keesing, R. 1984. Kwaio grammar. Canberra (Pacific Linguistics, ser. B, № 88).
Kolia, J .A. 1975. A Balawaia grammar sketch and vocabulary. Studies in
languages of Central and South-East Papua. Canberra, 107-226 (Pacific
Linguistics, ser. C, № 29).
Lee, K.-D. 1975. Kusaiean reference grammar. Honolulu.
Lithgow, D.; Lithgow, D. 1974. Muyuw dictionary. Ukarumpa.
260
О.М* Урюпипа
Marsack, С. 1962. Teach yourself Samoan. L.
Milner, G. 1966 Samoan dictionary. L.
Moravcsik, E. 1978. Agreement // Greenberg, J.H. (ed.), Universals of Human
Language, v. 4: Syntax. Stanford
Mosel, U. 1984. Totai Syntax and its historical development. Canberra (Pacific
Linguistics, ser. B, № 92).
Mosel, U.; Hovdhaugen, E. 1992. Samoan reference grammar. Oslo.
Moyse-Faurie, C. 1997. Syntactic and Pragmatic Functions of Pronominal
Arguments in some Western Polynesian Languages // Oceanic Linguistics,
36.1,6-28.
Moyse-Faurie C.; Ozanne-Rivierre, F. 1983. Subject case markers and word order
in New Caledonia and Loyalty Islands languages // A. Halim; L.
Carrington, S.A. Wurm (eds ). Papers from the 3rd International Conference
on Austronesian Linguistics, v. 4. Canberra. 113-152 (Pacific Linguistics,
ser. C, №77).
Schutz, A.J. 1969. Nguna Grammar Honolulu (Oceanic Linguistics Special Publication,
45).
Stimson, J.F.; Marshall, D.S. 1964. A dictionary of some Tuamotuan dialects of
the Polynesian language. The Hague.
Ozarmc-Riviene, F. 1976. Le iaai, langue melan&ienne d’Ouvda (Nouvelle-Cal&lonie).
P
Paton, W.F. 1971. Ambrym (Lonwolwol) grammar. Canberra (Pacific Linguistics,
ser. B, №19).
Pratt, G. 1878. A grammar and dictionary of the Samoan language. Ed. Rev. S.J.
Whitmee, F.R.G.S. London, 2nd ed.
Rivierre, J.-C. 1980. La langue de Touho (Nouvelle-Cal6donie). Phonologic,
grammaire. P.
Ross, M. 1982. The development of the verb phrase in the Oceanic languages of the
Bougainville region // A. Halim; L. Carrington, S.A. Wurm (eds.), Papers from
the 3rd International Conference on Austronesian Linguistics, v. 1: Currents in
Oceanic. Canberra, 1-57 (Pacific Linguistics, ser. C, № 74).
Sohn, H.-M. 1975. Woleaian reference grammar. Honolulu.
Sohn, H.-М.; Bender, B.W. 1973. A Ulithian grammar. Canberra (Pacific
linguistics, ser. C, № 27).
Stuebel (ed.). 1976. Myths and Legends of Samoa. Tala о le vavau. Translated by
Brother Herman. Wellington-Sydney-London.
Vernier, C. 1959. Introduction a la langue tahitienne. P.
Zahn, H. 1940. Lehrbuch der Jabrmsprache (Deutsch Neuguinea). B.
261
Русский глагольный «Ы&
Тзк-ГюХонг
РУССКИЙ ГЛАГОЛЬНЫЙ ВИД НА ФОНЕ
КОСВЕННЫХ РЕЧЕВЫХ АКТОВ
В статье показано, что русский несовершенный вид обладает особой ил-
локутивной функцией, которую в общем виде можно определить как
«смягчение иллокутивной силы» соответствующего речевого акта. Наиболее
подробно исследуются проявления этого эффекта при использовании форм
НСВ в косвенных директивах и псевдо-вопросах. Подчеркивается, что дан-
ный «речеактовый» подход к глагольному виду, т.е. исследование иллокутив-
ной функции русского глагольного вида, в конечном счете, может стать од-
ной из интересных альтернатив широко распространенному в современной
аспектологин «ассоциативному объяснению», основанному исключительно
на механизме метафорического расширения «исходных», или «базовых» зна-
чений. Обращается особое внимание на то, что функция смягчения иллоку-
тивной силы у НСВ является одной из наиболее мощных и может зачастую
преодолевать лексические ограничения, действующие при выборе вида в
более стандартных контекстах.
В данной статье мы, исходя из развиваемой нами гипотезы,
согласно которой в так называемом информативном регистре
при определенных условиях несовершенный вид глагола ока*
зывается связан со смягчением иллокутивной силы речевого
акта, а совершенный вид — с усилением иллокутивной силы
(подробнее об этом см. также [Хонг 2000]), хотели бы показать,
что указанная иллокутивная функция глагольного вида рус-
ского языка выполняет важную (и во многом недооцененную)
роль в осуществлении косвенных речевых актов типа косвен-
ного директива и псевдо-вопроса. Иными словами, употребле-
ние несовершенного вида, в общем случае, способствует реали-
зации косвенных речевых актов рассматриваемых типов.
Исследование иллокутивной функции глагольного вида
русского языка может значительно расширить наши представ-
ления о том, что называется «косвенным речевым актом». Кос-
венный речевой акт — это такой тип речевого акта, который на
самом деле представлен в повседневной коммуникации гораз-
до активнее, чем до сих пор считали исследователи. Иными
словами, исследование иллокутивной функции глагольного
262
Тэк-Гю Хонг
вида может показать, что в процессе осуществления косвенно-
го речевого акта, помимо известных конвенциональных меха-
низмов, выявленных Дж. Серлем [Searle 1969; 1975; 1989], и ин-
ференционных механизмов, описанных Г. Личем [Leech 1983),
Д. Шпербером и Д Уилсоном [Sperber/Wilson 1986), Д. Холдк-
рофтом [Holdcroft 1995], Р. Вертолетом [Bertolet 1995] и др.,
также имеет значение формально-языковая сторона, то есть
последовательное использование тех или иных особых языко-
вых средств, которые позволяют данному речевому акту более
успешно и эффективно функционировать именно как косвен-
ный речевой акт.
Будет показано также, что иллокутивные употребления
русских видовых форм не чувствительны ко многим лексиче-
ским ограничениям, действующим при выборе вида в более
стандартных контекстах, а это возможно, разумеется, благода-
ря иллокутивной функции глагольного вида.
1. КОСВЕННЫЙ РЕЧЕВОЙ АКТ И ФОРМАЛЬНО-ЯЗЫКОВОЙ
ПОКАЗАТЕЛЬ
В этом разделе рассматривается то, каким образом и на-
сколько использование тех или иных особых формально-
языковых показателей вносит вклад в осуществление косвен-
ного речевого акта. Сначала, хотя и коротко, обратим внима-
ние на роль категории глагольного вида русского языка как
такого формального показателя.
То, что высказывание Нины в нижеследующем примере (1),
в котором употреблен несовершенный вид глагола (будешь)
мести, может функционировать не только как иллокутивный
акт ассерции, но и как иллокутивный акт просьбы, может объ-
ясняться тем фактом, что данное высказывание удовлетворяет
«правилу 2» (generalization 2) Серля [Searle 1975) Ц то есть од-
ному из типов конвенций, позволяющих осуществление рече-
вого акта «косвенного директива» (то есть, говорящий Нина
утверждает, что «пропозиционно-содержательное условие»
просьбы «говорящий S предицирует будущее действие А адре-
сата Н» выполняется):
1 Для сведения, приведем «правило!» Серля: говорящий S может осу-
ществить косвенный директив либо посредством вопроса о выполнении
условия пропозиционального содержания, либо посредством утвержде-
ния о выполнениитакого условия.
263
Русский глаголмМл амА..
(I) Бусыгин. Я тебе помогу... Ты не против?
Нина. Помоги... Будешь пол мести|1Св. Умеешь?
(Л. Вампилов, «Старший сын»)
Но, даже если нижеследующее высказывание (2-а), в кото-
ром употреблен совершенный вид подметешь, удовлетворяет
«правилу 2» в том смысле, что говорящий спрашивает о том,
выполняется ли пропозиционно-содержательное условие
просьбы, данному речевому акту в общем случае неестественно
функционировать как косвенный речевой акт2:
(2-а) Пол подмекшь01?
Вообще говоря, трудно объяснить такой факт как конвен-
циональной моделью Серля [Searle 1975], так и инференцион-
ной моделью Лича [Leech 1983], Вертолета [Bertoiet 1995], и
Гольдкрофта [Holdcroft 1995], которые не уделяли внимание
речеактовой функции особого формального показателя, вы-
ражающего усиление/смягчение иллокутивной силы речевого
акта3. Это связано с тем, что одни формально-языковые пока-
затели более активно разрешают данному речевому акту осу-
ществиться как косвенный, а другие - нет4.
Именно по этой причине примеру (2-а) неестественно функ-
ционировать как иллокутивный акт просьбы: вследствие илло-
кутивной функции совершенного вида, то есть функции усиле-
ния иллокутивной силы речевого акта, он функционирует
главным образом как иллокутивный акт вопроса.
Наоборот, следующий пример (2-6), в котором употреблен
несовершенный вид глагола (будешь) мести, приобретает ил-
2 В принципе, конечно, не исключается такая возможность, чтобы го-
ворящий в самом деле «спросил» адресата о том, подметет ли он лол, а
адресат «практически» принял бы данное высказывание за просьбу в со-
ответствии со своей весьма активной инферевдионной деятельностью
Однако здесь мы имеем в виду, главным образом, тот момент, к которому
относится формально-языковой показатель.
3 Например, подход «цель-средство» к коммуникативному механизму
Лича [Leech 1983) не может объяснить, какого рода формальный показа-
тель позволяет адресату тратить больше усилий по умозаключению в свя-
зи с интерпретацией данного высказывания (т.е. случай косвенного рече-
вого акта), а какого рода — меньше.
4 В английском языке тоже, хотя и очень редко, в процессе осуществ-
ления косвенного речевого акта действует формально-языковая сторона.
Например, высказывание типа «Аге you able to pass the salt?», хотя и удов-
летворяет «правилу 1», не функционирует в качестве косвенного речевого
акта, в отличие от высказывания вида «Сап you pass the salt?».
264
Тэк-Гю Хонг
локутивную силу просьбы нс только с помощью «правила 2»,
но и с помощью функции смягчения иллокутивной силы рече-
вого акта несовершенного вида:
(2-6) Будешь пол местн|>сг?
Различие в иллокутивном свойстве высказываний в приме-
рах (1), (2-а) и (2-6) связано, безусловно, с тем, что на фоне того
факта, что благодаря конвенции «правило 2», позволяющей
осуществление косвенного директива, иллокутивное про-
странство для появления еще одной иллокутивной силы (то
есть, иллокутивной силы директива) в какой-то степени уже
подготовлено, иллокутивная функция глагольного вида либо
способствует активизации этой новой иллокутивной силы, ли-
бо препятствует ей. То есть, несовершенный вид с помощью
своей функции смягчения иллокутивной силы активизирует
иллокутивную силу директива, а совершенный вид из-за своей
функции усиления иллокутивной силы - нет.
Что касается нижеследующего примера (2-в), то, несмотря
на употребление формы совершенного вида подметешь, дан-
ное высказывание может иметь и иллокутивную силу просьбы,
но уже с помощью отрицательной частицы, функционирующей
как особый иллокутивный показатель, о котором речь будет
идти ниже:
(2-в) Не П2ДМтШЬс* пол?
В русском языке, когда в вопросительном предложении
употреблен совершенный вид в форме настоящего и будущего
времени, для того чтобы данный речевой акт мог успешно
функционировать как косвенный директив, почти во всех слу-
чаях нужна «отрицательная частица в иллокутивной функ-
ции», то есть отрицательная частица, смягчающая иллокутив-
ную силу речевого акта.
1.1. Отрицание в иллокутивной функции
Считается, что отрицание имеет так называемый
«модусный характер», отрицающий содержание диктума (о
понятиях модуса и диктума см. [Балли 1955])5. Но, если пони-
5 В самом деле, здесь слово «модусный» имеет достаточно широкий
спектр понимания. Можно сказать, что это понятие употребляется либо в
том смысле, что отрицательная частица функционирует, в основном, вне
пропозициональной части, как это имеет место в исследованиях, осно-
ванных на формальной семантике, либо в том смысле, что отрицание
265
Русский авлгсиммй кА..
мать отрицание только «модусным образом», на наш взгляд,
вообще трудно эффективно объяснить, каким путем нижесле-
дующий пример (3-а) может приобретать и иллокутивную силу
ассерции того содержания, что «нужна машина», помимо ил-
локутивной силы вопроса:
(3-а) Won’t you be needing the car?
Тебе ведь будет нужна машина?*
Это связано с тем, что пример (3-а) употребляется не тогда,
когда говорящий собирается спросить, не нужна ли машина
адресату, а, скорее всего, тогда, когда говорящий думает, что
адресату нужна машина.
Возможность такого понимания вызвана тем, что отрица-
тельная частица, употребленная в примере (3-а), по преимуще-
ству, выполняет «функцию иллокутивного отрицания», смяг-
чающего иллокутивную силу, а не «функцию модусного отри-
цания», отрицающего содержание пропозициональной части* 6.
Иначе говоря, если выполняются определенные условия, отри-
цательная частица приобретает характер «иллокутивного от-
рицания», смягчающего иллокутивную силу речевого акта, не
имея отношения к тому, отрицает она содержание пропози-
циональной части или нет.
Конечно, даже тогда, когда отрицательная частица в ос-
новном выполняет функцию модусного отрицания, отрицаю-
щего содержание пропозициональной части, она может до-
полнительно выполнять функцию иллокутивного отрицания.
(З-б) You won’t be needing the car?
’Тебе ведь не будет нужна машина?*
Как справедливо указывают Шпербер и Уилсон [Sperber !
Wilson 1986: 247], когда приведенный выше пример (З-б) про-
износится повышенным тоном, достаточно трудно определить,
каким типом является это предложение (утвердительным или
вопросительным). Таким образом, пример (З-б) благодаря ил-
локутивной функции отрицательной частицы и использова-
выражает желание или отношение говорящего к чему-то, как у А. Веж-
бицкой [Wierzbicka 1972) Например, Вежбицкая весьма радикально ут-
верждает, что высказывание «S is not Р» может понималъся путем пери-
фразы «1 don’t want you to believe S to be Р».
6 По этому поводу (правда, в другом контексте) Н. И. Голубева-
Монаткина (1988) тоже говорите «потере отрицательной силы* частицей
не.
266
Тук-Гю Хонг
нию утвердительного порядка слов как бы дает эффект
«нейтрализации» иллокутивного акта вопроса и иллокутивно-
го акта ассерции7. Другими словами, пример (3-6) употребля-
ется иначе, чем (3-а): а именно, когда говорящий думает, что
адресату не нужна машина. Более того, можно считать это вы-
сказывание, имеющее первичную в морфо-синтаксическом
плане форму вопросительного предложения, и иллокутивным
актом ассерции, оставляя его таким, каково оно есть (во всяком
случае, не придавая данному предложению существенных
структурных изменений).
Интересно в этой связи рассмотреть данные корейского
языка, в котором отрицание обычно имеет активный иллоку-
тивный характер, и особенно когда оно употребляется вместе с
«морфо-синтаксической компрессией» (см. ниже).
Рассмотрим следующие примеры (4-а) и (4-6), различие ко-
торых заключается только в том, что последний представляет
собой морфо-синтаксически компрессионный вариант перво-
го, но вследствие этого синтаксическая форма вопросительно-
го предложения первого превращается в синтаксическую фор-
му утвердительного предложения второго8.
(4-а) ccy-ka malsswn-tul-yess-ci anh-ayo?
ЯВЕЖ-НОМ слово: ВЕЖ-дать: ВЕЖ-ПРОШ-СОЕД. ОК наделать
ЗАВЕРШ.ОК
•я (же) (этого) не говорил?’
(4-6) cey-ka mabsum-tul-yeH-c-anh-ayo.
Я ВЕЖ-НОМ словоВЕЖ-датьВЕЖ-ПРОШ-КОМПР.ФОРМ9-
ЗАВЕРШ.ОК
’а (же) (это) говорил. (Не правда ли?)*
Пример (4-а), который соответствует высказыванию перед
этапом морфо-синтаксической компрессии, имеет отрицание в
7 Естественно, отрицательная частица в примере (З-б), как уже было
отмечено, первичным образом выполняет функцию модусного отрица-
ния, а дополнител»но выполняет и функцию иллокутивного отрицания.
1 Безусловно, пример (4-6), хотя и встречается редко, может и оста-
ваться в такой форме вопросительного предложения, как *сеу-ка та Issum-
tul-yess-c-tmh-ayo?*' но, чаще всего, он употребляется в форме утверди-
тельного предложения. Это связано, как будет ясно из дальнейшего ана-
лиза, с тем, что данный пример соответствует нейтрализации вопроси-
тельной иллокутивной силы и ассертивной иллокутивной силы. Во вся-
ком случае, в рассматриваемых высказываниях нет различия в иллоку-
тивных характерах.
9 От ci anh- не делать.
267
Русский глагюлълый
иллокутивной функции (то есть, отрицание, выполняющее
функцию смягчения иллокутивной силы речевого акта), и по-
этому данный пример употребляется тогда, когда говорящий,
утверждая, что он говорил адресату о чем-то, собирается полу-
чить его согласие по этому поводу путем постановки вопроса.
Другими словами, данный пример функционирует аналогично
английской конструкции «вопрос-привесок (tag-question)» 10 11.
Что касается примера (4-6), в котором, как уже было отме-
чено, помимо иллокутивного отрицания, использована морфо-
синтаксичсская компрессия, то есть, в каком-то смысле, своего
рода «прием редукции», то именно этот прием позволяет в дан-
ном примере показать более или менее отличное иллокутивное
свойство, чем пример (4-а). Другими словами, если пример (4-а)
все-таки сохраняет, хотя и в малой степени, вопросительную
иллокутивную силу в том смысле, что говорящий обращается с
просьбой о согласии или требует согласия от адресата, то при-
мер (4-6), почти доходя до этапа нейтрализации вопроситель-
ной иллокутивной силы и ассертивной иллокутивной силы, по
сути дела (если надо выбрать лишь один иллокутивный акт),
ближе к иллокутивному акту ассерции, чем к иллокутивному
акту вопроса11.
Конкретнее говоря, отрицание в иллокутивной функции в
примере (4-6), подвергаясь своего рода редукции, то есть мор-
фйэ-синтаксической компрессии (выраженной на письме слит-
ным написанием с и алА), заметно смягчает иллокутивную силу
данного речевого акта, в результате чего тот факт, что в
«глубинной структуре» этого предложения существует отри-
цание, уже не воспринимается обычным носителем языка, ко-
торый не получил специальной лингвистической подготовки.
Тем не менее, в данной конструкции оставил свой след тот
факт, что на предшествующем этапе морфо-синтаксической
компрессии, то есть в «глубинной структуре» присутствовало
10 По этому поводу, например, С. Дж. Джанг [ 1984: 267] тоже считает
данный пример разновидностью конструкции «вопрос-привесок». Ср.
аналогичную трактовку, хотя и в несколько иной формулировке, у К. К.
Джанг |1986].
11 В этом пункте достаточно показательно, что в примере (4-6)
(«исходная») синтаксическая форма вопросител>ного предложения в
«глубинной структуре» превращена в синтаксическую форму утверди-
тельного предложения.
268
Тэх-Гю Хонг
отрицание, в процессе синтаксического превращения вопроси-
тельного предложения в утвердительное предложение.
Таким образом, вышеизложенное придает примеру (4-6)
эффект, как бы «нейтрализующий» иллокутивную силу вопро-
са и иллокутивную силу ассерции, как в английском языке — в
примере (З-б). Именно благодаря этому, пример (4-6), в конеч-
ном итоге, может использоваться тогда, когда говорящий, ут-
верждая, что он говорил адресату о чем-то, собирается «напом-
нить» ему это.
В связи с этим, высказывание типа (4-6) мы можем и назы-
вать «гибридным речевым актом»12 в том смысле, что оно в
равной мере включает в себя иллокутивные силы вопроса и
ассерции «с самого начала» осуществления данного речевого
акта.
Если говорить в более абстрактных семиотических терми-
нах, то можно сказать, что иллокутивный характер примеров
типа (4-6) (и, хотя в меньшей степени, типа (4-а) также) осно-
ван, в конечном счете, на достаточно мощном (мета-)иконич-
ном принципе человеческой коммуникации, согласно которо-
му явление смягчения иллокутивной силы и явление «общей
редукции « в существенных чертах достаточно близки. То есть,
с семиотической точки зрения, не только морфо-синтак-
12 Для сведения: Р. Конрад [1985: 377-8) понимает гибридный речевой
акт в более или менее другом контексте, четко разграничивая косвенный
речевой акт и гибридный речевой акт. Он называет такие структуры, в
которых в рамках одной пропозиции одновременно реализуются два раз-
личных речевых акта, гибридными речевыми актами. Например, он ут-
верждает, что пример (a) «Steigen Sie jetzt bitte aus? • Прошу вас, вы сейчас
не выходите?’» иной, чем пример (б) «Bitte, steigen Sie jetzt aus? ‘Прошу
прошения, вы сейчас выходите?*». По его словам, последний в зависимо-
сти от ситуации может пониматься или как косвенное побуждение опре-
деленного рода, или как чисто информационный вопрос, тогда как пер-
вый соответствует гибридному речевому акту на том основании, что в
этом примере значения вопроса и просьбы выражаются в синтаксической
и семантической структуре предложения одновременно и эксплицитно, и
поэтому значение просьбы не выводится из значения вопросительного
предложения и дополнительных сведений о конкретной ситуации, а с
самого начала существует гибридная языковая структура, включающая в
равной мере вопрос и просьбу. (Напомним, что в русском переводе при-
мера (а), функционирующего в качестве гибридного речевого акта, для
эффективного выражения его иллокутивного характера использована
отрицательная частица в иллокутивной функции .) Однако, мы не так чет-
ко разграничиваем косвенный речевой акт и гибридный речевой акт, как
это делает Р Конрад.
269
Русский глагсльпый
сическая компрессия и эллипсис, но и отрицание могут счи-
таться своего рода явлением «общей редукции», и по этой при-
чине между такими языковыми явлениями и смягчением илло-
кутивной силы в языках наблюдается частый параллелизм13.
Если сравнить пример (4-6) с английским примером (З-б), то
оба примера являются подобными в том отношении, что смяг-
чение иллокутивной силы почти доходит до этапа нейтрализа-
ции вопроса и ассерции. Различаются же они в том, что отри-
цательная частица в примере (З-б) помимо функции иллоку-
тивного отрицания выполняет и функцию модусного отрица-
ния, а отрицательная частица в примере (4-6) выполняет толь-
ко функцию иллокутивного отрицания.
Поэтому совсем не случайно, что пример (З-б) «произво-
дит» путем эллипсиса последней части высказывания will you.
то есть «редукции» от такой конструкции «вопрос-привесок»,
как нижеследующий пример (3-в)14, и этот прием «редукции», в
свою очередь, способствует нейтрализации вопросительной и
ассертивной иллокутивных сил, наряду с использованием ил-
локутивного отрицания:
(3-в) You won’t be needing the car, will you?
Итак, иллокутивная функция отрицательной частицы и
разного рода «приемы редукции» позволяют примерам (З-б) и
(4-6) функционировать как гибридные речевые акты по терми-
нологии Конрада [1985]; следуя же нашей терминологии (в
рамках которой не так четко разграничиваются гибридный и
13 Например, как указали Анна. А. Зализняк и Е. В. Падучева
[Зализняк/Падучева 1989: 108], предложение (а) «Ты можешь идти» до-
пускает понимание как с пермиссивным, так и с объективным ( ‘я счи-
таю, что нет препятствий’) значением лоиь, тогда как предложение (б)
«Можешь идти» имеет лишь одно понимание - пермиссивное значение.
Таким образом, пример (б) в силу смягчения ассертивной иллокутивной
силы функционирует только в качестве директива разрешения, т. е. пер-
миссива, тогда как (а) функционирует и в качестве директива разреше-
ния, и в качестве ассерции. Другими словами, помимо употребления не-
совершенного вида идти, смягчающего иллокутивную силу ассерции,
«прием редукции» (то есть, в нашем случае эллипсис подлежащего ты)
способствует осуществлен но косвенного речевого акта.
14 Однако, поскольку в примере (З-б) обнаруживается более или менее
отличное иллокутивное свойство, чем в примере (3-в). попытка понима-
ния примера (З-б) путем возвращения к так называемому «исходному
положенно», то есть к примеру (3-в), конечно, неуместна с точки зрения
иллокутивного акта.
270
Тэк-Гю Хонг
косвенный речевой акт), здесь можно видеть косвенные рече-
вые акты с нейтрализацией иллокутивных сил вопроса и ассер-
ции. (О таких типах косвенных речевых актов подробнее речь
будет идти и ниже.)
1.2. Косвенные директивы
Как отмечалось выше, пример (2-6), в котором употреблен
несовершенный вид (будешь) мести, благодаря «правилу 2»
Серля и иллокутивной функции несовершенного вида, может
функционировать как косвенный директив просьбы, а пример
(2-а), в котором употреблен совершенный вид подметешь, хотя
и удовлетворяет «правилу 2», из-за иллокутивной функции со-
вершенного вида понимается, главным образом, как вопроси-
тельный иллокутивный акт.
(5-а) Вы не пригласите08 нас в гости?15
(5-6) Вы пригласите08 нас в гости?
Аналогичным образом приведенный выше пример (5-6), в
котором употреблен совершенный вид пригласите, представ-
ляет собой иллокутивный акт вопроса, в котором говорящий
собирается узнать или подтвердить, пригласит ли его адресат
«в гости» (здесь говорящий в какой-то мере предполагает, что
адресат его пригласит). Иными словами, примеру (5-6), хотя и
удовлетворяющему «правилу 2», из-за функции усиления ил-
локутивной силы совершенного вида вообще трудно функцио-
нировать в качестве косвенного директива. Наоборот, пример
(5-а), вопреки употреблению совершенного вида, с помощью
иллокутивного отрицания может приобретать иллокутивную
силу просьбы.
На такое употребление формы настоящего-будущего вре-
мени совершенного вида глагола в сочетании с не указывают
также А. В. Бондарко [1971:110] и М. А. Шелякин [1990:120].16
Они утверждают, что когда такая форма употребляется в во-
15 Однако высказывание «Вы не приглашаетенсв нас в гости?», в ко-
тором совершенный вид глагола пригласите заменен на несовершенный
вид глагола приглашаете, будет уже невежливым выражением с оттенком
упрека. Это связано с нарушением принципа «негативной вежливости»
Брауна & Левинсона [ Brown & Levinson 1987].
16 А А. Караванов [1997:107-110] также указывает на такое употребле-
ние данной формы, считая это случаем употребления формы будущего
времени совершенного вида в значении настоящего времени.
271
Русский глагольный «МИ
просительных предложениях, начинающихся с что же, чего
же, что это, данное высказывание является косвенной формой
передачи побуждения. Но, без таких же слов, как что же, чего
же, что это, которые паратаксисно связываются с остальной
частью предложения, данное высказывание может достаточно
активно функционировать как косвенный речевой акт.
Однако неудовлетворительность их объяснения заключает-
ся в том, что отрицательная частица понимается ими только
«модусным образом», без принятия во внимание ее иллокутив-
ной функции. Рассмотрим следующий пример:
(6-а) Что же вы нас нс пригласите** напиться чаю? - напрашивался
Прейн со своей веселой бессовестностью.
(Мамин-Сибиряк, я Горное гнездо»)
Так, Бондарко [1971: 110-1] утверждает: то, что в примере
(6-а) может явиться косвенной передачей побуждения, проис-
текает из того, что «говорящий спрашивает, почему его собе-
седник не совершает (не хочет совершить) данное действие, и
тем самым дает понять, что оно было бы уместно, желатель-
но»17.
(6-6) ?Что же вы нас не хотите пригласить напиться чаю?
Иначе говоря, Бондарко понимает пример (6-а) посредст-
вом примера (6-6), в котором его модальный оттенок экспли-
цитно перифразируется. Но он сам при этом признает, что за-
мена не пригласите на не хотите пригласить была бы искусст-
венной и не вполне адекватной, так как в этом случае слишком
явно, специально и подчеркнуто было бы выражено то, что в
данном тексте содержится лишь как едва заметный намек, тон-
кий модальный оттенок, то есть он сам же отрицает свою аргу-
ментацию.
Как было выше сказано, употребление формы настоящего-
будущего времени совершенного вида в сочетании с не в каче-
стве косвенного речевого акта полностью не ограничивается
случаями, когда существуют (деликатные) модальные оттенки,
как видно в примерах (7) и (8)18, и то, что такое употребление
17 А. А. Караванов 11997: 110| тоже анализирует такое употребление,
но основывается при этом на объяснении At В. Бондарко.
11 М. Лсйнонен|Ее1попеп 1978:206], вслед за А. В. Бондарко, тоже по-
нимает высказывание типа «не скажете ?как модальное употребление
формы настоящего-будущего времени совершенного вида.
272
Тзк-Гю Хонг
возможно, по сути дела, именно благодаря иллокутивной
функции отрицания:
(7) Бусыгин Послушайте. Не скажете471, где бы нам переночевать? Были
в гостях, опоздали на электричку.
(А. Вампилов, «Старший сын»)
(8) Колесов. Не пайДШ0*?
(А. Вампилов, «Прощание в июне»)
Замечание Ср., в связи с этим, «модусное» объяснение английских вы-
сказываний рассматриваемого типа у П. Дурст-Андерсена [Durst-
Andersen 1992: 1995: 643-647). Он, понимая отрицательные частицы
в примерах (а-д) только «модусным образом», пытается найти при-
чину, по которой в одних случаях данное высказывание функцио-
нирует только в качестве вопросительного иллокутивного акта, а в
других случаях — в качестве косвенного директива просьбы
(в) Won’t you sit down9
(6) Will you give me that book?
(в) Won’t you give me the book?
(r) Will you close the door?
(A) Won’t you close the door?
Согласно его мнению, когда говорящий эксплицитно воплощает в сло-
ва мысль адресата в определенной дискурсивной ситуации, данное
высказывание функционирует как косвенный речевой акт, а в про-
тивном случае - только как иллокутивный акт вопроса. Например,
по его словам, предложение (а) употребляется тогда, когда говоря-
щий считает, что адресат сотрудничает с ним, но не смеет продуци-
ровать (то есть, боится продуцировать) какую-то деятельность и
поэтому может функционировать в качестве вежливой просьбы. С
другой стороны, так как примеры (б) и (г) употребляются тогда, ко-
гда говорящий считает, что адресат сотрудничает с говорящим и
собирается с удовольствием продуцировать (то есть, не боится про-
дуцировать) данную деятельность, они также могут функциониро-
вать в качестве вежливой просьбы. То есть, в обоих случаях гово-
рящий осуществляет эксплицитную вербализацию мысли адресата,
которая в данный момент, по предположению говорящего, акту-
альна. и поэтому данные высказывания могут функционировать в
роли косвенного речевого акта. Напротив, что касается примеров
(в) и (д). то. поскольку в данный момент в сознание говорящего ут-
верждения вида «адресат не даст (или не собирается дать) книгу» и
«адресат не откроет (или не собирается открыть) дверь» соответст-
венно не входят, они понимаются только как вопросительные илло-
кутивные акты.
Мы оставляем в стороне то, насколько уместен такой анализ Дурст-
Андерсена в связи с трактовкой английских предложений — заме-
273
Русский глдгояь/<ы4
тим только, что, например, посредством его анализа, как кажется,
непросто эффективно описать иллокутивные особенности примеров
типа (3-а) и тем более примеров типа (З-б). Однако в любом случае
его анализ кажется полностью неприменимым по отношению к рус-
скому языку, в котором отрицание гораздо активнее выполняет ил-
локутивную функцию. Это связано с тем, что в общем случае не-
возможно сказать, что в данный момент в сознание говорящего, ко-
торый произносит примеры (5-а), (7) и (8), входят соображения вида
«адресат не пригласит в гости», «адресат не скажет» и «адресат не
пойдет».
Далее, Дурсг-Андерсен, исходя из того, что несовершенный и совер-
шенный виды в инфинитиве и императиве выражают, соответствен-
но, деонтическую (разрешение, запрещение, обязанность, отмена
обязанности) и диетическую модальность (возможность, невозмож-
ность, необходимость; об этом также см. [Дурсг-Андерсен 1997]),
утверждает, что русское высказывание «Садитесь, пожалуйста», в
котором употреблен несовершенный вид, соответствует примеру
(а), тогда как высказывание «Дайте мне, пожалуйста, вот эту кни-
гу», в котором употреблен совершенный вид, — примеру (б). Одна-
ко можно заметить, что и здесь он учитывает только ограниченный
контекст употребления глагольного вида русского языка.
В нижеследующих русских выражениях (9-а), (9-6) и (9-в),
соответствующих английскому выражению «Сап you pass the
salt?», иначе, чем в английском языке, употребляется иллоку-
тивное отрицание; даже тогда, когда оно связано с «правилом
1» (generalization 1) Сердя [Searle 1975] того содержания, что
говорящий может осуществить косвенный директив либо по-
средством вопроса о выполнении некоторого подготовитель-
ного условия, касающегося способности адресата совершить
действие, либо посредством ассерции о выполнении такого
условия19.
(9) (а) Не могли бы вы передать соль?
(б) Не можете ли вы передать соль?
(в) Вы не можете передать соль?
Если считать отрицательную частицу не в этих примерах
«модусным отрицанием», употребленным с целью отрицания
19 Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелев [Булыги на/Ш меле в 1992: 127-131)
тоже указывают, что в русском языке в вопросительных предложениях в
значении побуждения предпочитается употребление отрицательной час-
тицы. Они также отмечают, что, например, использование конструкции
«Нет ли у вас X?» настолько конвенционализовано в русском языке как
способ выражения просьбы, что употребление таких предложений в
функции вопроса оказывается невозможным.
274
Тэк~Гю Хонг
содержания диктума, тогда примеры (9-а), (9-6) и (9-в) соответ-
ствуют случаю, нс удовлетворяющему требованию «прави-
ла 1».
Но, если понимать эту отрицательную частицу как иллоку-
тивное отрицание, то, сохранив основные положения схемы
Серля, основанной на правиле в качестве типа конвенций в свя-
зи с осуществлением косвенного директива, можно довольно
легко объяснить, почему иллокутивное отрицание как некое
дополнительное к этой схеме условие используется сравни-
тельно свободно. Иначе говоря, то, что в русском языке приме-
ры (9-а), (9-6) и (9-в) могут функционировать как косвенный
директив вежливой просьбы, возможно, помимо того факта,
что данные высказывания удовлетворяют «правилу 1», благо-
даря функции смягчения иллокутивной силы, которую имеет
иллокутивная отрицательная частица20. Ср.:
(10)— Бубы...
— Зубы разбил? От гад-то! Счас ему там дадут. Мужики пошли с
им... Встать можешь?
Ванька с трудом поднялся, сел на стул.
(В. Шукшин, «Танцующий Шива»)
По этой причине, хотя высказывание из примера (10)
«Встать можешь?» удовлетворяет «правилу 1», оно понимается
адресатом, скорее, как иллокутивный акт вопроса, чем как кос-
венный директив просьбы, так как иллокутивная отрицатель-
ная частица в данном случае не употреблена. Другими слова-
ми, здесь говорящий задает вопрос лишь с той целью, чтобы
узнать, каково физическое состояние адресата после побоев, то
есть, например, может ли он встать. То, что адресат действи-
тельно встал, вызвано тем, что он хочет показать своим
«действием», что он способен встать, а не тем, что он принял
данное высказывание в качестве косвенного директива прось-
бы.
Как видно из вышеизложенного, относительно иллокутив-
ной функции глагольного вида русского языка можно сказать,
что функция смягчения иллокутивной силы несовершенного
вида увеличивает возможность того, чтобы один речевой акт
20 Кроме того, частица бы в примере (9-а) по своей функции подобна
слову would, употребляемою вместо слова will в таких высказываниях, как
♦Would you kindly get off my foot?», то есть, употреблена с иллокутивной
мотивировкой смягчения иллокутивной силы данного речевого акта.
275
Русский
одновременно мог включить в себя в виде «слоев» две (и, может
быть, больше) иллокутивные силы. Именно в связи с этим
функция смягчения иллокутивной силы несовершенного вида
соединена с характером «слабой коммуникации» по определе-
нию Шпербера и Уилсона [Sperber/Wilson 1986], которая экс-
плицитно не имеет достаточную пропозициональную инфор-
мацию, но, скорее всего, по той же причине включает, напро-
тив, коммуникативно более богатую и «эластичную», вырази-
тельную возможность. В аналогичном этому аспекте иллоку-
тивная функция несовершенного вида имеет «минус-
приемное» свойство по определению Ю. М. Лотмана (Лотман
1971]. Именно это обстоятельство позволяет высказыванию, в
котором употреблен несовершенный вид, более обильно и об-
ширно функционировать в качестве косвенного речевого акта
по сравнению с высказыванием, в котором употреблен совер-
шенный вид.
Как уже говорилось выше, по этой причине в нижеследую-
щем примере (11-а), удовлетворяющем «правилу 2» Серля, го-
ворящий (Вера) осуществляет косвенный директив просьбы,
используя иллокутивную функцию несовершенного вида:
(И-а) Вера, (вскакивает и кричит). Не трогайте его!
Куэакдеи Салпиностанавливаются. Маленькая пауза.
Не будете же вы бкть||с> пьяного... И потом ом... Он говорит
правду
(А. Вампилов, к Утиная охота»)
Безусловно, в этом контексте невозможно употребить гла-
гол совершенного вида побьете, выполняющего функцию уси-
ления иллокутивной силы.
В связи с этим, следующие примеры (11-6) и (11-в), которые
удовлетворяют «правилу 2» Серия, но в которых употреблена
форма настоящего-будущего времени глагола совершенного
вида ударите, нс функционирует как косвенный директив
просьбы:
(11-6) Вы ведь гуманист, вы не ударите01 человека.
(11-в) Вы - гуманист, вы ведь не ударите01 человека?
В примере (11-6), хотя данное высказывание выглядит не-
сколько неестественно, глагол ударите может употребляться,
например, тогда, когда говорящий «характеризует» адресата.
Иначе говоря, пример (11-6), по сути дела, сохраняет иллоку-
тивную силу ассерции, и поэтому данное высказывание может
выражать мнение говорящего о том, что адресат является че-
276
Тэк-Гю Хонг
ловеком с гуманистическими чертами характера, и потому он,
конечно, не ударит человека.
Аналогичным образом, пример (П-в) соответствует вопро-
сительному иллокутивному акту, требующему или ищущему
согласия с мнением самого говорящего «адресат является гу-
манистом, и поэтому он не ударит человека», что также соот-
ветствует вопросительному иллокутивному акту, с помощью
которого говорящий хочет подтвердить черты характера адре-
сата. Так как нет такого человека, который ударит другого че-
ловека, будучи гуманистом, говорящий, уже в каком-то смысле
зная ответ адресата, выполняет иллокутивный акт вопроса,
требующий от последнего ответа того содержания, что он «не
ударит». Иными словами, высказывание, в котором употреб-
лен совершенный вид, насколько возможно, имеет тенденцию к
сохранению своей иллокутивной силы.
В связи с осуществлением косвенного директива типа (11-а),
то есть «отрицательной просьбы», имеет смысл обсуждение
замечания Д. Гордона и Дж. Лакоффа. Они [Гордон/Лакофф
1985: 300] отмечают, что нет способа выразить отрицательную
просьбу посредством вопроса, относящегося к будущему, и к
тому же, они не знают, чем это объясняется. Так, например, по
их словам, нельзя передать смысл приказа «Don’t take out the
garbage» ни с помощью вопроса «Won't you take out the
garbage?», ни с помощью вопроса «Will you take out the
garbage?».
Но, на самом деле, как видно из следующего примера (12), в
русском языке все же можно выразить отрицательную просьбу
посредством вопроса, относящегося к будущему:
(12) Борис. Мсшатьнсв нс будешь?
Вероника. Нет, нет. Буду сидеть тихо-тихо. Хочешь, даже смотреть
не стану
(Розо*. * Вечно жипи», пример из Форсайта (Forsyth 1970: 146/)
Кроме того, в русском языке для осуществления речевого
акта такого типа нужно еще одно условие: помимо условия
удовлетворения «правилу 2» Серля в высказывании должен
употребляться несовершенный вид, выполняющий функцию
смягчения иллокутивной силы данного речевого акта. Поэто-
му, как следует из примера (12), говорящий Борис может вы-
полнять косвенный директив просьбы.
В конечном счете, то, что Д. Гордон и Дж. Лакофф могли
утверждать, что нет способа выразить отрицательную просьбу
277
Русский глагольлыЛ выд -
посредством вопроса, относящегося к будущему, связано с тем,
что они имели в виду только такие случаи, в которых отрица-
тельная частица выполняет лишь иллокутивную функцию, а не
модусную. А в русском примере (12), наоборот, отрицательная
частица выполняет, главным образом, функцию модусного
отрицания. Поэтому, в русском языке, для того чтобы выска-
зывание типа (12) имело иллокутивную силу просьбы, естест-
венно, нужен другой формально-языковой показатель, смяг-
чающий иллокутивную силу данного речевого акта. И именно
по этой причине здесь для осуществления косвенного директи-
ва просьбы нужно использование несовершенного вида.
Но, и в английском языке тоже возможно выражение отри-
цательной просьбы посредством вопроса, относящегося к бу-
дущему. в случае, если употребить высказывание в виде приме-
ров (З-б) и (13), которые в силу дополнительной иллокутивной
функции модусиой отрицательной частицы21, и благодаря ис-
пользованию утвердительного порядка слов и «приема редук-
ции» (то есть, эллипсиса последней части высказывания) при-
обретают эффект, подобный нейтрализации иллокутивных сил
вопроса и ассерции:
(13) You won’t hinder me?
Отсюда пример (13), который представляет собой англий-
ский вариант русского высказывания говорящего Бориса в
примере (12),22 может функционировать в качестве косвенного
директива «отрицательной просьбы», включающего такое
значение, как «не мешай». Другими словами, можно сказать,
что в английском языке, для того чтобы одновременно удовле-
творить условиям «смягчения иллокутивной силы» и «употреб-
ления модусного отрицания», которые являются необходимы-
ми для осуществления косвенного директива отрицательной
просьбы, высказывания типа (З-б) и (13) были изобретены.
Кроме того, что касается примера (13), то именно здесь еще
раз подтверждается минус-приемный характер смягчения ил-
локутивной силы, то есть именно благодаря этому минус-
приемному характеру смягчения иллокутивной силы и «общей
21 Как уже было отмечено, отрицательные частицы в этих примерах в
основном выполняют функцию модусного отрицания.
22 Дж. Форсайт (Forsyth 1970: 146] в своем английском переводе вы-
сказывания Бориса в примере (12) также использует высказывание типа
(З-б), то есть, пример(13).
278
Тзк-Гю Хонг
редукции», высказывание, которое в силу смягчения иллоку-
тивной силы вопроса, через этап активизации иллокутивной
силы ассерции, доходит до этапа нейтрализации иллокутивных
сил вопроса и ассерции, и далее, может функционировать так-
же и в качестве косвенного директива отрицательной прось-
бы23.
1.3. Псевдо-вопросы
Осуществление косвенного речевого акта, поддерживаемое
иллокутивной функцией несовершенного вида, активно про-
является и в речевом акте псевдо-вопроса типа риторического /
иронического вопроса (подробнее об этом см. [Хонг 2000]). В
этом случае говорящий при произнесении высказываний осу-
ществляет не только вопросительный иллокутивный акт, но и
ассертивный иллокутивный акт противоположного содержа-
ния24.
Однако же, в косвенный речевой акт псевдо-вопроса вклю-
чается не только риторический/иронический вопрос, но и ней-
трализация иллокутивных сил вопроса и ассерции.25 Как видно
в приведенных выше примерах английского и корейского язы-
ков, то, что тот или иной речевой акт в силу смягчения вопро-
23 В связи с этим интересно, что в русском эквиваленте английского
примера (13) тоже можно употребить вместо вопросительного предложе-
ния утвердительное предложение типа «Я возьмусь за это дело. Ты мне
мешать не будешь». Естественно, в этом случае нет изменения в плане
того, что данный речевой акт может иметь иллокутивную силу отрица-
тельной просьбы, подобно тому, как английский пример, включающий
эффект нейтрализации иллокутивных сил вопроса и ассерции, может
иметь иллокутивную силу отрицательной просьбы.
24 Отметим сходную позицию Е.В. Падучевой [1996: 306], согласно ко-
торой риторический вопрос приблизительно раеназначен утверждению
[курсив наш - Т.-Г. X.] того предложения, которое получится, если во-
просительное местоимение заменить на отрицательное.
25 Вообще говоря, как видно и из нашего обсуждения проблематики
косвенного речевого акта, в исследованиях в этой области нет строгого
согласия по поводу того, в какой степени то или иное высказывание до-
пустимо считать косвенным речевым актом. Например, Серль [Searle
1989] считает (в отличие от своей более ранней статьи [Searle 1975]) пер-
формативное высказывание стандартным косвенным речевым актом,
который осуществляется путем ассерции. Бах и Харниш [Bach/Hamish
1992] также считает его стандартным косвенным речевым актом, но с не-
сколько иной мотивировкой. Как можно видеть, в исследованиях на эту
тему сфера косвенных речевых актов со временем расширялась.
279
Русский глагольный лнА j
сительной иллокутивной силы доходит до этана нейтрализа-
ции иллокутивных сил вопроса и ассерции, на наш взгляд,
представляет собой достаточно универсальное явление.
(14) Калошин Женитесь, говорю... Разве ты не хочешь?
Камаев. Я?.. Нет. я... Признаться, я об этом не думал.
Марина (Перестала плакать.). Как - не думал?.. Ты всегда гово-
рил...
Камаев. Разве я говорил?
Марина Ну как же Олег...
Камаев. Значит, говорил. Но еще не думал.
Марина. Да ты что, Олег? Выходит, ты меня обманывал НСВ9
Камаев (Пришел в себя). Совсем кет. но... Нельзя же так. Человек
умирает, а мы про женитьбу... Нехорошо.
(А. Вам пил о» «Провинциальные анекдоты»)
Высказывание Марины в приведенном выше примере (14), в
котором употреблен глагол несовершенного вида обманывал,
благодаря иллокутивной функции несовершенного вида и ис-
пользованию модально-вводного слова выходит, которое при
определенных условиях может выполнять функцию смягчения
иллокутивной силы данного речевого акта, дает эффект ней-
трализации вопросительной и ассертивной иллокутивных
сил26. Марина использует данное высказывание, скорее, для
того чтобы выразить протест адресату посредством (полу-)ас-
серции уже очевидного ей факта, чем для того, чтобы выслу-
шивать ответ на свой вопрос. Иначе говоря, с точки зрения
практического иллокутивного акта, данное высказывание
можно считать (полу-)ассерцией.
Установленный выше факт сразу обнаруживается в сравне-
нии с высказыванием Зилова в нижеследующем примере (15-а),
в котором употреблен глагол несовершенного вида обманывала
вместе с модально-вводным словом значит:
(15-а) Галина. Мне нечего рассказать.
Зилов. Нечего?.. Не знаю, не знаю. Не уверен. Ты молчала, зна-
чит, ты уже меня обманы вала,кв Откуда же мне знать, что там у
вас на самом деле!
Галина. Перестань, что ты выдумываешь.
(А. Вампилое. «Утиная охота»)
Как видим, можно сказать, что фактически нет разницы в
иллокутивных свойствах высказываний Марины в примере
26 Естественно, данное высказывание отличается и от риторического
вопроса, и от иронического, в том смысле, что оно не передает ни содер-
жания «никто меня не обманывал», ни содержания «ты меня не обманы-
вал».
280
Тэк-Гю Хонг
(14) и Зилова в примере (15-а), хотя их высказывания употреб-
ляются в форме вопросительного и утвердительного предло-
жений соответственно.
Перед тем, как объяснить подробнее иллокутивные свойст-
ва указанных высказываний, сначала коротко рассмотрим
функцию нескольких модально-вводных слов и частиц в связи с
иллокутивным свойством данного высказывания. Во многих
исследованиях [Булыгина/Шмелев 1982; 1987; 1992; 1993; Голу-
бева-Монаткина 1988; Падучева 1996] принимается, что ис-
пользование таких модально-вводных слов и частиц, как зна-
чит, может быть, должно быть, наверно, надеюсь, ведь, правда,
неужели, разве и т. д. связано с определенным «изменением»
иллокутивного свойства исходного речевого акта. Например,
Н. И. Голубева-Монаткина [1988: 150-151J, хотя вообще не
имеет в виду фактор выбора глагольного вида, утверждает, что
предложения типа «значит/ведь, Р?», «Р, правда / стало быть /
надеюсь?» и т.д.. имеют «закрытую» пропозициональную
структуру, как предложения в иллокутивном акте ассерции, а
не «открытую» пропозициональную структуру, которую име-
ют предложения в иллокутивном акте «собственно-вопроса»27.
Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелев [Булыгина/Шмелев 1992: 130-
132] тоже, придерживаясь подобной точки зрения, указывают,
что следующие примеры (16-а), (16-6) и (16-в) нельзя считать
подлинно вопросительными, на том основании, что невозмож-
но использовать в данных предложениях общевопросительную
27 Для сведения, рассмотрим несколько подробнее трактовку понятия
«открытости пропозициональной структуры* у Голубевой-Монаткиной
[1988: 145-1461. Согласно ее мнению, «открытость* пропозициональной
структуры вопросительного предложения обусловлена особым характе-
ром замещенности (или незамещенности) одного из компонентов его
пропозиональной структуры. Например, «открытость* пропозицио-
нальной структуры вопросительного предложения вида «Вы идете в те-
атр?» предопределена тем, что возникает смысл «вы или кто-нибудь дру-
гой, не вы: он, она, они». Далее она утверждает, что при этом местоиме-
ние вы теряет свою «дейктическую* сущность и начинает выполнять
функцию, близкую к функции кванторных местоимений в качестве указа-
телей лишь денотативного статуса того или иного выражения Исходя из
этого, она считает, что указанный процесс может быть эксплицирован с
помощью «собственно кванторного» местоимения и тем самым данное
вопросительное предложение принимает следующий вид: «Кто идет в
театр? Вы? (»Вы идете в театр?)». Аналогичным образом формируется
пропозициональная структура вопроса «Вы идете в_кд1р?»: «в театр или
куда-нибудь в другое место, не в театр: в кино, концерт, парк *-> «Куда
вы идете? В театр? (вВы идете вдмхр?)».
281
Русский гмммышй вид..,
частицу ли, как показано в примерах (16-а'), (16-6') и (16-в')
соответственно:
(16-а) Может быть, ты хочешь отдохнуть?
(16-6) Вы, должно быть, устали?
(16-1) Ты, наверное, читал Бродского?
(16-а') ‘Хочешь ли ты, может быть, отдохнуть?
(16-6') ‘Устали ли вы, должно быть?
(16-а') ‘Читал ли ты, наверное, Бродского?
Таким образом, можно сказать, что при определенных ус-
ловиях такие модально-вводные слова и частицы, как значит,
может быть, наверное, ведь, правда и т.п. до какой-то степени
смягчают иллокутивную силу, для выражения которой данный
речевой акт предназначен (то есть в нашем случае иллокутив-
ную силу вопроса). Тем самым, иногда по мере развития дис-
курсивной ситуации и дополнительного использования других
языковых средств для выражения смягчения иллокутивной си-
лы (в том числе, возможно, и несовершенного вида), они, при-
обретая иллокутивную силу (полу-)ассерции могут и придать
данному речевому акту эффект подобный нейтрализации ил-
локутивных сил вопроса и ассерции.
В связи с этим, интересно, что как Голубева-Монаткина, так
и Булыгина и Шмелев оба считают рассматриваемые высказы-
вания указанных типов косвенными речевыми актами: Голубе-
ва-Монаткииа считает их иллокутивным актом предположе-
ния, догадки, тогда как Булыгина и Шмелев - речевым актом
гипотезы (или гипотетическим предложением в функции во-
проса). Однако если мы хотели бы встать на ту точку зрения,
что рассматриваемые высказывания представляют собой кос-
венные речевые акты, то, на наш взгляд, было бы уместнее
трактовать их, беря за основу формально-языковую сторону,
скорее всего, как косвенный речевой акт нейтрализации вопро-
са и ассерции (в основе которого лежит явление смягчения ил-
локутивной силы), а не как косвенный речевой акт предполо-
жения, догадки или гипотезы.
Это, скорее всего, связано со следующими тремя фактора-
ми.
Во-первых, высказывания указанного типа могут функцио-
нировать не только в роли косвенного речевого акта предпо-
ч282
Тзк-Гю Хонг
ложения, догадки или гипотезы, но и в роли косвенного рече-
вого акта другого типа, например, просьбы, совета, предложе-
ния, предупреждения, упрека и т. д.
Замечание Как указывает Н. К. Рябцева [1994: 88]. следующий пример
может функционировать не только как «предположение», но и как
просьба, предупреждение, упрек и т. д. «Надеюсь, в следующий раз
ты придешь вовремя». К тому же, напомним, что. как видно из того
факта, что замена утвердительного знак на вопросительный знак в
конце данного предложения практически не вызывает изменения в
его иллокутивном свойстве, в нем до какой-то степени нейтрализо-
ваны иллокутивные силы ассерции и вопроса. В связи с этим. Булы-
гина и Шмелев (там же: 131] также указывает, что в том случае, ко-
гда истинность соответствующей пропозиции зависит от адресата
речи, речевой акт гипотезы, то есть, по нашей терминологии, псев
до-вопрос типа нейтрализации вопроса и ассерции может использо-
ваться как просьба, совет или предложение: «Может быть, ты схо-
дишь за хлебом?»; «А может быть, тебе стоит уйти на пенсию?»;
«Может, не будем обсуждать этот вопрос?». К тому же, они находят
причину отсутствия отрицания в этих высказываниях, в отличие от
(обычного) конвенционализованного употребления вопроситель-
ных предложений в функции побуждения, которое включает отри-
цание (например, «Ты не сходишь за хлебом?»; «Не уйти ли тебе на
пенсию?»; «Не отказаться ли нам от обсуждения этого вопроса?»), в
том, что здесь в качестве просьбы употреблены не вопросительные,
а гипотетические предложения. Однако, на наш взгляд, более суще-
ственным моментом в связи с иллокутивным свойством рассматри-
ваемых высказываний является, скорее всего, сходство первого типа
со вторым, чем различие между ними. То есть, в обоих случаях ио
пользованы показатели смягчения иллокутивной силы.
Кроме того, стоит рассмотреть в связи с этим иллокутивное свойство
высказываний вида «Кажется, ты собираешься во Францию»,
«Кажется, ты собираешься ехать на конференцию», приводимых
Булыгиной и Шмелевым [Булыгина/Шмелев 1992: 133; 1993: 80-81].
То есть, благодаря использованию модально-вводного слова ка-
жется, смягчающего ассертивную иллокутивную силу, как видно и
из их трактовки данных высказываний (они считают их косвенными
речевыми актами, то есть сообщениями в функции вопроса, рассчи-
танными на то, что адресат либо подтвердит, либо опровергнет со-
общение), в данных высказываниях иллокутивные силы ассерции и
вопроса нейтрализованы. Впрочем, более интересным моментом в
связи с их трактовкой данных высказываний является то утвержде-
ние. что данные высказывания соответствуют «квотативам» (или
«цитатнвам»), используемым, когда говорящий опирается на ин-
формацию. полученную от других лиц (особенно если он не вполне
уверен в ее достоверности), и, более того, поскольку в случаях, ко-
гда передаваемая информация не может быть неизвестной адресату
речи, использование «квотативного» высказывания указанного ви-
да является обязательным, а простое сообщение «Ты собираешься
ехать во Францию» прагматически неуместно Однако, на наш
взгляд, можно объяснить неуместность этого «простого сообще-
283
Русский глагольныйbwd...
ния>» и посредством применения иллокутивной функции модально-
вводного слова кажется. Эта неуместность «простого сообщения»
в данном контексте связана, как станет ясно из дальнейшего анали-
за, со следующим. Во-первых, для передачи адресату известной или
дискурсивно зависимой (discourse-bound) информации лишь упот-
ребление показателя смягченной иллокутивной силы — «коммуни-
кативно достаточно» или иногда, скорее всего, более уместно. Во-
вторых, высказывание типа «Кажется, ты собираешься во Фран-
цию/ехать на конференцию» обычно употребляется в функции
предтопика в начальной позиции дискурса (discourse-initial), то есть
функционирует хак будто в качестве «предэтапного вопроса», после
которого можно дальше провести данный дискурс к главному дис-
курсивному топику. Для этого необходима активизация дополни-
тельной иллокутивной силы вопроса.
Во-вторых, для синтетического объяснения этого факта не-
обходимо обращаться к иллокутивной функции вышеупомя-
нутых модально-вводных слов и частиц в качестве формально-
языковых показателей. И, в конечном счете, это связно с минус-
ириемным характером явления смягчения иллокутивной силы.
(Напомним, что согласно минус-приемному принципу «небы-
тие» может выполнять более комплексную и многослойную
функцию, чем «бытие».) То есть, как уже было отмечено на
английском примере (13), высказывание, которое в силу смяг-
чения иллокутивной силы вопроса (через этап активизации
ассертивной иллокутивной силы) доходит до этапа нейтрали-
зации иллокутивных сил вопроса и ассерции, в свою очередь,
путем активизации еще одной иллокутивной силы может
функционировать также и в качестве косвенного речевого акта
другого типа28. Ср. сходное иллокутивное свойство следующе-
го примера, в котором употреблено модально-вводное слово
надеюсь:
(17) Так! Надеюсь, вы не будете меня дуцшиг,,сг? Здесь! В моем доме!
(А Вампилое, «Прощание в июне»)
В примере (17), как видно из того факта, что при замене во-
просительного знака на утвердительный практически не воз-
никает изменения в его иллокутивном свойстве, нейтрализова-
ны иллокутивные силы вопроса и ассерции. Более того, это вы-
сказывание, в свою очередь, на фоне «правила 2» Серля функ-
ционирует в роли косвенного речевого акта просьбы.
21 Например, благодаря этому минус-приемному характеру смягчения
иллокутивной силы рассматриваемое высказывание в примере (15-а)
также может функционировал» в роли речевого акта упрека.
284
Тэк-Гю Хонг
Тем нс менее, мы утверждаем, что в осуществление косвен*
ного речевого акта, помимо иллокутивной функции модально-
вводных слов и частиц указанного типа (и, пожалуй, в большей
степени), вносит вклад иллокутивная функция глагольного
вида. Более того, если другие факторы не действуют, для вы-
полнения косвенного речевого акта указанного типа несовер-
шенный вид в какой-то степени предпочитается29.
Именно по этой причине в контекстах типа примеров (14) и
(15-а), неуместно употребление совершенного вида, выпол-
няющего функцию усиления иллокутивной силы данного рече-
вого акта. Например, следующий пример (15-6), в котором на-
ряду с модально-вводным словом значит употреблен совер-
шенный вид обманула, из-за функции усиления иллокутивной
силы совершенного вида, не имея дополнительную иллокутив-
ную силу (полу-)вопроса, функционирует как ассертивный ил-
локутивный акт, в котором говорящий просто утверждает
(выражает) свое предположение:
(15-6) Значит, ты уже меня обмануласв
По той же причине, в примере (17) замена несовершенного
вида будете душить на совершенный вид задушите неуместна.
Теперь рассмотрим иллокутивное свойство следующего вы-
сказывания, в котором вместе с «диалогической частицей» (об
этом см. [Падучева 1996]) неужели употреблен несовершенный
вид объясняли, в примере (18-а):
О8-а) Макарсхая. Подумаешь, как интересно... Васенька, поговорим
серьезно Пойми ты, пожалуйста, у нас с тобой ничего не может
быть Кроме скандала, конечно. Подумай, глупенький, я тебя стар-
ше на десять лет! Ведь у нас разные идеалы и все такое - неужели
вам этого в школе не объясняли нсв? Ты должен дружить с девочка-
ми. Теперь в школе, кажется, и любовь разрешается - вот и чудесно.
Вот и люби кого полагается.
ГЛ. Вамнилое. ^Старший сын*)
Рассматриваемое высказывание благодаря функции смяг-
чения иллокутивной силы несовершенного вида функциониру-
ет в качестве псевдо-вопроса типа иронического вопроса.
Иными словами, говорящий (Макарская), считая, что в школе
29 Однако, например, модально-вводное слово может быть, на наш
взгляд, в гораздо более чистом виде смягчает иллокутивную силу данного
речевого акта, чем другие упомянутые модально-вводные слова и части-
цы. Поэтому для реализации косвенного речевого акта рассматриваемого
типа это слово, вообще говоря, не нуждается в условии использования
несовершенного вида.
285
Русский глагольный вид.*
«это», разумеется, объясняли, использует иллокутивную функ-
цию несовершенного вила для эффективного «подавления»
адресата (которой пытается ухаживать за женщиной, на десять
лет старше его). В данном высказывании благодаря использо-
ванию несовершенного вида объясняли (и, возможно, частицы
неужели) иллокутивная сила вопроса в весьма значительной
мере смягчена и поэтому говорящий вообще не интересуется
получением ответа от адресата. Это косвенно проявляется
также в иллокутивном свойстве зонального30 дискурса, в кото-
рый включено данное высказывание, иначе говоря, в том фак-
те, что все другие высказывания говорящего в примере (18-а)
состоят лишь из ассертивных иллокутивных актов.
То есть, в дискурсивной ситуации рассматриваемого типа
для эффективного «подавления» адресата говорящему необхо-
димо посредством по возможности максимального смягчения
вопросительной иллокутивной силы произвести эффект, будто
его речевой акт является речевым актом, в котором говорящий
воспитывает адресата, а не просит его подтвердить или опро-
вергнуть свое предположение.
В этом отношении предложенное Ю. Д. Апресяном [1980]
толкование высказывания типа «Неужели Р?» оказывается не
очень подходящим к примеру (18-а):
(19) Неужели Р? = "До момента речи говорящий считал, что не Р; в мо-
мент речи существуют обстоятельства или высказывания, имплици-
рующие Р; прося адресата подтвердить или опровергнуть Р, гово-
рящий сообщает адресату, что ему очень трудно поверить, что Р’
Скорее всего, толкование (19) уместно для следующего
примера (18-6), в котором вместо несовершенного вида упот-
реблен совершенный вид объяснили:
(18-6) Неужели вам этого в школе не объяснилИсв?
То есть, пример (18-6) благодаря функции усиления иллоку-
тивной силы совершенного вида все же сохраняет вопроси-
тельную иллокутивную силу. Иными словами, данный пример
употребляется тогда, когда говорящий, хотя в душе считает,
что в школе «это» объясняли, намерен проверить свое предпо-
ложение, прося адресата подтвердить или опровергнуть его.
Таким образом, для осуществления косвенного речевого акта в
30 Подробнее о разделении дискурса на такие три уровня, как глобаль-
ный, зональный и локальный см. К.-Дж. Сандулеску|8ап<1и1е&си 1976].
286
Тж-Гю Хонг
более чистом виде, помимо употребления частицы неужели,
необходимо употребление несовершенного вида.
Между прочим, в связи с толкованием такого «риторичес-
кого» употребления высказывания типа «неужели Р?», как
пример (18-а), Булыгина и Шмелев (Булыгина / Шмелев 1982:
322] предлагает перифразу вида «Неужели ты думаешь/вы ду-
маете, что Р?». Например, они отмечают, что можно толковать
примеры (20) и (21) посредством перифраз (20') и (2Г) соответ-
ственно:
(20) Неужели я тебя не пожалею?
(21) Неужели я уезжаю потому, что поссорилась с вашим мужем?
(20*) Неужели ты думаешь, что я тебя не пожалею?
(2Г) Неужели вы думаете, что я уезжаю потому, что поссорилась с ва-
шим мужем?
Однако же, на наш взгляд, к ироническому (то есть, в тер-
мине Булыгина и Шмелева, «риторическому») вопросу рас-
сматриваемого типа в примере (18-а) трудно применить такого
рода перифразу, поскольку в рассматриваемом высказывании
в примере (18-а) вопросительная иллокутивная сила в весьма
значительной степени смягчена, в отличие от перифраз типа
(20') и (21Э» в котором она все же сохраняется. В связи с этим,
ср. приводимый Булыгиной и Шмелевым пример:
(22) — Завтра, как только ее не станет, я тоже умру.
— Как это не станет? Что за глупость!
— Неужели вы думаете, что она перенесет эту свадьбу?
— Конечно, Это будет славный, великий праздник.
Как можно видеть, говорящий высказывания вида
«Неужели вы думаете, что Р?» просит подтверждение или оп-
ровержение со стороны адресата и поэтому перифраза такого
вида не очень уместна для описания высказывания рассматри-
ваемого типа в примере (18-а).
С другой стороны, возможность осуществления ирониче-
ского вопроса типа примеров (20) и (21), а также перифраз вида
(20') и (2 Г) на материале этих примеров связана со следующим.
Во-первых, речевой акт иронического вопроса, разумеется,
может осуществиться и способом, отличным от смягчения во-
просительной иллокутивной силы, точнее говоря, как указыва-
ет Л. Карлсон [Carlson 1983], «эхо-вопросом» (echo-question),
включающим в себя «имплицитный диалог» с адресатом. Во-
вторых, в этом случае данное высказывание имеет более или
287
Русский глагольный вид...
менее отличный иллокутивный характер, чем высказывание с
показателем смягчения иллокутивной силы.
То есть, говорящий в примерах (20) и (21), хотя на самом де-
ле его собеседник не произносил высказывания типа «ты меня
не пожалеешь» или «вы уезжаете потому, что поссорились с
моим мужем», задает «эхо-вопрос», считая, что на уровне
«имплицитного диалога» как будто бы было произнесено вы-
сказывание такого рода. (Ср. сходные с этим дискурсивные
феномены, например, «несобственно-прямую речь» [Волоши-
нов 1930], «свободцый косвенный дискурс» (free indirect dis-
course) [McHale 1978; Падучева 1996] «цитация» [Вежбицкая
1982], а также «внутренний монолог» [Успенский 1970].) Имен-
но этот «повторный» (в том смысле, что говорящий считает,
будто на уровне «имплицитного диалога» существуют выше-
упомянутые высказывания) характер «эхо-вопроса» приводит
к ироническому эффекту. (В связи с этим, ср. дискуссию об
иронии между Д. Шпербером [Sperber 1984] и Дж. П. Уиллиамс
[Williams 1984]31.)
Однако что касается примера (18-а), то указанный «импли-
цитный диалогичный момент» практически неактуален и, к
тому же, речевой акт риторического вопроса осуществляется
иначе, чем в примерах (20) и (21), то есть, путем смягчения во-
просительной иллокутивной силы, поэтому применение пери-
фраз типа (20') и (21') является не очень подходящим.
Теперь, возвращаясь к псевдо-вопросу типа нейтрализации
иллокутивных сил ассерции и вопроса, сравним иллокутивное
свойство примера (23-а) с иллокутивным свойством примера
(23-6):
(23-а) Бусыгин. Значит, ты уезжаешь...
Нина А что?.. Ну да, уезжаю. Отец тебе, наверно, объяснил*7*.
Бусыгин. Так... Значит, уезжаешь... И что, выходит, насовсем?
(А. Вампилов, «Старший сын»)
(23-6) Отец тебе, наверно, объяснял|>с*.
31 Тот факт, что «(чрезмерный) повтор» может быть связан с активиза-
цией иронического эффекта, часто отмечался Так, уже в середине девят-
надцатого века Кьеркегор утверждает, что все повторы являются, в прин-
ципе, «парадоксальными». С нашей точки зрения, и прагматическая не-
уместность известных примеров типа «•Справедливо замечу, что ас но ва-
на на ироническом эффекте, восходящем к «чрезмерному повтору». То
есть, в отличие от высказываний от третьего лица, в высказываниях от
первого лица указанного типа употребление слова справедливо является
излишним.
288
Тж-Гю Хонг
Как можно видеть, высказывание Нины, в котором упот-
реблен совершенный вид объяснил, несмотря на употребление
модально-вводного слова наверно, благодаря иллокутивной
функции совершенного вида функционирует в роли ассертив-
ного иллокутивного акта, в котором говорящий утверждает
свое предположение. Однако пример (23-6) может употреб-
ляться, например, тогда, когда говорящий посредством илло-
кутивной функции несовершенного вида намерен осуществить
иллокутивный акт нейтрализационного типа. Иными словами,
он может функционировать в качестве «полу-вопроса».
Та же самая трактовка действует и в следующих примерах:
(24-а) Колесов. Да нет, пожалуй, нс стоит. Он. знаете, человек необщи-
тельный. нелюдим, можно сказать, и вообще... Владимир Алексее-
вич! Дело в том, что вот уже два года я занимаюсь одним делом...
Травами, возможно, вы об этом слышалинсв
Репников. Слышал. И что же?
Колесов. Получается, Владимир Алексеевич, в том-то и дело. Вы
ученый и знаете, что значит для начинающего потерять два года...
(А. Вампилов. «Прощание в июне»)
(24-6) Возможно, вы об этом уелышалисв от Оли.
То есть, рассматриваемое высказывание в примере (24-а) и
пример (24-6) ближе к «полу-вопросу» и более собственной ас-
серции соответственно.
Таким образом, можно сказать, что для того, чтобы выска-
зывания типа «значит, выходит, наверное, ведь, правда, неуже-
ли, Р?» (которые классифицировались как косвенные речевые
акты Голубевой-Монаткиной и Булыгиной и Шмелевым)
функционировали в качестве косвенного речевого акта псевдо-
вопроса в более чистом виде (хотя мы не уделяли внимание
конкретным семантическо-прагматическим особенностям вы-
шеупомянутых модально-вводных слов и частиц каждого в
отдельности), в русском языке предпочитается использование
несовершенного вида, имеющего функцию смягчения иллоку-
тивной силы.
Однако псевдо-вопрос с нейтрализацией иллокутивных сил
вопроса и ассерции может осуществиться и без помощи выше-
названных модально-вводных слов. Например, в той дискур-
сивной ситуации, где эмоциональная экспрессивность говоря-
щего достаточно активизирована, высказывания с вопроси-
тельным словом (25-26) благодаря функции смягчения иллоку-
тивной силы несовершенного вида могут функционировать в
289
Русский глагольный вид. .
роли косвенного речевого акта псевдо-вопроса с нейтрализа-
цией иллокутивных сил вопроса и ассерции32:
(25) Кто делал||Г> этот чертеж? Его придется переделать, так как не со-
блюдены размеры.
(26) Кто кшалнсв экран? Надо было взять новую подставку, тогда он
висел бы ровнее.
(Примеры из Л. Н. Шведовой [ 1978: 76])
Как можно видеть, говорящий в приведенных примерах во-
обще не интересуется тем, чтобы выслушивать ответ на свой
вопрос. Иными словами, иллокутивная цель говорящего в них
заключается, скорее всего, в выражении недовольства или (эф-
фективном) осуществлении речевого акта упрека, а не в том,
чтобы узнать, кто именно делал данное действие. Для этого
важно смягчить вопросительную иллокутивную силу данного
речевого акта и тем самым произвести впечатление, будто он
практически выглядит для собеседников как бы (полу-)ассер-
цией33. (В связи с этим, отметим, что, в принципе, можно заме-
нить вопросительный знак в конце этих предложений на вос-
клицательный.) То есть, вопросительное слово кто в этих при-
мерах функционирует иначе, чем в «прототипических» вопро-
сительных предложениях.
Если описать указанное положение дел в терминах Голубе-
вой-Монаткиной [1988: 146-149], то, в отличие от «прототипи-
ческого (или обычного)» вопросительного предложения с во-
просительным словом, где вопросительное слово в качестве
своего рода «кванторного местоимения» указывает лишь на
«денотативный статус» выражения, не называя его, в рассмат-
риваемых высказываниях вопросительное слово кто употреб-
ляется «дейктическим образом», потеряв свои «кванторные»
свойства34. То есть, рассматриваемые высказывания обладают
32 Рассматриваемые высказывания, хотя и включаются в косвенный
речевой акт типа псевдо-вопроса, отличается от псевдо-вопроса типа ри-
торического вопроса в том смысле, что оно не передает смысл вида
«Никто не делал этот чертеж» и «Никто не вешал экран» соответственно.
33 Однако Л. Н. Шведова [1978: 76| в связи с употреблением несовер-
шенного вида в этих примерах, в принципе, в духе «ассоциативного» под-
хода отмечает, что здесь говорящий интересуется действием и его произ-
водителем с целью высказать замечания, связанные с характером осуще-
ствления действия [курсив оригиналаХ|.
34 Голубева-Монаткина сама считает типичным примером указанного
«дейктического» употребления местоимения кто иллокутивный акт
290
Тзк-Гю Хонг
«закрытой» пропозициональной структурой. В связи с этим,
ср. иллокутивные свойства следующих высказываний, в кото-
рых употреблен совершенный вид повесил'.
(27) Кто повесил*71 сюда газету? Сюда надо было повесить стенд.
(28) Кто повесил*71 сюда эти схемы? Здесь темно Перевесьте их ближе к
окну.
В рассматриваемых высказываниях, благодаря функции
усиления иллокутивной силы совершенного вида, вопроси-
тельная иллокутивная сила сохраняется, и поэтому для гово-
рящего узнать, кто именно сделал данное действие, все же оста-
ется одной из главных иллокутивных целей. Именно на этом
фоне можно понять утверждение Л. Н. Шведовой [1978: 76] по
поводу употребления совершенного вида в этих высказывани-
ях, что они являются более подходящими к той ситуации, в ко-
торой говорящий собирается сообщить производителю дейст-
вия нечто, связанное с результатом действия.
С другой стороны, здесь стоит отметить, что явление смяг-
чения вопросительной иллокутивной силы охватывает, разу-
меется, широкий спектр его дискурсивно-прагматического
применения, и тем самым его функция не ограничивается од-
ним осуществлением псевдо-вопроса типов риторическо-
го/иронического вопроса и нейтрализации иллокутивных сил
вопроса и ассерции. Например, в следующих примерах смягче-
ние вопросительной иллокутивной силы выполняет особую
дискурсивно-прагматическую функцию, отличную от осуще-
ствления косвенного речевого акта псевдо-вопроса* 35:
(29) (в) Кто прибивал11*71 полочку? Где молоток?
(6) Кто печатал**71 фотографии? Где увеличитель?
(в) Кто разбирал|<С1 книги в шкафу? Куда делись мои учебники?
В приведенных примерах главный интерес говорящего за-
ключается, скорее, в том, чтобы узнать место нахождения мо-
лотка, увеличителя и своих учебников каждого в отдельности,
чем в том, чтобы узнать, кто именно прибил полочку, напеча-
«заглавия* вида «Кто идет в театр./? (“Вот кто идет в театр.)». Однако, на
наш взгляд, данная трактовка, в принципе, применима и к псевдо-
вопросу нейтрал изздионного типа.
35 Первые высказывания в примерах (25) и (26) и в примере (29), по
классификации Падучевой 11996], выражают акциональное и общефак-
тическое значения соответственно.
291
Русский глагольной вид...
тал фотографии и разобрал книги в шкафу соответственно. То
есть, первые высказывания в этих примерах функционируют в
качестве своего рода «предэташюго вопроса», после которого
говорящий в общем-то «легче и мягче» может подвести свой
дискурс к «главном вопросу». Если говорить об этом в рамках
дискурсивной связности (discourse coherence), то высказывания
указанного типа (обычно в начале дискурса) употребляются в
функции «предтопика» (pre-topic) или «субтопика» (sub-topic),
а не главного дискурсивного топика36. Итак, для сигнализации
того, что эти высказывания берут на себя «функциональную
нагрузку» вопросительной иллокутивной силы только в той
степени, которая нужна для выражения «предэтапного вопро-
са» (или функции «предтопика» или «субтопика»), а не главно-
го вопроса (или функции главного топика), говорящий смягча-
ет вопросительную иллокутивную силу своих высказываний, в
результате чего адресат также воспринимает их как иллоку-
тивные акты, требующие ответа по крайней мере в меньшей
степени по сравнению со вторыми главными вопросами.
Между прочим, в русском языке для ясного выражения ука-
занной функции чаще всего употребляются высказывания вида
«Случайно, Р + с иллокутивным отрицанием?» или «Может
быть, Р?». Рассмотрим следующие примеры:
(ЗО-а) Марина, вы случайно нс встречались с ним где-нибудь?
(ЗО-б) Марина, может быть, вы встречались с ним где-нибудь?
(31-а) Случайно, завтра вы нс пойдете в офис?
(31-6) Может быть, завтра вы пойдете в офис?
36 На дискурсивно-прагматическую функцию ♦предтопика» и
♦субтопика» общефактического значения весьма кстати уже указывала
И.-Е. Ли (1994), хотя ее аргументация несколько отличается от нашей. О
несколько разном понимании ♦предтопика» или ♦субтопика» см. также
ILeinpnen 1982) и [Oik 1989]. В данной статье мы, имея в виду в основном
иерархический аспект информационного статуса высказывания, понима-
ем субтопик как высказывание (или глагольную предикацию) в составе
дискурса, которое имеет более низкую иерархию в плане информацион-
ного статуса по отношению к другому высказыванию (или глагольной
предикации) данного дискурса, функционирующему в качестве главного
сообщения или главного дискурсивного топика. ♦Предтопик» также мо-
жет считаться своего рода ♦субтопиком», однако термином ♦предтопик»
для нас связан, главным образом, с начальной позицией высказывания в
дискурсе.
292
Тэк-Гю Хоне
Высказывания (30-а) и (30-6) могут использоваться в каче-
стве своего рода «предэтапных вопросов», например, тогда,
когда детектив, преследующий преступника, собирается узнать
от адресата (например, адресат является знакомым «с ним»)
важные сведения. В таком случае говорящему существенно из-
бежать «бестактности» своего вопроса и для этого необходимо
смягчение вопросительной иллокутивной силы данного рече-
вого акта. Аналогичным образом, примеры (31-а) и (31-6) мо-
гут использоваться, например, тогда, когда говорящий наме-
рен (заранее) узнать о «предэтапной» возможность передачи
чего-то через адресата. То есть, в этом случае главный вопрос
со стороны говорящего может иметь, например, следующий
вид: «Вы можете завтра передать эти документы в офис?»37.
То есть, здесь слова случайно (вместе с иллокутивным отри-
цанием) и может быть функционируют в роли своего рода
модального иллокутивного показателя, смягчающего иллоку-
тивную силу данного речевого акта.
По этой же причине, если следующий пример (32-а) ближе к
иллокутивному акту просьбы, то пример (32-6) все же — к во-
просительному иллокутивному акту:
(32-а) Может быть, проводишь меня домой?
(32-6) Проводишь меня домой?
По аналогичной причине, возможны следующие примеры, в
которых вместо неопределенной местоимения на -нибудъ упот-
реблен вопросительное местоимение:
(33) Боранлннцы надеялись, что, может быть, в газете какой напечата-
ют об этой старинной истории.
(34) (Автор получает письмо: «Помогите нам написать куда-нибудь,
лучше в «Труд»»] Напишу в это повествование. Может, чем помо-
жет.
(примеры из Е. С. Яковлевой [1994: 237])
То есть, прежде всего, именно благодаря функции смягче-
ния иллокутивной силы модально-вводного слова может
(быть) рассматриваемые высказывания в форме утвердитель-
ного предложения могут иметь вопросительное местоимение
37 Кроме того, в рассматриваемых примерахс модально-вводным сло-
вом может быть может возникать побочный оттенок предположения.
Однако, этот побочный оттенок восходит, как уже было отмечено, к эф-
фекту нейтрализации иллокутивных сил вопроса и ассерции. основанно-
му на функции смягчения иллокутивной силы этого слова.
293
Русский глагольный вид...
займи вопросительной и ассертивной иллокутивной сил. И в
этом же высказывании говорящий, посредством применения
приема нейтрализации, то есть посредством введения в дейст-
вие иллокутивной силы (полу-)ассерции, эффективно осущест-
вляет упрек. Естественно, такая иллокутивная функция несо-
вершенного вида прагматически согласуется и с функциями
модальных частиц ведь и правда4^ позволяющих данному ре-
чевому акту, как утверждает Голубева-Монаткина [1988],
иметь свойственную ассертивному иллокутивному акту «за-
крытую» пропозициональную структуру.
Помимо этого, глагол несовершенного вида разбивал может
употребляться и в контексте типа примера (29), как показано в
примере (38-а), хотя данное высказывание выглядит несколько
неестественно:
(38-а) Ты чашку рюбимлнс>? Нас дома не было. Очень странно.
В ситуации, когда чашка не может разбиться, это высказы-
вание выражает косвенный смысл странности происходящего.
В этом речевом акте тоже смягчена иллокутивная сила вопроса
- хотя не в полную силу и четко, как в случае псевдо-вопроса
(типа риторического/иронического вопросов или нейтрализа-
ции вопроса и ассерции), как видно из возможности «теста слу-
чайно^ может бы/ль)-иллокутивного» по отношению к перво-
му высказыванию в данном примере. То есть, первое высказы-
вание можно перифразировать в следующем виде:
(39) (а) Случайно, ты чашку не разбивал?
(б) Может быть, ты чашку разбил?
41 Помимо отмеченного выше указания Н. И. Голубевой-Монаткины
|1988: 15О-15Ц, Е. В. Падучева [1996: ЗОЗ| замечает, что модальная частица
правда маркирует особый речевой акт выражения желания услышать под-
тверждение своею мнения, предлагая следующее толкование:
Р, правда? =
(а) ‘Я считаю, что Р’;
(б)‘Я исхожу из того, что ты думаешь то же самое*;
(в) ‘Я хочу, чтобы ты подтвердил, что ты думаешь то же самое*.
Однако, на самом деле, на наш взгляд, говорящий в примере (37-6)
интересуется, скорее, выражением своего недовольства или осуществле-
нием иллокутивною акта упрека, чем желанием услышать подтверждение
своего мнения. Конечно, это в какой-то степени связано с иллокутивной
функцией несовершенного вида.
296
Тэк-Гю Хонг
Это обнаруживается и в нижеследующем, соответствующем
этому речевому акту примере (40), в котором осуществляется
перевод на корейский язык:
(40) Hoksi пе can kkay-ci anh-ass-ci?
может: быть ты чашку разбитъ-СОЕД.ОК нелелатъ-ПРОШ-
ЗАВЕРШОК
бука. ‘Может быть, ты чашку не разбивал?’ (‘Случайно, ты чашку
не разбивал?’)
Даже если в русском примере (38-а) отрицательная частица
не употребляется, для перевода этого примера на корейский
язык необходимо использование модального слова hoksi (букв.
может быть), которое здесь, главным образом, смягчает ил-
локутивную силу вопроса вместе с использованием отрицания
в иллокутивной функции. Иными словами, подобно функции
смягчения иллокутивной силы слова случайно!может быть, в
этом примере слово hoksi выполняет, скорее всего, функцию
иллокутивного показателя, смягчающего иллокутивную силу
данного речевого акта, а не функцию модального слова, выра-
жающего предположение говорящего.
Двойное использование иллокутивных показателей в ко-
рейском, смягчающих иллокутивную силу, в этом контексте
связано, прежде всего, с тем, что надо «осторожно» подходить
к теме, на которую наложено табу. Для того чтобы избежать
ситуации, в которой речевой акт выглядит наступательным
или агрессивным, говорящий смягчает его иллокутивную силу.
Кроме того, данное смягчение иллокутивной силы связано
также с мотивировкой выражения предтопика (pre-topic) или
субтопика (sub-topic) с точки зрения дискурсивной связности.
Употребление несовершенного вида обусловлено тем, что
главная речеактовая цель говорящего заключается, скорее все-
го, в том, что он, употребляя данное высказывание, собирается
вести свой дискурс к главному дискурсивному топику («Очень
странно»), а не в том, что говорящий хочет узнать именно тот
факт, разбил ли чашку адресат. Другими словами, это первое
высказывание в примере (38-а) выполняет дискурсивную
функцию предтопика или субтопика. И, прежде всего, эта дис-
курсивная функция формально-языкового показателя, выра-
жающего смятение иллокутивной силы, вызвана тем фактом,
что с точки зрения «информационной функциональной на-
грузки» языкового знака, для выполнения функции предтопика
или субтопика употребление языкового показателя, выра-
297
Русский глагояуыи
жающего только смягченную иллокутивную силу -
«коммуникативно достаточно» (или просто более уместно).
(38-6) Ты чашку не разбивал11*71?
Именно по этой причине, связанной с иллокутивной функ-
цией несовершенного вида и, конечно, в контексте примера (38-
а), включение отрицательной частицы не в иллокутивной функ-
ции в данное высказывание, подобно корейскому варианту
(40), будет более «мягким» и «естественным».
Многими исследователями [Leinonen 1982; Падучева 1993;
Israeli 1996] неоднократно отмечалось, что в нижеследующих
высказываниях в примере (41) из-за лексико-семантического
ограничения употребление несовершенного вида невозможно:
(41) (а) *Кто убивал>|С1 Авраама Линкольна?
(6) *Кто открывал1*71 Америку?
(в) *Кто ци£алНС1 «Войну и мир»?
Е. В. Падучева [1993: 71-2], например, утверждает, что по-
скольку прагматический контекст примера (41) связан с выска-
зываниями об уничтожении, создании и открытии, то есть, это
вопросы не о процессе, а о результате, данный контекст делает
неоправданным употребление несовершенного вида акцио-
нального (общефактического) значения, которое обозначает
«переключение внимания» с результата на процесс, то есть те-
матизацию процесса.
(42-а) Кто писал1*71 эту записку? (Не было еще информации?)
(42-6) Кто написал*71 «Войну и мир»?
Различие в выборе глагольного вида в примерах (42-а) и (42-
б), согласно этой трактовке, может объясняться тем, что в при-
мере (42-а) речь идет о действии, что и вызывает употребление
несовершенного вида, а в примере (42-6) речь идет об авторстве
созданного произведения, и поэтому несовершенное акцио-
иальное значение неуместно.
Но здесь Е.В. Падучева придерживается «ассоциативного
объяснения»42, в котором она использует термин «процесс» и
«результат», слишком «метафорически» расширяя данные по-
42 Например, А. Исраэли [Israeli 1996] классифицирует глаголы при-
мера (41) как «глаголы созидательности (creativity verbs)» и утверждает,
что данные высказывания выражают «уникальность (uniqueness) дейст-
вия», и потому надо употребить совершенный вид. Однако и это объясне-
ние не свободно от критики в следовании ассоциативному методу
298
Тж-Гю Хонг
нятия, и вследствие этого, в конечном счете, она анализирует
общефактическое значение путем возвращения к исходному
положению, то есть актуально-длительному значению43.
Скорее, наоборот, указанные особенности употребления
глагольного вида связаны с тем, что в приведенных выше вы-
сказываниях проявляется иллокутивная функция глагольного
вида. Это может быть достаточно легко объяснено путем при-
менения так называемого «теста случайной может быть)-
иллокутивного». Другими словами, «тест случайно(/может
бы/ль)-иллокутивного», который может служить главным кри-
терием для проверки на возможность смягчения иллокутивной
силы, может решить вопрос, уместны ли данные высказывания.
Например, невозможно перифразировать высказывания в
примере (41) в следующем виде44:
(43) (а) 'Случайно, кто-нибудь не убивал Авраама Линкольна?
(б) 'Случайно, кто-нибудь не открывал Америку?
(в) 'Случайно, кто-нибудь не писал «Войну и мир*?
Этот тест наглядно показывает, что смягчение иллокутив-
ной силы в примерах (41-а), (41-6) и (41-в) невозможно. Конеч-
но, можно представить себе дискурсивную ситуацию, в кото-
рой примеры (43-а), (43-6) и (43-в) будут звучать относительно
естественным образом, но это возможно только тогда, когда в
круг адресатов включается или преступник, убивший Авраама
Линкольна, или человек, открывший Америку, или писатель,
написавший «Войну и мир», или, по крайней мере, тогда, когда
подобные люди входят в известный участникам диалога дис-
курсивный мир. В этом случае может возникнуть смысл типа:
«Кто-нибудь из вас убивал Авраама Линкольна?», «Кто-
нибудь из вас открывал Америку?», «Кто-нибудь из вас писал
Войну и мир?». Иными словами, высказывание с показателем
смягченной иллокутивной силы понимается собеседниками с
43 Однако для нее это представляет собой естественное следствие. В ее
кониегшии (Падучева 19861 актуально-длительное значение считается
инвариантом НСВ; поэтому она считает, что можно достичь общефакти-
ческого значения посредством метода «деривации», то есть, последова-
тельного удаления различных семантических компонентов из толкования
актуально-длительного значения
44 Разумеется, «тест ЛоЬА иллокутивного» также неприменим к рас-
сматриваемым высказываниям.
299
Русский глагольный юЬ..
опорой на известный говорящему и адресату дискурсивный
мир.
Однако, на самом деле, не существует дискурсивной ситуа-
ции, в которой в круг адресатов включались бы такие
«исторические существа», как Джон Бут, Колумб и Толстой.
Именно по этой же причине примеры (43-а), (43-6) и (43-в) не
могут становиться естественными высказываниями. Поэтому
примеры (41-а), (41-6) и (41-в) соответствуют неправильным
предложениям.
Иными словами, высказывание об «историческом факте»
как «прикрепленном факте», не имея отношения к тому, вопро-
сительным или ассертивным иллокутивными актами является
данный речевой акт, несет в себе достаточно высокую
«информационную функциональную нагрузку», которую дан-
ный речевой акт предназначен выполнять, и именно поэтому
употребление несовершенного вида, смягчающего иллокутив-
ную силу, невозможно45.
Тот факт, что хотя в примере (42-а), равно как и в примере
(41-в), употребляется глагол несовершенного вида писал, соот-
ветствующий «глаголу созидательности (Creativity Verb)» по А.
Исраэли [Israeli 1996], выбор вида в этом примере считается
более уместным, чем в примере (41-в) и может легко объяснять-
ся путем применения такого «теста случайно^может быть)*
иллокутивного», как в примере (44).
(44) Случайно, кто-нибудь не писал эту записку?;
Случайно, не знаете, кто писал эту записку?;
Может быть, кто-нибудь писал эту записку?;
Кто-нибудь (кз вас) писал эту записку?
Как видно из факта использования единиц случайно/может
быть в иллокутивной функции, этот пример служит своего ро-
да «предэтапным» вопросом в той дискурсивной ситуации, ко-
гда говорящий предполагает, что в круг адресатов включается
и тот, кто писал записку, или же тот, кто писал записку, входит
в известный участникам диалога дискурсивный мир. Ср. пер-
вое высказывание следующего примера, которое аналогичным
образом функционирует в роли предтопика:
(45) Кто читал «Войну и мир»? Как звали брата Наташи Ростовой? (Я
нс могу вспомнить.)
45 По этой причине следующие примеры становятся неуместными:
«‘Линкольна убивал Джон Бут»; «‘Америку открывал Колумб»; «ЧВойну
и мир» писал Толстой».
300
Тэк-Гю Хонг
С другой стороны, употребление глагола совершенного ви-
да написал в нижеследующем примере (46) вызвано следующим.
Во-первых, данное высказывание функционирует в роли
«главного» вопроса, а не «предэтапного». Во-вторых, для на-
мерения «точно» узнать того, кто именно написал записку, ну-
жен языковой показатель, выражающий достаточно усилен-
ную иллокутивную силу вопроса. В-третьих, поскольку не
предполагается, что в круг адресатов включается тот, кто на-
писал записку, в этом случае употребление языкового показа-
теля, выражающего только смягченную иллокутивную силу,
считается «коммуникативно недостаточным»46:
(46) А: К директору поступила записка, что наш отдел отстает от гра-
фика.
Б: А известно, кто написал0 эту записку?
(пример из [Israeli 1996: 45 J)
Как видно из примеров (37-6) и (38-а), иногда функция
смягчения иллокутивной силы несовершенного вида до такой
степени мощная, что она приобретает иерархически домини-
рующий характер и может преодолеть лексические ограниче-
ния. То есть, например, высказывание вида (41-в), которое счи-
тается «неправильным предложением» в связи с употреблением
в нем несовершенного вида, может употребляться в виде (47), в
котором нейтрализуются иллокутивные силы вопроса и ассер-
ции47.
(47) Кто же вот эту «Войну и мир» пксалнсв?
46 Однако А. Исраэли [Israeli 1996: 45] утверждает, что употребление
несовершенного вида в контексте примера (46) будет имплицировать
идею «совместного действия* (joint action) руководителя (mastermind) и
непосредственного исполнителя (implementator). В этом случае говоря-
щий будет спрашивать о том, кто является непосредственным исполните-
лем, и для того, чтобы избежать такого понимания, говорящий выбирает
совершенный вид (в этом случае речь идет о том, кто является «автором
данного замечания»). Но, на наш взгляд, не следует предполагать, в целях
объяснения уместности выбора совершенного вида в данном контексте,
что в случае употребления несовершенного вида имплицируется
«совместное действие» руководителя и исполнителя, и, более того, такой
способ анализа противоречит принципу «бритвы Оккама*.
47 Хотя здесь употребляется «вопросительное слово», можно класси-
фицировать данный пример как псевдо-вопрос нейтрализационного ти-
па. Данное высказывание не соответствует ни риторическому вопросу
(поскольку не передает тйкой смысл, как «Никто не писал Войну и мир»),
ни ироническому.
301
Русский алаголыйш . *
Приведенный пример (47) может применяться в том случае,
когда говорящий, уже зная, что «Войну и мир» написал Тол-
стой, критикует или (гораздо реже) восхваляет его в связи с со-
держанием этого романа, указывая на данную книгу 48 То есть,
говорящий в этом примере путем применения приема нейтра-
лизации иллокутивных сил вопроса и ассерции эффективно
осуществляет речевой акт упрека или выражает недовольство.
Таким образом, при определенных условиях несовершен-
ный вид в качестве неспециализированного иллокутивного
показателя, имеющего функцию смягчения иллокутивной си-
лы, позволяет данному речевому акту более эффективно функ-
ционировать в роли косвенного речевого акта. К тому же, ино-
гда иллокутивная функция несовершенного вида оказывается
до такой степени мощной, что она преодолевает лексические
ограничения, наложенные на общефактическое значение у гла-
голов некоторых лексико-семантических групп.
Помимо этого, дискурсивно-прагматические характери-
стики, к которым в информативном регистре имеет отношение
иллокутивная функция глагольного вида русского языка, дос-
таточно разнообразны. Многие дискурсивно-прагматические
функции глагольного вида непосредственно связаны с указан-
ным иллокутивным свойством глагольного вида. Например,
такие дискурсивно-прагматические функции русского гла-
гольного вида, как контроль дискурсивной связности, сигна-
лизация о дискурсивной позиции «предтопика» или «субтопи-
ка», выражение вежливости и т.д., в конечном итоге, основаны
на его иллокутивных функциях. Таким образом, иллокутивные
функции глагольного вида работают как своего рода синтези-
рующий центр разных его дискурсивно-прагматических функ-
ций.
48 Несмотря на то, что данное высказывание может, в принципе,
употребляться в случаях и критики, и похвалы Л. Толстого, предпочтение
в интерпретации этого высказывания отдается критике. Это обусловлено
тем, что «эмоционально активизированный» контекст гораздо легче свя-
зывается с негативными явлениями и в эмпиржеском, и в когнитивном
аспектах.
302
Тж~Гю Хонг
ЛИТЕРАТУРА
Апресян. ЮД. 1980. Типы поверхностно-семантической информации для
описания языка в рамках модели «Смысл <=> Текст». Wien.
Балли, Ш. 1955. Общая лингвистика и вопросы французского языка / Пер. с
франц. М.: ИЛ.
Бондарко, А. В 1971 Вид и время русского глагола М.: Просвещение.
Булыгина, ТВ.. Шмелев, АД 1982. Диалогические функции некоторых ти-
пов вопросительных предложений // ИАН СЛЯ 41.4,314-326.
Булыгина, Т.В.; Шмелев, АД. 1987. О семантике частиц разве и неужели //
НТИ, сер 2, № 10.23-30.
Булыгина. Т.В.; Шмелев. АД. 1992. Модальность // Т.В. Булыгина (ред.).
Человеческий фактор в языке. Коммушгкация, модальность, дейксис. М.;
Наука, 110-153.
Булыгина. Т.В.; Шмелев, АД. 1993. Гипотеза как мыслительный и речевой
акт // НД. Арутюнова; Н.К. Рябцева (ред.). Логический анализ языка.
Ментальные действия. М.: Наука, 78-82.
Вежбицкая, А. 1982. Дескрипция или цитация7 // Новое в зарубежной лин-
гвистике. вып. 13. Лингвистика и логика (проблемы референции). М.: Ра-
дуга. 237-262.
Волошинов, В.Н. 1930. Марксизм и философия языка. Л.
Голубева-Монаткина, Н И 1988. К проблеме иллокутивной логики вопроси-
тельного предложения (вопросительное предложение в речевом акте) //
НД. Арутюнова (ред.). Прагматика и проблемы мнтенсяональности. М.;
Ин-т языкознания, 144-153.
Гораон, Д., Лакофф, Дж. 1985. Постулаты речевого общения // Новое в зару-
бежной лингвистике. Вып. 16. М.: Прогресс.
Джанг, К.-К. 1986. Отрицательное вопросительное предложение в корейском
языке и пресуппозиция // Лингвистические исследования (на корейском
языке), 22.1, 19-40.
Джанг, С-Дж 1984. Вопрос-привесок в корейском языке // Язык (на корей-
ском языке), 9.Х
Дурст-Аялерсен. П.В. 1997. Совершенный и несовершенный виды русского
глагола с позиции ментальной грамматики. Семантика. Прагматика //
М.Ю Черткова (ред.). Труды аспектологического семикара филологиче-
ского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Том 1. М.: МГУ, 71-90.
Зализняк, Анна А.; Падучева, Е.В. 1989. Предикаты пропозициональной ус-
тановки в модальном контексте // НД. Арутюнова (ред.). Логический
анализ языка. Проблемы интенсиональных и прагматических контекстов.
М : Наука, 92-115
Караванов, А.А. 1997. Употребление формы будущего времени глаголов со-
вершенного вида в значении настоящего времени //М.Ю Черткова (ред),
Труды аспектологического семинара филологического факультета МГУ
им. М.В Ломоносова. Том. I. М.: МГУ, 102-114.
Конрад, Р. 1985. Вопросительные предложения как косвенные речевые акты //
Новое в зарубежной лингвистике Вып. 16. М.: Прогресс.
Ли. И.-Ё. 1994. Новый взгляд на общефактическое значение в русском языке
// Журнал славяноведения (на корейском языке), 9,97-133.
Лотман, Ю.М. 1971. Структура художественного текста. Brown Univ. Pub.
Маслов. Ю.С. 1984. Очерки по аспектологии. Л.: ЛГУ.
303
Русский глагольный зид...
Падучева, Е.В. 1986. Семантика вида и точка отсчета И ИАН СЛЯ, № 5, 413-
424.
Падучева, Е.В. 1993. Результативные значения несовершенного вида в рус-
ском языке: общефактическое и акциональное И Вопросы языкознания, №
1.
Падучева, Е.В. 1996. Семантические исследования. М.: ЯРК.
Рассудова, О.П. 1982. Употребление видов глагола в русском языке. М.: МГУ
(2 изд., испр. и доп.).
Рябцева, Н.К. 1994. Коммуникативный модус и метаречъ // Н.Д. Арутюнова;
Н.К. Рябцева (ред), Логический анализ языка. Язык речевых действий.
М.: Наука, 82-92.
Успенский, Б.А. 1970. Поэтика композиции. М.: Искусство.
Хонг, Т.-Г. 2000. К вопросу об особых иллокутивных функциях русского
глагольного вида // Русистика сегодня, № 1-4.
Шведова, Л.Н. 1978. К вопросу о конкуренции видов в современном русском
языке И Русский язык за рубежом, № 3.
Шелякин, М.А. 1990. Модально-аспектуальные связи//А.В. Бондарко (ред ),
Теория функциональной грамматики. Темпоральностъ. Модальность. Л.:
Наука.
Яковлева, Е.С. 1994. Фрагменты русской языковой картины мира (модели
пространства, времени и восприятия). М.: Гнозис.
Bach, К.; Hamish, R.M. 1992. How performatives really work: a reply to Searle //
Linguistics and philosophy, 15.
Bertolet, R. 1995. Are there indirect speech acts? // S.L. Tsohatzidis (ed.), Foundations
of speech act theory. Philosophical and linguistic perspectives. L: Routledge, 335-
349.
Brown, P.; Levinson, S.C. 1987. Politeness. Some universals in language usage.
Cambridge: Cambridge Univ. Press.
Carlson, L. 1983. Dialog games. Dordrecht: Reidel.
Dik, S.C. 1989. The theory of functional grammar. Part I: The structure of the clause.
Dordrecht: Foris.
Durat-Andersen, P. 1992. Mental grammar: Russian aspect and related issues. Colum-
bus (Ohio): Slavica.
Durst-Andersen, P. 1995. Imperative frames and modality. Direct vs. indirect speech
acts in Russian, Danish, and English // Linguistics and philosophy, 18,611-653.
Forsyth, J. 1970. A grammar of aspect. Cambridge: Cambridge Univ. Press.
Holdcroft, D. 1995. Indirect speech acts and propositional content // S.L. Tsohatzidis
(ed.) Foundations of speech act theory. Philosophical and linguistic perspectives.
L.: Routledge, 350-364.
Israeli, A. 1996. Discourse analysis of Russian aspect; accent on creativity // Journal of
Slavic Linguistics, 4.1, 8-49.
Leech, G. 1983. Principles of pragmatics. L; Longman.
Lcinofien, M. 1978. Generics, modality and the Russian perfective present. Copenha-
gen: Munksgaard.
Leinonen, M. 1982. Russian aspect, «temporarnaja lokalizaeija» and defmite-
ness/indefiniteness. Helsinki.
McHale, B. 1978. Free indirect discourse: a survey of recent accounts // PTL: A journal
for descriptive poetics and theory of literature, 3,249-287.
Sandulescu, C.-G. 1976. Presupposition, assertion, and discourse structure // N.E.
Enkvist; V.Kohonen (eds.), Reports on text linguistics: approaches to word order.
Abo.
304
Тэк-Гю Хонг
Searle, John R. 1969. Speech acts: an essay in the philosophy of language. Cambridge:
Cambridge Univ. Press.
Searle, John R. 1975. Indirect speech acts // P.Cole; J.Morgan (eds.), Syntax and Se-
mantics. Vol. 3: Speech acts. N.Y.: Academic Press.
Searle, John R. 1989. How performatives work// Linguistics and philosophy, 12.
Sperber, D. 1984. Verbal irony: Pretense or Echoic Mention? // Journal of Experimental
Psychology: General, 113.1, 130-136.
Sperber, D.; Wilson, D. 1986. Relevance. Oxford. Blackwell.
Vendler, Z. 1967. Linguistics in philosophy. Ithaca: Cornell Univ. Press.
Wierzbicka, A. 1972. Semantic primitives. Frankfurt: Athenaeum.
Williams, Joanna P. 1984. Does mention (or pretense) exhaust the concept of irony? //
Journal of Experimental Psychology: General, 113.1, 127-129.
УКАЗАТЕЛЬ ЯЗЫКОВ
В указатель включены названия отдельных языков, а также названия
генетических и ареальных объединений языков, упоминаемых в статьях
сборника. При каждом языке в скобках дается краткая информация о его
генетической принадлежности; генетические общности сопровождаются
пометой (гегмишч.), а ареальные общности - пометой (apeawi). При
малоизвестных языках в квадратных скобках дается их английское название
(или названия).
абазинский (абхазо-адыгские), 16;
IS.20
абхазо-адыгские язы ки (геметмч),
IS
абхазский(абхаэо-адыгск не), 7; 8,
10; 16; 18;20;21;24
Австралии и Океании языки
(ареальн.). 6; 200; 228-230; 232;
234; 236; 239-247; 251 -253; 255;
258
агул ьски й(нахско-дагестанские /
лезгинские), 20
адзера [АдхегаХавстронеэи Аские /
океа н ийские/ севе рн ые ново-
гвинейские), 235; 238
адыгеАскнА(абхаэо-адыгские), 15;
18;20
адыгские язы ки(га/елшч.), 15
айкм(Аук1, Runga)(Hwio-caxapc-
кие/маба).222;224
айнский(хэоляг), 58
акан [ Акап)(н игеро-конголеэские /
ква),84;91,103
албанский (индоевропейские), 127
алгонкинские языки(ггнетич.),
217
алеутский (эскимосско-алеутские), 67;
68
алтайские языки(гег/елшч.), 192
амбрим (AmbrymX австронезийские/
океанийские/ языки Сев. и Ц.
Вануату), 230; 239
амеле [ АгоеОДтрансиовогвинейскме/
маданг-адельберт/ гум), 200
американские языки(ареальн.), 192
англ ийск ий (индоевропейские /
германские/западногерманские),
38; 51; 56; 64;65;71; 75; 80-83; 102;
111; 198; 231 ;251; 264; 268-270; 273;
274; 278-279; 284
аравакский (АгашакХараваксхме/
карибские), 192
араукано-см. мапуче
армянский(индоевропейские), 10; 64; 71
атапаскские языки(генелшч.), 212
африканские языки(дрео*ьн.). 192,229
багвалннский(нахск о-дагестанские/
аваро-андо-цезские / андийские), 7;
И-14; 16; 18-20; 27
306
бала вана1 [Balawaia)(aBCTpoHc-
зийские/океанийские/языки
папуасского клина), 240; 24S;
247
балканские языкн(ареальн), 84
бамана(нигеро-конголеэские/
манде),91
банони [Вапош](австронезийские /
океа ни некие/ мезомеланезий-
скис), 256
баскский(иэолят), 183; 192
баш к и рек ий (алтайские / тюркские
/западные), 68; 69
бваидока [BwaidokaXaacTpoite-
зийские/ океанийские/ языки
папуасского клина), 247
белла куда [Bella Соо1аХсалиш-
ские), 192
бола [Во1а](австронсзийские/
океанийские/
мезо меланезийские), 234; 235
болгарский (индоевропейские/
славянские/ южнославянские),
64;116
Бугенвильо-ва языки(ге»/етмч.),
235;255;256
ва клина1 2 [\Макйпа)(австронезий-
ские/ океанийские/ восточно-
фиджийские), 256
вальбири[\¥а1Ь|п, Warlpiri](naMa-
ньюи га / юго-западные), 210,
волеаи [WoleaianXaBCTpoHeiHfi-
ские/ океанийские/ микроне-
зийские), 237; 238; 244; 245
волоф [Wok>f)(HHrepo-KORrtwie>
ские/атлантические), 66; 78;
79;81;82;91
га ва иски й [На waianX австронезий-
ские/ океанийские/
полинезийские), 249
га вайский креольский, 91
германские язы ки(генетич.), 64; 65
1 В современных исследованиях
чаще считается диалектом языка
емкаугоро |S»aaoforoJ
2 В современных исследованиях
чаше считайся диалектом языка фиджи
[Fijian].
гилянский (индоевропейские/
иранские), 47
голландский -см. нидерландский
гренландский, гренландских эскимосов
(эскимосско-алеутские), 10; 183; 192
греческий(индоевропейские), 63; 64; 71
грузинский (картвельские), 10
гунзибский(ыахско-да геста некие/
аваро-андо-цезские / ноские), 7,10;
13; 14; 16; 18; 20
даргинский(нахско-дагестанские), 228
дари (индоевропейские / иранские), 28
дзяронг (J ia гоп£Хкитайско-тибетские /
тибето-бирманские), 216ц 217
догон [Оо£оп](нигеро-конголеэские/
гур), 183; 184; 192
дравидийские языки(геметич). 101
древнерусскийиндоевропейские/
славянские), 74; 103
дьола [ГИо1а](нитеро- конголезские/
атлантические), 71; 91; 92
европейские языки(ареольн.), 82; 99;
101; 104; 111
иаи [1аа|](австронезнйсхие /океанийс-
кие/ языки о-вов Общества), 239
идуна [Iduna] (австронезийские /
океанийские / языки папуасского
клина) см. бваидока
ингушский (нахско-дагестанские/
нахские), 10; 14; 15; 18
индоарийские языки(?енелшч.), 101
индоевропейские яэыкм(генетмч.). 75;
76
индонезийские языки(генеяшч.), 241
иранские языки(геиетмч), 28; 47
испанский (индоевропейские / роман-
ские/ иберо-романские). 38; 51; 75;
82; ПО;210;214
итальянский (индоевропейские/ро-
ма некие/ итало-романские), 210;
247
йимас [¥ипа$](селик-раму), 228
кабардимский(абхазо-адыгскис), 7; 15;
16; 18; 20
кавказские( Кавказа) языки (арсамм.), 7;
10; 11; 18; 20;23;25
307
калиаи KOBe^Kaliai; Kove)
(австронезийск нс /
океанмйские/ссверные
новогвинейские). 235
каннада (дравидийские). 20
карок(Кагок)(хока). 225
квайо (Kwaio| (австронезийские /
океанийские / языки юго-
вост. Соломоновых о-вов).
237; 243
киливила языки(геметич), 257
кил ивила( К ilivilaX австронезий-
ские / океа им некие/ язы ки
пап унес koi оклина). 257
к ней [ К isi)( нигеро-конголезские /
атлантические). 73
корейский (алтайские). 2; 68.71; 82;
86; 91,92.155; 156,183; 189; 192;
193; 267; 279; 297; 298
коромфе (Koromfe|(HHi сро-
ком! олезс кие/ гур), 83; 91
кусане[Киза!с, Ко$гаеап)(австро-
незинекие/океани йскне/
микронезийские). 236; 237; 255
кхаси [КЬакП(австроазиатские/
кхаси).95
лахота (LakhoU)(CHy). 200.201
лакский(нахско-даг естанские).
220 222;223
лала[Ьа)а. Иага)(австронсзийские
/океанийские/ языки
папуасско! оклина). 239; 242
л а нго (La ngo)( нил о-са х арс кие /
шари-инлъекие/пилотские),
77-79,81; 101
латинский (индоевропейские I
италийские). 63; 76
леалао 4Hi<a>rrcK[LcalaoChinan'
1есо)(отомангстне/чинактек-
ские)»20
леэгмнский(нахско- дагестанские /
лезгинские). 10; 20; 64; 70.7!;
81,82;91
литовский(индоевропейскис/
балтийские), 64; 7)
1 В современны* исследования*
к<лиаи и мове чаще считаются дя>мя
разными близкородственными языка-
ми. калием при этом классифицируется
как диалект языка луси (Lusi).
лониу (Lomu) (австронезийские /
океанийские/ язы к и о-вов
Адмиралтейства). 235; 243
л увале (LuvaleJ нигеро-конголеэскнс /
бен уж onto леэскме/ банту К. 20).
230
майду (Ма1ёи)(пенути / майду). 10
м а ла йск и й (австро незн йск ис /
индонезийские). 241
малайско-яванские языки(геяетич),
241
маньчжурскиЙ(ал тайские/тунгусо-
маньчжурские). 183; 189; 192
маори (Маоп)( австронезийские/
океанийские/ поливе зииские). 248;
249
мапуче[МарисЬе. Mapudungun.
АгаисапоЦарауханскме). 21
маратхи (индоевропейские/
индоарийские), 111
марги[Маг£1)(афрашйские/чадские).
63
марнйский(уральские/финно-уторские
/финно-волжские), 91
меланезийские языки(геяетич или
ареалън), 234; 235
микронезийские языки(генеггшч), 235;
252
монгольские языки(г<шгпшч.), 192
моно-алу [Mono-Alu| (австронезийские
/океанийские/ мезо меланезийские).
232
и орловские язы кн(геяегшч ),64
мордовским (уральские / финно-угор-
ские/финно-волжские), 223
мотлав [МоОауХавстронезийские/
океанийские/язы киСев. и
Ц. Вануату), 240
му йув (МиуишХаэстронезийские/
океанийские/ языки папуасского
клина). 257
мунда языки(геиетич.). 5; 89; 101; 111
накакан [NakanaiXaBCTpoHOHftcK ие /
океанийские/ мезомела незийские),
235
Hayanb(NahuailXюто-ацтекские), 112
науру (НаигиапХавстро незийские/
океанийские/ микронезийские). 240
на хек о- дагестанские яэыки(геяепшч.).
229
308
игу на4 [ Nguna] (а встронезийские /
окса минские/языки Сев и
Ц. Вануату). 254
немецкий (индоевропейские/
германские/
шпадногерманские), 105; 110;
112
неми []Мепм)(авсгронезийские/
океанийские/
новокаледонские). 235
нехан |Ь1еЬап)(австронезийские /
океанийские/мезомета нгзий-
скке),255
i । цдср.1 а । иск и и (1 шдосвропсйск । ic
/германские/западногерман-
ские). 38; 65
никобарскнй(австроазнатские).
95
новогреческий-см греческий
Н овон Каледон и и( ново каледон -
скис)языки(?г/«-лтич ).246
ногайский (алтайские/ тюркские/
западные). 23
оджибва [Ojibwa|(aai онкинские).
217; 220. 222;223
океанийские я ликн(ггигллмч ). 6,
228-230; 232; 234.236; 239-242;
244-247. 251-253.255.258
онейда |Опек1а)(нрокеэские), 84;
103
персидский(индосвропснскис/
иранские). 2; 3; 5.28-33; 36-39;
41.43.44.46 49,71.76.77,1 15-
121;128-131;133
петатс [Petats]( австронезийские /
океанийские/
мезомеланезийские), 254
полинезийские языки(ге*етич.).
232-236; 242; 248; 251; 253
пол ьский (имдоевро! юйскис / сла-
вянские/ западнославянские).
103.105.259
порту гад ьск ий (индоевропейские /
романские/иберо-
романские). 64; 76
4 В современных исследованиях
чаще считается диалектом языка сев
эфатс (North Efale]
нраславянский(индосвропейские/
славянские), 214
пулар-фу л ьфульде (Pulaar- Ful fulde.
Fula] (нигеро-конголезские/
атлантические). 75
романские языкн(геметмч.). 63-65,70;
82,86; 112.212
ротума |Ио1шпап)(австронсзийские/
океанийские/запади офцджийскне),
233.236:237:242
русс кий( индоевропейские/славя некие/
восточнославянские). 10.48; 58:64.
65; 70; 72; 86; 113.136-140.148; 155;
159.162.183; 195; 202; 205; 214; 227
258; 262; 263; 265; 274-278; 289; 292;
302-304
самоа (Samoan ((австронезийские /
океанийские/ полинезийские). 248-
251
са нтал и (Santa ||](австроазиатск не /
мунда). 2 3.5.89,92-94.101.109.110,
112. ИЗ
сванский(каргвельскис). 228
села [Selau] (австронезийские/
океанийские/ мезомеланезийские).
246:255
селькупсккй(уралъские/самодийские),
63
семнанский [ЗетппатХиндосвропеЙ-
ские/ иранские), 47
славянские язы ки(ге/«ттл.), 63; 65; 83;
214
слова цкий(индоевропейские /
славя некие/ западнославянск ие),
103
сонгай [Songhay)(HHao-caxapcKHe /
сонгайские), 2; 178; 183; 187J89-192;
195
сонсоро л -тоб иь (Sonsoro 1; Т obian]
(австронезийские/океанийские/
микронезийские). 230,231,235,245
старояпонский(алтайские), 183,192
сумо|5ито](мисумальпские), 198
5 В современных исследовании чаше
считается диалектом тыка ххтиа (Н alia ]
6 В современны я мсс.те.тованиях
сонсорол и тоби чаше считаются двумя
разными близкородственными языками
309
гаджикский(икдоевропейские/
иранские). 28; 47; 116
гаиоф7 [TaioQl австронезийские /
океанийские/
меюмелансзийские). 255
таити, таитянский [Tahitian)
(австронезийские/
окса и ийс к ие/пол имезииск ие),
91:250
тамильский! дравидийские), 68
татарский(алтайские/тюркские/
западные). 23
токелау [Т okela ua nK aacrpoi ic -
зийскис/ океанийские/ поли-
незийские).91:249:250
толаи[ТЫа1. Киапиа)(австроне
зийскис/океанийские/ мезо-
меланезийские). 233,238; 251,
252
тонга [Tonga п)( а встронези Йские /
океанийские/полинезийские),
233.251
тофаларский (алтайские/
тюркские/северные). 186; 187;
192
туамоту [ТиатошХавстронезий-
скне/оксанинс кис/полине-
зийские). 250; 251
тувинский(алтайскис/тюркские/
северные). 186; 192
тунгусо-маньчжурские языки
(гелетмч ). 68.178; 192
ту реикий (ал тайские / тюркские/
южные). 116; 127
туркана (ТшкапаДнило сахарские
/шари-нильские/пилотские).
73; 74
тюркские языки(генетич ), 23.24.
68-70; 183; 184; 186; 189; 192
удмуртский(уральские/финно-
у горе кие/пермские). 73.82.83,
91; 103
у эбекский (ал I а й с к ие / тюрке кие /
восточные). 23
' В современных исследованиях
чаше считается диалектом языка сап оса
(Saposa]
уйгурскмй(алтайскне / тюркские/
восточные). 23
улити [Uli thian]( австронезийские/
океанийские/ микронезийские), 254
фиджи [FijianX австронезийские /
океанийские/ восточнофкджийс-
кис) фиджи, 242
финно-угорские языкм(геметич). 73;
103
ф и нс к и й (у рал ьск ие / фи и но-у горек ие /
прибалт ийско-фиискне). 65,66.71
французский (индоевропейские/
ромаиские/галло-ромаискис). 57,
64.99; 105, ПО
фульфульде см. п уда р-фульфу льде
футуна (East Futun а X австронезийские/
океанийские/полинезийские). 242
хакасскнй(алтайские/тюркские/
северные К 192
хаку[Наки, Наки)(австронезийсхие/
океанийские/ мезомеланезийские).
242;245;246
хал на [На1ы|(австронелсйскме/океа-
нийские/мезомеланезийские), 237
ханты иски и (у рал ьскис/финно-
угорские/ обско-угорские). 66
хинди (и ндоевропейские / и ндоа рий-
ские).7|
хири-моту(Н|п Мо1и)(пиджин), 236
купа [Нира|(на-дене/атапаскские), 212
цаху рек нЙ (иахско-да геста некие/
лезгинские). 201,202,207
Центральной Океании языки гм
океанийские
чамуки[СатиЬ|. Cemuho)( австронезий-
ские/ океанийские/ новокаледон-
ские), 233; 236
шведский! индоевропейские /1ерман-
ские/скандинавские), 65
эве [Ewe|( нигеро-конголезские/ к ва) 69
эвенкийский (алтайские/тунгусо-
маньчжурские), 183;187; 192
эве нс к и Й (ал тайские / тунгусе-мань-
чжурские),68; 183; 187.188; 192
эрзя (уральск ие/ финно-угорские /
финно-волжские / мордовские). 64
310
эскимосский(эсжимосско-
жлеутские),9.69.73,74
юто- ацтекские язы ки(гг//етич).
112
ябем (Ya ЬетКавстро незийские/
океанийские/северные
новогвинейские). 239
я г нобский( индоевропейские/
иранские), 47
якутский (алтайские/тюркские/
северные). 184; 186; 192
японский (алтайские), см также
старояпонский 2; 5; 68.164-166.169;
174 I76J89.I9I.I92
янский [Yapesep австронезийские/
западно-австронезийские), 210
НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ
ПО ТЕОРИИ
ГРАММАТИКИ. I
ГЛАГОЛЬНЫЕ
КАТЕГОРИИ
ruslo @ та il. si lek. net
Лицензия Л Р № 065808 от 14 апреля 1998 г.
Подписано в печать 02.08.2001 Формат 60x84*/ю
Печать офсетная Бумага офсетная № 1
Печ. л. 19,5 Тираж 500 экз. Заказ 6786
ООО < Русские словари>
129110, г. Москва, ул. Гиляровского, д. 54
Отпечатано в Производственно-издательском комбинате ВИНИТИ,
140010, г. Люберцы, Московской об л., Октябрьский пр-т, 403.
Тел. 554-21-86