ИЗДАТЕЛЬСТВО „ДЕТСКАЯ Л И ТЕ PAT У РА“ ЛЕНИНГРАД 1 966


знать


001 X 87
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
К. Ф. ОГОРОДНИКОВ, орофессор, доктор физико-математических наук; А. И. ШАЛИМОВ, Г. С. ГОР, И. Е. ИВИН, Л. В. УСПЕНСКИЙ, Ю. А. 8ШИАН Составитель Л. А. ДЖАЛАЛБЕКОВА
Научно-художественный альманах «Хочу всё знать!» знакомит юного читателя с достижениями в различных областях науки, техники, искусства. О завоевании космоса и проникновении в глубины океана; о чудесах сегодняшней техники и замечательных писателях, художниках, умельцах; о проблемах, над которыми работают в лабораториях ученые, и о любопытных фактах из истории науки — обо всем этом и многом другом узнают любознательные читатели альманаха.
Небольшие заметки подготовили для альманаха:
А. 	Антрушин, 0. Владимиров, Г. Денисова, И. Деоиан, Вс. Кривошеии, Э. Паперная, Л. Пожидаева, Б. Розен,
А. 	Филиалов, В. Хлопов, Г. Черненко, А. Шмульян
Оформление Б. Нрейцера.


Б. ЛЯПУНОВ
ЗВЕЗДЫ ЦИОЛКОВСКОГО
«Звезда КЭЦ»... Звезда имени
Константина Эдуардовича Циолков¬
ского. .. Многим знаком этот заголо¬
вок научно-фантастического романа
Александра Беляева. Писатель-фан¬
таст очень интересовался работами
«гражданина Эфирного острода»,
как он называл творца космонавти¬
ки. Как-то, после выхода другого
его «космического» романа — «Пры¬
жок в ничто», — Беляев написал
Циолковскому, что обдумывает ро¬
ман о «Второй Лунё», и просил
указаний и советов. Константин
Эдуардович посоветовал познако
миться с его трудами, где рисова¬
лись картины будущего освоения
вселенной. Эти картины увлекли
писателя, и созданный им роман
насыщен идеями Циолковского об
искусственном спутнике Земли. Не
случайно поэтому первоначальное
название «Вторая Луна» уступило
место другому — «Звезда КЭЦ».
И вот мы раскрываем «Звезду
КЭЦ».

6
1'шс представлял себе космическую станцию
К. Э. Циолковский.
Станция, расположенная на высо¬
те тысячи километров над Землей,
совершала полный оборот вокруг
нее за сто часов. Связь с Землей
она поддерживала световым теле¬
графом, а с летящими в межпла¬
нетном пространстве ракетами — по
радио.
Сооружения на станции — самой
разнообразной формы. Вот обсер¬
ватория в форме тетраэдра, в вер¬
шинах которого помещаются реф¬
лекторы. Вот оранжерея в виде ци¬
линдра и конуса с полусферами на
концах. В них поддерживалась не¬
большая искусственная тяжесть.
Обилие света, углекислоты и тепла
давало возможность получать вы¬
сокие урожаи. Слабая тяжесть по¬
зволила наладить на станции са¬
мые сложные производства. Раз¬
личные лаборатории вели научные
работы, исследуя межпланетное
пространство.
Со станции отправлялись ракеты
в далекий путь — на Луну и другие
планеты — и возвращались с бога¬
тейшими научными материалами...
Таким рисовал остров в небе Але¬
ксандр Беляев.
Прошло двадцать лет с тех пор,
как фантазия писателя нарисовала
заманчивые картины населенного
космоса. Двадцать лет — срок не
слишком большой. А техника смог¬
ла добиться выдающегося успеха:
мы впервые запустили в 1957 году
автоматический искусственный спут¬
ник Земли.
Только десятилетие прошло после
этого первого запуска крошечной
«луны». Ныне в окрестностях на¬
шей планеты — и близких, и более
дальних — обращаются уже сотни
искусственных лун! Одних только
спутников серии «Космос» нами за¬
пущено свыше сотни.
Случились и другие события ве¬
личайшей важности. Вслед за бес¬
пилотными в небе появлялись пило¬
тируемые спутники-корабли. Это
были уже «звезды КЭЦ» в миниа¬
тюре— хотя и не постоянные, но
маленькие населенные «луны», где
жили и работали люди. И с борта
их уже космонавты совершили пер¬
вые вылазки в открытый космос, на
круговую орбиту — будущую строй¬
площадку за атмосферой.
Строительная площадка в пусто¬
те, в мире невесомости — мире без
верха и низа, под палящими лу¬
чами Солнца, в потоках излуче¬
ний, пронизывающих околосолнеч¬
ное пространство? Да, к jaKOMy со¬
вершенно необычайному строитель¬
ству техника вскоре будет в состоя¬
нии приступить. Недалеко время,
когда и настоящая звезда КЭЦ —
большой спутник Земли — засияет

7
на нашем небосводе. Близятся к
осуществлению мечты о населенном
космосе.
Трудно, пожалуй, назвать другое,
столь же грандиозное и, главное,
необычайное предприятие, которое
когда-либо выпадало на долю «зем¬
ного» человека. До сих пор он смог
устраивать поселки под водой и
жить в них — на небольших глуби¬
нах. Строя первые подводные дома,
люди пробовали создавать оазисы
жизни в чужой нам среде. Люди
живут и на высоких горах, и в су¬
ровых полярных краях. Но обжи¬
вать космос — задача куда более
сложная.
Главная трудность в строитель¬
стве станции — доставка частей и
сборка сооружений.
Можно предположить, например,
что в качестве строительных эле¬
ментов будут использоваться сами
ракеты, достигшие круговой скоро¬
сти. Шары-кабины, цилиндры — топ¬
ливные баки — все пойдет в дело.
Так собирают стандартные дома,
пользуясь крупными блоками, пане¬
лями, заранее подготовленными уз¬
лами.
Кабины переоборудуют в жилые
помещения, лаборатории, обсерва¬
тории, соединят переходами. Из
корпусов нескольких ракет постро¬
ят оранжерею, топливные склады.
По частям смонтируют солнечную
силовую установку.
Одна за другой взлетят ракеты,
чтобы достигнуть скорости, превра¬
щающей их в спутников нашей пла¬
неты. Из ракет постепенно вырас¬
тет небесный остров. Соединившись
в кольцо, он образует первый пояс
станции, затем к нему примкнет
второй, третий... Получится гигант¬
ский цилиндр, растущий в длину.
По оси цилиндра установят тру¬
бу— своеобразный ракетодром: к
ней будут причаливать, из нее бу¬
дут стартовать ракеты.
Цилиндр повернут застекленным
основанием к Солнцу, и яркие сол¬
нечные лучи освещают оранжерею.
На внутренних стенках — растения.
И людям и растениям нужна искус¬
ственная тяжесть. Поэтому станция
в жилом поясе вращается. В оран¬
жерее не приходится кувыркаться:
пол — под ногами, и растения ра¬
стут, как им полагается, вытяги¬
ваясь внутрь цилиндра.
Около станции находятся гелио¬
установки, связанные с ней прово¬
дами.
Рядом со станцией — астрономи¬
ческая обсерватория:	помещение
для наблюдателей и телескоп, ко¬
торый можно наводить на любую
точку неба. Обсерватории не нуж¬
но вращаться, она свободно пово¬
рачивается так, как нужно наблю¬
дателям. Гироскоп помогает сохра¬
нять выбранное ими положение.
Маленькие ракеты служат для
сообщения в окрестностях стан¬
ции — с гелиоустановками, обсер¬
ваторией. Ракеты побольше курси¬
руют на Землю и обратно, перевозя
грузы и людей. Радио, световой
телеграф, внутренний телефон несут
службу связи.
Так, может быть, будет выглядеть
станция в космосе. Конечно, это
лишь один из возможных вариан¬
тов. Есть проекты, рассчитанные на
более отдаленное будущее, когда не
потребуется жесткой экономии в
строительных материалах.

в
Строители внеземных станций по¬
лучат ничем не ограниченную сво¬
боду в создании небесных городов.
Сейчас же за каждый килограмм
груза, поднимаемого ракетой и ос¬
вобождаемого ею из-под власти
Земли, надо слишком дорого рас¬
плачиваться.
Вероятно, в будущем научатся ис¬
пользовать в качестве стройматери¬
алов астероиды, маленькие планет-
ки, которых много между орбитами
Марса и Юпитера. Возможно, най¬
дут что-нибудь подходящее и на
' Луне. А пока надо рассчитывать на
взятое с Земли.
Космонавтам-строителям (лучше
сказать:	монтажникам)	предстоит
решить множество сложнейших за¬
дач. Надо собрать «космический
дом», население которого могло бы
чувствовать себя как в филиале
Земли, как на планете, во всем ей
подобной.
Это значит — создать для людей
искусственный мирок: со своей ат¬
мосферой, мирок, защищенный от
излучений, метеоритной бомбарди¬
ровки; устойчивый на своей орбите,
достаточно самостоятельный, чтобы
долгое время существовать в каче¬
стве обитаемой Луны. Дыхание,
питание, удаление отходов, защита
от опасностей космоса, необходи¬
мые жизненные удобства и условия
для работы, средства наблюдений и
связи, выхода в космос и передви¬
жения в нем, наконец, аварийное
оборудование — обо всем придется
позаботиться конструкторам вне¬
земных станций1.
1 За рубежом опубликовано немало раз¬
личных предложений, о которых мы здесь
и расскажем.
Они должны обеспечить жителям
искусственной планетки привычное
ощущение тяжести. Для этого стан¬
цию надо заставить вращаться.
Вращение, однако, создает из¬
вестные неудобства. Нельзя наблю¬
дать небо, которое будет постоянно
вертеться перед глазами. Неудобно
присоединять кабели и проводку
или причаливать к помещению, ес¬
ли оно крутится, как волчок.
Обсерваторию надо или вынести
отдельно, или, для удобства наблю¬
дений, использовать стробоскоп —
оптическую систему с вращающи¬
мися зеркалами. Она позволила бы
наблюдать в телескоп небо, ставшее
как бы неподвижным благодаря об¬
ратному вращению зеркал.
На крохотной искусственной пла-
нетке даже один человек, переме¬
щаясь, уже может повлиять на
устойчивость, особенно если стан¬
ция относительно невелика. Кроме
того, Солнце, Луна и Земля своим
притяжением будут действовать на
станцию, стремясь изменить ее дви¬
жение, «сбить» с пути или даже
разрушить, превратив в своего рода
кольца Сатурна.
И необходимо так сконструиро¬
вать станцию, чтобы масса распре¬
делилась наиболее удачно, — это
сделает устойчивым положение ис¬
кусственного спутника в простран¬
стве. Большой станции легче сохра¬
нять устойчивость: достаточно проч¬
ная, она сможет противостоять дей¬
ствию разрушающих сил. Наконец,
у нее будет возможность, если по¬
надобится, выправить свое движе¬
ние,— запасные ракетные двигате¬
ли помогут в этом.
Однако допустим, что мы справи-

* *
лись с этими трудностями: маленькая искусственная луна устойчива на орбите, астрономическую обсерваторию на ней удалось приспособить для наблюдений. Трудности на этом не кончаются.
Не так-то просто, например, выйти из помещения станции или войти в него. Вокруг — пустота, и воздух не замедлит уйти наружу. Поэтому придется, как и на ракете, устроить особенные двери. Их будет две — внутренняя и наружная, которые отделят герметически закрытую ка- меру-шлюз от остального помещения.
Житель «небесного острова» надевает скафандр и входит в шлюз. Закрывается внутренняя дверь, откачивается воздух, и только после этого можно выходить в пустоту. Наоборот, входя из безвоздушного пространства, необходимо предварительно наполнить камеру шлюза воздухом и открыть внутреннюю дверь.
Людей надо надежно защитить от радиации, а защитные экраны — это немалый вес. Доставка же каждого лишнего килограмма груза с Земли пока обходится очень дорого. На первых порах придется строить станции так, чтобы они при заданном объеме имели наименьшую поверхность. Единственное решение этой задачи — шар. Шарообразная конструкция будет к тому же и наиболее прочной. Но зато она будет наименее выгодной сточки зрения теплоизоляции.
Чем меньше поверхность, тем меньше тепла будет уходить, и внутри станции постепенно станет невыносимо жарко. Предполагают
устроить для отвода тепла плоский тонкий радиатор и поместить его в тени.
К сожалению, площадь такого радиатора должна быть очень велика, а поэтому очень велик будет его вес.
Регулировать температуру можно с помощью двух красок — черной и белой. Черная поглощает тепло и увеличивает нагрев, белая — отражает лучи. Поэтому теневую сторону станции и следует делать черной, а освещенную Солнцем — белой.
Химики подсказывают еще один выход: воспользоваться теми полимерами, которые меняют свой цвет с повышением температуры. Покрыть станцию слоем такого вещества — вот простой и надежный способ регулирования температуры.
Химия поможет и сильно упростить строительство внеземных сооружений, создать легкие, прочные, гибкие оболочки. Тогда на орбиту будут посылать уложенную в небольшой контейнер оболочку и баллон с газом, например гелием. За атмосферой оболочка автоматически наполнится газом.
Надувную станцию предложено сделать и в форме колеса с цилиндрической втулкой и спицами. Надувать ее предполагают воздухом — тем самым, который нужен для ды хания экипажу станции.
Колесо — весьма распространен* ная форма у конструкторов внеземных поселений. Но они обращаются и к другим — цилиндру, тору, всевозможным сочетаниям геометриче-


10
Может быть, и астероиды будут использованы в качестве <гстройматериалов».
ских тел, имея в виду необходимость вращать все сооружение, чтобы искусственно создавать тяжесть.
В качестве стройматериала для космических строек, возможно, смогут использовать и пенопласт, причем приготовлять его, вспенивать полимеры, удобнее не на Земле, а прямо на «стройплощадке» в космосе. Найдутся и другие материалы для сооружения орбитальной станции.
Инженеры и астрономы считают возможным создать не только космические станции — спутники Земли или Луны, но и постоянную лунную станцию.
Луна, так же как искусственные
спутники Земли, послужит ретранслятором радио- и телевизионных передач. Для этого, правда, потребуются очень мощные передатчики, но зато естественный спутник гораздо надежнее.
На Луне может быть построен очень большой, но легкий радиотелескоп. Телескоп-рефлектор, защищенный от попадания метеоров броней и управляемый на расстоянии, поведет непрерывное наблюдение за звездным небом.
Жилища предлагают на первых порах размещать в лунных пещерах— естественных или искусственных. Их стройматериалом послужит прочная, непроницаемая для воздуха и плохо проводящая тепло пластмасса. Более крупные поселения разместятся под прозрачными, герметически закрытыми куполами.
Лунным экспедициям и поселкам на Луне понадобятся кислород и вода. Взять с собой их не удастся: слишком много места займут такие запасы. Химики предлагают добывать эти необходимые и людям и ракетам вещества из лунных пород.
Энергию такой химической фабрике может дать атомный реактор. Полученное в нем тепло поможет расплавить базальт или другие похожие минералы, которые, по всей вероятности, есть на нашем спутнике. Тогда заключенная в минералах вода испарится и ее можно легко уловить. А из воды с помощью электрического тока уже нетрудно получить кислород. Один килограмм воды— это почти килограмм кислорода.
Уже разрабатываются конструкции лунных скафандров. Один из


11
них имеет цилиндрическую форму и закрыт сверху куполом, в котором сделано окно. Ноги космонавта одеты в брюки из защитного материала.
В таком скафандре космонавт будет обеспечен кислородом, сможет поддерживать радиосвязь со своими товарищами, освещать себе дорогу. За температурой и очисткой воздуха будет следить специальное устройство. Внутри скафандра можно поместить запасы пищи.
Когда космонавт устанет, он поставит скафандр на выдвижную треногу и сможет посидеть. Скафандр имеет механические руки. Может быть, космонавту на Луне придется иметь два скафандра — «дневной» и «ночной».
На Луне и планетах, лишенных атмосферы, инженерам придется по^ заботиться о том, как обеспечить нормальную работу машин. Ведь обычная смазка в безвоздушном пространстве испарится, и все подшипники, зубчатые передачи, различные механизмы перестанут действовать, так как детали их прочно пристанут друг к другу.
Понадобятся самосмазывающиесй пористые материалы, а может быть, придется покрывать трущиеся поверхности золотом, серебром или цинком. Понадобится резина для шин, которая не боится ни жары, ни холода. Придется защищать людей и машины от метеоритной бомбардировки.
Для связи между космонавтами
Поселение на Луне.


Поселение на Марсе.


13
на Луне предлагают использовать систему спутников-ретрансляторов, подобных американскому надувному спутнику «Эхо-И». Система спутников как бы заменит ионосферу, которая на Земле отражает радиосигналы.
Штурм Луны начался. «Луна-9» передала круговую панораму, показав лунный пейзаж словно глазами первого космонавта, ступившего на поверхность неведомого мира. «Луна-10» стала спутником Луны.
Близится лунный перелет корабля с людьми. И пусть все это — более отдаленное будущее, но видны уже, пока как мечта, контуры лунных поселков, рисуются картины грядущего освоения Луны.
Мечтают и об освоении других планет — Венеры, Марса. О венери- анских поселениях, правда, сейчас можно писать лишь в фантастических романах, — мы все же недостаточно знаем о природе «утренней звезды», а то, что узнали в последние годы, не дает оснований для оптимизма. Вероятно, эта очень жаркая планета пустынна либо вся покрыта первобытным океаном...
Марс, вероятно, тоже пустыня. Но он все же больше пригоден для освоения. И вот проект марсианского города. Он разместится под огромным куполом из пластмассовой пленки, уходящим на два-три метра под поверхность, чтобы внутрь не попали ни влага, ни воздух Марса.
Жилой дом на двести человек, с бассейнами для водорослей на крыше, мастерские, фермы — все из легких пластмасс и алюминия. Энергию городу даст гелиостанция. Внутри — замкнутый круговорот веществ. Но¬
чью город отапливается с помощью накопленной за день солнечной энергии: расплавившиеся на Солнце соли, например глауберова, в тени застывают, отдавая поглощенное тепло.
Итак, внеземная станция — большой спутник, станция на Луне, поселок на Марсе...
Начало — маленькая обитаемая искусственная луна, форпост для изучения Земли из космического пространства и небесных миров, близких и далеких. Она одновременно и космодром в ближнем космосе для полетов в космос дальний.
Полеты космонавтов на многоместных кораблях-спутниках с выходом за борт — это «репетиция» и подготовка к строительству, которое со временем развернется сначала на круговой орбите. И время это не за горами!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ9 ЧТО...
Советские ученые уточнили размеры Антарктиды — материка, почти сплошь покрытого ледниковым покровом. Площадь южнополярного материка вместе с островами равна 14 013 000 км1. Это в полтора раза больше Австралии. Объем антарктического материка над уровнем моря равен 29 035 000 км*. По размерам это больше всех других материков, за исключением Евразии.
Такой большой объем связан с большим количеством льда в Антарктиде. Толщина льдов в Антарктиде достигает 5 км. Если бы весь этот лед растаял, уровень воды в Мировом океане поднялся бы на 70 м. Средняя высота Антарктиды равна 2304 м. Средняя же высота других континентов — 875 м.


14
К. ОГОРОДНИКОВ
О НЕМ РАССКАЗЫВАЮТ ВОДОРОДНЫЕ И МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ЗВЕЗДЫ
Все вы знаете, что звезды — это самосветящиеся, раскаленные газовые шары. Даже в самых наружных слоях температура их измеряется тысячами градусов. Например, поверхность ближайшей к нам звезды — Солнца — имеет температуру около 6000° Это намного выше температуры плавления и испарения всех существующих твердых и жидких тел. Поэтому-то на Солнце и звездах все вещества находятся в газообразном состоянии. А внутри Солнца и звезд температура еще намного выше и достигает миллионов и десятков миллионов градусов. При таких высоких температурах, как это известно из атомной физики, уже нарушается целостность самих атомов веществ. Атомы разделяются на свои составные части — нуклоны, которые затем соединяются между собой вновь, но уже в несколько иных комбинациях. Иначе говоря, происходит превращение одних атомов в совершенно другие, то есть идет превращение одних химических веществ в другие.
Как учит теория и как подтверждают эксперименты, наиболее активными в процессе атомных превращений являются атомы водоро¬
да,— следовательно, водород играет особенно важную роль в жизни звезд. Начать с того, что значительная часть всего вещества всякой молодой, недавно возникшей звезды состоит из водорода. Водородные атомы— самые легкие из всех атомов. Когда в недрах молодой звезды из-за усиленного давления внешних слоев температура (и давление) достигнут достаточно высокого уровня, атомы водорода начинают превращаться в атомы других, более тяжелых веществ. Чаще всего они превращаются в атомы газа — гелия. В ходе этой реакции часть массы теряется и переходит в энергию светового излучения. Именно за счет превращения водорода в гелий и поддерживается яркий свет нашего Солнца и громадного большинства звезд.
Свечение звезды продолжается неизменно до тех пор, пока в ее недрах не исчерпался, или, как говорят астрофизики, не «выгорел», весь водород. Но до этого проходит по крайней мере несколько миллиардов лет. Вот почему, например, наше Солнце светит неизменным светом в течение более миллиарда лет, как это выяснили геологи, изучая историю Земли. Остатки древнейших жи¬


вотных и растений, которые находят геологи при раскопках земной коры, показывают, что если не считать периодических колебаний, вызванных совершенно посторонними причинами, Солнце светит в течение многих сотен миллионов лет с постоянной силой.
Помимо гелия, из атомов водорода образуются атомы и других тяжелых веществ—поначалу, правда, в сравнительно небольших количествах. Но после того, как «выгорит» весь водород, гелий начинает энергично превращаться в более тяжелые вещества, среди которых важное место занимают различные металлы, в том числе такие, как железо, марганец и другие.
Отсюда астрономы сразу же сделали два очень важных вывода: раз звезды в своем «молодом» возрасте светятся за счет «сгорания» водорода, то это означает, что они зарождаются из облака водородного газа. Второй вывод — что молодые звезды сами «на первых порах» состоят почти сплошь из одного водорода.
Проверить правильность первого вывода оказалось очень, очень просто. На небе, кроме готовых звезд, имеются в большом числе так называемые туманности. Это облака светящегося газа, который на поверку оказывается как раз водородом. На рисунке изображена одна из таких туманностей, которая, кстати, светится настолько ярко, что видна на небе простым, невооруженным, глазом. Это хорошо известная астрономам уже много веков туманность в созвездии Ориона.
Известный советский ученый, академик В. А. Амбарцумян, который
много времени посвятил исследованию газовых туманностей с окружающими звездами, доказал, что эти туманности являются настоящими очагами, где целыми группами зарождаются молодые звезды. Он предложил называть звездными ассоциациями группы молодых звезд, образовавшихся в районе одной и той же туманности. Звездные ассоциации — это как бы целые гнезда недавно зародившихся звезд.
Было очень интересно определить, хотя бы приблизительно, возраст этой «звездной молодежи». Как мы уже отмечали раньше, возраст нормальной, «зрелой», звезды, вроде нашего Солнца, насчитывает несколько миллиардов лет. Это довольно много даже в глазах астрономов, которые, как известно, уже давно привыкли к большим числам. Ведь в каждом миллиарде насчитывается целая тысяча миллионов, или, если угодно, целый миллион тысяч!
Амбарцумян и его сотрудники определили «молодежный» возраст звезд двумя способами. Первый способ основан на изучении их движения. Оказалось, что в звездных ассоциациях звезды разбегаются в разные стороны. Поэтому, если проследить их движение в обратную
Туманность Ориона.


/
сторону, можно легко определить, как давно
* они начали разлетаться.
А это и есть как раз тот момент, когда они зародились в одном из уплотнений водородной туманности. Конечно, в каждом случае возраст немного отличался, но, в общем, они все оказались в возрасте от
одного до десяти миллионов лет.
Другой способ основан на изучении особенностей спектров этих звезд. Как известно, спектром называется разноцветная полоска, которая получается, если свет от какого-нибудь источника, будь то далекая звезда или обыкновенная свеча, отбросить на белый экран, предварительно пропустив через стеклянную трехгранную призму.
Когда неопытный человек разглядывает на небе звезды, то они ему все кажутся одинакового цвета. Однако при внимательном рассмотрении это оказывается не так. Различия в цветах звезд очень явственно выступают, если рассматривать не просто сами звезды, а их спектры. В разноцветной гамме цветов спектра существует неизменный порядок. На одном конце спектр окрашен в фиолетовый и голубой цвета, а на другом — в красный. Между ними располагаются другие оттенки: зеленый, желтый и т. д. У одних звезд более ярким является голубой конец спектра, а у других — красный. Первые звезды астрономы называют для краткости голубыми, а вторые— красными. Между ними имеются звезды промежуточных оттенков цвета: белые, желтые, красноватые и т. д.
Оказалось, что все молодые звезды голубые. Благодаря очень высокой температуре и мощному излучению они светятся в тысячи раз ярче нашего Солнца.
Мощные потоки света, вырываясь с поверхности этих звезд, гонят впереди себя большие массы газа, которые составляют хотя и небольшую, но заметную часть всей их массы. Вычисления показывают, что, растрачивая столь расточительно свою массу, эти звезды не могут светиться с той же силой больше чем десяток-другой миллионов лет. Отсюда опять-таки следует, что «молодежный» возраст звезд продолжается примерно десяток миллионов лет, то есть раз в сто меньше возраста, например, такой звезды, как наше Солнце.
Вспышка сверхновой звезды в галактике.
Что же происходит с молодыми водородными голубыми звездами по окончании их «молодежного» возраста? Исследования астрономов, и, в первую очередь, советских ученых Амбарцумяна, Воронцова- Вельяминова и других, показали, что температура этих звезд постепенно понижается и, кроме того, в


их недрах начинают образовываться атомы тяжелых веществ. Так как среди тяжелых веществ наиболее распространенными являются металлы, то астрономы часто, для краткости, называют такие звезды «металлическими». Итак, металлические звезды — это звезды сравнительно «зрелого» или даже «пожилого» возраста, в состав которых входит сравнительно много тяжелых веществ и, в частности, металлов.
Однако металлические звезды задали астрономам такую загадку, разрешение которой потребовало очень много усилий с их стороны и разрешить которую удалось лишь совсем недавно. Дело в том, что на небе обнаружились звезды, у которых спектры совершенно такие же, как у металлических звезд, но только в них почти нет никаких тяжелых веществ и нет, разумеется, металлов. Выходит, что это металлические звезды без металлов, то есть несуразица вроде сухой воды или горячего льда!
Для разгадки этого парадокса астрономам пришлось обратиться к истории возникновения и развития всей нашей гигантской звездной системы — Галактики. Как известно, Галактика — это звездная система, состоящая примерно из 100 миллиардов звезд. Среди них и наше Солнце.
Галактика вращается и в связи с этим имеет форму плоского, круглого диска. Представить ее вам поможет изображение галактики в созвездии Андромеды, которую вы видите на рисунке. Считается, что эта галактика, как по своей форме
и размерам, так и по звездному составу и дру- & гим деталям, является почти двойником нашей Галактики. На происходившем в августе 1964 года в Гамбурге (ФРГ) Международном съезде астрономов известный голландский астроном Я. Оорт, который, между прочим, сорок лет назад открыл вращение нашей Галактики, дал объяснение парадоксу металлических звезд.
Оорт считает, что наша Галактика образовалась в результате уплотнения гигантского водородного облака, первоначальные размеры которого были по крайней мере раз в 5—10 больше нынешних размеров Галактики. Строение этого облака было очень неоднородным. Факти-
2 	Хочу всё знать!
Туманность Андромеды.


18
чески оно состояло из большого числа более мелких облаков. Эти мелкие облака беспорядочно двигались внутри основного облака и потому часто сталкивались друг с другом. От столкновений их скорости постепенно уравнивались. Потому что если какое-нибудь облако двигалось быстрее всех, то оно часто налетало на другие облака — и при этом его движение каждый раз немного тормозилось. Наоборот, если облако двигалось слишком медленно, то на него часто налетали другие облака, двигающиеся ему вдогонку. При этом они каждый раз должны были подталкивать медленное облако и тем самым заставлять его двигаться быстрее.
Подобный процесс сглаживания скоростей должен был привести к тому, что Галактика (или породившее его большое облако) начала вращаться вокруг себя. А затем математический подсчет показывает, что по мере дальнейшего уплотнения и уменьшения размеров Галактики скорость ее вращения должна была постепенно увеличиваться. Что же должно было происходить с малыми облаками и образовавшимися из них звездами на первых этапах истории развития Галактики?
При отсутствии вращения каж¬
дое облако под влиянием силы притяжения Галактики должно было стремиться двигаться по направлению к ее центру. Но, долетев до центра, такое облако уже не могло там задерживаться, так как по мере падения к центру оно приобретало большую скорость, измеряемую многими сотнями километров в одну секунду. Такие большие скорости не представляют собой чего- нибудь необычного в Галактике. И сейчас в ней есть немало звезд с такими скоростями. Астрономы называют их звездами II типа звездного «населения» Галактики.
Итак, достигнув района центра Галактики и приобретя скорость, характерную для звезд II типа населения, облако уже не могло задержаться около центра, а по инерции должно было пролететь мимо него и начать удаляться в противоположную сторону от центра. Но теперь сила притяжения Галактики, вместо того чтобы ускорять движение облака, будет тормозить его. И это будет происходить до тех пор, пока облако не потеряет всю свою скорость, то есть пока оно не остановится. Математический расчет показывает, что облако удалится от центра примерно на такое же расстояние, на котором оно находилось в начале своего движения. А дальше все должно повториться сначала, то есть облако снова начнет падать к центру, снова пронесется мимо него с большой скоростью и снова удалится от него на противоположную сторону. Словом, получится нечто вроде движения качелей: то туда, то сфда. Но при этом движение будет все время то


10
к центру, то от центра, примерно по диаметру Галактики.
Очень важно, что, как теперь твердо установили астрономы, движение всех звезд II типа населения происходит в Галактике именно диаметрально. Это значит, что звезды II типа населения — старые звезды, зародившиеся на первых этапах развития нашей Галактики из водородного облака.
Теперь нам можно вернуться к тем звездам, металлическим, но без металлов, о которых мы уже говорили раньше. Оказалось, что они тоже двигаются все диаметральной, следовательно, являются старыми звездами, зародившимися еще несколько миллиардов лет назад. И теперь все, как в решенной головоломке, становится на свое место. Ведь очевидно, что в первоначальном водородном облаке, из которого образовалась Галактика, было очень мало или не было совсем металлов. Поэтому зарождавшиеся в то время звезды II типа населения целиком состояли из одного водорода. Иначе говоря, они были очень хорошо «заправлены» водородным горючим. Поэтому они могли очень долго оставаться «молодыми» звездами. И вообще их развитие должно было происходить сравнительно медленно.
Другое дело — звезды I типа населения, вроде тех звезд, которые в наше время зарождаются в звездных ассоциациях. Теперь Галактика уже обладает быстрым вращением, в котором принимают участие и водородные облака, производящие молодые звезды. Поэтому для водородных облаков и звезд I типа на¬
селения характерно не диаметральное, а поперечное движение. Современные наблюдения это полностью подтверждают.
Звезды I типа уже с самого начала бывают «начинены» металлами, пары которых в виде примеси подмешаны к водороду. Исследования их спектров показывают, что подчас звезды I типа с самого начала содержат в сто раз больше металлов, чем звезды II типа. Поэтому их молодой период кончается скорее и вообще они скорее «стареют», то есть проходят свой жизненный путь. Вот почему в Галактике есть одновременно и металлические и неметаллические звезды. По виду спектра они имеют одинаковый возраст. Но металлические звезды — это, так сказать, преждевременно состарившиеся звезды (из-за недостатка в них водорода), а неметаллические звезды — это звезды «моложавые». Они на самом деле гораздо старше металлических звезд, но сохранили свой «моложавый» вид из-за того, что с самого начала имели в своем составе большой запас «горючего», то есть водорода.
Остается еще добавить, что металлические пары примешиваются к облакам водорода за счет того, что все звезды Галактики силой давления излучаемого ими света выбрасывают в окружающее пространство какое-то количество тяжелых газов. Поэтому чем больше становится звезд в Галактике, тем больше оказывается «загрязнен» металлами водород облаков.
В этом коротком рассказе мы, конечно, не могли остановиться на
2*


20
деталях, да и вообще должны были многие вопросы не затрагивать совсем. Однако и из рассказанного видно, что металлические звезды позволили не только решить одну интересную загадку современной звездной астрономии, но и заглянуть в далекое прошлое нашей Га¬
лактики. Тому, кто заинтересуется этими вещами, советуем прочитать доклад Л. Оорта, напечатанный в вып. № 2 и № 3 научно-популярно- го журнала Академии наук СССР и Всесоюзного астрономо-геодезиче- ского общества (ВАГО) «Земля и Вселенная» за 1965 год.
ФАБРИКА КИСЛОРОДА В КОСМОСЕ
Легкие человека непрерывно забирают из воздуха живительный кислород и выбрасывают наружу вредный для дыхания углекислый газ. Откуда взять во время длительного межпланетного путешествия необходимое количество кислорода для космонавтов?
Этого ценнейшего газа потребуется очень много. Например, если круговой полет на Марс будет продолжаться полтора года, то на каждого члена экипажа космического корабля придется взять с собой почти тонну кислорода. Нужны еще и громоздкие баки-термосы для хранения и газа, носителя жизни, и накапливающейся углекислоты. Снова тонны добавочного веса на корабле.
Теперь представьте себе подарок химиков конструкторам звездолетов. Они нашли удобный способ выделять свободный кислород из ядовитой для человека углекислоты при скромной затрате энергии! Изобретенный космический аппарат искусственного климата успевает так «проветривать» жилую кабину будущего межпланетного корабля (опыты уже прошли успешно), что содержание углекислого газа в воздухе оказывается всегда незначительным
Как работает новый аппарат? Когда углекислый газ из каюты попадает в оригинальную машину, он проходит через сепараторы, в которые добавляется также водород. Здесь при высокой температуре углекислота соединяется с водородом — и
образуется вода и углерод. Дальше вода с помощью электролиза разделяется на кислород и водород. Первый газ возвращается в жилой отсек корабля — им будут дышать люди, а второй снова используется в той же машине «космического климата».
ТЕЛЕСКОП-ГИГАНТ
В Ленинграде строится и отправится в старинное армянское село Бюракан, в знаменитую астрофизическую обсерваторию Академии наук Армянской ССР, огромный телескоп.
Ок поможет улавливать световую энергию звезд, удаленных от Земли на сотни миллионов световых лет.
Диаметр зеркала телескопа-гиганта — два метра шестьдесят сантиметров. Это будет один из самых «дальнозорких» инструментов в мире.
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ БОГАТСТВА
По всей вероятности, термоядерные реакции будут основой энергетики будущего. Не исключена возможность, что «топливом» при этом станет дейтерий. По скромным подсчетам в водах Мирового океана его содержится 25 тысяч миллиардов тонн.
При превращении только одного грамма дейтерия в гелий освобождается 100 тысяч киловатт-часов энергии. На каждого обитателя нашей родной планеты, исходя из этих цифр, океан может представить миллион миллиардов киловатт-часов.


П. КЛУШАНЦЕВ
МАРС, КАКОЙ ТЫ?!
Медленно опустилось солнце за горизонт. Стемнело. На небе стали загораться звезды. Одна, другая, еще несколько. И вот уже в черной бездне мерцает, переливается россыпь крохотных голубоватых огоньков.
Звезды! Они всегда на своих местах! Даже на память можно зарисовать их группы — созвездия.
Но среди неподвижных звезд изо дня в день медленно ползет несколько звезд-путешественниц.
Одна из них не голубоватая, как остальные звезды, а красноватая. Как далекая электрическая лампочка, горящая неполным накалом. И она не мерцает, как остальные звезды.
Наведем на этот блуждающий огонек хотя бы маленький, школьный, телескоп.
Совершается чудо! Остренькая, как булавочный укол, звездочка превратилась в красноватый шарик! Гладкий, ровный, освещенный с одной стороны солнцем.
Это планета Марс! В хороший большой телескоп на нем видны разные пятна. Бросается в глаза яркая белая «нашлепка». Как ша почка. Остальная часть планеты красновато-песочного цвета. На этом фоне — темные разводы, полосы. Точно океаны, нарисованные на глобусе.
Смотришь — и невольно приходит в голову мысль, что там, далеко-да¬
леко, висит «вторая Земля». Целый новый мир, в котором, наверное, есть все, что у нас. Голубое небо и облака, моря и реки, леса и поля, горы и равнины. Может быть, там тоже благоухают цветы, порхают насекомые, бегают звери?
Среди планет, входящих в семью нашего Солнца, Марс больше всего похож на Землю. Поэтому давайте познакомимся с ним поближе.
Атмосфера Марса, по сравнению с нашей, совсем жиденькая. Возможно, что она разреженнее земной раз в сто. Человек, конечно, таким воздухом дышать не может. Для человека это почти пустота. И для самолета тоже. Крыльям не на что опереться.
Так выглядит Марс на фотографии.


22
Около нашего Солнца кружится целая семья планет.
Марсианский воздух и по составу отличается от нашего.
Земной воздух — это, в основном, смесь двух газов: азота 80% и кислорода 20%. Кислород нам необходим для дыхания. Кроме того, в земном воздухе есть немного углекислого газа, водяных паров и других примесей.
Марсианская атмосфера, по-видимому, состоит из смеси азота с углекислым газом. Кислорода и водяных паров там мало. А может быть, и совсем нет. Поэтому, если такой воздух даже сжать насосами до привычной нам густоты, все равно дышать им нельзя.
Ну, а как на Марсе
з обстоит дело с водой?
* Есть она там?
* * Смотрим в телескоп.
^ шк. Светлые красноватые
пятна планеты больше
всего похожи на безводные песчаные пустыни. Ну, а темные пят- __на? Астрономы назвали их «морями». Просто' потому, что наштгзет^ ные водоемы тоже кажутся темными пятнами, когда смотришь на них издалека, сверху. Например, с самолета.
Но если вы смотрели на наши озера и реки с самолета, то, наверное, заметили, что они темные, только когда Солнце сзади нас или сбоку. А когда Солнце спереди, когда оно светит нам в глаза, все водоемы блестят, как разложенные на полу зеркала.
На JVtapce же, сколько ученые ни следили, никогда, ни разу ничто не блеснуло. На Марсе все матовое. Темные пятна — что-то совсем сухое. И название «моря» — условно.
И все же вода на Марсе есть! Последите за белым пятном. Оно красуется на полюсе планеты, на самом ее холодном месте. Когда в этом полушарии Марса зима, пятно большое. А весной оно начинает таять, постепенно с краев уменьшается и с наступлением лета исчезает совсем. К зиме оно появляется и вырастает снова.
Это замерзшая вода — снег!
Правда, слой снега на Марсе тонкий. Уж очень быстро он тает. Но все же это снег. А раз он тает,— значит, есть и жидкая вода.
Иногда на Марсе видны реденькие облака. Бывают заметны утренние туманы. Все это тоже вода.
Одним словом, вода на Марсе есть. Но ее там очень мало.
Теперь по поводу марсианского холода. У астрономов есть приборы,


23
которыми они через телескоп измеряют температуры на планетах. На Марсе, в самом жарком месте — на экваторе, в самое жаркое время года — летом, в самое жаркое время дня — в полдень, бывает всего 20 градусов тепла. Это бы еще ничего. Но в этой же самой точке планеты через 12 часов, ночью, оказывается 50 градусов мороза! А на следующий день в полдень — снова 20 градусов тепла!
Причина таких страшных колебаний температуры в том, что на Марсе очень жиденькая атмосфера, поч~ти без облаков. На Земле — другое дело. Земная атмосфера густая. Она служит нам чудесным «ватным одеялом», под которым мы за ночь не успеваем остынуть. А на Марсе не «одеяло», а «тонкая простынка». Под ней, конечно, промерзнешь до костей.
Итак, подводим итог. На Марсе бросает из тепла в холод, «не тот» воздух и очень мало воды. Одним словом, очень неуютно.
Могут ли на такой неприветливой планете вообще жить какие'-нибудь существа?
Посмотрим у себя на Земле, в
каких условиях встречается жизнь и в каких нет.
Африка. Пересохшая пустыня Сахара. Несколько лет не было дождя. Небо без единого облачка. Солнце жарит изо всей силы.
Мы бы здесь жить не смогли. Изжарились бы.
Но посмотрите кругом. Пустыня вовсе не пустая. Юркает ящерица. Проползла змея. Выглянула мышь. На бугорке осматривается тушканчик. Может повстречаться лев. Надо опасаться скорпионов. На камнях, если приглядеться, множество крохотных грибков. Одним словом, жизнь здесь кипит. И если бы мож¬


24
но было спросить всех обитателей этой раскаленной сковородки, как они уживаются в этой жаре, они сказали бы, что лучшего места на Земле и быть не может.
Антарктида. Мрачные голые скалы покрыты снегом и льдом. Свирепый ветер со свистом несет снежную пыль. Мороз — 80°! Люди ютятся в теплых домиках, стараясь поменьше показывать нос на улицу.
Но присмотритесь. И здесь есть жизнь.
Копните снеговой сугроб. Под снегом притаился крохотный цветочек. Он терпеливо ждет, пока весеннее солнце растопит над ним снеговую крышу и на несколько дней покажет ему голубое небо. Всего на несколько дней в году! Ему этого достаточно. Ни о чем больше он и не мечтает.
Как ни в чем не бывало в этом суровом мире кружит в небе буревестник. Ловят рыбу в гребнях волн чайки. Нежатся на берегу тюлени. Важно, шагают к воде степенные пингвины.
Никому из жителей Антарктиды и в голову не приходит переселяться в наши края. Они бы замучались в теплых странах от жары. Они совершенно уверены, что Антарктида — лучшее место на земном шаре.
Обойдем всю нашу планету. Всюду мы найдем жизнь.
Дно океана. Вечная тьма. Сверху давит десятикилометровая толща воды. И все же здесь полно рыб и других обитателей океанских глубин.
Заоблачная вершина горы. Разреженный воздух. И все же жизнь.
На камнях — лишайники. В норках— мыши. В небе — коршуны.
Горячий источник. Из-под земли бьет ключом кипяток. Температура воды 90° Она стекает в озеро, от которого поднимается густой пар. В это озеро палец не опустишь, обжигает. Прямо в озере можно сварить курицу. И в этой воде растут водоросли!
Можно жить в горячей воде, а можно, оказывается, жить и вообще без воды. За всю свою жизнь не видит ни капли воды личинка обыкновенной моли, которая поедает шерстяные вещи. Не знают, что такое вода, жучки, питающиеся мукой.
Можно жить даже без кислорода! Так живут обыкновенные дрожжи, так живут многие черви. А про бактерии и говорить не приходится. Они встречаются в самых невероятных местах: в цистернах с бензином, в баках с серной кислотой, в растворах сулемы.
Как видите, найти условия, совершенно не пригодные для жизни, на нашей планете не так-то легко.
Чтобы узнать границы жизни, ученые пытались создать искусственно, у себя в лабораториях, такие условия, которые для живых существ оказались бы совершенно невыносимыми. Но даже в лаборатории «одолеть» жизнь оказалось делом очень нелегким.
Личинки комара, живущего в Африке, высушили до того, что их можно было бы растереть в муку. В таком виде их поместили на мороз в 270° Потом согрели и увлажнили. Личинки ожили как ни в чем не бывало.


25
В стеклянных сосудах создали климат Марса. Напустили туда жиденький газ, составленный по рецепту марсианского воздуха. Положили сухую почву. Поддерживали марсианскую температуру—с «жуткими» морозами по ночам. В эти сосуды поместили разные земные растения, насекомых, бактерии.
Вы думаете, они погибли? Ничего подобного!
Семена озимой ржи проросли и дали нормальные ростки. Сеянцы огурцов нормально развивались. Личинки креветок вылуплялись из яиц. Черный муравей бодро бегал в марсианском климате целых пятнадцать часов. А бактерии — те вообще чувствовали себя «как дома».
Что все это значит? Это значит, что марсианские условия суровы и непригодны только для таких.«неженок», как мы с вами, да для многих других очень сложно устроенных и очень «балованных» обитателей Земли. А вообще для жизни они совсем не страшны. Многие неприхотливые, проще устроенные земные существа там вполне могут жить.
А если так, жизнь на Марсе возможна! И, скорее всего, она там есть! Потому что жизнь в природе никогда не пропускает ни одного уголка, где можно было бы обосноваться.
А если уж жизнь «зацепится», то обязательно начнет развиваться.
На Земле растения и животные, развиваясь, постепенно прйвыкали к земным условиям. К нашему воздуху. К изобилию воды. К нашему климату. Ясно, что на Марсе за миллиард лет развития им ничего
не стоило приспособиться к марсианским условиям.
Поэтому на Марсе сейчас вполне могут быть высокоразвитые растения и животные. Могут оказаться и разумные существа. Только наверняка совсем не похожие на нас с вами. Для них ведь марсианские условия должны быть «в самый раз». Зато земные — невыносимы.
Марсиане, если они есть, наверное, говорят своим любознательным марсианятам: «Ну как там можно жить, на этой несчастной планете Земле! Чудовищная жара. Вечно ползают густые тучи. Наверное, они ползают прямо по поверхности планеты. Все звери, затопленные такой тучей, давно разбили бы себе лбы, натыкаясь на камни и друг на друга. А потом, из этих туч вечно льют на землю потоки воды. Они должны были смыть и унести в море все растения и всех живот-
Фотография поверхности Марса, сделанная с «Маринера-4».


26
ных, которые только могли там появиться. А эти невероятные земные океаны! Столько воды! Она, наверно, пропитала всю планету, превратила ее в болото, на которое и сту- пить-то нельзя, — засосет. А воздух? Он такой густой, что сквозь него не протискаешься. А если вдохнешь его, сразу сожжешь все внутренности, столько в нем кислорода. Нельзя жить на Земле. Это душная, насквозь мокрая, безжизненная планета...»
Но мы немного увлеклись. Давайте все же изучать Марс по порядку. Мы выяснили, что жизнь на нем возможна. Даже очень вероятна. Будем теперь искать ее. Попробуем ее увидеть.
Что такое темные пятна Марса, его «моря»?
Американец Мак-Лафлин считает, что это всего-навсего пепел вулканов, разнесенный ветрами по равнинам.
Высказывалась и другая мысль: «моря» — это просто участки, покрытые камнями и скалами. Они по цвету отличаются от песков пустыни, темнее их.
Давайте попробуем последить за этим «пеплом», за этими «камнями» и «скалами».
Выберем какое-нибудь одно полушарие Марса, например верхнее.
Сейчас там зима. Огромная снеговая шапка заняла всю полярную область планеты. Темные пятна бледны, сероваты.
Но вот наступает весна. Снеговая шапка начинает таять. Вокруг шапки, на месте растаявшего снега, появляется темная кайма. Словно полоса увлажненной почвы.
А затем начинается необычайное! Смотрите! В прилегающих районах «морей» появляется зеленый цвет! Да, именно зеленый! Правда, не очень яркий. Скорее, он похож на темный синеватый цвет еловой хвои.
Постепенно этот цвет разливается по «морям» всего полушария. Они становятся сочными, темными, резко выделяются на фоне светлых, песчано-красноватых пустынь.
Наступает осень. Цвет «морей» бледнеет, они становятся бурыми. Потом серыми, как были. Почти сливаются с фоном. А в это время зеленеют «моря» в другом полушарии. Там сейчас лето.
Похоже, точно мы смотрим издалека на наши земные леса и поля, на нашу земную растительность.
Не могут так вести себя мертвый пепел, холодные камни. Кроме того, марсианские ураганы давно занесли бы и пепел, и камни песком и пылью. Сравняли бы их по цвету с пустынями. Зато растения легко могут противостоять заносам. Они шевелятся от ветра, стряхивают с себя пыль, прорастают сквозь «сугробы» песка.
И еще одно. За то время, что ученые наблюдают Марс, в очертаниях его «морей» были замечены небольшие изменения. Что-то немного выросло. Что-то уменьшилось. С камнями такого быть не может. А с зарослями растений — сколько угодно.
Взвесив все, сейчас уже почти все ученые согласились, что темные пятна Марса — области, покрытые растительностью. Мы видим что-то вроде мощных лесных массивов.


27
Ну а лес не может быть пустой. В каждом лесу кто-то бегает, ползает, летает. А животные, развиваясь, могут «выдвинуть» из своей среды и «царя природы» — разумное существо. Вроде человека.
Значит, ищем на Марсе марсиан!
Самих марсиан в телескоп не разглядишь. Слишком они мелкие. Но плоды их труда могут быть заметны. Когда летишь на самолете ТУ-104, с высоты 9 километров людей не видно, А города, сооруженные людьми, видны прекрасно.
Как мы отличаем города от лесов, прудов, рек, полей? Да только по форме пятен. В природе всегда все «неправильное», кривое. А у человека — «правильное», прямое. В природе — причудливые зигзаги рек, капризные извилины морских берегов, хаотические нагромождения гор, рваные лоскутки озер и лесов. А у человека — прямые линии зданий, прямые нитки дорог, прямые набережные, прямые обрезы полей, прямые просеки лесов, прямые ограды заводов.
Прямая линия! Если смотреть издалека, именно она прежде всего отличает сооружения человека от «сооружений» природы.
Посмотрим еще раз на Марс. Не видно ли на нем прямых линий?
Берем хороший, сильный телескоп. Он увеличивает в сотни раз! Марс виден крупнее, чем Луна на нашем небе.
Огромный «песчаный» шар, весь в темных пятнах, с кокетливой белой шапочкой на полюсе, висит на фоне черного звездного неба. Но вот обидно — трудно разглядеть на нем мелкие детали. Мешает наша
атмосфера. Она все время колышется, струится. Точно мы смотрим на Марс сквозь горячий воздух, поднимающийся .над костром.
Но вот на секунду изображение вдруг немного прояснилось. И... чудо из чудес! Смотрите скорее! На Марсе проглянула сетка тонких, совершенно прямых, как натянутые нитки, линий. Они пересекают его пустыни, соединяя «моря» друг с другом. Там, где линии пересекаются между собой, видны темные узелки.
Линии нигде не обрываются на полдороге. В одном «море» начинаются, в другом кончаются. Никогда не заворачивают.
Первым увидел эти таинственные прямые линии в 1877 году итальянский астроном Скиапарелли. Он назвал их «каналами», хотя понимал, что они не‘могут быть подобны земным каналам, оросительным или судоходным. Ширина таинственных полосок на Марсе не меньше нескольких десятков километров. Таких огромных «проливов», заполненных водой, на Марсе быть не может. Там слишком мало воды. Кроме того, «каналы» блестели бы на Солнце. Название «каналы» — условно.
Открытие Скиапарелли наделало в свое время много шума. Астрономы всего мира бросились к телескопам, чтобы увидеть это чудо своими глазами. Прильнул к своему телескопу и французский астроном Антониади. Его телескоп был одним из лучших в мире. Антониади имел возможность увидеть то, что не под силу было рассмотреть другим. Он направил свой телескоп на


загадочную планету и... не увидел вообще никаких «каналов»!
Это было новой сенсацией. Впрочем, ученые скоро выяснили, в чем дело. «Каналы» Марса не сплошные, четко очерченные полоски. Это отдельные точечки, рассыпанные дорожками через пустыни.
Чтобы понять «обман зрения», который произошел с астрономами, представьте себе зерно, которое сыпалось на землю из мешка на телеге. Издалека видна прямая желтая полоска. А наклонитесь — и вы увидите отдельные зернышки.
Так получилось и с «каналами». Они — «дорожки из точек». Но эти «дорожки» не фантазия. Они есть на самом деле. Составлена их подробная карта. На ней нанесено несколько сот «каналов».
Что же такое эти «каналы»?
Цвет загадочной «паутинки» разглядеть невозможно. Слишком тонки линии. Зато замечено, что зимой «каналы» бледны, весной темнеют, как бы «наливаются соком», а осенью снова бледнеют. Одновременно с изменением цвета «морей». Похоже, что «каналы» состоят из того же «материала», что и’темные пятна планеты. Наверное, они тоже зеленеют, получив влагу, пригретые весенним солнышком.
По-видимому, «каналы» — цепочки каких-то рощиц, лесков, оазисов, протянувшихся через безжизненные марсианские пустыни.
Но почему эти зеленые цепочки прямые? Кто натянул по всей планете какие-то невидимые нити,
вдоль которых расположились очажки жизни? Они — как наши поселки с обширными садами! нанизанные на тонкую ниточку железной дороги, пересекающей пустыню.
Некоторые ученые высказали мысль, что «каналы» — это следы огромных трещин в толще Марса.
По их мнению, трещина вначале должна быть зияющей пропастью. Потом края ее обвалятся. Пропасть засыплют обломки камней, песок. Получится долина. В ней, под защитой склонов, не смогут свирепствовать ураганы. Там скопится и лучше сохранится влага. И вдоль бывшей трещины вырастут растения, которых нет в окружающей пустыне. Эти-то рощицы и небольшие заросли мы и видим как цепочки темных пятнышек.
Другие ученые возражали. Они говорили: судя по Земле и Луне, трещины в толще планеты никогда снаружи не видны. Они в глубине. А над ними, на поверхности, обычно бывают не углубления, а как раз наоборот — горные хребты. Подобно торосам на стыке льдин, напирающих друг на друга.
Советские ученые А. И. Лебединский и В. Д. Давыдов объясняют «каналы» по-другому. По их мнению, на Марсе могут быть огромные океаны. Но они не видны, потому что поверхность их навсегда замерзла, а ветры занесли ледяные равнины пыльно и песком. Может быть, слоем во много метров толщиной. Получились песчаные пустыни, под которыми скрыт лед. А подо льдом похоронена жидкая* вода.


29
Но лед может треснуть. Тогда вода выступит наверх и увлажнит в этом месте песок. Вдоль мокрой полоски начнет развиваться растительность. Не видимая под песком трещина обозначится хорошо видимой ленточкой зеленых зарослей.
Правдоподобно? Тоже не очень.
Дело в том, что если марсианские растения питаются водой, находящейся у них «под ногами», они должны были бы распускаться весной в том же порядке, что и на Земле. Потому что наши растения, хоть и не растут на замерзших океанах, тоже питаются «подножной» влагой.
Как же все это происходит у нас? Например, в нашей стране. Раньше всего зелень распускается на юге — там, где теплее. Потом «зеленая волна» движется на север. После Крыма оденутся в зеленый наряд сады Киева, Москвы, Ленинграда. И уж под самый конец —. сады далекого Севера, где-нибудь под Мурманском. Потому что с юга на север движется «волна весеннего потепления». И «зеленая волна» движется вместе с ней.
На Марсе все происходит наоборот!
На Марсе «зеленая волна» движется не с «волной потепления», а навстречу ей! Она движется с севера на юг!
Происходит совершенно невероятная вещь. Сперва распускается зелень в холодных районах, у полюсов. Потом постепенно все южнее. И позднее всего — в самых теплых странах!
Интересно, что, дойдя до экватора, «зеленая волна» не останавли¬
вается, а продолжает идти дальше, в другое полушарие.
Здесь она постепенно ослабевает. Навстречу ей в это время движется «зеленая волна» с другого полюса. Потому что там, в другом полушарии, теперь наступила весна.
Эта новая волна прокатывается через экватор в обратном направлении. Так, в теплых странах Марса «зеленые волны» идут то туда, то обратно.
Все это никак не вяжется с мыслью о трещинах в замерзших «подземных» океанах/ Нет у марсианских растений никакой «подножной» влаги. Весеннее тепло не в состоянии пробудить их к жизни, пока они сухи. Растения пробуждаются, только получив влагу. А источник влаги один— тающий на полюсе снег.
Но ведь это далеко! До тающего снега иногда тысячи километров! Как же влага передается по
планете? Нет ^Щ^Какими могут ока- Марсе тяжелых дож- заться марсиане?


30
девых туч, которые могли бы перенести влагу по воздуху. Нет тысячекилометровых полноводных рек. А влага все же передается. Каким-то совершенно непонятным образом. На огромные расстояния.
Больше того. Судя по «зеленой волне», влага движется всегда с одной и той же постоянной скоростью — около 40 километров в сутки!
Удивительно, правда? И невольно думается, что в передаче воды по планете играют важную роль «каналы». Может быть, именно в них скрыты какие-то таинственные артерии, по которым растекается с полюсов вода?
Подумаем, может ли это быть?
Как все планеты, Марс местами покрыт горами и впадинами. Почему же «каналы» нигде не обходят эти неровности? Они всюду только прямые. Как же вода в таком случае карабкается на горы? Почему она не скапливается в низинах?
Чтобы идти напрямик, вода должна течь по тоннелям сквозь горы,
Американская станция « Марине р» облетает Марс.
по мостам через долины. Чтобы не впитаться в почву, ей нужно твердое русло. Наконец, ее должно что- то подгонять. Она не может течь просто под уклон, как ^аши реки. Хотя бы потому, что в районе экватора вода течет попеременно то в одну, то в другую сторону. Не может уклон меняться.
И все же хочется верить, что влага передается именно по «каналам». Ведь влагу надо доставить на место как можно быстрее, кратчайшим путем. Самый короткий путь — прямая линия. Именно такую форму имеют «каналы». Это самое разумное решение задачи. Разумное! Но тогда... могла ли природа сделать это сама?
Американец Персиваль Ловелл еще в начале двадцатого века говорил, что «каналы» созданы разумными существами, марсианами. Они изумительные инженеры и давно уже занялись благоустройством своей планеты. Главной их задачей было снабдить свои населенные пункты и плантации водой.
Жить и разводить растения им лучше всего в теплых странах, поближе к экватору. А вода на полюсах. Вот они и построили грандиозную систему водоснабжения по всей планете. Это не открытые канавы, по которым течет вода. Скорее всего, это какие-то трубы. Может быть, закопанные в грунт. И конечно, в этой системе есть насосные станции, водохранилища, мосты, тоннели и всякие другие сооружения.
Но как бы ни были огромны такие сооружения, все равно сами они не могут быть видны с Земли


Может быть, так выглядит система водоснабжения на Марсе?
в телескоп. Мы видим лишь цепочки оазисов, протянувшиеся через пустыни вдоль этих водных артерий.
Если Ловелл прав, легко объясняется все. Но... его предположение не пользуется успехом в науке. Уж слишком невероятно, что рядом с нами, на соседней планете, живут такие хорошие инженеры. Если они есть» почему же они ни разу не прилетели к нам на Землю? Для них, с их высокоразвитой техникой, это должно быть пустяковым делом.
Не верят ученые в марсиан. А никакого другого правдоподобного объяснения «каналов» пока нет.
Тайна остается тайной.
Окончательно узнать, что происходит на самом деле, можно только одним путем. Надо лететь на Марс. Ступить ногой на эту загадочную планету, осмотреться, походить, пощупать все своими руками, посмотреть все своими глазами.
К этому сейчас и готовятся наши и американские ученые и инженеры. Можно надеяться, что примерно лет через двенадцать, году к 1980, человек высадится на Марс.
Тайны красной планеты будут разгаданы.


32
Ю. КОПТЕВ
ЛУНА,-А ОТКУДА ОНА ВЗЯЛАСЬ?
Шаверное, у всех народов есть легенды о происхождении нашего ночного светила. И хотя зачастую многие и многие километры разделяют эти народы, легенды почти одинаковы. Кто-то был нехорошим человеком, причинял зло другим людям, и за это боги забросили его на небо. Вот и летает он там как вечное напоминание всем живущим на Земле, что зло не может оставаться ненаказанным.
Были и другие, не менее «верные» объяснения происхождения Луны. Когда бог создал Землю и Солнце, то сотворил и Луну, чтобы ночью не так темно было. По этой «теории» и наша планета и ее бледноликая спутница возникли одновременно. Видимо опираясь на этот факт, древние поэты и воспевали Луну как извечную спутницу Земли. Не отставали от них и поэты поздних поколений. И зачастую, говоря о верности и постоянстве, приводили в пример Луну. Но действительно ли это так, не ошибались ли они? И вообще, — откуда же взялась Луна?у
Предоставим слово ученым: уж они-то наверняка знают ответы на эти вопросы. Ведь ими столько написано страниц о нашей ближайшей соседке, что этой бумаги вполне хватило бы на то, чтобы устлать весь путь от Луны до Земли. Итак, посмо¬
трим некоторые из страниц: вот они лежат перед нами пачкой. Но, прежде чем перевернуть первую из них, поговорим немного о... приливах.
С шумом набегают на берег океана волны. И с каждой волной вода все ближе и ближе подступает к скалам. На их обрывистой поверхности ясно видна линия — до этих пор доходит вода во время прилива. А затем уходит вновь, далеко отступая от берега. На реке Амазонке приливная волна заметна уже на расстоянии 1400 километров от океанских берегов, а высота подъема воды в заливе Фонда на Атлантическом побережье Канады изменяется на 18 метров! Вот какие силы таят в себе приливы, и не раз они приносили несчастье людям.
Человек не сразу разгадал причину океанских приливов. Еще древнегреческий философ Аристотель хотел узнать, отчего же они происходят. Его не удовлетворяла версия, что это явление вызвано вздохами богини Земли Геи и бога моря Посейдона. Аристотель первым обратил внимание на связь между фазами Луны и приливами в океане. Но хотя связь он и нашел, объяснить ее все же не смог и, как гласит легенда, отчаявшись найти причину этого явления, покончил жизнь самоубийством — утопился.


Разгадку приливов удалось дать лишь Ньютону: он объяснил их
притяжением. И в первую очередь притягивает водяную оболочку Земли Луна.
Вот мы и добрались до взаимоотношений, существующих между этими двумя небесными телами.
Но не только Луна оказывает влияние на Землю. Математические расчеты показывают, что и приливы, в свою очередь, влияют на нашу спутницу: с каждым оборотом она все дальше и дальше удаляется от голубой планеты — Земли. Пусть это перемещение незначительно, но все же...
Итак, перед нами первая страница из отобранной пачки.
Луна медленно, но верно уходит от Земли. Этот факт и использовал еще в XIX веке английский ученый Джордж Дарвин для создания теории о происхождении Луны.
«Луна убегает от Земли, — подумал он. — А что, если просчитать изменение ее орбиты на несколько миллиардов лет назад?» Проведены соответствующие вычисления, и вот результат: Луна должна была подходить очень близко к Земле. «Раз так, — решил Дарвин, — то вполне вероятно, что когда-то они составляли единое целое».
Но тогда возникает вопрос: а почему они разъединились?
Ответ нашелся и здесь. Луна отделилась давным-давно, когда наша планета еще представляла собой полужидкую массу. Как сейчас Луна вызывает приливы, так тогда Солнце вызывало их на огнедышащей Земле. Вот эти-то силы взаимодействия и разодрали перво¬
начально существовавшую планету на две части. (Все-таки не зря мы
отвлеклись от основной темы рассказа и уделили немного внимания приливам — вон сколько явлений объясняется при их помощи!) Для
большей убедительности даже указывалось место, где Луна была
раньше, — Тихий океан.
«Таким образом, — делал вывод Дарвин, — Луна — сестра Земли».
Казалось бы, родственные отношения выяснены. Но... оказалось, что вязкость земного вещества была слишком большой. У Солнца просто не хватило бы сил разорвать Землю.
Теория оказалась несостоятельной.
Откроем следующую страницу.
^Ну что ж, раз Луна не дочь Земли,— значит, она ее сестра», — такое предположение сделал академик Отто Юльевич Шмидт. Он рассуждал так.
Когда-то при своем движении вокруг центра Галактики наше Солнце прошло сквозь большую туман-
НОСТЬу
Вошло оно одно, а выходя, утащило за собой небольшое облако космической пыли и газа. Постепенно отдельные пылинки этого облака под действием сил притяжения стали слипаться, образуя сгущения различных размеров. Так возникли зародыши планет. Возле них толпились более мелкие сгущения. Они сталкивались, дробились, слипались между собой. Немногие из них выжили в этом хаосе. Но те, которые уцелели, превратились в
3 	Хочу всё знать!


планеты и их спутники. Так родилась и сестра Земли — Луна...
«Сестра? Да она ее пленница!»
Это мы уже перевернули следующую страницу. А негодующий возглас принадлежит австрийскому инженеру и математику Гансу Герби- геру. Он смело ворвался в диспут
о 	родственных отношениях между Землей и Луной, заявив, что 14 веков назад небо над нашей планетой чуть-чуть отличалось от того, которое мы видим сейчас. Те же созвездия украшали его и почти те же планеты. Почти... В небе, помимо известных нам сейчас планет, существовала еще одна — Луна. Это была маленькая планета, но орбита ее расположилась так, что при своем движении Луна подходила близко к орбите Земли. Иногда эти планеты встречались, и каждый раз притяжение нашей планеты чуть- чуть искажало путь более легкой планетки, подтягивая ее все ближе и ближе к себе. И вот однажды настал такой момент, когда и Земля и Луна двигались рядом в одном направлении, каждая по своей орбите. Но когда настала пора расстаться, разойтись, Луна не смогла порвать пут земного притяжения. Более тяжелая Земля взяла Луну в плен, сделала ее своим спутником.
Доказательства этого? Во-первых, математический расчет, а во- вторых, многочисленные мифы и легенды о том, что некогда на небе не было Луны. Свидетельством могут служить связанные с этим событием страшные катастрофы,
изменившие лицо нашей планеты, воспоминания о которых живут и по сей день в мифах о потопе. Именно тогда — так считает Герби- гер — в водах океана погибла Атлантида, образовалось ущелье, в которое низвергаются воды Ниагарского водопада, изменилась линия высокогорного озера Титикака.
Следующую страницу мы перелистаем, просмотрев лишь окончательные выводы, так как в ней содержится столько сложных расчетов и формул, что непосвященному человеку в них трудно разобраться. В этой научной работе известный исследователь Беллами, разрабатывая гипотезу Гербигера, пришел к выводу, что орбита Луны, до того времени как она стала спутницей нашей планеты, проходила между Землей и Марсом.
Но не будем больше задерживаться на гипотезе Гербигера, так как и ей не суждено было просуществовать долго. Итак, слово берет директор физической лаборатории технологического института в Стокгольме доктор Альвен.
— Луна образовалась из одного пылевого облака с Марсом, и задолго до того, как из другого пылевого облака возникли Земля, Венера и Меркурий, — говорит он. — Луна действительно пленница, но ее возраст намного больше захватившей ее планеты. '
Раньше считалось, что и Меркурий, и Венера, и Земля, и Марс, и Луна состоят из одного материала и разница в их средней плотности невелика. Но вот недавно были получены новые данные о плотности Меркурия, и все эти представления


пошатнулись. Оказалось, что химический состав пылевых облаков, из которых образовались первые три планеты, отличается от состава остальных двух.
...Но что это такое? Что за маленький листок с формулами прикреплен к странице, написанной Альвеном. А это никем не замеченная в свое время работа западно- германского учителя из Ганновера Герстенкорна, которая и послужила отправной точкой для гипотезы Альвена. Еще в 1955 году Герстен- корн доказал, что Земля «перехватила» Луну, когда-то самостоятельную планету. Вот эту теорию и развил Альвен. Он показал, как должны были измениться орбиты Земли и Луны, пока они не пришли к современному состоянию. Оказывается, «одинокая» Луна раньше была раза в три больше и орбита ее лежала — здесь Альвен согласен с Беллами — где-то между нашей голубой планетой и красной планетой — Марсом. В то время Луна двигалась в направлении, противоположном вращению Земли вокруг своей оси; поэтому и приливы влияли на нее не так, как сейчас,— они заставляли будущую пленницу приближаться к нашей планете. Проходили миллионы лет, и расстояние между ними все более и более сокращалось. И если бы на Земле в то время был какой-нибудь наблюдатель, он увидел бы такую картину.
Луна уже занимала большую часть небосвода — она стала раз в двадцать больше, чем мы ее видим сейчас. Огромные волны, вызванные приливом, шли по нашей
планете, «полируя» ее поверхность. Их высота достигала 8—10 километров. Но если Луна вызывала столь гигантские приливы на Земле, то влияние земных приливов на движение Луны было еще сильнее. И вот, когда Луна прошла так называемый «предел Роша», то есть ту границу, переступив которую крупный спутник не может существовать, наступили самые трагические события; по сравнению с ними ужасные картины разрушения, описанные Гербигером, казались всего-навсего небольшим происшествием. Сила земного притяжения в этот момент на поверхности Луны превысила силу лунного притяжения, и планета- хозяин разорвала гостью на куски. Скалы, камни, песок были сброшены с ее поверхности и рассеялись в пространстве между этими планетами. Небо потемнело, Солнце померкло. Всего лишь около одной трети лунного вещества осталось на орбите, большая же его часть упала на Землю и покрыла ее неровным слоем. Впоследствии места, где этот слой был потоньше, стали океанским дном, а там, где потолще, — образовались земные континенты. Таким образом, тот факт, что плотность земной коры и Луны одинаковы, — факт, который приводил еще Джордж Дарвин, — получил новое подтверждение.
Когда же произошла катастрофа?
«Около трех — четырех миллиардов лет назад, — отвечает Альвен.— Не верите? Тогда спросите у ученых, изучающих строение Земли; уж они-то подтвердят вам эту циф¬
3*


36
ру. Она определена и геологическими методами, и методом радиоактивных изотопов».
Ну ладно, образовались континенты на Земле, Луна стала меньше, а что было потом?
После этого трагического происшествия воздействие приливов на Луну изменилось так, что она стала удаляться. Часть обломков впоследствии упала обратно на поверхность Луны, образовав многочисленные кратеры, происхождение которых до сих пор волнует ученых.
С тех пор никаких существенных событий в истории Луны не было, и «шрамы», покрывающие ее поверхность, — результат разрушительной встречи с Землей. Правда, некоторая часть обломков и сейчас носится в космосе, выпадая на Землю в виде метеоритов. Иногда в некоторых «небесных камнях» находят следы жизни. Как гипотеза Аль- вена объясняет их?
Да очень просто. Поскольку тогда уже на Земле существовала жизнь — примитивные организмы и водоросли, — они, возможно, были выброшены в космос взрывами, вызванными столкновениями лунных обломков с поверхностью Земли. И сейчас метеориты лишь возвращают на Землю то, что было захвачено миллиарды лет назад.
А нельзя ли проверить теорию Альвена? Оказывается, можно. И не только пересчитав все математические выкладки, а даже экспериментально. Ведь если континенты нашей планеты образовались из лунного вещества, то ядро Земли должно отличаться от него по плотности. Чтобы проверить это, ученые
предложили интересный проект-^ пробурить земную кору в районе Тихого окёана, то есть там, где, согласно современным представлениям о строении нашей планеты, она' наиболее тонкая, й сравнить между собой пробы, взятые на разных глубинах. Если окажется, что плотности коры и ядра сильно различаются, — значит, мы с вами живем* на том самом материале, который обнаружат в будущем на Луне первые высадившиеся там космонавты.’
Итак, вроде бы все объяснено, все более или менее ясно, обоснованно. На вопрос, откуда взялась Луна, ответ получен. Но перед нами лежит еще одна, и последняя, страница. Она была написана совсем недавно, в прошлом году, американским геологом Чарлзом Уорреном. И многим, кто бегло заглянет в сделанные автором выводы, они покажутся фантастичными.
«О берега лунных морей некогда плескались настоящие волны», — утверждает Уоррен. Но так ли уж фантастично его заключение?
Уоррен тоже считает, что Луна захвачена Землей. Но где она образовалась, он не знает. Возможно, в межпланетном пространстве нашей Солнечной системы, а возможно, и вне ее. Может быть, даже и до того времени, как возникло само Солнце, — это его нисколько не интересует. Главное в теории Уоррена то, что раньше, подобно ядрам гигантских комет, будущая пленница нашей планеты состояла из пыли, сцементированной льдом.
И по этой теории с Луной произошли большие перемены, хотя и не такие трагические, как в теории


Альвена. По мере приближения Луны к Солнцу льды стали испаряться и в виде газа уходить прочь. Оставшиеся пылинки собирались в небольшие, напоминавшие пемзу кусочки. Во время первых оборотов вокруг нашей планеты из-за взаимного притяжения планет возникли сильные приливы. Огромные массы льда и пыли на Луне пришли в движение, возникшее трение вызвало разогрев льда. Лед начал испаряться, образуя вокруг Луны атмосферу из пара. Атмосфера становилась все плотнее и плотнее, и вот наконец над Луной пошел... дождь! Причем какой дождь — тропический ливень! Тогда-то и образовались лунные «моря», которые в то далекое время и на самом деле были заполнены водой. По их поверхности плавала спекшаяся пыль.
Но маленькой Луне не хватило сил притяжения, чтобы удержать воду, она испарилась, и осевшая пыль темной массой покрыла лунные моря. Так образовалась та губчатая порода, о возникновении которой ведется так много споров.
А осталась ли на Луне вода? Чарлз Уоррен отвечает: «Конечно, осталась». Под поверхностью морей пористый лунный материал мог сохранить некоторое количество водяного *iapa, и он высвободится при бурении колодцев. Поэтому космонавтам незачем везти с собой воду — она будет у них под ногами...
Перевернута последняя страница, окончен наш рассказ. С незапамятных времен человечество пытается разрешить проблему происхождения Земли и других планет. Ведь это одна из основных проблем не
только астрономии, но и всего естествознания. И разрешить ее не так-то легко. Здесь нельзя поставить опыт, который показал бы, откуда, например, взялась Луна, как она образовалась, нельзя даже воспроизвести условия, существовавшие в то время. Кроме того, изменения в жизни планет происходят в промежутки, измеряемые миллионами, а то и миллиардами лет.
То, что произошло вчера, мы можем узнать из газет; как жили наши деды — из книжек. Записи, высеченные на камнях или сделанные на пергаменте, позволяют узнать о событиях, удаленных на несколько тысяч лет. Археологи, изучая черепки посуды, украшения, могут в какой-то степени воссоздать более ранние периоды истории.
Если вас интересуют еще более далекие времена, то ответы могут дать геологи. Строение гор, пород расскажет об условиях, существовавших на Земле в очень давние времена. Используя новейшие физические методы, ученые смогли установить даже возраст Земли. Но как образовалась Земля, как образовались планеты, об этом мы можем строить только догадки. Поэтому и не удивительно, что имеется так много теорий, пытающихся объяснить те или иные космические проблемы. Не удивительно также и то, что эти теории зачастую противоречат друг другу. Важно одно, что появление каждой новой теории объясняет новые стороны явлений, заставляет двигаться дальше, искать новые решения.


38
ГОД РАВЕН ПОЛУТОРА СУТКАМ
Меркурий — ближайшая к Солнцу планета. Его очень трудно изучать с Земли: он почти всегда прячется в ослепительных лучах нашей звезды. Именно поэтому мы так мало знаем о первом спутнике Солнца.
Меркурий — самая малая из планет. Если бы Атлантический океан был достаточно глубок, он поместился бы в нем, даже не задев берегов Европы, Африки и Америки! А скорость движения у Меркурия большая: он успевает совершить полный виток вокруг дневного светила всего за 88 земных суток. Это его год.
После Плутона Меркурий имеет самую вытянутую орбиту в Солнечной системе. Он то приближается к Солнцу на расстояние в 46 миллионов километров, то удаляется от него почти на 70 миллионов километров. Из-за этого на Меркурии путешественники встретятся с удивительным явлением. В период между афелием и перигелием планеты, в течение 44 земных дней, Солнце будет постепенно расти, распухать. А затем — столько же времени уменьшаться. Но даже при наибольшем удалении Солнце будет казаться на Меркурии в три раза крупнее, ярче, нежели на голубом небе Земли.
В продолжение целого столетия астрономы были убеждены, что Меркурий за свой год делает точно один оборот вокруг собственной оси, и сутки его равны году, а день и ночь там вечные. Поэтому считалось, что планета постоянно подставляет одну свою сторону Солнцу и один бок у Меркурия невероятно накален, а другой никогда не получает тепла — это самое холодное место в Солнечной системе.
Теперь с помощью крупнейшего в мире радиотелескопа (его поперечник достигает грех сотен метров), построенного на острове Пуэрто-Рико, ученые узнали, что Меркурий совершает один оборот вокруг своей оси за 59 земных дней, то есть сутки равны двум третям года. Поэтому при наибольшем сближении с Солнцем Меркурий однажды подставляет жгучим лучам све¬
тила свою «грудь», а при следующем таком же сближении—обязательно «спину». И это повторяется с неизменной точностью. Значит, год на Меркурии равен его полутора суткам!
Новое открытие перекликается с другим, сделанным несколько раньше. Радиоастрономы в Австралии измерили температуру темной стороны Меркурия и получили удивительный результат: +15 градусов. Теперь гораздо легче объяснить причину столь теплой ночи на этой планете. На ней нет плотной атмосферы, способной хорошо защитить поверхность от продолжительного охлаждения; но Солнце, возможно, настолько сильно прогревает Меркурий днем, что он сохраняет часть тепла ночью.
Радиолокация Меркурия привела ученых еще к одному интересному открытию: скорость вращения планеты не соответствует могучим силам солнечного притяжения. Отсюда возникла мысль, что Меркурий, вероятно, движется по своей нынешней, необычайно вытянутой орбите не больше четырех сотен миллионов лет (а Солнечная система существует уже больше пяти миллиардов лет!).
Откуда же взялся Меркурий? Не обладала ли раньше Венера столь крупным спутником (в полтора раза больше Луны)? Может быть, колоссальная комета была причиной, благодаря которой Меркурий был вырван из объятий Венеры и таким образом получил «повышение» — сделался самостоятельной планетой?
Меркурий имеет много общего со спутником Земли—Луной. Например, cfcj небесных тела сравнимы по величине, оба они слабо отражают падающие на них солнечные лучи. И это заставляет думать, что строение поверхности Меркурия и Луны сходное. Может быть, и Меркурий испещрен высокими горными хребтами, долинами, кратерами и сухими «морями», как Луна. Так или иначе, этот мир, конечно, не будет гостеприимным для человека.


39
Р. ГРАБОВСКИЙ
ВЫ ТОЖЕ МОЖЕТЕ УВИДЕТЬ ЭТО!
(Развлекательно - познавательная мифичесно-носмичесная поэма)
ЧТО ВИДЕЛ ОН
Смотрел и видел он такие чудеса, Которых даже в сказочных лесах Увидеть не дано... Вот на Печи
лежит
Огромный, как скала, сам чудо-юдо
Кит.
Дельфин во весь опор несется на
Коне,
А Геркулес ему вдогонку посылает Стрелу. У Козерога на спине Орел — пернатых царь — спокойно
отдыхает, И на него внимательно глядит Сам Змееносец, опершись на Щит;
Скорпион
Из пасти источая яд,
Обвила этот Щит Змея.
Неподалеку в злобе дикой Центавр пронзает Волка пикой,
Но и Центавра ждет конец:
В него уж целится Стрелец...
Там, одержав над чудищем победу,
Персей освобождает Андромеду,
И льются слезы радости из глаз Ее родителей: отца — царя Цефея И матери — красы Кассиопеи. Летит на крыльях к Лире конь
Пегас,
В лучах заката гривой пламенея,
да
-Sfe.
ЮЖНАЯ РЫБА
А с Треугольника в глубины
Водолея Ныряют Рыбы. В золоте Корон Там Волопас и злобный Скорпион Качаются на рычаге Весов.
Он изумленный взгляд тогда
бросает влево И видит, как решительная Дева Хлыстом сгоняет свору Гончих
Псов
С роскошных Вероникиных Волдс; Удрав из своры, Пес Большой и
Малый Пес Злость вымещают на Единороге.
Вот Гидра многоглавая ползет, Шипя и извиваясь по дороге,
А ей на спину из порожней Чаши
льет


•-5^
ЛЕБЕДЬ
На Микроскоп воззрилась Рыба; Часы в клубок большой, как
глыба,
Мотают времени нервущуюся нить; И Голубя там вырезает Резцом на сером камне Заяц...
Живую воду Ворон. Рядом—драка: Лев с Малым Львом сцепились из-
за Рака, И возле них пустились в пляс Секстант с Насосом и Компас... Здесь Кастор и Поллукс — два
смелых Близнеца — Готовы защищать от Рыси злой
Тельца.
Но что это?! Быть может, бредит
он:
Друг друга там за лапы мирно
взяв,
Цепочкою идут Медведицы, Жираф. Лисичка, Ящерица, Лебедь и
Дракон, А им навстречу в колеснице Возничий, споря с ветром, мчится... Овёна — дивного барана —
К прохладным водам Эридана Влечет желанье жажду утолить;
JTLWTJPA
Корабль «Арго» под всеми
Парусами Несется по морю, Кормою воду
вспенив.
Из пепла возродясь, взлетает птица
Феникс;
Охотник Орион костра вздувает
пламя.
Вот клювом Скульптору долбит
Журавль темя... Нет, мне не передать всего, что
видел он: Не хватит красок, не позволит
время.


Но все, о чем рассказано, не сон! Вы скажете: «Счастливец! Где был
он?
На эти чудеса взглянуть хотелось
мне бы!»
Могу ответить, что нигде он не был, А просто вышел ночью на балкон, Уселся в кресло и смотрел на небо. Но только он, увидевший все это, Был астрономом и в душе — поэтом.
АВТОР БЕСЕДУЕТ С ЧИТАТЕЛЯМИ
Юные читатели, вы, вероятно, тоже хотели бы увидеть чудесные события, описанные в поэме и нарисованные на образной карте созвездий? Что ж, это вполне возможно. Надо только обладать некоторой фантазией и немного знать астрономию и мифологию.
Фантазировать вы, конечно, умеете — в этом я не сомневаюсь, — а необходимые сведения по астрономии и мифологии вы найдете в моем дальнейшем повествовании. Прочтите его внимательно, познакомьтесь с картой звездного неба, научйтесь пользоваться накладным кругом. И тогда, посмотрев поздним безлунным и безоблачным вечером на небосвод, вы увидите там и страшную многоглавую Гидру, с шипеньем ползущую по дороге, и Центавра, пронзающего Волка пикой, и все
прочие чудеса, представшие взору астронома-поэта. Может быть, вы увидите даже больше того, что видел он; это уже будет зависеть от богатства вашей фантазии, то есть от вас самих.
О ЗВЕЗДАХ
Трудно не залюбоваться картиной звездного неба. Она не только изумительно красива, но и величественна: это вид беспредельной, безграничной вселенной, в которой наша планета — Земля — является лишь бесконечно малой частицей.
Каждая звезда — это гигантское самосветящееся тело, подобное Солнцу, только очень далекое от нас. Многие звезды превосходят Солнце по объему в миллионы и даже миллиарды раз. Расстояние до ближайшей звезды (Проксимы Центавра) равно 4,3 с в е т о в ы х года. Световой год соответствует расстоянию, которое свет проходит за 1 год при скорости 300 000 км/сек, что составляет около 9500 миллиардов километров (расстояние от Солнца до Земли свет проходит всего лишь за 8 минут).
Невооруженным глазом на небе можно увидеть около 5500 звёзд; посредством телескопа с фотокамерой (астрографа) их насчитывают уже более 500 миллионов. А звездам, не обнаруживаемым даже в телескоп, нет числа! Как тут не вспомнить замечательные строки из оды М. В. Ломоносова, написанной еще в 1744 году:
Открылась бездна, звезд полна,
Звездам числа нет, бездне — дна.


Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов, Несчётны солнца там горят,
Народы там и круг веков...
Температура поверхности звезд очень велика: от 3000° (у наиболее «холодных» звезд) до 50 000° и выше (у самых горячих звезд). Наше Солнце является сравнительно холодной звездой: температура его поверхности равна 6000°.
Имея столь высокую температуру поверхности, звезды непрерывно излучают в мировое пространство световую энергию. Потери энергии на излучение восполняются ядерной энергией, вырабатываемой в недрах самих звезд благодаря совершающимся там термоядерным реакциям превращения водорода в гелий.
Большое количество водорода, содержащееся в звездах, обеспечивает их свечение в течение многих миллиардов лет. Таким образом, звезды весьма долговечны, но все же не вечны: каждая звезда проходит свой жизненный путь от возгорания («рождения») до угасания («смерти»). Значит, во вселенной имеет место как появление новых звезд, так и угасание старых (превращение их в холодные несветящиеся космические тела).
В этой связи интересно отметить следующее странное, на первый взгляд, явление: мы можем видеть и несуществующие звезды. В самом деле, если ка- кая-либо далекая звезда, находящаяся от нас на расстоянии, например, 1000 световых лет, угаснет, то последняя порция света, испущенного ею в момент угасания, дойдет
до нас только через 1000 лет. Следовательно, с Земли эта звезда будет видна в течение целых 1000 лет после ее угасания. Так вселенная дает нам возможность видеть сегодня такие процессы, которые совершались в ее глубинах в далеком прошлом.
По яркости (блеску) все звезды разделяют на классы и характеризуют видимой звездной величиной. Звезды, которые невооруженный глаз уже почти не может различить, принято считать звездами 6-й звездной величины. Если их яркость в 2,5 раза больше, то они считаются звездами 5-й величины, а если в 2,5 раза меньше (то есть они уже не видимы невооруженным глазом) — звездами 7-й величины. Таким же образом выделяют классы 4-й, 3-й, 2-й, 1-й, и 0-й звездных величин. Отношение яркостей двух звезд соседних классов всегда равно 2,5; например, звезда 2-й звездной величины в 2,5 раза ярче звезды 3-й звездной величины, и так далее.
Еще более яркие звезды характеризуют отрицательной величиной. Например, самая яркая звезда неба Сириус имеет звездную величину, равную — 1,6.
а созвездиях
Чтобы легче ориентироваться во множестве звезд, еще в глубокой древности все видимые простым глазом звезды были распределены на условные группы — созвездия. Каждому созвездию давалось название, заимствованное из мифологии (Андромеда, Орион), или быта


43
(Весы, Лира), или животного мира (Волк, Орел); большинство этих названий сохранилось и поныне. В дальнейшем число и границы созвездий несколько изменялись и в 1928 году Международным астрономическим союзом было установлено 88 созвездий.
По созвездиям можно определять время и стороны горизонта. Созвездия являются космическими ориентирами, помогающими находить на небосводе планеты, кометы, звезды, туманности и другие космические объекты, а также обнаруживать искусственные спутники Земли и наблюдать их перемещение. Пользуясь аналогией, можно сказать, что созвездия небесной сферы подобны странам земного шара. Мы всегда представляем себе, в каком районе Земли — в какой стране — происходит то или иное земное событие; точно так же следует представлять, в каком районе космоса — в каком созвездии — совершается то или иное космическое событие.
Из 88 созвездий только 68 видимы с территории СССР; именно с ними мы и будем знакомиться. Эти созвездия имеют следующие названия 1:
1. Андромеда (11)
2. Близнецы (29)
3. Большая медведица (31)
4. Большой Пес (21, 16)
1 Остальные 20 южных созвездий, не видимых с территории СССР, носят такие названия: Жертвенник. Живописец, Золотая Рыба, Индеец, Киль, Крест*, Летучая Рыба, Муха, Наугольник, Октант, Павлин, Райская Птица, Сетка, Столовая Гора, Телескоп, Тукан, Хамелеон, Циркуль, Южная Гидра, Южный Треугольник.
5. Весы (18)
6. Водолей (14)
7. Возничий (35)
8. Волк
9. Волопас (16)
10. Волосы Вероники (20)
11. Ворон (25, 24)
12. Геркулес (2, 24, 26)
13. Гидра (24, 2)
14. Голубь
15. Гончие Псы
16. Дева (19, 16)
17. Дельфин
18. Дракон (34)
19. Единорог (23)
20. Жираф
21. Журавль
22. Заяц
23. Змееносец (5)
24. Змея (7, 5)
25. Кассиопея (И)
26. Кит (1, И)
27. Козерог (3)
28. Компас (39)
29. Корма (39)
30. Лебедь (33)
31. Лев (26, 2)
32. Лира (12)
33. Лисичка
34. Малая Медведица (32)
35. Малый Конь
36. Малый Лев
37. Малый Пес (22)
38. Микроскоп
39. Насос (39)
40. Овен (36)
41. Орел (4)
42. Орион (41)
43. Паруса (39, 36)
44. Пегас (13)
45. Персей (10, 11)
46. Печь
47. Рак (27, 24, 2)
48. Резец
49. Рыбы (15)
50. Рысь
51. Северная Корона
52. Секстант (28)
53. Скорпион (17)
54. Скульптор
55. Стрела
56. Стрелец (9)
57. Телец (30)
58. Треугольник
59. Феникс (40)


44
60. Центавр (8|
61. Цефей (11)
62. Часы
63. Чаша (25, 24)
64. Щит (6)
65. Эридан (37)
66. Южная Корона
67. Южная Рыба (38)
68. Ящерица
В этом списке порядковые номера являются также номерами созвездий на образной карте. В скобках указаны номера, по которым вы найдете краткие астрономические и мифологические сведения о соответствующих созвездиях, напечатанные на обратной стороне образной карты созвездий.
На карте звездного неба изображены звезды (черными кружками), фигуры созвездий (черными линиями, соединяющими наиболее яркие звезды данного созвездия) и границы созвездий (зелеными линиями). На образной карте созвездий вместо самих созвездий нарисованы соответствующие их названиям образы (животных, предметов быта, мифических персонажей и т. п.); эта карта иллюстрирует все явления и события, описанные в поэме.
НТО ОЗНАЧАЮТ НАЗВАНИЯ СОЗВЕЗДИЙ
В поэме, в списке созвездий и на карте звездного неба вы встретили немало непонятных названий — таких, например, как Секстант, Эридан, Центавр, Кассиопея. Вместе с тем и такие, казалось бы вполне обычные, понятные названия, как Кит, Лев, Чаша и другие, имеют особый, не известный вам смысл,
зачастую связанный с интересными сказочными историями — мифами (главным образом —древнегреческими). Вот одна из таких историй— миф о греческом герое Персее. С нею связаны названия целых семи созвездий: Персея, Андромеды, Цефея, Кассиопеи, Кита, Пегаса и Щита.
В очень давние времена на острове Серифосе 1 при дворе правителя острова, царя Полидекта, жил мальчик, по имени Персей. Шли годы. Вырос Персей стройным, красивым юношей. Никто из жителей острова не мог сравниться с ним силой, ловкостью и мужеством. У самолюбивого и жестокого Полидекта это вызвало зависть и возбудило ненависть к Персею. Решив во что бы то ни стало избавиться от Персея, Полидект дал ему смертельно опасное и заведомо невыполнимое поручение— убить Горгону Медузу и принести ее голову.
Горгона Медуза обитала на пустынном острове, расположенном среди моря на краю света. Это была чудовищного вида женщина с телом, покрытым блестящей, твердой как сталь чешуей, с огромными медными руками, острыми когтями и бОЛЬШИг ми золотыми крыльями. Глаза гор- гоны горели дикой злобой, из кроваво-красного рта торчали острые, как кинжалы, зубы, а на голове вместо волос росли, извиваясь и шипя, черные змеи. Лицо Медузы было таким ужасным, что взглянувший на него мгновенно превращался в камень.
1 Один из Кикладских островов в Эгейском море.


46
, И вот Персей отправился в далекий путь за головой этого чудовища. Несмотря на все свои достоинства, он не смог бы, конечно, выполнить поручения, если бы боги не оказали ему помощь. Они дали Персею пять следующих необходимых :вещей: острый меч, легко разрубавший самую твердую сталь; медный щит, столь блестящий, что все отражалось в нем, как в зеркале; шлем, делавший невидимым всякого, кто его надевал; крылатые »сандалии, с помощью которых можно было быстро летать по воздуху; сумку, вмещавшую все, что в нее клали.
Надев крылатые сандалии и шлем- невидимку, Персей, никем не замеченный, быстро домчался до края света и отыскал остров Горгоны Медузы. В это время она спала на прибрежном песке, широко раскинув медные руки. С высоты своего полета Персей заметил ее и стал опускаться на землю. Чтобы случайно не взглянуть на лицо Горгоны и не окаменеть, Персей совсем не смотрел на Медузу, а наблюдал (лишь ее отражение в зеркальном щите.
Хотя Персей был невидим, волосы — змеи на голове Медузы — учуяли его приближение и стали так
сильно*извиваться и громко шипеть, что, Медуза начала пробуждаться. Но проснуться она не успела: взмахнув мечом, Персей начисто отсек ей голову. Вместе с потоком крови из тела Медузы выскочили крылатый конь Пегас и великан Хрисаор. Быстро спрятав голову Горгоны в сумку, Персей взвился в небо и пустился в обратный путь.
Пролетая над Эфиопией \ Персей заметил прекрасную девушку, прикованную цепью к скале, возвышавшейся на самом берегу океана. Это была Андромеда — дочь эфиопского царя Цефея и царицы Кассиопеи. Царь с царицей находились около дочери и горько и громко рыдали. Заинтересовавшись этой странной картиной, Персей опустился на берег и попросил Андромеду рассказать о том, что здесь происходит. Вот какую печальную историю поведала она Персею.
Мать Андромеды Кассиопея очень гордилась своей красотою. Однажды она назвала себя самой красивой женщиной на свете. Узнав об этом, морские нимфы2 очень разгневались и решили наказать Кассиопею за гордыню. Они наслали на царство Цефея морское чудовище— Кита. Кит стал совершать частые набеги на Эфиопию, пожирая людей и опустошая все вокруг. Плачем и стоном наполнилось царство Цефея. Тогда Цефей спросил
ПЕРСЕИ ОСВОБОЖДАЕТ ДНДГОМЩ
Эфиопией древние греки и римляне называли всю часть Африки, расположенную южнее Египта.
8 Н и м ф ы — божества в образе юных дев, олицетворявшие силы природы.


46
у оракула \ как избавиться от этого несчастья, Оракул сказал, что надо отдать Андромеду на растерзание Киту, только тогда прекратятся его набеги. Узнав об ответе оракула, народ Эфиопии заставил царя принести эту великую жертву. И вот Андромеда прикована к скале в ожидании ужасной смерти.
Не успела Андромеда закончить рассказ, как забушевал океан, всплыл из его пучины чудовищный Кит и, разинув огромную пасть, устремился к скале. Не теряя ни минуты, взлетел Персей на воздух, бросился с высоты на чудовище и вонзил в него меч. Бешено забило чудовище хвостом. Завязался смертный бой. Ловко избегая ударов страшного хвоста, Персей наносил Киту рану за раной. Вода вокруг покраснела от крови. Наконец пораженное насмерть чудовище погрузилось на дно.
Персей, Андромеда и ее родители отправились в царский дворец. В награду за спасение дочери Цефей отдал прекрасную Андромеду в жены Персею. Тут же отпраздновали пышную свадьбу.
Затем Персей, взяв с собой Андромеду, вернулся на остров Серифос и явился к царю Поли- декту.
«Твое приказание выполнено, я принес голову Медузы», — сказал он Полидекту.
Но Полидект не поверил Персею. Он стал оскорблять героя, называя его лжецом и трусом. Гнев закипел
1 О р а к у л — служитель религиозного культа (жрец), занимавшийся предсказанием будущего.
в груди Персея. Вынув из сумки голову Медузы и протянув ее Полидекту, он воскликнул:
«Если ты не веришь моим словам, то поверь своим глазам!» Взглянув на лицо Горгоны, Полидект мгновенно обратился в камень.
А Персей с женою отправился на материк, поселился в городе Тирин- фе и благополучно царствовал там много-много лет.
К сожалению, нет возможности рассказать все мифы, с которыми связаны названия остальных созвездий: рассказ получился бы слишком длинным. Относительно этих названий придется ограничиться лишь очень краткими пояснениями. Они приведены на обратной стороне образной карты созвездий и, наряду со сведениями по мифологии, содержат некоторые астрономические сведения о созвездиях и наиболее ярких звездах.]
Пользоваться пояснениями надо так. Встретив при чтении поэмы неизвестное название созвездия, отыщите его в алфавитном списке созвездий и по номеру, стоящему рядом в скобках, найдите соответствующее пояснение. Так, например, сведения о созвездии Чаша вы найдете в пояснениях 24 и 25, о созвездии Эридан — в пояснении 67 и т. п.
На полях около карты" звездного неба вы прочтете, как находить созвездия на небосводе, пользуясь накладным кругом.
На этом, юные читатели, можно закончить наше путешествие по звездному небу. Продолжайте его самостоятельно. Желаю вам успеха!


В. КОРСУНСКАЯ
ПОСРЕДНИН МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ
ВЗГЛЯД НА ЗЕМЛЮ ИЗ КОСМОСА
Тысячи лет человек знал Землю такой, какой она представлялась с поверхности. Но вот великие достижения науки позволили ему вырваться в космос. И тогда он увидел родную планету в целом, по-новому, с иной точки зрения, чем прежде.
Выход в космос дает возможность полнее и глубже понимать законы жизни на Земле, историю развития Земли.
... Миллиарды лет Земля летит в пустоте межпланетного пространства, царстве жестокого холода и смертельных излучений. В бездонной черноте космических далей не мерцая сияют звезды.
Наша планета кажется небольшой и одинокой. Ее окутывает голубоватая дымка атмосферы. По краям диска она постепенно темнеет и переходит в угольно-черный цвет. Сквозь голубизну просвечивают золотистые и палевые облака, повис¬


шие над экватором причудливыми ожерельями.
Земля кажется синей: на 3Д ее покрывает вода. На суше темными пятнами выделяются леса, а более светлыми — степи и луга. Видны снежные массивы на вершинах гор, коричневые с черными тенями горные цепи, блестящие на солнце извитые нити — реки. В просветах между облаками вспыхивает сиянье больших городов.
Нашу Землю можно сравнить с огромным космическим кораблем, экипаж которого — почти 3 миллиарда людей, сотни тысяч видов растений и животных.
От смертельных излучений небесных светил Земля, как и любой космический корабль, защищена надежной броней. У Земли — это воздушная оболочка, в которой сгорают встречные метеориты. От губительных ультрафиолетовых солнечных лучей ее спасает озон, которого в верхних слоях атмосферы гораздо больше, чем у самой Земли.
На Земле, как в кабине космического корабля, есть пища, вода, воздух для всего ее «экипажа». В космический корабль человек берет все это с Земли и лишь мечтает пока, чтобы в кабине росли растения и жили животные, очищался воздух растениями, шел бы кругооборот воды и всех веществ, как на Земле.
Грандиозный процесс воссоздания органических веществ из продуктов распада и разложения их — вот что характерно для Земли. Одни и те
же’ атомы находятся в вечном кругообороте, вечном движении. Кислород, углекислота, вода и другие вещества из почвы и атмосферы приходят в растения, через них — к животным и человеку и при помощи микробов опять возвращаются в почву и атмосферу, снова в растения. И так без конца — вечное замкнутое кольцо жизни.
Из космоса Земля получает только солнечную энергию, но в этом даре заключено ее прошлое, настоящее и будущее.
ЖИВАЯ ОБОЛОЧКА ЗЕМЛИ
Растения, животные, люди, микроорганизмы составляют особую оболочку Земли — живую. Ее называют биосфера. Она захватывает воды Земли, часть атмосферы и верхние, выветривающиеся, слои земной коры.
Жизнь на Земле можно встретить повсюду. Вот несколько примеров. На скалах жарких пустынь и на полярных льдах находят бактерии, водоросли и грибы. В пластах земной коры на глубине 4—5 километров, в вечной тьме, без кислорода, живут бактерии. Они существуют и в океанах, на глубине свыше 10 000 метров. Споры некоторых бактерий переносят температуру до +160° и —253° Дрожжи выдерживают давление в 80 000 атмосфер и сохраняют жизнеспособность даже в безвоздушном пространстве. «Жизнь «всюдна», — говорил великий русский ученый В. И. Вернадский, создавший учение о биосфере. Микроорганизмы и их споры находят в


воздухе на высоте нескольких километров. Но выше для живых существ недостает воды и кислорода, а еще выше — коротковолновые лучи убивают самые стойкие споры.
В растениях рассеяны мириады зеленых микроскопических телец — пластид. В них под влиянием света и тепла соединяются вещества, взятые растением из почвы и воздуха, то есть идет процесс фотосинтеза. Так образуются белки, жиры и углеводы, которые служат пищей всему живому на Земле. Только зеленое растение способно созидать их из мертвой материи. Излишек кислорода выходит через устьица листа; им обеспечивается дыхание всего живого на нашей планете.
Кислород играет в природе огромную санитарную роль. При помощи микробов и грибов он окисляет все мертвые органические остатки. В результате получаются углекислота и минеральные соли, необходимые растениям. Окисляются минералы и горные породы земной коры, превращаясь в соединения, доступные для корней растений. Кислород, растворяясь в воде, обеспечивает дыхание живущих в ней организмов. Наконец, поступая в воздух, он поднимается в стратосферу и там образует озоновый экран.
Растения накапливают солнечную энергию впрок. Например, на образование грамм-молекулы сахара зеленый лист расходует 38 больших калорий солнечного тепла. Или еще пример: дерево содержит около 45% углерода; при горении дров выделяется столько же калорий, сколько затратил когда-то лист на
отложение углерода. Люди и животные съедают растения и вместе с пищей получают запас солнечной энергии, за счет которой двигаются, живут, работают.
«Растение — посредник между небом и землею. Оно — истинный Прометей, похитивший огонь с неба. Похищенный им луч солнца горит и в мерцающей лучине, и в ослепительной искре электричества. — Так говорил К. А. Тимирязев.—Луч солнца приводит в движение и чудовищный маховик гигантской паровой машины, и кисть художника, и перо поэта».
С того самого момента, с какого возникла когда-то зеленая одноклеточная водоросль, «так же как непрерывно падает на лик Земли ток солнечного света,— писал В. И. Вернадский, — так же непрерывно растекается по всей поверхности Земли — суши и моря — зеленый аппа- рат его улавливания и превращения». Это растекание зеленого живого вещества происходит путем размножения растений. Мы привыкли видеть растения прикрепленными к месту своего произрастания, но надо всегда помнить, что плоды и семена их переносятся ветром, водой и животными на далекие расстояния. Так, растения захватывают новые пространства, растекаются, по выражению
В. 	И. Вернадского.
Человек постоянно видит растекание зеленого живого вещества: наступление леса на степь, тундры
Хочу всё знать!


60
на лес, зарастание ивой и березняком заброшенной пашни, распространение сорняков на полях. Он препятствует ему, когда уничтожает сорную растительность, и помогает, когда, к примеру, насаждает лес в степи.
Ученые вычислили, что запасы органического вещества на Земле были бы израсходованы менее чем за тысячу лет, если бы растения все время не восполняли и не накапливали их. Эту задачу лучше всего выполняют леса. Почему?
ПО ЛЕСАМ ЗЕМЛИ
При растекании зеленой массы по суше деревья, кусты, высокие травы захватили новую сферу жизни — тропосферу, то есть нижние слои воздушной среды. Высокие деревья поднялись на десятки метров над
поверхностью Земли, образуя лесные массивы.
Естественным отбором создавалась самая совершенная по использованию солнечного луча группировка растений — лес. В лесу углекислый газ, выделяющийся из почвы при разложении органических остатков, не рассеивается, а целиком поглощается листьями деревьев разных ярусов.
В лесу лучи солнца используются растениями полнее. Громадный шатер веток, веточек с многочисленными листьями расположен в несколько этажей. Все просветы между верхними листьями закрыты нижними. В течение дня крона дерева постепенно со всех сторон освещается солнцем. А площадь листьев во много раз больше той, что занимает само дерево (если листья разложить по земле). К тому же нельзя забывать о всех растениях леса:


61
травах, мхах, водорослях. Они все нуждаются в солнечном луче и ловят его.
Леса занимают на Земле площадь в 3 837 300 тысяч гектаров. Около 7з их — на просторах нашей Родины. Высчитали, что в среднем на человека приходится 1,2 гектара лесов земного шара. Если же принять во внимание только леса СССР, то на одного человека придется в три раза больший лесной участок.
Самый пышный тип лесов — влажные тропические леса. Они тянутся по обеим сторонам экватора в пределах тропиков. Здесь круглый год цветут одни деревья и кустарники и отцветают другие. В сыром полумраке солнечный луч слабо проникает в лесную чащу. Деревья похожи на тонкие стройные колонны, и только где-то на высоте 50—60
метров поднимают свои кроны к солнцу. По их стволам тоже вьются растения. Гладкие блестящие листья расположены почти всегда отвесно или под углом. Многообразие и пышность тропической растительности фантастичны.
Особый тип лесов покрывает в тропических странах илистые морские побережья, защищенные от волн и ветров. Это мангры, густые заросли вечнозеленых кустарников и невысоких деревьев с корнями- подпорками, которыми они держатся в иле.
По мере движения от экватора к северу и югу, за пределами тропиков, начинается зона субтропических лесов. Это вечнозеленые деревья и кустарники, но уже с примесью пород, листья которых опадают на зиму. Много олеандра и мирты, вечнозеленого дуба. Роскошны апельсинные, лимонные и эвка-
4*


липтовые рощи. Очень давно эти деревья вывезли из разных стран — и они отлично акклиматизировались здесь.
Красота тропических лесов бесспорна, но она одинакова и летом и зимой. Нет в ней той чарующей прелести, что несет с собой обновление природы в наших широтах с приходом тепла. В лесах северного полушария распространены дуб, клен, бук, ясень, береза, осина. Летом такой лес встречает ароматом трав и прохладой, осенью привлекает разнообразием красок. А любуясь блеском снегового убора, многие подумают: «Не прекраснее ли всего наш лес зимой?» Стаял снег, зеленая дымка молоденьких листочков поползла по деревьям и кустам вверх; невольно ищешь взглядом первый цветок... Может быть, весной у нас лес красивее, чем в любое другое время года?
Дальше к северу в лесах начинают все чаще встречаться хвойные породы. Это полоса смешанных лесов. За ней тянется необозримая тайга; 90% всех лесов — таежные. Они занимают почти половину всей территории СССР.
Над вершинами могучих елей и пихт раскинуто бездонное синее небо и солнце льет ослепительные потоки света. Внизу же всегда полумрак. С нижних ветвей чуть ли не до самой земли, как длинные космы, свисают лишайники. Тишина. Изредка застучит дятел да прокричит резко кедровка.
И в краю вечной мерзлоты, долгой зимней ночи и короткого лета — на крайнем севере Европы, Азии и Северной Америки — растут леса. Это полуметровые березки, ивы, сосенки, кустарнички. Живут такие карлики сотни лет и так же, как все леса, ловят солнечные лучи, приготовляют белки, жиры и углеводы, запасают солнечную энергию.
Леса Земли не исчерпываются наземными лесами. Они неизмеримо больше, величественнее по своему значению в биосфере.
ЗЕЛЕНОЕ ЦАРСТВО МОРЕЙ
Вся поверхность Мирового океана— зеленое царство. Это мириады микроскопических водорослей, которые в гигантских масштабах выделяют в атмосферу свободный кислород.
В сравнительно неширокой полосе — прибрежной, составляющей примерно Vio всей площади Миро¬


вого океана, живут самые разнообразные водоросли. У берегов в умеренных широтах скалы и камни .обрастают водорослями-нитчатками, Чуть подальше тянутся настоящие леса из крупных многоклеточных водорослей — ламинарий. Одна из них, под названием макроцистис, поднимает со дна моря под острым углом свой ствол длиной до 300 метров. Ее узкие листья плавают на поверхности воды как плавучие заросли. Дарвин сравнивал эти подводные леса с тропическими лесами. Если встряхнуть такую водоросль, то с нее посыплются «... целая куча мелкой рыбешки, моллюски, каракатица, всякого рода раки, морская звезда, — рассказывал Дарвин, — прекрасные голотурии, планарии и ползающие нереиды огромного множества форм».
В Атлантическом океане, на восток от Антильских островов, огромное пространство занято плавучими бурыми водорослями. Это так называемое Саргассово море. О нем рассказывали еще древние мореплаватели, финикияне, как о студенистом море, где вязнут и гибнут корабли. Действительно, эти плавучие водоросли так плотны, что похожи на острова.
На больших глубинах растут красные водоросли — багрянки. Их нежные кустики в несколько сантиметров высотой стелются у подножия крупных водорослей — наподобие мхов и лишайников в наших северных лесах.
Жизнь разлита по всему океану, даже на глубинах свыше десяти тысяч метров. Морское дно усеяно
корненожками, губками, актиниями, полипами. Среди построек кораллов копошатся черви, моллюски, раки. Проплывают громадные рыбы. .. И, конечно, кипит схватка не на жизнь, а на смерть.
Весь этот многообразный подводный мир обязан своим существованием зеленым водорослям. И прежде всего — микроскопическим одноклеточным! Сложна и длинна цепь питания в океане. Один конец ее опущен на дно; звено за звеном, бесконечно петляя по пути от одних живых существ к другим, она восходит к верхним слоям Мирового океана. Здесь раскинута скатерть- самобранка! Безбрежная синяя скатерть с золотыми пляшущими на ней зайчиками солнечных лучей. А неисчислимые полчища еле видимых невооруженным глазом водорослей ловят их и совершают великую космическую работу зеленого


54
растения: создают в своем теле органические вещества.
Эти крошечные водоросли — пер- вопища для всех обитателей океана. Они служат пищей микроскопическим животным, вместе с которыми образуют население верхних слоев воды, так называемый планктон. Толщина его бывает до ста и более метров.
Скатерть-самобранка кормит тех, кто лишен хлорофилла, и без нее Мировой океан был бы мертвой пустыней.
Одни животные непосредственно поедают водоросли, другие подбирают продукты их разложения, третьи пожирают животных, питающихся водорослями.
Остатки приходятся на долю бактерий, которые доводят дело до конца — до минеральных составных частей. Вместе с ними они дают начало этапу кругооборота жизни: минеральные вещества, растворенные в воде, подхватят водоросли, потом они достанутся мелким животным, потом...
Учеными высчитано, что все органическое вещество на Земле весит
1 	000 000 миллиардов тонн, около 9/ю которого содержится в ее водной оболочке. Значит, 900 000 миллиардов тонн созданы водорослями планктона.
С полным правом можно сказать, что в верхних слоях Мирового океана плавает первобытный лес из микроскопических водорослей. Поэтому он, по мнению В. И. Вернадского, и служит «главным трансформатором», преобразующим световую солнечную энергию в химическую.
ЧТО СТАЛО БЫ С ЗЕМЛЕЙ БЕЗ ЗЕЛЕНОГО ЛИСТА?
А что стало бы, если по каким-то причинам растения вдруг пошли на убыль и исчезли совсем?
Каждый год растения усваивают из атмосферы около четырехсот миллиардов тонн углекислого газа да из почвы около пяти миллиардов тонн азота, одного миллиарда тонн фосфора и десять-пятнадцать миллиардов тонн других элементов
Ежегодно растения выделяют в атмосферу около трехсот миллиардов тонн кислорода и создают около трехсот восьмидесяти миллиардов тонн белков, жиров и углеводов.
Вся жизнь на Земле связана с Солнцем через посредство зеленого листа. Она возникла многие сотни миллионов лет тому назад, и с тех пор живые организмы непрестанно захватывают атомы из неорганической природы, вовлекают их в свой состав, изменяют их соединения, превращают и возвращают в окружающую среду. Только благодаря организмам атомы находятся в постоянном и интенсивном движении.
Если все живое на Земле с исчезновением растений прекратит свое существование, то этим будет положен конец и химическим превращениям веществ. В земной коре наступит великий покой вместо современного великого движения веществ. Одни минералы совсем исчезнут, другие перейдут в устойчивые формы; ведь все минералы верхних частей земной коры—глины, известняки, доломиты, бокситы, бурые железняки и многие другие—


55
образуются при участии живых организмов.
Вместе с живыми организмами исчезнет свободный кислород, ничтожным станет количество углекислоты, а они являются главными деятелями в выветривании земной коры. Вода без растворенных в ней кислорода и углекислоты перестанет действовать на горные породы как растворитель. Лик Земли, теперь такой многообразный в красках и формах, всегда в стремительном беге созидания и разрушения, стал бы химически неподвижным... Лишь иногда в некоторых местах спокойствие нарушал бы голос земных глубин: вулканических извержений, выхода газов, гейзеров. Но вещества, выброшенные из недр Земли, в условиях мертвой природы примут устойчивые формы и застынут в химическом равновесии. И Солнце будет светить, и вода на Земле останется, но они потеряют творческую силу при отсутствии жизни.
ВЕК НООСФЕРЫ
Человек активно вмешивается в жизнь природы. Ежегодно на полях выращивают миллиарды тонн различных растений; на песках разводят сады; создаются лесные массивы; появляются новые формы организмов, выведенные человеком. Он перемещает воды, орошает большие пространства, совершенно изменяя условия жизни растений.
При сжигании каменного угля он возвращает, например, в атмосферу углекислоту и энергию, что накопили когда-то растения и погребли
вместе с собой в каменных могилах Земли. При обжиге извести углекислота, накопленная в ней микроорганизмами в бесконечно отдаленные от нас геологические времена, также освобождается и поступает в общий кругооборот веществ в природе.
В этих случаях человек выступает как созидательная сила. Но в то же время достаточно вспомнить о повсеместном сокращении лесов на земном шаре, чтобы сказать, как неосмотрительно он распоряжается в природе. Ведь уничтожение леса изменяет весь облик местности: реки мелеют, исчезают многие виды растений и животных, наступают засухи. Изменяется климат.
В. 	И. Вернадский писал, что с развитием науки наступает новая геологическая эпоха — ноосфера (ноос — по-гречески — разумный, имеется в виду оболочка Земли), когда человек, познав законы природы, станет, наконец, разумным ее хозяином. Человек вовлечет в орбиту своего хозяйства почти нетронутые богатства Мирового океана, распространит растения, а с ними и животных, на незанятых еще местах, будет регулировать и направлять движение жизни. При этом человечество имеет великие преимущества в условиях социалистического общества, которое стремится не только разумно и бережно использовать, но и научно обоснованно воспроизводить природные ресурсы. На Земле близится торжество мысли и труда человека, мечтал В. И. Вернадский, «если он поймет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление».


66
Б. ЛЯПУНОВ
П0ДЗЕМ0Х0Д—ФАНТАСТИКА И ЯВЬ
Кто из любителей фантастики не помнит, как происходило путешествие к центру Земли? Путь туда открыл кратер потухшего вулкана на острове Исландия. Смелый исследователь, исландский ученый Арне Сакнуссем, первым отправился в глубь нашей планеты. Профессор Линденброк и его племянник Аксель находят записку Сакнуссема и, пользуясь указаниями первооткрывателя недр, вместе с проводником Гансом спускаются в таинственное подземное царство. Они попадают в удивительный мир, встречают живых ископаемых животных и даже... первобытных людей. Путешественники сооружают плот, плавают по большому морю, пока начавшееся извержение не выбрасывает их обратно
через кратер вулкана Стромболи, в Италии, на поверхность.
Так, сравнительно легко, сквозь естественные поры в земной толще удалось проникнуть в сокровенные глубины.
Атака недр ведется фантастами давно. Жюль Верн в этой области — пионер. Однако, отправляя своих героев в подземелье планеты, он не дал им никаких транспортных машин. Пешком в подземный мир отправляются и герои фантастических романов академика В. Обручева.
Позднее писатели стали рисовать иные картины. Их интересовала таинственная мантия подземной коры и не менее загадочное земное ядро. Им хотелось пройти всю геологическую вертикаль — радиус Земли. Они посылали экспедиции на подземоходах — своего рода механических кротах.
Я тоже как-то попробовал фантазировать о путешествии в глубь планеты. На подземном корабле, мечтал я, можно будет добраться до скрытых где-то в глубинах пещер, найти остатки исчезнувших с лица земли культур. А потом? Потом открылись бы и дороги к безмерно богатым кладовым, скрытым под землей.
Вот как я представлял себе под- земоход. Внешне машина напоминает веретено. Корпус ее изготовлен из прочного сплава, и ей не страшны огромные давления толщи пород.


Спереди на корпусе вездехода находится кольцевой выступ-кожух излучателя, расчищающего дорогу кораблю. В днище спрятаны гусеницы: на них можно передвигаться по пещерам, а если понадобится, по дну рек и озер.
Кабина вездехода напоминает в миниатюре кабину межпланетного корабля для ближних рейсов. Два мягких кресла можно превратить в удобные постели. Перед каждым из них — небольшой экран, на котором при помощи электронной оптики можно видеть все, что происходит снаружи, даже в полной темноте. Машину по очереди ведет то один, то другой член экипажа, и потому установлено два щита управления мотором и лучевым «буром».
Почти половина корпуса, вплоть до кормы, отведена под склад. Там все, что может понадобиться экспедиции — от продовольствия до легких скафандров, на случай, если придется пробираться в воде или отравленной атмосфере. Приборы, датчики которых расположены на корпусе, позволяют узнать, что происходит снаружи, можно ли совершить вылазку и надо ли надевать скафандр.
Машина углубляется в землю, как крот, но не выбрасывает назад разрыхленную почву. Луч прожигает узкий тоннель, оплавляя его стенки Правда, под давлением толщи пород свод тоннеля может обвалиться, но это случится не раньше, чем вездеход успеет пройти по нему. На обратном пути машине нетрудно будет проложить такую же дорогу.
Перед моторным отсеком находится «святая святых» корабля: отделение, занятое аккумуляторными батареями. Есть и еще один отсек. Он предназначен для будущих находок и пока пуст. Трудно, конечно, предвидеть, что может встретиться под землей, но пробы грунта и образцы пород обязательно займут свое место в этом маленьком музее.
... Сначала на темном поле появляется слабое свечение. Оно разрастается, занимая постепенно весь экран. Только в центре остается черное пятно, но и оно вскоре пропадает — это луч аккуратно вырезав отверстие в скале, уничтожает остатки породы. Яркий свет освещает создаваемый тоннель — включен носовой прожектор. Блестят и искрятся на свету оплавленные стенки.
На несколько метров вглубь ухо-


I
дит проделанный лучевым разрушителем ход. На экране стенки начинают сразу же надвигаться, проходят мимо: вездеход двинулся вперед по проложенному пути. Гусеницы не скользят даже на такой, похожей на стекло, дороге. Они сделаны так, что служат надежной опорой машине, куда бы она ни попала, где бы она ни пошла.
Луч опять продолжает высверливать ход. Готовы еще несколько метров подземной дороги, вездеход ползет вперед и снова останавливается перед сплошной стеной. Раздается грохот. Корабль сотрясается от удара. Обвал закрывает обратный путь. Опять движение вперед, грохот падающей сзади земли. И так километр за километром.
Если кратко суммировать то, что писали о подземоходе фантасты, получим такую картину.
Бур, грызущий породу и расчищающий дорогу — в последних произведениях чаще всего выжигающий ее световым лучом лазера или направленным пучком невидимых электромагнитных волн. Приспособление, позволяющее удалять разрушенную породу и закреплять стенки проложенного туннеля. Двигатель— атомный, он предпочительнее всех других. Телевизионные приборы, на экранах которых можно увидеть смену цветов минералов за бортом подземохода, наблюдать, что творится в пустотах, если они попадутся на пути. И кабина, напоминающая кабину космической ракеты: есть общее у кораблей геокосмоса и космоса — это маленькие, изолированные мирки, крошечные кусочки привычного нашего мира.


59
В кабине — искусственная атмосфера, искусственный климат, искусственный, подобный земному, круговорот веществ — об этом тоже пишут фантасты. Последнее, конечно, в длительных рейсах: в них водоросль хлорелла, дающая кислород и пищу, могла бы быть спутником геонавтов, как и космонавтов при полетах на другие планеты.
В них — железные дорожки на стенах и потолке, а на членах экипажа— обувь с магнитной подошвой, ибо невесомость воцаряется и в вышедшем на орбиту космическом корабле, и в подземной «ракете», когда она достигает центра планеты. Похожи путешествия вверх и вниз, только за стенками в недрах не пустота, а сжатая с исполинской силою толща пород. Сможет ли противостоять ей металл? Обычный, современный — нет, и потому-то придумывают фантасты сверхпрочные сплавы — без них невозможно попасть ни в бездны океана, ни в недра Земли.
Подземоход — пока что выдумка, но она должна стать явью. Должна! Именно подземный корабль проложит дорогу к самым глубоким земным слоям.
Человек уже побывал на дне глубочайшей впадины океана, оставив: над собой почти одиннадцатикилометровую толщу воды. Батискаф — подводная лодка, которая способна погружаться столь глубоко, позволит покорить весь Голубой континент. И уже создается тот исследовательский флот, который поведет решительное наступление на все глубины — малые, средние и большие, чтобы завершить откры¬
тие планеты Океан, как иногда зовут нашу покрытую на три четверти водой Землю.
Но куда более поверхностно наше знакомство, если отправляться вниз — в земную толщу, в ту загадочную область, которую именуют по-разному: и геокосмос, и антикосмос, и космос-2; неведомое, но уже не за пределами планеты, а внутри нее. До центра шесть тысяч триста семьдесят один километр.
Что встретится на этом пути? Увы, здесь успехи куда более скромны. Лишь в самых общих чертах вырисовывается начинка земного шара. Да и многое, очень многое — только гипотезы, только предположения, хотя бы и остроумные, логически стройные и все же ждущие подтверждения не косвенным, а прямым путем. Ибо в сокровенные глубины, на десятки километров, пробирались лишь волны взрывов искусственных землетрясений. Таков наш земной «эхолот». И через сотни километров пород добираются волны землетрясений природных, которых бывает немало.
Землю лихорадит непрерывно. Мелкая дрожь без сверхчувствительных приборов незаметна, сильные же встряски нет-нет да рушат местами города. Сейсмические волны служат разведчиками глубочайших недр. Они-то и рассказали, что Земля слоиста, что под верхней тоненькой твердой корочкой обнаружено еще несколько разных оболочек, словно надетых на внутреннее ядро. Да и само ядро, центральная часть земного шара, неоднородно, в нем, в свою очередь, есть и внешний, и внутренние слои.


Слои слоями, а каково глубинное вещество, волны не сообщили и сообщить не могли. О ядре мы не знаем ровно ничего, если, конечно, придерживаться фактов, а не гипотез.
Пробы воздуха доставлены ракетами с самых больших высот, кусочек же породы удалось пока добыть с глубины всего 196 метров под океанским дном. Множество спутников запущено в ближний космос, в нем побывали и люди, автоматические станции пролетали близ Луны, Венеры и Марса. На сотни миллионов километров удаляется первая искусственная планетка. А рекордная буровая скважина — всего восемь километров, и не построен еще снаряд, который мог бы отправиться если не к центру Земли, то хотя бы в глубь земной коры, в толщу верхней ее оболочки. Рекорды в геокосмосе куда более скромны..
Бур углубился всего на восемь километров или, иначе, на 0,00125 «геологической вертикали» — радиуса земного шара. Далековато же до центра Земли!
Буровые скоро протянутся на пятнадцать — двадцать километров:
сверхглубинное бурение — реальная задача ближайших лет.
Но науку интересуют более низкие этажи в подземельях планеты, куда буру не добраться. Они заинтересуют, вероятно, и практику — пусть не сейчас, а со временем, и это время, несомненно, наступит.
Не зная, с чем имеешь дело, можно ли думать о каких-то богатствах, да еще связывать с ними жизнь грядущих поколений? Кто скажет, сколько топлива и сырья найдем мы в недоступных пока нижних этажах подземных складов, да и оправдают ли себя поиски — неизвестно чего, неизвестно в чем?
Вопросы возникают сами собой. Как много зависит от ответа, нетрудно представить. Давайте же отвечать.
Путешествовать на подземоходе, привозить образцы пород, чтобы узнать, какие элементы встретятся на больших глубинах, оценить, много ли полезного там. Такая оценка уже произведена геохимией.
Вот ее справка: алюминия — более двухсот, железа — более ста, золота — более десяти, и все это — миллионов тонн в каждом кубо- километре породы. К тому же


она неполна, — конечно, не три элемента, а чуть ли не* все, чьи символы заполняют менделеевскую таблицу, наверняка есть в толще земной.
Жерла вулканов извергают лаву, расплавленную магму, которая вытесняется наверх из глубинных магматических очагов. Но ведь эта кровь Земли — нагазированный металлический расплав, иными словами—для химий ценнейшее сырье. Кто знает, не научимся ли мы ког- да-нибудь извлекать ее на поверхность и отправлять на металлохимический комбинат?
Только, конечно, без разрушительных извержений: «дьявол», по выражению известного вулканолога Гаруна Тазиева, уносит немало жертв!
Магма пробирается вверх не по одним только вулканическим жерлам. Она пытается попасть всюду, где ей открывается ход. Ход, но не выход! И тогда, застывая, она превращается в рудную жилу. Потому и нет ничего невозможного в том, что и ниже,,куда еще не дошли буровые, найдутся залежи чистых металлов — золото в том числе,— найдутся богатейшие залежи руд, драгоценные камни. Огромные, еще пока не разведанные запасы полезных ископаемых, целые моря и озера горячей воды запрятаны в подземных кладовых.
Время от времени появляются тревожные сигналы. Нефти, разведанной на суше, хватит на каких- нибудь сорок лет, говорит один. Через сто лет истощатся вообще все топливные запасы, добавляет другой. Да, иссякнут в конце концов и
ценные металлы, причем это время не слишком уж далеко, дополняет третий.
Конечно, под землей продолжают открывать спрятанные клады. Разве не убедительный пример — нефть Восточной Сибири? Разве не читаем мы, и достаточно часто, о находках геологов во всех частях света? Инвентарный список подземных кладовых пополняется непрерывно!
И все же человеку — рачительному хозяину своей земли — есть над чем подумать.
Ресурсов пока хватает и хватит на долгий срок — об этом заботятся геологи. Но каков этот срок — вот вопрос.
Одно дело — десятки лет, даже целый век. Одно дело — поколение наше и наши ближайшие потомки. В руде, нефти, угле недостатка испытывать не будем ни мы, ни они. Правда, об изобилии, скажем, редких металлов не приходится говорить. Все же и до крайностей еще не дошло, ибо те этажи подземелья,


62
где сейчас хозяйничают горняки, до- статочно богаты.
Другое дело — грядущие поколения: у них положение не то, ведь не надо забывать, что потребности растут и растут. Не просто из года в год увеличивается население планеты. Его потребности становятся иными, ему иной, куда больший, нужен паек — топливный, сырьевой.
Да, стоит двигаться дальше вниз по геологической вертикали!
Самый верхний этаж —даже не этаж, а чердак — тысячи лет снабжает человечество топливом и сырьем. Овладение же более глубокой земной толщей сулит перспективы поистине грандиозные. Планета безмерно богата, и надо только суметь у нее взять все, что она может дать.
Но штурмовать недра становится все труднее: с глубиной растет температура, растет плотность пород. Предполагают, что в ядре давление доходит до нескольких миллионов атмосфер! Нагрето же оно не меньше чем до трех тысяч градусов. Для сравнения: на поверхности Солнца — шесть тысяч.
А каково ядро планеты? Твердое или, скорее, жидкое? Металлическое или нет; быть может, из знакомых минералов, лишь преображенных высоким давлением и температурой? Да и сколько градусов и атмосфер там, в центре, в шести тысячах километров от нас, мы определяем только расчетом.
Что представляет собой мантия, это загадочное подкоровое вещество, занимающее две трети объема земного шара? В ней расположены,


63
как гигантские острова, континенты. Она — поставщик руд и минералов, и она же — причина вулканических извержений и землетрясений. И ведь даже до верхней мантии, самого поверхностного слоя глубинного вещества, мы только собираемся добраться, проложив сверхглубокие скважины.
Вещество сверхглубин, возможно, в какой-то степени похоже на звездное. Вот, кстати, и повод для названия геокосмос, космос...
Но то — лишь одна из гипотез, и ею не исчерпываются все, что думают ученые о ядре. Ядро необычайно интересует геофизиков, геологи же довольствуются гораздо меньшим. Им (но и геофизикам тоже, конечно) многое обещает прорыв сквозь земную кору к мантии, той оболочке, с которой начинаются загадки недр.
На пятнадцать — восемнадцать километров должны углубиться буры, чтобы мы смогли представить себе разрез толщи Евразиатского материка. Пять буровых вскроют ее — на Дальнем Востоке и в Карелии, на Урале, в Прикаспии и в Закавказье. Близко время, когда по международному проекту Верхней Мантии появятся сверхглубокие скважины в разных местах нашей страны.
Скважина откроет дорогу к недоступным сейч&с сокровищам недр. Вероятно, на помощь обычному буру придут буры иные, не одно лишь долото, — и вибробур, и струя воды под сверхвысоким давлением, и огненная струя, и световой луч лазера, и пучок электромагнитных волн. Так или иначе, в геокос¬
мосе отвоюют новые километры со временем — и десятки километров
Однако это еще не все. Приборы доложат, что скрывается на энном километре глубины.
Что же понадобится разведчикам и покорителям космоса-2? Автономный самодвижущийся аппарат, подземоход, способный пройти сквозь толщу земного шара.
Уже создан автоматический подземоход, который прокладывает тоннель для кабеля или труб. Он пробивает себе дорогу, раздвигая грунт и уплотняя его. Движется он подобно свае, которую забивают молотом.
Сжатый воздух приводит в движение боек, расположенный внутри машины. Боек ударяет по наковальне, и весь снаряд поэтому врезается в грунт. И, быть может, потомки такого «крота» будут прокладывать скважины в недрах суши и морского дна.


64
Для достижения границы, отделяющей земную кору от лежащего под ней слоя, мантии, американские инженеры предлагают построить подземоход-автомат с ядер- ным реактором. Лодка будет иметь очень удлиненную форму с теплоизоляцией по бокам. Все тепло, получаемое в реакторе, направится вверх или вниз. Внизу лодка имеет тяжелое металлическое острие — балласт. Сверху в объемистом поплавке разместятся датчики и приборы, которые смогут работать при высоких температуре и давлении.
Накаленное более чем до 1000 градусов острие расплавит окружающие породы, и лодка будет опускаться все глубже и глубже сквозь жидкую лаву. Поплавок не даст ей перевернуться. Когда лодка пройдет всю толщу коры, спуск окончится. Острие отделится, а реактор с поплавком начнут подниматься вверх, плавя породы, лежащие выше.
Может быть, реактор сможет давать не только тепло, а приведет в движение двигатель. Тогда лодка совершит путешествие быстрее.
Очевидно, что подземному кораблю нужен корпус еще невиданной прочности. Очевидно, что ему понадобятся источники энергии еще невиданной мощности. И очевидно, наконец, что дорогу себе он должен прокладывать каким-то разящим лучом, перед которым не устоит никакая твердая порода, никакое, пусть спрессованное чудовищным давлением, вещество.
Уже рождаются в лабораториях сверхпрочные, сверхжаростойкие сплавы. Уже укрощается в лабораториях плазма, и термоядерная энергетика не за горами. И уже есть лазер, новый чудесный прибор, который разрушает даже алмаз пучком концентрированного света.
Подземоход будет сделан из прочнейшей стали, снабжен термоядерной установкой, оборудован квантобуром. Первое и второе мы встречали у фантастов, третье — нет, потому что они писали свои романы и очерки, когда лазера, этого старого, фантастом же придуманного гиперболоида, но на новый лад сделанного, не было и в помине.
Выходит, в общем, писательский вымысел совпал с тем, что намечено ныне самой жизнью. И главное — писатели верно предугадали: подземоход так же будет необходим геологам, как спутник и спутник- корабль нужен теперь астрономам.
... Захлопнется люк корабля глубин. Огненный меч начнет крушить землю. Сверхглубинная подземная лодка скроется в недрах земных,


66
чтобы доставить первых людей в царство Плутона. Быть может, скоро наступит такой момент, когда с десятков либо сотен (или тысяч!) километров глубины, из подземелья планеты, донесется условный сигнал: «Вторжение в мантию, атака ядра состоялась!»
ПОДЖИГАТЕЛЬ
В одном из штатов Индии как-то возник колоссальный лесной пожар. Он начался в нескольких местах одновременно. Долго не могли обнаружить виновника. И вдруг один старый лесник заявил, что пожар возник по вине... маленького ароматного цветка. Сначала эти слова были приняты как шутка. Но лабораторные исследования показали, что цветок действительно виноват. Его стебель, листья и венчик настолько богаты горючими маслами, что в жаркий день могут воспламениться и послужить причиной лесного пожара.
ПУТЕШЕСТВИЕ ЗАПАХОВ
Однажды в декабре жители Уайтхэвена (на северо-западном побережье Англии) почувствовали сильный запах цветов. В зимний день море пахло цветами! Это сообщение очень обрадовало океанологов США. Оно означало счастливый конец путешествия девяти тысяч тонн духов, которые летом были вылиты в воды Атлантики у берегов Флориды. Этот необычный эксперимент выяснил скорость и направление одного из ответвлений теплого течения Гольфстрим.
СОЛЯНЫЕ ГОРЫ
Жители одного из маленьких островов в Кадисском заливе, у берегов Испании, испокон веков добывают соль. Огромные массы соли высятся на берегах залива, словно покрытые снегом горы, а в мелких лагунах, отгороженных запрудами от мо-
Кто знает, сколько осталось этого ждать... Однако ясно одно: ждать придется не так уж долго. Космос, где события развиваются с поисти- не космической быстротой, подает пример. Геокосмос не отстанет! Сбудутся и здесь самые смелые мечты.
ря, отстаиваются все новые и новые слои соли. Не зря Кадисский залив называют бездонным серебряным бочонком. Но этот «бочонок» не приносит богатства жителям островка: скупщики забирают у них только небольшую часть запасов соли. Поэтому белые горы вокруг Кадиса с каждым днем увеличиваются.
КРУЖЕВО ИЗ... ДЕРЕВА
На острове Ямайка растет дерево ла- гетта линтеариа. Лубяная ткань ствола этого дерева имеет вид тончайшей кружей- ной сетки. Из только что снятого с дерева нежного и мягкого «тюля» делают шарфы, воротнички, даже блузы и платья. Эти кружева, созданные самой природой, настолько прочны, что их даже можно стирать.
Р АСТЕНИЕ-ХИ ЩНИК
На каменистых плоскогорьях Южной Африки растет невысокий кустарник рори- дула, листья которого покрыты длинными серебристыми волосками. Растение издает очень приятный сильный запах, привлекающий мух. Мухи садятся на листья, но улететь не могут: на концах волосков находятся крохотные шарообразные железки, выделяющие клейкую жидкость. За пойманными мухами приползают особого вида пауки, которые и переносят пыльцу с одного растения на другое. Любопытно, что цветки этого кустарника могут опыляться только этими пауками, которые питаются исключительно прилипшими к растению мухами.
5 Хочу всё знать!


66
О. 	ВЛАДИМИРОВ, Ев г. НИКОЛИН
ИССЛЕДОВАНИЕ МИРОВОГО ОКЕАНА
Кто из нас не видел глобуса? Большая его часть покрыта голубой краской, обозначающей просторы морей и океанов. Они занимают семь десятых поверхности земного шара. Но никакими дробями и процентами не выразить того значения, которое Мировой океан имеет сейчас в жизни человечества и будет иметь в грядущем.
Океан... Непосвященному трудно даже вообразить себе, какое
большое место занимает он в жизни человека, обитай он хотя бы и в тысячах километров от ближайшего побережья. Ведь и в горах Тянь- Шаня и в пустыне Сахаре — не образно, а буквально говоря — погоду делает океан. От его могучего дыхания, достигающего любого уголка земли, зависит, будет ли урожай в плодородных долинах и найдет ли ведро воды в одиноком колодце кочевник-бедуин.
Большую часть планеты занимают моря и океаны.


67
Загляните мысленно в глубину времен, и окажется, что вся жизнь на Земле, а следовательно— и человек, вышли из океана. Но он не только источник жизни, он и средство ее поддержания. Мировая статистика сообщает, что в 1961 году было выловлено 40 миллионов тонн рыбы. Если такое ее количество заменить мясом, потребовалось бы забить двенадцатимиллионное стадо крупного рогатого скота. А ведь сейчас человечество берет от океана лишь незначительную часть его богатств, представленных более чем двумястами тысячами видов живых существ.
Неисчерпаемо богат подводный мир растительностью. Ученые насчитывают более десяти тысяч водорослей. Среди них и одноклеточные, видимые только под микроскопом, и гиганты, размером во много метров. Запасы промысловых водорослей— ламинарии, известной под названием морской капусты, и фукусов — практически неисчерпаемы. И продуктивность их тоже высока. С одного гектара «морского луга» можно получить пятнадцать и больше тонн зеленой массы. Это очень неплохой «урожай», ведь нормальный укос наземных трав — четыре тонны с гектара. Водоросли — очень хороший корм для скота, не уступающий лучшему клеверному сену.
Более семидесяти видов водорослей считаются съедобными и могут идти в пищу человеку. В прибрежных районах Японии, Китая они широко используются населением для питания. Их здесь не только добывают, но и разводят искусственно. Водоросли представляют большой
интерес как удобрение для полей, в производстве лекарственных веществ, как сырье для промышленности.
Но пока и подводные растения используются в очень незначительной части. Перед человеком стоит задача освоить эти несметные богатства. Ведь население Земли растет. Если в 1900 году оно составляло всего 1,5 миллиарда человек, то к 1960 году оно удвоилось и еще раз удвоится в последующие 35 лет.
Когда мы говорим о богатствах океана, то меньше всего при этом имеем в виду затонувшие корабли, груженные слитками золота и драгоценными камнями, хотя немало их покоится на дне океана. Если уж говорить о золоте, то, по подсчетам ученых, его в морской воде растворено столько, что хватило бы для того, чтобы каждого человека сделать многократным миллиардером. Но не в золоте счастье. Богатство океана заключается в огромном количестве полезных человеку веществ, содержащихся в его толще и осевших на дно. Поваренная и глауберова соль, магний, калий, хром, сульфаты, хлористые, кислородные, азотные соединения, окиси металлов, редких и распространенных, — поистине невозможно перечислить все богатства, что хранятся в кладовой океана.
Велики на суше запасы энергетических полезных ископаемых. Но не неисчерпаемы. Однако Земле не грозит энергетический голод, пока ее берега омывает океан. Человечество только намеревается использовать гигантскую силу волн, приливов и отливов, тысячекилометровых
5*


68
морских течений, разницу температур поверхностных и глубинных слоев воды в океане.
Однако самые могучие запасы энергии на нашей планете таятся в ядрах атомов водорода, которые содержатся в воде. На каждые 6400 ядер обыкновенного водорода приходится одно ядро тяжелого изотопа— дейтерия, с которым лучше всего идет термоядерная реакция. Так вот, по самым скромным под-
Метеосудно в Атлантическом океане.
счетам в океане содержится достаточно дейтерия, чтобы обеспечить весь мир энергией более чем на миллиард лет, даже если ее расход возрастет в несколько раз.
Мы упомянули далеко не все, чем океан может быть полезен. Однако и сказанного достаточно, чтобы понять, какой интерес представляет для человека океан, насколько важ¬
но его исследовать, изучать, поставить на службу прогрессу.
Какие же методы исследования океана существуют?
Начнем с того, что проще всего, конечно, наблюдать за жизнью вод с берега. На суше, недалеко от моря, строятся специальные станции, наблюдатели непрерывно следят за волнами, приливами, льдами, течениями.
Но что делается в это время вдали от берегов, остается тайной. Вот почему все корабли, находящиеся в морях и океанах, также ведут наблюдения, результаты которых в определенное время по радио передаются в соответствующие центры.
Конечно, сложных исследований на торговых и пассажирских кораблях организовать нельзя. Для этого надо иметь различные приборы, специально обученных людей, а для производства некоторых наблюдений даже останавливать корабль. На помощь приходит современная техника, создающая удобные и точные приборы. Вот один из них. За борт корабля с кормы на тросе опускается специальный прибор, который совершает плавные волнообразные движения, то опускаясь на глубину до ста метров, то поднимаясь на поверхность. На разных глубинах он измеряет температуру воды и в виде электрических сигналов передает результаты на корабль.
Все же такие попутные наблюдения не могут решить всех вопросов. Поэтому в наиболее важных морских районах курсируют корабли, ведущие самые широкие исследования. В настоящее время только в


69
Северной Атлантике таких кораблей насчитывается около десятка. Кажется, много. На самом же деле — мало. Вот почему для исследования океана стали применять автоматы. Уже несколько лет назад советские ученые использовали для изучения перемещения льдов в Арктике радиобуи.
В заданный срок часовой механизм включал ток, начинал работать радиопередатчик, сигналы которого принимались радиостанциями на берегу. Это давало возможность с достаточной точностью определить местонахождение всей установки, а значит, и ее передвижение.
Созданы автоматы и для более сложных наблюдений. Они размещаются на больших плавучих платформах. Программное устройство, управляемое электронными часами, производит поочередный «опрос» всех приборов, установленных на платформе, записывает их показания и в определенное время передает по радио. Питание передатчика и приборов осуществляется специальными батареями, которые могут работать очень длительное время без вмешательства людей. По одному из проектов число таких автоматических лабораторий должно достичь 3000.
Однако и такие автоматы не могут решить всех задач, которые ставит перед исследователями океанов наука и практика. В этих случаях приходится прибегать к помощи научно-исследовательских кораблей, которые, по сути дела, представляют собой настоящие плавучие институты.
Исследовательское судно «Витязь».
В Советском Союзе из таких судов наиболее известен «Витязь», принадлежащий Академии наук. Его длина превышает 109 метров, осадка около 6 метров, водоизмещение
• 	более 5500 тонн. 63 научных сотрудника ведут исследования в 15 прекрасно оборудованных лабораториях. «Витязь» не одинок. Воды Мирового океана бороздят и многие другие советские суда: «М. Ломоносов», «Академик Вавилов» — целый академический флот.
Со станций на берегу, с платформ в море, со всех кораблей в руки исследователей поступает огромное количество разнообразных материалов. Обработать их вручную невозможно — не хватит времени. На помощь приходят современные вычислительные машины.
Исследовательское судно <гМ. Ломоносов».


70
Использование специальных кораблей для исследования значительно расширяет наше представление о жизни океанов. Однако проведение экспедиционных работ занимает много времени, а из-за тихо- ходности кораблей не дает возможности подробно изучить процессы, происходящие в океанах. Вот почему стали искать более скоростной транспорт для исследований. И нашли. .. самолет. Вооруженная совершенными приборами воздушная обсерватория ведет наблюдения за движением и распространением льдов и даже определяет их толщину, измеряет волнение и температуру поверхностных вод. Летит такая обсерватория, а точные приборы на ленте записывают, на сколько градусов нагрета вода под самолетом.
А что вы скажете об изучении океана... на суше? Невозможно? А вот в Крыму по проекту академика В. В. Шулейкина построили специальный штормовой бассейн. Здесь по воле человека зарождаются, развиваются и умирают волны. Наблюдая их жизнь, можно судить и о волнении в открытых морях. В Государственном гидрологическом институте на модели проводилось исследование ленинградских наводнений, а сотрудники Института Арктики и Антарктики на другой модели изучали течения Северного Ледовитого океана.
Но вернемся опять к голубым просторам. В последние годы ученые особое внимание уделяют использованию для изучения Мирового океана искусственных спутников Земли. О спутнике, который соби¬
рает наблюдения, уже говорилось. Оказывается, можно добиться большего. Телевизионная аппаратура, помещенная на спутнике, дает возможность получать информацию о движении льдов, о течениях, волнах. Вот что по этому поводу говорил командир космического корабля «Восход-1» летчик-космонавт В. М. Комаров: «Несколько слов о полюсах Земли. Отлично видна их белая поверхность, четкая граница между водой и льдом, различимы даже отколовшиеся от массива льдины, — они выглядят как мелкие крошки, насыпанные на поверхность воды. А сама вода планеты различного цвета: прибрежная часть, как правило, бело серая, а дальше — серо-голубая». Это видел человек невооруженным глазом. Не исключено, что современные приборы смогут наблюдать больше и передавать свои сообщения на Землю.
Однако с кораблей, самолетов, спутников человек исследует в основном поверхность океана и не может проникнуть в морские глубины.
В какой-то мере этот пробел восполняется подводной фотографией как черно-белой, так и цветной. Специальные фотокамеры позволяют проводить съемку на любых глубинах. Для этих же целей созданы киноаппараты, с помощью которых снято немало великолепных подводных фильмов, среди которых особенно примечательны фильмы Ж.-И. Кусто: «Голубой континент», «В мире безмолвия», «Мир без солнца».
Большие возможности для исследования морских глубин открывает


<гПодводное царство*.


72
подводное телевидение. Именно телевизионная камера помогла отыскать затонувшую английскую подводную лодку «Орфей». Советские ученые в 1961 году с успехом применили подводное телевидение для изучения поверхности дна Средиземного моря с экспедиционного судна «Академик Вавилов».
Но, несмотря на современные технические новинки, которые позволяли заглянуть в глубины, человек стремился непосредственно, своими глазами увидеть их жизнь. В морские глубины издавна опускаются в мягких и жестких водолазных костюмах. Неудобство их очевидно: водолаз связан с кораблем шлангом, по которому подается воздух, спасательным и сигнальным тросом. Это крайне затрудняет передвижение, опасно для жизни. В какой-то мере акваланг устранил недостатки водолазного снаряжения. Он обеспечивал довольно длительное автономное, то есть самостоятельное, пребывание человека под водой.
А в сентябре 1962 года группа ученых Монакского океанографического института пошла еще дальше в освоении морских глубин. На дно небольшой бухточки на глубину около 10 метров был опущен водонепроницаемый домик, внутри которого находилась комната для двух исследователей. Восемь суток, не выходя на поверхность, прожили океанавты в этом подводном убежище. Они проводили исследования вне домика, используя для этого акваланги. Таково было начало. Теперь же инициатор этого опыта Ж -И. Кусто считает, что таким образом можно покорить глубины до
400 метров, то есть до пределов, недоступных водолазам б скафандрах. Этот смелый исследователь мечтает и о большем — о том, что человек сможет приспособиться к глубинам и чувствовать себя там не хуже, чем на земле. Он утверждает, что когда- нибудь возникнет новая раса людей — «гомо акватикус» — «человек подводный».
А не фантазия ли это? Не спешите с выводами. Вот еще несколько фактов. В Лейденском университете в морскую воду под давлением в 8 атмосфер нагнетали кислород. Затем погрузили в нее мышей. Вы думаете, они захлебнулись, утонули? Ничего подобного! Мыши быстро освоились с непривычной обстановкой и стали «дышать» водой, обогащенной кислородом. Затем в воду была помещена собака, которая пробыла там около получаса. Этот опыт был многократно повторен. Правда, не для всех животных он окончился благополучно: из шестнадцати собак выжили только семь. Но это же только начало!
Не так давно химики порадовали исследователей моря чудесной пленкой, обладающей удивительными свойствами: она пропускает растворенный в воде кислород и не пропускает воду. Этой пленкой отгородили от воды хомяка, помещенного в аквариум. И ведь не задохнулся сухопутный зверек, ему хватило для дыхания кислорода, который поступал из воды. А углекислый газ, выделявшийся при дыхании, не был страшен: он сам уходил через пленку в воду.
Некоторые исследователи считают, что эти опыты открыли новые


73
возможности в освоении Мирового океана. Может быть, скоро мы с вами услышим о племени ихтиан- дров, которые смогут находиться под водой длительное время, погружаясь на сотни, а может, и тысячи метров. Пока это невозможно не только из-за высокого давления на больших глубинах. А как исследуют их в настоящее время? Для этого строят батисферы и батискафы.
Первые представляют собой обычно большой шар, опускаемый с борта корабля на тросе. В стенках имеются для наблюдения иллюминаторы из особо прочного и толстого стекла. Для входа и выхода предназначается специальный люк, закрываемый стальной крышкой.
В 1934 году американцы У. Биб и
О. Бартон в подобной батисфере опустились на глубину 923 метра. У батисфер имеется серьезный недостаток: они не могут самостоятельно передвигаться. Кроме того, трос — слишком ненадежное крепление для тяжелого стального шара. Более совершенное сооружение — бати¬
скаф, управляемый глубоководный корабль. Для погружения используется балласт. Специальные электрические устройства позволяют в любой момент освободиться от него и подняться на поверхность. Электромоторы дают возможность передвигаться под водой.
В 1953 году такой батискаф опустился на глубину 4050 метров, а в 1960 — подобный аппарат более совершенной конструкции дал воз¬
П од водная лодка «Северянка».


Исследовательский подводный гидролет на буксирном тросе.
можность достичь глубины почти в 11 ООО метров. На такой глубине давление на поверхность гондолы, в которой находились наблюдатели, составляло около 170 000 тонн. Под столь великой нагрузкой кабина, сделанная из особо прочной стали, сократилась в диаметре почти на 3,7 миллиметра, но герметичность не нарушилась, а это самое главное.
Для исследования морских глубин применяются также подводные лодки. Первая из них, сменившая военную профессию на мирную,— советская «Северянка».
Одновременно с разработкой более совершенных батискафов ведется проектирование специальных автоматов-роботов, которые могут без людей находиться на дне дли¬
тельное время. Такие автоматы будут передвигаться и вести различные наблюдения. И не только передвигаться. Предполагается снабдить их механическими руками для производства несложных работ.
Понятно, насколько важно знать повадки морских обитателей. Для исследования рыб и звуков, издаваемых ими, вблизи Багамских островов установили гидрофоны и подводные телевизионные камеры. Прямо из лаборатории можно наблюдать поведение морежителей и слушать их голоса.
Изучение подводных обитателей производится не только в естественных условиях. Для них строят огромные аквариумы — океанарии. Известно несколько таких сооружений. Наибольший находится во Фло¬


76
риде, в Майами. Емкость его бассейнов превышает 7,5 миллиона литров. 22 500 литров морской воды подается в него ежеминутно. Этого количества хватило бы для водоснабжения города с населением приблизительно в 80 тысяч жителей. За обитателями главного бассейна можно наблюдать не только с поверхности, но и через иллюминаторы на различных глубинах.
Влияние человека, часто неблагоприятное, особенно сказывается в прибрежных районах. Здесь ведутся различные строительные работы, сюда сбрасываются многочисленные, иногда вредные отходы промышленности. Это приводит к изменению обычных условий жизни и гибели многих морских обитателей. Для сохранения некоторых районов в их естественном виде начинают создавать подводные заповедники, которые необходимы для изучения взаимодействия различных организмов. Недалеко от южной оконечности Флориды объявлена заповедником площадь почти в 200 квадратных километров. Здесь запрещены не только рыболовство и подводная охота, но и сбор раковин и кораллов.
Исследования океанов и морей требуют больших усилий и затрат. Поэтому многие страны неоднократно объединялись в добром стремлении познать тайны Мирового океана и научиться разумно использовать его богатства. Особенно плодотворным явился Международный геофизический год. В исследованиях приняли участие 65 стран. 80 специально оборудованных судов бороздили голубые просторы. Совет¬
ский Союз организовал несколько морских экспедиций. Центральным событием явился запуск нашей Родиной первых искусственных спутников.
Широкий размах исследований дал щедрые результаты; было сделано немало открытий и в области океанографии. Вот некоторые из них: в Атлантическом океане под Гольфстримом обнаружено мощное противотечение; подобное открытие сделали исследователи в Тихом океане; в Северном Ледовитом океане советские ученые обнаружили огромный подводный хребет.
А впереди новые открытия и свершения, которые ждут исследователей на пути познания и освоения Мирового океана.
ПРИ ТЕМПЕРАТУРЕ НИЖЕ 70 ГРАДУСОВ
Человеческое тело ведет себя в Антарктике непривычно. Кожа теряет чувствительность и не реагирует на боль, — небольшие операции там можно делать без наркоза. И не только люди, но и вещи ведут себя при длительном морозе непривычно. Металлические бочки колются обыкновенным топором, как поленья. Лед в Антарктике настолько твердый, что его нельзя ни распилить, ни даже разбить. Капля воды, попадая на лед, замерзает моментально в виде шарика, но при этом она не примерзает ко льду, а лежит на нем совершенна свободно.
Керосин превращается в мягкую снежную кашицу. Горючее в тракторе становится липкой массой. Если горящий факел опустить в замерзший бензин, взрыва не будет, а факел погаснет.


76
А. ДМИТРИЕВ
ЧЕЛОВЕК ЖИВЕТ ПОД ВОДОЙ
Мысль о покорении подводного мира издавна волновала человека. В древние времена своим воображением он населял морские пучины богами; в подводном дворце уединенно жил прародитель всех богов Океан, а бог морей Посейдон выходил на сушу и участвовал в совете Олимпа. На смену Посейдону пришел бог и повелитель морей и океанов Нептун...
С морскими богами общались и люди. Герой русской былины — предприимчивый гусляр Садко — жил у морского царя и невредимым возвратился домой.
Шло время. Легенды и былины сменялись научной фантастикой. Жюль Верн снабдил капитана Немо и команду «Наутилуса» специальными костюмами и аппаратами для дыхания, предоставив им для жизни весь океан. «Подводные земледельцы» Александра Беляева живут в подводных домах и собирают богатые урожаи с морских плантаций, а человек-амфибия — Ихтиандр — покидает наземный мир и уходит жить в глубины моря.
То, что вчера было фантазией, становится действительностью. В октябре 1962 года, на Лондонском международном конгрессе по исследованию глубин знаменитый океанограф Жак Ив Кусто сообщил о возможности создания «подводного человека», способного неограниченное время жить под водой.
По его словам, хирургия и техника снабдят человека миниатюрными легочно-сердечными аппаратами, вводящими кислород непосредственно в кровь и удаляющими из нее углекислый газ. Чтобы тело человека противостояло давлению воды, легкие и все полости костей заполнят нейтральной жидкостью, а нервные центры дыхания будут заторможены.
Кусто предполагает, что через десятки лет сформируются новые люди, приспособленные жить под водой и на суше.
К этому выводу Кусто пришел не сразу. Еще в 1943 году он изготовил дыхательный аппарат — акваланг, что в переводе означает подводные легкие. Находясь под водой, человек в акваланге дышит воздухом из баллонов, пристегнутых у него за спиной. Давление в баллонах 200 атмосфер, но специальный клапан все время подает воздух для дыхания с давлением, равным давлению окружающей воды. Поэтому человек себя чувствует в воде как рыба.
Делясь своими впечатлениями после первого плаванья в акваланге, Кусто сказал: «Я летал без крыльев».
Однако в акваланге можно безопасно плавать лишь на глубинах не более 40 метров, ниже аквалангиста подстерегает глубинное опьянение и кессонная болезнь. Дело в том, что под большим давлением


77
кровь насыщается газами, которые отравляют организм, а при подъеме к поверхности давление падает — и газы, выделяясь из крови в виде пузырьков, закупоривают кровеносные сосуды. В результате наступает паралич и даже смерть.
Пузырьки в крови появляются точно так же, как в бутылке с лимонадом, когда открывается пробка.
Чтобы такого явления в крови не происходило, водолаз должен подниматься с глубин медленно, делая продолжительные остановки, как говорят, проходить ступенчатую декомпрессию.
Много смелых водолазов погибло от глубинного опьянения и кессонной болезни, но штурм глубин продолжается с неослабевающей силой.
Вместо воздуха стали применять различные дыхательные смеси, например кислород с гелием, и опускаться в акваланге все глубже и глубже. В 1962 году швейцарский инженер Келлер и английский журналист Смалл достигли с аквалангом глубины 300 метров. Смалл погиб во время этого погружения, а Келлер продолжает свои опыты и уверяет, что в акваланге можно погрузиться и на 1000 метров, где давление достигает 100 атмосфер.
Акваланг очень удобен для подводников, но воздуха в баллонах мало, много времени уходит на декомпрессию, поэтому под водой можно пробыть не более часа.
20 лет Кусто старался преодолеть этот недостаток и найти средство, чтобы жить глубоко под водой, много дней и недель не выходя на сушу.
И вот в сентябре 1962 года на живописное дно небольшой бухты острова Фриуль, в районе города Марселя, на глубину 10 метров был спущен подводный домик. С внешней стороны этот домик был похож на большую металлическую бочку, диаметром 5 метров и длиной 6 метров. В память о древнегреческом философе, по преданию, жившем в бочке, домик назвали «Диоген». При помощи якорей домик удерживался на высоте двух метров от дна моря, внизу находился вход в виде круглого люка и лестницы.
Давление воздуха внутри равнялось двум атмосферам и поэтому


78
уравновешивало давление окружающей воды; даже при открытом входном люке вода не проникала в дом, точно так же как она не проникает в опрокинутый в воду стакан. Внутри «Диогена» была устроена уютная жилая комната; в ней стояли две кровати, обеденный столик и книжный шкафчик, электрокамин и электроплитка для приготовления пищи. Инфракрасные обогреватели, установленные под кроватями, поддерживали в жилище океанавтов температуру +23°, а солнце заменили ультрафиолетовые лампы.
В комнате находился телефон, связывающий морских жителей с сушей, к их услугам были телевизор и радиоприемник. Рядом с комнатой находилось туалетное помещение.
Первыми жителями «Диогена» были два лучших аквалангиста из группы Кусто А. Фалько и К. Весли.
Люди, ныряющие в аквалангах с поверхности, не могут плавать под водой более двух с половиной часов в сутки. А подводные жители в легких резиновых костюмах ежедневно выходили на 6—7 часов на глубины в 25 и более метров. Находясь все время под давлением в две атмосферы, океанавтам не нужно было проходить декомпрессию при переходе из воды в жилую комнату.
Над подводным домиком все время находилось судно — база «Калипсо», с которого подавался воздух, доставлялись продукты, с помощью телевидения велось наблюдение за жизнью подводников. Подводных новоселов регулярно на¬


79
вещали друзья с «Калипсо» и врачи- аквалангисты. Фалько и Весли за восемь дней, проведенных на дне Средиземного моря, выполнили обширные подводные исследования: они занимались топографией и бурением дна с целью разведки нефти, проводили геологическую съемку и исследования грунта дна, занимались киносъемкой, ловили редких рыб и других морских животных, для которых невдалеке построили большие клетки. Рыбы подружились с океанавтами и вели себя как домашние животные. Они любили брать корм из рук, играть с аквалангистами и сопровождать их в подводных экскурсиях.
Удачно завершенная экспедиция, названная впоследствии «Преконти- нент-1», доказала, что люди могут длительно жить и работать в морских глубинах.
Через несколько месяцев, в июне 1963 года, Кусто организовал вторую подводную экспедицию — в Красном море. Недалеко от Порт- Судана, среди кораллового рифа Шааб-Руми, на глубине 11 и 26 метров поставили два дома из пяти и двух комнат, в которых были созданы еще более благоприятные условия для подводной жизни. «Поселок» назвали «Преконтинент-2». В пятикомнатном металлическом доме «Морская звезда» семь ученых-океа- нографов жили целый месяц, выполняя разнообразные научные исследования. Кусто вместе с женой провели на дне моря четыре дня и отпраздновали там 26-летие своей супружеской жизни. Праздничный торт им доставили в водонепроницаемой коробке. В гостях у Кусто по-


80
бывал и наш известный исследователь моря аквалангист Б. Ф. Соловьев.
В двухкомнатном доме «Ракета» на глубине 26 метров двое исследователей прожили пять дней.
За время, проведенное в морских глубинах, некоторые из океанавтов стали настоящими «ихтиандрами». Они свободно плавали на глубине до 100 метров.
Во время этой экспедиции были
засняты кадры подводного фильма «Мир без солнца».
В сентябре 1965 года опять в Средиземном море на глубину в 110 метров, у мыса Феррара близ Монако, был поставлен «Преконти- нент-3». Этот подводный дом в виде шара, окрашенного, как шашечная доска, в черно-желтый цвет, имел диаметр 6 метров и вес 60 тонн.
Команда из 6 человек, в которой находился Филипп — сын Кусто, пробыла на дне моря 30 дней. В черных резиновых костюмах и аквалангах они выходили в море, где разведывали залежи нефти, железной руды, собирали научную информацию, снимали кинофильм, а главное, проверяли возможность длительной жизни и работы людей под давлением в 11 атмосфер.
В подводном доме океанавты дышали не воздухом, а газовой смесью из гелия и кислорода. Такая атмосфера имеет свои особенности: гелий, в отличие от азота, хорошо проводит тепло; чтобы люди не дрожали от холода даже в теплых свитерах, в помещении пришлось поддерживать температуру в 32— 35 градусов.
Гелий, кроме того, искажает звук, человеческий голос становится тонким и визгливым, а слова «плавающими» и неразборчивыми. Пришлось разработать специальные приборы, понижающие высокую частоту голоса и превращающие тем самым «гелиевую речь» в нормальную.
Так же как и в прежних экспедициях, на поверхности моря над шаром-домом стояло судно «Калипсо»,


81
обеспечивающее подводных жителей всем необходимым.
Каждое движение океанавтов было под контролем телекамер, связывающих подводный дом с «Калипсо» и миллионами телезрителей ближайших городов Франции и Италии.
В ближайшие годы Кусто с группой ученых и конструкторов намечает построить новые подводные дома, чтобы достичь глубин в 160 и 180 метров и отодвинуть границу погружения в акваланге до 275— 300 метров. Чего же добивается Кусто, ставя свои опыты? Конечно, покорения подводного мира.
Ведь площадь всех материков мира занимает всего около одной четверти поверхности земного шара, остальная часть покрыта водами морей и океанов. Но материки не заканчиваются на линии прибоя,
они имеют свое подводное продолжение, называемое континентальным шельфом, или плато. Площадь этого «преконтинента» равняется площади всей Азии. Здесь сосредоточены основные запасы водорослей, являющихся превосходным сырьем для продуктов питания, корма животным и для различных отраслей промышленности; в водах континентального шельфа добываются 85% мирового улова рыбы, более 16% — нефти, много угля, железной руды, алмазов, олова, серы, фосфатов, брома, титана, марганца и редкоземельных элементов. Континентальный шельф— это огромная кладовая всевозможных богатств, которые будут использоваться на благо человечества. Для достижения этой цели и служат подводные дома, лаборатории, аппараты и трудятся бесстрашные водолазы-аквалангисты.
ОЗЕРО-КРАТЕР
Происхождение озера у местечка Каали в Эстонии овеяно легендами.
Только в конце 20-х годов нашего века было высказано предположение, что оно возникло после падения метеорита, известного под названием Каалевский.
Установлено, что одна из «капель» этого звездного дождя весила почти 450 тонн
Коснувшись земли, метеорит взорвался. Вокруг основного кратера вздыбились тысячи кубометров грунта. Остатки метеорита, собранные в кратере, «рассказали», что «небесный камень» упал на землю более 2500 лет назад.
Это единственный достоверный метеоритный кратер в Европе.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
В благоприятных условиях, при обилии тепла и влаги, на грибнице шампиньонов, разветвленной в почве, развиваются мясистые плодовые тела, те, что в обиходе зовутся грибами. Они быстро растут и набухают, жадно впитывая в себя влагу. При этом внутри гриба развивается огромное давление — в сотни атмосфер. Поэтому шампиньоны, стремясь к дневному свету, легко взламывают самую прочную асфальтовую или бетонную мостовую.
Больное растение так же лихорадит, как и больных животных. У такого растения температура тела выше, а дыхание чаще, чем у здорового растения того же вида, находящегося в тех же условиях.
6 Хочу всё знать!


82
Л. ИЛЬИНА
ВОДА
Казалось бы, водой планета наша не обижена. Если вы посмотрите на глобус, то увидите, что голубой цвет занимает гораздо больше места, чем зеленый и желто-коричневый, которым закрашивают материки. Так-то оно так, да только бухнула матуш- ка-природа в моря и океаны слишком много соли. Из-за этого люди, отправляясь в плавание, должны брать с собой запас пресной воды, иначе они рискуют умереть от жажды. Не годится соленая вода ни для поливки огородов, ни для стирки, ни для промышленности. Вот и получилось: хотя на земле воды
много, — пригодной и практически доступной для человечества всего- навсего около 0,3%. Это все равно что из целого ведра одна ложка. Да и тут вода распределена неравномерно. В средних и северных широтах нашей Родины воды достаточно, в Азербайджане, в Средней Азии недостаток ее ощущается уже остро. В Каракумы, например, приходится доставлять воду на самолетах, обходится это дорого — до 10 рублей за ж3. На берегу Персидского залива есть маленькая страна—Кувейт. Воду там для населения и для эксплуатации нефтяных
скважин добывают из морской. Для этого пришлось построить специальную опреснительную установку.
Последние годы не стало хватать воды и во многих больших городах мира. Ведь источники, откуда люди берут воду, остались прежними, а города все растут, народу в них становится все больше. В 1950 году выпало мало осадков, и в Нью-Йорке запрещено было поливать улицы, мыть машины. В Токио водопровод часто действует всего несколько часов в сутки. В Сингапуре на воду одно время введены были карточки, как на хлеб в голодные годы.
Человечество потребляет все больше и больше воды. Если в начале нашего века суточный расход воды на одного человека составлял 20—30 литров, то теперь это количество возросло до 200 литров. За счет чего? Да потому, что люди живут теперь более культурно и удобно. Летом улицы .города поливают несколько раз в день. Почти в каждой квартире есть ванная. Раньше, если нужна была горячая вода, приходилось растапливать плиту или разжигать керосинку и ставить кастрюлю. Теперь достаточно повернуть кран или поднести спичку к водогрею — и лей горячую воду, сколько тебе надо.
В огромном количестве расходует воду и промышленность. Для производства одной тонны никеля не-


83
i
обходимо 800—850 тонн воды, для тонны алюминия— 1500 тонн. В резиновой промышленности для получения одной тонны продукции расход возрастает уже до 2500 тонн. И везде нужна чистая, как можно более чистая вода.
В средние века нечистоты и грязь выплескивали прямо из окон на улицу. Потом появилась канализация — и все отходы стали спускать в протекающие поблизости реки.
Вода, благодаря растворенному в ней кислороду и деятельности некоторых бактерий, обладает способностью к самоочищению. Не будь этого, все когда-либо попавшие в реки и озера гниющие остатки давно отравили бы их. Однако способность воды к самоочищению не безгранична,— здесь, как и везде, есть предел.
В свое время в Англии все промышленные отбросы спускали в Темзу. В конце концов от реки стало исходить такое зловоние, что парламент прекратил однажды заседание, а комиссия составила протокол о «чрезмерном загрязнении реки сточными водами». Протокол был подписан водой, взятой из Тем¬
зы. Комиссия выражала сожаление, что не может приложить в качестве вещественного доказательства еще и запах.
Загрязнение рек в промышленно развитых странах принимает все большие размеры. Насколько засорены в настоящее время реки Франции, можно судить по следующим цифрам. Если бы примеси сточных вод за год могли быть получены в сухом виде, они заняли бы 10 000 поездов, грузоподъемностью в 600 тонн каждый.
Среди отходов, спускаемых в реки промышленными предприятиями, есть очень ядовитые вещества. Даже в ничтожно малых количествах они губительно действуют на водяные растения и на мелкие организмы, служащие пищей для рыб. Одним из таких страшных ядов являются новые моющие средства — вы, наверно, знаете многие из них — стиральный порошок «Новость», «Белизна». Там, где спускаются в реки отходы, содержащие эти порошки, нет рыбы, а у плотин, словно в корыте прачки, бурлящие потоки воды сбивают густые шапки пены.
Бывает и так: рыба приспособится к грязной воде, но для пищи станет непригодной. Представьте себе: мама жарит пойманного вами леща, и кухня наполняется вдруг ароматом цветочного одеколона или нефти. В чем дело? Оказывается, поблизости от того места, где вы рыбачили, парфюмерная фабрика спускает в реку свои отходы.
Нам кажется ди¬


84
ким, что в средние века люди выплескивали нечистоты прямо на улицу. Пройдет еще несколько десятков лет — и наши потомки, как о чем-то невозможном, будут вспоминать, что фабрики и заводы спускали в реки не очищенные от ядовитых примесей сточные воды.
У нас в стране все строящиеся вновь заводы и фабрики проектируются с установками для очистки сточных вод.
Вода является прекрасным растворителем. Достаточно сказать, что при 20° С в одном литре ее можно растворить 360 граммов поваренной соли. Растворяются в воде и газы: водород, кислород, азот. Газы, вступающие в химическую реакцию с водой, растворяются в ней в неимоверных на первый взгляд количествах. Так, при 0°С один литр воды способен поглотить 55 м3 хлористого водорода.
Что значит чистая вода? Можно ли по цвету и запаху судить о чистоте воды? Наверно, вы скажете «нет» — и, конечно, не ошибетесь. Чистая на вид и совершенно прозрачная вода может содержать яд, а вода, обладающая неприятным запахом, быть совершенно безвредной, даже полезной. Вы, наверно, слышали о различных целебных источниках? Вода многих из них обладает неприятным вкусом, а сернистая— так еще препротивно пахнет тухлым яйцом. В природе встречаются ядовитые источники; обычно воды их содержат примеси меди, киновари или свинца, губительно действующие на человека и животных. На вид чистая и хорошая вода, однако лучше ее не пробовать!
Хорошо еще, что ядовитые источники редки!
В зависимости от того, куда и для чего нужна вода, проводится та или иная ее очистка. Для питьевой воды первое и основное требование, конечно, — безвредность для организма. В промышленности очистка воды проводится в зависимости от особенностей производства. Так, например, в бумажном и фотопроизводствах в воде должны быть исключены соли железа — они могут дать на бумаге пятна. В случае применения воды для охлаждения доменных и мартеновских печей в ней должно быть как можно меньше бикарбонатов кальция, иначе холодильники будут недолговечны в работе. Содержание в воде больших количеств марганца и железа опасно в местах, где большая сеть трубопроводов. Дело в том, что существуют железистые и марганцевые бактерии, они могут сильно размножиться и закупорить просвет в трубах.
Есть много способов очистки воды: химический, термический и
другие. Простейший способ очистки состоит из ее фильтрации и осветления.
На водоочистительной станции вода отстаивается в громадных, похожих на плавательные бассейны емкостях, называемых отстойниками. Отфильтрованная, она подвергается затем обеззараживанию хлором или озоном,


иногда соединениями серебра, ультрафиолетовыми лучами.
Кстати, метод обеззараживания воды серебром известен был еще в глубокой древности. В пятом веке до нашей эры персидский царь Кир во время походов пользовался питьевой водой, которая хранилась в спёциальных серебряных сосудах. В древних книгах встречается упоминание о том, как воду очищали, погружая в нее раскаленное серебро. В некоторых странах до последнего времени существовал обычай при освящении колодцев бросать в воду серебряные монеты. Освящали воду и опусканием в нее серебряного креста. В церквах хранили в серебряных сосудах «святую» воду. Считалось, что «святая» вода обладает целебными свойствами. Было ли это только выдумкой церковников? Нет. Проведенные в двадцатых годах этого века исследования показали, что одного мг серебра на литр воды достаточно, чтобы убить находящиеся в воде бактерии дизентерии, брюшного тифа. Через час- два такая вода безвредна. Более того, серебряной водой и правда можно лечить от ряда болезней. Она может применяться как полоскание при ангине, в виде примочек и компрессов при различного рода воспалительных процессах. Правда, в этих случаях концентрация серебра на один литр воды достигает уже 20 мг на литр и больше. Серебряная вода нашла применение и в ветеринарии. В Башкирии, например, серебряную воду с успехом применяли для лечения пчел. Серебряную воду применяют и в пищевой промышленности. Маргарин,
обработанный водой, содержащей соли серебра, хранится дольше.
Собственно говоря, давно известно, что находящиеся в природных водах некоторые элементы имеют очень большое значение для живого организма. Недостаточное количество йода в воде приводит к заболеваниям щитовидной железы. У людей, которые пьют такую воду, вырастает зоб. Избыток в воде фтора вызывает особое заболевание зубов, так называемую «пятнистую эмаль». В больших городах рекомендуется пить не кипяченую, а сырую воду, ее ведь надежно обеззараживают. Почему сырую? Да потому, что при кипячении соли кальция, нужные для нашего организма, выпадают в осадок. Вы ведь видели, наверно, серую или желтоватую корку накипи на дне чайника?
В сказках часто упоминают о живой и мертвой воде. Живая вода, возвращающая молодость, восстанавливающая силы, только ли это сказка? Святая вода, хотя чудесные свойства ее в свое время и были сильно преувеличены церковниками, при проверке оказалась серебряной водой. Может быть, существует где-то в природе и живая вода?
Вспомните, как быстро и удивительно бурно ранней весною, лишь сойдет снег, развивается растительность. А ведь еще не тепло, ночами бывают чуть ли не заморозки. Потом устанавливается, казалось бы, более благоприятная погода, но рост зеленых растений замедляется. Ста-
* N't
СЕ-
Я
fiOA-A


рые опытные оленеводы придают большое значение местам водопоя оленей. Они считают, что животные, пьющие воду от таяния снегов, будут сильнее и выносливее, чем животные, пьющие обычную воду.
Ученые заинтересовались талой водой. Проделан был ряд опытов над растениями, над животными и над птицами. Под Москвой в одном совхозе две партии цыплят содержались во всем совершенно одинаково, только одну партию поили талой водой, другой давали остуженную кипяченую. Цыплята, которым давали талую воду, хорошо развивались, быстро прибавляли в весе, цыплята другой партии росли хилыми, слабыми, часть из них погибла.
Не значит ли это, что талая вода действительно обладает какими-то биологическими свойствами, благотворно влияющими на животных и растения?
Один мой знакомый рассказывал, что на себе испытал чудодейственное действие талой воды. В туристском походе ему приходилось пить воду, стекающую с ледников. Он уверяет, что вода эта придает бодрость и восстанавливает силы, тогда как после обычной воды, выпитой из походной фляги, чувство утомления усиливается. Может быть, тут не обошлось и без известной доли самовнушения. Однако всем известно, что примером долголетия у нас в стране служат горцы, всю жизнь они пьют
талую воду. Таежные охотники, пьющие дождевую и снеговую воду, тоже в большинстве своем сильные и здоровые люди. В некоторых странах существует поверие, по которому женщины, желающие дольше сохранить молодость и красоту, должны умываться утром росой.
Дети очень любят весной сосать сосульки с крыш, иногда они едят песок, глину, обколу- пывают в деревнях чисто вымазанные известкой печи. Непонятная, казалось бы, тяга маленьких детей к таким малосъедобным вещам, как известка и глина, объясняется нехваткой в организме солей кальция. Вероятно, этим же можно объяснить любовь к сосулькам.
Чем же отличается талая вода от обычной? Может быть, она просто очень чистая? Но тогда почему, если поливать растения дистиллированной водой, они, вместо того чтобы пышно разрастись, сохнут и чахнут? Соли! Как же вы забыли: соли необходимы для питания животных и растений. Очевидно, дело в чем-то другом. Талая вода по химическому составу может совсем не отличаться от обычной, но действие ее на растения и животных будет другое.
Секрет талой воды еще не раз¬
V V<JUOVU9\4j^— }
N-uvsV


гадан до конца. Среди ученых нет единой точки зрения на природу благотворного ее действия на живой организм.
Одни объясняют это тем, что содержащаяся в мышцах человека вода по структуре своей близка со структурой льда. Другие тем, что в талой воде нет, вернее почти нет, «тяжелой» воды.
Ведь обычная, встречающаяся в природе вода состоит из смеси двух вод: «легкой» и «тяжелой». По химическому своему составу они совершенно одинаковы и разнятся только количеством нейтронов, элементарных, не несущих заряда частиц, из которых состоит ядро водорода. Вы ведь все, наверно, знаете химическую формулу воды — НгО? Будучи одинаковы по химическим свойствам, тяжелая и легкая вода довольно сильно отличаются по физическим свойствам. Так, температура кипения легкой воды на три градуса ниже кипения тяжелой, а температура плавления — на четыре градуса. Самое же интересное, что биологическое действие, то есть действие на животный организм, этих вод различно. Тяжелая вода подавляет жизненные процессы, а легкая стимулирует. Может быть, это и есть сказочные живая и мертвая вода?
Много чудесного заключается в воде. Стоит помнить о ее необыкновенных, почти волшебных свойствах. Конечно, не для того, 4тобы сосать весною сорванные с крыш сосульки, нет, — хотя бы для того, чтобы кипятить воДу в чайнике всегда с закры¬
той крышкой. Легкая вода не будет тогда бесполезно теряться в виде пара.
Пока что питьевая вода очищается только от вредных примесей и обеззараживается, но, возможно, в недалеком будущем она будет освобождаться от «тяжелой» воды. Вы подойдете, откроете кран — и оттуда хлынет, польется «живая» вода, вода, от одного глотка которой старики молодеют и чудесно восстанавливаются силы уставшего на работе человека.
Что же, наверное, все это будет. А может быть, вы и сами примете участие в проектировании такой установки для очистки воды.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Минимальный возраст Земли, определяемый по наиболее древним участкам суши, равен 3,5 миллиарда лет, а максимальный (по возрасту элементов) — 5—6 миллиардам лет. Время существования человека на ней составляет только миллион лет.
Если сравнить нашу планету Землю с большим глобусом, то можно сказать, что человечество проникло внутрь Земли только лишь на толщину листа бумаги.
300 миллионов лет назад, в палеозойскую эру, наша Земля имела такую же атмосферу, которая окружает Венеру в настоящее время.
Зеленые растения на Земле выполняют громадную работу. Они усваивают из воздуха около 650 миллиардов тонн углекислого газа, а из почв — около 5 миллиардов тонн азота, около 1 миллиарда тонн фосфора и 10—15 миллиардов тонн других элементов минерального питания.


88
Б. РОЗЕН
СПУТНИКИ ПЛОДОРОДИЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ Из нее вы узнаете, что такое соль бога Аммона и что было нарисовано в старой немецкой газете
«Слушайте, слушайте! Говорит радиоузел пионерского лагеря. Сегодня в четыре часа состоится экскурсия на азотнотуковый комбинат. Посадка в автобус у главных ворот лагеря».
Без десяти четыре все места в автобусе были заняты. Спустя полчаса автобус подкатил к проходной завода.
Знакомство с комбинатом ребята начали с музея.
В заводском музее было всего две комнаты. На стенах висели портреты выдающихся химиков: Либиха, Габера, Боша, Андреева, Кавендиша; их открытия способствовали развитию производства азотных удобрений. Под каждым портретом была табличка с указанием года рождения и смерти ученого, краткой его биографией и подробным описанием сделанного им открытия. На стендах пестрели раскрашенные в разные цвета диаграммы.
В нескольких витринах были разложены фотографии, рукописи, чертежи. Они рассказывали о том, как строился этот комбинат и как на нем развивалось производство удобрений. На столах стояли макеты отдельных цехов и различных машин и установок. На специальной
подставке разместилась панорама всего комбината. Старинные гравюры показывали, как люди еще в древности получали некоторые азотные соли.
На одной из гравюр можно было увидеть древнеегипетский храм. В огромном зале с высокими колоннами стояла жаровня. На решетке жаровни помещалась стеклянная реторта, из которой поднималось облако густого белого дыма. У жаровни на корточках сидел храмовый служка и подкладывал угли. Неподалеку от жаровни в глубоком кресле жрец читал свиток папируса.
Под гравюрой была подпись: «Соль бога Аммона».
— 	Ребята, наш комбинат производит разные виды удобрений, в том числе и «живые», — начал свой рассказ начальник лаборатории. — Но, прежде чем познакомить вас с нашим производством, необходимо заглянуть в прошлое, посмотреть, как научились люди изготовлять такие соли. Каждый из вас теперь прекрасно знает, что любому растению необходимо азотное питание. Без азотных солей растение хиреет и погибает. А еще в начале прошлого века даже ученые считали, что плодородие почвы зависит только от гумуса — рыхлой, черной земли. В ней содержится много углерода и все нужные растению питательные вещества. Такая точка зрения казалась столь правильной


89
и убедительной, что никто даже и не думал, что может быть иначе. Не поверил в эту теорию только молодой немецкий профессор химии Юстус Либих.
«В гумусе много углерода, — рассуждал он, — но не настолько много, чтобы его хватило для роста больших деревьев. Почему же в лесах гумуса в почве еще больше? Казалось бы, наоборот, его слой должен был бы уменьшаться. Ведь деревья забирают углерод, из кото¬
рого они строят свои клетки. Что-то здесь не так».
В 1840 году ученый выпустил книгу, которую кратко назвал «Сельскохозяйственная химия». В этой книге Либих доказывал необходимость удобрять землю различными солями. Растения забирают из почвы нужные им для питания химические элементы, писал он, сле¬
довательно, необходимо вернуть почве в полной мере то, что из не$ взято. Иначе она станет бесплодной.
Сначала учение Либиха вызвало бурю протеста. Его высмеивали, ему грозили, оскорбляли, называя неучем, помещали в журналах и газетах едкие карикатуры.
Вот видите — в витрине лежит пожелтевший лист старой немецкой газеты. Обратите внимание на эти два рисунка. На первом — крестья¬
нин, везущий навоз в поле. А под ним подпись: «Так было раньше». А на другом — тот же крестьянин, одетый по-праздничному, прогуливается по своему полю и посыпает его удобрительной смесью. Подпись под этим рисунком гласит: «Теперь».
Но постепенно идеи Либиха стали приобретать все больше и


больше сторонников. Земледельцы поняли выгоду от внесения удобрений в почву. Ученые признали правоту молодого профессора. Промышленники начали производство удобрительных смесей. )Йшия стала надежным союзником урожая.
Посмотрите теперь на старинную гравюру, висящую в простенке между окнами. Вы видите на ней изображение древнего храма. Храм был построен более трех тысяч лет назад в пышном оазисе в Ливийской пустыне. Сюда со всех концов Египта стекались тысячи паломников, чтобы узнать свою судьбу. Жрецы этого храма славились далеко за пределами своей родины как опытные прорицатели. В те времена жрецы много занимались химией (само слово «химия» пришло из Египта). Они умели приготовлять разные снадобья, изготовлять сплавы, выделывать краски.
Из сухого верблюжьего помета, нагревая его в ретортах, жрецы получали белую соль. Вот эту-то соль и называли «соль бога Аммона».*
Она была не похожа ни на поваренную соль, ни на соду. Когда ее нагревали в стеклянном сосуде, она исчезала, превращаясь в белый дым, который снова становился солью на холодных стенках сосуда.
Какой-то кузнец заметил, что если посыпать этой солью раскаленное металлическое изделие, то его поверхность сделается чистой и
блестящей. Позднее ученые раскрыли тайну «соли бога Аммона».
Она оказалась хлористым аммонием. Эта соль служит и прекрасным удобрением для озимой ржи, овса, конопли.
ГЛАВА ВТОРАЯ, из которой вы узнаете, как маленькая американская республика стала мировым поставщиком удобрений и что такое „птичка без крыльев"
— 	Взгляните теперь, ребята, на эту фотографию. Что вы на ней видите?
Унылую пустыню без всяких признаков растительности. Гору какой-то соли, людей в широкополых шляпах и какие-то низенькие строения.
Это разработки селитры в пустыне Атакама, в Чили. Под тонким слоем песка здесь находятся мощные пласты селитры. В этой пустыне почти не бывает дождей. Сухой климат помог сохранению этих огромных залежей.
Селитру в Чили обнаружили еще в начале прошлого века, но в то время никто не хотел покупать ее. Дело в том, что тогда селитрой пользовались для приготовления черного пороха.
В сороковых годах прошлого столетия несколько сельских хозяев в Англии удобрили свои поля чилийской селитрой. Они получили невиданные в этих местах урожаи. Вскоре их примеру последовали и другие земледельцы. Они не могли нахвалиться заморской солью. Земля, удобренная селитрой, не только не


истощалась, а становилась все плодороднее.
Маленькая американская республика стала поставщиком азотных удобрений на весь мир. Чем больше добывалось селитры в пустыне Атакама, тем большие барыши получали владельцы селитренных промыслов. Наоборот, ученые с ростом добычи селитры в Чили стали волноваться.
В 1898 году на конгрессе ученых в городе Бристоле видный английский химик Вильям Крукс выступил с речью, которая всех несказанно удивила.
— 	Человечеству в недалеком будущем, — сказал он, — грозит гибель от азотного голода. Земля отдает растениям свой азот и быстро истощается. Если и впредь будет продолжаться усиленный вывоз чилийской селитры, то ее запасы через пятьдесят лет иссякнут. Необходимо найти другой источник азотных удобрений.
Он призывал химиков напрячь все свои силы и найти способы получения азотных удобрений из воздуха.
Взгляните теперь, ребята, на этот макет. Это лаборатория алхи¬
мика. Колбы, реторты, жаровни, череп, летучая мышь под потолком. Вот он и сам в высокой остроконечной шапке стоит у жаровни и что-то нагревает на огне. Алхимики верили, что существует какое-то таинственное вещество, которое может превращать олово, свинец, медь в золото и исцелять людей от всех болезней. Это вещество они называли «философским камнем». Много столетий алхимики упорно искали такое вещество, но так и не нашли, потому что его нет в природе.
В поисках несуществующего философского камня они ставили химические опыты и открыли много ценных и полезных веществ. Один из алхимиков еще в средние века получил азотную кислоту, смешивая селитру с серной кислотой.
Алхимики считали селитру особенной солью — царицей всех солей. Они давно заметили, что из селитры выделяется какой-то бесцветный газ, который исчезает в воздухе, словно растворяясь в нем. Вот этот-то газ, который, как вы знаете, является азотом, алхимики считали таинственной «душой» селитры.
Известный немецкий химик Глаубер называл азот «птичкой без крыльев» за то, что он, как птичка, пролетает между всеми составными частями вещества и несет с собой дух жизни. От него происходят минералы, растения и животные. Глаубер разгадал роль, которую играет селитра в жизни растений и животных, но связать крылья птичке-азо- ту он не смог.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ В ней рассказывается, как был пойман дух селитры, как английский химик пропускал электрический ток через стеклянную трубку и что из этого получилось
Поймать эту птичку, или «душу» селитры, удалось лишь во второй половине XVIII века английскому ученому Кавендишу.
Чудаковатый и застенчивый, Генри Кавендиш жил очень замкнуто, избегал встречаться с людьми. Когда с ним заговаривали, он краснел и смущался, отвечал часто невпопад и заикался. У этого робкого и молчаливого человека было только одно желание — настойчиво изучать природу.
В течение почти всей своей жизни, день за днем, без развлечений, он неутомимо что-то вычислял или исследовал. Он первый вычислил вес земного шара, определил состав воды, одновременно с Шееле и Лавуазье изучал свойства кислорода и азота.
Посмотрите теперь на этот стол. Перед вами два небольших бокала, в которые опущена изогнутая стеклянная трубка. На концах ее видны небольшие проволочки. Через такую трубку Кавендиш пропускал электрический ток. Трубка постепенно наполнялась ка- кими-то бурыми парами. Они легко растворились в воде, и жидкость стала едкой и кислой. Под действием электрических искр молекулы азота распались на атомы, которые соединились с атомами кислорода.
образу- для ра-
При растворении окислов азота в воде образовалась азотная кислота.
Ученые давно заметили, что во время грозы «рождается» азотная кислота.
Удалось даже подсчитать, сколько ее выпадает на землю. Ежегодно сто миллионов тонн этой жидкости низвергается с дождями на поля и нивы, леса и перелески, горы и долины.
Сорок тысяч железнодорожных составов потребовалось бы, чтобы перевезти это огромное количество кислоты. Однако лишь небольшая часть ее попадает в почву и ет питательные соки стений.
Узнав об опыте Кавендиша, химики пришли к выводу, что в атмосфере происходит та же самая химическая реакция, что и в трубке английского ученого.
Грозовые электрические разряды, проходя через атмосферу, встречают на своем пути молекулы азота и расщепляют их на атомы.
Потом, соединяясь с кислородом воздуха, атомы образуют окислы.
Вы видели, когда трамвай идет по рельсам, из дуги выскакивают зеленые искры.
В этот момент молекулы азота тоже расщепляются — и выделяются бурые пары азотных окислов.
Ведь это также электрический разряд, вроде маленькой молнии.


93
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, из которой становится известным, что такое иорвежсиая селитра и иаи научились получать удобрения из воздуха
— 	Мысль получать удобрения из воздуха с помощью электрического разряда приходила в голову многим ученым еще в начале прошлого века.
В 1814 году русский ученый В. М. Каразин предложил добывать азотные удобрения из воздуха с помощью «облачной электрической силы».
Однако потребовалось почти сто лет, прежде чем мысль русского ученого претворилась в жизнь.
В начале нашего века в Норвегии построили большую электрическую печь. В ней ярко сияло «электрическое солнце».
В печь непрерывно вдували воздух, который пламя вольтовой дуги нагревало до трех с половиною тысяч градусов. И, как при вспышках молнии в грозу, здесь рождались окислы азота. Их поглощали раствором гашеной извести. Получалась азотнокальциевая соль.
Норвежская селитра, как стали называть этот продукт, вполне заменяла чилийскую. Она служила прекрасным удобрением, но для ее приготовления требовался большой расход электроэнергии. А электроэнергия тогда стоила очень дорого.
Теперь уже человечеству не угрожал больше азотный голод. Первый шаг на пути покорения воздушного океана был сделан. Однако из-за дороговизны электроэнергии нельзя было построить большие заводы
для производства норвежской селитры.
Нужно было найти более дешевый способ приготовления удобрений из атмосферного азота. Ученые и изобретатели взялись снова за поиски.
В 1915 году немецкий химик Габер сделал выдающееся открытие. Из азота воздуха и водорода он приготовил новое вещество. Это бесцветный газ с запахом нашатырного спирта. Из него совсем не трудно приготовить азотные соли, пригодные для питания растений.
♦ 	Сейчас мы пойдем с вами в цеха — и вы увидите, как получают аммиак и как приготовляют другие азотные удобрения из воздуха, — закончил свои объяснения в музее начальник лаборатории.
Когда ребята пришли в аммиачный цех, они увидели огромную стальную колонну, высотой с пятиэтажный дом. Внутри она полая. В этот стальной цилиндр, который называется контактным аппаратом, пропускают смесь азота и водорода.
Сначала газовую смесь сильна сжимают под большим давлением. Для того чтобы атомы азота и водорода быстрее вступали между собой в реакцию, смесь газов подогревают. В соседнем цеху из аммиака получают азотную кислоту.
И здесь самый главный аппарат контактный. Именно в нем происходит таинство «рождения» окислов азота, из которых уже в других аппаратах получается азотная кислота.


94
ГЛАВА ПЯТАЯ, из которой читатель узнает, какое азотное удобрение является лучшим и что такое „живые" удобрения
— 	Наш комбинат вырабатывает из азотной кислоты, главным образом, аммиачную селитру, — в ней содержится больше всего азота. К тому же производство ее обходится дешевле других селитр — натриевой и кальциевой. Вот и выходит, что это самое дешевое и лучшее удобрение. В настоящее время в нашей стране производят миллионы тонн этого замечательного удобрения. А к 1970 году производство его увеличится в несколько раз.
Аммиачная селитра имеет много достоинств. Вы уже знаете, что в ней больше азота, чем в других азотных удобрениях, что производство ее несложно и что стоит она недорого. Но есть у аммиачной се¬
литры очень большой недостаток: при хранении она слеживается. Кристаллики притягивают влагу из воздуха и слипаются друг с другом, как леденцы в жестяных коробках. Перед внесением в почву их приходится дробить. Это требует лишних расходов и лишнего времени.
Советские химики нашли способ избавить селитру от этого недостатка. Ее стали приготовлять в виде небольших зернышек, или гранул. У них поверхность меньше, чем у кристаллов, а потому они хуже притягивают влагу и меньше слеживаются. В то же время гранулированная селитра хорошо рассеивается по полю, ее удобнее хранить и перевозить.
За последние годы наукой доказано, что наилучшие урожаи собирают тогда, когда в почву вносят смешанные удобрения — смесь азотных, калийных, фосфорных и кальциевых солей.
На нашем комбинате есть специальный цех, в котором приготовляют аммиачно-известковую селитру. Молотый известняк смешивают с раствором аммиачной селитры. Это очень дешевое и ценное удобрение.
У нас приготовляют и «живые» удобрения.
Когда ребята вошли в цех «живых» удобрений, их поразила необыкновенная тишина. Здесь не было ни жужжащих моторов, ни вращающихся барабанов, ни пышущих жаром сушилок. Не было здесь и высоких стальных колонн, мощных компрессоров, громадных холодильников.
На окнах и на деревянных полках были расставлены стеклянные


95
банки, колбы, бутылки, наполненные жидкостью. В цеху почти не было людей. Несколько работниц в белых халатах что-то переливали из стеклянных банок в бутылки.
— 	Вот в этом автоклаве, — начал свои объяснения экскурсовод, показывая на небольшой котел, — приготовляют бобовый отвар. Фасоль варят примерно двадцать минут, под давлением в полторы атмосферы. Давление ускоряет варку. Когда фасоль сварится, отвар остужают и фильтруют через вату и фильтровальную бумагу. К отвару добавляют немного сахара и разливают в стеклянные банки.
Для того чтобы в отваре не завелись какие-либо микпобы, банки закрывают ватными пробками и ставят на полчаса в автоклав.
А вот здесь, — продолжал экскурсовод, указывая на ряды пол-, литровых бутылок с широким горлом, выставленных шпалерами на
деревянных полках, — происходит рождение «живых» удобрений.
В эти бутылки насыпают по полкилограмма почвы, хорошо перемешанной с песком и мелом, и наливают в них 20—30 миллилитров бобового отвара. Почву заражают клубеньковыми бактериями, и бутылки ставят в термостат (сушильный шкаф) на 6—8 дней. За это время в почве появляются миллионы бактерий. Это «живое» удобрение называется нитрагин. У нас приготовляют также азотоген. Это удобрение содержит азотистые бактерии, свободно живущие в почве.
Добавка нитрагина в почву повышает урожай гороха и фасоли на 2—3 центнера с гектара, а сена и бобовых трав — на 5—10 центнеров с гектара.
Ребята, есть ли вопросы?
— Нет!—хором закричали ребята.
— Тогда пошли к проходной. Автобус вас уже ждет.
НАХОДКА В АНТАРКТИДЕ
В снегах Антарктиды были найдены запасы продуктов, принадлежавшие английским экспедициям Скотта и Шеклтона.
Пролежав в снегу более полувека, мясные консервы, концентраты горохового супа, копченая селедка, какао, как показал анализ, оказались вполне пригодными к употреблению. Даже внешний вид упаковки их не изменился.
СОВРЕМЕННЫЙ АКВАРИУМ
В водах, омывающих Кубу, обитает свыше 800 видов морских животных. Для
их изучения на острове построены подводные лаборатории, привлекающие множество туристов. На глубину 54 метра в море погружены три бетонных трубы огромного диаметра. Туристы подплывают в лодках к торчащим из воды «жерлам» труб. Отсюда они спускаются в подводные камеры, где через стеклянные стены могут наблюдать редкие картины подводной жизни.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
В последние 50 лет (к 1963 году)4 из недр извлечено полезных ископаемых больше, чем за всю предыдущую историю человечества.


96
ЧТО ТАКОЕ МИРОВОЙ ОКЕАНТ
1. Почти 71% поверхности Земли занимают воды Мирового океана, только 29% приходится на сушу.
2. Его средняя глубина равна приблизительно 3795 м. Встречаются и значительно большие глубины. В 1957 году советское экспедиционное судно «Витязь» обнаружило в Тихом океане в Марианской впадине глубину в 11 022 м.
3. В Мировом океане содержится 1370 миллионов км8 воды. Если всю воду вытянуть непрерывным потоком от Земли до Солнца, то площадь сечения этого фантастического потока будет около 9 км *
4. Температура воды колеблется в пределах от —2 до +36 градусов. Обычно эта температура и количество солей в Мировом океане меняется довольно медленно. Но в тех местах, где встречаются различные течения, она скачет мгновенно. Например, в районе полуострова Новая Шотландия у кормы небольшого корабля однажды термометры показали 19 градусов, а у носа 31.
5. Воды Мирового океана находятся в непрерывном движении. Его поверхность постоянно горбят маленькие и большие волны, струи -мощных течений пересекают Мировой океан в различных направлениях. Эти движения вызываются действием Солнца, Луны и атмосферы.
6. В открытых районах волны могут достигать огромных высот. На дизель-электроходе «Обь» в 1959 году наблюдали волны высотой до 25 м.
7. Течение Гольфстрим у острова Ньюфаундленд достигает ширины 640 км и средней глубины 320 м. Все реки нашей планеты несут воды в 22 раза меньше, чем один Гольфстрим.
8. Если бы климат на Земле зависел только от Солнца, то на экваторе средняя годовая температура была бы 33 градуса, а у полюса 32 градуса мороза. Благодаря океанам и атмосфере на экваторе она достигает всего 26 градусов, а у полюса— 17 ниже нуля.
9. В воде звук поглощается мало. В океанах и морях имеются так называемые звуковые каналы, по которым звук
распространяется на огромные расстояния. В 1952 году подводные гидрофоны, расположенные на Тихоокеанском побережье -США, отметили извержение подводного вулкана вблизи Токио. Звук находился в пути около полутора часов, пройдя расстояние свыше 5100 миль.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Самыми морозостойкими из всех животных являются утки и гуси. Они могут выдерживать температуру до —110°, в то время как белые медведи и тюлени только до —80°
В Северной Австралии и на Новой Гвинее водятся гигантские бабочки. Размах их крыльев достигает 26 сантиметров. Местные жители употребляют мясо этих бабочек в пищу.
Гигантских муравьев, обладающих мертвой хваткой, на Новой Гвинее используют в примитивной хирургии в качестве зажимов для сшивания ран. Сближая края раны, прижимгГют к ним челюсти муравья. Тельце насекомого обрывают, а «зажимы» остаются на ране до тех пор, пока она не заживет.
Дикобраз не сможет утонуть даже в том случае, если он захочет это сделать. Полости внутри его многочисленных игл заполнены воздухом. Это и помогает животному держаться на поверхности воды.
Грозным индийским львам грозило бы полное истребление, если бы люди не взяли их под свою защиту. По решению правительства Индии для последних 300 львов создан заповедник. Там животным уже не страшны многочисленные тигры — злейшие враги львов.
В пустынях Перу растет кактус, который умеет ходить. Вместо корней у него отростки, покрытые острыми шипами. Подгоняемый ветром, кактус передвигается на большие расстояния, получая влагу и питание не из почвы, а из воздуха.


АСТЕРОИД - ВНЕЗЕМНАЯ СТАНЦИЯ
Между орбитами Марса и Юпитера находится так называемая кольцевая зона малых планет—астероидов.'
Число астероидов очень велико.
Ученые полагают, что кольцевая зона астероидов есть не что иное, как обломки планеты, разрушенной чудовищным взрывом 300—400 миллионов лет назад. Погибшей планете дали имя Фаэтон.
В наши дни вполне серьезно ставится вопрос: обломки Фаэтона летают без всякой пользы, а почему бы не приспособить их к делу? Не нужно даже летать очень далеко. В 1937 году астероид Гермес (200 м — наибольший размер астероида) подходил к Земле на расстояние в 780 000 километров.
В 1968 году астероид Икар (1500 м) подойдет к нам тоже совсем близко-так, на расстояние около 10000 000 километров. Тут бы его и схватить. Установить на нем несколько ракетных двигателей, отбуксировать поближе к Земле. И построить на нем космическую станцию.
Примерно такая картина (см. рисунок) откроется глазам пассажира космического корабля: громадная глыба астероида занимает почти вое поле зрения. Видны ровные площадки, на одной, внизу, — ракетодром. Длинная труба — это соленоид. В этой трубе разгоняются небольшие космические шлюпки, которые нужно послать в дальний рейс. Левее — солнечная нагревательная установка. В пространстве, за солнечной установкой, висит астрономический пост с мощным телескопом.
В центре рисунка: космоплан доставил контейнер со всяким грузом. Две космошлюпки отведут контейнер под разгрузку. Оболочка-цилиндр тоже не пропадет. Под крылом космоплана сложное сооружение, выпла-> вляющее из тела астероида ценные минералы. Левее стоит атомный дезинтегратор, все отходы после выплавки ценных минералов он превращает в пар. Пар с бешеной скоростью выбрасывается в космическое пространство.
На верхнем конце астероида укреплена ось, вокруг которой вращаются звездообразно расположенные цилиндры. Вращение создает,,центробежную силу, заменяющую, в какой-то степени, силу тяжести. В цилиндрах размещены научные центры, лаборатории, жилые помещения, а в самых оконечностях цилиндров—где центробежная сила больше — комнаты отдыха. Между цилиндрами — трубчатые переходы.
Справа, в верхнем углу, — планета Земля. К Земле направляется космоплан. Оставив на станции контейнер, космоплан взял на обратный путь две шаровые емкости с горючим.
В левом верхнем углу — два надувных спутника. Это отражательные мишени для местных направленных передач и телевидения. Таких шаров несколько* они позволяют охватить радиосвязью весь астероид.
е. войшвилло
1


КРАТКИЕ АСТРОНОМИЧЕСКИЕ И МИФОЛОГИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О СОЗВЕЗДИЯХ
Т. Кит — морское чудовище, пожиравшее людей в эфиопском царстве; убит Персеем (древнегреческая мифология).
2. По направлению к созвездию Герку- леса движется Солнечная система со скоростью 20 км/сек.
Геркулес (Геракл) — самый популярный герой древнегреческой мифологии, сын верховного бога Зевса. Обладал огромной силой. Совершил 12 подвигов, в том числе задушил немейского Льва (первый подвиг) и обезглавил лернейскую Гидру (второй подвиг). Позднее был отравлен своей женой Деянирой. Зевс сделал Геракла бессмертным и взял его на Олимп.
3. Созвездие Козерога входит в число двенадцати зодиакальных созвездий, по которым проходит кажущийся годичный путь Солнца (эклиптика). Его именем назван южный тропик Земли.
Козерог —.легендарное существо с головой козла.-и туловищем крокодила.
4. #'созвездие Орла входит яркая звезда Альтаир (блеск 0,9 звездной величины, цвет красновато-желтый, расстояние ^световых лет).
5. Змееносцем древние греки называли бога врачевания Асклепия (Эскулапа), так как он изображался опирающимся на посох, обвитый Змеею (то есть представлялся несущим змею). Отсюда впоследствии воз#* символ медицинской службы — змея, обвивающая чашу.
6. В созвездии Щита находится одно из наиболее ярких мест Млечного Пути. Млечный Путь проходит по созвездиям Стрельца, Щита, Орла, Стрелы, Лисички, Лебедя, Ящерицы, Цефея; Кассиопеи, Персея, Возничего, Близнецов, Единорога и Кормы.
7. Змея является единственным созвездием, состоящим из двух отдельных частей: разделено Змееносцем на «головную» и «хвостовую» части.
8. Центавры — легендарные существа, 'лесные демоны, полулюди-полулошади: верхняя часть человеческого тела переходит в лошадиное туловище (древнегреч. миф). Отличались диким нравом и пристрастием к вину.
9. Стрелец — зодиакальное созвездие; в нем находится точка зимнего солнцестоя¬
ния. В направлении Стрельца расположен центр Галактики и самый яркий и широкий участок Млечного Пути.
10. Персей — популярный герой древнегреческой мифологии, сын Зевса. Обладая крылатыми сандалиями, мог летать по воздуху. Освободил Андромеду, убив морское чудовище — Кита
11. В созвездии Андромеды расположена одна из ближайших к нам галактик — спиральная туманность Андромеды, видимая невооруженным глазом в безлунную ночь как слабо светящееся пятно пятой звездной величины. Расстояние до этой туманности около 2 миллионов световых лет. Созвездие Андромеды имеет одну общую звезду с созвездием Пегаса.
Андромеда — дочь эфиопского царя Цефея и прекрасной царицы Кассиопеи (древнегреч. миф). Для спасения страны от опустошительных нашествий морского чудовища, Кита, Андромеду принесли ему в жертву, приковав к скале над морем. Но герой Персей спас Андромеду, убив чудовище. Андромеда стала женой Персея.
12. В созвездие Лиры входит очень яркая звезда Вега (блеск 0,1 звездной величины, цвет желтовато-белый, расстояние 27 световых лет).
13. Пегас — крылатый конь (древнегреч. миф). Под ударом его копыта возник чудесный источник, вода которого обладала свойством вдохновлять поэтов. Имя Пегаса стало символом поэтического вдохновения.
14. Водолей — зодиакальное созвездие.
Водолеем назывался античный сосуд
для воды, сделанный из бронзы или глины. Обычно имел форму животного или всадника.
15. Рыбы — зодиакальное созвездие; в нем расположена точка весеннего равноденствия.
16. В созвездие Волопаса входит очень яркая звезда Арктур (блеск 0,2 звездной величины, цвет темно-желтый, расстояние 37 световых лет).
Продолжение на стр. VIII.
К очерку Б. Ляпунова «Звезды Циолковского». Рисунок Е. Войигвилло.


^tnrr*«Mrr • r tift'ff it99 f * t* frvftrr? rtwt» t»i fti ft т til wrtrrt riff ЯП г*ПШУИ11Ш I fill tfUV >Ц{ЦПППШ
ИЗДЕЛИЯ МАСТЕРОВ ПАЛЕХА И ХОХЛОМЫ.


КРАТКИЕ АСТРОНОМИЧЕСКИЕ И МИФОЛОГИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О СОЗВЕЗДИЯХ
Продолжение
Афинянин Икарий (древнегреч. миф) первым на полуострове Аттика начал разводить виноград и заниматься виноделием. Однажды он угостил своим вином пастухов, еще не знавших этого напитка. Пастухи, опьянев и вообразив, что отравлены Икарием, убили его и закопали под деревом, Дочь Икария Эриг<*на с помощью собаки Майры нашла тело отца и в отчаянии повесилась на этом же дереве. Бог виноделия Дионис взял Икария, Эригону и Майру на небо, превратив, их в созвездия Волопаса (Икарий), Девы (Эригона) и Большого Пса (Майра).
17. Скорпион — зодиакальное созвездие; содержит яркую звезду Антарес (блеск 1,2 звездной величины, цвет оранжевый, расстояние 233 световых года). В направлении созвездия Скорпиона расположено одно из наиболее ярких и широких мест Млечного Пути.
18. Весы — зодиакальное созвездие.
19. Дева — зодиакальное созвездие; в него входит яркая звезда Спика (блеск 1,2 звездной величины, расстояние 190 световых лет). В созвездии Девы находится то^пса осеннего равноденствия.
20. В созвездии Врлос Вероники, представляющем собою рой неярких звезд, расположен северный полюс Галактики. В направлении этого созвездия наблюдается скопление большого числа галактик, видимых простым глазом как слабые туманные пятна.
Название'данного созвездия связано со следующей довольно интересной и, возможно, истинной историей, происшедшей в 245 году до и. э. и воспетой древнеримским поэтом Катуллом.
Молодая египетская царица Вероника, проводив мужа Птолемея Эвергета на войну с сирийским царем Селевком II, поклялась богине Венере, что пожертвует ей свои роскошные волосы, если муж вернется с битвы победителем. В день успешного возвращения Птолемея Вероника остриглась и отнесла знаменитые волосы в храм, выполнив клятву. В первую же ночь они были оттуда украдены, вероятно, одним из
жрецов. Горе Вероники и гнев Птолемея не знали границ. Но придворному астроному Конону удалось успокоить супругов. Он указал на одно скопление звезд, ска зав, что оно появилось на небе именно в эту ночь и что это и есть Волосы Вероники, перенесенные на небосвод Венерой. Такое объяснение вполне удовлетворило Веронику и ее мужа.
21. В созвездие Большого Пса входит самая яркая звезда неба Сириус (блеск —1,6 звездной величины, цвет белый, расстояние 9 световых лет).
22. Малый Пес содержит очень яркую звезду Процион (блеск 0,5 звездной величины, цвет светло-желтый, расстояние ]1 световых лет).
23. Единорог — мифическое животное из сказок многих народов. Изображался в виде коня с длинным прямым рогом на лбу.
24. Лернейская Г идра (древнегреч. миф) — чудовище с телом змеи и девятью головами дракона. Живя в болоте около города Лерны, пожирала людей. Убита Гераклом (Геркулесом).
25. Бог света Аполлон (древнегреч. миф) послал Ворона (который в те времена был белым) с Чашей за живой водой. Но Ворон вернулся без воды, не выполнив поручения. За это Аполлон сделал Ворона черным и поместил его вместе с Чашей на небосвод на спину Гидре.
26. Лее — зодиакальное созвездие; содержит яркую звезду Регул (блеск 1,3 звездной величины, цвет желтовато-белый, расстояние 78 световых лет).
Немейский Лее (древнегреч. миф) обладал чудовищной величиной и силой. Жил около города Немей, опустошая все окрестности. Геракл задушил Льва голыми руками.
27. Рак — зодиакальное созвездие; его именем назван северный тропик Земли.
Во время битвы Геркулеса с Гидрой чудовищный Рак, помогая Гидре, вцепился в ногу героя. Иолай, друг Г еркулеса, убил
Продолжение на стр. IX.
VIII


010000000100101110011001 Oili lOOlOOOOOOlOOOOOOlOO 0100110110100011 111 10100 00000000000111111111111 I 011001100100000100000000 111011111101110101140110 100011000100000001111110 010000000100101110011000 Oil 101010000001000000100 101 I 00100110 101 nil 10111 000000000001111111101001 011001100100000100000000 lllOlllliiOlllOlOlilOllO 1OOQ11001100000001111110 000000000000000000000000 000000010010100000001100 000001000000110010010010 OOOOQIO11010000010000100 110100001110000000000100 001011000000000101000000 111111111111111111111111
ллЮрП'орЙ'яХ уэены\
с И
Г. ЧЕРНЕНКО
РОДОСЛОВНАЯ АВТОМАТИКИ
ЗАГАДКА ПЕЩЕРЫ ФОН-ДЕ-ГОМ
На юге Франции, в темной глубине пещеры Фон-де-Гом, были обнаружены однажды странные изображения животных, нарисованные коричневой и желтой охрой.
Ученым было ясно, что пещера некогда служила жилищем первобытному человеку, а бизоны и мамонты, нарисованные на ее стенах, — прекрасный образец доисторического искусства. Это не вы¬
зывало сомнений, неясно было другое: рядом с изображением животных, а иногда и прямо на их покрытых охрой телах, были вычерчены какие-то непонятные геометрические фигуры и линии.
Ученые ломали головы, терялись в догадках, но так и не могли объяснить значение загадочных «Sig- nes obscures» — неясных знаков. Да и кто мог подумать, что странные линии, обнаруженные на стенах древней пещеры, являлись изобра¬
Хочу всё знать!


жением автоматов наших первобытных предков.
Автоматика у первобытного человека? Возможно, кое-кто из вас улыбнется при этих словах. И не удивительно. Уж очень странно эти слова видеть рядом. И тем не менее первые автоматы на Земле появились тогда, когда не было еще ни машин, ни фабрик, ни заводов, а
люди жили в пещерах, грелись у костра и добывали себе пищу охотой.
Было это около двадцати тысяч лет тому назад, в конце каменного века. Многие племена тогда еще не знали земледелия: человек жил
суровой жизнью первобытного охотника. Угроза голодной смерти
постоянно висела над ним. Голод заставлял человека быть изобретательным. И человек изобретал.
Сначала появились дубинка, копье и дротики, позже — стрела, лассо и накидная сеть. Но и с этим орудием нелегко было выследить и убить зверя, нелегко было догнать дикую лошадь или оленя. Продираясь в поисках пищи через лесные дебри, люди иногда находили животных, запутавшихся и погибших в густых зарослях, видели, как отогнутая ветка снова стремительно разгибалась, а вырванный бурей ствол дерева с грохотом валился на землю. Знали люди и коварное свойство лесных ям, затаившихся под сломанными ветками и опавшей листвой.
Сама природа — суровый учитель первобытного человека, — казалось, указывала ему путь, как сделать жизнь легче.
И вот однажды великое изобретение было сделано: создана охот¬
ничья ловушка — первый автомат древности. И жизнь людей сразу изменилась к лучшему. Они уходили теперь в лес лишь для того, что-


99
бы расставить свои ловушки, а возвратившись, могли изготовлять предметы домашнего обихода, отдыхать.
Постепенно были созданы десятки типов первобытных автоматов, которые теперь можно видеть во многих музеях мира. Здесь и давящие ловушки из тяжелых бревен и камней, и пружинные капканы из тонких и упругих стволов молодых деревьев, и всевозможные силки, и звериные ямы.
Многие из них сконструированы настолько хитро, что ученым наше¬
го времени пришлось немало потрудиться над раскрытием секрета их работы.
Так был сделан первый, а значит и самый трудный, шаг на долгом пути автоматики.
ЧУДЕСА БЕЗ ЧУДЕС
Задумывались ли вы, стоя у нарядного современного автомата для продажи газированной воды, над тем, когда появился первый такой автомат? А было это очень давно, около двух тысяч лет назад.
Однажды посетители храма в еги¬
петском городе Александрии были поражены чудесами. Удивляться суеверным посетителям храма действительно было чему. Когда собралась большая толпа молящихся, жрец разжег на алтаре перед храмом жертвенный огонь. Раздался трубный звук, и тяжелые двери, вздрогнув, медленно сами собой раскрылись, пропуская внутрь храма замершую от изумления толпу. Но чудеса на этом не закончились. Каждый верующий шел к кропильнице совершить обряд омовения. Порывшись в кармане, он вытаскивал серебряную драхму и бросал ее в узкую щель на верхней крышке небольшого ящика. Со стуком проваливалась монета в чрево кропильницы, а верующий спешил подставить руки под вдруг забившую тонкую струйку «святой» воды.
Слух о чудесах александрийского храма широко разнесся по Египту. Толпы людей валили в храм, а драхмы, на радость жрецам, одна за другой летели в «волшебный» ящик. О секретах египетских «чудес» мы узнали из дошедших до нашего времени книг греческого ученого и инженера Герона Александрийского. Возможно, что Герон и был изобретателем автоматов, которые так поражали воображение суеверных египтян. Египтяне ходили по храму, молились своим богам и не подозревали, что прямо под их ногами в подвале скрыта вся премудрость «волшебных» дверей.
Вспыхивал на алтаре огонь — и в темном подвале все приходило в движение. Под давлением воздуха, разогретого в пустотелом алтаре, вода из бака по трубке перели-
7*


100
валась в сосуд, висящий на цепи. Сосуд становился тяжелее, опускался вниз и тянул за собой цепь, навитую на дверные оси. Двери медленно открывались. Жертвенный огонь гас, и все происходило в обратном порядке. Люди расходились, а двери храма закрывались до нового богослужения. Жрецы были довольны: механизм действовал безотказно.
Еще более проста была идея автоматической кропильницы. Серебряная драхма, брошенная в щель, ударялась о рычаг, тот наклонялся, открывал клапан, и небольшая порция воды выливалась на руки пораженного «чудом» верующего.
Автоматы греческого ученого были интересными и остроумными механизмами, но в руках жрецов они служили людям не на пользу, а во вред, одурманивая и без того темный и невежественный народ.
РЕГУЛЯТОР „ОГНЕННОЙ МАШИНЫ
Обоз, медленно тащившийся по бескрайним просторам Сибири летом 1763 года, кроме серебра с алтайских рудников, вез необычный груз — огромный альбом в коричневом кожаном переплете. Екатерина II была поражена, когда ей во дворец доставили этот альбом с прекрасно выполненными цветной тушью чертежами. Шихтмейст^р барнаульских заводов Иван Ползунов предлагал проект невиданной паровой машины. Царица где-то слыхала, что в Англии, в Ньюкаст- ле, работают водоотливные машины Томаса Ньюкамена — огромные, неуклюжие, пожирающие несметное количество угля. А здесь какой-то безвестный шихтмейстер с заводов, затерянных в сибирской глуши, предлагал универсальную машину, одинаково годную, чтобы приводить в движение заводские станки и воздуходувные меху, жернова мельниц и водяные насосы.
Отзыв, составленный по приказу Екатерины президентом бергколле- гии Иваном Шлаттером, гласил: «Велеть такую машину построить и в действие производить, дабы практикою свою теорию подтверждала». В глуши, без помощников, не щадя себя, строил Ползунов «огненную машину».


101
Как удивительно далеко он видел!
Его машина была почти полностью автоматизирована, и многие ее узлы, говоря словами изобретателя, «сами себя в движении без помощи рук содержали».
Пар в цилиндры подавал «регулятор паров». Другой автоматически действовавший механизм распределял по цилиндрам холодную воду. Не был забыт и паровой предохранительный клапан.
Но самое интересное автоматическое устройство, обессмертившее имя своего создателя, скрывалось в огромном медном баке котла. Этим устройством был регулятор уровня — небольшой поплавок, связанный с водяным клапаном. По сравнению с машиной, имевшей высоту трехэтажного дома, регулятор выглядел скромным, незаметным механизмом.
Но недаром говорят: «мал телом, да велик делом». Этому приспособлению суждено было пережить века
и породить целое семейство регуляторов, работающих, как говорят теперь, по «принципу Ползунова». Однако не пришлось изобретателю видеть «огненную машину» действующей. Жестокая болезнь подтачивала его организм. Переутомление, бессонные ночи делали свое дело. «День ото дня ослабевал, и силы его умалялись, а потом уже так в слабость пришел, что не мог почти корпусом своим ни малого иметь движения. А напоследок и чахотные припадки весьма усилились», — писал о Ползунове лекарь.
Неслышными шагами приближалась к Ползунову смерть. 16 мая 1766 года, всего за неделю до пуска машины, гениального изобретателя не стало.
ПАТЕНТ № 1432
Весной 1786 года почти в центре Лондона, у моста «Черных братьев», поднялось стройное здание с высокой трубой. В один прекрасный день из трубы повалил густой дым, а за стенами послышались шипенье и грохот. Начала работать мельница, носившая громкое и гордое название: «Мельница Альбиона». Затмив на время другие достопримечательности английской столицы, она стала необыкновенно популярной. На мельницу шли как в музей, шли в одиночку и семьями, шли лондонские денди и светские дамы.
Что же могло заинтересовать там чопорных англичан? «Мельница Альбиона» была первой паровой мельницей в Лондоне, да к тому же


оборудованной паровыми машинами двойного действия.
Более двадцати лет прошло с тех пор, как высокий, болезненного вида молодой человек — скромный механик Глазговского университета Джемс Джемс Уатт. Уатт — начал свою
работу над паровой машиной. Двадцать необыкновенно трудных лет борьбы с нуждой, техническими трудностями, человеческой косностью и конкурентами. И вот машины, установленные на лондонской мельнице, — итог этой упорной работы, а центробежный регулятор скорости, которым снабжены машины, — последняя, так сказать, точка над «и» в их конструкции.
Вряд ли светские зеваки, со страхом и любопытством взиравшие на бешено вращавшиеся маховики, замечали этот механизм, похожий на маленькую карусель. Все уже хорошо было в уаттовских машинах, и лишь неравномерное вращение их вала вызывало нарекание заказчиков. Нужно было что-то предпринимать. Неожиданно для себя Уатт нашел подсказку в одном мельничном механизме. Это был так называемый конический маятник. Несколько дней размышлений— и конструкция регулятора окончательно созревает в голове изобретателя: регулятор должен состоять из двух массивных металлических шаров, укрепленных на оси и связанных рычагами с паровой заслонкой.
Ось вращается от вала машины. Если вращение вала ускоряется, центробежная сила разводит шары, а заслонка, прикрываясь, уменьшает подачу пара в цилиндр машины. При замедлении вращения вала все будет происходить наоборот.
28 апреля 1784 года Уатт взял патент под № 1432, а затем установил первые регуляторы на «Мельнице Альбиона».
Через сто лет в Англии работала уже целая армия регуляторов Уатта — десятки тысяч. Применяются они в технике и до сих пор, — конечно, в другом, значительно усовершенствованном виде.


103
РОЖДЕНИЕ НАУКИ
Во времена Джемса Уатта его регуляторы неплохо справлялись со своими обязанностями.
Но к середине девятнадцатого века, когда паровые машины стали мощнее и быстроходнее, начало твориться что-то непонятное. Все чаще и чаще отмечались случаи «лихорадочной», неустойчивой работы регулятора. С понятиями «устойчивости» и «неустойчивости» в жизни приходится сталкиваться часто. Представьте, что на дне неглубокой впадины лежит шарик. Отведем его в сторону и отпустим. Шарик покачается, покачается и в конце концов вернется в прежнее положение. Это пример устойчивого равновесия. А теперь положим тот же шарик на выпуклую поверхность, на самое высокое ее место. Если шарик положить осторожно, он останется лежать неподвижно, но малейший толчок, и, покатившись вниз, шарик уже сам не вернется назад. Равновесие шара оказалось неустойчивым.
Нечто похожее происходило и с регуляторами Уатта.
Изменив подачу пара в цилиндр машины, одни регуляторы приходили в равновесное состояние до нового возмущения, другие же начинали безостановочно закрывать и открывать паровую заслонку, «раскачивая» машину. Она то ускоряла свой ход, то, словно устав, затихала, а через секунду снова начиналось стремительное вращение вала. Из помощника регулятор превратился в помеху.
Ни один самый знающий, самый
опытный инженер того времени не мог сказать, почему одни регуляторы работают устойчиво, а другие нет. Первым за разгадку непонятного явления взялся англичанин Эри. По профессии Эри был астроном и к паровым машинам не имел никакого отношения. Но как-то, рассматривая в астрономическую трубу ночное небо, Эри заметил, что труба вращается неравномерно, хотя и снабжена регулятором, подобным уаттовскому. «Уж не испортился ли регулятор?» — подумал астроном и осмотрел прибор. Нет, регулятор был в полном порядке, а неприятное явление, мешавшее наблюдать звезды, не проходило. Тогда Эри засел
за расчеты. К сожалению, он не был инженером и решал задачу чисто астрономическими методами. Поэтому расчеты получились крайне сложными и громоздкими, а решение — лишь очень приближенным. Снова и снова предпринимает он попытки, но в конце концов, отчаявшись, пре¬


Джемс Клерк Максвелл.
кращает борьбу. А тем временем инженеры так же тщетно искали причин «регуляторной лихорадки». Пробовали до блеска шлифовать подвижные части регуляторов, обильно их смазывать, изменяли конструкцию. Но это лишь ухудшало дело. Не удивительно поэтому, что когда в 1868 году за решение задачи взялся великий английский физик Джемс Клерк Максвелл, от его работы ждали многого. Вскоре в печати появляется работа «О регуляторах», из которой было ясно, что Максвелл великий физик и... плохой инженер.
Найденный им метод расчета регуляторов был настолько оторван от практики, что остался незамеченным и не использовался инженерами ни в самой Англии, ни в других странах. Задача об устойчивости регуляторов еще ждала своего покорителя. Им оказался русский ученый Иван Алексеевич Вышнеградский.
Знаменитый русский математик М. В. Остроградский пророчил студенту Вышнеградскому блестящее будущее в науке.
Это была лишь половина правды. В
И. А. Вышнеградский.
Вышнеградском дар большого ученого сочетался с даром инженера. Он прекрасно овладел математикой, переняв от своего учителя «священный огонь научного исследования». Если к этому добавить хорошее знание механики и машиностроения, конструкторский талант Вышнеградского и его необычайную работоспособность, то станет ясно, что именно такого исследователя и ждала, казалось неразрешимая, задача об устойчивости регуляторов. В 1876 году она была блистательно решена.
Хорошо понимая и представляя, что нужно инженерам, Вышнеградский смело упрощает задачу там, где ее можно было упростить без вреда для точности решения, отбрасывает все лишнее и второстепенное. А само решение приводит в виде изящных, удобных для инженеров формул и элегантных графиков. Методы ученого применяются и поныне. Лед тронулся. Первый шаг в теории автоматического регулирования был сделан. У Вышнеградского нашлись достойные продолжатели в России и за границей. Они подхватили его замечательные идеи и развили их дальше.
ДОРОГА ВЕДЕТ В БУДУЩЕЕ...
Медленно и незаметно, в течение веков, готовился в автоматике тот головокружительный скачок, который произошел совсем недавно, на наших глазах, и имя которому кибернетика. Незадолго до начала второй мировой войны вокруг известного американского математика


106
Норберта Винера сгруппировалось несколько ученых — математиков, врачей, физиков, специалистов по электронике. Винер был в то время профессором Массачусетского технологического института и ученым во всех отношениях незаурядным.
В детстве Норберта считали «вундеркиндом». И действительно, в четырнадцать лет он закончил высшее математическое образование, а в восемнадцать был уже доктором философии Гарвардского университета.
Что же объединило вокруг Винера ученых, работавших в столь далеких, на первый взгляд, областях? Давно прошли те времена, когда ученый, подобно Леонардо да Винчи или Ломоносову, мог быть одновременно и физиком и математиком, химиком и филологом, и вовсе не потому, что люди стали менее талантливыми. Все дело в колоссальном объеме современных знаний. Даже самому талантливому, самому работоспособному ученому стало не под силу охватить эту бездну знаний целиком.
Сложилась обстановка, когда ученый, познав какую-то свою, узкую область науки, все вопросы, выходящие за ее пределы, рассматривал, говоря словами Винера, «как нечто, относящееся к коллеге, который работает через три комнаты дальше по коридору». Эта разобщенность привела к тому, что одни и те же понятия в разных науках назывались по-разному. Ученые как бы стали говорить на разных языках, часто не понимали друг друга, а между науками образовались настоящие «ничейные территории».
Наука как нечто целое и неделимое, поиски связи между всеми, даже самыми далекими, ее областями и были предметом горячих дискуссий молодых американских ученых. «Мы собирались на обед за круглым столом в Вандербилт-хол- ле, — вспоминал Норберт Винер.— Беседа была живой и непринужденной. Здесь было неподходящее место для игры в амбицию, да это и не поощрялось. После обеда кто-нибудь из нашей группы или из гостей делал доклад на какую- либо научную тему. .. На докладчика обрушивалась резкая критика, благожелательная, но беспощадная. Она была великолепным лекарством от незрелых мыслей, недостаточной самокритичности, излишней самоуверенности И Норберт Винер.
напыщенности. Кто не мог выдержать испытания, не возвращался в нашу среду».
Однако вскоре грянула мировая война и положила конец интересным собраниям. Но, как ни странно, именно война помогла рождению той общей науки, о которой мечтали ученые из «группы Винера».
Уже в самом начале войны над Англией появились самолеты с черными крестами на крыльях. На Лондон и другие английские города посыпались бомбы. Нужно было срочно и во что бы то ни стало усовер-


106
шенствовать управление зенитным огнем. Винер предложил использовать для этой цели быстродействующую вычислительную машину. Собственно, машина, анализируя движение вражеского самолета, лишь рассчитывала бы необходимые для наводки данные, а сама наводка орудия должна была осуществляться людьми. В то же время и самолетом управлял человек.
Таким образом, человек и машина составляли единое целое и их действия теснейшим образом переплетались. Поэтому решение задачи требовало привлечения сразу нескольких наук: электроники, математики, физиологии, математической логики, психологии. Здесь-то и начала складываться «теория управления и связи в машинах и живых организмах» — наука, названная впоследствии греческим словом «кибернетика».
«Процессы управления, где бы они ни протекали — в живых организмах, машинах или обществе, — происходят по одним и тем же законам», — провозгласила кибернетика. А значит, и те, пусть еще не познанные до конца, процессы, что протекают в голове человека и по¬
зволяют ему гибко приспосабливаться к изменяющейся обстановке, быть системой пока «единственной по высочайшему саморегулированию», можно воспроизвести искусственно в сложных автоматических устройствах.
Именно такой грандиозный и небывало смелый вывод вытекал из основной идеи кибернетики. И сразу вокруг кибернетики закипели жаркие споры. Не утихают они и по сей день.
Дело прошлое, новорожденная не сразу была принята и понята даже рядом ученых, объявивших ее «лженаукой». Больше того, мысль о «родстве» человека и машины, о возможности создания устройств, умственно не уступающих человеку или даже превосходящих его, показалась таким ученым кощунственной. Но это не могло остановить «науку увлеченных». И вскоре она властно заявила о своем существовании машинами, решающими сложнейшие математические задачи, переводящими с одного языка на другой, управляющими производственными процессами и играющими в шахматы. Кибернетика стала проникать в педагогику, психологию, обществен¬


107
ные науки — всюду, где протекают процессы управления. А протекают они почти везде. Лишь теперь, после рождения кибернетики, стало ясно, какие безграничные перспективы открываются перед автоматикой, стала ясна и ее «генеральная линия» — от замены мускулов человека к автоматизации умственного труда.
Где же пределы, которых могут достигнуть кибернетические машины? Смогут ли они обучаться, воспроизводить подобные себе машины или даже более совершенные, будут ли они способны к творческой деятельности, ставить вопросы и критиковать, обладать эмоциями? Эти и сотни других вопросов принесла с собой молодая наука. На некоторые из них жизнь уже ответила, и ответила утвердительно, дру¬
гие остаются открытыми. Ученые спорят, и в этих спорах, в столкновениях самых различных взглядов, постепенно рождается истина.
«Где границы возможности в науке и технике? — спрашивает советский кибернетик академик А. И. Берг. — Этого никто определить не может. Сколько раз в истории науки недальновидные ученые для собственного успокоения предсказывали границы возможного для нового и непривычного! Оправдывались ли эти предсказания? Почти никогда. Наоборот, часто даже самые смелые ожидания перевыполнялись».
Дорогу длиною в двадцать тысяч лет прошло человечество от первобытных автоматов до кибернетики. Сегодня оно на пороге удивительного и пока еще загадочного мира высших автоматов.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
В древности люди использовали всего только около 20 химическил элементов; к девятнадцатому веку нашли применение еще десять элементов. В 1963 году признаны полезными и даже необходимыми для человеческой деятельности более 30 элементов.
За последние сто лет производство энергии на земном шаре увеличилось более чем в сто раз. Ученые подсчитали запасы различных видов энергии на нашей планете. Энергия рек составляет в расчете на год 33 тысячи миллиардов квт/ч, энергия океанских приливов — 100, энергия ветра — 500, лучистая энергия Солнца 620 тысяч миллиардов квт/ч. В 1960 году человечество израсходовало около 40 тысяч миллиардов квт/ч.
Можно построить тепловую электростанцию, которая не будет потреблять ни грамма горючего. Ее генераторы будут питаться подземным теплом. Ведь в среднем температура Земли растет при углублении в нее каждые 33 метра на один градус. Следовательно, в Москве или в Ленинграде на глубине нескольких километров температура земли достигнет 100 градусов.
Хлопчатобумажную ткань и искусственный шелк можно сделать огнестойкими, если ткань (или готовую одежду) предварительно поместить в бак с нагретым раствором, содержащим фосфор. На поверхности ткани после выдерживания в этом растворе образуется тончайшая защитная пленка, предохраняющая от воспламенения. Огнестойкость сохраняется и после нескольких стирок.
□


108
А. КОНДРАТОВ
„НАН ЭТО ДЕЛАЕТСЯ...11
ПРЕДЫСТОРИЯ ЭЛЕКТРОННОГО МОЗГА
«Машина-математик»... «Кибернетический агроном»... «Электронный гроссмейстер»... «Доктор в стальном халате»... «Железный поэт». «Механический игрок»...
По радио, в газетах, в научных и популярных книгах мы то и дело слышим или читаем эти слова. Ивее эти многочисленные титулы и профессии относятся не к каким-то особым, специально созданным «механическим игрокам» или «кибернетическим агрономам». Все чудеса, о которых вы слышите едва ли не каждый день, делает обыкновенная вычислительная машина, близкая родственница давних школьных знакомых — счетов — и даже. нашей руки.
В самом деле: рука является самым первым и самым древним счетным инструментом, какой знали люди.
Во многих языках мира даже названия чисел совпадают с назва¬
ниями «счетного инструмента» — руки. Во всех языках жителей Полинезии число «пять» обозначается словом «рима», то есть «рука». То же самое в языке папуасов: «ибон гуди» значит и «пять» и «одна рука», «ибон егеле гуди» — «шесть» и «одна рука и палец», «ибон егеле али» — «одна рука и два пальца» и «семь» и т. п.
С древнейших времен стремился человек облегчить счет с помощью специальных приспособлений. Ведь двадцати пальцев рук и ног явно недостаточно.
Индейцы Южной Америки, жители Анд, пользовались узелками. Однократный узел обозначал десяток, двухкратный — десять десятков, то есть сотню, троекратный — тысячу и т. д. В Древней Греции и Риме применяли абак — доску с прорезями.
Почти два с половиной века — таков возраст современных счетов, усовершенствованных в России. Но уже в те времена пытливая человеческая мысль искала способы убыстрить счет каким-либо другим, более простым и в то же время надежным способом.
Первобытному человеку, не знавшему ни скотоводства, ни большой торговли, ни земледелия, собственно говоря, нечего было и считать. Недаром в языках многих племен, стоящих на уровне развития каменного века, отсутствуют названия чи-


109
сел больше десяти, пяти и даже трех!
С развитием общества росла потребность в счете. И вместе с нею совершенствовалась математика, это «подспорье для правильных умозаключений» \ как называл ее академик Крылов.
С начала XVII века в Европе начался бурный рост науки и техники. Возникали новые фабрики и заводы, строились тысячи новых машин. Потребность в вычислениях росла буквально не по дням, а по часам. И в том же XVII веке были сделаны первые попытки поручить счет машине.
МЕХАНИЧЕСКИЙ СЧЕТ
Три года трудился великий французский ученый Блез Паскаль, создавая первую в мире счетную машину — «механические счеты». Она была громоздка и медлительна, но «лиха беда начало»!
Заинтересовавшись изобретением
1 Цит. по книге И. Я. Депмана «Первое знакомство с математической логикой». Ленинград, Учпедгиз, 1963, стр. 53.
Паскаля, знаменитый немецкий математик и философ Лейбниц решил улучшить его. Это ему удалось. «Посредством машины Лейбница любой мальчик может производить труднейшие вычисления», — признают французские академики Гюйгенс и Арно в 1673 году.
На первые счетные машины смотрели как на чудо. А жизнь настойчиво требовала «железных математиков». И в начале прошлого века началось массовое производство счетных машин — арифмометров.
Их устройство совершенствуется. Житель Санкт-Петербурга Вилъ- гольдт Однер создает удачную конструкцию арифмометра, компактную и простую. В конце XIX века арифмометр Однера завоевывает весь мир. Почти век прошел со времени изобретения петербуржца, но принцип конструкции у современных арифмометров остался тем же.
С каждым годом возрастала нужда в помощниках — машинах, которые помогли бы справиться с лавиной цифр. Кораблестроители, физики, химики, архитекторы, не говоря уже о бухгалтерах, математиках, плановиках, нуждались в механическом счете.
Дело было не только в том, что требовалось очень много считать. Необходимо было считать очень быстро.
Например, химикам. Одни реакции идут медленно, в течение часов. Всегда можно взять пробу, проанализировать ее. И, если потребуется, сделать необходимые расчеты для того, чтобы изменить ход реакции, направить его в нужное русло.


110
А как быть, если ход реакции длится минуты? Секунды? Десятые доли секунды? Нужен очень быстрый счетчик, который сумел бы сделать все необходимые вычисления.
Или другой пример. Чтобы покинуть Землю, ракета должна развить скорость более 11 километров в секунду. Как управлять ракетой на такой космической скорости?
По сравнению с этой скоростью реакция человека слишком медленна. Одна десятая секунды нужна даже самому тренированному и быстрому, чтобы заметить опасность, еще одна десятая — чтобы принять решение, и еще одна — чтобы выполнить его. Три десятых секунды! Так мало для Земли и так много в космосе! Ведь за это время ракета пролетит 3360 метров. Это значит, что принимать мгновенные решения о перемене курса человек не может. Только быстродействующая машина может сделать это. Она же должна рассчитывать и курс ракеты. Для человека такой объем вычислений не под силу.
Счетные машины, вроде арифмометра, также здесь не помогут. Медленно движутся механические части — медленно считает эта машина.
Нельзя ли использовать для машинного счета другие виды движения? Например, электричество? Ведь ток распространяется по проводам со скоростью, близкой к предельной скорости, с которой можно передвигаться во вселенной, — почти 300 тысяч километров в секунду. Нельзя ли заставить считать электрический ток?


111
И вездесущее электричество получило еще одну, самую удивительную и «творческую» профессию. Оно стало считать.
НА ЯЗЫКЕ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА
Вычислительные машины, состоящие из многих тысяч электронных ламп, занимают целый зал. Другие, построенные из компактных полупроводников, могут быть величиной с небольшой чемодан.
Есть машины специализированные, созданные только для управления производством или предсказания погоды. Есть машины универсальные, которые, как говорится, на все руки мастера. По заданной программе они могут и музыку сочинять, и управлять производством, и переводить книги.
Но каких бы больших или миниатюрных размеров ни достигали эти машины, какие бы сложнейшие умственные задачи они ни выполняли, общий принцип их действия един. Электрические импульсы, бегущие внутри машины, выполняют счетную работу.
Что означает костяшка счетов, если она находится посередине прута? Конечно же, ничего! Она должна быть в одном из крайних положений: «или — или». Набирая число на арифмометре, мы ставим рычаги против цифр, а не между ними. Тот же принцип «или — или», «да или нет».
Но ведь и некоторые электрические приборы работают по этому простому принципу! Ток включен или нет. Вспомните обыкновенный электрический звонок. Нажимая на кнопку и отпуская ее, мы можем заставить звонок либо «говорить», либо молчать. Третьего состояния быть не может: «или — или».
Можно дать один звонок. Можно — два, три, четыре — и так далее, до бесконечности. Значит, с помощью электричества можно представить любое число и передать его на расстояние. Запись числа на бумаге не зависит от того, каким почерком мы написали число и чем сделали эту запись — чернилами, карандашом, на пишущей машинке. Число на счетах не зависит от того, большие ли костяшки или маленькие, деревянные или пластмассовые. Все зависит лишь от позиции костяшек.
Точно так же, представляя числа с помощью электрического тока, допустим, с помощью звонка, мы не интересуемся силой и длительностью этих звонков — нам важно лишь их количество.
Три нажатия кнопки — число «три». Сто нажатий кнопки — число «сто». Тысяча нажатий кнопки— число «тысяча». Не многовато ли? Попробуйте-ка дать вручную тысячу звонков! Ведь если вводить в машину числа таким образом, то миллион потребует неделю времени, а миллиард — много лет. Нельзя ли найти какой-либо более простой способ изображать числа на «языке электричества»?
Число «десять» можно записать в виде палочек, а можно и в виде


112
цифр: либо 1111111111, либо 10. Ясно, что пользоваться цифрами удобней; особенно если числа очень большие.
Нельзя ли применить нашу цифровую систему для электронных машин? Разумеется, можно. Но еще лучше использовать не десятичную систему, а более простую — двоичную. Систему записи числа, где есть не десять цифр, а всего-навсего два числа — ноль и единица.
Число один запишется как 1, число два — 10, три — 11, четыре — 100, пять—101, шесть—110, семь —
111, восемь— 1000, девять—1001, десять — 1010, одиннадцать—1011 и т. д. С помощью нуля и единицы можно записать любое число.
Великий немецкий математик
Лейбниц даже выбил в честь этого двойного счисления медаль, по краю которой было написано: «Чтобы вывести из ничтожества все, достаточно единицы».
На первый взгляд, такая система записи неэкономна. Чтобы записать восьмерку в нашей обычной системе, нужна одна цифра — 8, а в двоичной целых четыре: единица и три нуля — 1000.
Зато как упрощаются все арифметические правила! Вам, вероятно, пришлось немало посидеть за таблицей умножения, заучивая ее наизусть (иначе ведь нельзя!). А вот таблица умножения в двоичной системе может быть записана на одной строчке. И выучить ее можно за несколько секунд!
0X0 = 0 0X1=0 1X0=0 1X1 = 1
Только и всего! И с помощью таких элементарных действий можно перемножать любые числа. Например, перемножьте сами 1027 на 22— в двоичной записи это будет выглядеть так:
10000000111 х юно
и убедитесь сами, как легко считать, пользуясь двоичной таблицей умножения.
Впрочем, правила сложения такие же простые, как и правила умножения. Смотрите сами:
0+0= 0 0+1= 1 1+0= 1 1 + 1 = 10
(ведь 10 равно числу 2 нашей десятичной системы).
Как сами видите, вся арифметика сведена к минимуму и знать, по существу, нечего... Но ведь такая простота как раз и нужна для машины-счетчика, где работу выполняет электрический ток.
Ток может либо быть, либо не быть. Электрическое реле может быть либо включено, либо выключено. Или — или, да — нет... ноль или единица!
Состояние «без тока» можно считать нулем, а с током — единицей. И тогда легко представить машине


113
любое число, записанное в двоичной системе. Столь просто заставить электричество считать по правилам «двоичной арифметики», где нолью ноль равно нулю, ноль плюс один равно одному и т. п.
Замечательная двоичная система позволяет машине не только считать, но и совершать логические операции — «рассуждать» и «принимать решения»!
„НОЛЬ И ЕДИНИЦА"— „ПРАВДА ИЛИ Л0ЖЬ“
«Моя фамилия — Кондратов» Так это или не так? Правдиво или ложно это высказывание? Очевидно, что правдиво, или, говоря иначе, истинно.
Всякое высказывание, всякая мысль может быть либо истинной, либо ложной. Снова «или — или»,
«да — нет», «ноль или единица». Нельзя ли вычислять, нельзя ли пользоваться языком чисел и при решении логических задач, задач «на рассуждение»?
Мысль о том, что можно создать своеобразную «алгебру мысли», заменить рассуждения вычислениями, была высказана задолго до созда¬
ния электронных машин-матема- тиков.
Много веков назад великий греческий ученый и философ Аристотель свел воедино разрозненные обрывки логических учений и создал науку логику — науку об «умении правильно рассуждать». Почти полторы тысячи лет просуществовала неизменной Аристотелева система логики, подобно геометрии, созданной другим гениальным ученым античности — Эвклидом.
Но вот у отдельных ученых начинает зарождаться мысль: «Нельзя ли усовершенствовать Аристотелеву логику? И даже сделать ее такой же точной, как математика». Особенно горячо пропагандировал эту идею немецкий математик Лейбниц. Он писал: «Споры не придут к концу, если не отказаться от словесных рассуждений в пользу простого исчисления, если не заменить слова неясного и неопределенного смысла определенными символами. После введения их при возникающих противоречиях между двумя философами будет не больше надобности перекрикивать друг друга, чем между двумя бухгалтерами. Не требуется ничего другого, как то, чтобы противники взяли в руки перья, сели за свои конторки и сказали друг другу: «Давайте-ка вычислять!» К
Эта мысль созревала у Лейбница давно. «Когда я, будучи еще мальчиком, знакомился с предложениями обычной логики и мне еще была не знакома математика, у меня воз-
1 Цит. по книге И. Я. Депмана «Первое знакомство с математической логикой». Л., Учпедгиз, 1963, стр. 6—7.
8 Хочу всс знать!


114
никла, не знаю в результате какого мановения, мысль о том, что может быть изобретен анализ понятий, с помощью которого могут быть комбинированы истины и вычисления при помощи чисел», — писал он в конце своей жизни.
Мечты Лейбница начали сбываться лишь в середине прошлого столетия. Ирландский математик Джордж Буль, отец писательницы Этель Лилиан Войнич, автора знаменитой книги «Овод», выпускает в Лондоне книгу «Математический анализ логики». Буль доказывает, что правила построения рассуждений можно выразить в математической форме. Доказательства можно вычислять!
В самом деле: каждое высказывание может быть либо истинным, либо ложным. Значит, можно обозначить истинность цифрой 1 и ложность— 0. А затем оказывается, что правила «двоичной арифметики» могут быть применимы и к решению логических задач!
Из простых высказываний можно строить какие угодно сложные, подобно тому как из нуля и единицы можно строить какое угодно большое число. Сумма двух высказываний, истинных или ложных, также должна иметь одно из двух значений — быть либо истинным, либо ложным. Иными словами, иметь значение либо 0, либо 1.
Истина+ ложь = истина, ибо 1+0=1.
Ложь + истина = истина, ибо 0+1 = 1.
Ложь + ложь =ложь, ибо 0+0=0.
Истина + истина = истина, ибо..
Впрочем, только в этом случае есть существенное отличие «логиче¬
ской арифметики» от «арифметики двоичной»: 1 +- 1 = 1,0, а не десяти. Это понятно, так как в логике нас интересует лишь вопрос о том, истинно или ложно то или иное высказывание.
Зато логическая «таблица умножения» полностью совпадает с «двоичной»! Судите сами:
ИстинаХложь =ложь, ибо 1X0 = 0.
Ложь Хистина = ложь, ибо 0X1=0.
Ложь Хложь = ложь, ибо 0x0 = 0.
Истинах истина = истина, ибо 1X1 = 1.
Значение работы Буля, его «алгебры высказываний», часто сравнивают со значением работ гениального русского ученого Лобачевского, создателя неэвклидовой геометрии. И, как Лобачевского, Буля ждала нелегкая судьба. Потребовалось много лет, прежде чем был понят великий революционный смысл трудов этих гениальных ученых, опередивших свой век.
Работы Буля считались бесполезной «математической забавой». Лишь немногие выдающиеся умы того времени понимали, что математические символы в логике так же важны, как буквенные обозначения в алгебре или символические знаки в химии.
Больше того: русский ученый Павел Сигизмундович Эренфест уже в 1910 году сумел предвидеть, какое огромное значение может иметь алгебра Буля для техники. Он указал и конкретный пример применения — при составлении схемы проводов телефонной станции.
Но век электроники тогда еще не наступил. И лишь в конце тридцатых годов начался настоящий три¬


116
умф «алгебры Буля». В 1938 году американский математик Клод Шеннон, тогда еще студент Массачусетского технологического института, доказал, что алгебра Буля применима для релейных и переключательных схем. К этой же мысли приходят советский ученый Шестаков № японский ученый Нака- сима.
Значения истины и ложности соответствуют состояниям «включено» и «выключено», «единице» и «нулю». Таким образом, получаем возможность поручить электричеству не только вычислять, но и «рассуждать», производить логические операции. Так вычислительные машины, потомки обыкновенных счетов, стали «разумными».
Можно выйти сухим из воды, если пропитать костюм или платье водоотталкивающим составом, приготовленным из крем- нийорганических полимеров. Подобно тому как тончайшие жировые пленки защищают перья водоплавающих птиц — гусей, уток, лебедей—от смачивания водой, так и пленка новых составов предохраняет от влаги.
Серебряные зеркала с ничтожной добавкой редкою металла индия не тускнеют и не портятся ни от ветра, ни от соленых брызг, поэтому их широко применяют для прожекторов и рефлекторов в маяках и навигационных установках.
Советскими учеными недавно сконструирован прибор, который позволяет «прощупать» синтетические волокна — увидеть в них невидимые в обычный микроскоп мельчайшие кристаллики, размер которых в десятки раз тоньше человеческого волоса. Эти кристаллики являются основой прочности волокна. Раскрытие тайны их расположения позволит создавать волокна с заранее заданными свойствами.
Мертвым называется гипс, обожженный при температуре 500—700 градусов и потерявший свои вяжущие свойства.
При замерзании воды под очень высоким давлением (свыше 20 тысяч атмосфер)) образуется особая форма льда. Такой лед тает не при нуле градусов, а при температуре плюс 78 градусов, потому его называют горячим льдом.
Красивая алая краска кармин получается из высушенных тлей, которые селятся на тропических деревьях.
Древние греки называли изумруд «камнем сияния» за его необыкновенную красоту. В Перу, в Мексике, в Колумбии местные жители — индейцы и ацтеки — поклонялись, как богу, крупному изумруду, напоминающему по форме страусовое яйце. Римский император Нерон пользовался прозрачным изумрудом как увеличительным стеклом.
Добавка одной стомиллионной доли миллиграмма радия к обычным удобрениям увеличивает урожай гороха, повышает сахаристость свеклы, ускоряет рост кукурузы.
В чернике содержится радий, в теле морского ежа — ванадий, в молоке — титан и стронций, в картофеле — никель и кобальт.
8*


116
Я. КРЫМОВ
КАК ВОЗДУХ НАУЧИЛСЯ ДУМАТЬ
(Рассказы о находнах)
Наше время часто называют веком автоматики, и это совершенно правильно. Автоматические помощники человека сейчас работают повсюду: от продажи газированной воды до космических кораблей и спутников. Но даже если вы не космонавт и никогда не пьете газированной воды, то все равно вы каждый день обязательно пользуетесь услугами автоматов. И не один раз. Думаете, что это преувеличение? Тогда представьте себе на минуту такую фантастическую картину.
ЗАБАСТОВКА АВТОМАТОВ
Забастовка началась ночью. Проснувшись утром. Впрочем, по всей вероятности, вы проснетесь еще ночью от жары или, наоборот, от холода: автоматический регулятор в котельной перестал поддерживать нужную температуру воды в батареях. .. Вы щелкнули выключателем — и загорелся свет. Но толку от него было мало: лампочка то почти гасла, то начинала сиять нестерпимо ярким светом. Через минуту она перегорела и все опять погрузилось в темноту. Это перестали работать автоматические регуляторы напряжения у генераторов на электростанции.
В растерянности вы
Ж
выбежали на лестницу, вскочили в кабину лифта и нажали кнопку первого этажа. Но вместо первого лифт повез вас на 9-й этаж, потом, не дав сойти, — на 5-й и еще куда- то. Лишь через полчаса бастующий автомат управления лифтом случайно остановил кабину на первом этаже, и вы смогли, наконец, выбраться из лифта.
Улица была запружена автомобилями. Большая часть машин стояла: у них уже разрядились аккумуляторы — и МО- 13-V ° торы не заводились.
Некоторые, взвыв мотором, проезжали несколько метров и останавливались: мотор глох- нул. Это перестали работать регуляторы скорости вращения у моторов и электрические реле-регуляторы. На таком автомобиле далеко не уедешь. Впрочем, ехать-то, собственно, и некуда. Автомат светофора на перекрестке зажигает то желтый огонь, то красный и зеленый одновременно..
Вы вбежали в будку телефона- автомата, чтобы обо всем этом безобразии позвонить в милицию, но...
Эту неправдоподобную историю можно было бы продолжать до бесконечности. Оказывается, мы буквально на каждом шагу пользуем¬


117
ся услугами автоматов и поэтому от них зависим. И с каждым годом все больше зависим. Например, на «старой» тепловой электростанции хоть и с трудом, но без автоматов обойтись можно. А вот на атомной — принципиально нельзя: управлять атомным реактором могут только автоматы, которые не боятся радиоактивности. Ведь от сильного радиоактивного излучения все живое гибнет.
К счастью, всеобщая забастовка автоматов нам не угрожает. Но вот отдельные автоматы — каждый сам по себе — «бастуют» довольно часто. Бастуют — значит, выходят из строя, ломаются. И это, конечно, очень плохо. Особенно если автомат делает какое-нибудь ответственное дело, как например автопилот, который управляет полетом самолета. Сами понимаете, что тут может получиться!
Поэтому инженеры, которые конструируют и строят автоматы, всегда стараются сделать их как можно прочнее, надежнее. Для этого пускают в ход самые лучшие материалы, поручают дело самым опытным рабочим. Иногда там, где нужен один, ставят два автомата. Выйдет из строя первый — будет работать второй. Все эти ухищрения отнимают много времени, много денег, но не всегда дают результат. Если автомат большой и сложный, сделать его надежным — чрезвычайно трудная задача.
А нельзя ли сделать так, чтобы в автомате нечему было ломаться? Скажем, построить его из каких-нибудь очень простых и надежных деталей, как строится стена из кирпи¬
чей? Каждый кирпич не боится ни жары, ни мороза, ни сырости и, главное, не боится времени, не изнашивается. Поэтому и сложенная из кирпичей стена может стоять века.
Совсем недавно, года два-три назад, разговор о таких «вечных» автоматах был бы мечтой. А сегодня эти автоматы существуют. И не только в лабораториях ученых. «Кирпичи» для них (которые называются струйными модулями) выпускают заводы. А из «кирпичей» можно построить все, что нужно. Получится просто и надежно.
Главным действующим лицом в «вечных» автоматах является... воздух, по-гречески — «пневмос». А работают воздушные автоматы примерно так же, как электронные схемы. Из двух слов — «пневмос» и «электроника» — родилось название этого замечательного нового направления в автоматике — «пнев- моника».
Однако, прежде чем подробно разговаривать о пневмонике, нам придется еще раз отвлечься, вернуться к «автоматам вообще» и выяснить, как они работают.
Различных типов автоматов — по назначению, по устройству и конструкции — существует очень много. Перечисление только тех, которые сейчас серийно выпускаются заводами, и то заняло бы страниц сто. Но все эти автоматы — простые и сложные, электрические и механические,
«земные» и «космические» — по принципу работы делятся на две группы или два класса.
t пнем«с мтг»ник*
Л НС IM# НИ К*


В первый класс входят те, которые «умеют» плавно изменять или регулировать что-нибудь. Их так и называют: автоматические регуляторы. Ну, например, электрическое напряжение на электростанции меняется в зависимости от того, какой ток отдает электростанция. А надо, чтобы напряжение было постоянным (помните «забастовку» автоматов?). Поэтому здесь нужен автоматический регулятор. Изменится направление чуть-чуть— аптомат и подрегулирует его чуть- чуть. Изменится сильно — и регулировка будет большая.
А с автоматами второго класса вы хорошо знакомы на практике. Простейший из них — автоматический контролер в метро.
Проходящий человек на мгновение закрывает луч от лампочки, падающий на фотоэлемент, который преобразует свет в электрический ток. Если при этом в щель был опущен пятачок, то ничего не случится — и человек свободно пройдет к эскалатору. А если монету не бросили, то как только на фотоэлемент упадет тень, выдвинутся механические «руки» и загородят проход. Извольте опустить пятачок!
Несмотря на то, что контролер предельно простой автомат, в принципе он работает так же, как и все его братья по классу: решает логическую задачу. Если выполнены такие-то условия (не брошена монета и затемнен фотоэлемент), то производятся такие-то действия (закрывается проход). Отсюда и название: логические автоматы. В логических автоматах не может быть
чего-нибудь больше или меньше: монета либо брошена, либо нет, проход либо открыт, либо заперт. Не бывает полпятачка или, скажем, три четверти открытого прохода. Все логические автоматы работают по этому принципу: «открыто» — «закрыто» или «да» — «нет».
Пример более сложного логического автомата, тоже хорошо знакомый,— схема управления лифтом в многоэтажном доме.
Вы подходите к шахте лифта и нажимаете кнопку вызова. Что бу*- дет дальше? Это зависит от того, свободен лифт или занят. Если занят, ничего не произойдет. Вам придется подождать, пока погаснет лампочка «занято», и еще раз нажать кнопку. Если же лифт свободен (то есть кабина стоит на одном из этажей, в ней никого нет и двери шахты закрыты), то включится электромотор лебедки, и кабина приедет на ваш этаж. Входите, нажмите кнопку в кабине и поезжайте! Только не забудьте закрыть за
собой двери. Если двери не заперты, кабина не двинется с места.
Здесь, как видите, тоже решается логическая задача: переместить кабину на нужный этаж, если выполнены такие-то условия.
Схемы управления для лифтов и


119
другие логические автоматы чаще всего состоят из электрических реле. Вот оно на рисунке, реле. Если по катушке-электромагниту пропустить ток, то якорь притянется — и контакты реле замкнутся. Они могут включить другое реле, или электромотор, или лампочку, как у нас на картинке. Выключили ток — якорь под действием пружины вернулся обратно, контакты разомкнулись — и лампочка погасла.
Хороши ли релейные автоматы? Не очень, потому что недостаточно надежны: катушка может сгореть, контакты тоже. К тому же релейные схемы требуют постоянного ухода: надо чистить контакты.
В последние годы вместо релейных схем в логических автоматах все чаще применяют полупроводниковые и другие электронные схемы. Они лучше, надежнее, потому что там нет контактов — самого слабого места реле. А суть работы та же самая, что в релейных схемах: одни электрические токи «командуют» другими токами.
Но и полупроводниковые автоматы нередко оказываются недостаточно надежными и слишком «нежными». Так, например, полупроводники боятся высокой температуры, не выносят радиоактивности.
Но там, где не может работать электроника, легко справляется пневмоника, пневмонические автоматы. Что же это такое?
Представьте себе, что электрические токи, которые протекают через катушки и контакты релейной схемы, заменены токами... воздуха, воздушными струйками. А все остальное осталось по-старому:
1
один ток управляет другим, другой—треть- JL
им и, наконец, по- 2
следний превращается I \
в какое-то действие, jy Ц \
Идея-то очень простая. 3 4
Весь вопрос в том, как заставить воздушные струи управлять друг другом.
Именно эту главную задачу авторы пневмоники, советские ученые из Института автоматики и телемеханики Академии наук, сумели решить исключительно остроумно, прс-сто и надежно. Надежно потому, что заменяющие реле пневмонические элементы — струйные модули — состоят исключительно из... дырок, а дырки, как известно, не ломаются. Есть в автоматах, конечно, и «что- то», в чем делаются дырки (металл или пластмасса), но «работают»-то как раз дырки, в них вся суть.
Посмотрите на картинку. Это и есть струйный модуль, нарисованный в разрезе. В центре металлической или пластмассовой пластины размером с галету сделана круглая полость, в которую ведут пять отверстий. Они так и помечены цифрами: 1, 2, 3, 4, 5. Отверстия 1 и 2 сужаются, подходя к полости. Если к ним подвести сжатый воздух (например, от пылесоса, включенного «шиворот-навыворот»), то внутрь полости будут дуть аккуратные тоненькие струйки воздуха.
Если воздух подан только к первому отверстию, то струя 1 через широкую дырку 5 уйдет наружу, в атмосферу. То же произойдет, если воздух подан только ко второму отверстию. А вот если подать воздух одновременно к отверстиям 1 и 2,


120
то струи столкнутся внутри полости, сольются и попадут в отверстие 3. Струю воздуха, которая бьет теперь из отверстия 3, можно подвести к следующему такому же «кирпичу», чтобы «сдувать» очередную струйку или подать на усилитель и, усилив, заставить выполнять какое- нибудь действие. Например, передвигать поршень в цилиндре или еще что-нибудь.
Струйный модуль, о котором мы говорим, — один из самых важных в пневмонике. Он на- зывается элементом ^ Т | «И», потому что струя
Ц \ 3 появляется только в
Яш \ том случае, когда воз-
|| J дух подан одновремен-
Ц у но и к отверстию 1 и к
3 отверстию 2.
А вот второй основной модуль — элемент «ИЛИ». По рисунку видно, что здесь струя 3 появится, если «дует» струя 1 ИЛИ струя 2, ИЛИ обе вместе.
Третий главный модуль—элемент «НЕ». В этом случае воздух к первому отверстию подается прямо от насоса. Когда нет струи 2, воздух попадает в выходное отверстие и создает струю 3. Если появляется струя 2, она сдувает первую струю, и они вместе уходят в атмосферу через окно 4. Струи 3 при этом, понятно, нет.
Три элемента: «И», «ИЛИ» и «НЕ»—считаются главными, потому что из них можно построить любой логический ав- г томат, любую схему управления. Но есть и другие типы элементов.
I
Особенно остроумное устройство у так называемого элемента па- 2 мяти. Элемент памяти « должен «запоминать», что в отверстие 1 подавался воздух, то есть сохранять струю 3 и после того, как струя 1 исчезла (воздух в отверстие
4 	подается постоянно). Из рисунка видно, что струя 1 должна «сдуть» струю 4 в выходное отверстие 3 только один раз, вначале. Как только появилась струя 3, часть ее, ответвляясь по кольцевому каналу, начнет сама «сдувать» струю 4, и струя 1 может исчезнуть. Она уже «запомнена». А чтобы стереть «запись» из памяти, нужно «дунуть» в отверстие 2. Струя 3 исчезнет. Запись сотрется.
Все предельно просто и надежно. Ведь только дырки всюду, а они ломаться не могут.
Но элементы пневмоники хороши не только своей надежностью. Даже сейчас, пока их делают понемногу, они дешевле любых других элементов автоматики. Это и понятно: для изготовления од¬
ного пневмонического модуля нужна щепотка пластмассы и один удар штампа. Стоит это копейки.
Для того чтобы собрать схему из струйных модулей, их просто складывают в пакет и стягивают двумя винтами. Получается как бы стопка или пачка пластин. Одна такая пачка — размером с пачку печенья — заменяет целый шкаф с электрическими реле. «Пачки» занимают мало места, — следовательно, пневмоника позволяет создавать


121
очень большие схемы из сотен и тысяч отдельных элементов. Можно, например, на таких элементах строить вычислительные машины. Не электронные, а пневматические вычислительные машины.
Они не такие быстрые, как электронные, но зато гораздо надежнее. А во многих случаях это и есть самое важное, нужна не быстрота вычислений, а надежность работы.
Пневмоника еще очень молода. Ей всего три с небольшим года.
Поэтому практическое применение автоматов и вычислительных машин на струйных модулях сейчас только- только начинается. Но перспективы у нее огромные. Пройдет еще несколько лет — и «думающий воздух» будет помогать доменщикам плавить металл, будет управлять станками, машинами и делать тысячи других полезных дел.
Б. Б Р Е В Д О
ПОЕЗД ОБГОНЯЕТ САМОЛЕТ.
ПО РЕЛЬСАМ БЕЗ КОЛЕС
«И какой же русский не любит быстрой езды!» Н. В. Гоголь написал это еще в первой половине прошлого века. Много утекло воды с тех пор, а быструю езду по-прежнему любят — и не только в России. Скорость всегда была основным показателем качества работы транспорта. В упорной борьбе разных видов средств передвижения побеждали самые быстрые. Во времена Н. В. Гоголя самой быстрой была тройка. Затем железные дороги опередили и дилижансы, и омнибусы, и тройку, надолго захватив первенство в скорости. Время шло. Железнодорожники и не думали, что неуклюжее сооружение, чем-то
напоминающее большую этажерку, с непривычным названием «аэроплан», со временем оставит далеко позади себя даже быстроходные экспрессы. А теперь, друзья, вряд ли кто-нибудь из вас сомневается, что самолет навсегда опередил поезд. Но, оказывается, не всегда самолетом выгоднее воспользоваться для путешествий, чем поездом. Конечно, на дальних расстояниях, таких, например, как между Москвой и Владивостоком, выигрыш времени очевиден. Ну, а на таких сравнительно коротких, как между Москвой и Ленинградом? Правда, эти 650 километров ТУ-104Б преодолевает всего за один час. Но ведь аэропорт из-за больших размеров взлетных полос и посадочных пло¬


122
щадок, а также по соображениям безопасности нельзя построить в городе. Вот и получается, что,'затратив на полет 1 час, вы тратите на поездку в аэропорт в два-три раза больше времени, и, кроме того (и это самое главное), самолет полетит далеко не во всякую погоду, тогда как поезд может остановить разве что наводнение или землетрясение. Так что поезд может посоревноваться с самолетом, особенно если это поезд скоростной. И именно между двумя великими городами, где протянулись стальные нитки ровной как стрела Октябрьской магистрали, началось такое соревнование. Мы стоим на платформе одной из многих станций между Москвой и Ленинградом. Издали слышится гул. Он все нарастает, и мимо платформы проносится поезд. Мы даже не успеваем разглядеть не только надписи на вагонах, но и сами вагоны. Видим только удаляющийся столб пыли за хвостом поезда. Это знаменитый дневной экспресс «Аврора». Скорость — 160 километров в час. Нелегко вести такой быстроходный экспресс. Недаром машинистов, словно космонавтов, перед рейсом проверяют врачи.
Многое, очень многое пришлось сделать, чтобы скоростной экспресс пролетал за 4 часа и 49 минут расстояние между Москвой и Ленинградом, эти 650 километров.
Начали с железнодорожного пути. Наверное, нет ни одной дорожной песни, где не поется о «стуке колес». Стучат колеса на стыках — местах соединений рельсов. Каждые двадцать пять метров — стык.
Это самое слабое место непрерывной стальной нитки. А сейчас на линии Ленинград — Москва лежат рельсы длиной по восемьсот метров, да не на деревянных шпалах, а на железобетонных. Путь стал, как говорят, «бархатным», и стук колес почти исчез. Сами рельсы стали более мощными, тяжелыми. Зато скорости на перегоне можно развивать большие. А на станции? Там у скорости есть еще один враг — стрелки. Если на стыках рельсов колеса стучат, то на станционных стрелках они просто громыхают. И скорость на станциях сразу падает— вместо 160 километров всего 120. Но вот на одной из станций той же линии Ленинград — Москва опытный поезд промчался со скоростью 201 километр в час. Правда, поезд состоял всего из двух электровозов ЧС-2 и двух вагонов-лабораторий. Но и стрелки на станции были нового образца, сделанные на Новосибирском стрелочном заводе. Такую стрелку одному человеку не перевести. Это можно сделать только вдвоем. И электромотор, который легко переводит обычную стрелку, эту один перевести не может. Приходится добавлять и ему помощника — второй электромотор. Такие стрелки называются «пологими». Само название объясняет их назначение — они делают более плавным переход от одного пути к другому. Это и дало возможность повысить скорость.
Изменился не только путь. Вся линия оборудована новейшими устройствами автоматики, переведена на электрическую тягу.


123
Для скоростных экспрессов и вагоны сделаны специальные. Внутри они напоминают салон самолета: так же расположены удобные кресла с откидными спинками. И скоро «Аврора» будет делать 180, а потом и 200 километров в час.
Но даже в скоростном экспрессе «Аврора» можно найти детали ее предшественников, старинных омнибусов и дилижансов, — колеса. И так же, как у старинных дилижансов, крепление вагона к тележке с колесами производится с помощью рессор. Правда, современные рессоры несравнимы со старыми. В последних конструкциях, например, применяются специальные автоматические «следящие» устройства. С их помощью во время хода рессоры приспосабливаются к тому участку пути, по которому бегут колеса.
При скоростном движении путь должен быть более прочным, надежным, потому что рельс подвергается сильному давлению и большим сотрясениям. Поэтому приходится увеличивать вес рельса. Но ведь нельзя повышать его беспредельно. Стало ясно, что нужно переходить на транспорт без колес. И вот перед нами аэропоезд будущего. Скажем прямо — недалекого. Нет привычных стальных ниток рельсов, а есть лишь одна сплошная бетонная балка. Мысленно разрежем ее. Представьте себе нашу обычную букву Т. Перевернем ее вверх ногами. Вот что мы увидим в разрезе балки. Над балкой скользит гигантская стальная сигара, на креслах которой удобно разместились 100 пассажиров. Пожалуй, этот турбоэкспресс внешне больше по¬
хож на самолет, разве что без крыльев.
Через специальные отверстия в полу вагона компрессорные установки подают сжатый воздух. На этой «воздушной подушке» и «лежит» вагон. А сжатый воздух, кото-
..ОПОРА ЭСТАКАДЫ
Проект вагона на воздушной подушке.
рый проходит через боковые отверстия, поддерживает вагон над балкой, не дает ему упасть в сторону. Турбореактивный двигатель гонит экспресс вперед. 400—650 километров в час — такова скорость аэропоезда. Но и это не предел.
По всей линии Ленинград—Москва, где ходят скоростные экспрессы, объявления предупреждают пассажиров, что нельзя подходить к


124
краю платформы. Но даже далеко от края вы чувствуете, как вас ударяет сильная воздушная волна. Воздух! Вот кого нужно еще победить в борьбе за скорость. Авиации легче. Можно забраться выше, там проще пробить разреженные слои атмосферы. Недаром ТУ забираются на высоту 10 километров.
Ну, а как быть железным доро-
сжатыи воздух
5-7 КГ/СМ2
ВОЗДУШНАЯ ПЛЕНКА 1 ММ
СКОЛЬЗУН ВМЕСТО КОЛЕСА
Схема действия воздушной подушки.
гам? Куда забраться поездам? Оказывается, и здесь есть выход.
Внутри гигантской трубы проносится поезд. Труба проложена на расстоянии в несколько тысяч километров. Воздух тут не помеха — он выкачан. Скорость 2500—3500 километров в час. Не все сверхскоростные самолеты сейчас летают с такой скоростью. Правда, пока это только проект, и много надо еще прорабо¬
тать и решить немало задач, чтобы претворить его в жизнь.
Понятно, что и авиация не стоит на месте. Но каждый из видов транспорта — авиационный и железнодорожный — идет по своему пути развития, и железнодорожники не собираются сдаваться!
„ИСКУССТВЕННАЯ ПАМЯТЬ"
Бологое — это станция, расположенная ровно на полпути между Москвой и Ленинградом. Здесь меняется бригада электровоза. Выходят московские машинисты — и садятся ленинградские. В обратном направлении — наоборот. Зачем же нужна эта смена? Ведь всего экспресс в пути 4 часа 49 минут. Оказывается, врачи обнаружили, что примерно через 150 километров пути на скоростном экспрессе у машинистов учащается пульс и рассеивается внимание. До Бологого — два с половиной часа. И все это время перед глазами мелькают стальные нитки рельсов. Огни светофоров, за которыми надо тщательно следить. Ведь, в основном, на машинисте лежит ответственность за безопасность нескольких сотен пассажиров. Нервы все время в напряжении, и все это при скорости только 160 километров. При еще большей скорости на помощь человеку пришла автоматика — автомашинист, который получает задание— программу. В ней указана скорость движения по участку и время прибытия на станции. Специальные приборы, установленные на головном вагоне, сообщают электронно-счетной машине данные, о


126
движении поезда, показания светофоров (желтый, зеленый), и та мгновенно решает, выдерживается ли скорость согласно программе. Автомашинист успешно прошел испытания на пригородном участке под Москвой, на ленинградском и московском метро. Правда, пока за его работой следит настоящий машинист, но зато теперь он только один. Только на московском метро освободилось свыше 700 помощников машинистов. Ну, а если внезапно перед поездом появится человек? Такое ведь программой не предусмотришь. Прореагирует на это автомашинист? Пока — нет, и, кстати, это одна из главных причин, почему в кабине вместе со своим автоматическим помощником находится настоящий машинист. Но, наверное, многие из вас знают о радиолокаторе, который применяется в авиации и на море. Можно применить этот принцип и на железной дороге. Пучок радиоволн «прощупает» путь впереди поезда и, если наткнется на какое-нибудь препятствие, немедленно сообщит об этом автомашинисту. Тот немедленно включит тормоза. Сейчас эта «увязка» двух устройств только проектируется.
В дальнейшем на сверхскоростных экспрессах автомашинисты будут главными. За работой одного будет следить другой — дублер. Он всегда поправит «товарища».
Не только из-за высоких скоростей, при которых трудно управлять машинами и механизмами, приходит на транспорт автоматика, телемеханика и электронно-вычислительная техника. Знаете ли вы,
сколько пассажиров перевезли железные дороги нашей страны, например, за 1964 год? Два миллиарда двести пятьдесят миллионов! Только из Москвы в летний день ежедневно отправляются 140 тысяч дальних и один миллион двести тысяч пригородных пассажиров. А грузы, перевезенные за год? Если их погрузить на один поезд, то такой состав тринадцать раз опояшет земной шар.
Пассажиров и грузы доставляют на железнодорожные станции. Понятно, что при таких размерах движения сутки у железнодорожников рассчитаны на минуты, а на больших станциях — на секунды. Каждый поезд отправляется и принимается в назначенное время. Для каждого поезда нужно в определенное положение поставить стрелки, проверить, свободен ли путь следования. Обо всем этом дежурный отдает команду стрелочнику. Но ведь таких поездов десятки. Конечно, перед дежурным висит и расписание движения поездов, и таблица с указанием положения стрелок. Но на станции, где счет ведется на секун- ды| дежурному смотреть каждый раз на эти документы нет времени. Все больше поездов приходят на станцию. Работать становится все труднее. И тут на помощь к дежурному пришла автоматика. Дежурный сидит теперь перед аппаратом управления — пультом, на поле которого как бы вычерчена вся станция.
Станционные пути представляют собой на этом пульте длинный ряд желобов, в которые вставлены лампочки. А рядом с путями лежат ма-


126
ленькие светофорчики, повторяющие показания больших, настоящих светофоров, установленных на станции, и кнопки, десятки кнопок словно разбросаны по всему полю пульта. Но если приглядеться, они не просто разбросаны, а установлены в определенном порядке: около малышей светофорчиков и на путях. Вот дежурный нажимает две кнопки: около светофора, разрешающего въезд на станцию («входного»), и на одном из путей. Причем именно в таком порядке. И сразу же по всему пути, который предстоит пройти поезду, протянулась белая полоска... Красная лампочка, горящая в светофорчике, погасла, и зажглась зеленая.
Нажатие кнопок — это команда, и сотни умных механизмов — реле— исполняют ее. Что такое реле? На катушку, надетую на металлический стержень, наматывается тонкий медный провод. Когда по проводу пропускается электрический ток, получается электромагнит. Он
притягивает массивную пластину — якорь. Замыкаются металлические пружины — контакты, образуя многочисленные электрические цепи.
Сотни реле помогают дежурному руководить работой станции: одни посылают ток в электромоторы, чтобы перевести стрелки, другие проверяют, действительно ли весь путь поезда свободен и огражден со всех сторон заградительными красными и синими огнями светофоров.
Стрелки перевелись, путь свободен. Другие реле проконтролировали выполнение команды и зажгли белую полоску.
А вот красная полоска как бы «съедает» белую — это поезд пришел на станцию, и дежурный видит, как он двигается по станции.
Раньше, когда стрелки переводили стрелочники, на приготовление пути для поезда («маршрута») уходило 10—12 минут, а автоматика готовит «маршрут» за 10 секунд. Эти устройства транспортной автоматики на станциях называются маршрутнорелейной централизацией (МРЦ). С ее помощью труд дежурного по станции очень облегчен. Устройства автоматики «помнят», какие стрелки нужно перевести и где что нужно проверить. Но в будущем машины и автоматы полностью заменят труд человека. Одно из этих автоматических устройств работает на станции, которую знает весь мир. Рядом с этой станцией площадь, на площади памятник — Ильич говорит с броневика. Станция Ленинград — Финляндский-пас- сажирский. В воскресный день летом или зимой море людей запол¬


127
няет здесь станционные платформы. «Электрички» уходят одна за другой в прекрасные места Карельского перешейка.
Да, нелегко было работать на такой станции и дежурному и стрелочникам. Но вот на станции появилась автоматика — сначала маршрутно-релейная централизация, а затем и «искусственная память» — программное устройство. Кажется, ничего не изменилось. Как и раньше, за пультом управления наблюдает дежурный, все так же на пульте появляются белые и красные полоски, зажигаются зеленые лампочки светофоров. Станция живет своей нормальной жизнью: быстро сменяя друг друга, подходят «электрички» и, высадив одних пассажиров и забрав других, снова отправляются в путь. Но кто руководит
работой станции? Дежурный? Нет. Он только наблюдает за пультом.
Автоматическое программное устройство теперь полностью взяло на себя руководство станцией.
Каждый, конечно, читал на вокзалах расписание поездов. Расписание— это часть графика поездов, основного закона движения на железных дорогах. Вот этот график и «записывают» на ленту, напоминающую кинопленку. «Запись» представляет собой отверстия в ленте; расположенные в определенном порядке. Лента вставляется в аппарат программного устройства. Каждую минуту она передвигается на один определенный шаг, и специальный «считывающий» механизм читает сделанную на ней запись.
Если на ленте во время очередного «шага» ничего нет, то она протягивается дальше. Но если есть запись для приема или отправления поезда, то подключается определенная, только для этого поезда, группа искусственной памяти.
Устройство станционной автоматики, получив команду, переводит стрелки, зажигает огни светофоров, то есть действует так же, как если бы команду отдавал дежурный.
Пассажиры поезда, подошедшего к перрону, и не подозревали, что на станции даже к кнопкам управления всеми приборами и механизмами не прикасалась рука человека.
В искусственной памяти для каждого маршрута имеется своя группа — блок. В этом блоке заложена программа действий для приема или отправления поезда по маршруту. Именно из блока идет команда, а не от дежурного по станции.


128
До сих пор мы говорили о скоростях, о пассажирах. Но если в перевозке пассажиров с большей скоростью авиация обогнала железные дороги, то в перевозке грузов они прочно занимают первое место. Сотни тысяч вагонов нагружаются за сутки. А поток грузов все время возрастает. Железнодорожный конвейер действует беспрерывно. Бегут эшелоны с углем, рудой, удобрениями для полей, с самой разной продукцией заводов и фабрик..
На пассажирской станции роль автоматики сводится к приему и отправлению поездов. Пассажиры сами знают, в какой вагон надо сесть и куда ехать. Другое дело — на товарных станциях. Одни грузы надо погрузить в вагоны, другие выгрузить и отвезти на склады. Сейчас
этим на каждой станции десятки людей управляют кранами, автопогрузчиками и другими механизмами. А в будущем и краны и автопогрузчики тоже будут работать по заданной программе.
Управлять механизмами будет электронная машина-диспетчер.
В искусственную память машины заложат адреса, по которым нужно отвезти или привезти грузы. Приказы по проводу, проложенному в земле, получат приборы, управляющие погрузчиком, который и доставит груз точно по адресу.
Скорость плюс автоматика, телемеханика, электронно-счетные машины, руководящие всей работой по заданной человеком программе,— вот основные черты транспорта будущего.
УДИВИТЕЛЬНОЕ ЖЕЛЕ
Оно тянется как тесто, быстро растворяется в обычной воде и кремоватым раствором уходит в землю. Из него нельзя приготовить пищевой продукт, но оно незримо присутствует в нем. Впитывая раствор, кукуруза, джугара (сорго), виноград дают крупные плоды. А коробочки хлопка становятся полновесней, чем те, что созрели на растениях, не получивших чудодейственный раствор — стимулятор роста.
Желе можно превратить в маленькие крупинки — гранулы. Растворишь их — и готов клей. Им можно приклеивать этикетки к стеклу, коже, дереву и работать в переплетном цехе. А если крупинки рассеять по снегу в пустыне, где сильные ветры передвигают пески с места на место, то они, растворившись в талой или дождевой воде, образуют пленку на поверхности — и летучесть песков приостановится.
Удивительные вещи об этом желе рассказывают исследователи, применившие его на текстильных фабриках, глиноземных заводах. Замечательное вещество делает ткань долговечной, эластичной, не боящейся влаги. В производстве глинозема оно заменяет ржаную муку. В сахароварении можно высвободить ценный пишевой продукт — крахмал. А сколько еще неиспользованных возможностей таит в себе это универсальное желе!
Да что это за продукт?
Вы уже, конечно, догадались, что его дала нам химия-чудесница. Желе, гранулы и порошок получили название полиакриламид. Создали этот чудесный синтетический препарат ленинградские ученые-га- лурги. А вырабатывают его из акрилнит- риловой кислоты, получаемой на калийных комбинатах.


129
Г. ЛЕМЕЩУК
РУНИ СОЛНЦА
Как часто многие из нас восторгаются природой: бескрайними полями, густыми лесами, реками и морями, обитателями воздуха, земли и воды.
И разве можно не любоваться всем этим, не восхищаться совершенством форм жизни на Земле?
Но, любуясь и восхищаясь, мы не задумываемся никогда над тем, отчего же появилась и продолжается сейчас жизнь на нашей планете. Почему, например, бывают дожди и текут реки? Почему дуют ветры и перемещаются огромнейшие массы воздуха? Отчего происходят грозы и полярные сияния?
Таких «почему» и «отчего» великое множество. Их не счесть...
Но, если попытаться ответить на все вопросы возможно более кратко, можно сказать лишь одно: все это зависело и зависит от Солнца.
Солнце... такое далекое и столь близкое нам светило. Оно причина зарождения и источник существования жизни на Земле. От него зависят почти все явления, которые можно наблюдать среди живой и неживой природы. Нежные и ласковые его «руки» поднимают, пестуют все живое. Они тянутся к Земле издалека, почти на 150 миллионов километров.
Освещая животворным светом нашу планету на протяжении миллиардов лет, Солнце создало на ней почти все ее энергетические богат¬
ства: запасы торфа и угля, нефти и газа.
Люди стали их использовать давно, но извлекать из них энергию было непросто. Приходилось затрачивать много труда. И естественно, что мысли людей обращались всегда к Солнцу.
Как же все-таки научиться разумно черпать энергию из постоянно текущих золотых струй?
История рассказывает, что очень давно — за два с лишним века до наступления нашей эры, во времена Первой Пунической войны— Рим пытался захватить у Карфагена земли и рабов, лишить его могущества. Несмотря, однако, на бешеные атаки римлян, не покорялись им свободолюбивые жители небольшого города Сиракузы, на
9 Хочу всё знать!


130
острове Сицилия," хотя к тому времени пали уже почти все крупные города этого острова.
И, собрав очень большой флот, римляне осадили город с моря.
Может быть, эта осада кончилась бы для сирдкузцев плохо, если бы не пришел к ним на помощь один из жителей, известный ученый Архимед. Замечательный математик и механик, автор многих изобретений, Архимед родился и прожил почти всю жизнь в Сиракузах.
С помощью горожан он построил на берегах моря, против кораблей противника, очень большое зеркало, собранное из огромного количества маленьких зеркал. .Зайчики, отраженные от Солнца, собирались в нем в одну точку. И когда Архимед навел эту «солнечную пушку» на осаждавшие корабли, они заго¬
релись, и римляне не смогли овладеть Сиракузами.
Одни ученые с доверием отнеслись к этому факту, другие выражали сомнение в его достоверности. Известный всему миру французский философ, математик и физик Рёне Декарт пытался, например, доказать, что это всего-навсего выдумка летописца, а его соотечественник, известный ученый-естествоиспытатель Бюффон, доказывал, что это действительно произошло. И он даже сам построил такое зеркало и на расстоянии 100 метров поджег им кучу дров.
Ясно, что куча дров — это не флот, и надо думать, что рассказ об изобретении Архимеда не более чем легенда. Но только эта легенда заставила инженеров и ученых думать, дала толчок к поискам.


Известный физик Вениамин Франклин исследовал вопрос о том, как поглощают солнечные лучи куски ткани, окрашенные в разные цвета. Для этого он укладывал их на снег и наблюдал, как тает снег под кусками разного цвета. В результате он пришел к выводу, что чем темнее ткань, тем больше она поглощает солнечных лучей, тем быстрее и сильнее нагревается. Поэтому снег тает под ней быстрее. Светлые же ткани отражают солнечные лучи, и снег под ними тает медленнее или даже совсем не тает.
Открытие Франклина почти 150 лет спустя очень помогло людям, попавшим в беду. В 1903 году, во время южнополярной экспедиции, судно «Гаусс» намертво вмерзло в лед, и все обычные способы освобождения ни к чему не привели. Взрывчатыми веществами и пилами удалось убрать всего несколько сот кубометров льда, это не освободило корабль из плена. И тогда кто- то предложил использовать тепло Солнца.
Из темной золы и угля устроили на льду полосу длиной в два километра и шириной в десяток метров. Полоса вела от корабля к широкой щели во льду. Погода в те дни была прекрасная. Ослепительные лучи Солнца заливали ледяные поля. И лед, подтаяв, сломался вдоль насыпанной темной полосы. Корабль высвободился из ледяных тисков.
Однако самое удивительное и неожиданное применение того же физического явления принадлежит советскому метеорологу Жукову. Чтобы увеличить количество воды в реках, питающихся из горных лед¬
ников Средней Азии, он предложил искусственно растапливать ледники, зачерняя их сверху. Опыты подтвердили правильность мыслей Жукова. В летние месяцы зачернение ледника ускоряет таяние льда при ясном небе в 4—5 раз, а при пасмурном — в два раза.
Сколько же тепла посылает к нам наше чудесное светило, если его лучи сильнее взрывчатки, если они в состоянии растопить огромные ледники?
Много, необыкновенно много. На каждый квадратный метр площади города Москвы, например, в три зимних месяца — ноябрь, декабрь, январь — оно посылает по 30000 калорий, в весенние и летние месяцы


132
по 500000, а в места, расположенные южнее, — намного больше.
Однако большая часть этой теплоты, оказывается, рассеивается. И только незначительная часть прогревает почву на небольшую глубину, да и то ненадолго.
Выходит, что щедрые дары Солнца тратятся впустую. Подсчитано, что из того, что посылает Солнце на каждый квадратный метр земли, человек использует менее одной двухтысячной части!
А нельзя ли огромные тепловые богатства удержать, сохранить впрок, для отопления, например?
Об этом думал в последние годы жизни выдающийся советский физик Владимир Александрович Ми- хельсон. Сделав расчеты, он пришел к выводу, что Солнце посылает на каждое здание в Москве такое количество тепла, которое с избытком покрывает потребность в нем в течение осенне-зимнего отопительного сезона.
Но как поглотить это тепло и сохранить с весны и лета до зимы?
Михельсон предложил собираемое тепло прятать. Да, прятать. И где же? В удивительной кладовой — под землей, на глубине 20 и более метров.
Такая мысль может на первый взгляд показаться нелепой. Но только на первый взгляд. Почва — чудесный изолятор. Она очень медленно пропускает сквозь себя теплоту. Значит, она может хорошо сохранять накопленное тепло. Для этого, по предложению Михельсо- на, надо в течение лета прогревать мощный пласт земли под городом на глубину 20—30 метров.
Для этого, по его мысли, на крышах домов устанавливаются особые трубы — коллекторы солнечной теплоты. Они нагреваются Солнцем, и вода из них отводится под землю, на глубину 20—30 метров ниже фундамента, куда не проникают внешние температурные колебания. Ведь это уже слой постоянной температуры, равной в Москве +6° На этой глубине должна быть проло-


133
жена двойная сеть горизонтальных коридоров — штолен, с трубами для циркуляции воды. Густота сети труб рассчитывается так, чтобы в течение шести месяцев, с апреля по сентябрь, можно было сплошь прогреть солнечной теплотой слой земли в 20 или 30 метров толщиной. Летом подземная сеть труб при помощи насосов соединяется с трубами-коллекторами на крышах домов, а зимой подключается к особым установкам — испарителям, которые будут повышать температуру воды до 55 градусов и питать водяное отопление домов. «До 55 градусов?» — спросите вы. Но ведь вода, даже нагретая Солнцем, имеет меньшую температуру...
И вот тут уместно вспомнить некоторые физические явления.
Всем известно, что жидкость, которая испаряется, охлаждает окружающие предметы, то есть отнимает от них теплоту. Это каждый не раз испытывал на себе, когда находился в мокром платье на ветру. Но менее известно обратное явление: пары, сгущающиеся снова в жидкость, возвращают теплоту, нагревают окружающие предметы. Водяной пар, например, сгущаясь, способен нагреть до 100 градусов вшестеро большее по весу количество жидкой воды. И все, конечно, знают, что газ при сжатии нагревается. Вот эти явления и предложил использовать Михельсон в своем необыкновенном проекте.
Расчет показывает, что в установке Михельсона топливо используется в три раза выгоднее, чем в самой совершенной из применяемых систем отопления. Его проект обещает
экономию топлива в 60%. А если вспомнить, что на отопление жилищ расходуется огромная масса топлива, то станет очевидным, как важно было бы осуществить подобный проект.
Но не только эту выгоду сулит осуществление проекта Михельсона!
Можно рассчитать сеть труб на крышах так, чтобы приход тепла от Солнца за год был больше расхода его на отопление. Тогда к концу года всякий раз будет оставаться неизрасходованный запас теплоты, и он с каждым годом будет расти, потому что к прежним остаткам будет добавляться новый.
И в результате годовая температура почвы вокруг подземных труб будет постепенно повышаться. Исчезнет зимнее промерзание почвы, и через много лет это может заметно отразиться на климате города. Раньше станет исчезать и позднее устанавливаться снежный покров. Из засыпаемого снегом уголка севера город превратится в благодатный край субтропического пояса.
Но все это пока проекты.
Подсчитано, что лучи Солнца приносят к нам на Землю в несколько десятков тысяч раз больше энергии, чем дают сейчас все электростанции мира. Только за десять дней земной шар получает от Солнца столько тепла, сколько можно было бы получить, если сжечь все известные мировые запасы угля, нефти, газа и торфа. В южных широтах нашей Родины, около Ташкента или Ашхабада, на каждый квадратный километр земной поверхности в полдень падает поток энергии Солнца, равный по мощности


134
Днепровской ГЭС. А ведь она одна из самых крупных в Европе!
Так зачем же пускать «на ветер»— сжигать в топках котлов — такие ценности, как уголь и нефть, газ и торф, из которых можно получать тысячи очень нужных веществ и материалов? Известно ведь всякому, что запасы этих видов топлива не бесконечны!
«И правда, зачем?» — думали на протяжении десятилетий ученые, инженеры и изобретатели.
И придумали они не так уже и мало. Помимо установок, где используется энергия падающей воды, энергия ветра и химическая энергия растений, ими создан ряд устройств, в которых энергия лучей Солнца сразу преобразуется в другие виды энергии — в тепло и механическую энергию, в электрическую энергию; такие устройства назвали гелиоустановками, от слова гелиос, что по-гречески означает Солнце.
Гелиоустановки есть во многих местах земного шара, и устроены они по-разному, в зависимости от того, каким путем преобразуется в них энергия лучей Солнца.
Самые простые — это установки типа горячего, или парникового, как их часто называют, ящика. Они действительно похожи на парники, закрытые сверху рамами со стеклами. Внутри такого ящика находятся трубы, по которым текут воздух или вода. С боков и снизу каждый ящик утеплен, а дно его зачерняется, чтобы лучше поглощать тепло солнечных лучей. Так устраиваются сушилки, воздухонагреватели, водоопреснители и, конечно, всем известные парники, в которых вы¬
ращивают ранние овощи и рассаду. Проникая сквозь стекла в ящик, лучи Солнца нагревают воздух и стенки труб, а через них воздух или воду.
В других установках получают температуру намного большую, вполне достаточную для расплавления самых тугоплавких металлов и материалов. Она доходит до 3000—3500 градусов. Для этого с помощью линз или расположенных по-особому зеркал лучи собирают в фокусе.
Конечно, эти установки более совершенны. Их работа не зависит от температуры окружающего воздуха. Да и тепло солнечных лучей используется здесь в 2—3 раза лучше, чем в парниковом ящике! Такие установки уже успешно применяются в качестве солнечных печей.
В последнее время разработан проект строительства в Армении первой в мире крупной промышленной солнечной электростанции.
Место строительства выбрано не случайно. Солнечных часов в год здесь больше всего — больше, чем в Ташкенте или Ашхабаде. Эта сол-


136
нечная станция должна превратить несколько тысяч гектаров почти безжизненных земель в благоухающий и цветущий субтропический сад!
В солнечные дни эта установка, мощностью в 1200 киловатт, будет нагревать воду, давать электроэнергию и перекачивать воду в подземное хранилище, а в пасмурные дни и в ночное время нагретая до 70— 80 градусов вода потечет на поля.
А нельзя ли создать солнечные установки, в которых можно было бы получать не тепловую, а сразу электрическую энергию, не применяя сложного оборудования для превращения воды в пар, давления пара в механическую энергию, а механической энергии в электрическую? Электрическая энергия ведь куда удобнее. Ее можно направлять в любое, даже очень удаленное место!
И оказалось, что создать такие устройства можно и они уже есть.
.. .Перед нами стоит щит, размером с крышку небольшого обеденного стола. На нем уложены рядами маленькие темные пластинки, соединенные между собой. Они напоминают обычные железнодорожные билеты. От щита тянутся провода к электромотору.
Щит с пластинками выносится на яркий солнечный свет, ставится так, чтобы лучи Солнца падали на него отвесно, и... электромотор начинает вращаться.
Лет двадцать назад многие сказали бы, что это сказка. Однако сейчас это действительность, самая настоящая. Ведь щит — это фотоэлектрический генератор, а уложенные на нем билетики-пластинки —
фотоэлементы, сделанные из самого распространенного элемента на Земле, из кремния. Этот щит дает 120 ватт электрической энергии с каждого метра освещенной Солнцем поверхности. И это совсем немалая мощность! Ее достаточно, чтобы привести в действие три электродвигателя швейных машин! Чтобы получить такую мощность от бензинового моторчика, пришлось бы сжигать в каждые три часа стакан горючего. А на паросиловой установке за то же время сгорело бы полкилограмма каменного угля.
Такая солнечная батарея преобразует в электрическую энергию до 13% падающих на нее солнечных лучей. Но это не предел. Последние исследования дают основание предполагать, что те же кремниевые фотоэлементы, сделанные из очень тонких пластинок, покрытых тончайшим слоем химического элемента бора, могут превращать в электрическую энергию до 22% световой энергии.
Подумать только, как это много! Ведь в растениях — единственных аккумуляторах солнечной энергии на Земле, — накапливается этой энергии менее 1%. И люди черпают из них нужную им энергию, добывая ее крайне неэкономично, с очень большими потерями. Они сжигают растения в топках паровых котлов. Превращают химическую энергию в тепловую, чтобы превратить ее при надобности в механическую, а затем уже в электрическую энергию. А каков конечный результат? Только 6—8% запасенной растениями химической энергии переходит в электрическую. Зна-


136
чит, используется полезно людьми лишь несколько сотых долей процента солнечной теплоты, притекавшей на Землю когда-то, бесконечно давно. А тут — 22%, и из того, что притекает сейчас, ежесекундно. И возможно, что будет еще больше, если применять другие полупроводники. Уже можно представить себе время, когда...
Но пусть об этом расскажет один из героев научно-фантасти- ческой повести В. Немцова «Осколок Солнца».
«Представьте себе, Лидия Николаевна,—рассказывал он, прикалывая к чертежной доске бумажный лист и рисуя на нем толстым синим карандашом. — Это вот вагончик трактористов. Видали, наверное, такие? Трактористы привезли с собой большой рулон специально обработанной ткани или пленки, на которой напечатаны — да, да, напечатаны! — фотоэнергетические ячейки со всеми необходимыми соединениями. Рулон этот разматывается прямо на земле, и — пожалуйста! —
походная электростанция готова к работе. Она заряжает аккумуляторы, питает электроприборы, все, что хотите. Такую пленку можно расстелить возле избушки лесника, бакенщика, высокогорной обсерватории, у зимовщиков Арктики, где угодно. Из этой ткани можно шить палатки. Вот она, свернутая, за плечами альпиниста. Поймите, что это значит, когда мы получим миллионы метров фотоэнергетической ткани! В магазинах ее будут резать ножницами, как простую клеенку. Заплатили за десять метров — и у вас уже собственная электростанция, без всяких бензиновых движков и генераторов. Разве это не чудо?»
Да, конечно, это чудо, но чудо вполне вероятное, обоснованное, осязаемое, близкое. От него нас отделяют не десятки лет, а лишь годы. Это совсем не значит, что только таким путем, при помощи фотоэлементов, люди будут получать энергию. Она ведь нужна и не только в виде электричества. Человечество потребляет пока более 80% всей энергии в виде тепла. Значит, надо продолжать работу и в области создания еще более эффективных солнечных установок! И тогда солнечная энергетика станет явью!


137
Ю. ПЕТРОВ
МАШИНЫ УЧАТСЯ У ПРИРОДЫ
Бионика — это новая, появившаяся только в последние годы увлекательная наука.
Почему она так называется — бионика? На этот счет существуют разные мнения. Одни производят наименование новой науки от слова «бион», что по-гречески означает «ячейка жизни», другие считают, что слово «бионика» — составное и составлено из частей двух слов: «биология» и «электроника». И то, и другое мнение не лишено оснований. Действительно, бионика изучает «ячейки жизни» — живые клетки — и хочет затем использовать результаты этого изучения для построения новых, совершенных технических устройств. В то же время бионика широко использует как методы биологии, так и достижения электронной техники.
До последнего времени между биологами и специалистами по электронной технике было мало общего. Биологи редко пользовались электронными приборами, а люди, привыкшие работать с электронными лампами, осциллографами, полупроводниками, зачастую забывали, что на свете существует еще и биология.
Если бы вы спросили завзятого «электронщика» — так часто шутливо называют людей, работающих над электронной техникой,— что такое «зайчик», то «электронщик», не задумываясь долго, отве¬
тил бы вам: «Зайчик — это яркое пятнышко, которое бегает по экрану электронного осциллографа и вычерчивает на этом экране разные интересующие меня кривые». «Электронщик» даже и не задумался бы, что ведь, кроме «зайчиков» на экране электронного осциллографа, существуют еще и другие зайчи¬
ки — живые, серые, с длинными ушами, которые бегают по лесу.
Но так было раньше, в прежние годы. С появлением новой науки — бионики — многое изменилось. Теперь в институтах электронной техники появились кролики, летучие мыши, даже раки, и их сейчас серьезно изучают, пользуясь новейшими методами и сложными электронными приборами.
Всего несколько лет назад хозяйственник одного из электронных институтов был страшно обижен: ему поручили достать сено и капусту для кроликов, которые вдруг появи¬


138
лись в институте. Хозяйственник был большим специалистом своего дела. Он знал, где и как достать самый хитрый прибор, самый редкий полупроводниковый триод, он гордился своим опытом и умением — и вдруг ему поручают достать сено и капусту, а главное, для кого — для каких-то кроликов, которых в институте не было с самого дня его основания. Сотрудникам новой лаборатории бионики пришлось выдержать с ним немало споров, пока он, наконец, привык, что не только электронные лампы, но и кролики являются в институте предметом изучения.
Почему же инженеры в последнее время так настойчиво изучают тайны живого организма? Почему появилась потребность в создании целой новой науки — бионики? Дело в том, что, развиваясь на Земле в течение многих миллионов лет, живые организмы хорошо приспособились к окружающей среде, накопили в себе многие качества, которые помогают им выжить и существовать. Эти их приспособления привлекают к себе пристальное внимание ученых, инженеров, которые пытаются сейчас придать некоторые свойства живых организмов современной технике.
Вы, наверное, знаете, что окружающие нас предметы испускают не только видимое глазом световое излучение, но и невидимые, тепловые лучи (их называют еще инфракрасными лучами). Их можно ощущать кожей. Закройте глаза и поднесите ладонь на небольшое расстояние к горячей печке или батарее центрального отопления. Ваша
ладонь ясно ощутит тепло, хотя рука ваша еще не коснулась печки. Это тепловые лучи, испускаемые печкой, достигли вашей ладони и возбудили чувствительные нервные волоконца в коже. Таким образом, ваша рука — это и есть простейший термолокатор, ощущающий тепловые лучи.
Вся беда в том, что этот термолокатор очень мало чувствителен. Кожа ощущает тепловые лучи лишь от сильно нагретых предметов (печки, батареи парового отопления и т. п.), и лишь тогда, когда находится от них совсем близко. Соперничать со зрением она не может. А между тем так было бы заманчиво, если бы у человека были термо-. локаторы не менее чувствительные, чем глаза! Тогда мы видели бы в темноте. Ведь все предметы нагреты по-разному и испускают различные порции тепловых лучей.
Понятно, что возможность видеть в темноте прежде всего заинтересовала военных. Армия, оснащенная термолокаторами, получает существенный перевес над противником, который таких локаторов не имеет. Используя термолокаторы, можно смело наступать ночью, в тумане, вести в темноте прицельный огонь по противнику, который не может отвечать тем же. Естественно, что ни одной армии не хотелось отставать, оказаться более слабой, чем соседи, и в настоящее время уже во многих армиях состоят на вооружении термолокаторы, преобразующие невидимые тепловые лучи в нормальное световое изображение, которое можно рассматривать простым глазом. Такие термо¬


f
139
локаторы являются как бы «волшебными очками», позволяющими видеть ночью.
Представьте себе, что вы вооружены термолокатором и идете темной, глухой, безлунной ночью по пустынной дороге. Странное, фантастическое зрелище откроется перед вами. Темными массами стоят по сторонам дороги деревья — они быстро остывают ночью. Еще более темными пятнами выступают лесные поляны — на траву уже готова упасть холодная роса. Светлой полосой выделяется дорога — плотная земля остывает медленнее, и с термолокатором вам не грозит опасность сбиться с пути. Приглядевшись очень пристально (и если термолокатор достаточно хорош), вы могли бы различить маленькие светлые пятнышки среди травы и сучьев — это притаились на ночлег звери и птицы. Ведь они теплокровные, как и люди, температура их тела выше температуры окружающих предметов и, не видимые ночью обычными глазами, они легко обнаруживаются термолокатором.
Словом, это чудесный прибор, но, к сожалению, современные термолокаторы— это все же довольно громоздкие устройства и чувствительность их совсем не такая, как хотелось бы.
А между тем оказалось, что весьма совершенными термолокаторами обладают змеи. На вид их «прибор» совсем невзрачен — это маленькие ямки на голове змеи, внутри которых расположены чувствительные нервные окончания. Зато восприимчивость змеиного термолокатора очень высока — он может различать
предметы, температура которых отличается друг от друга на доли градуса.
Термолокатор помогает змеям охотиться за добычей. Действительно, долгое время охота змей была загадкой для биологов. Змеи охотятся, в основном, ночью. Ползают они сравнительно медленно, очень мало шансов на то, что они случайно наткнутся на добычу — мышь, спящую птицу или какую-нибудь другую подходящую «живность». Между тем глаза змей плохо видят даже днем и безусловно не могут помочь им ночью. Вот тут и спасает дело термолокатор. С его помощью змея легко находит спрятавшуюся мышь и делает ее своей добычей.
Любопытно отметить, что термолокаторы существовали у змей не всегда. Ведь несколько десятков миллионов лет назад на Земле вообще не существовало теплокровных животных, на которых можно было бы охотиться с помощью такого приспособления. В те далекие времена полноправными владыками Земли были как раз холоднокровные пресмыкающиеся. Современные скромные ящерицы, змеи, черепахи достигали тогда гигантских размеров, а рядом с ними по тогдашним лесам, состоящим из за¬


140
рослей колоссальных хвощей и папоротников, бродили исчезнувшие ныне на Земле чудовища с экзотическими названиями: тиранозавры, стегозавры, игуанодоны, диплодоки. В воздухе носились гигантские зубастые птеродактили. И все они вымерли. От них на Земле остались лишь окаменевшие кости — громадные, как бревна, — зубы да отпечатки крыльев птеродактилей в пластах сланца.
Что погубило царство пресмыкающихся? Трудно с достоверностью установить то, что происходило на Земле десятки миллионов лет назад, но похоже, что важнейшей причиной был климат. Пока на Земле было тепло и на большей части континентов царило вечное лето, холоднокровные ящеры чувствовали себя привольно, греясь на жарком солнышке (недаром и сейчас змеи так любят летом выползать на солнечные поляны и греются там). Но климат не остается всегда постоянным. Вечное лето сменили более суровые времена, с частыми похолоданиями. Первыми от них страдали ящеры с их холодной кровью. Холо¬
да заставляли их замирать, цепенеть— и далеко не всегда просыпаться. Преимущества получили предки современных зверей и птиц — животные с теплой кровью, способные сопротивляться волнам холода. Пресмыкающимся пришлось отступить. «Из «царей Земли» они превратились в «прихлебателей». Змеям пришлось питаться мелкими зверьками, птицами. И тут им удалось использовать слабое место теплокровных животных: их тела испускают тепловые лучи, — значит, их можно обнаружить термолокатором.
Десятки миллионов лет в процессе эволюции улучшался змеиный термолокатор. Поэтому не следует удивляться, что он пока лучше, чем то, что делают люди. Ведь люди совершенствуют эти технические приборы всего несколько лет, у природы были в распоряжении миллионы и миллионы. Но ясно, что использование накопленного опыта природы может во многом помочь инженерам.
Внимательное изучение живой природы позволило найти в ней немало полезных приспособлений и устройств, знакомство с которыми может оказаться небесполезным для инженеров.
Так, с давних времен и ученых, и просто любознательных людей привлекали загадки, связанные с перелетами птиц. Каждую осень миллионы птиц совершают отлет из наших краев в теплые страны. Они летят за тысячи километров, через моря и горы, точно находят излюбленные ими в теплых краях места зимовок, а весной возвращаются на¬


141
зад. Какие «приборы» позволяют им совершать эти перелеты?
До конца эта загадка еще не решена, однако опыты, поставленные в последние годы, несколько прояснили ее. Опыты эти очень интересны. Птиц сажали в планетарий. Да, брали осенью перелетных птиц и сажали их под купол планетария, а на куполе создавали картины звездного неба различных стран (ведь вид звездного неба в Африке, например, совсем не похож на то, что видим мы). Оказалось, что осенью вид звездного неба наших краев толкает птиц к полету. Птицы стремятся лететь на юг. Под куполом планетария искусственно создали звездное небо Греции, Испании, но это не помогло, птицы стремились улететь, и по-прежнему—в южном направлении. Только когда создали звездное небо Африки, у птиц вдруг пропал стимул лететь, они спокойно уселись под куполом.
Эти опыты показывают, что птицы, во всяком случае, являются неплохими астрономами. Очевидно, в ходе эволюции у них выработалась способность различать вид звездного неба под разными широтами— это помогает совершать длинные перелеты.
Если в перелетах птиц кое-что стало ясным, то почти полной загадкой до сих пор являются путешествия обыкновенного речного угря. Эта вкусная рыба, слегка по внешнему виду напоминающая змею, является совершенно необычайным путешественником.
В один прекрасный день взрослые угри вдруг покидают наши реч¬
ки, в которых они выросли, и направляются к морю. Добравшись до моря, они отправляются в еще более странное путешествие — через весь Атлантический океан. И только здесь, у берегов Америки, угри мечут икру, только здесь появляются на свет молодые угрята. А затем
начинается самое необычайное: молодые рыбки совершают обратное путешествие — через весь Атлантический океан, прибрежные моря — в те самые речки, откуда уплыли их родители и которых они, молодые угри, никогда в жизни не видели! Что помогает угрям совершить столь длинное — многие тысячи километров — путешествие? Что помогает им не заблудиться в океанских глубинах, где не видно ни Солнца, ни звезд и где нет, казалось бы, никаких ориентиров? На это пока еще у бионики нет ясного ответа. А ведь вопросы эти не пустые. Разрешение их поможет, может быть, улучшить управление и ориентацию подводных лодок, движущихся в океанских глубинах.
В бионике есть и еще немало интересных, экзотических страниц. Так, у одной из африканских рыбок, живущих на илистом дне в условиях постоянной тьмы и мути,


142
был обнаружен совершенно необычный «электрический глаз», реагирующий на изменение электрического поля; у летучих мышей открыли ультразвуковую локацию и т. д. и т. п. О некоторых из этих открытий вы, наверное, уже читали.
Однако не в этих экзотических примерах заключается суть новой науки. Не следует представлять себе ученого-бионика только как следопыта, который рыскает по горам и джунглям в поисках необычных технических решений живой природы, которые посрамили бы инженеров. Посрамить современную технику далеко не просто. Несмотря на то, что механизмы живой природы создавались миллионы и миллионы лет, пытливый ум человека, его техническая изобретательность сумели за немногие десятилетия во многом обогнать самые лучшие приспособления живых организмов. Ни одна птица не угонится за самолетом; ни лошади, ни быстроногой серне, ни чемпиону скорости — хищному гепарду — нечего и пытаться догнать обыкновенный автомобиль. Компас и секстан позволили мореходу ориентироваться в море лучше чемпионов ориентировки—почтовых голубей. Голубиная почта быстро отжила свой век. И если в некоторых особых случаях механизмы
3
животных и возбуждают восхищение инженера, то это ненадолго. Можно быть твердо уверенным, что техника в скором времени превзойдет природу и в этих областях. Будут разгаданы и тайны ориентировки угрей в море, и термолокатор змей, и многое другое.
Однако у живых организмов есть и такие важнейшие свойства, которые еще долго будут возбуждать зависть и восхищение инженеров. Именно на изучение этих свойств, на попытки воссоздания их техническими средствами и направлены основные усилия бионики.
Это, прежде всего, гибкость живых организмов, способность их к обучению, улучшению своего поведения, а также — исключительная надежность работы, способность к залечиванию повреждений.
Надежность в последнее время стала для техники «проблемой номер один». Чем сложнее техническая система, чем больше в ней деталей, тем больше возможностей к тому, что хоть одна из них выйдет из строя. Несложные технические устройства, состоящие из од- ного-двух десятков хороших деталей, надежно работают годами без специального ухода. Устройства, включающие в себя сотни деталей;


143
уже менее надежны. Современный автомобиль содержит в себе в общей сложности несколько тысяч деталей, и в результате, как вы хорошо знаете, автомобиль не является слишком надежным устройством. Он требует постоянного ухода, смазки, постоянного контроля шофера и все же, несмотря на все это, частенько ломается в самый неподходящий момент, когда этого меньше всего хочешь. А ведь автомобиль — это не предел сложности. Современные ракеты, выводящие на орбиты искусственные спутники Земли, состоят каждая из нескольких сотен тысяч взаимосвязанных деталей. Эта сложность приводит к тому, что, хотя за каждой ракетой и следит целый штат инженеров и рабочих, тщательно проверяющих все детали, и особенно тщательно перед запуском,— все же ракеты не являются абсолютно надежными устройствами и иной раз подводят. А отказ ракеты и особенно, самое страшное, взрыв на старте — это тяжелейшая авария. Возникает серьезная проблема: с одной* стороны, техника не может отказаться от создания все более совершенных, все более сложных систем, а с другой стороны — при современном уровне наших знаний увеличение сложности приводит к неминуемому уменьшению надежности.
И вот здесь взоры инженеров с надеждой обращаются к живым организмам. Ведь организмы состоят не из тысяч, даже не из миллионов, а из миллиардов клеток (так, например, головной мозг человека насчитывает примерно 15 миллиардов клеток). И все это ог¬
ромное количество клеток работает в высшей мере согласованно, надежно. Если какая-либо клетка или группа клеток выходит из строя, организм залечивает рану. Если полное залечивание невозможно, оставшиеся в живых клетки приспосабливаются и берут на себя часть работы клеток, вышедших из строя. Возможности приспособления, возможности залечивания в живом организме исключительно велики; зачастую люди сами не подозревают
о 	заложенных в них возможностях. Великий французский ученый Луи Пастер еще молодым перенес тяжелую болезнь, сопровождавшуюся кровоизлиянием в мозг. После болезни он продолжал научную работу, прожил долгую жизнь и совершил великие открытия, прославившие его имя. Когда после смерти медики вскрыли череп Пастера, они с удивлением увидели, что одно из полушарий головного мозга было разрушено и не могло работать. Его функции взяло на себя другое полушарие. Все свои великие открытия Пастер сделал, работая только одной половиной мозга. Та-


144
>g^-x f\ ковы пластичность
С—Й\ и приспособляемость
JL нервной системы.
В чем причина I это® пластичности,
>4=4===§==дГ надежности живых
$=А/ Я организмов, их спо-
/ ШШ собности самостоя-
I 	( 1 тельно ремонтиро-
вать полученные по- " вреждения? Этого
наука пока еще не знает, но усиленно стремится узнать. Раскрытие этой тайны позволяет придать высокую надежность самым сложным техническим системам.
Не менее интересна другая особенность живых организмов — способность к обучению, к самоусовершенствованию, улучшению своей деятельности. Современная техника способна создавать устройства, вы¬
полняющие многие сложные действия. Но все детали этих действий должны быть заранее рассчитаны и предусмотрены конструктором. Делать то, что не было предусмотрено при ее создании, машина пока не способна. Поэтому так велико разнообразие существующих машин, а с каждым годом, с появлением новых потребностей, приходится создавать все новые.
Было бы очень заманчиво иметь машины, способные к обучению и переобучению, способные перенастраиваться с одной работы на другую, осваивать новые, ранее не известные им специальности. Создание в будущем такого рода машин, машин-роботов, гибких и послушных помощников человека, — одна из основных проблем бионики.
БУНТ РОБОТА
В лаборатории прикладной физики университета имени Джона Гопкинса был создан электронный робот, который мог делать очень многое и, в частности, обходить препятствия, а «проголодавшись», самостоятельно находить электрическую розетку для подзарядки своих аккумуляторов.
Однажды робот взбунтовался. Он метался по коридору, заскакивая в кабинеты и издавая грозное рычание.
В лаборатории поднялась паника. Робот успокоился лишь тогда, когда нашел на одной из стен электрическую розетку и припал к ней своими клеммами.
Как выяснилось, запас энергии в его кадмиевых батареях оказался на исходе, и робот «заволновался», разыскивая спасительную розетку.
СЕКРЕТ СКОРОСТИ
Почему дельфин может так быстро скользить в воде? Оказывается, кожа дельфина, благодаря толстому слою подкожного жира, эластична настолько, что к ней не пристают водяные частицы, и при своем движении дельфин не образует водоворота. Если искусственным путем создать материал такой же эластичности, то обитая им, скажем, подводная лодка могла бы развить скорость до 150 километров в час.


145
М. ИВИН
МОЛЕКУЛЫ и жизнь
Около ста лет назад в немецком городе Тюбингене было сделано важное открытие. Впрочем, важность его признали не сразу. В науке так бывает: наблюдение, находка, которые представляются современникам малозначащими, спустя десятилетия вдруг оказываются в центре внимания сотен и тысяч исследователей.
Так вот что произошло в Тюбингене около ста лет назад. Молодой швейцарец Фридрих Мишер, работавший в лаборатории химика Гоппе-Зейлера, пристально изучая химический состав клеток, нашел в них дотоле неизвестное вещество, содержащее фосфор. Так как это вещество попадалось Мишеру только в ядрах клеток, то он назвал его нуклеином («нуклеус» — по-латыни — ядро).
Вскоре Мишер уехал из Тюбингена в Швейцарию, в свой родной город Базель. Там он продолжал изучение открытого им вещества. Базель стоит на Рейне. Сюда, в верховья реки, в конце лета шли на нерест из Северного моря косяки лососей. Рыбы эти интересовали Мишера: в их молоке ученый всегда находил нуклеин.
И вот ныне, спустя столетие, изучением нуклеина заняты во всем мире тысячи ученых. Многие тысячи— можем мы смело сказать. Все- редине нашего века возникла новая наука — молекулярная биология. Ее
главнейшая задача — изучение нуклеиновых кислот (так называют теперь открытый Мишером нуклеин) и белков. О нуклеиновых кислотах знают теперь не только специалисты — биологи, биохимики, биофизики,— но и люди, стоящие далеко от науки.
Почему новая наука, молекулярная биология, занята белками и нуклеиновыми кислотами? Почему ее меньше интересуют другие вещества, входящие в состав живой материи, скажем, сахар, жиры? Дело в том, что все проявления жизни на нашей планете связаны с белками и нуклеиновыми кислотами. Беа этих двух веществ немыслима сама жизнь на Земле. Без двух этих веществ. .. А совсем недавно считалось, что белок — единственный носитель жизни, что все остальные вещества, входящие в протоплазм му клетки, в том числе и нуклеиновые кислоты, хотя и важны, но играют второстепенную роль в организме.
НАЧНЕМ С БЕЛКА
Большая часть живой клетки состоит из белков. Белки в организме повсюду. Они несут самую разнообразную службу: управляют химическими реакциями в клетках, преобразуют энергию (например, химическую энергию преобразуют в механическую работу); разносят во.
Ю Хочу всё знать!


все органы и ткани кислород (это делает гемоглобин крови); охраняют организм от вторжения чужеродных и болезнетворных веществ (эту службу несут антитела). Белки придают прочность и эластичность коже, они входят в состав костей, ногтей, волос, копыт животных. Есть и белки-яды: их выделяют пчелы, змеи, бактерии.
Едва ли не самыми замечательными из белков являются ферменты (от латинского «ферментум» — бродило, закваска). Их можно назвать возбудителями жизни. Они регулируют все химические реакции, происходящие в организме. Дыхание, рост, сокращение мышц, пищеварение, работа нервной системы— все это находится под контролем ферментов, которые являются белками.
Ферменты приступают к делу, едва только пища попала в рот. Пока мы разжевываем пищу, фермент амилаза, содержащийся в слюне, превращает крахмал в сахар. Затем в желудке другие ферменты убыстряют распад белков и жиров. Через стенки кишечника аминокислоты, из которых состоит белковая молекула, сахар и другие преобразованные питательные вещества попадают во все органы тела.
Активность ферментов потрясающа. Биохимикам известно давно, что при некоторых реакциях в клетках образуется перекись водорода. Организму она не нужна. Более
того, перекись ядовита. Но каким же образом живая ткань оберегает себя от действия яда? Охранителем тут служит фермент каталаза. Он разлагает перекись водорода, не давая ей накапливаться в клетке и отравлять ее. Производительность каталазы просто фантастична: одна молекула фермента способна разложить в минуту пять миллионов молекул перекиси!
Вне живого организма перекись водорода можно разлагать с помощью железа (молекула каталазы тоже содержит один атом железа). Но понадобилось бы 300 лет, чтобы при помощи одного атома железа разложить те пять миллионов молекул перекиси, с которыми каталаза справилась в течение одной минуты!
Каждая клетка живого организма насчитывает сотни разных белков. Но, скажем, белки мышечной ткани и белки печени чем-то разнятся. Не вполне сходны белки разных видов организмов. Структуры белковых молекул, свойственные какому-нибудь животному, растению, передаются по наследству следующим поколениям без каких- либо изменений. «Порча» белковой молекулы, отклонение от нормы, может привести к тяжелому заболеванию, иногда даже к гибели организма.
Не так давно у египетской мумии, пролежавшей в склепе около пяти тысяч лет, извлекли белки и тщательно исследовали структуру их молекул. Оказалось, что эти «ископаемые» белки во всем подобны белкам современного человека. Ячмень и пшеница, которые находят


147
в древних захоронениях, пролежав несколько тысяч лет, иногда сохраняют всхожесть. При посеве эти семена давали такое же зерно, какое выращивают и в наши дни. Значит, и тут белки, определяющие свойства живой материи, не претерпели изменений.
Из этого не следует, разумеется, что все в мире неизменно, что живые организмы не развиваются, не совершенствуются. Просто в обоих случаях срок для природы оказался, надо полагать, слишком мал, чтобы можно было заметить какие-либо изменения в строении белков.
Как же устроены белки? Все исследователи сходятся на том, что в органическом мире нет молекулы, которая могла бы сравниться с белковой по своей сложности. Мало того, что белковая молекула огромна. Она, словно бы умышленно, усложнена, запутана.
Между тем ничего чудодейственного, необычайного в составе белков не содержится. Они состоят из элементов, широко распространенных в природе: из углерода, водорода, кислорода, азота, серы. Давно выяснено, сколько какого элемента входит в состав белковой молекулы. Но что это дает? Это все равно что сказать: автомобиль состоит из стали, меди, алюминия и пластмасс; можно уточнить: столь- кб-то процентов по весу того, другого, третьего, четвертого. Из тако¬
го анализа мы ровным счетом ничего не узнаем ни о форме, ни о свойствах автомобиля.
Лет полтораста билась наука над тем, чтобы узнать, как построена природой белковая молекула. Успех пришел совсем недавно. После десяти лет упорной работы английскому биохимику Фредерику Сэнге- ру и его сотрудникам удалось расшифровать строение одного из наименее сложных белков — инсулина (это гормон, вырабатываемый поджелудочной железой; он регулирует содержание сахара в крови; если инсулина выделяется меньше, чем нужно, то возникает сахарная болезнь— диабет).
Теперь науке известно, что грандиозная молекула белка состоит из составных частей — аминокислот. В белках насчитывается 20 основных аминокислот. Эти 20 составных единиц белковой молекулы как бы нанизаны на общую нитку, повторяясь в определенном порядке, словно разноцветные бусины: красная — синяя — желтая — белая — черная — желтая — синяя — белая и т. д.
Это как бы 20 букв, из которых можно составлять какие угодно словосочетания. И, конечно, каждая буква должна стоять на своем месте, иначе слово будет искажено. Молекула инсулина, которую прочитал Сэнгер, состо¬
10*


148
ит из 51 буквы. Эти буквы—аминокислоты — составляют две цепочки, соединенные между собой. Надо было узнать не только в какой последовательности располагаются аминокислоты, но и сколько их в какой цепочке, в каких местах и как цепочки соединяются между собой, как они сложны, закручены. А ведь есть белки, составленные из сотен аминокислот, нанизанных на цепочки, закрученные самым немыслимым образом.
Стало ясно, что сохранение постоянства структуры белковой молекулы играет огромную роль в мире живого. Если бы молекулы белка не повторялись строго в последующих поколениях, то утратилась бы преемственность жизни, возник бы хаос.
Кто и как следит за тем, чтобы молекулы жизни писались, печатались, штамповались — как угодно считайте — без всяких искажений, по установленному природой образцу?
Чтобы дать ответ на этот вопрос, надо вернуться к нуклеиновым кислотам.
ДНК И РНК
После открытия Мишера прошли десятилетия, прежде чем ученые дознались, что нуклеиновые кислоты так же необходимы для жизни, как и белки.
В клетках всех животных, растений, микробов исследователи неизменно находили нуклеиновые кислоты. Наконец, эти соединения обнаружили и у вирусов.
Стало известно, что существуют две нуклеиновые кислоты: дезоксирибонуклеиновая (ДНК) и рибонуклеиновая (РНК). И та и другая состоят из огромного числа молекул сахара, из азотистых оснований и из фосфорной кислоты. Сахар нуклеиновых кислот необычен: в его молекуле пять атомов углерода, а не шесть, как у других сахаров. Пятиуглеродные сахара почти нигде больше в природе не встречаются.
Нуклеиновые кислоты, как и белки, — высокомолекулярные соединения. Молекулярный вес ДНК — 10—12 миллионов. Это означает, напомню, что молекула ДНК в 10— 12 миллионов тяжелее атома водорода, самого легкого из всех атомов. Высокомолекулярные соединения называют еще полимерами. Молекула полимера состоит из множества более мелких молекул. Ученые и инженеры научились строить такие полимеры искусственно. Все мы теперь пользуемся множеством вещей (чулки, носки, рыболовная снасть, платье, обувь), сделанных из искусственных полимеров.
Но те полимеры, которые получают в лабораториях и на заводах, пока еще не идут в сравнение с биополимерами, то есть, прежде всего, с гигантскими молекулами белков и нуклеиновых кислот, составляющими основу живой материи. Созданное в лабораториях природы пока что намного сложнее того, что создает человек.
По мере того как наука узнавала все больше о строении клетки и составляющих ее молекул, у исследователей крепло убеждение в том, что нуклеиновые кислоты играют


149
какую-то очень важную, кибернетическую, как сказали бы мы сейчас, роль в живой материи.
,• В 1941 году шведский ученый Касперссон высказал догадку: нуклеиновые кислоты принимают участие в синтезе белка, то есть в монтаже, сборке, белковой молекулы.
Спустя три года американец Эвери поставил такой опыт. Он взял колонию микробов, которых природа снабдила плотной оболочкой — капсулой, и выделил, извлек, из них нуклеиновую кислоту. Потом он стал вводить эту кислоту бактериям другого вида, не имеющим оболочки. И что же? Под влиянием чужой нуклеиновой кислоты мягкие бактерии стали покрываться оболочкой. Более того: оболочка передавалась следующим поколениям бактерий.
Опыт наглядно свидетельствовал, что нуклеиновые кислоты имеют прямое отношение к одному из самых сложных и таинственных проявлений жизни — к передаче наследственных свойств.
Теперь нуклеиновыми кислотами занимались уже тысячи ученых в разных странах. В США Френкель- Конрат и Стэнли провели интересные опыты на вирусах, вызывающих заболевание у растений. Вирус состоит из белковой оболочки и нуклеиновой начинки. Пользуясь очень тонкой техникой, ученые извлекли начинку из оболочки, да так умело, что и та и другая не утратили своих химических свойств. Проверялось это так: извлеченную из оболочки начинку вновь соединяли с оболочкой, и вирусная частица снова обретала активность, вос¬
станавливая свою способность вызывать заболевание.
Но главное было впереди. Френ- кель-Конрат и Стэнли решили получить гибридный вирус — помесь двух сортов, вызывавших разные болезни. Ученые смешали нуклеиновую кислоту, полученную от одного сорта вирусов, с белком от другого сорта. Можно бы сказать, что ученые в этом случае получили искусственный живой организм. Но дело в том, что в мировой науке нет пока единого мнения по поводу того, что такое вирус — живое или неживое, существо или вещество.
Итак, гибридный вирус есть. Им заразили растение. Какую же он вызовет болезнь — ту, которую передавал хозяин белковой оболочки, или ту, которую передавал хозяин нуклеиновой начинки? Оказалось, что на листьях растения появилась болезнь, вызванная «нуклеиновым началом».
Опять выходило, что нуклеиновая кислота играет главную, ведущую роль в передаче наследственных свойств.
Как же это происходит, что молекула нуклеиновой кислоты управляет передачей наследственных свойств? На этот вопрос нельзя было дать полного ответа, пока наука не знала строения молекулы нуклеиновой кислоты.
ВИНТОВАЯ ЛЕСТНИЦА
Молекула нуклеиновой кислоты, как и белковая, строится из более мелких молекул. Называют их нуклеотидами. В белковую молекулу,


160
как мы помним, входит 20 аминокислот, 20 разновидностей строительных белков, если так можно выразиться. А неуклеотидов — лишь 4. Каждый имеет название — полное и сокращенное. У ДНК это аденин (А), гуанин (Г), цитозин (Ц), ти- мин (Т); у РНК — аденин, гуанин, цитозин, урацил (У).
Выходит, таким образом, что нуклеотидов пять: один из них природа смастерила в двух вариантах — для ДНК и РНК.
АГЦТ и АГЦУ... Постараемся запомнить названия нуклеотидов. Это нам еще пригодится.
Много усилий потратили ученые разных специальностей, чтобы узнать, как соединяются между собой нуклеотиды и как вообще построена молекула нуклеиновой кислоты. Большого успеха добился английский исследователь Френсис Крик. Тщательно изучив разными способами (в частности, с помощью рентгеновского анализа) строение молекулы ДНК, он создал ее модель. Присмотревшись к рисунку, вы увидите, что эта модель напоминает винтовую лестницу: две спирали, обвитые одна вокруг другой, круто уходят вверх. Крик (ему помогали Морис Уилкинс и Джемс Уотсон) построил свою лестницу больше десяти лет назад. И она выдержала испытания на прочность.
Если расправить спирали винтовой лестницы Крика, то окажется, что длина молекулы ДНК достигает миллиметра. Миллиметр?! Так ведь такую молекулу легко разглядеть невооруженным глазом, а в обычный, световой микроскоп можно с легкостью изучить все детали ее строения! Да, но при условии, что ширина молекулы равна... Нет, что там равна. Будь ширина молекулы в десять, в сто, даже в тысячу раз меньше ее длины — тогда можно вести разговор о микроскопе. На самом же деле толщина молекулы ДНК — около двух миллионных долей миллиметра. Увеличенная под электронным микроскопом в сотни тысяч раз, молекула нуклеиновой кислоты может быть в таком виде сфотографирована. Но и на такой фотографии ее размеры — 2—3 миллиметра. Не удивительно, что в живой клетке, которая обычно и вся-то гораздо меньше миллиметра (встречаются клетки, размеры которых не превышают четырех тысячных долей миллиметра), умещается множество молекул ДНК. Помогает еще и то, что природа экономно упаковывает, укладывает нити ДНК-..
Попробуем пройти по винтовой лестнице Крика. Перевитые между собой спирали — это ее перила. Они сделаны из молекул сахара и фосфорной кислоты. А ступенями служат нуклеотиды, с которыми мы уже познакомились. Каждая ступень сложена из двух нуклеотидов. Они скреплены между собой атомами водорода. Нуклеотиды укладываются попарно в ступени не как попало, а в строго определенном со¬


161
четании. В молекуле ДНК аденин может соединяться только с тими- ном, а гуанин только с цитозином; в РНК: аденин-урацил, гуанин-ци- тозин (тут надо добавить, что молекула РНК построена так же, как и молекула ДНК, но состоит из одной спирали).
В МОСКВЕ И НЬЮ-ЙОРКЕ
Постройка белковых молекул — важнейшая химическая реакция живой материи — не может вестись без участия нуклеиновых кислот. Это доказано многими опытами, повторенными в разных лабораториях мира бессчетное число раз. Ну, а дальше? Наука всегда и всюду задает природе один и тот же вопрос: «как?». Не «почему?», на этот вопрос ответа не получишь, а именно — «как?»
Так вот как же ДНК и РНК участвуют в формировании белковой молекулы? Как им удается чередовать аминокислоты лишь в том порядке, который задан этому — и никакому другому — организму?
Еще одно небольшое отступление.
В ядре живой клетки содержатся хромосомы, крошечные тельца разной формы. Они видны в световой микроскоп, но лишь во время деления клетки. Число хромосом у каждого вида организмов строго постоянно. У человека, например, 46 хромосом, у лосося — 60, у кукурузы — 20.
Хромосомы состоят, главным образом, из молекул ДНК. Вдоль хромосомы расположены гены (от греческого «genos» — «рождение»).
Они состоят из нуклеотидов. Каждый ген — это, в сущности, отрезок молекулы ДНК. Ген — единица, фактор наследственности. Свойства того или иного белка заложены в гене. Произойдет какое-нибудь изменение в гене — изменится и белок, управляемый этим геном. Такие изменения и передаются по наследству. За цвет глаз, за большие уши, за горбинку на носу — за все это ответственны гены, определяющие строение белковых молекул.
Итак, гены, состоящие из нуклеотидов, сосредоточены в хромосомах, в ядре клетки. Значит, тут же формируются и белковые молекулы? В том-то и дело, что «нет. В протоплазме клетки, вне ядра, обнаружены крошечные частицы, получившие название рибосом. Они-то и являются настоящими фабриками белковых молекул. Сюда поступают аминокислоты, здесь каждая из них попадает на то место, которое ей определено в молекуле белка. Но раз так, то каким же образом из ядра, от хромосом, передаются сигналы, куда какой аминокислоте становиться? Ведь клетка не имеет никаких проводов, по которым могла бы идти информация от регулирующего центра, каким является ядро, к рибосомам.
Была догадка, которая вскоре подтвердилась. Команды, сигналы— информация, как теперь говорят,— передаются от гена к рибосомам, где идет сборка белковых молекул, с помощью рибонуклеиновых кислот. Как передаются? Нетрудно предположить, что каждый нуклеотид из молекулы ДНК управляет какой- нибудь одной аминокислотой при


i52
сборке молекулы белка. Но вот беда: аминокислот двадцать, а нуклеотидов всего четыре. Если уподобить нуклеотиды буквам алфавита, то слишком уж куцый получается алфавит у нуклеиновой молекулы.
И вот еще догадка: информация зашифрована в четырех неуклеоти- дах ДНК. Не алфавит, а целый код! А при формировании белковой молекулы код переводится в двадцатибуквенный алфавит (по числу аминокислот).
Подтвердилось и это! Но мировой науке понадобилось 30 лет, чтобы доказать: у живой природы есть код и она им пользуется прекрасно.
Летом 1961 года в Москве собрался V Международный биохимический конгресс. Участниками его были 6500 ученых из разных стран: биологи, биохимики, биофизики, просто химики, — одним словом, те, кто исследует тайны живой материи.
На съезде было сделано 2500 докладов. Больше всего поразило делегатов коротенькое сообщение молодого биохимика из США Маршала Ниренберга. От тогда почти никому не был известен. И вдруг этот маленький доклад, который потряс весь ученый мир!
Как водится на всех международных съездах, доклады делегатов московского конгресса переводились сразу же на несколько языков. Одним из переводчиков, сидевших в специальной будке, был совсем еще молодой советский ученый Лев Киселев. Он переводил выступление Ниренберга на русский язык. Киселев недавно сознался в одной своей статье, что перевод тогда получшь
ся неважный: сообщение Ниренберга было до того поразительно, что переводчику хотелось не пересказывать, а только слушать.
Ниренберг доложил конгрессу, что ему удалось найти ключ к разгадке кода нуклеиновых кислот.
Формирование (синтез) белковых молекул может вестись не только в живом организме, но и в пробирке, в колбе. Чтобы реакция пошла, надо внести в сосуд смесь из двадцати аминокислот, нуклеиновых кислот, рибосом и ферментов (мы ведь помним, что без ферментов не обходится ни одно химическое превращение в живой материи). Реакция пошла, но сколько бы мы ни изучали содержимое пробирки, нам не удастся узнать, какие нуклеотиды какими управляют аминокислотами при синтезе белка.
Ниренберг сделал простую вещь. Он запустил в пробирку все, что мы перечислили выше (аминокислоты, рибосомы, ферменты, РНК), но с одной небольшой поправкой: молекулы нуклеиновой кислоты содержали не четыре нуклеотида, а воего лишь один — урацил. Когда реакция закончилась, Ниренберг исследовал молекулы белка, сформированного в пробирке. Они были такими же странными, ненатуральными, как и молекулы РНК, содержащие один нуклеотид. В состав белка входила всего лишь одна аминокислота (вместо двадцати) — фенилалалин. Тут уже ясно, что поведением фениг лалалина при сборке белковой молекулы управляет урацил. Найдено первое кодовое слово— УУУ. Но*по чему «У» повторяется трижды?
Мы ведь помним, что из четырех


нуклеотидов природе надо составить двадцатибуквенный алфавит— по числу аминокислот. Если слово будет состоять из одного знака, то больше четырех слов никак не выйдет. А если из двух знаков? Тогда 16 слов. Опять мало. И вот удалось доказать, что код трехзначен: в каждом слове повторяется трижды либо один нуклеотид, либо два, либо три.
Вскоре удалось выяснить составы кодов и для других аминокислот.
Летом 1964 года в Нью-Йорке собрался следующий, VI Международный биохимический конгресс. На нем присутствовали 6000 ученых. На этом конгрессе было прочитано 20 докладов советских ученых.
Как и три года назад, на конгрессе выступил Маршал Ниренберг. Он сообщил о новой своей работе, которая также касается кода белкового синтеза.
Был на нью-йорк- ском конгрессе и наш Лев Киселев, но уже не в качестве переводчика. Киселев приехал сюда с докладом как научный сотрудник Ака- мии наук. Наши молодые ученые имели на этом конгрессе большой успех. Президент конгресса назвал «одним из самых ярких» доклад молодых советских докторов наук Александра Спирина и Николая Киселева. Этим ученым удалось впервые в мире сфотографировать под электронным микроскопом рибосому — фабрику белковых молекул. Изучив снимки, наши ученые создали гипотезу о строении и работе рибосом.
Тысячи и тысячи ученых заняты разгадкой тайн живой материи. И каждое новое открытие рождает новые и новые загадки.
ДЕРЕВО-КОРОВА
В некоторых областях бассейна Амазонки растет дерево, которое местные жители называют «сорвейра», то есть «соска». Стоит только ножом сделать надрез на его коре, как оттуда струится густой прохладный сок, по вкусу напоминающий молоко. Но из-за горького привкуса он считался ядовитым и в пищу не употреблялся. После тщательного анализа этого сока ботаники установили, что он по своему химическому составу очень похож на молоко коровы. Если его разбавить водой и вскипятить, неприятный привкус исчезает — и сок может идти в пищу. Каждое дерево сорвейры дает за одну «дойку» от двух до четырех литров молока.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫУ ЧТО...
При химической переработке одного кубического метра воздуха можно получить удобрения, которые дают добавочно 20 килограммов сахара или 12 килограммов хлеба.
Восьми водолазам английского военно- морского флота, принимавшим участие в испытаниях нового оборудования в районе Канарских островов, удалось опуститься на глубину 450 футов (свыше 135 м) и работать на морском дне около 10 минут.
Лунным камнем называется редкий элемент селен, потому что некоторые его соединения светятся в темноте слабым серебристым светом.


1D4
о. к а р ы ш
ВПЕРЕДИ—ВЕК ГЕНА
УЖАСНАЯ ОШИБКА
Редчайший случай произошел в клинике одного европейского города. Здесь у двух молодых матерей в один и тот же день и час родилось по два мальчика.
Близнецы подросли, научились ходить, и матери стали гулять с ними в городском саду. Однажды они сели рядом на скамеечку и разговорились.
Но что это?! Каждая с изумлением увидела, что ее дети, совсем не похожие друг на друга, — вылитые двойники только что встреченных сверстников.
Наверное, малюток перепутали в клинике, где они появились на свет!
Что же делать? Догадка — это еще не доказательство. Бывают двойниками и посторонние люди. А если детей действительно перепутали, то надо исправить эту ужасную ошибку. Однако нельзя же делать это наугад!
Родители были в отчаянии. На помощь им пришли ученые. Они быстро решили эту поистине соломонову задачу. Но как?
ЗНАКОМЬТЕСЬ: ГЕНЕТИКА
Это нам может объяснить генетика — наука о наследственности, об изменяемости человека, животных, растений, микроорганизмов; — словом, всего живого.
Один ленинградский ученый-гене- тик читал как-то раз лекцию ребяг там. Посыпались вопросы: «А почему у собак ^егда рождаются щенки?», «А почему из семечка сосны никогда не вырастает береза?»:
Еще сравнительно недавно никто в мире не знал бы, что на это ответить: рождаются — и все тут!
Медленно, очень медленно подбиралась наука к познанию этой глубокой тайны природы. А началось все с малого и простого, мимо чего люди часто проходят не(* задумываясь.
ВПЕРВЫЕ В МИРОВОИ НАУКЕ
Как вкусны молодые сладкие стручки! С мыслью о них вы посеяли на пришкольном участке горох. Вот он зацвел. Цветы у гороха бывают красные и белые, но какое это имеет значение?
А вот в середине прошлого века нашелся человек, который заинтересовался этим обыденным явлением и сделал выдающееся научное открытие.
Звали этого человека Грегор Мен¬


дель. Много позже ученые всего мира воздвигли ему красивый памятник в городе Брно. Мендель изображен в монашеском облачении. Пойти в монахи его заставили обстоятельства: бедность, подорванное лишениями здоровье; но вглядитесь в его портрет: энергичный взгляд светится мыслью. Это лицо ученого. Он более всего любил преподавать детям физику и природоведение, много времени проводил в крошечном монастырском садике, где ставил опыты над растениями и мелкими животными. Кто знает Менде- ля-монаха? Зато широко известен Мендель — знаменитый чешский естествоиспытатель. Летом 1965 года научная общественность торжественно отметила столетие, прошедшее с того дня, как он сделал в городе Брно свое историческое сообщение на тему: «Опыты над растительными гибридами».
Мендель отбирал растения гороха с красными и белыми цветками, скрещивал их, а полученные затем семена сажал. «Какова же будет окраска цветков?»
Они оказались сплошь красными. Что же, белый цвет исчез окончательно? Еще год терпения — и снова в монастырском садике зеленеет на грядках горох. «Ага, вот появились и белые цветки!» Их, правда, меньше, чем красных. Мендель тщательно подсчитывает, сколько тех и других, — получается соотношение 3 :1. Какое же потомство дадут растения с белыми и растения с красными цветками? Год за годом сеет Мендель свой горох и всякий раз убеждается, что родительские признаки обязательно проявляются в
поколениях — и притом с определенным математическим постоянством.
Это касается не только цветков, но и окраски и формы семян.
Итак, Мендель впервые в мировой науке доказал: наследственные признаки могут находиться в скрытом состоянии, но они никогда не пропадают. Они могут также сочетаться в самых различных комбинациях, вызывая изменчивость организмов.
А до Менделя ученые полагали, будто бы организмы изменяются только под влиянием условий внешней среды. Такую теорию выдвинул французский естествоиспытатель Ж.-Б. Ламарк, живший на рубеже XVIII—XIX веков. Против этого ничего не мог возразить даже знаменитый Чарлз Дарвин. Открытие никому не известного тогда Менделя ученый мир попросту не принял во внимание. Но сам Мендель, уверенный в своей правоте, хорошо понимал значение сделанного- Он сказал: «Мое время придет».
НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ ПО ЗАКАЗУ
Это время действительно пришло. В 1900 году сразу трое европейских ботаников: Чермак, де Фриз и Кор- ренс — своими исследованиями подтвердили открытие Менделя. И вот его забытое имя воскресает. Его часто произносят с добавлениями — великий и гениальный.
Еще бы! Ведь если сокровенный закон наследственности, выведенный Менделем при помощи скром¬


ного гороха, распространяется на все живое, не исключая даже человека, то нельзя ли применить его, по крайней мере, для улучшения сортов растений и пород сельскохозяйственных животных? Словом, речь идет о наследственности по заказу! Вот какие идеи начинают волновать многих передовых ученых нашего века.
СЛОН ИЛИ МУШКА
Но от идеи до ее претворения в жизнь бывает еще очень далеко.
Большой шаг на этом пути сделал американский зоолог Томас Морган. Он, как и многие его коллеги, сначала не признавал учения Менделя. Потом решил проверить его сам — и не на растениях, а на животных. Можно было для опытов выбрать каких-нибудь крупных млекопитающих, но уж очень медленно они размножаются. Если взять слона, то, пожалуй, человеческой жизни не хватит, чтобы получить убедительный результат. Вот Морган и решил заняться плодовой мушкой — дрозофилой.
Если у вас где-либо заваляется яблоко или груша, на них обязательно появятся дрозофилы. Размер их не больше букв этой статьи. Они неприхотливы, а размножаются очень быстро: 20—25 поколений в год.
Морган подбирал пары самцов и самок дрозофил с ярко выраженными различными (парными) внешними признаками, например цветом тела,
глаз. Затем отсаживал их попарна же в пробирки и наблюдал, какие родительские признаки проявятся в мушином потомстве.
«Да, Мендель безусловно прав»,— скоро признал Морган.
Его заслуга в том, что он проник в еще одну важную тайну природы. Изучая своих дрозофил под микроскопом, Морган заметил, что изменение внешних признаков мушек не обходится без изменений в хромосомах. Что же это значит?
ХРОМОСОМЫ И ГЕНЫ
При жизни Менделя ученые еще не знали, что живая ткань вся построена из множества микроскопических клеточек, словно дом из кир¬
пичей. Клетки задали загадку: как они питаются, растут, размножаются? А ведь клетка — «кирпичик» жизни, ее основа!
По мере того как микроскопы делались «зорче», удавалось все подробнее проникать в тайны клетки, изучать ее строение.
Оказалось, что внутри прозрачной оболочки клетки, заполненной студенистой протоплазмой, плавает ядро. Оно состоит из продолговатых цепочек, видимых только при очень сильном увеличении. Эти цепочки и есть хромосомы: «хрома» — по-гре- чески — «цвет», «сома» — «тело». Но


живые хромосомы бесцветны — они названы так лишь за способность окрашиваться в микроскопических препаратах так ярко, что их хорошо можно разглядеть.
У каждого вида растения или животного в ядре клетки всегда строго определенное число хромосом. У дрозофилы, например, их всего восемь, у ржи — 14, у человека— 46 и так далее. Число и размеры хромосом не зависят от величины организма.
Мало-помалу наука выяснила: ну конечно же, все наследственные признаки животных и растений определяются «единицами наследственности»— генами, которые располагаются в хромосомах. Чем больше тех или иных генов, тем ярче проявляется тот или иной наследственный признак. Таким образом, в ядре клетки запечатлен как бы «портрет» будущего организма, будь то одноклеточная простейшая водоросль или могучий слон.
Ясно стало, почему из семечка сосны никогда не вырастает береза: не те хромосомы.
Хромосомы матери и ребенка схожи не только по строению, одинаковому у всех людей, но родственны еще и по всем своим свойствам, так что задачу с близнецами ученые смогли решить очень просто и безошибочно. Для этого следовало только пересадить, например, маленький кусочек кожи от матери сыну или наоборот и посмотреть, приживется ли он совершенно легко и безболезненно. Такая, как говорят врачи, «совместимость» живых тканей может быть только у матери и ребенка.
А ЧТО, ЕСЛИ...
Время от времени хромосомы распадаются надвое. Теперь в ядре их становится в два раза больше. Но тут они начинают расходиться к противоположным полюсам клетки, и она, словно перехваченная тугим пояском, утоньшается посередине, а затем разделяется на две самостоятельные клеточки. Так происходит рост живой ткани. А простейшие одноклеточные организмы так размножаются — делением.
В конце прошлого века русский ботаник И. И. Герасимов изучал строение клетки нитчатой зеленой водоросли спирогиры. «А что, если попробовать...»
Герасимов стал охлаждать водоросли, действовать на них наркотическими веществами, которые применяют врачи при операциях. «Что- то из этого получится?»
Он увидел, что нормальное деление клеток нарушилось. Одна из них теперь отделялась без хромосом и скоро погибала, тогда как в ядре другой половины оставалось их удвоенное число.
Клетки с «двойными» ядрами были и крупнее и жизнеспособнее клеток обычных. И вообще вся такая полиплоидная (по-гречески полиплоидия—множество) водоросль выгодно отличалась и видом и развитием.
Интересно! Да, очень, но что следует из этого?
В науке никогда не бывает конца. Из одного открытия вытекает другое. Ученые, как эстафету, передают друг другу полученные знания. Полиплоидией заинтересовались гене¬


158
тики разных стран и начали усиленно изучать это явление, вызывать его искусственно. Без этого нельзя двигаться дальше.
МИЛОСТЬ ПРИРОДЫ
Оказалось, что полиплоидия — это великая милость природы.
Ученые выяснили, что более половины всех высших (цветковых) растений — богатырские полиплоиды. Они и урожайнее и устойчивее против засухи, холодов, болезней.
Все человечество питается продуктами растительной полиплоидии. Полиплоидные формы зерновых, картофеля, сахарного тростника дают нам крайне необходимые углеводы. Белки мы получаем с мясом животных, питающихся полиплоидными люцерной, брюквой, сорго, топинамбуром. Растительные жиры добываются из полиплоидных арахиса, оливы, хлопчатника, подсолнечника, кукурузы.
Умножение числа хромосом в клетках оказывает огромное влияние на все растения. У пшеницы-однозернянки, например, имеется только семь хромосом в клетке, а у полиплоидных высокоурожайных культурных форм хромосом в несколько раз больше.
Вы скажете, что пшенице «помогли» люди — стали ее возделывать на хороших землях. Это верно. Большинство культурных растений улучшалось на полях и огородах.
Человек всегда вел отбор самых лучших растений и домашних животных; народная мудрость гласит,
что «от плохого семени не жди доброго племени».
Но на этом пути было больше разочарований, чем успехов. К тому же дело двигалось очень медленно. Например, выведение мула — помеси осла с лошадью — продолжалось веками.
Это и понятно. Ведь подбирать родительские пары приходилось вслепую, не зная законов наследственности.
АРБУЗ БЕЗ СЕМЯН
Вы читали книгу о Гулливере, помните, как он попал в страну великанов? Их король сказал, что всякий, сумевший вырастить два колоса или стебля травы там, где прежде рос один, заслужил бы благодарность всего человечества.
Генетики сегодня говорят: пусть на том же месте вырастает по- прежнему один колос, но пусть он будет вдвое тяжелее и длиннее обычного.
Событием в генетике явилось применение колхицина. Это алкалоид— органическое вещество, медицинский препарат, но он действует и на растения.
Советский ученый В. В. Сахаров опрыскивал раствором колхицина кусты гречихи. От этого в ядрах клеток получалось умноженное число хромосом. В дальнейшем такие клетки стали делиться и производить себе подобных. А ведь полиплоидная клетка больше обычной. Поэтому и семена у сахаровской гречихи очень крупные.
Вывели у нас и полиплоидную са¬


169
харную свеклу. Она намного урожайнее и сахаристее обычной. А представьте вкусйШй, сладкий, сочный арбуз... без семян. Его создали японские ученые-генетики, искусственно умножив число хромосом в клетках.
Есть и полиплоидный банан. Вы, конечно, знаете его нежные ароматные плоды, в которых едва заметны зачатки семян. Размножают такой банан корневыми отпрысками.
Подсказку природы — полиплоидию— генетики сумели изучить и стали влиять на гены химическими веществами, радиоактивным излучением. При этом часто возникают резкие, «скачкообразные» изменения признаков, которые называются мутациями. Возникло даже научное направление — радиогенетика. Она уже создала радиомутанты фасоли и сои, которые выгодно отличаются ростом и урожайностью.
Таким путем можно изменять наследственность не только высших растений.
ОДИН ВМЕСТО ПЯТИСОТ
Вот ты заболел, наш юный читатель, у тебя повысилась температура, и твоя мама вызвала врача. Врач прописал пенициллин, и тебе стало легче.
Пенициллин — продукт жизнедеятельности плесневого грибка — пе- нициллума. Это антибиотик: он
убивает микроскопические болезнетворные организмы, и человек поправляется. Множество людей пенициллин спас от смерти.
Но ведь еще недавно его не хва¬
тало, стоил он дорого. Тогда за дело взялись генетики. Следовало заставить грибок «работать» лучше.
Стали ученые по-всякому воздействовать на хромосомы пенициллу- ма, менять наследственные свойства грибка, отбирая при этом наиболее продуктивные его культуры (штаммы). И вот грибок стал давать в десять, в двадцать, а потом и в пятьсот раз больше антибиотика! Значит, теперь вместо пятисот пенициллиновых заводов достаточно иметь один.
За подобными примерами далеко ходить не надо. Генетические методы вошли в растениеводство, животноводство, микробиологию, медицину— обо всем и не расскажешь. Но вот еще о чем умолчать никак нельзя.
ЗАГАДОЧНОЕ ЯВЛЕНИЕ
Есть в природе загадочное и поныне явление. Называют его гетерозис. Это могучая вспышка жизненной силы. Растения при этом увеличивают урожай, животные начинают давать больше молока, мяса. Правда, только некоторые растения и только некоторые животные — и то лишь при определенных условиях, еще плохо изученных. Так что особенно надеяться на гетерозис пока нельзя.
За одним, впрочем, исключением.
В последнее время все чаще стало появляться выражение: «двойные гибриды кукурузы»! Такая кукуруза сейчас вытесняет с полей лучшие, заслуженные сорта этой культуры, она укрепляет экономику


160
южных стран. Известный американский фермер Р. Гарет признал, что США потребовалось 15 лет, чтобы перейти на повсеместное использование гибридной кукурузы, а Советскому Союзу — втрое меньший срок.
Эти гибриды приравнивают к самым выдающимся изобретениям. А ведь созданы они тоже генетическими методами.
Очень упрощенно это выглядит так. Кукуруза опыляется перекрестно, но селекционер производит искусственно самоопыление выбранных для этой цели растений. В результате они из года в год вырождаются, мельчают, но в то же время початки их становятся очень похожими друг на друга — образуется так называемая чистая линия.
Если затем скрестить две таких линии, то мы получим рослый (чистый) гибрид с удивительной жизненной силой. Это проявился гетерозис. Генетики пошли дальше — они скрещивают два «чистых» гибрида и выводят поистине великолепную кукурузу — двойной гибрид, вобравший в себя особенности уже четырех родительских форм.
Надо научиться создавать двойные гибриды и других растений. Над этим тоже работают генетики.
ФАНТАЗИЯ? НЕТ, БУДУЩЕЕ!
Представим себе, что автомобилем управляет шофер-любитель. Он знает, как переводить скорости, выжимать сцепление, регулировать газ, крутить баранку, но в том, что творится под капотом машины, разбирается плохо. Сходное положение у биолога, не владеющего генетическими знаниями.
Много лет генетика у нас была не в чести и биологические вузы готовили вместо полноценных специалистов «шоферов-любителей». Им теперь приходится доучиваться. Но вы, наши юные читатели, сможете стать «механиками» сложнейшей машины жизни.
Один из наших видных генетиков профессор М. Е. Лобашев считает, что у нас впереди — век гена. Это значит, что человек станет как бы конструктором живого, сможет создавать организмы, каких еще не было в природе, овладеет тайной белковой молекулы. А отсюда — один шаг до промышленного производства живого вещества. Речь идет о том, чтобы получать продукты питания, минуя поля и фермы! Фантазия? Нет, будущее! К нему ведут успехи всей мировой генетики и, конечно же, наших отечественных ученых: Н. И. Вавилова, Н. К. Кольцова, И. В. Мичурина, Г Д. Карпеченко, Ю. А. Филипчен- ко, С. С. Четверикова и многих других.
О плодотворности науки судят не только по ее достижениям, но и по замыслам. У генетики они поистине необозримы.


:BSaa336
iisiaiBi
сДого
А. НОВИКОВ
КОГДА ЛЮДИ ПЛАЧУТ И СМЕЮТСЯ...
(О ТРАГИЧЕСКОМ И КОМИЧЕСКОМ В ИСКУССТВЕ)
Лет триста тому назад французский писатель Лесаж написал роман «Хромой бес». Это был озорной роман. Герой его обладал чудесным и завидным свойством: он мог, оставаясь невидимым, перелетать с крыши на крышу, с карниза на карниз и дидеть все, что делается в домах. В вечернем Мадриде для него не было тайн: сквозь крыши и стены он видел смеющихся влюбленных в одной комнате и плачущих в дру¬
гой. Одни только что встретились, другим надо расставаться. Он видел нищих и беспечных студентов, старых скряг с трясущимися руками, придворных дам, всегда готовых к обману и интриге. Весь этот пестрый мир жил своей жизнью...
Представьте на минуту, что мы с вами также обладаем этой чудесной особенностью. И вместе с героем Лесажа перелетаем с крыши
И Хочу всё знать!


162
на крышу города и видим все. Комнаты предстают перед нами — как тысячи театральных сцен.
В вечернем городе, который перед нами весь как стеклянный, мы видим прежде всего читающих. Вот они — кто сидя, кто лежа, кто поджав ноги под себя — держат в руках целые библиотеки, тысячи томов. Другие — с такими же, чуть напряженными лицами всматриваются в светящиеся прямоугольники в своих комнатах или в больших залах, где множество людей сидит ровными рядами.
Хромой бес увидел бы тысячи других людей в картинных галереях и концертных залах.
Но самое удивительное — лица всех этих людей. Вот они улыбаются, чуть-чуть дрожат уголки губ, и вот смеются, громко и долго.
Если бы Хромой бес мог проникнуть в самую неприступную крепость — человеческую голову!
Ведь читая книгу или вглядываясь в мерцающий экран, люди знают, вернее, чувствуют, что горе, которое потрясло их, нереальное, это выдумка, иллюзия. Сейчас захлопнется книга, сдвинется
занавес, померкнет экран—и ничего не останется.
Так в чем же секрет искусства, почему люди смеются и плачут, почему ненастоящая, выдуманная жизнь волнует их не меньше реальной, в чем смысл и содержание трагического и комического в искусстве и в жизни?
Трагедия— один из самых древних жанров искусства. Еще великий философ античности, учитель Александра Македонского, Аристотель считал высшим достоинством трагедии то, что она очищает людей, встряхивает их, заставляет их глубже задуматься о жизни, о своей судьбе.
Обычно слово «трагический» всегда связывают со смертью, с гибелью реального человека или героя произведения искусства. Смерть эта вызывает у читателя, зрителя, слушателя чувство скорби, горечи, сострадания.
Вот перед нашими глазами чередой проходят герои трагедий всей мировой литературы. Они совершенно не походят друг на друга, они очень разные по языку, возрасту, обличью. Различны и причины, приведшие их к гибели. Но всех их объединяет одно: они погибли отравленные или расстрелянные, жертвы случая или жестокой мести, фанатизма или предательства. Вот они движутся перед нами. По праву старшинства первый в этом ряду Прометей — герой трагедии древнегреческого драматурга Эсхила, которого современники и потомки называли «отцом трагедии». «Прико¬
о Л О о о e Of
'М' Он *0 /И 'и /ц»
1


163
ванный Прометей»—это трагедия героя, страдающего за интересы человечества. Похитив огонь с Олимпа, один из титанов — Прометей — дал его людям. Он научил их письму и ремеслам, он вывел их из тьмы, и Зевс наказал его вечным мучением — прикованного к скале Прометея неотступно терзает орел.
А вот, взявшись за руки, медленно идут совсем молодые Ромео и Джульетта. Их вывел на сцену Шекспир, он рассказал миру о трагической смерти двух любящих. Они погибли, задавленные петлей фанатизма, ложной гордости, бессмысленной вражды между близкими им людьми. За ними следует старик Горио, герой романа Бальзака «Отец Горио». Его везут в гробу в последний путь. Но никто не сопровождает траурную повозку. За ней тянется пустая карета— ее прислала дочь Горио. Сама дочка, ставшая важной госпожой, не снизошла до того, чтобы хоронить отца. Старик не был кристальной души человеком, но он беззаветно любил дочерей. И вот теперь пустая карета с равнодушным кучером тянется по парижской мостовой. ..
В веренице трагедийных героев мирового искусства мы видим легендарного Спартака — единственного человека, бросившего отчаянно смелый вызов сверкающему и гремящему самодовольному Риму. Вот он сошел со страниц романа Джованьоли— высокий, сильный, в гладиаторской одежде, с коротким мечом в руках. Он сумел собрать и объединить разноплеменную, разно¬
язычную толпу рабов, он сумел выиграть несколько сражений с отборными римскими легионами, но даже он,
Спартак, не мог противостоять законам и ходу истории. Еще не созрели условия для гибели того общественного строя, и потому погибал всякий, кто пытался раньше времени уничтожить его. Спартак погиб, но пройдет несколько веков— и рухнет, рассыплется Римская империя под ударами восстаний рабов и нашествия племен с востока.
После могучего Спартака фигурка Ваньки Жукова кажется совсем маленькой и беззащитной. Он сидит, этот отданный в учение к сапожнику мальчик, и деловито, по-взрослому излагает в письме деду нехитрые события страшной своей жизни: побои, голод, унижение. Ваня надеется, что письмо дойдет, что дед вызволит его из этой беспросветной тьмы. Но мы знаем, что так не будет, что надежда эта — как слабый огонек в ночи: письмо послано по адресу «на деревню дедушке»— оно не дойдет, и снова мальчика ждут побои, голод, унижение. Нет ни громких слов, ни бурных страстей, — все просто, обыденно. Тем страш¬


164
ней трагедия одиночества, несбув- шихся надежд... Каждая эпоха знает свои трагедии. Ровесник забитого Ваньки Жукова — Павлик Морозов, мальчик тридцатых годов нашего века, был убит кулаками, противниками советской власти. В далеком селе Павлик узнал о заговоре, в котором участвовал и его отец, и смело выступил против врагов. Трагична гибель мальчика-пионера. О нем написаны поэмы и песни.
А вот трагедии последних десятилетий. Это прежде всего гибель защитников Родины в боях с ее врагами, с фашистскими агрессорами. Трагедии в жизни запечатлены искусством на века.
Плечом к плечу стоят перед лицом смерти непокоренные бойцы— герои скульптурной группы Фивей- ского «Сильнее смерти». Трагедия может быть выражена в одном маленьком стихотворении, если его создал большой мастер. Так А. Твардовский рассказал о безвестном солдате:
Я убит подо Ржевом В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом
При жестоком налете.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки С гимнастерки моей...
Солдат пятой роты пал за великое дело—спасая Родину. Его кровь на алом знамени Победы, но сам он не дожил до нее.
Задумаемся, что же во всех этих явлениях искусства, отражающих жизнь, выступает как трагическое. Смерть, страдания? Да, но не просто смерть и страдания. Восприятие
трагического начинается тогда, когда мы испытываем чувство скорби, сострадания, ощущаем горечь потери и несправедливость, обрушившуюся на человека. Страдающий или гибнущий человек должен вызывать наше сочувствие. Мы можем не знать этого человека близко, но, понимая, что он погиб за правое дело, что он пожертвовал собой за Родину, за счастье других, воспринимаем его гибель как трагедию.
Но не только смерть людей, погибших в борьбе за справедливые общественные цели, может восприниматься как трагедия. Героини Островского и Толстого— Катерина Кабанова и Анна Каренина — стремились к своему личному счастью, их гибель трагична, ибо мы воспринимаем ее как результат острого столкновения, в котором честность, справедливость подавлены, растоптаны силами зла и равнодушия. Мы как бы входим в жизнь этих женщин, чувствуем их силу и их слабость, мы воспринимаем их как живых, близких нам людей, и потому гибель их — трагедия.
Но, как справедливо заметил еще Белинский, никакой трагедии не произошло бы, если герои известной повести Гоголя Иван Иванович и Иван Никифорович зарезали бы друг друга. Ничтожны эти люди, ничтожны их чувства, их баталии из-за свиньи и гусака, ничтожна была бы и их смерть.
И в наше время не исчезла почва трагедий: гибель достойных людей в борьбе с природной стихией, в схватках с врагами Родины, силами зла, жертва своей жизнью ради спасения других.


166
Люди смеются.. не только в театральном зале, или перед киноэкраном, или над книгой. Смех, тихий и раскатистый, то и дело вспыхивает всюду, где есть люди, — на улице, в вагоне поезда, дома за столом.
Он может быть вызван различными причинами, и далеко не всегда он порождается комическим явлением. Смешное и комическое — отнюдь не полностью совпадающие понятия. Человек может смеяться не потому, что видит и чувствует в жизни, или в книге, или на сцене смешное. Случайное прикосновение холодного к коже, просто хорошее настроение или, наоборот, нервное возбуждение могут вызвать смех, совершенно непроизвольный. Иногда люди смеются и вовсе без причины. Каждый знает это состояние, когда совсем в неподходящем месте и в неподходящее время — на уроке или на собрании — вдруг возникает смех; как волна, он захлестывает всех, и трудно освободиться от него. Потом так же внезапно затихает.
Но смех может быть вызван совсем другими, глубокими причинами: какой-то предмет, явление, человек, событие могут показаться комичными, вызвать смех. Что же является комическим в человеческой жизни?
Сразу же заметим, что комическое— это не какой-то особый класс вещей или тип людей. Все это гораздо сложнее.
Представьте себе, что человек, идущий по улице, поскользнулся и упал, при этом взмахнул руками, тщетно пытаясь удержать равнове¬
сие. Естественное побуждение любого нормального человека — помочь упавшему. Засмеяться, безучастно наблюдая за падением, могут лишь люди, вконец испорченные или очерствевшие.
Но вот мы с вами в цирке. По барьеру важно вышагивает безмятежно улыбающийся клоун — в своей клетчатой кепке, в мешковатой одежде, с тросточкой; он восторженно, как завороженный, смотрит на выбежавшую гимнастку и вдруг падает, растягивается на арене, не переставая при этом улыбаться. Тысяча людей дружно, с легким сердцем смеются.
Значит, комическое — это не просто определенные жесты, слова, автоматически вызывающие реакцию— смех. Здесь все дело в нашем, в человеческом, отношении к этим движениям, жестам и словам. И доказательство тому — многообразие форм комического в разные периоды истории и у людей разных классов и взглядов.
Самая грубая, низшая форма комического — это смех над физическими недостатками людей. Не так уж давно — несколько веков назад— карлики и горбуны забавляли не только толпу, но и придворных в королевских и царских покоях. В романе «Человек, который смеется» Гюго поведал об ужасной


166
судьбе детей, которых похищали бандиты — компрачикосы, — чтобы изуродовать и продать в бродячий балаган на потеху ярмарочным завсегдатаям. Такое уродливое понимание комического по мере роста цивилизации почти исчезло. Над больными, несчастными людьми в наше время могли смеяться лишь те, кого трудно назвать людьми, например охранники в фашистских лагерях смерти.
Не только в разное время смеются над разным. По-разному смеются в одно и то же время в одной стране люди разных классов и взглядов. Например, в XVII веке на сценах западноевропейских театров дворянин не мог быть показан в комическом свете. По всем канонам классицизма представитель высшего сословия, человек «белой кости и голубой крови», играл лишь величественную роль на сцене. Он мог быть великодушен, смел, горд, но не смешон. Смеяться над дворянином, особенно близким к королю,— это было равнозначно потрясению основ общества. Главный объект насмешек, живое воплощение комического — крестьянин. Вот он идет, плохо одетый, неловкий, косолапый, не умеющий ни сесть, ни встать, как учит этикет, речь его косноязычна. И знатные господа и дамы от души смеялись над грубым и неуклюжим Жаком-простаком, который кормил и одевал их. Им и в голову не приходило, что через сто лет, во времена Французской революции, тысячи Жаков и Жанов не только разрушат Бастилию, но и разгромят дворянские гнезда — феодальные поместья.
Но еще задолго до штурма Бастилии и торжествующих раскатов «Марсельезы» другие раскаты потрясли основы сословной монархии — раскаты смеха.
Когда народ начинает смеяться над своими правителями, когда постепенно улетучивается наивная вера в монарха и его приближенных и люди начинают замечать тупость и жадность тех, кому раньше поклонялись,— это предвещает конец старого строя. Не только в народных песнях и на подмостках, где выступали бродячие актеры, звучала насмешка над важным барином и его пустой и надутой женой. Лучшие драматурги Франции— Мольер, а затем Бомарше—сделали своими героями людей из народа — ловких, быстрых, смышленых и умных слуг, таких, как Сганарель, Скапен и Фигаро.
Ни один правитель не чувствовал себя спокойно во Франции, когда народ начинал смеяться над ним. Не случайно полицейские агенты и шпионы охотились за теми, кто распевал веселую песенку про короля- обжору и воров-министров или рисовал на них карикатуры. Могучие стены королевских замков и целые батальоны вооруженных гвардейцев не могли защитить короля и знать от ядовитой песни Беранже и разящего рисунка Домье.
То же и в России. Смех выступал как оружие в борьбе. Задолго до революции, еще в XIX веке, искусство увидело и показало всем, кто хотел видеть и думать, нелепые и смешные стороны существующего строя. Это был нелегкий смех — подчас смех сквозь слезы, грозный


167
и желчный, иногда казавшийся легким и беззаботным.
Чтобы лучше понять это, сделаем одно отступление, заметив, что комическое по своим формам может быть очень разнообразным. Когда люди шутят над своими недостатками или нелепыми ситуациями, в которые они попадают, — это юмор. Юмор обычно добродушен, беззлобен, он подмечает смешные стороны в людях или событиях, но не ставит своей целью отвергнуть их полностью. Когда один чеховский герой— Митя, — запыхавшись от радости, прибегает домой и торжественно сообщает, что о нем в газете написали, как он под лошадь попал, что он стал знаменит на всю Россию,— это юмор. Мы вместе с автором смеемся над наивным тщеславием Мити. Точно так же вместе с Ильфом и Петровым мы смеемся над легковерными шахматистами из Васюков, которые сели играть с авантюристом Остапом Бендером. Когда липовый гроссмейстер сделал первый ход (дальше он не знал, как ходить), то игроки стали лихорадочно листать самоучители шахматной игры (чтобы продержаться еще немного).
Мы смеемся над человеческим легковерием, над наивной мечтой превратить заштатные Васюки в мировой шахматный центр — Нью-Басюки. ..
Другое дело — сатира. Это тоже форма комического, но здесь оценка явлений уже совсем другая. Не только смех вызывает она, но одновременно и много других чувств: презрение, возмущение, негодование, даже отвращение.
Так Чехов не юмористически, а сатирически вывел на суд людской чудовищного в своей тупости и злобе унтера Пришибеева. Он не может, этот отставной служака, спокойно видеть человеческую радость, слышать смех и обычную беседу людей. Всюду ему чудится крамола, посягательство на устои государства. «Народ, разойдись!» — упрямо повторяет Пришибеев, живое воплощение полицейского духа старой России.
Целая вереница сатирически обрисованных типов проходит через романы Ильфа и Петрова, — это и бездарный поэт, несущий к праздникам стихи о Гавриле-хлебопеке и лесорубе — в зависимости от того, какое ведомство издает газеты, это и подпольный миллионер Корейко— человек, для которого деньги заслонили весь мир.
Сатира не уговаривает, не сглаживает, не примиряет, она отвергает подлость, трусость, жадность, она делает носителей этих качеств смешными и отвратительными.
Русское искусство XIX века оставило образцы гневной, негодующей сатиры.
Таковы герои «Мертвых душ»: потерявший человеческое обличие, раб вещей Плюшкин;
Коробочка — существо, интересы которого не содержат ничего человеческого, жадная и глупая; Собакевич — с


168
его медвежьей хваткой, готовый раздавить и уничтожить любого. Гоголь как бы говорит: вот она, крепостническая Россия, вот они, хозяева жизни. Страшный мир, нечеловеческие лица, настоящие мертвые души.
Сатирический голос звучит с полотен Федотова; в маленьких по размеру картинах — целый мир. Художник как бы рентгеном просвечивает людей, населяющих его,— «свежего кавалера», опустившегося, но все еще надменного офицера; другого офицера, бессмысленно играющего с собакой: иных интересов у него нет — все давно растрачено; купцов и купчих, мещан, погруженных в быт, живущих среди ненужных вещей не как люди, а как заводные куклы.
Фантастическую и одновременно реальную вереницу правителей вывел на свет Щедрин в «Истории одного города». Здесь сатирическое обобщение поднимается до гротеска, оно освобождается от внешнего, бытового правдоподобия, комическое здесь соединяется с трагическим. Сатирик показывает нам безобразное и уродливое. Правители одного города (Щедрин имел в виду все самодержавное государство) — это уже не люди, это автоматы, которым все человеческое чуждо. Это злые машины: один из всего
языка знает лишь два слова: «разорю» и «не потерплю» (оказалось, что в голове у него был заводной органчик-автомат); другой сжег гимназию и упразднил науки; третий приказал разобрать все мостовые и соорудить себе монументы. Таковы эти смешные и страшные в своем уродстве правители.
Сатира расшатывала прогнившее здание Российской империи, она отвергала все безобразное, что мешает здоровой и естественной человеческой жизни, и в этом была ее сила. В нашем обществе сила сатиры в том, что она помогает бороться против всего, что стоит на пути развития, — против бессовестных карьеристов, бездушных чиновников, рабов моды и самодовольных невежд.
Теперь, когда мы увидели, что смех — это дело нешуточное, это грозное оружие, надо ответить на вопрос: а что 'же вызывает комический эффект, каковы пружины смеха?
Наблюдение за всеми многообразными формами комического показывает, что в основе их лежат два момента: во-первых, проти¬
воречие и, во-вторых, неожиданность.
В самом деле, комический эффект всегда порождается столкновением противоположных начал: человек
хочет сказать одно, а его понимают по-другому, человек считает себя самым умным и хитрым, а в действительности он глупый простак; подросток считает себя взрослым мужчиной и держится соответственно этому, а поступки его говорят, что он еще очень юн и неопытен.


Все неестественное и нелепое порождает смешные, комические ситуации. Мудрые и остроумные русские народные сказки наглядно показывают это: мы смеемся над Ивануш- кой-дурачком именно потому, что он действует и говорит невпопад: на работе как на свадьбе, на свадьбе как на похоронах, а на похоронах — «таскать вам не перетаскать».
Все комические ситуации «Дон- Кихота» основаны на столкновении доброго и мечтательного рыцаря из Ламанчи с окружающей его средой— с людьми, живущими не по законам рыцарских доблестей, а трезвыми, расчетливыми и чуждыми его представлениям о справедливости.
Мы смеемся, читая рассказ О. Генри «Вождь краснокожих», где комический эффект построен на том, что здоровенные мужчины, отпетые гангстеры, похитившие мальчика, чтобы получить за него выкуп, сами становятся жертвами его капризов и необузданного нрава.
Другая особенность комического— неожиданность, которая может проявляться и в положении и в слове. Задумайтесь над любым объектом вашего смеха, и вы обязательно уловите пружинку комического — неожиданность. В одном из рассказов Генри бизнесмен — человек, у которого финансовые дела вытравили все человеческое, — объясняется в любви секретарше, предлагая ей выйти за него замуж. Но оказывается, — они еще вчера поженились, только он об этом забыл. ..
Остап Бендер, захватив долгожданные деньги, подходит к самолету: «Покупаю, заверните в бумажку». А художник Пророков изобразил пестро одетого молодчика, у которого странно блестят глаза. Всматриваемся, — а в них не зрачки, а копейки. Все это неожиданно и вызывает комический эффект. Ведь даже обычная шутка, эпиграмма, остроумное слово, бытовой юмор обязательно содержат в себе момент необычного, когда соединяются далеко стоящие понятия, а фигуральное понимается буквально. На одном из вечеров поэзии Маяковского несправедливо критиковал один из слушателей, литератор. «От великого до смешного один шаг», — надрывался он. «Верно», — сказал поэт и шагнул к нему по сцене. Замечательный шотландский поэт Роберт Бернс написал множество остроумных эпиграмм.
Он долго в лоб стучал перстом, Забыв названье тома!
Но для чего стучаться в дом,
Где никого нет дома?
Многообразие комического проявляется и в том, что оно может быть передано различными средствами: и сюжетом, смешным положением людей, и языком (например, у Зощенко один малограмотный обыватель хочет казаться образованным, говорит: «Собачка системы пудель»; Чехов воспроизводит полицейский протокол: «Найден утоплый труп мертвого человека»).
Почти все виды искусства могут передавать комическое, пожалуй, кроме архитектуры. Не хотелось бы жить в доме, автор которого заду¬


170
мал пошутить! Наибольшие возможности в передаче комического имеют литература, кино, театр, графика, то есть те виды искусств, которые полнее всего способны передать человеческие чувства и оценки.
Умение ценить и понимать смешное — большое достоинство человека, показатель его ума и развития. Люди ограниченные, как правило,
боятся смеха, чураются его, напускают на себя мнимую серьезность.
Но комическое — это и форма критики: смех помогает увидеть противоречия и преодолевать то плохое, чю мешает нам жить; это выражение силы и оптимизма. Пусть не умолкает веселый и умный смех сильных людей над тем, что достойно осмеяния!
СО СКОРОСТЬЮ ЗВЕРЯ
В Мексике есть племя тарахумара (бегуны). Индейцы этого племени живут в центральных районах мексиканского высокогорного плато Сьерра-Мадре. Они прославились как лучшие бегуны в мире. Для примера можно назвать следующую цифру. Тарахумара легко, без остановки, пробегают 270 километров за 27 часов. Во время тренировок они преодолевают степи, горы и русла рек.
В 1927 году четырнадцатилетняя индианка пробежала 145 километров за 14 часов 42 минуты, а мужчина недавно затратил на эту дистанцию 14 часов 53 минуты. При такой продолжительности и скорости бега перед индейцами тарахумара бессильны даже звери. Индейцы преследуют дичь по степи под палящими лучами солнца до тех пор, пока жертва не упадет в изнеможении.
СТЕНЫ НА ВНУС
К удивлению туристов, в небольшом югославском городе Плаве им предлагают попробовать на вкус стены башни, украшающей старинный дом.
Дело в том, что башня дома, сооруженного более четырех веков назад, построена из камня, смешанного с солью.
Строитель дома считал, что соль придаст башне большую прочность и долговечность, и, как видно, не ошибся.
НАДО ПРИСПОСАБЛИВАТЬСЯ
Как известно, Голландия — страна плоская. Но в ней немало любителей альпинистского спорта. За неимением гор они облюбовали для тренировки каланчу Амстердамской пожарной службы. Оказалось, что она полностью соответствует этим целям. Многочисленные окна и смотровые щели служат точками опоры при подъеме по стене высотой в 70 метров. Такой подъем даже для опытного альпиниста — задача нелегкая. Малейшая неловкость может кончиться так же трагически, как и на отвесной скале. Голландские альпинисты неустанно тренируются в «штурме» каланчи и приобретают спортивную форму, позволяющую им с успехом взбираться на вершины гор.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ9 ЧТО...
В Ленинграде насчитывается 65 рек, каналов и рукавов общей длиной 165 километров, образующих более 100 островов. В черте города 363 моста, в том числе 20 разводных мостов для пропуска крупных судов; вместе с пригородами — 578 мостов. Первый мост через Неву был наведен в 1727 году в районе нынешнего моста Лейтенанта Шмидта. Самый старый мост, существующий и ныне, — Иоанновский, соединяющий берега Кронверкского пролива и Иоанновских ворот Петропавловской крепости. Он построен в 1740 году.


Е. ЗВАНЦЕВА
ПЕРВЫЙ РУССКИЙ ФАНТАСТ
Как вы думаете, можно быть одновременно химиком, писателем, музыкантом, педагогом, философом и юристом? И еще знать при этом несколько иностранных языков? Оказывается, можно. Его даже в письмах шутливо титуловали «алхи- мико-музыко-философско-фантасти- ческим сиятельством». Впрочем, «сиятельство» — уже не в шутку, а всерьез, потому что он был князем
из очень древнего боярского рода. Теперь у нас князей давно нет, но речь идет о человеке, который родился в 1803, а умер в 1869 году. У него было много имен: В. Безгласный, В. Невский, Влад. Глинский, Плакун Горюнов, Филат Простодумов, Ириней Модестович Гомозейко или просто дедушка Ириней — так он подписывал свои сказки для детей. Одну его сказку вы,


172
А. И. Одоевский. М. Ю. Лермонтов.
наверное, знаете: это «Городок в табакерке». Помните мальчиков-ко- локольчиков из города Динь- Динь? А по-настоящему его звали Владимир Федорович Одоевский.
Почему же ему понадобилось столько имен-псевдонимов? Чтобы понять это, надо как следует разобраться и в его жизни, и во времени, когда он жил.
Одоевский кончил Благородный пансион при Московском университете. Там же в разное время учились В. А. Жуковский, А. С. Грибоедов, М. Ю. Лермонтов. Воспитанники пансиона получали — для того далекого времени — очень хорошее образование. Они почти все писали стихи и прозу для рукописного журнала, много читали и спорили.
К. Ф. Рылеев. В. Г Белинский.
В. А. Жуковский. А. С. Грибоедов.
Любимыми предметами Владимира Федоровича были философия и литература. В 1822 году он с золотой медалью окончил пансион и... снова начал учиться, теперь уже самостоятельно. Вместе с друзьями он берет уроки анатомии у знаменитого медика Лодера. «Но анатомия естественно натолкнула нас на физиологию, науку, тогда только начинавшуюся. Но в физиологии естественно встретились нам на каждом шагу вопросы, не объяснимые без физики и химии», — писал Одоевский. Он читает книги Ломоносова и устраивает дома целую химическую лабораторию. Один из его приятелей вспоминал:
«Две тесные каморки молодого Фауста под подъездом были завалены книгами-фолиантами, квартан-
А. С. Пушкин. В. К. Кюхельбекер.


173
тами и всякими октавами !, на столах, под столами, на стульях, под стульями, во всех углах, — так что пробираться между ними было мудрено и опасно. На окошках, на полках, на скамейках — склянки, бутылки, банки, ступы, реторты и всякие орудия. В переднем углу красовался человеческий костяк с голым черепом на своем месте и надписью: Sapere aude2. К каким ухищрениям должно было прибегнуть, чтобы поместить в этой тесноте фортепиано, хоть и очень маленькое, теперь мудрено уже и вообразить! Это мог сделать только Одоевский со своими изобретательными способностями в этом роде».
«Книги — вот лучшие друзья мои!—говорил Одоевский. — С ними провожу я время, они доставляют мне такое удовольствие, которого не могут принести все ваши городские шумные забавы: то вдруг являюсь в Риме, слушаю красноречие Цицерона... то иду на площадь Афинскую... а то переношусь через несколько столетий в Новгород, слышу звон вечевого колокола, сердце мое трепещет...»
Но одна наука не может заполнить его жизнь целиком: есть еще искусство, которое он любит самозабвенно, особенно музыку. Одоевский зовет ее «божественным искусством» — и не только великолепно знает музыку, но и сам ее пишет. В 1825 году одним из первых он сочинил музыку на слова Пушкина. Это была татарская песня из «Бахчисарайского фонтана». Его любимые композиторы — Бах и Бетховен.
1 Книги разных форматов.
2 Дерзай мыслить (лат.).
Одоевский не писал стихов, хотя очень любил поэзию. Зато его повести и сказки высоко ценили Пушкин и Белинский — друзья и сотрудники Одоевского. Но в глазах людей из высшего общества он прослыл чудаком, человеком со странностями. В самом деле, как все это не похоже на жизнь аристократи¬
ческой молодежи: не играть в карты, не устраивать кутежей, не ездить на охоту, не гнаться за чинами и богатством. Неприлично было для аристократа всерьез заниматься наукой и литературой. И потому, чтобы не дразнить великосветских «гусей», Одоевский подписывался вымышленными именами.
В 1823 году он становится предсе¬


Н. В. Гоголь.
А. И. Герцен.
М. И. Глинка.
А. С. Даргомыжский.
дателем «Общества любомудрия», которое занималось изучением немецкой философии (а философия, в дословном переводе с греческого, и значит любомудрие). На заседаниях этого общества бывали Рылеев, Пушкин, Кюхельбекер. В ту пору самым близким другом Одоевского, его идеалом был двоюродный брат — поэт Александр Иванович Одоевский. Но пришел декабрь 1825 года. Когда после восстания на Сенатской площади в Петербурге начались аресты, «Общество любомудрия» прекратило свое существование: московские философы думали, что их ждет та же участь. Но гроза миновала — нцкого не тронули. В следующем году Одоевский уехал в Петербург, поступил на службу и продолжал занятия наукой и музыкой.
Почему же не тронули любомудров? Потому что ни Одоевский, ни его друзья не были революционерами. Они сочувствовали декабристам, но не верили в успех восстания и не понимали, что только революционным путем можно уничтожить несправедливый общественный строй. Все свои надежды Одоевский возлагал на просвещение народа. Он
думал, что постепенное проникновение науки в массы принесет России благоденствие. Ему казалось, что царское правительство об этом заботится. На самом же деле царизм сознательно держал народ в темноте и невежестве. Недаром министерство народного просвещения ядовито называли «министерством затемнения».
По мнению .Одоевского, просвещенная монархия могла привести Россию к счастливой жизни. Для этого нужно было только, чтобы все чиновники и министры стали честными и добрыми, чтобы Фамусовы, Молчалины и городничие стали Чацкими. Это все равно что советовать волкам превратиться в овечек. Было очень наивно верить в такое чудесное превращение. А Владимир Федорович верил, и не он один. Многие замечательные деятели русской литературы не верили в революцию и боялись ее, хотя всей душой любили русский народ и сочувствовали борцам за народное счастье.
Когда его друзей-декабристов отправили в ссылку и на каторгу, Одоевский всячески старался облегчить их участь. Особенно много еде-


175
лал он для своего брата-поэта и Кюхельбекера, даже ухитрялся печатать труды Кюхельбекера, конечно, без подписи: царь Николай I строжайше запретил даже в разговорах упоминать имена «государственных преступников».
Через двадцать лет после восстания, в 1845 году, Кюхельбекер писал Одоевскому из Сибири: «Ты наш: тебе и Грибоедов, и Пушкин, и я завещали все наше лучшее; ты перед потомством и отечеством представитель нашего времени, нашего бескорыстного стремления к художественной красоте и к истине безусловной. Будь счастливее нас!»
Квартира Одоевского стала одним из культурных центров петербургской жизни в 30—40-х годах XIX века. Кто только не бывал там! Жена Одоевского, светская дама, не одобрявшая увлечений мужа, приглашала своих гостей, а он — своих. И получалось, что там, как вспоминал Герцен, бывали «полу- жандармы и полулитераторы, совсем жандармы и вовсе не литераторы. .. Белинский был совершенно потерян на этих вечерах между каким-нибудь саксонским посланником, не понимавшим ни слова по- русски, и каким-нибудь чиновником III отделения, понимавшим даже те слова, которые умалчивались». Но не жандармы и посланники определяли интересы хозяина. Здесь бывали Крылов, Жуковский, Пушкин, Гоголь, Глинка, Герцен, Даргомыжский, Лермонтов и многие другие деятели нашей культуры.
Пользуясь связями в высшем свете, Одоевский оказывал немало услуг своим друзьям-писателям. На¬
пример, только благодаря его хлопотам удалось протащить через цензуру и напечатать «Мертвые души» Гоголя. Многое сделал он и для молодого поэта Кольцова. Пушкина много лет травили и оскорбляли продажные журналисты во главе с агентом жандармов Булгариным, который, кстати, еще в 1823 году писал доносы на «Общество любомудров» и его председателя. Желая защитить своего друга и учителя, Одоевский в 1836 году написал статью «О нападении петербургских журналистов на русского поэта Пушкина», где говорил: «Пушкин — это радость России, наша народная слава». Но статью не напечатали— не помогли на сей раз и знакомства: слишком сильны были враги, слишком ненавидели они Пушкина. Опубликовали ее только через 28 лет.
Литературная работа Одоевского не прерывается. Он писал повести для взрослых и сказки для детей, обнаруживая большой педагогический дар. Специально для крестьян он выпускает журнал «Сельское чтение», где понятным языком говорил о чем угодно — от медицины и астрономии до посадки картофеля. Журнал имел огромный успех у грамотного крестьянства.
И конечно, Одоевский не переставал заниматься наукой. «Не понимаю жизни без науки, как не понимаю науки без приложения к жизни». Эти замечательные слова сказаны как будто сегодня, когда наука позволила человеку шагнуть за пределы Земли.
Единственный фантастический роман Одоевского «4338-й год» зву-


176
чит прежде всего как гимн науке. Познакомимся с ним подробнее.
Почему Одоевский выбрал именно 4338 год?
Каждые шесть лет мимо Земли пролетала комета Биэла. Ее появление вызывало страх: а вдруг она столкнется с Землей и настанет конец света? Когда комета в 1839 году появилась снова, астрономы подсчитали, что теперь она надолго уйдет в мировое пространство и снова встретится с Землей через 2500 лет, то есть в 4339 году.
Действие в романе происходит за
год до предполагаемой катастрофы. Скажем сразу: ее не будет, так как комета Биэла давно разрушилась и выпала на Землю метеорным дождем. Но в 1839 году, когда книга готовилась к печати, никто не мог знать об этом.
Вы уже знаете, что Одоевский был политически недальновидным человеком. Это ясно и при чтении романа. Оказывается, что и через 2500 лет в России будет царь, будут богатые и бедные, будут слуги и господа. Нам сейчас смешно читать об этом; но не это главное в романе. Главное — удивительная научная прозорливость Одоевского. Вот тут он сумел заглянуть так далеко, как никто в России, да и не только в ней.
Книга имеет подзаголовок: «Петербургские письма». Всего их семь (роман не закончен Одоевским). Студент из Пекина Ипполит Цун- гиев отправился в Россию, которая стала к тому времени центром мировой цивилизации, и в письмах к другу описывает свои впечатления. Сначала он ехал на «электроходе» через туннели, проложенные под Гималаями и под дном Каспийского моря, а потом пересел на «русский гальваностат, или аэростат» (то есть на воздушный шар, управляемый электричеством). В России целая сеть «воздушных станций», «гостиниц для прилетающих» и есть министр «воздушных сил». Есть и министр «гальваностатики», то есть электричества.
Петербургские жители одеваются в платье из «эластического стекла разных цветов» и «тонкое паутинное сукно», а вместо воды и вина


пьют сгущенные газы; для разговора друг с другом на расстоянии они имеют «магнетические телеграфы». «Камер-обскура» может снять сколько угодно копий с любой бумаги. Дома освещают «электрические снаряды в виде солнца». Для прибывших на аэростатах есть особая платформа с лифтом, доставляющим с крыши вниз. В садах растут новые, искусственно выведенные «небывалые породы» плодовых деревьев, их так много, что «невозможно исчислить».
Весь Васильевский остров превращен в огромный музей, а рядом с ним находятся все академии наук, носящие общее название Постоянного ученого конгресса. Ученые всех специальностей вместе обсуждают открытия, опыты и задачи, стоящие перед наукой. Как раз во время пребывания Цунгиева в Петербурге они решали вопросы, связанные с приближением кометы и предотвращением грозящей катастрофы. Россия возглавила союз государств, объединившихся для принятия мер безопасности. Навстречу комете должны быть высланы специальные снаряды.
Люди сорок четвертого века получают письма с Луны, куда постоянно отправляются экспедиции за полезными ископаемыми. «Путешественники берут с собой разные газы для составления воздуха, которого нет на Луне». Люди научились улучшать климат на всей Земле, перегоняя массы теплого воздуха с юга на север. «Может быть, — мечтает писатель, — огнедышащие горы в холодной Камчатке (на южной стороне этого полу¬
12 Хочу всё знать!
острова) будут употреблены как постоянные горны для нагревания сей страны».
Сейчас может показаться, что ничего удивительного Одоевский не написал: многое осуществилось и кое в чем наука даже обогнала его фантазию. Но мы должны помнить, что 125 лет назад люди знали неизмеримо меньше, чем теперь. Попробуем представить себе уровень науки и техники 1839 года в России на примере одного дня из жизни Одоевского.
Ему срочно нужен совет друга — утром он написал записку и отправил ее с посыльным, а сам отправился по делам: ранее чем через два-три часа ответа не будет. Мы затратили бы две-три минуты для телефонного разговора. Но телефона нет, радио—тоже, а электрический телеграф только что изобретен и еще не вошел в практику.
Вернувшись, Одоевский читает свежую почту: прибыло из Сибири письмо Кюхельбекера; шло оно около двух месяцев — везли на лошадях да лодках: пароходы по русским рекам еще не ходят, они не так давно появились. Нет автомобилей и самолетов. А железные дороги? К
1839 	году на всю Россию была только одна железная дорога от Петербурга до Царского Села (теперь Пушкин) длиной около 40 кило¬


178
метров. До Москвы ехали на лошадях семь суток; мы же на электропоезде доедем за шесть часов, а на самолете — за один час.
Вечером зажгли свечи, и Одоевский принялся писать «Лекции доктора Пуффа о кулинарии и домоводстве».
Электрического освещения не было, даже керосиновые лампы появились позднее. Попробуйте-ка целый вечер писать при тусклой свече! А Одоевский был великий труженик и писал иногда до глубокой ночи. Великосветские знакомые б насмешку называли его «великим человеком на малые дела». А Одоевский отвечал насмешникам так:
«Смеются надо мною, что я всегда занят! Вы не знаете, господа, сколько дела на сем свете; надобно вывести на свет те поэтические мысли, которые являются мне и преследуют меня; надобно вывести те философские мысли, которые открыл я после долгих опытов и страданий; у народа нет книг,—у нас нет своей музыки, своей архитектуры; медицина в целой Европе еще в детстве; старое забыто, новое неизвестно; наши народные сказания теряются; древние открытия забываются; надобно двигать вперед науку; надобно выкапывать из-под праха веков ее сокровища Вот сколько дела! Чего! Я исчислил только тысячную часть Тот, кто хладнокровно смотрит на жизнь, в ком не потрясают сердце открытия в науках, новое в искусствах, кому все равно — провести день в безделье или ощутить мысль и чувство, для кого все равно, подвигается ли человечество к своей возвышен¬
ной цели или гниет в застое, — тот недостоин имени человека...»
Где уж было понять ничтожным завсегдатаям гостиных, что великая страсть вела Одоевского вперед — страсть к познанию! Да, ему до всего было дело. Но это было не праздное любопытство скучающего барина. Это была любовь к людям, желание сделать их жизнь красивее и лучше, ускорить движение человечества к возвышенной цели.
Любознательность ученого и любовь к своей стране помогли ему создать картину будущего, в которой многое он увидел правильно. Ну и что же, скажете вы, Жюль Верн тоже об этом писал, да как интересно! Да. Но напомню вам, что в
1839 году Жюлю Верну было 11 лет, он ходил в школу и мечтал стать моряком. Далеко еще было до его первого научно-фантастического романа «Пять недель на воздушном шаре», вышедшего в 1863 году. Сам того не зная, Жюль Верн кое в чем повторяет идеи Одоевского, совсем не известные тогда за рубежом и почти не известные в России: роман «4338 год» был опубликован при жизни автора только один раз, в
1840 году, в альманахе «Утренняя заря». Никто, кроме Белинского, не обратил должного внимания на это необыкновенное произведение и не дал ему правильной оценки.
Теперь, через 125 лет, это делаем мы с вами; не забывая об ошибках и заблуждениях Владимира Федоровича Одоевского, мы с уважением и благодарностью произносим его имя — имя человека, предсказавшего торжество человеческого разума над силами природы, над космосом.


Е. МЕЛЕНТЬЕВА
ПОСЛАНИЕ К ПОТОМКАМ
...ЧЕРЕЗ ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ
Франческо Петрарка сел за письменный стол, взял плотный лист бумаги, проверил: остро ли отточено перо, и приготовился писать. У ног, как обычно, улегся его верный друг — собака Амиго.
Недавно, на пороге семидесяти лет, задумал Петрарка написать собственную биографию. Без посредников рассказать потомству о
своей жизни, создать свой автопортрет не резцом и не кистью, не на мраморе и не на холсте, а простым пером, на простых листах бумаги. Никто ранее этого не делал. Он будет первым человеком своего времени, который обратится через века к будущим потомкам.:.
«От Франческо Петрарки потомству привет!
Ты, может быть, услышишь что- нибудь обо мне (хотя и то сомни¬


{80
тельно, чтобы мое малое и темное имя проникло далеко через пространство и время), и, может быть, пожелаешь узнать, что за человек я был и какова судьба моих сочинений, особенно тех, о которых слух дошел до тебя.
Я родился от почтенных, но небогатых, или, чтобы сказать правду, почти бедных родителей, флорентийцев родом, но изгнанных из отчизны в Ареццо».
.. .Отец Франческо, сер Петракко, известный во Флоренции нотариус, в 1302 году был навсегда изгнан из родного города, как и друг его Данте Алигьери, в результате политических распрей.
Франческо родился в Ареццо в 1304 году, а брат его Герардо — двумя годами позже.
Когда они немного подросли, сер Петракко решил переехать на юг Франции, в Прованс. Там они поселились в местечке Карпентра на реке Роне, близ шумного Авиньона, где был в то время папский двор. *
ГОДЫ юности
«Итак, здесь, на берегу обуреваемой ветрами реки, провел я детство под присмотром родителей, а затем всю юность... Я усвоил начатки грамматики, диалектики и риторики, сколько позволял мой возраст или, вернее, сколько обычно преподают в школах, — что, как ты понимаешь, дорогой читатель, не много...»
Петрарка ясно слышит добрый голос своего старого учителя-латиниста Конвеневоле да Прата. Уже тогда, ребенком, не понимая содержания, Франческо не мог оторваться от сочинений Цицерона и Вергилия, пораженный красотою и мелодичностью самих слов. С тех пор чтение классиков сделалось его страстью. Его увлечение латынью привело к тому, что он стал называть себя на латинский лад — Петрарка.
«гОттуда [из Карпентра] переехал я для изучения законов в Монпелье, где провел другое четырехлетие, потом в Болонью, где в продолжение трех лет прослушал весь курс corpus juris civilis [римского права]... Я совершенно оставил эти занятия, как только освободился от опеки родителей, не потому, что власть законов была мне не по душе — ибо их значение, несомненно, очень велико и они насыщены римской древностью, которой я восхищаюсь, но потому, что их применение искажается бесчестностью людскою... Итак, двадцати двух лет я вернулся домой, то есть в Авиньонское изгна-


181
ние, где я жил с конца моего детства. .. Там я начал уже приобретать известность...»
Надвигались сумерки. В комнате стало темно.
— 	Не стоит зажигать светильник и писать далее, — решил Петрарка.—Побродим с Амиго по саду... А завтра с раннего утра буду продолжать. ..
БЕСПЕЧНЫЕ ДНИ МОЛОДОСТИ
Петрарка шел по аллее, и перед ним вставали далекие дни безрассудной и беспечной молодости, когда он и его брат Герардо покинули после смерти отца болонский университет и в 1326 году вернулись в Авиньон. Он видит, как по узким, грязным улицам Авиньона пробираются два молодых щеголя. Как они волнуются, чтобы собаки или свиньи не испачкали или не забрызгали их нарядную одежду! Как они тревожатся, чтобы ветер не растрепал их тщательно уложенные и завитые прически! Сколько трудов затрачено на них: щипцы вечно об¬
жигают лбы, а спать приходится в неудобных папильотках. Башмаки нещадно жмут, атласные штаны так узки, что могут лопнуть в самом неподобающем месте. Но так требует мода, а Франческо и Герардо — ее верные рабы! Они участники всех веселых пирушек и охотничьих вылазок, поэтических состязаний, плясок и пения! Небольшое отцовское наследство летит по ветру. И в один прекрасный день Герардо говорит брату:
— Шкатулка пуста, от кредиторов трещат двери. Что делать, Франческо?
Франческо пожимает плечами:
— Что делать, братец? Вероятно, работать, хотя, клянусь Юпитером, мне тощно думать о том, чтобы стать нотариусом!
Положение было безвыходным. Растащив все, что только можно было, слуги разбежались. Из-за кредиторов братья боялись выйти днем из дому. Наконец Герардо решил идти служить писцом в папскую курию. Франческо еще колебался и не знал, что делать...
Однажды он встретил своего коллегу по болонскому университету — Джакомо Колонна. Фамилия Колонна считалась одной из самых именитых и славных в Италии. Поэтому Франческо был польщен, когда Джакомо спросил с участием:
— У тебя неприятности? Ты плохо выглядишь. Что случилось?
Франческо поведал ему о своем бедственном положении. Джакомо сказал:
— Слушай, друг мой, по-моему, тебе надо стать священником. Я поговорю с братом Джованни...


182
— Но, Джакомо, — смущенно ответил Франческо, — я не думал об этом. К тому же ты ведь знаешь, мое увлечение классиками...
— Служба капеллана не помешает тебе заниматься твоей излюбленной латынью, — перебил его Колонна.— Зато ты будешь обеспечен. Нет, нет, поверь мне, Франческо, это лучшее, что можно придумать!
И осенью того же 1330 года кардинал Джованни Колонна принял Франческо к себе в штат капелланом. Джакомо оказался прав: кардинал не слишком утруждал Франческо выполнением его обязанностей. И Франческо по-прежнему занимался любимыми классиками, писал стихи и пьесы, собирал библиотеку древних манускриптов и мечтал о путешествиях.
ПЕВЕЦ ЛАУРЫ
«гВ это время обуяла меня юношеская страсть объехать Францию и Германию, и хотя я выставлял другие причины, чтобы оправдать свой отъезд в глазах моих покровителей, но истинной причиной было страстное желание видеть многое...»
Но не только это гнало Франческо из Авиньона...
«В юности страдал я жгучей, но единой и чистой любовью...»
Он полюбил прекрасную женщину, которую увидел в весенний день 6 апреля 1327 года в церкви Санта- Клара. Он посвятил ей сотни сонетов и канцон. Он не будет писать об этой любви в «Послании к по¬
томкам». Они и так поймут, что все, посвященное Лауре, его «Канцонь- ере» (Песенник), — это тоже исповедь, поэтическая исповедь его души.
Благословен день, месяц, лето, час И миг, когда мой взор те очи
встретил! Благословен тот край, и дол тот
светел,
Где пленником я стал прекрасных
глаз!
... Благословенны вы, что столько
слав
Стяжали ей, певучие канцоны, — Дум золотых о ней, единой, сплав!
Стихи, написанные на итальянском языке, стали переписывать, и они принесли Петрарке славу и имя певца Лауры!
Лаура была замужем, и любовь Франческо осталась безответной. Он страдал, пытался бежать от своих сердечных мук.


Он отправился путешествовать. Но недаром мудрый Сократ сказал одному юноше, который жаловался, что путешествие не принесло ему исцеления: «Это потому, что ты путешествовал сам с собою». Поняв это, Франческо вернулся домой, в Авиньон...
УЕДИНЕНИЕ В ВОКЛЮЗЕ
«По возвращении... будучи не в силах переносить далее искони присущее моей dyuie отвращение и ненависть ко всему, особенно же к этому гнуснейшему городу, я стал искать какого-нибудь убежища, как бы пристани, и нашел крошечную, но уединенную и уютную долину, которая зовется Запертою [Во- клюз], в пятнадцати тысячах шагов от Авиньона, где рождается царица всех ключей Сорга. Очарованный прелестью этого места, я переселился туда с моими милыми книгами. .. Там были либо написаны, либо начаты, либо задуманы почти все сочиненьица, выпущенные мною, — а их было так много, что некоторые из них еще и до сих пор занимают и тревожат меня»
В своих письмах из Воклюза друзьям Петрарка писал:
«Вот моя обычная жизнь: я встаю с постели рано утром и с рассветом, в сопровождении верного пса, выхожу из дому... Но как и в до-
1 «Transalpine solitudo mea jocundis- sima» — (латинск.) — «место моего приятнейшего заальпийского уединения» (Петрарка).
ме, так и в полях я занимаюсь, размышляю, читаю, пишу, не отвлекаемый и не видимый ни одним человеком, только в обществе моих мыслей. .. Легка всегда моя вечерняя трапеза, приправленная голодом и музами. У меня трое друзей — мой преданный пес, мой слуга и я сам...»
Петрарка прожил в Воклюзе 16 лет, наполненных неустанными трудами и одиночеством.
«Однажды, бродя в горах, я был охвачен неодолимым желанием написать поэму в героическом стиле о старшем Сципионе Африканском, чье имя по непонятной причине было мне дорого с самого детства... Поэма, которую я сообразно ее предмету назвал «Африкой», была многими любима еще прежде, нежели стала известна».
Франческо задумал эту поэму в подражание «Энеиде» Вергилия. Воскрешая далекое прошлое родины, он хотел в своей поэме призвать современников к великим подвигам,


184
заставить их возродить былую славу Рима... Возвратись домой, Франческо тотчас же сел за работу, не отставая ни днем, ни ночью, и стихи лились, как из живого источника. .. И хотя он не сразу закончил «Африку», ее читали, переписывали, и она принесла автору громкий успех!
УВЕНЧАННЫЙ ЛАВРАМИ
то время как я невозмутимо жил в этих местах, странным образом получил я в один и тот же день два письма — от римского сената и от канцлера парижского университета, которые наперерыв приглашали меня, одно в Рим, другое в Париж, для принятия поэтического венца. Ликуя в юношеском тщеславии, взвешивая не свои заслуги, а чужие свидетельства, я счел себя достойным того, чего достойным признали меня столь выдающиеся люди».
... Сам Роберт Неаполитанский, король-философ, пожаловал Франческо после традиционного экзамена свою пурпурную мантию, называемую «одеждой почета». 8 апреля 1341 года произошла триумфальная торжественная коронация в древних стенах римского Капитолия. Под звон колоколов и звуки труб сенатор Орсо д’Агвиллара увенчал поэта лавровым венком. Ликующие толпы римлян восторженными криками приветствовали молодого лауреата.
И снова путешествия увлекли Франческо.
«Недавно я объехал Францию, —
писал он в письмах к друзьям,—
не по делам, а из любознательности. Я достиг Германии и берегов Рейна, повсюду наблюдая нравы людей, наслаждаясь созерцанием незнакомых стран».
В Неаполе он посетил места, описанные Вергилием; на Британском море он искал остров Туле, о котором прочел у Сенеки. В Аахене осмотрел гробницу Карла Великого. Для одного из своих друзей Франческо составил толковый путеводитель, где отметил все исторические достопримечательности и красоты природы от Генуи до Палестины. Средневековье не знало до Петрарки таких путешествий из любознательности. Ездили по торговым делам, с военными и дипломатическими целями. Так Петрарка стал первым туристом своего времени!
<гС наибольшим рвением предавался я, среди многого другого, изучению древности, ибо время, в которое я жил, было мне всегда так не по душе, что, если бы не препятствовала тому моя привязанность к любимым мною, я всегда желал бы быть рожденным в любой другой век и, чтобы забыть этот, постоянно старался душою жить в иных веках».
Петрарку увлекал свободный древний мир, где жили великие люди — доблестные герои, талантливые писатели.


185
К „ТРИБУНУ МИРА И СПРАВЕДЛИВОСТИ"
Любовь к древнему миру не была у Петрарки чем-то отвлеченным. Былая слава античного Рима заставляла его страстно желать возрождения прошлого могущества его родины — Италии. Глубокий патриотизм владел им. Италия переживала тогда тяжкие времена: она была раздроблена, ее терзали междоусобные войны, чужеземцы... В канцоне «Италия» Петрарка писал:
Италия моя! Хоть речь не может Уврачевать раненья,
Язвящие родное тело,
Но как сдержать слова тоски и
мщенья?
Он требует от своей канцоны:
Так пусть твой зов тревожит
Тех избранных, с кем ты не будешь
сира.
Спроси их: «Кто поможет?»
Иди и требуй: «Мира, мира, мира!»
Весной 1347 года в Риме вспыхнуло пополанское (народное) восстание под предводительством молодого нотариуса Кола ди Риен- ци— сына римского трактирщика и прачки. Его зажгли пламенные призывы Петрарки возродить былое величие Рима.
20 мая Риенци вступил в Капитолий с вооруженным отрядом, несущим знамя с надписью: «Трибун мира и справедливости». Когда Петрарка узнал об этом, он восторженно приветствовал молодую Рим¬
скую республику и ее трибуна Кола ди Риенци:
«Я не знаю, о великодушный, кого я должен больше поздравить: тебя ли за совершенное славное деяние или граждан Рима, благодаря тебе свободным? Наконец-то вы овладели свободой, всю сладость и прелесть которой могут знать только те, кто ее уже раз теряли. Бдите, дабы ни один из волков, силою выгнанных из овчарни, не смог вернуться в нее хитростью... Ты, великий, открыл перед собой путь к бессмертию. Будь настойчив, если хочешь достцчь конца его, — в противном случае, чем блистательнее было начало, тем мрачнее будет конец. ..»
Но Римская республика пала через семь месяцев под ударом сплотившихся врагов-феодалов. Вопреки советам Петрарки, Риенци проявил непростительную слабость и неуверенность. Пополаны были подавлены, сам Риенци бежал...
Известие об этих событиях глубоко потрясло Петрарку. Он писал:
«г. . оно было для меня как удар грома. Куда ни взгляну, всюду вижу я только повод к отчаянию. Рим, подавленный и обессиленный, Италия, разорванная в клочья. .»
СМЕРТЬ ЛАУРЫ
Устав писать, Петрарка положил перо и открыл ящик стола, где лежали самые любимые книги. И первый, конечно, Вергилий, с


186
юности неразлучный спутник во всех его странствиях. На обороте первой страницы манускрипта находится надпись, длиною всего в восемь строк. В ней заключены страдание и мука всей его жизни:
«Лаура, именитая своими доблестями и долгое время прославленная в моих стихах, впервые предстала моим взорам в 1327 году, 6 апреля, в церкви Санта-Клара в Авиньоне, и в том же городе, того же месяца, и в тот же день и час 1348 года, этот светоч был отнят у нашего мира, когда я был в Вероне, увы, не ведая моей судьбы...»
Свет померк для Франческо, ничто не могло его утешить:
Ни в чистом небе ясных звезд
теченье,
Ни в синем море плавный бег судов,
Ни на полях — звон рыцарских
клинков, Ни в чаще — зверя игры и
движенья,
Ни долгожданных писем появленье, Ни в честь любви узорный строй
стихов...
Ничто не может сердце приманить: Все погребла навек своей могилой Та, что была мне зеркало и свет...
Франческо покинул Воклюз. Он жил во многих городах: Милане, Венеции, Парме, Падуе... Лишь в 1370 году он решил снова вернуться к сельскому уединению. Близ шумной Падуи, в местечке Арква, он построил дом и развел сад, как в Воклюзе. Теперь можно без помехи писать. Ведь не все задуманное выполнено, он сам сознался в этом. Горе утраты никогда не покидало его, но с годами он понял, что любовь к Лауре была счастьем его жизни.
Как некогда, еще нежней и кротче, Ты здесь опять стоишь передо мной! Где столько лет твой дивный лик
я славил, Теперь тебя оплакиваю я, —
Нет, не тебя, но собственное горе! И все ж мне радость призрак твой
оставил, —
Твои черты вновь узнавать, любя...
НЕТЛЕННАЯ ДРУЖБА
«Я был в высшей степени жаден до благородной дружбы и лелеял ее с величайшей верностью; смело хва¬


187
люсь этим, так как знаю, что говорю правду...»
Не было для Петрарки большей радости, чем общение с друзьями. В числе его друзей были знаменитые писатели, выдающиеся государственные деятели, просто близкие по духу люди. Встречи и переписка с ними были для Петрарки насущной потребностью. Вот уже 20 лет, как его соединяет тесная дружба
с Джованни Боккаччо, писателем и поэтом, его учеником и последователем.
Петрарка все время думает о тех, кто будет читать его сочинения не только теперь, но и через века! Свое предисловие к трактату по истории Древнего Рима «О знаменитых мужах» он кончает обращением к читателю:
«Если мой труд удовлетворит твои ожидания, то я не требую никакой другой награды, как только чтобы ты любил меня, хотя бы я лично и не был тебе знаком, хотя бы я уже лежал в могиле и обратился в прах».
ПЕРВЫЙ ГУМАНИСТ
В Италии, в одной из городских библиотек Милана, хранится небольшая старинная рукопись, написанная почти шесть столетий тому назад. Это «Послание к потомкам» Франческо Петрарки, великого итальянского поэта-философа. Оно обращено к потомкам, ко всему грядущему человечеству, которое будет жить после него, — а значит, и к нам... Но чем так интересно, так значительно это послание? Почему нас трогает и волнует оно? Потому что Петрарка смело и безыскусственно, по-новому и просто обратился к грядущим поколениям, сделав этим, как он сам говорит, «то, чего, думаю, до меня никто еще не делал».
«Послание» не было закончено. Петрарка довел свою автобиографию до 1351 года, хотя начал ее писать, очевидно, в 1370 году, то есть за четыре года до смерти. Что могло помешать ему? Вероятно, его необычайно обширные интересы. Чем он только ни занимался, что ни привлекало его внимания! Не говоря уже о литературной работе, Петрарка увлекался историей, археологией, ботаникой, географией. Он изучал греческий язык и бережно хранил рукопись Гомера. Библиотеку свою он ласково называл «милой дочерью» и возил повсюду за собой. Он любил музыку, играл на лютне. Увлекался живописью и сам рисовал.
Средневековье принижало человека, считая его лишь «рабом божьим». Петрарка смело сказал: предоставим ангелам размышлять о


?88
делах божеских, а задача людей — размышлять о делах человеческих. И по праву Франческо Петрарку называют первым гуманистом-бор- цом эпохи Возрождения, ясно выразившим новые смелые идеи, ломавшие узкорелигиозные фанатичные устои средневековья.
И в «Послании к потомкам», и в стихах, и в философских сочине-
ИЗ АНТИЧНОЙ ИСТОРИИ
Пелопиду пожаловались на то, что один храбрый воин ругал его. Пелопид ответил на это:
— Я вижу его подвиги, а слов его я не слышу.
Питтак, обиженный кем-то и имея возможность наказать обидчика, отказался сделать это:
— Прощение лучше, чем месть. Потому что прощение — это черта человеческой природы, а отмщенье — звериной.
Пифагор молвил:
— Либо молчи, либо говори то, что ценнее молчания.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Перуанская певица Има Сумак обладает самым широким голосовым диапазоном. Он охватывает 4 октавы. Обычный же диапазон певца составляет 2 октавы или чуть больше.
Самые старые музыкальные инструменты, которые сохранились до наших дней,— это древнеегипетские арфа и флейта. Им около 6 тысяч лет.
ГОНОРАР ЗА БОРОДУ
В Голливуде есть старый актер с бородой удивительной длины.
За участие в фильме он требует плату в 15 долларов — в два раза больше, чем обычные статисты.
ниях, и в письмах Петрарки неизменно ощущается горячий интерес к человеку, к окружающему его миру — природе, странам, людям. И живой связью времен звучат для нас слова Франческо Петрарки:
«Надо творить, работать из всех сил, чтобы послужить потомству».
Однажды режиссер, вызвав к себе бородача, сказал: «Нам нужна ваша борода, но заплатить мы сможем только семь с половиной долларов и ни цента больше!»
Артист согласился. Каково же было удивление режиссера, когда на следующий день старик явился на съемку с бородой вдвое короче: половина бороды была аккуратно подвернута и закреплена зажимом.
ВОСКОВЫЕ ЧАСЫ
Можно ли сделать часы из воска? Лондонская свечная фабрика изготовила 366 свечей, каждая длиной в 2 метра. Одна такая свеча горит ровно 24 часа. Когда она догорает до конца, автоматически зажигается следующая свеча. Благодаря делениям на свечах, можно точно определить время. Эти оригинальные часы находятся в одном из лондонских научных музеев.
НЕЛИШНЯЯ ДОБАВКА
В Париже демонстрировался фильм, снятый по роману Золя «Жерминаль» известным французским режиссером Ивом Аллегре, с участием кинозвезды Катрин Спаак.
Плакат, красовавшийся у входа в кинотеатр, извещал: «Этот великий роман .Золя читали: Пий XII, Джон Кеннеди, Джава- харлал Неру!»
После сеанса какой-то возмущенный зритель дописал: «К сожалению, роман не читали ни Ив Аллегре, ни Катрин Спаак».


i8d
О. ТУБЕРОВСКАЯ
ВСТРЕЧА С МУХИНОЙ
Возбужденный и радостный, словно помолодевший, возвращался домой художник.
«Вот это находка! — думал он, ускоряя шаг. — Такое встретишь не каждый день, да что там — не каждый год. А тут — на поди — нежданно-негаданно!»
Михаил Васильевич Нестеров был художником старшего поколения, учился еще у Перова, великого русского живописца, творца бессмертной «Тройки». В последние годы увлекался портретной живописью.
Своих друзей — ученых, художников —изображал в действии, в момент творчества, за работой. Передавал на холсте не только внешний облик, но раскрывал внутренний мир, характер своих героев.
Не просто портрет — портрет-картина, так можно было назвать его новые полотна. Хирурга Юдина написал во время операции, академика Павлова — в горячем споре с идейным противником, ваятеля Шадра — перед глиняной глыбой с инструментом в руке.*
Теперь хотелось ему написать портрет скульптора Мухиной. До сих пор он даже не был знаком с Верой Игнатьевной. Он только знал ее работы. Особенно вос¬
хищался гигантской скульптурной группой «Рабочий и колхозница», установленной на Сельскохозяйственной выставке. Широкий шаг этих двух фигур, развевающиеся одежды, стремительное движение вперед звучали как гимн всепобеждающей юности, покоряли новизной и смелостью замысла. И вот сегодня, в гостях у друзей, он встретился с автором этой замечательной группы.
Их познакомили, но лицо Мухиной не сразу заинтересовало художника. Поначалу он не нашел в нем ничего примечательного: простое русское лицо каких много, спокойный, пристальный взгляд. Но вот зашел разговор
об 	искусстве. Должно быть, задел за живое. Брови ее сдвинулись, сжались губы, энергичная складка прорезала лоб. Мухина заговорила, и все черты ее словно осветились изнутри. Теперь художник уже не мог оторвать взгляда от этого удивительного лица. Он почувствовал, что должен, непременно должен написать Мухину. Но как это трудно! Ведь он вовсе еще не знает Веру Игнатьевну. Мгновенное впечатление— это только толчок к работе, Надо подолгу видеть, хорошо узнать человека, всю его жизнь, его


190
В. И. Мухина.
тревоги, его интересы... А что, если Мухина не сможет, не согласится позировать? Весь вечер не мог найти себе места Нестеров и только в самом конце, когда гости уже расходились, не без волнения подошел к Вере Игнатьевне. Мухина дала согласие. И на один из ближайших дней уже была назначена встреча!
Вот почему таким радостным, словно помолодевшим, возвращался домой художник.
В назначенный день они встречаются у Мухиной в мастерской. Слепки, фигуры — только что еще начатые и совсем оконченные. Гипс, мрамор, глина. Глина в ящиках — сухими комьями и мягкая, пропитанная водой, уже подготовленная для лепки. А вот и последняя работа,
над которой трудится скульптор,— на высоком станке, закрытая мокрыми тряпками, чтобы глина не засыхала.
— Делайте что-нибудь, а я посмотрю, — просит художник. — Вы чем работаете?
— Где пальцем, где стекой...
— Так начинайте.
Вера Игнатьевна бережно освободила статую от тряпок, пристально всмотрелась в работу и энергичным движением повернула ее на станке.
Это была фигура бога ветров Борея для памятника героям-челю- скинцам. Статуя поразила художника. Бог ветров, вскинув могучие руки, словно слетал с высокой стеклянной скалы. Мчался навстречу героям, готовый сбить их с пути, не пустить в свое ледяное царство.
И в стремительном ритме фигуры, и в летящей по ветру медвежьей шкуре, развевавшейся за плечами бога, звучал тот же неудержимый порыв, движение вперед, восхищавшие зрителей в лучших работах скульптора. Только рядом с такой фигурой он мог написать на портрете Мухину!
А Мухина уже принялась поправлять статую. Сперва осторожно, потом смелее. Где прибавит, где сравняет. Незаметно для себя она увлеклась работой, забыла, что за ней наблюдают. Движения стали быстрыми, уверенными. А гдаза так и впивались в глину. И-глина стала оживать под ее сильными пальцами.
«Так вот ты какая! —с волнением следил за ней художник. — Ишь ты, так и нападает на глину. Там


191
ударит, там ущипнет, тут поколотит. Лицо горит. Тут уж не попадайся под руку!..»
Такой и написал Нестеров Веру Игнатьевну — увлеченную, энергичную и в то же время сдержанную в движениях. Она не позирует, не смотрит на зрителя: нахмурив брови, Мухина глядит на фигуру, летящую ей навстречу. Она вся поглощена работой. В этом замечательном портрете художнику удалось выразить все — и жизнь, и творческую биографию скульптора, и свое восхищение перед ее блестящим талантом.
Вера Игнатьевна Мухина родилась в городе Риге в 1889 году. Отец ее был механиком-самоучкой. «Вероятно, мои художественные наклонности перешли ко мне от моего отца, которого я помню склоненным над чертежами машин. В молодости он любил копировать марины1 Айвазовского, с чего в живописи начала и я», —вспоминала впоследствии Вера Игнатьевна. Матери она лишилась в самом раннем детстве, и отец был единственным человеком, с которым делила девочка все свои печали и радости.
Из Риги переехали в Феодосию. Здесь, в Крыму, поступила в гимназию и уже с первых классов пристрастилась к рисованию. В этих занятиях много помогал ей учитель гимназии Трегубов, сразу же оценивший художественные способности девочки. Сильное впечатление произвел на Мухину феодосийский музей — собрание картин Айвазовского, с которыми девочка, как мы
1 Морские пейзажи.
знаем, уже была знакома по работам отца.
Но не долго прожила Мухина на юге. Ей было только четырнадцать лет, когда умер отец. Пришлось расстаться и с морем, и с южным солнцем, и с любимой галереей. Кончала гимназию уже в Курске. Жила у родственников, но и тут не бросила живописи: настойчивая, энергичная, все свободное время отдавала искусству — писала даже портреты.
Потом — Москва, уроки живописи в студии Константина Юона и увлечение скульптурой. Мухина начинает лепить. Она чувствует, что нашла свое истинное призвание. Но как непослушна глина в неумелых руках! А хочется создать человеческий образ — характеры героические, глубокие, смелые, так непохожие друг на друга! Надо учиться, овладеть техникой, мастерством!
Три года учится в Париже, потом едет в Рим — изучает работы великих итальянских мастеров. Особенно поражают ее статуи Микеланджело— поражают мощью, титанической силой. Вот кто умел вдохнуть жизнь в неподвижный мрамор! Так годами накапливается опыт, растет мастерство. У Мухиной уже много замыслов, много начатых новых работ, но вспыхивает первая мировая война. Разве можно в такое время оставаться вдали от Родины и спокойно заниматься искусством? Мухина бросает все, возвращается в Россию и идет работать в военный госпиталь сестрой милосердия. Три года самоотверженно ухаживает она за ранеными, почти не прикасается к глине и толь¬


192
ко после Октябрьской революции целиком отдается любимому делу.
Никогда еще не работала Мухина с таким увлечением. Она создает проекты памятников революционе- рам-борцам, портреты ученых, статуи, полные движения и силы. «Пламя революции», «Освобожденный труд» — так называет она свои новые произведения, передает в них пафос борьбы, неудержимое движение вперед, старается сделать свои статуи почти невесомыми, но в полную силу удается ей это только в гигантской статуе рабочего и колхозницы, так поразившей художника Нестерова.
Эта статуя предназначалась для Советского павильона на Международной выставке в Париже. Задание было очень срочным. Когда Мухина еще только обдумывала свою работу, в столице Франции каменщики уже закладывали фундаменты павильона. Шла осень 1936 года, а в 1937 году, в марте, на выставке должен быть уже поднят флаг.
Задание было тем более ответственным, что наша молодая страна в первый раз принимала участие на международной выставке. Павильон, спроектированный архитектором Б. М. Иофаном, был чудом архитектуры. Ступенями, один за другим, поднимались светлые выставочные залы — пять, семь, десять этажей в вышину — и заканчивались легкой тридцатичетырехметровой башней, облицованной серебристым и розовым газганским мрамором. Эту башню и должна была увенчать статуя рабочего и колхозницы высотой 24 метра — чуть пониже семиэтажного дома.
Лучшие, уже признанные скульпторы: Шадр, Андреев, Манизер — приняли участие в конкурсе. Они представили величественные массивные группы. Рядом с ними Мухина чувствовала себя неопытной ученицей и все-таки победила — победила легкостью, динамикой, свежестью мысли.
Охваченные неудержимым порывом, молодые рабочий и колхозница смело шагают вперед, высоко подняв в руках серп и молот — эмблемы молодой Советской страны. Шарф девушки, далеко отброшенный встречным ветром, широкий шаг, стремительный взлет рук —все удалось скульптору в этой статуе. Кажется, вот-вот — и фигуры рванутся с места, они словно парят в воздухе: такой воздушной и легкой создали группу руки скульптора.
— 	Ничего подобного я не мог себе представить, — отозвался о работе Мухиной архитектор Иофан. — Скульптура словно создана для нашего павильона. Она даже лучше, легче и ярче всего, о чем я только мечтал. Она превзошла мои ожидания. ..
Проект был принят. Это была большая победа, но сколько еще трудностей было впереди! Надо было выполнить статую в натуральную величину. К тому же сделать ее разборной, чтобы частями перевезти из Москвы во Францию, а это еще больше усложняло работу.
Обычно статуи изготовлялись из мрамора, гранита, бронзы. Но для такой ажурной группы эти материалы были слишком тяжелыми. Мухина предложила материал совершенно новый, до тех пор в


КРАТКИЕ АСТРОНОМИЧЕСКИЕ И МИФОЛОГИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О СОЗВЕЗДИЯХ
П родолжение
этого Рака, а боги превратили его в созвездие (древнегреч. миф).
28. Секстант — угломерный инструмент, применяемый в мореплавании и авиации для определения местоположения корабля.
29. В созвездии Близнецов расположена точка летнего солнцестояния. Яркими звездами этого созвездия являются Поллукс (блеск 1,2 звездной величины, расстояние 33 световых года) и Кастор (блеск 2 звездные величины, расстояние 46 световых лет).
Близнецы — дети Зевса Кастор и Поллукс (древнегреч. миф). Они горячо любили друг друга. Когда Кастор был убит в схватке с врагами, Поллукс, не желая жить без брата, попросил Зевса послать и ему смерть. Зевс в награду за большую братскую любовь сделал Кастора и Пол- лукса яркими звездами созвездия Близнецов.
30. Телец — зодиакальное созвездие; содержит яркую звезду Альдебаран (блеск 1,1 звездной величины, цвет красновато- желтый, расстояние 64 световых года).
Телец — старинное русское название быка.
31. Аркадская нимфа Каллисто была превращена богиней Герой в медведицу, а Зевс сделал ее созвездием Большой Мед- ведицы (древнегреч. миф).
32. В созвездии Малой Медведицы находится Полярная звезда (второй звездной величины), расположенная на угловом расстоянии около 1 градуса от Северного полюса мира.
33. Созвездие Лебедя содержит яркую звезду Денеб (блеск 1,3 звездной величины, цвет беловато-желтый, расстояние 652 световых года).
34. В созвездии Дракона расположен Северный полюс эклиптики.
35. В созвездии Возничего находится яркая звезда Капелла (блеск 0,2 звездной величины, цвет светло-желтый, расстояние 45 световых лет).
В созвездие Возничего был превращен
юноша Ипполит, после того как он погиб, упав с колесницы, на которой мчался вдоль берега моря (древнегреч. миф).
36. Овен — зодиакальное созвездие.
Овен — волшебный золоторунный (золотошерстный) баран, умевший летать по воздуху (древнегреч. миф).
37. Эридан — легендарная река, протекавшая в Европе; считалась богатой янтарем (древнегреч. миф).
38. Созвездие Южной Рыбы содержит яркую звезду Фомальгаут (блеск 1,3 звездной величины, расстояние 23 световых года).
39. Паруса и Корма корабля «Арго», на котором древнегреческие герои (аргонавты) совершили поход в Колхиду за золотым руном волшебного барана (Овена).
На прежних звездных картах Кораблем Арго именовалось большое южное созвездие. Впоследствии его разделили на пять самостоятельных созвездий: Паруса, Корма, Киль, Насос, Компас.
40. Феникс — легендарная птица, изображавшаяся древними в виде орла с золотыми и красными перьями. Достигнув старости. Феникс сжигал сам себя и возрождался из пепла молодым и обновленным.
В современном языке Феникс — символ вечности, возрождения.
41. Созвездие Ориона содержит две
очень ярких звезды: Ригель (блеск 0,3
звездной величины, цвет желтовато-белый, расстояние 543 световых года) и Бетель- гейзе (блеск 0,9 звездной величины, цвет красновато-желтый, расстояние 300 световых лет). Бетельгейзе — самая большая из ярких звезд (сверхгигант): ее диаметр в 350 раз больше диаметра Солнца и равен 487 миллионам километров!
* Орион — герой -'Древнегреческой мифологии, красавец великан, занимавшийся охотой. Убит богиней охоты Артемидой за то, что пытался соперничать с ней в искусстве охоты. Превращен богами в яркое созвездие.
Р. ГРАБОВСКИЙ
IX


ИЗОБРАЖЕНИЯ ЖИВОТНЫХ НА СВОДЕ ПЕЩЕРЫ.
Рисунок С. Острова.
К очерку Н. Кастере «В царстве колдунов».


ПОЕЗД ОБГОНЯЕТ САМОЛЕТ
Рисунок Е. Войшвилло.
К очерку Б. Бревдо «Поезд обгоняет самолет».
Сверху вниз: 1. Самолет «Антей» (АН-22). Скорость 740 км/час. Полезный груз — 80 тонн. Мощность двигателей 60 тысяч лошадиных сил. Дальность полета с полным грузом — 5 тысяч километров, с грузом 45 тонн — 11 тысяч километров.
Пассажирский самолет того же типа будет иметь 720 мест и такие удобства для людей, которые недостижимы для самолетов поменьше.
2. Бесколесный экспресс, скользящий на воздушной подушке. Скорость до 800 километров в час. Вагон двухэтажный, на 600—800 мест. Двигатели, реактивные, с общей мощностью 12—15 тысяч л. с. (проект в стадии опытов).
3. Тепловоз ТЭ-10, скорость 100 км/час.
4. Электровоз ВЛ-23, скорость 100 км/час.
5. Магистральный электровоз Н-60, скорость \20 км/час.
6. Дневной экспресс «Аврора» на линии Ленинград—Москва, скорость 160 км/час. В ближайшее время повысится до 180—200 км/час. Электровоз ЧС-2.
7 	Электропоезд предельной скорости— до 250 км/час. (Около 70 метров в секунду), для линии Ленинград— Москва. 10 вагонов, из них 8 моторных. Управление полностью автоматическое. Строить поезд будут на Рижском вагоностроительном заводе. В создании проекта принимают участие Московский, Ленинградский, Харьковский и Новосибирский институты железнодорожного транспорта.
Наверху справа — первые паровозы русской постройки и один из последних. С 1956 года паровозов у нас больше не делают. Некоторые жалеют об этом. Уж очень они зыглядели внушительно, особенно ночью — с паром, огнем и дымом.
Уйдут в прошлое и колеса и стальные нити рельсов. И не будут дороги называться «железные», придумают другие слова. По эстакадам будут мчаться бесшумные сигары, похожие на самолеты.
А пассажиры от всего этого только выиграют.
е. войшвилло
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Цветки колокольчиков и наперстянки ночью и в ненастную погоду служат убежищем для мелких жучков, мух и других насекомых, не имеющих постоянного жилища. В полости этих цветков ночью тем¬
пература выше, чем в окружающем похолодевшем воздухе. С восходом солнца все квартиранты вылетают наружу, чтобы вечером снова вернуться в этот живой домик.
XI


ТПо£ариыи паровоз серии «Л» 1947 г
Первые русские магистральные паровозы /845-18ч7.г.г. Пассажирский серии «В» товарный серии. «Д»


КТО НА
-Ц&М. ПОЕДЕТ


КТО НА ЧЕМ ПОЕДЕТ?
Рисунок автора.
Что бы вы сказали, если бы в троллейбусе вдруг увидели даму, одетую в платье со шлейфом, который поддерживает паж?
Что бы вы подумали, если бы в мчащейся карете, преследуемой мушкетерами короля, сидел ученик пятого класса и преспокойно читал сборник «Хочу всё знать!»?
Вы бы решили, что идет киносъемка, или что вам это приснилось, а на самом деле так не бывает.
Верно. Не бывает. Такое несоответствие «пассажиров и транспорта» недаром бросилось вам в глаза. Для каждого времени есть свой с т и л ь, то есть художественный вкус
эпохи. Этот художественный вкус распространяется не только на костюмы людей, которые одеваются по моде своего времени, но и на технику.
Попробуйте разобраться в этой таблице-игре: какой транспорт какому пассажиру больше подходит? Надеемся, что дама XVIII века не попадет в троллейбус, а пионер не окажется в карете времен бравых мушкетеров и кардинала Ришелье!
Проверить себя вы можете по линиям, которые начинаются от цифры под транспортом и ведут к соответствующему пассажиру. Возле него вы и поставьте ту же цифру.
ю. смольников
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Насекомые не безразлично относятся к разным окраскам цветков. У пчел и шмелей любимые цвета синий и фиолетовый. Желтый цвет уже менее их привлекает, к зеленому они равнодушны, а красного цвета не замечают совсем. Вот почему цветки, которые опыляются пчелами или шмелями, бывают, как правило, синего, фиолетового или желтого цвета. Некоторые бабочки летят на синий и желтый цвета, другие всем прочим предпочитают красный цвет. Цветки, напоминающие окраской гниющее мясо, привлекают к себе внимание мух и жуков. Белые цветки посещаются в сумерки ночными бабочками потому, что в полутьме белый цвет становится заметнее других.
Можно ли сохранить в свежем виде фрукты и ягоды в течение нескольких лет? Оказывается, можно. В Молдавии ученые придумали такой способ. Он называется сублимация и заключается в том, что фрукты сначала очень быстро замораживают, а затем помещают их в безвоздушную камеру. В этих условиях лед из фруктов испаряется, и законсервированный таким образом продукт может храниться в течение нескольких лет Для того чтобы эти фрукты снова сделать свежими, достаточно сбрызнуть их водой. В любое время года на вашем столе может появиться, таким образом, свежая клубника, абрикосы или виноград.
XVI


193
скульптуре не применявшийся: нержавеющую хромоникелевую сталь. Сталь прочнее и легче бронзы. Ее можно накладывать тонкими листами, и листы эти сшивать электросваркой. Сшить гигантскую статую в Москве, потом разрезать, перевезти по частям в Париж и снова собрать на месте. И вот два московских завода взялись за изготовление гиганта: завод «Стальмост», изготовлявший конструкции для мостов, и машиностроительный завод, цехи которого были достаточно просторны, чтобы вместить огромные части статуи.
Теперь надо было дать заводам размеры и чертежи всех частей, размеры, по возможности точные. Вычислить их по модели, представленной на конкурс, было слишком рискованно. Ее высота не превышала одного метра, и при увеличении каждая ошибка выросла бы в 24 раза! С двумя помощницами, молодыми скульпторами Ивановой и Зеленской, Мухина принялась лепить новую рабочую модель — в Vis натуральной величины. Все-таки возможность ошибки становилась почти вдвое меньше!
Скульпторы работали днем и ночью, лишь с короткими перерывами на сон. Статуя была еще не закончена, а в мастерскую уже пришли инженеры и приступили к обмерам модели и составлению чертежей стального каркаса — основы, на которой будет держаться «оболочка» статуи — 75 тысяч килограммов металла!
Когда же модель была закончена во всех деталях, ее снова обмеряли, все размеры увеличили в 15 раз
и для каждой части вычертили чертеж-шаблон в натуральную величину. Это были чертежи для «оболочки» статуи. Чертежи получились огромные. Приходилось склеивать по десять, по двадцать листов бумаги. Наконец и они были отосланы в кузнечно-механический цех машиностроительного завода.
Теперь, казалось бы, могли скульпторы отдохнуть. Но разве художник' может ждать равнодушно осуществления своих замыслов? Через неделю скульпторам сообщили, что первая деталь уже готова. Они спешат на завод. Приходят в цех. Стучат молотки, трещат сварочные аппараты. Сто пятьдесят рабочих: медников, резчиков, жестянщиков, слесарей, столяров, плотников, электросварщиков— трудятся над изготовлением гиганта. Куда ни взглянешь, по всей территории цеха стоят огромные деревянные формы, похожие на большие выдолбленные корыта. Это формы для будущих частей статуи, уже изготовленные по присланным чертежам. Подошли к большой плоской форме: на дне какие-то желоба, точно плуг прошел. Трое рабочих стамесками вырубают твердое дерево.
— Это что такое?
— Говорят, волосы...
Присмотрелись. Конечно, это волосы девушки, но здесь, когда выдолблены они наизнанку, даже самим скульпторам трудно понять, где верх, где низ!
Другие формы еще больше: юбка девушки — тринадцать метров, ее шарф — больше тридцати!.. Но где же первая, уже готовая деталь?
Инженеры ведут гостей в самый
13 Хочу всё знать!


194
конец цеха, где стоит огромный стальной башмак. Конечно, это башмак для фигуры рабочего. Но с какой ноги?
Скульпторы отступили в недоумении: с правой или же с левой? Не зря их вызвали на завод! В подъеме башмак как-то странно выворочен! Проверили — все части по чертежам. Как же так получилось? А правильно ли они сшиты?
Провозиться пришлось до позднего вечера: вырезать неправильно
сшитые части, сваривать наново. Уже давно прозвучал гудок, а рабочие не уходили из цеха. Так хотелось им понять, в чем же именно заключалась ошибка, и радостно было видеть, как оживала деталь, становилась действительно башмаком, а не бесформенной массой.
Нет, не пришлось скульпторам отдыхать! Три месяца прошли в напряженной работе. Наконец настали решающие дни.
Конечно, собрать гигантскую статую в цехе не было никакой возможности. Семиэтажный каркас собирали на заводском дворе — под открытым небом. Настал февраль с вьюгами и морозами. Но все понимали, что некогда дожидаться теплых дней. Работали в три смены. Часто оставались на площадке после работы. Работали на лютом морозе, на ветру, на головокружительной высоте. А во дворе, рядом с гигантским каркасом, уже поднялась легкая стрела подъемного крана. И вот, плавно покачиваясь на стропах, поплыла в воздухе огромная ступня. Описав в небе дугу, медленно опустилась. Сварщики бережно приняли ее на руки, установили
на место и прочно приварили к каркасу. За ступней поплыли ноги... Статуя стала расти. В эти дни Мухина круглые сутки оставалась на площадке. Час-два отдохнет в сторожке у жарко натопленной печурки— и снова слышен во дворе ее звучный голос:
— 	Поднимайте!.. Подайте вправо! .. Можно крепить!..
Пылали горны, розоватым светом озаряя стального гиганта. Рассыпались в небе искры электросварки. Наконец холодной мартовской ночью закачался в воздухе гигантский шарф девушки. На вид воздушный, невесомый, он весил пять с половиной тонн. Этот огромный груз только в двух точках соприкасался со статуей: тем сложнее было укрепить его на весу. Наконец работа была закончена, и стальные гиганты высоко подняли над заводским двором серп и молот.
Скульпторов поздравляли. Но недолго вместе с рабочими любовались они своим творением. Надо было собираться в далекий путь. Сварщики разрезали статую на десятки частей, и вот, уже упакованная в огромные ящики, на могучих грузовиках она двинулась к товарной станции. Здесь ожидал ее специальный поезд. На двадцати шести четырехосных большегрузных платформах «Рабочий и колхозница» отбыли из Москвы в Париж. Пять инженеров и двадцать рабочих сопровождали статую. Вместе с ними выехала в Париж и Вера Игнатьевна.
По дороге не обошлось без приключений. В Польше чиновники задержали поезд:


195
— 	Ваши ящики слишком велики. Впереди туннели, и такие высокие ящики в них не пройдут. Везите ваш груз обратно!
Но об этом не могло быть и речи. Тут же, на путях, часть ящиков вскрыли. Гигантский шарф и головы были разрезаны пополам. Упакованная наново, статуя продолжала путь.
Наконец — Париж.
Теперь уже не на земле, а на вершине тридцатичетырехметровой башни надо было собрать огромную статую. На помощь москвичам пришли монтажники и верхолазы Парижа. Об руку с русскими они распаковывали ящики, и вот, одна за другой, стали появляться гигантские части статуи, удивляя парижан своими размерами. У подножия павильона встала громадная голова стального юноши, мужественная, со взглядом, устремленным вперед. Даже внизу она производила необыкновенно сильное впечатление. Некоторые рабочие-парижане, проходя мимо, останавливались перед ней и, подняв сжатый кулак, отдавали салют посланцу Страны Советов.
За одиннадцать дней статуя была собрана, и стальные рабочий и колхозница поплыли в парижском небе. Только теперь можно было полностью оценить достоинства нового материала — нержавеющей стали. Статуя, серебристая и воздушная, сливалась по цвету со свет- ло-серым тоном башни, как бы вырастая из нее. По утрам, в лучах восходящего солнца; сталь розовела; днем —в ясные дни — сверкала как серебро; темнела, переливалась
суровым блеском на фоне грозового неба. Но лучше всего была статуя вечерами в свете прожекторов — именно в те часы, когда многотысячная толпа парижан устремлялась к советскому павильону. В эти часы сверкающие гиганты словно отделялись от постамента и, казалось, летели по ночному парижскому небу— стремительные, неудержимые, бесстрашные и всепобеждающие.
Для миллионов людей эти стальные фигуры рабочего и колхозницы стали не только статуей — стали символом молодого Советского государства, победоносно шагающего в светлое будущее.
Казалось бы, трудно создать произведение великолепнее этой статуи. Но с годами приходит опыт. Выразительные средства скульптора становятся сдержаннее, острее и глубже мысль. Целую галерею новых образов дарят зрителям руки уже немолодого скульптора.
Она заканчивает проект памятника писателю Алексею Максимовичу Горькому для города Горького, бывшего Нижнего Новгорода.
Этот памятник установлен на главной площади, над Волгой, и далеко виден со всех сторон.
Молодой Горький, в рубашке-косово- ротке, с развевающимися по ветру волосами, смотрит с высокого пьедестала на просторы реки, на
13*


196
родной город, где прошел он тяжелую школу «в людях». Он остановился Лишь на мгновение. Фигура полна внутреннего движения. Брови сдвинуты, морщины сбежались на лбу. Сколько воли в его мужественном лице, в гордо поднятой голове, в отброшенных за спину руках! Это Горький-поэт, Горький- мечтатель, творец мятежных песен о Соколе и гордом Буревестнике, — юноша, полный энергии, силы, готовый к схватке со старым миром.
Приходит война — суровые, мужественные ноты звучат в работах Мухиной этой поры.
Как выразителен и прекрасен созданный ею бюст сурового воина — полковника Юсупова! Лицо иссечено шрамами, левый глаз закрывает повязка, но сколько силы, благородства и внутренней красоты в этом обезображенном войной и, на первый взгляд, вовсе не красивом лице! Надо быть подлинным художником, чтобы в одном портрете не только запечатлеть облик воина, но воплотить всю эпоху — суровую, героическую эпоху народной войны.
По-прежнему тема юности увлекает скульптора и в эти трудные годы. Но это уже не праздничный гимн «Рабочего и колхозницы». Это суровая юность военных лет. Скупыми и строгими формами лепит Мухина голову молодой партизанки. Это не портрет. Тысячи таких девушек, полных решимости, ненависти к захватчикам, сражались в тылу врага, гибли под пулями, совершали подвиги. Смелость, непре¬
клонную волю — лучшие черты народа, вставшего с оружием в руках за родную землю, воплотила Мухина в этом собирательном образе. Она вылепила только голову, но с такой силой, такой выразительностью, что перед зрителем возникает целая картина. Суровым, сосредоточенным взглядом всматривается в даль партизанка. Встречный ветер взметнул пряди волос, заставил нахмурить брови. Готовая к подвигу, она вся порыв, целеустремленность.
«Наша суровая героическая эпоха рождает все более прекрасные и величественные образы, которые наполняют воображение художника и требуют своего пластического выражения. Не успеваешь сделать всего, что хочется сделать, чего требует от художника наше напряженное время», — говорила Мухина.
Она словно спешит откликнуться на все события своего времени, запечатлеть в глине, бронзе и камне лучшие устремления своих современников.
После войны борьба за долгий и прочный мир становится делом всего человечества, и Мухина создает потрясающую по выразительности скульптурную группу «Требуем мира!». Это не статуя — это целое шествие отлитых в человеческий рост из гипса фигур. Шествие возглавляет женщина с ребенком. В ее вытянутой руке — голубь мира. Следом шагают рабочие, военные, среди них искалеченный в сражении инвалид-офицер. Сжав кулаки, они протестуют против новой бойни.
Скульптор со своими помощниками еще работала над завершением


197
группы, когда в Москве, перед зданием консерватории, был открыт, созданный по проекту Мухиной, памятник Петру Ильичу Чайковскому. Мир уже торжествует — в волшебном царстве звуков, в величественной фигуре музыканта. Новые краски нашла в этой своей работе Вера Игнатьевна — такие спокойные, плавные, ритмически точные, что кажется, вот-вот зазвучит бронза и польется мелодия.
Бронза. Конечно, памятники, созданные Мухиной, были отлиты из этого «вечного» материала. Спокойный, сдержанный блеск бронзы придает особенное величие образам. Из суровой бронзы был отлит и портрет полковника Юсупова. Темный металл еще сильнее подчеркнул мужественный характер ге- роя-воина.
Голову партизанки Мухина отлила первоначально из воска. Затем на Дулевском заводе голову выполнили из фарфора.
Эти материалы, обладая большой долей прозрачности, раскрыли в образе суровой народной мстительницы черты женственности, сделали работу особенно легкой, придали ей лирический характер. И та же скульптура, отлитая впоследствии из бронзы, зазвучала уже совсем по-другому: серьезно, мужественно и строго.
Так материал статуи подчеркивает характер образа. Это хорошо знала Мухина и для каждой работы искала именно тот материал, в
котором ее художественный замысел прозвучал бы особенно ярко!
Благороден блеск стали в фигурах «Рабочего и колхозницы». Из стекла выполнила Вера Игнатьевна постамент для статуи бога ветров Борея. Величественный мрамор применяла не раз для своих монументальных портретных работ. А бюст старейшего русского кораблестроителя, академика А. Н. Крылова, вырезала из дерева. Именно в дереве, и только в дереве видела Мухина образ этого глубокого уже старика с лицом, испещренным морщинами, с тонкими завитками густой бороды. Только в дереве могла она выразить и мудрость, и внутреннюю силу пожилого ученого.
В поисках нового в последние годы жизни Мухина увлекалась стеклом. Этот материал, по ее мнению, открывал перед скульпторами новые возможности, а жадность к новому у Мухиной была ненасытная. Она мечтала о статуях прозрачных, сверкающих, изумительно преломляющих свет. Уже немолодая, на шестидесятом году жизни, каждую субботу спешила Мухина из Москвы в Ленинград — на завод художественного стекла, где осуществлялись ее замыслы. Вазы «Лотос», «Колокольчик» — рифленые, граненые, матовые и совершенно гладкие, переливающиеся всеми цветами, наконец — «Кремлевский сервиз», похожий на пышный сверкающий цветник, — были новым словом в прикладном искусстве.


198
Осуществлению дальнейших замыслов помешала болезнь. Но и прикованная к постели Мухина думала только о работе.
«У меня нет спокойствия, я жадная к жизни. Я люблю жизнь, люблю воздух, солнце, землю, люблю людей, люблю дело. Вот оно-то меня и тревожит,— так писала Мухина из санатория. — Неужели я никогда не влезу на леса на работе? Опять сказали: лежать. Протестую всем своим существом. Не хочу! Я сама
во всем виновата, нельзя себя пересиливать, надо уметь отдыхать, умно, расчетливо, с толком, а я не сумела, никогда не умела».
В 1953 году Мухиной не стало. Остались ее произведения — величественные памятники, выразительные портреты современников, скульптурные группы, полные движения и силы.
Мы встречаемся с ними на площадях и в музеях, и каждая встреча приносит нам радость, пробуждает новые мысли и чувства, учит нас любить и жизнь, и людей с такой же пламенной силой, как любила их скульптор Мухина — замечательный человек и выдающийся советский художник.
ЧИТАТЕЛИ-АРЕСТАНТЫ
Полиция американского города Ист- Оринжа однажды ночью арестовала двадцать шесть полусонных и не чувствовавших за собой никакой вины жителей города.
Все разъяснилось лишь в полицейском участке. Арестованные узнали, что они задержаны по решению суда, который согласился с предложением местной библиотеки считать ворами всех читателей, не возвративших книг после многократных напоминаний.
КРЫЛАТЫЙ КОМПОЗИТОР
Венгерский орнитолог Секе записал на магнитофонную пленку песню жаворонка и потом прослушал ее при замедленном ходе пленки. Обычные трели требуют от птицы большого напряжения сил. Поэтому жаворонок иногда позволяет себе нарушать законы гармонии: он поет фальшиво. И не удивительно: ведь в пении жаворонка
имеется до двух тысяч мелодий. Но человеческое ухо не может ухватить их все, так как жаворонок поет очень быстро — до 130 различных тонов в секунду.
ЗАТОНУВШИЕ ГОРОДА
Итальянец Гаргалло, любитель подводного плавания, обнаружил на глубине от 9 до 15 метров развалины города. Он считал, что это развалины древнего этрусского города, некогда находившегося на берегу Тирренского моря, немного севернее Рима. Ученые располагают весьма скудными сведениями о племени этрусков, в древности населявших Италию. Письменность этрусков до сих пор не расшифрована. Есть карта расположения свыше 20 затонувших городов Италии. Но как же попали они под воду так далеко от современной береговой линии? Зеркало Средиземного моря со времен ледникового периода до наших дней не изменялось. Затонувшие итальянские города пока еще остаются загадкой


Е. ОЗЕРЕЦКАЯ
РУССНИЕ ВОЛШЕБНИКИ
ПИСЬМО ГЕРЦОГИНИ
Великая герцогиня Саксен-Вей- марская Мария Павловна писала письмо матери в Петербург. Письмо было необычным. В нем шла речь о таких вещах, которыми никогда не интересовались ни сама герцогиня, ни ее августейшие родственники — русский царь и его семья. А виноват в этом был Гете.
Великий автор «Фауста» часто бывал при веймарском дворе, где запросто, в домашнем кругу, беседовал со скучающей герцогиней. И однажды он обратился к ней с неожиданной просьбой: достать для него сведения об иконописном искусстве Суздаля.
Для герцогини просьба Гете была просто причудой гения. Она не могла, конечно, понять, зачем ему понадобились «богомазы», как называли иконописцев, и скорее всего даже не знала, что искусство старинной русской живописи уже издавна интересовало образованных людей Европы.
В 1814 году в Веймар прибыли письма от владимирского губернатора и от историка Карамзина, сообщавших интересующие Гете сведения, а также четыре иконы, две — палехского письма, две — холуйской работы.
Палех, Холуй и Мстера — три села в глухом северном углу древнего Владимиро-Суздальского края —
были центрами русской иконописи. Иконным делом занимались целыми семьями, передавая ремесло по наследству и строго сЬхраняя установленные традиции точного подражания византийским образцам.
В глухих тисках религиозных правил поколения безвестных русских художников создавали великолепные произведения искусства, у которых не было даже авторов, — в письме, полученном Гете от владимирского губернатора Супонева, сообщалось, что «. одна икона составляется через несколько рук: кто делает абрис, кто лик, кто обрабатывает платье».
В старых традициях обучалась и молодежь. Сперва надо было научиться держать особым образом кисть: между указательным и средним пальцами правой руки, поддерживая сбоку большим пальцем. Освоив это, ученик приступал к изображению «рукавички» — общего очертания руки с выделенным большим пальцем, потом «ручек», «ножек», «головок» и, наконец, общих контуров тела и складок одежды. Следующим этапом была копировка. Два года ученик копировал образцы по 8—9 часов в день, и за это время определялась его будущая специальность. Он мог стать либо «личником», то есть специалистом по выполнению головы, рук, ног и обнаженного тела, либо «долични-


ком» — мастером общей композиции, одетых фигур и пейзажа.
Вместе с Октябрем пришла новая жизнь и в древний Суздальский край. Иконы стали неходким товаром. Заказов становилось все меньше, потом не стало совсем. Старинные центры иконописи оказались бы безработными, если бы художники не взялись за новую работу, которая очень скоро прославила их на весь мир.
Лаковая миниатюра на папье- маше известна с глубокой древности. В Китае и Японии ее делали еше 2000 лет назад, в XVI веке это искусство появилось в Европе, а в конце XVIII века русский купец П. И. Коробов основал первую мастерскую лаков в подмосковном селе Федоскине.
После революции на производство лаковой миниатюры, украшавшей небольшие бытовые предметы, переключились все иконописные центры Суздаля. И самым знаменитым из них стал Палех...
ЛУКОМОРЬЕ У лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том.
И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом.
У подножия дуба сидит Александр Сергеевич Пушкин в красной рубашке, парчовых штанах и сафьяновых сапогах.
И там я был, и мед я пил,
У моря видел дуб зеленый,
Под ним сидел, и кот ученый Свои мне сказки говорил.
Облокотясь на кочку, Пушкин задумчиво слушает стоящего рядом
с ним белого кота. Кот иллюстрирует сказку жестом правой лапы, а хвост у него необычайно длинен и заворачивается колечком с какой-то небывалой кисточкой на конце. Черные усы кота лихо закручены вверх, а на шее надет позолоченный ошейник, к которому пристегнута толстая золотая цепь.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит.
Действительно — на ветвях дуба, почти точно повторяя позу Пушкина, сидит русалка и, видимо, тоже слушает кота. Она выглядит еще более необыкновенно (для русалки), чем в сказке, потому что одета просто в белое платье с красным кантиком, а вместо хвоста у нее хорошенькие ножки. Усатый и бородатый, весь заросший шерстью леший держится одной рукой за цепь, напряженно прислушиваясь к словам кота. За зеленым дощатым частоколом, в окне желтенького терема с позолоченными шпилями башенок, тужит царевна. А бурый волк, который ей верно служит, куда-то направляется — должно быть, с поручением.
Тридцать три богатыря, закованные в кольчуги, послушно идут за своим морским дядькой по синим волнам, похожим на круто завитые локоны. Вцепившись в длинную бороду колдуна, летит в облаках богатырь, а неподалеку, по той же трассе, идет-бредет ступа с нарядной бабой-ягой, и парчовый шлейф далеко вьется за ступой. Мимоходом пленяет королевич грозного царя, стоящего на зеленом коврике в


дверях своего дворца, а в пещере другой царь —
.. .Кощей над златом чахнет;
Там русский дух... Там Русью пахнет!
И действительно, седой Русью, старой русской сказкой веет от сверкающей черным лаком шкатулки, на крышке которой нарисована вся эта картина. Черны все непро- крашенные части — небо, внутренность пещеры, пространство за раскрытыми дверьми дворца, глубина терема царевны...
Это Палех. Все творения его художников всегда рисованы на черном фоне и окружены тончайшей вязью золотого орнамента. Сама картина написана темперой — красками, растертыми на яичном желтке,— которой издавна писали суздальские иконописцы. Под тонкими иконописными кистями, в прозрачном, красочном слое оживают фигуры людей, кудрявятся кусты и деревья, мчатся сказочные кони, высятся каменные палаты и горные уступы, которые в старинной живописи назывались «лещадками».
«Через иконопись — консервативнейшее ремесло — к замечательному мастерству», — сказал о палешанах Алексей Максимович Горький. Но нелегко создавать эти прекрасные, сверкающие красками и золотом вещицы.
ЖЕВАНАЯ БУМАГА
На первый взгляд и даже на ощупь палехские шкатулки кажутся сделанными из тонких деревянных дощечек. На самом деле это совсем не так...
Папье-маше — французское название. И значит оно в переводе «жеваная», «мятая» или «битая» бумага. Чтобы получить этот материал, склеивают во много слоев картонные пластины, прессуют их, сушат, пропитывают подогретым льняным маслом, опять сушат, и картон становится таким прочным, что можно выпиливать и вытачивать из него любую форму.
Готовую вещь трижды грунтуют составом из особой глины, растертой с сажей на вареном масле, и каждый раз сутки сушат в печи. Затем очищают загрунтованную поверхность пемзой или острым краем черепка и несколько раз покрывают черным лаком. Внутреннюю сторону красят киноварью или кармином, покрывают со всех сторон светлым лаком и снова сушат в печи. На лаке краска держится плохо, поэтому там, где будет роспись, лаковый блеск уничтожают суконкой с порошком из пемзы, грунтуют очищенное место белилами и наносят на него рисунок через копирку или старинным способом, который называется «припорох». Для этого на тонкой, плотной бумаге накалывается контур рисунка, бумагу кладут на загрунтованную поверхность и посыпают угольным или графитным порошком. Проходя через проколотые дырочки, порошок точно воспроизводит рисунок.
Золотой орнамент вокруг картинки наносится «твореным» золотом. Делается, или «творится», оно так: листки золота с несколькими каплями клея растирают в блюдце, пока не получится золотая масса. Потом наливают в блюдце до краев воду,


гуммиарабик растворяется, а золото оседает на дно. Тогда воду сливают, дают, осевшему золоту высохнуть и пишут им, как акварелью.
Теперь в Палехском государственном художественном училище им. Горького молодежь обучается трудному, но прекрасному искусству под руководством опытных преподавателей. Молодые художники изучают рисование, анатомическое строение человеческого тела, историю живописи и лишь после этого овладевают искусством лаковой миниатюры, написанной темперой на папье-маше.
Бывшие ремесленники превратились в подлинных художников.
Ярко и красочно отражается в их творчестве русский народный эпос, народная сказка и песня, сюжеты из поэм и сказок русских писателей, советская действительность и великие события прошлого.
МОНАХ И ВЕЛИКАН
В бешеном порыве рванулся вперед белый конь со вздыбленной гривой. На нем, в кольчуге, надетой поверх длинной зеленой одежды, и в боевом шлеме сидит Пересвет. Не о боге и не о молитвах думает инок Троице-Сергиевского монастыря — в его руке сверкает высоко занесенное копье. Против него на рыжем коне, весь в ярко-красном, с черным щитом и саблей, вылетел из татарских рядов Челубей. Их единоборством начинается битва. А московская и татарская рати стоят друг против друга, ощетинившись копьями, выжидая исхода поединка.
Было это 8 сентября 1380 года
на поле Куликовом, где русские воины наголову разбили орду Мамая.
Куликовская битва тоже изображена на шкатулке художником Палеха. Целый мир новых тем ворвался в старинное искусство. Русская красавица в алом сарафане, девушка за рулем трактора, народное гулянье, сенокос — вся жизнь страны засверкала на чернолаковом фоне палехских шкатулок.
Палешане также иллюстрируют книги, расписывают фарфор. В начале 30-х годов, по рекомендации А. М. Горького, один из самых ярких мастеров Палеха, И. Голиков, сделал блестящее оформление «Слова о полку Игореве». Кисти палехских художников принадлежат декоративные панно во Дворцах пионеров Москвы и Ленинграда. Немало сказочных спектаклей идет в чудесных декорациях, эскизы для которых созданы наследниками суздальских босомазов. Среди них есть уже и заслуженные деятели искусств и народные художники РСФСР.
А палехские миниатюры давно завоевали мировое признание. Шкатулки, портсигары, ларцы палешан высоко ценятся на международных рынках. Графическая тонкость их рисунка, необычайная звучность и острота сочетания красок радуют и волнуют каждого, кто видит это проникнутое оптимизмом искусство.
Для всех лаковых миниатюр характерны техника темперы и схожий стиль — причудливость архитектурных построек, фантастичность растений, удлиненность человеческих фигур и сказочная расцветка — синяя или красная лошадь не ему-


щает ни художника, ни зрителя. Но все же есть присущее каждому своеобразие, свой художественный облик, позволяющий безошибочно угадать происхождение миниатюры. В композициях Мстеры, например, нет незаполненного черного фона, нет и обводки золотом. Сюжет обычно развертывается на фоне пейзажа, причем изображения облаков, деревьев и пригорков напоминают ритмично построенный орнамент. Для мстерского колорита характерен мягкий и гармоничный тон.
На родине русских лаков — в подмосковном селе Федоскине — применяют так называемую «живопись по сквозному».
Художник подкладывает под те места, которые хочет выделить, металлический порошок или листки сусального золота, иногда врезает кусочки перламутра, а затем покрывает все это прозрачными слоями масляной краски, через которую просвечивает металлический или перламутровый грунт. Создается удивительный эффект. Краски словно вспыхивают светящимися бликами. Готовые изделия, как и в Палехе или Мстере, покрываются несколько раз лаком, сушатся в печи и полируются до зеркального блеска.
В 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе Федоскинская артель награждена золотой медалью.
КРАСОТА В ИЗБЕ
Лаковая миниатюра в России, несмотря на исключительно высокий художественный уровень, еще сравнительно молода.[А самый древний
и распространенный вид русского народного “искусства^'роспись"'по“ дереву. Русский крестьянин всегда стремился сделать прекрасными все вещи, которые окружали его в полутемной, закопченной избе. Резьба и роспись украшали прялки, на деревянной посуде и домашней утвари вырастали пышные заросли фантастических трав и цветов. Это народное орнаментальное искусство особенно ярко выражено в хохломских изделиях.
Еще в 1588 году царь Федор подарил константинопольскому патриарху набор деревянной расписной посуды. Сейчас хохломские мастера делают множество всем знакомых, радостных и красочных предметов: поставцы, бочата, солонки, вазы, блюда и детскую мебель. На их зо- лотисто-огненном фоне расцветают узоры из тонких стебельков со множеством побегов, листочков, ягодок и травок. Плавные спиралевидные завитки орнамента покрывают всю поверхность предметов сплошным ярким ковром. Родина этих, словно вышедших из старой русской сказки, вещей — Горьковская область.
Во многих деревнях можно убТТ- деть еще и сегодня, как покачиваются полные ведра на расписных коромыслах хохломской работы и сияют разноцветными красками дуги над упряжью колхозных коней.
Веточки красной и черной смородины сплетаются в веселый узор на золотом фоне бочонка. Золотые птицы горделиво выпрямляют шеи среди цветущих веток, украшающих чайницу. Такими же ветками заплетен маленький красный черпачок, и яркими, радостными красками свер¬


кают нитки разноцветных деревянных бус. На черных вьются гирлянды желтых листьев, на красных — расцветают лепестки белых ромашек или поникшие чашечки ландышей. Длинные, круглые или квадратные, эти бусины, соединенные в нитки ожерелий, могут поспорить красотой со многими украшениями.
Как и лаковая миниатюра, хохломские изделия проходят сложный^процесс горячей обработки.
Выточенные из дерева, еще бледные, бесцветные ковши или вазы, которые так и называются «белье», грунтуются жидкой глиной, пропитываются сырым льняным маслом, шпаклюются и несколько раз покрываются лаком, причем каждый раз просушиваются в печи. Последняя просушка, называемая «череженье», не доводится до конца, чтобы к слегка недосушенному грунту хорошо пристал алюминиевый порошок. Плотным слоем этого порошка покрывают всю поверхность вещи. И только по этой, как бы металлической, поверхности художник начинает роспись масляными красками, причем не наносит контуров рисунка, а пишет сразу кистью. Поверх росписи снова наносят лаковую пленку. И когда эта пленка при сушке в печи потемнеет, она придает металлическому фону, который просвечивает через нее, цвет и блеск золота, хотя настоящим золотом хохломские мастера вовсе не пользуются. Эта посуда чрезвычайно практична. Ее можно мыть, не боясь испортить чудесные узоры, можно даже наливать в нее горячее — она спокойно переносит высокую температуру.
СТРАНА ВОЛШЕБНИКОВ
Бесконечно разнообразны были всегда народные промыслы на Руси. Расцветали узоры ковров. Пестрая набойка ложилась на грубую домотканую холстину. Живые, страдающие человеческие лица смотрели из потемневших окладов икон, и сказочные жар-птицы гордо выпрямляли стройные шеи в массивной скульптуре глиняных ковшей. Из века в век росло и развивалось народное декоративное искусство, художественные промыслы которого Горький назвал «верным знаменателем высоты культуры страны».
Много есть мест в России, где рождаются на свет сказочно прекрасные вещи. Вся необъятная страна полна волшебниками, создающими чудеса. Морозные узоры вологодских кружев; берестяные, резные хрупкие изделия Великого Устюга; тонкоузорные, полированные предметы из наростов на стволах берез, которые делаются в Кировской области и носят забавное название «капо-корешок»; великолепная резьба по кости земляков Ломоносова — холмогорцев; знаменитое каслинское литье и Златоустовская гравюра на стали... Не перечесть всех чудес, созданных русскими волшебниками. На всех всемирных выставках они прославляют свою родину, в чемоданах туристов они уезжают в далекие страны.
И ничего нет удивительного в том, что Гете заставил великую герцогиню саксен-веймарскую написать такое необычное для нее письмо...


206
Г. П Е Т'Р О В
ХРАНИТЕЛИ КРАСОТЫ
СЕКРЕТ К У И НДЖ И
Осенью 1880 года в Петербурге произошло чудо. Чтобы увидеть это чудо, к помещению Общества поощрения художеств на Большой Морской улице (теперь—улица Герцена, 38) стекались толпы людей. Длинным хвостом очередь тянулась по лестнице, по обеим сторонам тротуара. Кареты теснились сплошной вереницей от самого подъезда до Невского проспекта и дальше — до улицы Гоголя. Ждали часами. Время от времени на лестницу выходил хозяин чуда, крепкий широкогрудый человек с огромной копной вьющихся черных волос до плеч. Это был художник Архип Иванович Куин- джи. Немного растерянный, взволнованный, он старался навести хоть какой-нибудь порядок, разбивал ожидающих на группы, успокаивал нетерпеливых...
В небольшом зале висела картина «Ночь на Днепре». Все, кто хоть раз увидели это удивительное полотно, навсегда запомнили зеленоватую ленту реки, живую рябь воды, волшебный свет луны. Пораженным зрителям казалось, что они чувствуют на лице дуновение ветра, слышат тихий плеск волн, видят, как движутся белесые клубы тумана...
Не было ни одной газеты в столице, которая не посвятила бы картине и ее автору нескольких восторженных статей.
Одни называли его гением, другие — колдуном, третьи — фокусником. . Да, многие люди считали, что Куинджи просто дурачит их. Они верили, что в холсте проделана дырка, за которой кроется лампочка и светит вместо нарисованной луны так, словно, это луна настоящая. Даже некоторые собратья по искусству ломали головы и строили самые невероятные предположения, чтобы разгадать «секрет» Куинджи. Они не понимали, что главный «секрет» художника Куинджи — его огромный талант, умение увидеть, почувствовать и передать на холсте то, что другим не под силу.
И все-таки коллеги, называвшие Архипа Ивановича колдуном, кое в чем были правы. Художник годами «колдовал» над красками, искал и находил новые сочетания. Эти-то поиски во многом принесли автору шумную славу, а его произведениям— страшную беду..
Еще в те дни, когда все петербургские ценители искусства ломились на выставку Куинджи, знаменитый художник, глава передвижников, Иван Николаевич Крамской писал: «Меня занимает следующая мысль: долговечна ли та комбинация красок, которую открыл художник? Быть может, Куинджи соединял вместе краски... которые находятся в природном антагонизме между собой и по истечении извест-


ного времени или потухнут или изменятся и разложатся до того, что потомки будут пожимать плечами в недоумении: от чего приходили в восторг добродушные зрители?»
Шли годы, и опасения Крамского начали сбываться. Постепенно все больше и больше угасали зеленоватый лунный свет на глади реки, багровые отблески заката на белых стенах украинских мазанок, золотые солнечные лучи на стволах берез. В слое краски происходили какие-то реакции. Картины катастрофически темнели. Изображение на них сделалось едва различимым. Почти всему наследию замечательного мастера грозила гибель.
Как спасти полотна Куин- джи? Их судьба взволновала всех любителей искусства. Известные всему миру картины надолго исчезали со своих мест в залах музеев. Теперь над ними «колдовали» реставраторы, ученые. И картины возвратились на свои места. Правда, угроза не миновала. Полотна Куинджи еще «больны» и все время находятся под пристальным наблюдением. Им пока еще не удалось полностью вернуть прежний облик. Специалистам еще предстоит найти главную причину этой беды. Виноваты ли недоброкачественные материалы? Или, как считал Крамской, все дело в противоестественном сочетании красок? Это покажут химические и микробиологические исследования. У специалистов впереди много работы.
ВЕЛЬМОЖИ В ПОЛИЭТИЛЕНЕ
У каждого музея, кроме экспозиции, есть запасники, или фонды. Там можно познакомиться с остальными богатствами музея.
Если в фонды Русского музея войдет посторонний человек, он будет потрясен, а, может быть, в первую минуту даже напуган. Действительно, становится немного не по себе, когда в просторном зале встречаешься с толпой каких-то странных фигур, одетых в прозрачные балахоны. Нет, это не пришельцы из космоса и не ожившие сказочные герои. Это обыкновенные скульптуры из


гипса, мрамора и бронзы, только завернутые в полиэтилен.
Но зачем их так нарядили? А просто для того, чтобы они не разрушались.
Чтобы на скульптуры не попадала пыль, лютый враг музейных экспонатов.
Вот, например, гипсовый бюст вельможи екатерининских времен в парике и пышном камзоле с кружевным воротником. Если бы этот надменный царедворец мог увидеть себя, он пришел бы в ужас: ведь он совершенно грязен.
В складки лица и одежды въелась копоть.
Вот что делает пыль. Конечно, ее аккуратно смахивают, но часть пылинок входит в поры гипса: скульптуры темнеют. Кроме того, пыль притягивает влагу, и на поверхности скульптуры образуются щелочные и кислотные растворы, которые могут разъесть любой материал.
Из-за пыли и приходится хранить скульптуры в чехлах. Раньше чехлы делали из холста или бумаги. Чтобы увидеть скульптуры, приходилось каждый раз их разворачивать. Новый материал, подарок химиков, пришелся работникам музеев как нельзя кстати.
Во-первых, он не впитывает влагу. Во-вторых, прозрачен. В-третьих, не съедобен для плесени и всевозможных бактерий. В-четвер- тых, легок. В-пятых, поверхность у него гладкая, она не царапает скульптуры.
Поэтому произведения ваятелей и приобрели такой фантастический вид.
МОРЕ УПАКОВАНО В КОНВЕРТ
Пыль атакует не только скульптуры. Не щадит она и живопись. Время от времени картины промывают, и тогда особенно бросается в глаза, что они покрыты сплошным серым налетом. Пыль гасит краски, делает картины однотонными, искажает наше представление о них. Что делать? Мыть как можно чаще? Пыли не будет. Но и картин тоже не будет. Останутся одни голые холсты.
У живописи есть и другой враг, не менее опасный...
В 1961 году в Русском музее открылась выставка картин одного из самых любимых в нашей стране художников-пейзажистов — Исаака


208
Ильича Левитана. Эту выставку как праздника ждали тысячи ленинградцев. Ведь, кроме картин, постоянно «прописанных» в городе на Неве, сюда привезли полотна из многих музеев Советского Союза.
Выставку открыли. Мгновенно в залах стало тесно — столько любителей искусства торопились поскорее встретиться с творчеством Левитана. Прошло часа полтора. И вдруг в кабинете главного хранителя музея раздался тревожный звонок телефона. Евгений Константинович Кролау бросился на выставку, пробился сквозь плотную толпу посетителей и увидел, что картина «Золотой плёс», принадлежащая Третьяковской галерее, вся покрылась волнами, или, как говорят специалисты, фалдами. Еще совсем недавно полотно было идеально натянуто, а теперь напоминало бурю на море...
Картину немедленно унесли с выставки. Стали искать причину беды. Может быть, всему виной разрывы в слое краски? Тщательно, сантиметр за сантиметром, обследовали всю поверхность. Нет, никаких разрывов не обнаружили. Почему же картина повела себя так неожиданно и тревожно?
Пока спорили и гадали — новый сюрприз: холст сам по себе разгладился и от морщин не осталось никакого следа. На следующий день «Золотой плёс» вернулся на выставку. И снова повторилось то же самое: в 11 часов утра перед посетителями раскрылись двери выставки, в 13 часов картина собралась в складки, в 20 часов складки исчезли. А на третий день прекрасное произведение Левитана больше не за¬
ставляло хранителей музея так волноваться, потому что и само больше «не волновалось». Хранители разгадали причину необычного поведения картины и прикрыли тыльную сторону холста куском обыкновенного полиэтилена.
Все дело в том, что человек дышит. А когда он дышит, то вместе с воздухом выдыхает пары воды, примерно 40 граммов водяных паров в час. Если же в комнате одновременно находятся сто человек, то воздух становится влажным. А на выставку Левитана ежедневно в течение нескольких часов приходили 8—10 тысяч любителей искусства. Приходили и дышали. А влажность воздуха совершала огромные скачки, и в зависимости от этих скачков холст то впитывал влагу, то высыхал, то растягивался, то сжимался.
Тогда-то в Русском музее и решили упаковать все картины в специальные конверты. Лицевую их сторону закрыли стеклом, а тыльную— картоном, дерматином или коленкором. Это и есть конверт, который предохраняет сразу и от пыли, и от влаги.
Музейные экспонаты, с какими бы предосторожностями их ни хранили, испытывают на себе удары времени. С годами они дряхлеют, заболевают. Рассыпается холст, красочный слой трескается, желтеет бумага, выцветает акварель... Но ведь все, что находится в музеях, — это сокровища, которым нет цены. Это гордость всего народа, всего человечества. Сменяются людские поколения, но каждому из них дороги эти сокровища. Как же мы,


209
сегодняшние жители Земли, можем обездолить наших далеких потомков!
И работники музеев сохраняют красоту во что бы то ни стало. Произведения искусства умирать не должны! Ни при каких обстоятельствах. Даже самых трагических. А трагедии в музейных залах, хоть и чрезвычайно редко, но происходят. ..
РОЖДЕННЫЕ ДВАЖДЫ
Это случилось в конце декабря 1929 года в Русском музее. Немногие утренние посетители медленно бродили в гулкой тишине пустынных залов. А один молодой человек долго, неподвижно стоял в зале Врубеля. Он не отрываясь смотрел и смотрел на скульптуру «Голова Демона». И вдруг сорвался с места, схватил скульптуру, высоко поднял ее и со всего размаху бросил на пол. Гипсовая «Голова» разбилась вдребезги.
Виновник этого страшного события оказался не преступником, а душевнобольным человеком. Но работникам музея от этого было не легче. Единственное, драгоценное произведение замечательного мастера превратилось в груду осколков, перестало существовать...
В зале Врубеля собрались несколько человек, от которых зависела судьба остатков скульптуры. Им предстояло решить, что делать с этими осколками. Примириться с гибелью произведения гениального художника было невозможно. Попытаться восстановить «Голову Демона»? Но и это казалось невоз¬
можным. Сотрудники музея молчали. А на паркетном полу перед ними лежали бесформенные кусочки гипса.
— Что делать, товарищи? — прервал тягостное молчание главный хранитель. — Что же нам делать?
Кто-то потупил голову. Кто-то беспомощно развел руками.
— Скульптуру восстановить можно.
Уверенный голос молодого скульптора Крестовского всех заставил встрепенуться. Теперь все смотрели на него — одни с надеждой, другие с недоверием.
— Боже мой, это было бы счастьем. Но как вы предлагаете это сделать?
— Подумайте хорошенько, Игорь Всеволодович! Вы беретесь за безнадежное дело.
— А почему бы не попробовать? Беритесь, Крестовский! Может быть, вы способны совершить это чудо.
И Крестовский взялся. Он ясно представлял себе всю трудность и ответственность этой работы. Но у него уже имелся опыт в делах такого рода. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло...
Примерно за год до того, как случилась беда с «Головой Демона», Игорю Всеволодовичу поручили укрепить скульптуру известного мастера XVI11 века Демут-Малинов- ского «Русский Сцевола».
Многие знают это изображение мужественного юноши, занесшего над головой топор. Тема этого произведения навеяна действительным эпизодом Отечественной войны 1812 года. Рассказывают, что в армии Наполеона солдатам-чужезем-
14 Хочу всё знать!


ц?.м ставили на руку клеймо, словно скоту. Однажды французы захвати-, ли в плен молодого русского крестьянина и выжгли на его руке клеймо — теперь пленник принадлежал наполеоновской армии и должен был воевать против своего народа. Но враги ошиблись. Юноша не захотел стать предателем, не захотел смириться с позором. Он схватил топор и на глазах потрясенных
французов отрубил свою руку вместе с ненавистным клеймом...
Эта скульптура и сейчас стоит в Русском музее. Но в 1928 году она тоже была на краю гибели.
Чтобы укрепить скульптуру, Крестовский залил внутрь ее гипс. Молодой скульптор, недавно окончивший Академию художеств, и не подозревал, что некоторые сорта гипса, высыхая, увеличиваются в


211
объеме. Работа благополучно была закончена, Крестовский ушел домой. А ночью в музее в полной тишине раздался оглушительный грохот, до смерти напугавший сторожей. Гипс расширился и разорвал скульптуру.
Утром перед глазами удрученных сотрудников музея предстала грустная картина: у «Русского Сцеволы» рухнула рука с топором, была разорвана грудь...
Игорь Всеволодович от отчаяния и стыда готов был провалиться сквозь землю. Но от него потребовали другое: чего бы это ни стоило, воскресить скульптуру. Крестовский вместе с помощником работал днем и ночью, почти не выходя из музея. Хуже всего было то, что уборщица успела смести осколки в одну кучу, и было очень трудно выбирать из этой кучи кусочки, подходящие один к другому. И все же работа удалась. «Русский Сцевола» стоял в музее точно такой же, каким его создал Демут-Малиновский. Посетители музея даже не заметили трещин— так плотно были подогнаны осколки.
Эту печальную историю со счастливым концом быстро забыли. Но Крестовский забыть ее не мог. И теперь прежде всего позаботился о том, чтобы избежать прежней ошибки: место, где лежали осколки «Головы Демона», немедленно огородили, к кусочкам гипса никто не притронулся. Это было очень важно. У Игоря Всеволодовича созрела уверенность, что ему помогут законы физики и математики. В хаосе осколков он искал порядок. Математический порядок, по которому
распределились части скульптуры в зависимости от силы и направления удара. Крестовский сумел определить, какие части скульптуры где лежат. Осколки расположились группами, вокруг одного крупного— несколько мелких. Почти все они были обращены тыльной стороной вверх. Порядок был найден. Теперь началось самое трудное.
Скульптор брал крупный осколок и по форме и окраске подбирал к нему мелкие. Так получились группы осколков, скрепленные воедино. А потом подгонялись друг к другу эти группы. Самые мелкие осколки длиной в полмиллиметра с величайшей осторожностью Крестовский поднимал пинцетом, находил для них место. А всего осколков оказалось больше 600. Чтобы не смыть акварельную краску, которой была покрыта скульптура, склеивать пришлось не гипсом с водой, а специальным составом.
Два месяца продолжалась эта удивительная работа. И «Голова Демона» ожила. Теперь следы реставрации может заметить только человек, знающий о трагедии, которую пережила эта скульптура. Но знают о ней немногие. Ведь на табличке этого музейного экспоната ничего не говорится о том, что «Голова Демона» создана дважды...
КАРТИНА ЗАПОЛНЯЕТ АНКЕТУ
У каждой музейной вещи есть табличка. Это своего рода анкета. В ней мы находим ответы на важнейшие вопросы: имя автора, годы его жизни, название предмета, дата
14*


212
его создания, техника и материал, которыми пользовался автор, размеры произведения...
Знать все это посетителям музея интересно. А специалистам, искусствоведам,—просто необходимо. Без подробных, точных сведений невозможно представить, как шло развитие искусства от древнейших времен до наших дней, невозможно изучать его историю, технику, творчество отдельных мастеров. Любая наука, в том числе и наука о прекрасном, основывается на фактах.
Но далеко не всегда фактов хватает, чтобы заполнить все графы «анкет» произведений искусства. И сейчас еще под некоторыми картинами значится: «Работа неизвестного художника». Иногда после фамилии автора или даты стоит знак вопроса. Значит, есть сомнения. Значит, нужно проверить, уточнить. Порой знак вопроса стоит на табличке многие десятилетия. Но в конце концов труд ученых стирает его.
В Русском музее только за последние годы больше чем в тысяче «анкет» картин, скульптур, икон, рисунков сделаны новые записи. Вот уже одиннадцать лет здесь идет работа над научным каталогом. В двух солидных томах будут точные сведения обо всех экспонатах музея, обо всех их авторах. Почему же так много времени потребовало составление каталога? Ведь огромное большинство табличек в залах музея и в его фондах содержит все необходимые сведения. Чего проще — взять да переписать готовое... В проверке, оказывается, нуждается почти каждая вещь. То дата пере¬
путана, то название в разных документах звучит по-разному, то утерян адрес вещи — неизвестно, откуда она пришла в музей. А ведь это очень часто помогает установить недостающие сведения.
Вся эта работа называется атрибуцией. Она требует огромных, прямо-таки энциклопедических знаний. Исследователь, который, скажем, занимается живописью второй половины XVIII века, ответит на любой вопрос об этой эпохе. Спросите его, и он объяснит, какое шитье было тогда на воротниках генеральских мундиров, какие прически, носили дамы, какие танцы были модными. И уж, конечно, чем отличалась манера письма каждого художника.
И все-таки специалисты не полагаются на чутье. Любая наука требует доказательств. А неуверенное «мне кажется» или даже убежденное «я уверен» — слабые аргументы. И сотрудники музеев роются в архивах, листают пожелтевшие страницы старых газет, перебирают справочники. Они ищут доказательства, факты, документы. На это уходят недели, месяцы, годы. А результаты этих трудов умещаются на маленькой табличке музейного экспоната. Они должны говорить правду, эти таблички!
ХУДОЖНИК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО
В 1908 году из бывшего собрания великого князя Сергея Александровича в Русский музей были переданы две картины. Они изображали внутренние помещения Зимнего дворца: Готический зал и кабинет


214
великой княжны Ольги Николаевны. Рука мастера передала обстановку залов, перспективу, освещение с большим искусством. Картины в дорогих рамах, на металлических табличках аккуратно выгравировано имя автора: Федор Гучков...
— 	Гучков? Кто такой? — задумались работники музея. Этого имени до сих пор они ни разу не встречали. Но мало ли в России талантливых художников! И картины Федора Гучкова украсили один из залов музея. Однако исследователям хотелось узнать биографию художника. Они долго искали следы Гучкова. И наконец нашли. В письме другу знаменитый Венецианов, создатель целой школы живописцев, сетовал, что один помещик не дает вольную молодому одаренному художнику. В письме было названо только имя художника: Федор. Но искусствоведы почему-то сразу решили— это и есть Гучков! Так появилась биография: крепостной помещика Тверской губернии, не то князя Путятина, не то князя Енга- лычева, ученик Венецианова...
Почти полвека значилось в истории русского искусства имя Федора Гучкова. А потом растаяло как дым. И для этого не потребовались ка- кие-либо ученые труды и долгие споры. Потребовалось самое простое: внимательно прочесть подпись автора на картинах. В Русском музее шла будничная многолетняя работа, с которой мы уже немного познакомились — составление научного каталога. Сотрудники музея придирчиво проверяли «паспорта» сотен, тысяч экспонатов. Дошла очередь и до учеников Венецианова.
Заведующий секцией отдела живописи Юрий Викторович Смирнов прочел привычную надпись на табличке давно знакомой картины: «Гучков». А потом стал сверять ее с подписью самого автора. Подпись была отчетливая, совершенно ясная. Но Юрий Викторович снова и снова вглядывался в латинские буквы. Нет, никаких сомнений, это ему не кажется: Theodore Jouschkoff —
Юшков!
Вот что наделал малограмотный служитель картинной галереи великого князя. А работники музея поверили табличке и ни разу за полвека не прочли подпись художника. ..
Так был развеян миф о Федоре Гучкове, два экспоната музея получили имя настоящего автора. Казалось бы, дело сделано. Но перед Ю. В. Смирновым его неожиданное открытие поставило новую задачу: узнать, кто же такой Юшков, когда он жил, где учился, что еще создал. Эти поиски потребовали много времени. Шаг за шагом Юрий Викторович узнавал все новые подробности. Оказалось, что Федор Осипович Юшков окончил Петербургский университет, но стал не чиновником и не профессиональным художником, а моряком. Он участвовал в обороне Севастополя во время Крымской войны 1854—1855 годов, плавал на Черном, Каспийском, Балтийском, Немецком морях, дослужился до чина контр-адмирала. А любовь к искусству он унаследовал от отца, скульптора, почетного члена Академии художеств Осипа Ивановича Юшкова. И что самое любопытное: в Русском музее хранятся многие


215
произведения Юшкова-отца, только никому не приходило в голову, что его сын-моряк — талантливый художник. ..
— Ну уж теперь-то все ясно? — спросите вы.
— Нет, не все, — ответит Юрий Викторович Смирнов. — Интересно узнать, каким образом Федор Юшков попал в царский дворец. Ведь это право мог получить далеко не всякий...
Прошло четыре года с тех пор, как исследователь установил подлинное имя художника. Поиски продолжались. И вот в Центральном историческом архиве отыскалась бумага— последнее звено в цепи по¬
исков. Это было разрешение, выданное Юшкову «для снятия видов» в Зимнем дворце.
Тишина царит в залах музеев. Тишина в кабинетах научных сотрудников, хранителей красоты. Сегодня они снова озабочены тем, как успешнее восстановить пострадавшую скульптуру, как узнать имя человека, изображенного известным художником, как прочесть полустер- шуюся надпись на древней каменной плите. И все это — для нас, для тех, кто придет в музейные залы вслед за нами, чтобы встретиться с целым миром чувств и мыслей, красок и форм. Этот мир — искусство.
ЧУДО РУК ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ
Древние русские кузнецы виртуозно выковывали произведения сложнейшей композиции, украшали их изящной инкрустацией из золота и серебра. До нас дошли такие образцы исключительно тонкой ювелирной работы кузнецов. В Павловском дворце- музее под Ленинградом сохраняется уникальный стальной туалет работы безымянного тульского мастера кузнечного дела, выполненный в 1787 году. Его блестящая полированная поверхность украшена накладным узором из червонного золота.
Настоящим шедевром русского народного искусства является пальма, выкованная из куска рельса настолько искусно, что ее металлические листья выглядят живыми: они колышутся от потоков воздуха. Этот образец высокохудожественного мастерства кузнецов впервые был экспонирован в 1896 году на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде. Алексей Максимович Горький, увидевший тогда необычную паль¬
му, назвал это произведение чудом рук человеческих.
До сих пор железная пальма поражает всех, кто ею любуется, приходя в Горный музей на берегах Невы.
Исследователи очень долго искали в архивах страны сведения о мастерах и месте рождения этого уникального произведения. Лишь недавно было установлено, что трехметровую пальму выковали на Юзовском заводе в Донбассе. Теперь известно имя кузнеца-художника. Им был талантливый мастер А. И. Мерцалов, которому помог создать шедевр кузнечного мастерства донецкий рабочий Ф. Ф. Шкарин.
Периандра спросили, какая большая вещь помещается в меньшей.
— Благородное сердце в человеческом теле, — отвечал тот.
На вопрос «Что такое свобода?» Пери- андр ответил:
— Чистая совесть.


216
Игорь СМОЛЬНИКОВ
ТВОРЕЦ РАДОСТИ
Дома в столице Армении строят из розового туфа, и поэтому у всего города румяное, словно загорелое лицо.
Это новый Ереван.
Если же идти вверх по улице Ленина и свернуть в ее конце налево около строгого здания Матенадара- на — хранилища древних рукописей,— то вы попадете в кривые, крутые и тесные улочки Конда, района старого Еревана.
Конд привлекает не только потому, что в нем можно увидеть типичную обстановку старого Востока. Здесь вы приближаетесь к тому далекому времени, когда в эти места, в этот город, приехал с севера молодой художник и решил остаться навсегда среди людей, единственное богатство которых — их улыбки и трудолюбие.
Мартирос Сарьян открывал в этом мире все самое характерное. Он находил для него самые точные краски, самую совершенную живопись.
Вы можете попасть в уголок того старого Еревана в одном из залов Третьяковской галереи, если остановитесь перед картиной, которая так и называется: «Старый Ереван».
Сарьян создал ее в 1928 году. Он был к тому времени зре¬
лым мастером. Но годы жизни и опыт художника не наложили отпечатка на юный задор его живописи.
Если перечислять то, что изображено на картине, мы станем называть прозаические вещи: глиняные домишки, сараи, белье... Но мы этого не сможем сделать. Не сможем потому, что нас захлестнет солнце. Оно ударит нам в глаза, и мы, сощурившись, будем смотреть на мир так, как смотрел сам художник. А он смотрел на него, увлеченный и удивленный золотым, необыкновенным сиянием дня.
Это сияние пронизывает все: и сухую зелень деревьев, и обжигающий ноги песок, и резкие тени.
Тени на этой картине, может быть, самое удивительное. Все они имеют густой фиолетовый цвет. Но все они очень разные: те, что легкими штрихами отброшены висящим над землею бельем, или те, что скрывают манящую прохладу галерей. .. Они нанесены на холст крупными, решительными мазками. Когда рассматриваешь их вблизи, кажется просто невероятным, что эти полоски обыкновенной масляной краски вобрали в себя и прозрачный воздух, и застоявшийся зной, и фактуру самых различных предметов. Но это так. Мы отступаем на несколько шагов от картины, отдельные мазки пропадают, и перед нами, словно по волшебству, воз¬


никает знойный полдень в одном из уголков старого Еревана.
Мы смотрим на эту картину долго. Так долго, как если бы перед нами был живой, настоящий кусок города. Мы открываем в нем все новое и новое. А ведь изображено на картине не так уж много — можно пересчитать по пальцам и дома, и людей, и деревья. И сами эти дома, и люди, и деревья возникают из нескольких бегло брошенных мазков. Так, во всяком случае, кажется. И это, пожалуй, еще одно из удивительнейших свойств сарьянов- ской живописи. Если рассматривать ее вблизи, она производит впечатление беглой, эскизной. Но в этой «эскизности» есть самое главное — есть образ, есть такое сочетание цвета и формы, которое точно передает зрителю чувства и мысли, владевшие художником во время создания картины.
Ушел в прошлое старый мир. Уходит в прошлое старый быт. Вместо плоскокрыших домишек на целые кварталы протянулись в Ереване кварталы современных зданий.
Но остались солнце и зной. Осталась яркая южная природа. Осталось по-юношески пылкое отношение к ней у художника. По-прежнему он открывает в окружающем его мире красоту.
Кажется, все так просто — пришел человек, художник и лишь обнажил, выявил то, что было заключено в окружающем его мире.
Hq как это не просто!
Лучше многих понимает это сам Сарьян.
Он писал: «Сказать в искусстве свое слово не всем под силу — это
зависит от степени таланта и от труда, постоянного труда, вложенного в твои создания. Чтобы достигнуть высот мастерства, надо развивать ум, постигать человеческую культуру. И главное, быть всегда гражданином. Помнить: жизнь художника неотделима от времени, от жизни твоего народа».
Еще в 1923 году Сарьян написал пейзаж «Горы», в котором дал обобщающий образ природы своей горной, гордой страны. Если сравнить его с более поздней картиной «Армения» (1959), то станет ясно, что главное для художника состояло во все более глубоком и масштабном утверждении человека и человеческого.
Прекрасны горы Закавказья. На своих полотнах «Горы» и «Армения» Сарьян творит их как величественную, возносящуюся к небу симфонию. Они завораживают зрителя. Но если бы они не несли мысли о народе, который трудится в этом горном краю, образ природы остался бы мертвым.
Картины Сарьяна, посвященные горам, всегда пронизаны мыслью о человеке. Склоны гор на его картинах населены людьми. Люди возделывают поля. Люди пасут стада. Люди построили дома и дороги.
Присутствие человека даже в чисто живописном отношении делает пейзаж Сарьяна более богатым, насыщенным.


«Когда я побывал в Армении, — писал Анатолий Васильевич Луначарский,— почувствовал, что Сарьян реалист в гораздо большей мере, чем я предполагал. Едучи долгими часами по каменной Армении, среди разноцветных причудливых гор... я увидел перед собой сарья- новские картины в живой действительности. ..»
В самом деле, эти картины встречают вас в Армении повсюду.
Если вы попадете на ереванский рынок, у вас захватит дух от буйного праздника красок. Оранжевые, красные, фиолетовые, желтые, зеленые— они заливают длинные ряды столов, сплетаются в прихотливые орнаменты, вспыхивают призывными гирляндами огней.
Эти краски вы можете увидеть на знаменитых натюрмортах Сарь- яна.
Натюрморты Сарьяна — словно окна в тот дивный мир, который доступен человеку лишь поздним летом и осенью, когда поспевают южные фрукты.
Наверное, картины Сарьяна и следует воспринимать как такие волшебные окна, распахнутые для нас щедрой рукой.
Разумеется, это окна особенные. Красочный мир в них живет, подчиняясь организованному ритму цвета и линий.
В картине «Старый Ереван», кроме гармоничного соче¬
тания желтых, фиолетовых, зеленых и голубых тонов, вы без труда постигаете и композиционный замысел художника. Он как бы «завязал» узел построения картины в ее центре, где от дерева вправо и влево протянуты плети белья и теней от них. Обратите также внимание на направление движения людей, на расположение построек. Все «стягивается» к центру. От этого в композиции картины нет ничего хаотичного. Рамки картины нельзя ни расширить, ни сузить.
Вряд ли вам захочется сделать это и в картине «Осенние цветы и фрукты». Хотя здесь, может, не так ощущается власть композиции.
Тот, кто бывал на ереванском рынке, обязательно вспомнит, глядя на эту картину, бесконечные прилавки с охапками цветов и навалом фруктов. Кажется, художник, не долго думая, взял и выхватил один случайный кусок из этой длинной вереницы букетов и россыпей плодов. Но нет! И здесь все подчинено определенному ритму. На реальном базаре вы никогда не нашли бы такого фрагмента — законченного и гармоничного по цвету и композиции. Его нашел для вас художник. Вы увидели этот чудесный фрагмент в то волшебное окно, которое распахнул он.
Небольшой серый дом, который теряется среди многоэтажных строений нового Еревана...
Этот дом влечет к себе тысячи людей, приезжающих в Армению.
В этом доме живет Сарьян.
В просторную комнату мастерской из широкого окна льется сол¬


219
нечный свет. Он ложится золотыми пятнами на пол, на стены. Впрочем, стены светятся собственным золотом. Живым золотом сарьяновских полотен.
Гости стремятся подольше задержаться в этой комнате. Рассматривают портреты, натюрморты, пейзажи. И в каждом посетителе растет ощущение, будто он попал в необыкновенную мастерскую солнца.
Сарьян показывает подарки, ко-
свежести. Глядя на них и дышится как-то легче, словно ты и в самом деле попал на высокое горное плато.
В горах на большой высоте все не так, как в низинах.
Люди ходят спокойней, уверенней, в их глазах добрая мудрость. Они живут на полтора-два километра ближе нас к солнцу, к чистому небу, к чистому ветру. Когда они спускаются в долины, вместе с ни-
торые привозили и присылали ему в день его восьмидесятилетия.
Подарков множество. Они стоят на шкафах, на полу, на столах. Красивые предметы из камня, из стекла, из металла...
Но не подарки трогают здесь.
Может быть, подарки Сарьяну вообще не нужны. Он ведь художник. Он сам создает красоту и знает высшую радость — не получать, а дарить ее людям.
Картины Сарьяна, изображающие горы, горный воздух, горную воду...
В них бездна простора, легкости,
ми сходит горное солнце и золотая доверчивость к человеку. Когда мы поднимаемся к ним в горы, мы сбрасываем с себя усталость и наши смешные человеческие слабости.
Горы... Сарьян однажды сказал, что в горах человек ощущает душу земли.
Мартирос Сарьян, сын гор, чувствует это, конечно, острее других. И он, художник, умеет рассказывать об этом красками.
Его спокойный, одухотворенный пейзаж «Лалвар» чутко передает то удивительное ощущение, которое охватывает человека в горах.


220
Картина написана масляными красками, но производит впечатление прозрачной, словно бы струящейся акварели. Все в ней тонко и поэтично — и желто-зеленые пологие склоны ближних гор, и фиолетовый зигзаг обрыва, и плывущие в небе очертания далеких хребтов. Общего нежного тона картины не утяжеляют ни темно-зеленые пятна деревьев на вершине ближней горы, ни два одиноких дерева на переднем плане, ни медленные фигуры животных.
Краски положены широко, раскованно. Они освобождают глаз от всего лишнего, оставляя лишь живое дыхание горных склонов и горного воздуха.
В Араратскую долину ведут разные дороги.
Можно поехать по железной. Можно сесть в автобус и покатиться по шоссе, все вниз и вниз, навстречу потокам грузовых и легковых автомобилей. А можно пойти пешком. Если у вас есть время, я вам очень советую избрать именно этот способ.
Вдоль шоссе — поселки. Приятно смотреть на новенькие дома, сложенные из розового туфа. Приятно смотреть на аккуратные поля... Только это чувство будет для вас не самым главным. Главное, чему поражаешься здесь, — это то упорство, с которым армянские крестьяне превращают сухие горные склоны в плодоносные поля.
Под шоссе то и дело ныряют выложенные камнем желоба, по которым струится вода. Эти желоба тя¬
нутся длинными нитями с поля на поле, всё под уклон, под уклон, неся посевам влагу.
Сколько потребовалось труда, чтобы соорудить эти водопроводы!
Начинаешь по-новому смотреть на весело зеленеющие поля вдйли, на освещенных солнцем склонах. Ведь они зеленеют только потому, что человек провел туда воду.
Начинаешь по-новому думать и о пейзажах Сарьяна, на которых изображены эти цветущие, яркие, плодоносящие горные склоны.
Когда я был в Армении, мне захотелось узнать, как называются по-армянски эти простые и мудрые сооружения.
Старый крестьянин, к которому я обратился с вопросом, плохо говорил и понимал по-русски, и поэтому долго не мог понять, что от него, собственно, хотят. Ведь это, наверное, так просто — горы, поля, вода. .. Не будет воды — не будет поля. Не будет этого зеленого красавца табака...
Наконец он понял, чего от него добиваются, и радостно закивал головой:
— 	Джюр, джюр!
И в этом слове, сказанном громко и убедительно, журчала и переливалась вода.
Джюр и есть вода. По-армянски. Я это уже знал.
Но старик считал, что сказал все. Он улыбнулся на прощанье и зашагал дальше по своим делам, неся на плече длинную мотыгу.
Старик, я думаю, был прав. Он сказал самое главное: вода.
Всегда и во всем есть что-то самое главное.


221
А все лучшее, что создает человек, всегда кратко.
Здесь, на полях Армении, перед вами по-новому открывается глубокая мудрость лаконичного языка живописи Сарьяна.
«В общем, моя цель, — говорил художник об этой особенности своего искусства, — простыми средствами, избегая всякой нагромож- денности, достигнуть наибольшей выразительности, в частности избавиться от компромиссных полутонов. И, мне кажется, в этом отношении я достиг некоторых результатов».
Картины Сарьяна иногда называют декоративными. В этом видят их особенность. Сарьян не согласен с этим. Для него декоративность — то есть яркие красивые краски, контрастные неожиданные сочетания цветов — не особенность. Это средство, которое помогает ему внушать людям высокие мысли.
Среди своих учителей первыми Сарьян называет Валентина Серова и Константина Коровина. Двух таких разных и таких удивительно близких художников.
Серов учил его глубоко проникать в суть изображаемого, учил строго и свято относиться к искусству.
Коровин помогал увидеть солнце. Ведь самое главное в живописи — это солнце, свет, цвет.
Творчество ученика Коровина Сарьяна как нельзя лучше говорит о преемственности советского и русского изобразительного искусства. О том, что в основе достижений художников наших дней лежит наследие старых мастеров.
Впрочем, таких ли уж старых?
Серов и Коровин работали в XX веке. Сарьян, полотна которого рождаются в наши дни, учился у этих художников: слушал их советы, смотрел, как работают они сами. ..
Но больше всего Сарьян учился, конечно, у жизни, у природы. «Про одного художника, — писал он, — как-то сказали, что он «живопис-ец жизни», — это высшая похвала для мастера». Слова эти можно отнести и к самому Сарьяну. Он подлинный живописец жизни. Той жизни, которая раскрывается перед ним в его родной Армении.
ИЗ АНТИЧНОЙ ИСТОРИИ
Платон сказал человеку, который всегда стремился к обогащению:
— Негодник, старайся не увеличивать имущество, а уменьшать жадность.
Сам Платон, испытывая жажду, нередко черпал воду из колодца и выливал ее, этим способом наказывая свою жадность.
Однажды Платон слушал не в меру растянутое высказывание Антисфена. Наконец он сказал ему:
— Разве ты не знаешь, что мерилом речи является не оратор, а слушатель?
Один родовитый, но праздный и невоспитанный человек старался кольнуть Сократа его простонародным происхождением. Философ ответил:
— Меня унижает мой род, а ты унижаешь твой род.
Сократ начал учиться играть на лире лишь в старости и говорил, что человеку никогда не бессмысленно учиться тому, чего он не знает.
Сократ говорил, что он отличается от многих других людей тем, что они живут, чтобы есть, а он ест, чтобы жить.


222
Вл. С А Н Д Л Е Р
ЧЕТЫРЕ ЗИЛЬБЕРГРОША
Слуга отворил дверь и увидел обычную картину. Его хозяин профессор Яков Гримм в теплом халате и туфлях сидел за письменным столом и писал. Гусиное перо торопливо бегало по бумаге, сухо поскрипывая.
— Господин профессор, к вам посетитель, — сказал слуга, предварительно кашлянув, чтобы обратить внимание хозяина на свою особу.
Яков Гримм, не отрывая взгляда от бумаги, кивнул головой:
— Проси, я сейчас.
Слуга улыбнулся и широко распахнул дверь.
Профессор обернулся. Лицо его выражало нетерпение.
— Где же посетитель? — спросил Гримм.
— Он здесь, — последовал лаконичный ответ, и вслед за ним профессор услышал тоненький голосок, идущий откуда-то снизу: «Тебе доложили обо мне».
В дверях кабинета, едва доставая головой до фалд сюртука слуги, стояла девочка.
— Если о тебе, тогда входи.
Слуга пропустил девочку и закрыл дверь.
— Это ты, Гримм-профессор? — спросила девочка, сделав предварительно книксен по всем правилам искусства середины девятнадцатого века.
— Да, лет двадцать меня уже так величают, — улыбнулся Гримм.
— Ты тот самый господин Гримм, который написал такие хорошие сказки? — задала новый вопрос девочка.
— Один из них. Только один из них, дитя мое. Я написал их вместе с братом Вильгельмом.
— И значит, и сказку об умном маленьком портном ты написал?
— Вместе с братом Вильгельмом.
— Так, значит, я должна тебе талер, потому что в конце сказки написано: кто этому не поверит,— платит талер. А я этой истории не поверила. Сегодня я могу дать тебе только четыре зильбергроша, больше у меня нет в копилке, но я скоро принесу еще.
Гримм с серьезным видом взял деньги, поблагодарил девочку, и она ушла. Ему хотелось сказать, чтобы остальные деньги она принесла брату Вильгельму, но Вильгельма уже два года не было в живых. Профессор позвал слугу, вручил ему принесенные девочкой деньги, прибавил талер и послал отдать их матери девочки.
И уже до конца жизни профессор Яков Гримм не мог забыть этой истории, — быть может, лучшую из сказок, которую он так и не написал.
Он часто рассказывал ее друзьям, восторгаясь простодушием ребенка. Но в эти дни он вспоминал и другое, вспоминал и грустил, что


эту историю никогда не слышал и не услышит брат Вильгельм.
Всю жизнь, за исключением непродолжительных путешествий, что случалось крайне редко, они были вместе. В детстве вместе играли, читали одни и те же книги, спали на одной кровати. Студенты марбургского университета шутили: «Если вы где-нибудь когда-нибудь увидите одного из Гриммов, знайте, что второй рядом». Мать не могла присылать им много денег, и братья, записывая лекции, потом один из конспектов (о том, что такое учебники, в то время еще не имели понятия) продавали богатым шалопаям. На вырученные деньги покупались книги. Библиотека подбиралась кропотливо, тщательно, любовно. Пользовались библиотекой вместе; только несколько книг, часто нужные обоим, были в двух экземплярах
Братья охотно разрешали пользоваться своей библиотекой друзьям. Друзья же любили их библиотеку за то, что, взяв одну книгу, знакомились сразу с двумя. Поля книг были вдоль и поперек испещрены записями Якова и Вильгельма. По молчаливому соглашению между братьями, старшим в книжном хозяйстве был назначен Яков. Старший из Гриммов мог в полной темноте подойти к шкафу и точно взять нужную книгу. Опыты проводились не однажды в присутствии многих друзей.
Умирающего Якова Гримма очень волновала судьба библиотеки, и, чтобы доставить ему удовольствие, близкие уверяли, что библиотека сохранится полностью.
В юности братья работали за одним столом. Каждый писал что- то свое, но еще непросохшие листы сразу же читались вслух. С годами


224
легкость, непринужденность в работе, особенно у Вильгельма, исчезла. Он мог писать только в полной тишине. Братья расположились в смежных кабинетах. Якова Гримма, напротив, можно было легко отвлечь разговорами о политике, книгах, живописи, цветах. Он мог часами жарко и остроумно спорить, а потом как ни в чем ни бывало сесть за стол и продолжить прерванную работу.
В перерывах между занятиями их
любимым развлечением и отдыхом был уход за цветами. Вильгельм особенно любил подснежники, Яков — гелиотропы и гвоздику. Яков всегда ставил на свой письменный стол два-три цветка в простой глиняной вазочке.
Они прежде всего были учеными, старательными и кропотливыми исследователями в науке о языке. В их наследии насчитывается немало солидных книг, множество статей. Начало «Немецкому словарю»— многотомному изданию, выходящему и по сию пору, было положено братьями Гримм. Недаром
Якова Гримма, профессора, написавшего наибольшее количество работ, считают отцом немецкой филологии.
Но самую большую радость, какую испытали братья в жизни, были юношеские походы по дорогам Германии в поисках сказок. Они заходили в маленькие селения и городки, выискивали стариков, расспрашивали, записывали слово в слово. Потом, подготавливая сказки к печати, они лишь незначительно шлифовали текст, делая его предельно простым, понятным, но в то же время сохраняя образность, меткость, своеобразие, красоту языка народа.
Много позже, незадолго до смерти, Яков Гримм писал:
«Истинная поэзия подобна человеку, который может от души радоваться, видя, как растут трава и цветы, как восходит и заходит солнце; ложная же подобна человеку, который отправляется в чужие страны и мечтает возвысить свой дух созерцанием гор Швейцарии, небом и морем Италии. Но удовольствие, испытываемое им в этих местах, едва ли может сравниться с тем, которое испытывает оставшийся дома, когда перед ним цветет яблоня в его саду и чирикают скачущие по ней зяблики».
А кем, как не поэтами, были эти два брата — люди, написавшие толстые научные книги и собравшие и сохранившие для потомства самое простое, чистое, взволнованное и мудрое, что создается народом: сказки.


226
Ев г. БРАНДИС
ПОЧЕМУ ФРАНСУА РАБЛЕ НЕ МОГ ПОПАСТЬ В РОССИЮ
В прошлом веке во Франции жил знаменитый художник Гюстав Доре — непревзойденный иллюстратор лучших произведений мировой литературы. Его великолепные гравюры так естественно соединяются с текстом книги, что составляют с иим как бы одно целое. Вот почему Дон-Кихота, Мюнхаузена или героев сказок Перро мы представляем себе всегда такими, какими их увидел и запечатлел Доре. Иллюстрируя близкий ему по духу сатирический роман Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», художник, можно сказать, превзошел самого себя. Чтобы читатели поняли всемирно-историческое значение этого романа, художник показал в аллегорическом рисунке на фронтисписе как он понимает его сам.
Рассмотрите внимательно рисунок. Гигант Рабле держит громадную раскрытую книгу. На левой странице выведено заглавие первой части пятитомного романа: «По-
зесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля». За спиной писателя стоят такие же гиганты, как и он сам, — легендарный древнегреческий поэт Гомер,
'Фронтиспис — иллюстрация, помещаемая рядом с титульным листом (заглавием) и передающая основную идею автора или художника.
15 Хочу всё знать!
которому приписывают величайшие эпические поэмы «Илиаду» и «Одиссею», и древнегреческий философ Сократ, о котором Рабле упоминает на первых же страницах, как о мудрейшем из всех тогдашних мудрецов. Доре хотел этим сказать, что гениальный сатирик шестнадцатого века учился уму-разуму не у «отцов церкви», как было принято в его время, а у великих мыслителей древности.
Перед раскрытой книгой толпятся крупнейшие европейские писатели-ученики и последователи Рабле, продолжившие его борьбу за раскрепощение человеческого сознания и чувств от жестоких средневековых законов и суровых религиозных запретов. Мы видим среди них Джонатана Свифта, автора прославленных «Путешествий Гулливера», юмориста и сатирика Лесажа, показывающего читателям своего «Жиль Блаза» — роман, обессмертивший этого писателя, и французских комедиографов Бомарше, автора «Севильского цирюльника» и «Женитьбы Фигаро», и Мольера, протягивающего восхищенной публике «Тартюфа» и «Плутни Скапе- на», лучшие из своих комедий. Мы найдем тут и самого остроумного человека восемнадцатого столетия Вольтера, и баснописца Лафонтена, и сочинителя задорно-ядовитых пе¬


226
сенок, народного певца Беранже, и гения французской литературы девятнадцатого века Бальзака, записавшего в подражание Рабле свои «Озорные сказки», и других известных писателей.
Отсюда легко заключить, каким гигантом мысли и слова был Франсуа Рабле.
Но, чтобы увидеть за его веселыми выдумками нечто большее, чем простое нагромождение комических эпизодов, нужно, как он сам говорил, «разгрызть кость и добраться до самого мозга», то есть найти глубокое содержание, сокровенный смысл в сказочно-фантастическом сюжете.
В те годы, когда жил и писал Рабле, в Европе не прекращались столкновения враждующих феодальных деспотов и кровавые религиозные войны между сторонниками двух направлений в христианстве— католиками и протестантами. То и дело вспыхивали и жестоко подавлялись крестьянские восстания. Устраивались судебные процессы над «колдунами» и «ведьмами». Заподозренных в вольнодумстве гноили в тюрьмах и сжигали на кострах. Повсюду процветали суеверия и невежество. И лишь немногие образованные люди, называвшие себя гуманистами, смело ринулись в бой за свободу личности и свободу мысли. Средневековые мракобесы травили их, преследовали, уничтожали, но будущее принадлежало все-таки им.
Свежие веяния победили много- вековый застой и спячку мысли. И недаром этот короткий, но чрезвычайно значительный и насыщен¬
ный событиями период европейской истории назвали гордым словом Возрождение.
«Это были величайший прогрессивный переворот, пережитый до того человечеством, — писал Энгельс,— эпоха, которая нуждалась в титанах и породила титанов по силе мысли, страстности и характеру, по многосторонности и учености».
Слова Энгельса имеют прямое отношение к Франсуа Рабле, одному из титанов Возрождения.
Человек огромных знаний, знаток античных древностей, старых и новых языков, выдающийся медик и естествоиспытатель, усвоивший все, что было известно его современникам из области математики, географии, астрономии, техники, Рабле подвергался преследованиям и вынужден был постоянно скитаться, не оставаясь подолгу на одном месте. Сначала его искали как беглого монаха, потом как вольнодумца и автора запрещенных сочинений, и лишь на склоне лет он получил церковную должность в местечке Медон близ Парижа, где и умер в 1553 году.
* *
*
Созданию своего знаменитого романа Рабле отдал двадцать лет жизни. Роман издавался по частям с 1532 по 1552 год, а последняя книга вышла в свет, когда автора уже не было в живых.
Для Рабле человек с его правом на свободную, радостную, творческую жизнь находится в центре мира. Оглушительный хохот героев романа, их озорные шутки и прока-


зы, их безудержное веселье словно выражают радостные чувства людей, вырвавшихся из плена закоснелых обычаев и предрассудров.
Рабле пересыпает повествование анекдотами, с увлечением цитирует древних классиков, вставляет потешные стихи, нагромождает бесчисленные сравнения, эпитеты, каламбуры \ выдумывает новые слова, балагурит, шутит, смеется. Все у него преувеличено, ни в чем он не знает ни удержу, ни меры.
Аппетиты великанов неимоверны, способности их безграничны, жизнелюбие поразительно. Они в избытке наделены и физическим и душевным здоровьем, и это тоже выражение протеста против гнета церкви, проповедующей умерщвление плоти и блаженство на том свете.
В бессмертие души Рабле не верит. Он хочет обыкновенного земного счастья со всеми доступными человеку радостями.
Этому здоровому естественному началу, которое воплощено в образах Гаргантюа, Пантагрюэля и их друзей, противопоставлены уродливо-карикатурные маски жадных монахов, глупых церковников, спесивых феодалов, невежественных учителей.
Когда Гаргантюа подрос, отец решил пригласить к нему в учителя какого-нибудь ученого человека. «Скоро такой ученый человек отыскался. Это был знаменитый Тубал Олоферн. Тубал Олоферн заставил Гаргантюа вызубрить азбуку так
•Каламбур — игра слов, основанная на их звуковом сходстве при смысловом различии.
хорошо, что Гаргантюа мог перечитать ее наизусть, без запинки, с начала до конца, и задом наперед, и как угодно. На это дело Гаргантюа потратил пять лет и три месяца. Вот это было ученье!»
Потом он вызубрил латинскую грамматику, молитвенник и церковный календарь, употребив на это тринадцать лет, шесть месяцев и две недели. И тогда только его отец Грангузье заметил, что ученье не идет впрок: чем больше Гаргантюа учится, тем он больше глупеет.
Бессмысленная зубрежка, «подкрепленная» розгой, считалась вернейшим способом обучения, а главным предметом, который проходили во всех школах и университетах, было богословие. Против такой бесплодной системы образования Рабле и выступает в романе. Но он не только высмеивает отжившие порядки, но и раскрывает представления о том, как нужно поступить, чтобы избавиться от этой скверны.
Понократ, новый учитель Гаргантюа, стремится гармонично развивать в своем ученике умственные и физические способности, дать ему представление о природе и жизни. «Гаргантюа со своим учителем выходили на балкон — изучать звездное небо. Там они наблюдали за кометами, падающими звездами и изучали расположение светил». Понократ водил своего ученика в мастерские, в лаборатории, на монетный двор, на ткацкие фабрики, чтобы он наблюдал за работой и видел, как делаются вещи.
Сочетание теории с практикой — главное педагогическое требование Рабле.


А вот, например, глава «О том, как король Пикрошоль объявил Грангузье войну».
Здесь нарисован сатирический образ воинственного короля, которому взбрело в голову завоевать весь мир и поработить народы всех стран. Легко и быстро перекраивает он географическую карту, превратив ее в мировую Пикрошольскую империю. Но, как и следовало ожидать, войско Пикрошоля, а вместе с ним и его захватнические замыслы, разбиваются вдребезги при первом же столкновении с великаном Гаргантюа.
Во время морского путешествия Пантагрюэль посещает различные острова, населенные монахами, бездельниками, кляузниками, сутягами, а также всевозможными фантастическими существами. Рабле проявляет себя как откровенный безбожник. Ему одинаково чужды и католики и протестанты, потому что и те и другие, насаждая суеверия и невежество, наживаются за счет народа. Писатель презирает церковников и ненавидит монахов, этих «прожорливых обезьян, которые везде гадят и все портят, а потому получают от всех насмешки и пинки».
В каждом комическом эпизоде содержится глубокая мысль и те «тонкие снадобья» жизненной мудрости, которые сам Рабле предлагал искать в своем романе.
По словам великого русского критика Белинского, это произведение «всегда будет иметь свой живой интерес, потому что оно тесно связано со смыслом и значением целой исторической эпохи».
В 1953 году по призыву Всемирного совета мира почти во всех странах была торжественно отмечена четырехсотая годовщина Рабле. Эта юбилейная дата превратилась в настоящий праздник культуры. Много интересных статей о Рабле было опубликовано и в советской печати.
Читая их одну за другой, я невольно обратил внимание, что авторы слишком лаконично и как-то глухо говорят о судьбе его романа в России, ограничиваясь упоминанием двух переводов «Гаргантюа и Пантагрюэля», отделенных друг от друга целым столетием.
Но ведь известно, с какой жадностью воспринимали русские читатели все лучшее из того, что было создано мировой литературой, и как быстро откликались издатели на запросы книжного рынка.
Почему же тогда на протяжении всего девятнадцатого века у нас не было издано ни одного перевода романа Рабле?
Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, я решил проверить, а что писали у нас о Рабле еще раньше и каков был самый первый перевод его романа, обозначенный в библиографических справочниках.
Оказалось, что имя автора «Гаргантюа и Пантагрюэля» часто упоминается в русской периодической печати восемнадцатого века, а его герои-великаны, их друзья Панург и Жан знакомы писателям и критикам не меньше, чем Дон-Кихот, Робинзон, Гулливер и персонажи Шекспира.
Но ведь все образованные русские люди знали тогда французский язык не хуже родного и могли чи¬


тать Рабле в подлиннике. Интересно узнать, имел ли он доступ к более широким кругам читателей?
В 1790 году в Петербурге была издана небольшая книжка: «Повесть славного Гаргантуаса, страшнейшего великана из всех доныне находившихся в свете. Перевод с могольского».
По-видимому, «Повесть славного Гаргантуаса» пользовалась успехом: в 1796 году она была выпущена повторным изданием.
Вот эту самую книжку ошибочно и принимали за переделку романа Рабле. А на самом деле она не имеет с ним ничего общего. Это вольный перевод с французского одной из так называемых народных книг о похождениях великана Гаргантюа. И написана она была в начале семнадцатого века — позже романа Рабле.
Выходит, что во времена Радищева и Фонвизина русские читатели, не знавшие французского языка, не могли познакомиться с «Гаргантюа и Пантагрюэлем».
Дальше я стал выяснять, почему же в прошлом столетии, когда на русском языке уже были изданы почти все мировые классики, о Рабле писали у нас более чем скупо и роман его вовсе не издавался.
Поиски всегда надо начинать с печатных источников. А вдруг кто- нибудь интересовался этим до тебя? Так и оказалось. В книге известного литературоведа В. Евгеньева-Мак- симова «Очерки по истории социалистической журналистики в России XIX века» говорится о запрещении цензурой майского номера жур¬
нала «Отечественные записки» за 1874 год.
Следует сказать, что «Отечественные записки», выходившие под редакцией Некрасова и Салтыкова- Щедрина, были самым передовым журналом того времени и непрерывно подвергались цензурным гонениям.
Цензор обратил внимание на «семь предосудительных по своему содержанию статей». Одна из них озаглавлена: «Франсуа Рабле и его поэма». Журнал был уже отпечатан, но цензура все-таки решила его уничтожить. От всего тиража уцелело несколько экземпляров.
Вооруженный этими сведениями, я отправился на площадь Декабристов, в ЦГИАЛ, то есть Центральный государственный исторический архив в Ленинграде. Здесь хранятся миллионы всевозможных документов и среди них — дела царской цензуры.
Запрещенный номер журнала сразу же нашелся в подшивке цензурных дел, относящихся к «Отечественным запискам».
Особенно подробно и придирчиво цензор Лебедев разбирает в своем заключении статью «Рабле и его поэма». Вот что он пишет:
«Хотя редакция и говорит, что сатирические произведения Рабле имеют историческое только значение, как памятник прошедшего, и что саркастическому перу его и едким насмешкам подвергались тогдашние политические и общественные порядки Франции, но нужно заметить, что большинство предметов, предаваемых Рабле на публичное осмеяние, продолжают сущест¬


вовать и ныне, как-то: верховная власть, выражающаяся в лице государей; религиозные учреждения в лице монашествующих и священников; богатства, сосредоточивающиеся в руках либо вельмож, либо в руках отдельных личностей. А потому знакомство русской публики с произведениями хотя и такого исторического, если можно так выразиться, писателя, как Рабле, нельзя не считать со стороны редакции крайне предосудительным».
Понятно, почему цензор запретил статью «Рабле и его поэма», которую редакция журнала поместила без имени автора.
Историкам литературы давно уже известно, что эта работа, кстати сказать, до сих пор еще не опубликованная, принадлежит крупному критику того времени Варфоломею Зайцеву.
Этот человек придерживался революционных взглядов и всеми силами души ненавидел самодержавие. В 1866 году он отбывал тюремное заключение по обвинению в «моральном соучастии» в деле Каракозова — народовольца, совершившего покушение на царя. С 1869 года и до конца дней своих Зайцев жил за границей как политический эмигрант, продолжая активно сотрудничать в русских передовых журналах и издательствах. Печатался он чаще всего анонимно, а цензура, даже не зная имени автора, все так же беспощадно расправлялась с сочинениями Зайцева.
Статья «Рабле и его поэма» — одна из лучших работ талантливого критика. Подробно излагая биографию Рабле и содержание романа,
названного им почему-то поэмой, Зайцев приводит из «Гаргантюа и Пантагрюэля» большие выдержки в своем переводе. Как и все, что написано Зайцевым, статья его дышит молодым задором, поражает дерзостью мысли. Он пользуется всяким поводом, чтобы перекинуть мост из далекого прошлого в современность и дать читателям почувствовать, что сатира старого Рабле нисколько не устарела. Русский критик делает французского писателя как бы своим союзником в борьбе с самодержавным гнетом. Особенно настойчиво Зайцев подчеркивает антицер- ковную и антифеодальную направленность романа Рабле. Недаром эта статья так возмутила цензора!
.. .А затем я подумал, что в архиве могут отыскаться еще какие- нибудь материалы о Рабле: вряд ли один только Варфоломей Зайцев пытался познакомить русских читателей с его романом.
Догадка подтвердилась. Дальнейшие поиски привели к журналу «Дело». Это тоже был вполне передовой для своего времени журнал, не мало потерпевший от нападок цензуры.
21 июня 1878 года на заседании Цензурного комитета слушался доклад цензора Юферова о недопущении в печать перевода отдельных эпизодов из романа Рабле.
«Редакция журнала «Дело»,— сказано в протоколе, — желает печатать «Эпизоды из сатирического романа Франсуа Рабле «Деяния Гаргантюа и Пантагрюэля», для чего и представила цензору семь корректурных листов. Переводчик предпо¬


сылает эпизодам небольшое предисловие о значении сатиры Рабле, а самый перевод снабжает примечаниями, заимствованными из разных иностранных источников.
Сатира Рабле направлена большею частию противу верховных властителей и предметов священных,— по этому одному уже невозможно появление переводов его сочинений. ..»
По докладу цензора было принято решение: «Переводы сочинений Рабле к напечатанию не дозволить».
К счастью, корректурные листы первого русского перевода «Гарган- тюа и Пантагрюэля» не пропали. Они нашлись в огромной пухлой папке цензурных документов журнала «Дело». Это оказались главы из первой книги романа.
Язык перевода живой, гибкий и сочный. Автор перевода хорошо понимал, тонко чувствовал труднейший, во многом устаревший язык Рабле и старался в меру своих сил и способностей передать на русском языке все длиннейшие периоды, нагромождение озорных эпитетов, замысловатые шутки, язвительные намеки, издевательские сравнения, характерные для оригинального текста.
В своем предисловии неизвестный переводчик неожиданно дает ценное указание: «Первые опыты перевода «Деяний Гаргантюа и Пантагрюэля» на русский язык заключались в отрывках (из 1 и 3 книг), которые... были напечатаны в одной из ежедневных газет («СПб. ведомости», 1874—1875 гг.). До тех пор гениальный сатирический роман Рабле ни разу не был переве¬
ден на русский язык ни частями, ни в целом».
Отправляюсь в газетный зал Публичной библиотеки, выписываю «Санкт-Петербургские ведомости» за эти годы и действительно нахожу еще несколько глав из «Гаргантюа и Пантагрюэля». Сдвоенные газетные подвалы, набранные мелким шрифтом, вместе с запрещенными эпизодами в корректурных листах составляют довольно значительную часть романа.
Отрывки, напечатанные в газете, подписаны глухими инициалами: В. М. «Словарь псевдонимов», где раскрыты имена авторов, выступавших в печати под вымышленными фамилиями, ничего не ответил. Как же узнать, кто этот переводчик?
На помощь пришла счастливая случайность. Спустя несколько месяцев, просматривая по другому поводу газету «Новое время» за 1872 год, я еще раз встретился с тем же самым знакомым незнакомцем.
В двух январских номерах «Нового времени» он напечатал перевод раннего произведения Рабле под заглавием «Новейший Панта- грюэлев оракул, истинный, правдивый и безошибочный, составлен на вечные времена, для блага и назидания легковерных, трудами Аль- кофрибаса *, первого стольника короля Пантагрюэля».
«Пантагрюэлев оракул» — самостоятельное произведение Рабле. Оно было присоединено к тексту романа в первом издании. Эта вещь никогда больше на русский
1 Франсуа Рабле печатался под псевдонимом Алькофрибас Назье.


язык не переводилась и почти совсем у нас неизвестна. Это остроумная издевательская пародия на астрологические календари с предсказаниями на следующий год. Во времена Рабле их выпускали лжеученые — астрологи, — утверждавшие, что по расположению звезд можно предсказывать будущее. Астрологам верили, и всякого рода календари, гадательные книги, сонники (их сочиняли «специалисты» по истолкованию снов) пользовались большим спросом.
Передовые люди эпохи Возрождения вели упорную борьбу с шарлатанами, выдававшими себя за мудрецов и прорицателей. О сатирической направленности «Новейшего Пантагрюэлева оракула» можно судить хотя бы по таким строкам, взятым из найденного перевода: «В этом году, — вещает «оракул», — слепым придется видеть, а глухим слышать весьма немногое; немые не перестанут молчать; здоровье богатых будет лучше, чем у бедных, а у здоровых лучше, чем у больных... Ожидаемый год ознаменуется обилием всяких благ и плодов — для людей имущих... а пшеницы, вина, всяких плодов и овощей уродится столько, как никогда, если пожелания бедняков исполнятся. ..»
Здесь переводчик не побоялся заявить о себе более внятно. Памфлет Рабле напечатан за подписью:
В. 	В. М-въ.
Зная оба инициала, начальную и последнюю букву фамилии (твердый знак можно не считать), не трудно, наверное, установить, кто был первым переводчиком Рабле...
Известный ученый профессор
С. 	А. Венгеров много лет занимался составлением «Критико-биографического словаря русских писателей и ученых» и напечатал «Источники словаря русских писателей», где даны краткие сведения о всех литераторах от А до Н (к сожалению, оба ценнейших труда остались незаконченными).
В третьем томе «Источников» значится десятка три литераторов с инициалами В. В. и фамилией, начинающейся на М и кончающейся на въ, потому что Венгеров включал в свой словарь автора любой брошюры независимо от ее темы и содержания, будь то инженер, медик, агроном или кто угодно.
После того как я вычеркнул из этого списка тех, кто умер до семидесятых годов, и тех, кому по роду своей деятельности вряд ли приходилось заниматься французской литературой шестнадцатого века, осталось семь-восемь возможных «претендентов» на авторство перевода «Гаргантюа и Пантагрюэля». Среди них педагоги, писатели, журналисты: В. В. Макаров, В. В. Михайлов, В. В. Марков и другие.
Последний из названных — Василий Васильевич Марков — и оказался переводчиком Рабле. Сведения о нем нашлись во многих биографических источниках, начиная с Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, где прямо говорится, что главный его труд — перевод романа Рабле — был задержан цензурой.
Спрашивается, зачем же было забираться так далеко, когда добытые сведения находятся совсем ря¬


дом, можно сказать, под рукой? А что, если бы с самого начала удалось натолкнуться на справку о Маркове в Брокгаузе и Ефроне? Тогда пришлось бы проделать тот же путь, но только в обратном направлении — не от архива к энциклопедическому словарю, а от энциклопедии к архиву.
Сын обедневшего рязанского помещика, В. В. Марков с юных лет становится профессиональным журналистом и литератором. Вечная беготня по редакциям в поисках грошового заработка, непосильный каторжный труд, полуголодное существование — таков был удел этого горемыки, «чуть не чернорабочего в литературе», как сказал о нем один из современников. Марков сотрудничал в разных газетах и журналах, составлял обзоры внутренней и политической жизни, вел «заграничную хронику», печатал статьи, рецензии, переводы в стихах и прозе, изредка — оригинальные стихи и поэмы.
В 1878 году он выпустил большой сборник статей и стихов, озаглавленный «Навстречу». Здесь, между прочим, помещены и переводы двух стихотворений Рабле из романа «Гаргантюа и Пантагрюэль».
Переводу этого гигантского произведения Марков отдавал все свои силы и способности. Для него это было делом жизни. Умер он в 1883 году, так и не увидев свой труд напечатанным. Один из товарищей Маркова писал в некрологе \ что
1 Некролог — статья по поводу смерти какого-либо человека, содержащая сведения о его жизни и деятельности.
он «употребил на эту работу целые годы, пока, наконец, не довел ее до конца. К сожалению... по цензурным условиям, перевод, снабженный предисловием и характеристикой Рабле, оказалось невозможным издать в свет, и он погиб бесследно в архиве одного «толстого» журнала».
Такова печальная история первого русского перевода «Гаргантюа и Пантагрюэля».
Не случайно борьба за Рабле развернулась в России в семидесятых годах, когда общественное мнение было взбудоражено героической деятельностью революцио- неров-народовольцев и когда передовые русские журналы упорно старались проводить свободное слово сквозь рогатки царской цензуры.
Минуло еще два десятилетия — и наконец в 1901 году вышло из печати первое русское издание романа Рабле. Это был далеко не полный и во многом искаженный «Гаргантюа и Пантагрюэль». Не говоря уже о многочисленных пропусках, иногда самых острых и боевых страниц, сатира Рабле до неузнаваемости приглажена и смягчена. Переводчица Анна Энгельгардт взялась явно не за свое дело. Она сетует в предисловии на грубость и простонародность сатиры Рабле и сама признается, что старалась, как могла, «сгладить эти неприличные, по нашим воззрениям, выходки». Переводить Рабле, пишет она, было ей «крайне неприятно», и потому, опережая красный карандаш цензора, благовоспитанная дама-переводчица сама же и поспешила удалить из


235
романа все сколько-нибудь «опасные» и «предосудительные» места.
Отсюда видно, что первое русское издание «Гаргантюа и Пантагрюэля» не давало читателям возможности получить достаточно полное и правильное представление о книге Рабле.
Только после Великой Октябрьской революции его роман, как и произведения всех других классиков мировой литературы, стал у нас достоянием народа.
За последние десятилетия на русском языке вышло три перевода «Гаргантюа и Пантагрюэля».
Первый из них принадлежит поэту Владимиру Пясту. Хотя перевод сокращенный, по своим художественным достоинствам он неизмеримо превосходит не только бледную перелицовку, сделанную Анной Энгельгардт, но и добросовестную работу В. В. Маркова, сгинувшую в цензурном архиве.
Лучший из имеющихся переводов
выполнен Николаем Любимовым и по праву считается одним из высших достижений советского переводческого искусства. Этот перевод можно считать «окончательным», так как вряд ли кому-нибудь еще удастся передать сложнейший язык и стиль Рабле так же точно и выразительно, как Любимову.
В переводе Любимова «Гаргантюа и Пантагрюэля» читают взрослые, а для детей и подростков еще в тридцатых годах пересказал этот старинный роман талантливый поэт Николай Заболоцкий. Он бережно сохранил вместе с лучшими эпизодами романа и его сатирическую соль.
В увлекательном художественном пересказе Заболоцкого, украшенном иллюстрациями Доре, книга выдержала несколько изданий и получила самое широкое распространение.
Обязательно прочтите ее, если еще не читали!
CtfKPET СКРИПОК СТРАДИВАРИУСА
Много лет уже разные ученые ломают себе голову над секретом звучания знаменитых скрипок Страдивариуса. Инженер и скрипичный мастер Генрих Кнопф (ФРГ) предполагает, что знаменитый мастер для полировки своих скрипок употреблял клейкую пчелиную смолку. В смолке пчел в долине реки По нет тех нежелательных побочных продуктов, какие есть в смолке других пчел.
Если действительно секрет только в этом, то мы можем надеяться, что современным скрипичным мастерам удастся создать скрипки такого же звучания.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ9 ЧТО.. .
Самая первая скульптура «Самсона»— центрального фонтана Большого каскада Петродворца — была установлена в 1737 году. Она была выполнена из свинца. Впоследствии ее заменили фигурой, отлитой из бронзы. Восстановлена она была после войны, в 1947 году.
Самыми древними городами среди столиц мира являются: Афины, Бейрут, Рим, Дели. До нашей эры существовали, кроме того, Лондон (Лондониум), Париж (Лютеция), Вена (Виндобона), Лиссабон (Олиси- по), София (Сердика), Белград (Сингиди- нум), Дамаск и Анкара.


СТЕКЛО—СОПЕРНИК СТАЛИ
Стеклянная вазочка неожиданно падает на пол. Сейчас раздастся звон стекла и наша интересная беседа будет прервана: какая досада! Но что это? Вазочка лежит у наших ног цела и невредима, а мой собеседник, улыбаясь, говорит:
— 	Не волнуйтесь, я уронил ее нарочно...
Он поднимает удивительную вазочку, берет тяжелый молоток и... Мне хочется остановить его руку,
но молоток уже в воздухе. Удар, еще удар, а хрупкая вазочка стоит себе как ни в чем не бывало.
— Что же это за стекло? — недоумеваю я. — Сказка какая-то!
Мой собеседник, немолодой, но весь по-юношески подобранный и, очевидно, влюбленный в свое дело инженер, и соглашается и не соглашается со мной.
— Может быть, и сказка, но сказка, которая стала былью. Это чу¬


десное стекло называется ситаллом. Не слышали такого слова? Да, это слово новое, и происходит оно от двух слов «силиций» (кремний) и «кристалл». Почему? Да потому, что новый материал — ситалл — соединяет свойства и того, и другого. Ситалл — это кремниевое стекло с особыми кристаллическими свойствами.
Как же знакомое нам всем хрупкое стекло становится необыкновенно прочным, приобретает новые удивительные качества? Этим превращением мы обязаны огню. Если глину или обычный металлургический шлак, которые мы условимся называть исходным материалом, нагреть до температуры 1600°, они превратятся в расплавленную огненную массу. Кипит, бродит огненное варево, пока технологи не скомандуют:
— 	Довольно!
Тогда пылающая лава постепенно начинает охлаждаться. Медленное понижение температуры и приводит к образованию различных видов ситалла.
Просто? На первый взгляд кажется просто, но на самом деле формирование новых высокопрочностных свойств — процесс сложный, и проникнуть в его тайны не так-то легко.
Однако попытаемся приоткрыть крышку тигля, в котором кипит расплавленная огненная масса, и проследить, что же происходит с сырьем — глиной или металлургическим шлаком — в процессе нагрева. Температура растет* Обычные крупные кристаллы, составляющие исходный
материал, разрушаются. Разрушаются, естественно, и межкристал- литные связи, которые не выдержали испытания огнем. Достигнув критической точки нагрева, расплавленная масса начинает остывать. В ней образуются новые, значительно более мелкие кристаллы — мик- ро- и субмикрокристаллы, которые подчас не различимы невооруженным глазом. Возникают и новые, в 5-6 раз более прочные межкристал- литные связи.
Этот процесс напоминает известную детскую игру. Дети становятся в ряд, цепляются за руки, а водящий должен прорвать живую цепь. Если тот, кто водит, силен и напорист, он, как правило, прорывает ее. Но вот дети взялись не за руки, а под руки. Связи отдельных звеньев цепи стали короче и от этого прочнее. Теперь водящему почти не удается прорвать цепь, которая как бы уплотнилась.
Приблизительно то же самое наблюдаем мы и при остывании расплавленной огненной массы: образующийся материал уплотняется по сравнению с исходным, приобретает не свойственные обычному стеклу качества. Рождается новый высокопрочный материал — ситалл.
Наш век часто именуют «веком спутников», «веком атома». Но его можно было бы справедливо назвать и «веком новых материалов». Недаром академик П. JI. Капица заметил, что «если бы сейчас достигнутая прочность материалов была всего на 10-15 процентов ниже, то полет спутников и космических кораблей были бы еще делом будущего».


Ситалл как раз и является одним из тех материалов, которым суждено произвести революционный переворот в современной технике. Некоторые специалисты сравнивают открытие процесса превращения исходного материала в ситалл с изобретением в 1856 году бессемерования — процесса превращения жидкого чугуна в литую сталь путем продувки через него сжатого воздуха. Как из хрупкого чугуна при бессемеровании получается высокопрочная сталь, так из исходного материала при специальной термической обработке возникает сказочное стекло — ситалл.
Поистине неоценимое значение ситаллы приобретут уже в самом ближайшем будущем. Стекло и сталь. Эти понятия кажутся на первый взгляд несовместимыми. Но не будем спешить с выводами, а сравним прочностные характеристики ситалла и некоторых марок стали. К нашему удивлению окажется, что ситалл по прочности превосходит очень многие сорта лучших сталей. К этому можно добавить, что ситаллы тверже кремния и гранита, износоустойчивее каменного литья.
Но высокой прочностью и устойчивостью к износу не исчерпывается перечень достоинств нового ма¬
териала. Знаете ли вы, что если нагреть сталь до температуры в тысячу градусов, она станет мягкой, как пластилин! А ситалл? Ситаллу не страшна высокая температура, он словно не замечает ее и остается таким же прочным, каким был до нагрева.
Попробуйте опустить стальной нож в кислоту или в щелочь. Нет, вы, пожалуй, не захотите рисковать нужной вам вещью: кислота разъест поверхность металла, и нож станет негодным к употреблению. Изделия, изготовленные даже из лучших марок сталей, при длительном пребывании на воздухе или в воде покрываются ржавчиной, а попав в агрессивную среду — в кислоту или щелочь, — разрушаются. Эта «ахиллесова пята» металла вовсе отсутствует у ситаллов. Субмикро- кристаллическое стекло не реагирует на воздействие агрессивных сред. Изделия из ситалла веками в полной сохранности могут находиться в воде или в земле.
Если термическую обработку шлаков проводить по специальному режиму, ситаллы становятся прозрачными и с успехом заменяют дорогостоящее кварцевое стекло.
А сколько весит ситалл? Ведь представление о прочности и стой¬


кости невольно связывается с большим весом.
Предположив подобное, мы в данном случае ошиблись бы: ситалл не тяжелее алюминия, хотя в несколько раз прочнее его.
Мой собеседник берет со стола ситалловую плитку. Ее гладкая и блестящая поверхность кажется отполированной.
— Вы привыкли к такой отрасли производства, как металлургия,— задумчиво говорит он, — но не исключена возможность, что уже в самые ближайшие годы вам придется услышать о рождении ... ситаллур- гии. Да, да, ситаллургии! Новой большой отрасли промышленности, которая будет заниматься производством и обработкой ситалла.
— Но как можно обрабатывать стекло? — невольно вырывается у меня.
— А как обрабатывают металл? — вопросом на вопрос отвечает мой собеседник. — Льют, сверлят, полируют, режут, штампуют. Этим же видам обработки с успехом подвергается и ситалл.
Уже сейчас из нового материала вырабатывают самые разнообразные изделия: облицовочные плитки и небьющиеся бутылки, стекловолокно и изоляторы для телеграфных и электролиний, умывальные раковины и ванны, шарикоподшипники, которым нет износу, и детали машин.
Ко всем положительным качествам стеклокристаллического материала надо, кроме того, приплюсовать его дешевизну. Листовой ситалл, например, в качестве обли¬
цовки будет стоить в четыре раза меньше самого дешевого существующего в настоящее время облицовочного материала. Для его производства не нужны какие-то особые виды сырья и дорогостоящее оборудование. Ситаллургические заводы могут быть построены в любом уголке нашей Родины.
Города из алюминия и стекла... Об этом сто лет назад могли только мечтать герои известного романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?». В наше время самые, казалось бы, неосуществимые мечты становятся явью. Немалую роль в этом играют новые материалы и, в частности, ситалл.
Замечательные свойства стеклокристаллического материала позволяют широко использовать его в строительстве. На выставке изделий из ситаллов, недавно демонстрировавшейся в Москве, среди многочисленных экспонатов были представлены десятки строительных деталей, изготовленных из нового материала. Из ситалла производят лестничные ступени и целые марши лестниц, плиты для мощения тротуаров, облицовочные материалы любой окраски. На специальном прессе можно формовать изделия больших размеров и сложной конфигурации.
Привлекают внимание трубы из ситалла. Такие трубы могут лежать в земле веками, не требуя ни ремонта, ни замены. Кроме того, переход на эксплуатацию ситалловых труб сэкономит миллионы тонн чугуна, идущего сейчас на производство санитарно-технических изделий.


Недалек уже тот день, когда привычные, издавна знакомые человеку строительные материалы будут полностью или почти полностью заменены новыми — легкими металлами, пластмассами и ситаллом. В наших городах появятся нарядные и прочные дома из стекла, красиво вымощенные цветными плитами тротуары. Это не отвлеченная мечта, это завтра нашего градостроительства.
На столе передо мной стоит, на первый взгляд, хрупкая стеклянная вазочка. Я беру ее, внимательно
рассматриваю отполированные блестящие грани, и в памяти вновь возникает короткая, но славная история сказочного материала — ситалла.
Рожденный несколько лет назад в лабораториях ученых, сегодня он смело вошел в производство как материал ракетного века — прочный, теплостойкий, легкий. Ему предстоит работать в машинах будущего, накрепко стоять в основаниях плотин. Порукой тому высокий творческий поиск советских ученых и инженеров, исследующих поистине безграничные возможности ситалла.
Л. ПОЖИДАЕВА
МАШИНЫ-ХЛЕБОПЕНИ
Сейчас уже никого не удивляют просторные и светлые цеха хлебозавода, где ловко и быстро хозяйничают механические руки автоматов. Но давайте вернемся на полвека назад. Зайдем в обыкновенную маленькую пекарню, какие были тогда на каждом шагу... Без этого не понять, почему работа хлебопека испокон века считалась самой тяжелой, самой неблагодарной, проще говоря — непосильной...
«Нас было двадцать шесть человек— двадцать шесть живых машин, эапертых в сыром подвале, где мы с утра до вечера месили тес¬
то, делая крендели и сушки. Окна нашего подвала упирались в яму, вырытую перед ними и выложенную кирпичом, зеленым от сырости; рамы были заграждены снаружи частой железной сеткой, и свет солнца не мог пробиться к нам сквозь стекла, покрытые мучной пылью».
«Нам было душно и тесно жить в каменной коробке под низким и тяжелым потолком, покрытым копотью и паутиной. Нам было тяжело и тошно в толстых стенах, разрисованных пятнами грязи и плесени. .. Мы вставали в пять часов утра, не успев выспаться, и — тупые, равнодушные — в шесть уже


241
садились за стол делать крендели из теста, приготовленного для нас товарищами в то время, когда мы еще спали. И целый день с утра до десяти часов вечера одни из нас сидели за столом, рассучивая руками упругое тесто и покачиваясь, чтоб не одеревенеть, а другие в это время месили муку с водой. ..»
«Огромная печь была похожа на уродливую голову сказочного чудовища,— она как бы высунулась из- под пола, открыла широкую пасть, полную яркого огня, дышала на нас жаром и смотрела на бесконечную работу нашу двумя черными впадинами отдушин над челом. Эти две глубокие впадины были как глаза — безжалостные и бесстрастные очи чудовища: они смотрели всегда одинаково темным взглядом, как будто устав смотреть на рабов, и, не ожидая от них ничего человеческого, презирали их холодным презрением мудрости.
Изо дня в день в мучной пыли, в грязи, натасканной нашими ногами со двора, в густой пахучей духоте мы рассучивали тесто и делали крендели, смачивая их нашим потом, и мы ненавидели нашу работу острой ненавистью. ..»
Так рисовал с натуры старую пекарню писатель М. Горький.
Теперь этот изнурительный, безрадостный труд отошел в прошлое. Подлинной революцией в хлебопечении было создание первого завода-автомата сорок лет назад. Завода, который носит имя Бадаева.
Об этом заводе и пойдет речь.
КТО ТАСКАЛ МУКУ?
В ворота завода въехала машина с двумя цистернами и двинулась мимо проходной прямо к кирпичному дому.
— Эй, эй! — выскочил из будки дежурный в белом халате. — Разве ты первым рейсом?
— Первым, — высунулся шофер. — А что?
— Смотрю, ты норовишь весы проскочить. Ну-ка вылезай. Постоишь в сторонке. Взвесим — поедешь дальше.
Парень огляделся. Проскочить немудрено: весов нигде не видно, ворота как ворота. Кто знал, что его грузовик уже стоит на платформе, а под ней спрятаны рычаги, соединяющие ее с весами в будке.
— Все. Можешь ехать, — весовщик звонит диспетчеру завода.
— Принимай три тонны...
— А как вы узнали? — изумился шофер-новичок. — Ведь вы же с машиной взвесили?
— Так я уже отнял от всего веса
вес машины. — Дежурный похлопал по белой табличке на боку цистерны, как раз под словом «мука». Терпеливо объяснил: «Это уже
«нетто».
Ну и ну! Шофер вскочил в кабину и подъехал, наконец, к высоким крашеным воротам в стене кирпичного здания. Из стены торчал шланг, похожий на пожарную кишку. Тут уж парень помнил инструкцию. Подхватив шланг, он ловко привинтил его к цистерне. Приложил ухо: не свистит ли воздух? И опять отошел себе в сторону.
Хочу всё знать!


$242
В шланге загудело.
Не в мешках, не на спинах и даже не на тележках «путешествует» мука по заводу. Сжатый воздух подхватывает ее и по трубам гонит Э закрома. В каждом литре воздуха несколько килограммов муки.
На пятом этаже, на пульте управления, расчерчен путь движения муки. Зажглись крохотные желтенькие лампочки — диспетчеру ясно: загрузка идет бесперебойно, мука поступает куда надо.
Тонкие и толстые трубы пробуравили потолок на всех пяти этажах. Мукопровод — самое удивительное, что видит человек, пришедший сюда впервые.
Считается, что склад расположен на самом верху. Поднимаемся туда — видим пустые стены. Ничего, кроме труб. В одних (толстых) — воздух, в других (тонких) — воздух гонит муку. Самой муки не видно. Одиноко светятся лампочки в проволочных «намордниках» (чтоб уж никак не рассыпаться). Пощелкивают вентиляторы, как телеграфные
провода. Погрохатывает в углу электромагнитный сепаратор: ищет железные крошки от мельничного колеса в муке. И ловит магнитом все до единой.
Посыплется «грязная» мука вниз небольшими порциями. Ее пропустят сквозь сито, чтобы очистить от ниток, от кусочков мешковины — мало ли что могло попасть совершенно случайно. Вот почему мы никогда не находим в хлебе ничего постороннего...
В огромных ящиках из нержавеющей стали мука будет теперь лежать до тех пор, пока не потребуется для теста.
Никто не ссыпал муку, поднимая клубы белой пыли. Никто даже не видел ее. На складе вообще нет грузчиков. Все делают машины. А руководят ими — два человека.
Единственная дверь идет из склада в диспетчерскую. Именно здесь, на пульте управления, по зажигающимся разноцветным лампочкам можно проследить путь движения муки.
По тр £ &0 В Qtf СЛ Л~/ I <5. Hq хи£ <5о$<г£б$ fftjy **? ^уХу.


243
МуКу пр и ~чу mt о V " с mjf *п ц отпр<1бя**1 в х *
Телефонный звонок. Диспетчер снимает трубку:
— 	Первый сорт ссыпала.
Кому важно это сообщение?
И начальнику тесторазделочного цеха, и начальнику цеха баранок, и технологу производства, и лаборантам. Словом, всем, кто отправляет муку в закваску.
Мука пришла на завод, чтобы стать хлебом и баранками. Но до этого ей еще далеко...
СКОЛЬКО НАДО НАРОДУ, ЧТОБЫ ВЫМЕСИТЬ ВСЮ ЭТУ МАССУ?
В заводских закромах много муки. Разных сортов. Есть так называемая «слабая» мука, а есть «сильная». Ржаная и пшеничная, крупчатка. Муки столько, что за день не перепечешь. Откуда завод узнает, сколько килограммов муки будет потрачено именно сегодня?
А вот откуда. Булочные заказывают заводу, чего надо и сколько. Выдумывать и гадать не приходится. Триста килограммов ржаного, четыреста пшеничного — батонов, саек, городских и прочего, пятьсот килограммов баранок...
Закажут, конечно, накануне. А рано утром из тестомесильного звонят на склад. Вот тогда-то диспетчер нажимает кнопку и отвечает:
— 	Первый сорт ссыпала. Двести килограммов.
Приоткрывается похожее на воронку отверстие бункера, и по трубам мука идет на весы. Дважды щелкают весы, спрятанные в железном ящике. Каждый отвес — сто килограммов. Захлопнулась воронка. Заказ выполнен.
В цеху для замеса теста несколько котлов. К каждому подходит «веточка» мукопровода. Около котла бачки с солью, сахаром, жидкими дрожжами и, конечно, бачки с водой. Без воды совсем нельзя. Во время ленинградской блокады, когда водопровод не работал, воду на завод качала подводная лодка.
Все под рукой, как у хорошей хозяйки. В белом халате и белой косынке поднимается хрупкая молоденькая девушка к высокому котлу. Сила ей здесь не нужна. Нужно хорошо знать дело. Проверит по шкале, нажмет кнопку, откроет кран. Посыпалась в котел мука, потекли дрожжи, полилась теплая вода. Всего ровно столько, сколько нужно по рецепту.
Тестомешалки, получив команду, принимаются за работу. А потом оставляют замес часа на три в покое: пусть бродит опара.
16’


£44
Котел-то, конечно, на месте стоит. Он огромный, триста килограммов весу. А «бродят» в нем дрожжи, разрыхляя муку.
На втором этаже, где ставят опару, теплее, чем в других цехах. Опара тепло любит...
Прошло три часа. Опять хозяйка в белом халате подходит к котлу. Готова опара — сыплют в нее соль, сахар. И, конечно, опять муку. Теперь остается самое трудоемкое.
Сколько же человек надо поста- эить к котлам, чтобы вымесить всю эту огромную массу побыстрее да получше, да пока опара не остыла?
Что-то никто не торопится приняться за работу. Никто и не придет. Наготове шнек — сильные механические руки. Он без устали перекидывает мучные пласты, переворачивает их сорок раз, чтоб ни комочка не осталось. И спина у него, у шнека, не заболит. И тем более не разломится...
В это^ц yqhi жеиеэныь руки nr tern о.
Теперь уже скоро и в печь. Только непонятно, где она. Впрочем, это и неудивительно: печь-то ведь этажом ниже.
Снова нажата кнопка. Наклоняется котел. И готовое тесто — вся огромная махина — поползло в желоб. Неуклюже поползло, словно нехотя, то и дело налезая на края. Но нет ему другой дороги, должно оно ползти вниз, в пасть тестоделительной машины.
Странно видеть, как легко управляется тестоделитель с этим вязким хлебным потоком. Он прини- мает его в свою чашу-воронку и выпускает на ленту транспортера ровненькими одинаковыми брусочками. Сейчас они еще мокрые, маленькие, бледные. Что и говорить, сырого хлеба попробовать не хочется.
Но вот уже ловкие пальцы работниц подхватили сырые кирпичики и бросили каждый в отдельную металлическую форму, похожую на глубокую ванночку. Хлебец вроде бы «утонул» в ванночке, до краев не достает, его и не видно почти.
Что же это люди так небрежно бросают кирпичики? Один боком упал, другой прямо. Ведь выйдут хлебы кривобокими!
А люльки, спаянные по десять в одну линию, не ждут,— захваченные конвейером, они уплывают в печь.
В ЖАРКОЙ ПЕЧИ
Если пятый этаж — царство труб, то в первом, как палаты белокаменные, высятся огромные печи. Они завладели почти всем пространством. Входишь в цех и боишься, что


246
Q вот 6 Э rrt о и огромно* n i v и nt'rf>~n.cX
здесь как в бане: наверное, думаешь, дышать нечем. Тем более что градусник на боку печи твердит: «230 градусов, 240».
•Проходишь дальше и приятно удивляешься. В цеху прохладно. Дышится легко даже у самой печи. И стенки печи холодные: пламя надежно спрятано внутри.
Сколько же надо дров или угля, чтобы поддерживать этот жар?
Нисколько.
Никто не кричит: «Неси дров, огня не хватает...» Потому что греет печи газ.
Если хорошо знаешь характер газового великана, хлопот с ним немного.
Ходит по высокой, огороженной перильцами площадке у входа в печь ее хозяйка. Ходит — словно по капитанскому мостику. Смотрит в окошечки, проделанные в боку печи.
Хлебцы в люльках медленно едут над газовым пламенем. Вначале пламя слабое. Здесь еще хлеб не
печется: он только «подходит», добирается до краев люльки. В конце концов все хлебцы выравниваются, становятся похожи на близнецов. Вот почему неважно, как ляжет хлебец в формочке: может — стоя, может — бочком.
Минут через сорок люльки въезжают на более жаркий участок. Теперь за ними смотри в оба: если в окошечко видны бледные макушки, надо поддать жару; слишком подрумянились корочки — убавить.
Наконец испеклись хлебы.
Все так устроено, что в печи они не задержатся. Как по команде, выскакивают из люлек, со своих насиженных мест на ленту транспортера. И весь цех наполняется запахом свежего, аппетитного хлеба. Кстати сказать, в это время внутри хлебного кирпича температура достигает 100°.
Печь работает и днем, и ночью, и в будни, и в воскресенье. У нее не бывает выходных.


246
JU £ S у ц о ж a m и о rn к и,
и о m к ч - 6 во^о^етпки.
Порция за порцией горячий хлеб едет в экспедицию. И опять провожают его люди в белых халатах, но никто не дотрагивается до буханок руками. Экспедиция — место готовой продукции всего завода. Здесь хлеб встречается с булками и баранками.
Через отверстие, прорубленное прямо на улицу, в деревянных, чисто вымытых лотках его грузят в машины; вы не раз их видели, у них на боку крупными буквами выведено: «ХЛЕБ».
Заказ булочной выполнен.
Следующим рейсом грузовик повезет баранки.
ЗАЧЕМ БУБЛИКУ ДЫРКА?
Баранки, конечно, из другого теста. Это каждому ясно, кто хоть раз пробовал. У свежей баранки хрустящая румяная корочка и аккуратная ровная дырка. Вы никогда не
задумывались над тем, зачем бублику дырка?
Над котлами, где замешивается бараночное тесто, плывут сладкие ванильные туманы. И масла в это тесто кладут больше, и сахару. И поэтому оно плотнее, круче ржаного, вымешивать его еще труднее. Над ним тоже приходится потрудиться шнеку. Но здесь ему, шнеку, одному не справиться: надо не только размять тесто от комочков, но и раскатать, чтобы из него вышли все пузырьки воздуха. Потому что баранка должна получиться рассыпчатой, как сдобная лепешка, и при этом не крошиться. Для этого пузырьки и выгоняют.
В бараночном цехе работают восемь машинистов.
Не удивляйтесь. Они никогда и ничего не возят. Просто и здесь ручной труд заменен машинным.
Раньше баранки лепили из жгута. За смену раскатывали руками километры этого жгута. Разрезали ножами на кусочки и свертывали в кружок.
Кружок надо в руках подержать, проверить, получился ли ровным, без утолщения там, где соединяются жгутики, не заплывет ли дырочка тестом, получатся ли баранки одинаковыми.
Сколько сил и времени уходило на каждый бублик! Поэтому и стоили они, конечно, гораздо дороже теперешних.
Заводские изобретатели долго ломали голову над тем, как механизировать хотя бы один процесс — свертку жгута. Пытались машину заставить вытягивать жгут и резать его на равные доли. Машина не же¬


247
лала повторять движения человеческих рук. Только когда додумались совсем не раскатывать жгут, а лепить баранки из целого куска, пришел успех.
На вид этот автомат несложен. Даже удивляешься, что работницу называют машинистом-бараночни- ком. Кажется — что ей особенно делать?
Большой кусок теста, подъехав на транспортере, проваливается в воронку автомата, похожую на горло мясорубки.
Внутри автомата валики гонят тесто в камеру и выдавливают его в щель определенной порцией.
В тот же момент навстречу выдавленному пласту рывком выезжают четыре толстых металлических стержня. Они-то и пробуравливают в тесте четыре одинаковых дырки. На стержне оказываются колечки из теста, — как их называют в цеху, бараночные заготовки. Механические сбрасыватели подхватывают заготовки и спихивают на транспортер.
На транспортере баранки лежат как придется, но это им ничуть не повредит — и вот почему. Работница аккуратно уложит вытянутые белые «нолики» на холщовый противень, попутно подправит «геометрию», превратит «нолики» в ровные кружочки и отправит печься.
Бледные, плоские баранки по пути в печь постоят в теплом месте, поднимутся, станут пышными.
Машинист не только укладывает баранки: это действительно было бы очень легко. Приходится постоянно следить за тем, чтобы все детали, все узлы машины работали четко.
Стоит автомату закапризничать — полетят со стержня рваные обрезки, придется отправлять их обратно на раскатку.
Заготовки плывут к огромной печи. По дороге, чтобы корочка подрумянилась, стала блестящей, крепенькой, их посадят на лист, смазанный маслом, и ошпарят паром.
Позже, горячие и душистые, они дождем посыплются на движущуюся ленту и приедут к самой интересной машине — низальному полуавтомату. Собственно говоря, эта машина и могла бы ответить на вопрос: «Зачем бублику дырка?»
... Рассыпчатые свежие баранки в кулек не ссыплешь, в мешке не повезешь. Привезешь лом вместо баранок. Поэтому испокон века хозяйки нанизывали баранки и бублики на нитку.
И на заводе раньше нанизывали вручную сотни и тысячи баранок. Руки болели от толстой металлической иглы, которой протягивали бечевку через дырочки.
3 Я X *4 С 8 О <Л4 п Р и 1Л4
Q 8 т о а шины. всё. 3*~ К4) буЛОЧНЫХ вы


248
Утомительно долго велась эта операция!
Теперь человеку помогает умная машина. Подъехав к ней по транспортеру, баранки будто сами нанизываются на ее металлические струны. Едут, переворачиваясь как надо, чтобы попасть на длинную блестящую иглу и оказаться в гирлянде с другими баранками в руках у ни- зальщицы.
Представьте себе комнату, где вдоль стен и посередине стоят длинные и высокие этажерки на колесиках, увешанные баранками. Эта комната — тоже экспедиция. Отсюда пышные связки горячих баранок через знакомое нам окно попадут прямо на улицу, в машину с надписью «ХЛЕБ».
Из одних только баранок, которые каждый день выпекают в большом городе, можно составить гирлянду длиной в 25 километров.
Побывав на первом механизированном хлебозаводе, М. Горький был поражен. «Это самое замечательное из того, что я видел в Ленинграде. Ничто так красочно не говорит о революции быта».
С тех пор прошло много времени. И с каждым днем обновляется, развивается наша промышленность. Обновляется она и на хлебозаводе имени Бадаева. Ходишь по его просторным, светлым цехам, и вспоминаются слова С. М. Кирова, сказанные более 30 лет назад: «Хотите увидеть кусок социализма, — идите на хлебозавод».
ЗИИЕЯ-ВЕЛИК АН
В сказках о змеях-чудовшцах говорится, что они огнем дышат на растения и хвостом рассекают горы. В фольклоре народов Африки есть упоминания о самых чудовищных на земном шаре пресмыкающихся, наделенных силой дьявола, глотающих детей и взрослых людей.
Видимо, речь идет о самых крупных представителях змей — сетчатых питонах, живущих в африканских джунглях. Действительно, при встрече с таким гигантом, длиной 9—10 метров, можно испугаться. Питон любит забираться на высокие деревья, где подстерегает жертву. Он выходит к воде, хорошо плавает и ныряет на дно реки.
Однако и самые страшные змеи из семейства удавов становятся добычей смелых охотников. Однажды поймали представителя этого семейства, который весил около ста килограммов. Незадолго до этого он проглотил молодую дикую козу.
РЕДНИЙ ЗВЕРЬ
Почти каждый год на остров Тасманию отправляются экспедиции охотников и зоологов в поисках сумчатого волка. Это животное, живущее в Тасмании, в последний раз было поймано в 1922 году. Многие зоологи полагают, что сумчатый волк вымер, но поиски его все же продолжаются.
АКРОБАТЫ ПОНЕВОЛЕ
Еще 25 лет назад мост ччерез реку Па- наро, возле Модены (Италия), был сорван паводком. Деревня Самоне оказалась отрезанной от школы, находящейся на другом берегу реки. Чтобы попасть в школу, са- монским ребятам приходится переходить реку по воздуху. От берега до берега натянута подвесная дорога — стальной трос, и ребята на блоках передвигаются по нему в любое время года и в любую погоду. Однако местные власти до сих пор не думают о постройке нового моста.


249
Г. ЧЕРНЕНКО
ПО СЛЕДАМ ОТВАЖНЫХ АЭРОНАВТОВ
ЗАБЫТОЕ ИМЯ
Случилось это более семидесяти лет назад в Витебске, в тихий и ' теплый июльский вечер. Когда, казалось, ничто не предвещало роковой развязки.
Заходящее солнце уже опускалось за деревья городского сада, когда были закончены последние приготовления к полету.
В саду, на небольшой площадке, окруженной тесным кольцом зрителей, вздымался наполненный дымом, готовый к полету «монгольфьер».
«Пустить шар!» — раздается команда.
«Монгольфьер» накренился, оторвался от земли и, не успев достаточно подняться, ударился о столб, стоявший на взлетной площадке. Из разорванного шара повалили густые клубы черного дыма. На высоте десятка метров аэронавт, сидев- шиц на маленькой трапеции под шаром, вдруг оторвался и, перевернувшись в воздухе, грузно упал на землю. Те из зрителей, кто стоял поближе, бросились к упавшему.
«Врача! Скорее!» — крикнул какой-то господин в котелке, наклонившись над неподвижно лежащим аэронавтом, бледным как полотно. Врач» случайно оказавшийся среди
Безумству храбрых поем мы славу! Безумство храбрых — вот мудрость жизни!
М. Горький
зрителей, уже протискивался сквозь толпу.
Аэронавт был приведен в чувство, попросил воды... и через несколько минут скончался.
Кто же он был, этот так трагически погибший аэронавт?
Куда и зачем он собирался лететь?
Об этом я и хочу рассказать.
Имя Древницкого вошло в мою жизнь неожиданно и сразу лет десять назад. В то время я был студентом, до самозабвения влюбленным в авиацию. Я был горячим энтузиастом авиационного спорта, запоем читал книги по авиации,— одним словом, серьезно и, кажется, неизлечимо «болел» ею.
И вот однажды мне попалась в руки небольшая книжка по истории воздухоплавания. На одной из ее страниц мое внимание привлекло короткое упоминание о русском воздухоплавателе и парашютисте Древ- ницком, пользовавшемся, как отмечалось в книге, большой известностью в дореволюционные годы. О Древницком в книге говорилось вскользь, но и этого было достаточно, чтобы увидеть в нем человека редкого мужества, с судьбой удивительной, похожей на приключенческий роман.
Однажды, говорилось в книге,


260
Древницкий прыгал с парашютом под Петербургом. Ветром он был отнесен к озеру, в которое и погрузился с головой, а ногами увяз в илистом дне. Прыжок этот едва не стоил жизни Древницкому.
В другой раз, прыгая в Риге, он опустился с парашютом в море и уцелел лишь потому, что, к счастью, перед полетом надел на себя пробковый пояс.
А два года спустя — новое приключение. Взлетев на воздушном шаре, Древницкий запутался ногами в электрических проводах, но выдержка и мужество опять спасли его.
Я заинтересовался судьбой этого человека и, решив узнать о нем поподробнее, старательно пересмотрел другие книги. В некоторых из них (очень немногих) упоминалось имя Древницкого, но это были настолько короткие упоминания, что они ничего не прибавляли к уже известному мне. Было ясно, что Древницкий забыт и о нем знают очень
мало, нигде не назывались даже его инициалы.
И мне захотелось во что бы то ни стало раскрыть загадку героической жизни этого человека.
«Но как это сделать? Где искать? Каким путем идти?» — много раз спрашивал я себя и не находил ответа.
И вдруг в один прекрасный день все чудесным образом изменилось. Этот путь открылся сам собою и совершенно случайно.
ПИСЬМО ПИСАТЕЛЬНИЦЫ
Однажды, читая книгу известной советской писательницы Александры Яковлевны Бруштейн «Страницы прошлого», я натолкнулся на строки, в которых рассказывалось о полетах Древницкого в Вильне в 90-х годах прошлого века, и автор книги была очевидцем этих полетов. В воспоминаниях писательницы Древницкий был показан необычайно привлекательно — как отважный воздухоплаватель и обаятельный человек.
А в заключение она с горечью писала: «Обойден и забыт этот героический пионер русского воздухоплавания. Воздухоплавание и парашютизм были для Древницкого не ремеслом, не способом добывания денег, — они, несомненно, были для него служением великой цели, творчеством и бескорыстной радостью».
Трудно передать словами, как обрадовала и приободрила меня эта находка. Значит, я не ошибся, значит, Древницкий действительно был таким, каким много раз рисовало


его мое воображение: смелым, гордым, честным.
В тот же день я обратился к писательнице с письмом, в котором просил дополнить, если можно, воспоминания о герое ее детства, рассказать о нем все-все, что только сохранилось в ее памяти.
Прошло, вероятно, не более двух недель, и вот я уже читаю взволнованный ответ. «Я очень обрадовалась Вашему письму,— писала Александра Яковлевна, — есть, значит, люди, которые интересуются Древ-
- 	ницким и хотят ему заслуженной посмертной славы. Всю жизнь я несу в душе, как занозу, желание хоть сколько-нибудь рассказать нынешним людям, далеким потомкам Древницкого, об этом замечательном человеке».
И далее Александра Яковлевна писала, что после выхода в свет ее книги «Страницы прошлого» на нее откликнулась Ольга Ивановна Г
знавшая Древницкого в последние годы его жизни. «Она живет в Ленинграде, и Вы сможете с ней встретиться. Вот ее адрес».
И встреча эта состоялась на даче под Ленинградом, где в то время жила Ольга Ивановна.
Признаться, не без волнения я переступал порог дома человека, знавшего, видевшего, говорившего с Древницким.
Ольга Ивановна, уже немолодая женщина, с энергичным и волевым лицом, начала свой рассказ с того, что Древницких, оказывается, было двое — Станислав и Юзеф. Были они родными братьями, и оба — воздухоплаватели и парашютисты. Со своим шаром они исколесили пол-России, забираясь в самые отдаленные ее уголки. И-всюду они будили интерес к воздухоплаванию и парашютизму, вызывая чувство восхищения своей отвагой.
На полет (о нем заранее извеща-
21 велодром£ тифлвсскаго общества велосипедистовъ-любгтеле&
(ОКОЛО ВЕР1ЙСКАГ0 МОСТА) въ воскресенье, 31-го марта 1896 года,
первый равъ въ ТифлисЪ
Ш ЗНАМЕНИТЫЙ ВОЗРПЛШТЕЛИАРШЮШЪ Ш
ЮЗЕФЪ ДРЕВНИЦМЙ
совершить ПОЛЕТЪ НА ВОЗДУШНОМЪ ШАРЪ и опустится съ громадной высоты при помощи парашюта.
Начало съ 3-хъ часовъ. Полетъ ровно въ 5 часовъ. Подробности въ афишахъ. 1129 1—1


262
лось афишами) продавали билеты, ведь аренда взлетной площадки и сам полет стоили больших денег, а нужно было еще есть и пить.
Впрочем, большинство, особенно мальчишки, предпочитало наблюдать полет и прыжок с парашютом бесплатно, взобравшись на крыши домов и деревья.
Дело, которому отдали Древниц- кие всю свою жизнь, было очень опасным и совершенно новым — ведь братья Древницкие были первыми парашютистами в России.
«Я знала и видела полеты младшего из братьев — Юзефа Маври- киевича (родился он в 1867 году),— сказала Ольга Ивановна, — Станислава я никогда не видела, да и не могла видеть, так как родилась как раз в тот год, когда он погиб.
Обстоятельства гибели Станислава Древницкого помню со слов Юзефа хорошо и могу рассказать вам об этом».
И я услышал историю, которую вы прочли в самом начале моего рассказа.
Долго продолжался наш разговор. Я спрашивал, а Ольга Ивановна вспоминала события пятидесятилетней давности — времен своей далекой молодости. Я был очень благодарен ей, но уходил с ощущением, что получил ответы далеко не на все мучившие меня вопросы.
Дело в том, что Ольга Ивановна знала Юзефа Древницкого лишь в самые последние четыре года его жизни, и многие факты из биографии отважных братьев остались ей неизвестными.
НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ!
То, что произошло на глазах маленькой Саши — будущей писательницы, — навсегда врезалось в ее память.
А произошло следующее.
Один из трех десятков солдат (как потом выяснилось, по фамилии Путырчик), державших готовый к полету шар, зазевался и, не отпустив вовремя веревку, пришитую к оболочке шара, был поднят в воздух. Все, кто присутствовал на полете, с ужасом и в растерянности наблюдали, как сильно накрененный шар поднимался все выше и выше, а на веревке, подобно кукле на резинке, болталась маленькая фигурка несчастного солдата.
Не растерялся лишь Древницкий. Рискуя собственной жизнью, но не покинув солдата на произвол судьбы (ведь Древницкий мог опуститься с парашютом), он сделал все, что было в его силах, чтобы спасти жизнь невольному попутчику.
Снова и снова перечитывая воспоминания писательницы, я думал: «Ведь полет Путырчика был настоящей сенсацией для газет того времени. Надо бы посмотреть эти газеты».
Есть в Ленинграде в Государственной Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина замечательный газетный зал, в котором хранятся все газеты, когда-либо и где-либо выходившие в России, в том числе и номера петровских «Ведомостей» — первой русской газеты.
А. Я. Бруштейн виденный ею злополучный полет Древницкого (кого именно, Станислава или Юзефа, она


263
не знала) относила к августу 1892 года. Иду в библиотеку и выписываю годовой комплект «Виленского вестника» (единственной местной газеты) за 1892 год, тяжелый, переплетенный в твердую картонную обложку, как огромная книга. Тщательно просматриваю пожелтевшие, хрустящие листы не только за август, но почти за весь 1892 год. Обо всем пишет газета: о прокладке рельсов для «конки», об эпидемии холеры, о краже каких-то серебряных ложек, о важном и пустяках, и лишь о Древницком ни слова.
Неужели же сообщение о полете Древницкого с Путырчиком так и не просочилось на газетные страницы? «А может быть, — рассуждаю, — ошиблась писательнйца, считая, что
это произошло в 1892 году, ведь она полагалась при этом лишь на свою память?»
Заказываю «Виленский вестник» за следующий, 1893 год. Пересматриваю, перелистываю и. ничего не нахожу.
Снова выписываю годовой комплект газеты — теперь за 1891 год. Лист за листом, лист за листом, медленно, с хрустом, подается тол* стенный том. Нелегкая работа. Чер- ные строки прыгают и расплываются перед глазами.
И вот — есть! — наконец-то мои утомленные глаза видят то, что они так долго и тщетно искали — объ- явление!
СЕГОДНЯ, ВЪ СУББОТУ 14 СЕНТЯБРЯ, ВЪ 5 Ч. ПОПОЛУДНИ, СТАНИСЛАВЪ ДРЕВНИЦКШ СОВЕРШИТЬ ВЪ БОТА- НИЧЕСКОМЪ САДУ ПОЛЕТЪ НА ВОЗ- ДУШНОМЪ ШАРЬ. Г. ДРЕВНИЦКШ HA- мЬренъ подняться НА ВЫСОТУ 2000 МЕТРОВЪ и спуститься съ
ПОМОЩЬЮ ПАРАШЮТА.
А вот и сообщение («Чуть ли не катастрофа») о полете Древницкого с Путырчиком и сообщение о двух других полетах и прыжках с парашютом Станислава Древницкого, окончившихся вполне благополучно. Так вот, значит, кто из братьев летал в Вильне и показал себя таким героем. Это была важная находка, но более важным было другое: те* перь я знал, где искать.
И с тех пор я зачастил в библио- теку, как к себе домой, отдавая захватившим меня поискам каждую, свободную минуту.
По крупицам выискивая сообщения о полетах отважных братьев, я


264
перелистал, пересмотрел, перерыл тысячи газетных листов самых разных городов за разные годы.
Библиотекари, наверное, с удивлением смотрели на странного читателя, поглощавшего неимоверное количество старых газет. Все здесь было — и разочарования, и неудачи, и редкие находки. И все же это были счастливейшие часы увлекательных поисков.
СЛУЧАЙ В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ
«Едет Древницкий! Едет Древницкий!» — извещали нижегородские газеты в начале августа 1913 года.
Юзеф Древницкий — теперь широко известный в России, опытный, много переживший и повидавший парашютист и воздухоплаватель — не впервые приезжал в этот город, расположенный на берегу великой русской реки, и всегда его полетам здесь сопутствовал неизменный успех.
Так было поначалу и на этот раз. 27 августа газетные объявления и афиши, расклеенные по городу, возвестили, что в этот день состоится последний в Нижнем Новгороде полет и прыжок с парашютом Древницкого.
День 27 августа выдался пасмурным, с сильным и порывистым ветром. Лететь, а тем более прыгать с


269
парашютом в такую погоду было большим риском.
Приступили к наполнению шара. Обычно с этой работой управлялись человек тридцать солдат местного гарнизона. На этот раз стартовая команда была усилена, но и она с трудом удерживала шар, вырываемый из рук резкими порывами ветра.
«Пустить шар!»— командует Древницкий.
Шар отрывается от земли, Древницкий сначала бежит за ним несколько шагов, затем повисает в воздухе...
Дальнейшие события разыгрались в течение нескольких секунд и запечатлелись в памяти очевидцев каким-то страшным кошмаром.
Сильный порыв ветра вдруг понес шар в сторону и у здания садового театра бросил на протянутые в несколько рядов электрические провода. Еще мгновение — и Древницкий, будто бритвой отрезанный проводами от шара, с грохотом летит на крышу близстоящей постройки, скатывается с нее и тяжело падает на землю.
Окровавленного, сильно разбитого аэронавта на руках выносят из сада.
Около месяца пролежал Древницкий на больничной койке, залечивая полученные раны.
Летать и прыгать с парашютом он продолжал, хотя аварией в Нижнем Новгороде здоровье его было сильно подорвано.
Начавшаяся первая мировая война застала Ю. М. Древницкого в Москве. К этому времени на его счету было уже более четырехсот
прыжков с парашютом. Никто и никогда до Ю. М. Древницкого ни в России, ни за границей не совершал такого количества парашютных прыжков.
Продолжать полеты, когда гремела война, было, конечно, невозможно. Древницкий живет в Москве и, вспомнив свое давнее увлечение журналистикой, сотрудничает в московских газетах. В 1917 году Ю. М. Древницкий тяжело заболел и слег в больницу. Сказались и огромная нравственная нагрузка, пережитая за долгие годы его героической работы, и многочисленные увечья, полученные в полетах.
Летом 1917 года, совсем незадол^ го до Октябрьской революции, Юзефа Маврикиевича не стало. Смерть его в эти грозные и бурные дни осталась незамеченной.
ЛЕСНИЧИЙ ИЗ ЗАКАРПАТЬЯ
Читая сообщения газет о нижегородской катастрофе, я нашел в одной из них запись беседы Ю. М. Древницкого с газетным корреспон* дентом..
«Еще накануне, — говорил Древ- ницкий, — мои дети уехали в Казань и о несчастье ничего не знают».
«У Древницкого четверо детей, —=■ добавляет корреспондент,— старше^ му. 11 лет, двое из них учатся в казанской гимназии».
«Постой, постой, — говорю я себе, — но ведь это значит, что дети Ю. М. Древницкого — теперь уже, конечно, взрослые люди — где-то живут и сейчас. Вот бы найти их!»


256
Мое разгоряченное воображение рисует горы новых материалов о Древницком: фотографии, письма,
его неопубликованные воспоминания. ..
Хоть и мала надежда на то, что потомки аэронавта и по сей день еще живут в Казани, а поискать их там все же следует. Публикую в местной казанской газете небольшую заметку о полетах Ю. М. Древницкого и прошу откликнуться его родственников.
Шло время, а нужных откликов так и не поступало. Да и трудно было ждать иного результата — слишком много воды утекло с тех пор. Навожу еще справки через адресный стол и окончательно убеждаюсь, что никто из Древницких в Казани не проживает.
Теперь я уже не знал, где искать потомков Ю. М. Древницкого, но надежда когда-нибудь найти их не покидала меня. И вот однажды, перебирая в библиотеке карточки алфавитного каталога, туго набитые в узкие ящики, я вдруг увидел знакомую фамилию: В. Ю. Древ- ницкий.
В карточке значилось, что Владимир Юзефович Древницкий — автор небольшого сборника стихов «Шумят леса карпатские». Уж не сын ли?! Во всяком случае, фамилия и отчество говорят за это. Бросаюсь в читальный зал и торопливой, вдруг ставшей непослушной рукой выписываю нужный сборник.
Проходят бесконечные два часа— и вот, наконец, у меня в руках маленькая, тоненькая брошюрка в яркой обложке. В предисловии к сти¬
хам коротко говорится, что Владимир Древницкий работает лесничим в Закарпатье, а в свободное время пишет стихи. Читаю стихи Владимира Древницкого, и перед глазами встает чудесная природа Закарпатья.
И вдруг стихи о Волге («Из волжской тетради»):
На рассвете васильковом, в полудреме, в полусне, я увидел детство снова в милой сердцу стороне.
Край родной — луга, затоны, волны, чайки, Жигули, песня в синеве бездонной, запах сена и земли.
Значит, автор стихов провел свое детство на Волге?! Значит, у меня еще одно доказательство, что Владимир Древницкий — сын Ю. М. Древницкого.
Спешно шлю письмо в Ужгород, в издательство, где вышла книжка Древницкого. Оттуда оно попадает к автору стихов, и вот на моем столе лежит ответное письмо, пришедшее из Закарпатья. «Сын или не сын? Подтвердится ли моя догадка?» — думаю я, вскрывая конверт.
«Да, я сын Ю. М. Древницкого», — был ответ закарпатского лесничего и поэта.
От Владимира Юзефовича я узнал, что в Риге живет его сестра Александра Юзефовна. Я узнал, что вскоре после смерти их отца умерла и мать — Ольга Николаевна Древ- ницкая. Дети остаются одни. Их разбирают родственники. Начинается пора нелегкого, сиротского детства.
Я получил много писем от Владимира Юзефовича и в особенности от


НА КРЫЛЬЯХ ЧЕРЕЗ ОКЕАН
Рисунок автора.
Если вспомнить старинные парусники, которые, полностью завися от ветров, течений, штилей, едва натягивали среднюю скорость 8 км/час, то 65 километров в час будут представляться большим достижением. Все были очень довольны.
Отношение к морским лайнерам изменилось, когда на сцену вышла реактивная авиация. Пока морское судно совершает свой единственный рейс, два-три самолета, обернувшись несколько раз, перевезут такое же количество пассажиров, да еще в двух направлениях.
Время морских гигантов кончилось. Сопротивление воды положило неодолимую преграду увеличению их скорости.
Судостроители задумались. Надо как-то оторвать корпус судна от воды. Создать что-то похожее по своим свойствам на самолет.
Появились суда на подводных крыльях — водолеты. Казалось, что это выход! Потом наступило разочарование. Суда эти хороши, да только до определенных размеров. Если размер сильно увеличить да поднять на стойках над высокой океанской волной, то водолет может переломиться.
Кончилось тем, что водолетам отвели ограниченную область применения. Они отлично несут службу на реках и на прибрежных морских линиях небольшой протяженности.
Появились затем и всем хорошо известные «суда на воздушной подушке» — аэроходы, как их называют теперь.
Сперва все обрадовались — вот это выход! Затем опять наступило разочарование. Огромный расход сжатого воздуха для воздушной подушки требует мощных двигателей для вентиляторов.*Двигателям нужно много топлива. В результате аэроход так нагрузится, что сдвинется с места только ценой огромных усилий, да и то не надолго.
Изобрели новую машину — экранолет.
Давно стало известно, что при движении самолета низко над землей заметно увеличивается подъемная сила крыльев. Этому явлению дали название «эффект влияния экрана», отсюда и название аппарата.
У экранолета воздушная подушка образуется под крылом. Воздуходувок никаких не нужно. Можно облегчить его вес, увеличить полезный груз, скорость и дальность беспосадочного полета. Снова все обрадовались — вот где выход!
Потом стали соображать: в сущности, эта новинка не что иное, как самолет, который может летать только очень низко. На большой скорости это рискованно! А если в туман или в шторм?
Продолжение на стр. XIX.
XVI/


т
л ■ Л
М. САРЬЯН, Л АЛВАР. J952 г
М САРЬЯН. ОСЕННИЙ НАТЮРМОРТ. 1944 г.


НОВЫЕ ПРОФЕССИИ БУМАГИ
Хорошо известно, что бумага не проводит тока. Абсолютно сухая бумага обладает очень высоким электрическим сопротивлением. Но если в бумагу впитывается небольшое количество влаги — всего лишь один процент, то ее электрическое сопротивление уменьшается в тысячу раз.
Достаточно в состав бумаги ввести мельчайшие частицы какого-либо материала, который проводит ток, например алюминия, железа, свинца, графита, сажи, и она станет электропроводящей. Способ производства такой бумаги был разработан в Ленинграде.
Электропроводящая бумага заменяет металл при изготовлении телефонных аппаратов и мембран, свинцовую оболочку кабелей, которыми пользуются при передаче тока высокого напряжения на большие расстояния.
Несколько лет назад в одном из городов Западной Европы артисты подали в дирекцию театра жалобу.. на зрителей. В жалобе говорилось, что многие зрители во время действия едят шоколад и кон- фезд. и шелестят бумажками. Шелест бумаги мешает артистам играть.
Директор театра отправился на бумажную фабрику, и работники фабрики решили помочь артистам. Прошло немного времени, и была создана.. нешелестящая бумага. Она очень мягка и потому не издает никакого шума. Сотрудники радио и телевидения, прослышав о нешелестящей бумаге, попросили бумажников изготовить и для их нужд такую бумагу. Конечно, она выглядит несколько иначе, чем обычная обертка для конфет.
Для того чтобы напечатать на пишущей машинке несколько копий, нужно проложить листы писчей бумаги копиркой. А нельзя ли напечатать несколько копий, не пользуясь лентой и копировальной бумагой? Оказывается, можно. Химики наделили бумагу еще одной «профессией».
Вот лист бумаги. На вид он ничем не отличается от обычного листа белой бумаги. Но заложите его в пишущую машинку, ударьте по клавишам, и на бумаге
без всякой ленты появятся четкие отпечатки букв и строчек. Эта бумага пропитана особым углеродистым составом, и, сколько бы вы ни заложили листов, на всех листах без копирки будут четкие и ясные отпечатки.'
Обычная бумага жестка и непрочна. Добавка в бумажную массу некоторых веществ может сделать бумагу прочнее металла. В США вырабатывается бумага, лист которой может выдержать вес автомобиля «Волга» с шестью пассажирами. В годы второй мировой войны американские военные пользовались картами, которые не размокали в самый сильный дождь.
Недавно научились делать бумагу тоньше человеческого волоса. Такая бумага нужна для изготовления некоторых деталей в радиотехнических приборах, в телевизорах, в электронных устройствах.
Когда-нибудь на этой бумаге будут печатать книги. Тогда полное собрание сочинений А. С. Пушкина или Jl. Н. Толстого можно будет напечатать в одном томе, который уместится в кармане.
МИНЕРАЛЬНЫЕ БОГАТСТВА
Воды Мирового океана в среднем содержат 35 граммов различных растворенных веществ на один литр.
Всего в водах Мирового океана находится пять с шестнадцатью нулями тонн растворенных веществ.
Если все эти вещества выделить из воды и распределить по всей поверхности земного шара равномерным слоем, то толщина его будет 45 м, а если «пожалеть» океаны и засыпать солью только сушу, то толщина увеличится до 150 м.
Основные составляющие в граммах на 1 кг воды солей в морской воде: натрий 10,7; хлор 19,3; калий 0,4; магний 1,3; кальций 0,4.
В 1 М& океанской воды содержится всего 0,008 мг золота. Всего же в океанах и морях его находится более 10 миллиардов тонн. Из этого количества можно отлить куб с высотой сторон около 800 лс.
XX£V


257
Александры Юзефовны. В этих письмах они поведали мне все, что помнят и знают о своем отце — отважном воздухоплавателе и парашютисте.
Можно ли теперь сказать, что о жизни братьев Древницких известно все?
Нет, в их биографиях еще оста¬
лось много неизвестного, как в цепи недостающих звеньев.
Найдено далеко не все, что рассказано о них во многих дореволюционных газетах и журналах.
Нужно найти портреты братьев и архив Ю. М. Древницкого. Значит, рано еще ставить точку. Поиски должны продолжаться.
УДИВИТЕЛЬНЫЕ КОШКИ
В Ирландском море находится небольшой остров Мэн. Он ничем не отличается от других островов по внешности, но зато на нем существуют удивительные жители. Порода кошек, живущих на этом острове, не имеет хвостов У них имеется небольшой клочок шерсти, напоминающий хвост, но его никак нельзя сравнить с обычным длинным хвостом большинства кошек.
Происхождение бесхвостых кошек неизвестно. Есть предположение, что вначале эта порода кошек была выведена в Японии, а затем завезена на остров. Но это пока догадки и предположения.
КРАСНАЯ ШАПОЧКА В ЛЕСУ
В Финляндии охотники обязаны носить на охоте шапки красного цвета, на это есть специальный правительственный приказ. А все потому, что в темном лесу охотники не раз принимали силуэты людей за лосей и стреляли в них. Таких случаев было немало. Ну, а уж красная шапка не даст спутать человека с лосем.
ЛЕОПОНЫ
В зоопарке японского города Нисиномиа живут близнецы-леопоны — единственная в мире помесь льва с леопардом. Их мать — львица, отец — леопард. Леопоны родились в зоопарке и, вероятно, так и останутся единственными в мире, так как подобное скрещивание вряд ли может повториться.
БЕСПРИМЕРНОЕ СРАЖЕНИЕ
На одном из американских аэродромов летчики четыре дня ожесточенно сражались с... пчелиным роем, поселившимся в самолете. Сначала летчики попробовали прогнать пчел вручную, но это закончилось постыдным бегством летчиков. На следующий день они применили современную технику, вплоть до опрыскивания химикалиями. Пчелы сначала отступили, но так как пчелиная матка осталась в самолете, весь рой вернулся обратно. Тогда летчики решили попросту взять пчел измором и накрыли самолет брезентом. Однако часть пчел все равно выбралась наружу и яростно набросилась на осаждавших. Только на четвертый день летчики догадались позвать пчеловода. Тот схватил и вытащил пчелиную матку, и через две минуты весь рой вылетел из самолета за ней.
НОЧНАЯ ХИЩНИЦА
Почему сове удается ловить мышей? Потому что ее полет совершенно бесшумен, даже острый слух мыши не может уловить его. На переднем крае совиного крыла находится острый гребень, который, рассекая воздух, гонит его в сторону и таким образом совершенно уничтожает шум крыльев. Задний край крыла тоже снабжен «глушителем»— это мягкая бахрома, разгоняются воздушный вихрь позади крыльев. Кроме того, пушистое оперение поверхности крыла, как и всего тела совы, также служит звукоглушителем.
17 Хочу всё знать!


268
Ж. ЯНОВСКАЯ
МАСТЕР ИНЖЕНЕРНОГО ИСКУССТВА
Под колокольный перезвон и крики «ура» войска вступили в столицу. Впереди ехал Петр, стоя в золоченой колеснице. Рядом с ним везли кораблик с поднятыми парусами. Сзади несли опущенные шведские знамена. Москва праздновала победу над шведами.
Петр пировал три дня. Отдохнув, отправился взглянуть на свое любимое детище — недавно открытую Школу математических и навигац- ких наук.
По каменным лестницам Сухаревой башни царь поднялся в третий ярус. Прошел по классам. Посидел на уроке у Леонтия Магницкого, замечательного педагога, написавшего первую русскую «Арифметику». Затем отправился в токарню. Петр знал четырнадцать ремесел, но токарное было его любимым.
У токарного станка стоял подмастерье Андрейка Нартов. Посасывая глиняную трубку, Петр стал наблюдать за его работой.
Нартов вытачивал деревянную коробку. Заготовка зажата между центрами станка. На нее намотана веревка, один конец которой прикреплен к доске, лежащей на полу, другой — к лучку на потолке. Нажмет Андрей ногой на доску, веревка поворачивает коробку на него, при этом тетива лучка натягивается; отпустит— тетива распрямляется и вращает коробку в обратную сторону.
Обеими руками Андрейка крепко держит резец! Он осторожно подводит его к коробке, в то время как нажимает ногой на доску, и ведет его вдоль изделия, стараясь придать заготовке необходимую форму.
Но это очень трудно. Стоит немного сильнее нажать или скосить резец, как вещь испорчена. Несовершенен еще токарный станок. Нужно много сил, терпения, твердости в руках и верности глаза, чтобы правильно выточить предмет.
Стоя возле Нартова, царь любовался им. Мальчишке, видно, лет пятнадцать. А работает ровно, легко. Руки идут заедино со станком. И ни соскоков, ни остановок.
— 	Добро, — похвалил Петр. — Как звать? — И тут же сказал ма- стеру-немцу, указывая на Андрея:— Учи хорошенько. Государству зело нужны российские мастера.
С тех пор, когда бы ни бывал Петр в токарне, он непременно подходил к Нартову. Придирчиво осма¬


269
тривал работу. Задавал вопросы. Сам показывал, как нужно точить.
У царя был зоркий глаз на даровитых людей. Он находил их среди народа, учил, приближал к себе.
И когда в 1712 году царский двор переехал в новую столицу, Петр не забыл о Нартове. Он взял его к себе и сделал своим личным токарем. В то время Нартову было девятнадцать лет.
Город бурно рос. Уже возведена Петропавловская крепость, построено Адмиралтейство, Гостиные ряды. Сквозь лес прорублена длинная просека — Невская перспектива. На берегу Невы, как раз против крепости, разбит сад и выстроен каменный Летний дворец.
Одна комната во дворце отведена под токарню. Она рядом с кабинетом царя. Здесь и работает личный токарь Петра, здесь и живет. Петр каждый день заглядывает в токарню. За токарным станком он отдыхал от государственных дел. Царь не любил, чтобы тут его беспокоили, и потому на дверях токарни велел вывесить такую надпись: «Кому не приказано или кто не позван, да не входит сюда не только посторонний, нр ниже служитель дома сего, дабы хотя сие место хозяин покойное имел».
Когда приходит царь, они работают вместе. Разговаривают, советуются. В другие дни Нартов один. Он вытачивает из дерева, из рога, из кости ларцы, табакерки, футляры, разные красивые замысловатые безделушки. В работе он достиг высокого мастерства. А иногда, оставив работу, долго стоит неподвижно, наклонившись над станком.
О чем он думает, этот юноша с высоким лбом и живыми ясными глазами? Наверно, о том, как плохо устроен еще токарный станок. Нужно придумать такой механизм, чтобы не надо было держать резец в руках. И двигался бы он сам, своим ходом. Тогда совсем иначе пойдет работа!
Но как это сделать? Куда поместить резец? Как привести его в движение?
Нартов попросил у царя книги. Их было довольно много в кабинете: по механике, кораблестроению, постройке плотин и шлюзов; и первая книга, перевод с французского, — по токарному мастерству. Но нигде, ни в одной из них, не нашел
17*


260
Нартов даже намека на такое устройство.
В Летнем саду, возле дворца, по приказу Петра выстроена еще одна токарня. В ней работают опытные мастера — Зингер, Курносый. Нартов советуется с ними.
А вечерами, когда все затихает вокруг, долго не гаснет свет в царской токарне. У стола Нартов. Грифельная доска перед ним. «Арифметика» Магницкого открыта на расчете зубчатых колес. Нартов чертит резец. К нему разной формы крепления. Стирает, снова чертит. Вот решение как будто найдено. Но шагнул к станку, прикинул — нет, опять не то. Снова Нартов думает, рассчитывает, подстраивает к станку какие-то новые части. За этим занятием его часто застает рассвет. Так проходят дни, недели, месяцы. Через два года Нартов закончил свою работу.
Однажды свои чертежи и расчеты Нартов показал царю.
— Любопытно, — рассмотрев все, сказал Петр. — Сия машина наинужнейшая будет государству. Вели спешно изготовить ее на Оружейном дворе.
Пока делали станок, Петр несколько раз справлялся о нем. Но вот, наконец, его привезли и поставили в царской токарне.
— Вечером пробовать будем,— сказал Петр.
Царь вошел в мастерскую, как всегда, стремительно. Скинул кафтан, бросил парик в угол. Глазами впился в станок.
На станке все необычно. Резец зажат в железный держатель. Держатель скреплен с зубчатой рейкой.
От рейки идут шестерни прямо к валу. На валу колесо с рукояткой. Ни лучка, ни доски с веревкой не видно.
Нартов зажал в патроне заготовку. Проверил резец. Взялся за рукоятку, стал крутить колесо. За колесом завертелся вал, от вала закружились шестеренки, задвигалась зубчатая рейка. Держатель с резцом плавно пошел по направляющим вдоль заготовки. Заготовка тоже вращалась от вала. Из-под резца, завиваясь, поползла тонкая стружка.
Петр обошел станок кругом. Все осмотрел. Чуть выпуклые темные глаза его весело блестели. Сказал Нартову:
— 	Знатно. Ни в Голландии, ни в Англии, но ниже в других местах не встречал подобных машин. Надо еще таковые изготовить. Мы теперь можем точить многие полезные вещи.
Так Нартов сконструировал токарный станок с механическим суппортом. Больше не надо было токарю держать резец в руках. Человеческая рука заменена машиной.
Царь гордился своим любимцем. Он брал его с собой на Литейный двор, в Кронштадт, на корабельные верфи. А один из нартовских станков Петр отослал во Францию, где токарное искусство стояло очень высоко. Там, в Музее национальных искусств и ремесел, где хранятся сокровища французской культуры, он сберегается и поныне.
Вскоре Петр посылает Андрея Константиновича за границу. Там он должен был узнать все последние новости в технике.


261
Нартов побывал в Германии, Франции, Англии, Голландии. Он встречается с видными учеными, слушает лекции по математике, механике и физике. Присматривается ко всему, что есть интересного. Однако пишет Петру из Англии: «Здесь таких токарных мастеров, которые превзошли российских, не нашел. И чертежи машин... я мастерам казал, и оные сделать по ним не могут».
В Германию Нартов привез в подарок от Петра станок своей конструкции.
— 	У нас в Берлине такой машины нет, — сказал прусский король.
Несколько месяцев обучал короля работе на своем станке.
В Париже важные придворные и ученые, в пудреных париках и расшитых золотом камзолах, собираются к токарному станку посмотреть, как работает русский мастер.
«Невозможно ничего видеть дивнейшего», — пишет президент Парижской академии наук Петру.
Андрей Константинович пробыл за границей два года. В 1720 году он вернулся на родину.
Петербург по-прежнему сильно строился. Сквозь леса прорубали улицы. На улицах ставили небольшие деревянные и мазанковые дома. Отовсюду гнали на стройку в столицу работный люд.
Еще не была окончена война. Нужны были пушки, порох, ружья.


В Петербурге строили пороховые заводы, в Сестрорецке и Туле—оружейные. В разных концах России стучали .топоры на корабельных верфях, стлался дым от плавильных печей.
Царь носился по стране, стараясь успеть повсюду, — сам мореплаватель и плотник, кузнец и корабельный инженер. Сразу нашлись тысячи дел для Нартова. Вместе с царем он ездит по заводам, устанавливает станки, обучает людей работе, проводит опыты, изобретает. Теперь он не только личный токарь Петра. Он заведует дворцовой токарной мастерской. Он — ближайший помощник Петра по всем техническим вопросам.
. Под вечер к пушечному заводу немца Мюллера, что недалеко от Воронежа, подкатил возок. Из возка вышли двое — один саженного роста, в красном кафтане и калмыцкой шапке мехом наружу, с дубинкой в руке, другой — ростом пониже, в черном кафтане и черном картузе. Пока шли от возка к воротам завода, в окна их увидели.
— Батюшки, да ведь это царь приехал! — крикнул кто-то.
Немец, хозяин завода, кинулся встречать нежданных гостей. Он рассыпался в любезностях, просил Петра домой к себе откушать и отдохнуть с дороги. Но Петр сразу пошел на завод.
— Рассказывай, как у тебя дела? — спросил царь у немца. — Почему мало пушек даешь?
Мюллер стал жаловаться на то, что литье получается плохое, много раковин в отливках, особенно в каналах орудий, приходится часто готовые пушки переплавлять.
Петр нахмурился. Прошел в литейную. Увидел, по бокам у стенки стоят готовые отливки и все негодные, потому что в них брак — пустоты в теле орудий, раковины. Так было не только на этом, но и на других заводах. Сказал Нар- тову:
— Давай придумывай, что делать будем.
Несколько дней Нартов ходил в литейную. Наблюдал за работой, расспрашивал мастеров, делал опыты. Потом пошел разыскивать царя.


263
Петр был в кузнице. В парусиновом фартуке, с измазанным сажей лицом, он около пылающего горна огромным молотом ковал раскаленную полосу железа. Во все стороны брызгами летела окалина.
Поставив молот, Петр вытер пот со лба и подошел к Нартову. Нартов повел царя в литейную и показал придуманный им способ исправления негодных отливок.
С раковины нужно было снять восковой слепок, по слепку отлить из металла заплату и ею заделать раковину. Как будто бы просто, а ведь никто не додумался!
Нартов посоветовал также лить пушки не с отверстием, а глухие и потом их рассверливать. Это должно было уменьшить количество раковин. Позднее Андрей Константинович сконструировал станки для сверления дула в глухих пушках и для обточки пушек. Станки эти, так же как и способ заделки раковин, были приняты на всех русских заводах в течение всего XVIII века.
Снаряды для пушек Нартов предложил отливать в железных кованых формах. Это был новый способ. Ядра при этом получались гладкие и чистые.
Объехав вместе с Нартовым несколько заводов, царь помчался обратно в Петербург. Нартова же он послал в Москву налаживать работу на монетном дворе. *
В то время монетное дело было поставлено плохо. До Петра в России имелось мало разменной монеты, так что иногда при расчетах вместо монеты ходили кусочки кожи. Да и та монета, которая существовала, почти полностью изго¬
товлялась вручную. В обращении было большое количество фальшивых денег.
Андрей Константинович сделал многое для механизации монетного производства. Он сконструировал прокатные станы, станки для насечки монеты, обрубочные и чеканные прессы.
Но Петр не дает Нартову долго находиться в Москве. Он отзывает его обратно в Петербург. Нужно срочно делать приборы для кораблей русского флота.
Нартов и сам спешил в столицу. Уже давно им владеет одна мысль. В стране не хватает людей, знающих технику. Сколько можно было бы совершить больших дел, как поднять Россию, если бы были такие люди. Приходится приглашать чужеземцев.
Но оттуда часто приезжают нечестные люди, которые гонятся только за деньгами. Нужно готовить своих людей.
Петр подписал указ о создании Российской академии наук. Надо иметь еще академию, где давались бы высокие технические знания. Нартов разработал проект такой академии. Он подробно указал специальности, как должно проходить обучение. Этот проект Андрей Константинович подает царю.
Петра увлекла идея Нартова. Он написал на проекте: «Быть по сему». Нартов назначался директором академии.
Но проекту этому не суждено было осуществиться.
В бурную ноябрьскую ночь 1724 года царь, спасая возле Лахты тонущих матросов, по пояс в ледяной


264
воде, простудился, заболел и вскоре умер.
После смерти Петра никому не нужна стала токарня в Летнем дворце. Да и о личном токаре никто больше не вспоминает, никто его больше не торопит.
Но Нартов не может так жить. Какая жизнь без любимой работы? Столько везде неотложных дел. Задуманы конструкции новых станков. И надо продолжить работу в Кронштадте.
Когда был жив Петр, они часто засиживались в токарне, думая над тем, как сделать неприступной крепость, защищавшую город с моря.
«Оборона флота и сего места есть наиглавнейшее дело», — говорил Петр.
Вместе они обсуждали устройство новых машин, изобретенных Нартовым для ускорения строительства оборонных сооружений в Кронштадте, и проект гигантского дока с каналом для постройки и ремонта кораблей. Такого дока еще не было в России — это грандиозное инженерное сооружение. Шлюзовые ворота для этого дока сконструированы Нартовым.
Уже идет строительство дока. На¬
до ехать в Кронштадт. Нартов пошел в Адмиралтейств-коллегию.
И вот они отправляются в Кронштадт втроем— Нартов и двое важных сановников.
Идут, осматривают работы— двое в расшитых золотом мундирах и один в простой штатской одежде. Но все прислушиваются к тому, что говорит этот один, в простом костюме. Как нужно сверлить дыры в каменных глыбах и как механизировать земляные работы. Как скреплять бревна и как шлифовать подпятники. Нартов собрал мастеров и ознакомил их со своим проектом шлюзовых ворот.
Много раз Андрей Константинович выезжал в Кронштадт, много он вложил труда в строительство кронштадтского дока. Сконструированные им шесть пар огромных шлюзовых ворот закрывали док быстро и надежно. Они простояли более ста лет.
Нартов снова занимается вопросами артиллерии.
Со смертью Петра военные дела пришли в упадок. Приостановилась работа на Сестрорецком заводе. Оружие закупается за границей.
По предложению Андрея Константиновича в Петербурге, недалеко от Петропавловской крепости, создаются Секретные палаты. Здесь ведутся работы по улучшению существующих видов оружия и конструированию новых образцов. Имеются литейная, кузнечная, слесарная мастерские. Всем этим ведает Нартов.
Андрей Константинович создал скорострельную батарею своей конструкции. На лафете устанавливал¬


265
ся поворотный круг с сорока четырьмя мортирками. Стрельба велась сразу группой мортир. Пока одни мортиры стреляли, другие подготавливали к залпу, третьи чистили и заряжали. Скорострельная батарея долго находилась на вооружении русской армии. Теперь она хранится в Артиллерийском музее в Ленинграде.
Нартов изобрел приспособление, надевавшееся на хобот орудия и позволявшее стрелять снарядами, значительно превышающими калибр орудия. Сконструировал оптический прицел и механизм для точной установки угла возвышения орудия при стрельбе и еще многие усовершенствования, которые вели к могуществу русского оружия.
В 1747 году Андрей Константинович Нартов был отмечен в правительственном указе и награжден за создание новых способов литья, исправления негодных орудий и изобретения в артиллерии, коих «в России еще не бывало».
Однако Нартова не покидает мысль о создании технического центра в России. Не вышло с академией технических знаний, — он хлопочет об организации мастерских при Академии наук. Здесь можно будет сосредоточить все лучшее в технике и обучать молодежь мастерству.
Андрей Константинович получает согласие академического начальства. Он с жаром берется за новое дело.
Вскоре академические мастерские становятся известными по всей России. Они изготовляют станки и инструменты, приборы для армии и
флота, для лабораторий и кабинетов Академии наук. Здесь же Андрей Константинович делает первые в России эталоны мер длины и веса. Это имело большое значение. По этим образцам можно было изготовлять верные весы, правильно градуировать приборы. Отсюда, от этих эталонов, от дальнейшей работы Нартова по созданию системы измерений, берет начало важнейшая для государства наука об измерениях — метрология.
В мастерских у Нартова работают ученики. Андрей Константинович умеет в людях видеть смекалку, поощрять тягу к знаниям, отмечать талант.
Как-то в мастерские зашел высокий плечистый человек лет тридцати, с широким открытым лицом и веселыми карими глазами. Это был


молодой тогда еще ученый Михайло Васильевич Ломоносов. Он просил Нартова сделать ему по чертежу электрическую машину. Работа была интересной, и Нартов с удовольствием взялся за дело. Ломоносов стал часто бывать в мастерских — ему для опытов нужны были все новые приборы и инструменты.
Так подружились эти два замечательных человека, Ломоносов и Нартов.
Ломоносов только что вернулся из-за границы, где учился пять лет. Он не очень хорошо был принят в академии. В то время всеми делами в ней ведали иностранцы. Они не хотели допускать к науке русских, говоря, что «из русских ни ученых, ни художников быть не может». Те русские, которые работали в академии, получали значительно меньшее жалование, чем иностранцы, и жили плохо. Нартов и Ломоносов возмущались таким положением.
— 	Петр Великий повелел учредить академию не для одних чужестранных, но паче для своих подданных, — говорил Нартов.
Собрав все жалобы, Андрей Константинович едет в Москву к царице Елизавете, дочери Петра.
Елизавета хорошо знала Нартова как личного токаря отца. Единым росчерком пера она назначает Нартова первым советником академии вместо казнокрада немца Шумахера, которого велит арестовать и отправить в тюрьму.
Так становится Нартов во главе Академии наук— впервые ею управлял русский. Он сразу круто наводит порядки.
Однако враги Нартова не дрем¬
лют. Они пишут донос за доносом: Нартов груб, не знает латинского языка, а главное — он не дворянин, простого происхождения, как и все подавшие жалобы. Это бунт черни! В конце концов им удается убедить царицу Елизавету. Шумахер снова возглавляет академию, а Нартова возвращают в мастерские.
Битва как будто проиграна. Но это только так казалось. Скоро встанет во весь рост богатырь и бунтарь Ломоносов и опять даст бой. «Я к сему себя посвятил, чтобы до гроба моего с неприятельми наук Российских бороться»,— писал Ломоносов. Он по-прежнему встречается с Нартовым.
— 	Сколько бы ныне было работы дубинке Петра Великого, — говорит с возмущением Нартов.
Он вспоминает все подробности жизни царя. Он пишет о нем воспоминания. Позднее эти воспоминания были изданы и дошли до нас.
В 1755 году, за год до смерти, Нартов закончил писать замечательную книгу по машиностроению «Ясное зрелище машин», рукопись которой лишь недавно нашли в- архивах Публичной библиотеки в Ленинграде. В этой книге рассматриваются теоретические вопросы и описываются многие конструкции нартовских станков. Книга настолько богата интересным материалом, что приносит пользу и сейчас. Один одесский токарь, изучив идеи Нартова, разобравшись в опубликованных теперь чертежах нартовских станков, создал приспособление к токарному станку, которое в несколько раз увеличило производительность труда.


Таким был Андрей Константинович Нартов, талантливый русский изобретатель, один из выдающихся людей XVIII века. Он много сделал в машиностроении, артиллерийском и монетном деле, приборостроении. Мастерские, организованные им при Академии наук, сыграли большую роль в развитии науки и техники в России. После смерти Нартова этими мастерскими руководил Ломоносов, а потом талантливый изобретатель Иван Петрович Кулибин. Дела Нартова продолжили на заводах его ученики. Но, как это часто случалось в царской России, имя Андрея Константиновича Нартова, его изобретения были забыты.
Только в наше время советские исследователи, изучая сохранившиеся в Летнем дворце и в Эрмитаже нартовские станкц и орудия в Артиллерийском музее, разбирая архивы, вновь «открыли» Нартова и его дела. В 1950 году в Ленинграде, у церкви на углу Восьмой линии и Малого проспекта Васильевского острова, снимая слои земли, отыскали могилу Нартова и прах его перенесли в некрополь Александро- Невской лавры — усыпальницу знаменитых русских людей.
Прошли года, минули столетия. Неизмеримо шагнула вперед техника. Сейчас нет такой страны, такого завода, где бы не применялись станки, работающие резанием. Токарные, фрезерные, револьверные, строгальные, карусельные, расточные — все это станки, где в том или ином виде работает механически движущийся резец.
От дерева и кости люди перешли к обработке металла. Детали сложного профиля, огромные, диаметром более десяти метров, и крошечные, не видимые простым глазом, — все это может быть обработано на металлорежущих станках.
Много нового и в литейном деле. Стало широко применяться литье в металлических формах, когда отливки выходят точные и чистые, так что подчас не требуют обработки на станках. Изобрели литье под давлением, при котором сводится до минимума наличие раковин, и прибор для просвечивания металла — дефектоскоп.
Так все движется вперед, совершенствуется. И в каждом взлете, в тех высотах, которые завоевало человечество, всегда есть частица прошлого плюс вдохновенный труд настоящего.
ШТРАФ ЗА СОБАЧИЙ ЛАЙ
Заботясь о покое своих сограждан, окружной суд Марселя вынес строжайшее решение, в соответствии с которым собакам разрешалось лаять днем полчаса, а ночью всего лишь пятнадцать минут. В остальное время собаки, находясь в намордниках, должны были молчать, о чем под угрозой штрафа должны были позаботиться их владельцы.
НЕОБЫЧНАЯ БИТВА
В малайской деревне Тампени огромные пятиметровые питоны терроризировали жителей. В один из жарких июльских полдней их там собралось до восьмидесяти. Пришлось направить туда отряд полиции. Полчаса стрельбы — и на поле битвы осталось шестьдесят питоньих трупов. А двадцать питонов все-таки уползли!


268
НОРБЕР КАСТЕРЕ
В ЦАРСТВЕ КОЛДУНОВ
Всякому спелеологу, как, впрочем, и неискушенному в спелеологии человеку, известно, что в подземных исследованиях не бывает открытий, сделанных по заказу. Трудно поверить, чтобы, выйдя в одно прекрасное утро из дому, исследователь вдруг объявил, что сегодня он непременно совершит открытие. Напротив, нужно приучить себя к бесчисленным и неустанным поискам, чтобы однажды, когда меньше всего ожидаешь успеха, счастье неожиданно улыбнулось тебе и ты был бы вознагражден за свое упорство и терпение.
Случается крайне редко и лишь в самых исключительных случаях, когда гипотеза, предположение, а еще реже предчувствие направили бы поиски по нужному руслу и привели бы к интересному открытию.
Вот такое исключительное событие произошло и со мной единственный раз за всю жизнь.
В мартовский день 1933 года я сел на велосипед и весело покатил вдоль Салата, Пиренейского притока Гаронны, по направлению к деревне Прат и далее к поселку Пей- ор, где я и должен был остановиться. Я подъехал к поселку, поставил под навес велосипед и стал расспрашивать одного из местных жителей о соседней пещере, гроте Пейор, который был целью моей поездки
Крестьянин хорошо знал, где находится вход в пещеру, и издали показал мне на него, объяснив так ясно и подробно, как туда пройти, что теперь я и сам мог найти дорогу.
Я подхожу к тальвегу, где нахожу, будто по заказу, каменистое и пересохшее русло реки.
Иду по этому неровному руслу, испещренному огромными воронками, и вскоре обнаруживаю на его правом берегу, у подножия ясеня, зияющий на поверхности вход в пещеру Пейор. Это каменистая, узкая и мало привлекательная на вид нора, но зато, как я полагаю, она ведет в какую-нибудь интересную пещеру.
Я не сразу в нее влезаю, ведь я только что отмахал на велосипеде много километров, к тому же пора подкрепиться. Я люблю дать себе несколько минут для отдыха и размышлений, прежде чем начать свой спуск под землю.
Маленькая черная дыра, ведущая в пещеру, — вот и все, что я вижу пока в гроте Пейор, но я только что прочел описание этого грота, сделанное известным энтомологом, который утверждает, что заметил в различных частях пещеры на ее сводах любопытные красные точки. А ведь подобные красные точки хорошо известны специалистам, изучающим жизнь пещерного человека. В расположенных по соседству прекрасных доисторических пещерах —


269
таких, как Ньо, Одубер, Пещера Трех Братьев, знаменитых своими наскальными рисунками, — тоже встречаются маленькие кружочки, сделанные охрой или сангвиной. Как могло случиться, что автор описания удовольствовался одним лишь указанием на существование таких кружочков в пещере Пейор и ничего больше там не обнаружил, ни прекрасных гравюр, ни доисторических рисунков? Прошло 48 часов с момента, когда я прочел эти строки, а у меня уже сложилась твердая уверенность, что в пещере Пейор должны быть образцы доисторической живописи и я непременно их обнаружу.
Наскоро заканчиваю свой завтрак и снаряжаюсь в поход. Проползаю на четвереньках в отверстие пещеры и выпрямляюсь только в первом зале. Мой взгляд тотчас замечает совсем свежие следы проводившихся раскопок, и это охлаждает мой пыл и надежды.
Действительно, археолог, который вел здесь раскопки, должно быть, осмотрел грот во всех деталях и не обнаружил ничего интересного, раз в специальных журналах не появилось ни одной заметки, сообщающей о какой-нибудь интересной находке.
Повинуясь профессиональному инстинкту, склоняюсь над свежевырытой траншеей в надежде лайти какие-нибудь следы доисторического человека, но тщетно: я не вижу ни одного осколка кремня, ни единого черепка глиняной посуды. Разведка, видимо, оказалась бесплодной, археолог проделал бесполезную работу. Пещера, очевидно,
была необитаемой во времена доисторического человека.
И в самом деле этот зал с низкими и неровными сводами, являющийся продолжением узкого и очень низкого входа, совсем не воодушевляет меня. Ничто, кажется, не располагало первобытного человека к созданию здесь своего жилища. Зачем нужно было первобытной семье или племени селиться в этом мрачном зале с покатыми сводами и низкими потолками, когда по соседству существовало столько пещер, значительно лучше расположенных, со светлыми и просторными залами?
Я испытываю жестокое разочарование, хотя, впрочем, когда ты находишься под землей и в особенности когда речь идет о доисторических временах, нельзя мыслить по-современному, потому что трудно представить себе, какими были реакции наших далеких предков. К тому же, если пещера Пейор и не была постоянным жилищем людей, они могли время от времени посещать наиболее отдаленные ее части; ведь известно, что произведения доисторического искусства встречаются почти всегда далеко от входа, в самых глухих проходах.
Ободренный этой мыслью, миную первый зал и проникаю в вестибюль, служащий продолжением этого зала.
Пока я пробираюсь вперед, тщательно осматривая все стены в надежде найти желанные произ¬


ведения доисторического искусства, я вдруг различаю слабое и тонкое щебетание: где-то среди этих сводов спряталась целая колония летучих мышей. Летучие мыши! Вот он, излюбленный предмет моих исследований, моя слабость! Я настолько хорошо изучил этих забавных зверушек, что способен различить и определить только по характеру издаваемых звуков любого представителя тех двадцати с лишним видов летучих мышей, которые водятся во Франции.
Теперь я застываю на месте и стараюсь определить их местоположение. Щебетание раздается, кажется, из соседнего узкого прохода, но когда я втискиваюсь туда, я испытываю недоумение и разочарование. Нет, глотка летучей мыши не издает таких звуков. К тому же это щебетание, а вернее сказать, это попискивание раздается как будто не с потолка, а с пола, даже из-под пола, и теперь, когда я подползаю под низкий свод, я обнаруживаю, что эти тонкие, приглушенные звуки принадлежат маленьким зверькам, лисятам или барсучатам. Я вытягиваюсь в этом узком, спускающемся вниз проходе и вижу крошечных лисят, которые неуклюже шевелятся в своей устланной сухими листьями и мхом норке, из которой мать ушла, видимо, совсем недавно. Я с интересом наблюдаю за этой маленькой группой, которая без устали стонет и пищит. Я бы с удовольствием подольше полюбовался этим зрелищем семейной жизни лис, но я лежу в самой неудобной позе — вытянувшись во всю длину, придавленный к земле низким сводом.
Вдруг я замечаю, что на меня наступает целая армия блох. При виде этих полчищ я обращаюсь & бегство и возвращаюсь в главный вестибюль.
После этой зоологической интермедии снова приступаю к своим археологическим исследованиям и очень медленно иду вдоль коридора. Увы, стены здесь на редкость неровные, потрескавшиеся и, кажется, совершенно не пригодные для наскальной живописи.
Я смотрю вверх и вдруг замечаю на скалистом рыжем потолке красненькое пятнышко величиной с орех. Мне не дотянуться до него, но совершенно очевидно, что оно нарисовано художником. А вот и другое пятнышко виднеется там, где свод не слишком высок. Цвет пятна ярко- красный, и это подтверждает мою мысль, что это нарисованный знак. Однако, когда я пытаюсь определить, каким способом он сделан, прихожу к выводу, что он вовсе не нарисован. То, что я принял ’ за рисунок, на самом деле всего лишь круглое пятнышко железа, маленький металлический бугорок, вросший в Скалу. Встречаются и другие пятна, но и они не выдерживают испытания: сразу становится очевидным естественный характер их образования.
Мое первоначальное волнение, та вспышка радости, которую я испытал при мысли, что совершил большую археологическую находку, сменяется разочарованием. На сводах пещеры нет ничего, кроме сбивающих с толку кружочков красного оттенка или цвета охры.
Да, грот Пейор, как и многие дру¬


271
гие, не подарит мне ни одной археологической находки.
Из тысячи пещер, которые числятся в моем активе, только пять наградили меня гравюрами или рисунком доисторического человека.
Продолжим, однако, наш осмотр и постараемся противостоять неудаче. И вот я уже снова иду вперед, но теперь интересуюсь не столько стенами, сколько полом. Пытаюсь на земляном, местами покрытом грязью полу обнаружить следы кованых ботинок моих предшественников. Вдруг на повороте, в нескольких метрах от себя, я замечаю предмет, вовсе не подходящий для подобного места. Я ускоряю шаг и не без удивления обнаруживаю сачок для бабочек, коробку спичек и носовой платок. Все это покрыто плесенью, что свидетельствует о том, что находится здесь уже давно. Сетка сачка в плачевном состоянии, спички попорчены, а носовой платок с инициалами «I. А.» — весь в дырах.
Кто бросил эти предметы посреди вестибюля? При каких обстоятельствах, под влиянием какого испуга бежал этот натуралист, бросив по пути сачок, спички и носовой платок? Без сомнения, здесь произошла какая-то подземная драма, история которой останется для меня неизвестной. Вспоминаю о находке, которую сделал в гроте Саба, возле Арьежа. Это был телескопическим фотоаппарат, установленный на треножнике. Будь он сложен, я мог бы предположить, что аппарат выпал из рюкзака или из сумки, но он был раскрыт и установлен возле колонны. Вероятно, какой-нибудь спелео¬
лог фотографировал колонну и по необъяснимой причине, которой вряд ли была обыкновенная забывчивость, очень поспешно ушел.
Фотоаппарат был в прекрасном состоянии, так как совершенно не заржавел. Я положил его в свой рюкзак и... пользовался им долгие годы до того вечера, пока в свою очередь не оставил, но не под землей, а в железнодорожном вагоне.
Почему энтомолог и фотограф бросили в пещере: один — свой сачок, другой — фотоаппарат? Одни они могли бы на это ответить. Но можно предположить, что они поддались внезапной и бессмысленной панике, вызванной каким-то необычным шумом: падением обломка скалы, обвалом потолка, леденящим душу шумом внезапно поднявшейся воды, который нарастает и отдается среди сводов пещеры, криками пролетающей летучей мыши или, наконец, звуком глухих ударов, воплей, свистов, которые раздаются или чудятся иногда под землей, где часто происходят слуховые аберрации.
Я лично помню, как услышал однажды в пустой пещере, где-то на большой глубине, звон колоколов, который не мог быть галлюцинацией, так как, несмотря на одиночество, я владел собой достаточно хорошо. Мне казалось, что звонят три колокола, звонят очень сильно. Я даже мог уловить если не мело¬


272
дию, то, во всяком случае, какую-то гармонию звуков, и это длилось до тех пор, пока, подойдя достаточно близко к этим таинственным колоколам, не догадался, что это всего лишь три пустые консервные банки, по которым ударяли тяжелые капли воды, падающие с высокого свода. Но издали, и вследствие существующего в пещерах резонанса, иллюзия колокольного звона была полной.
Нет сомнения, что множество легенд, суеверий и необыкновенных историй, которыми изобилует пещерный фольклор, произошли именно из таких галлюцинаций и явлений, оставшихся необъясненными.
Взглянув в последний раз на сачок, иду дальше; вскоре я уже ползу под низким сводом, за которым поверхность пола становится очень наклонной, и после долгого спуска попадаю к маленькому озерцу, или, вернее, к топи, которая заканчивается тупиком. Я шлепаю по грязи, и на какую-то секунду мне кажется, что это уже конец пещеры. Но разве можно быть уверенным в том, что ты дошел до края пещеры? Здесь столько темных закоулков, расселин, извилистых коридоров, скрытых от глаз, о существовании которых и не догадаешься, если не произведешь детального и тщательного осмотра! Приступаю к такому осмотру и обнаруживаю нечто вроде слухового окошка, — к сожалению, очень узкого и расположенного в стене на уровне человеческого роста.
С каким удовольствием достаю я из сумки молоток, который всегда беру с собой под землю и потом
проклинаю себя за это, потому Что он тяжел, неудобен и мешает мне ползти. Но сейчас я счастлив, что он у меня под рукой, и я с жаром обрушиваю на стену его удары. Отверстие, которое я стараюсь расширить, к счастью, расположено в стене из сталагмитовой породы, более хрупкой и податливой, чем известняк, образующий внешние своды.
Брешь в стене становится все шире, и моему нетерпеливому взору открывается перспектива просторного коридора, вьющегося под еще скрытыми от моих глаз сводами.
Еще немного усилий, еще несколько мощных ударов молотка, из-под которого летят осколки сталагмита, и мало-помалу, после многих попыток, я втискиваюсь в отверстие, пробираюсь через него и попадаю в продолжение грота.
Каким торжественным бывает всегда этот момент, когда впервые попадаешь в коридор, никем еще не исследованный! Предчувствие будущего открытия, прелесть неизведанного способны взволновать душу любого спелеолога, самого черствого, я не говорю самого пресыщенного, потому что пресыщенных спелеологов не существует.
Итак, в путь, туда, где я стану первооткрывателем Г Куда я попаду? Какие Дантовы картины откроются моему взору? Какие находки меня ожидают? Ни один пионер, ни один исследователь, ни один первооткрыватель, в какой бы области он ни трудился, не может воспротивиться этому порыву, этому зову, этой пьянящей поэзии неизвестного, неоткрытого.
С жадностью устремляюсь впе¬


273
ред, все мои чувства теперь напряжены. Вскоре я уже определяю, что иду по руслу ручья, который, извиваясь, спускается по уступам вниз. Это хороший признак, потому что, если вы пойдете под землей по течению воды, вы можете с уверенностью сказать, что она приведет вас туда, где русла ручьев сливаются вместе, а залы становятся все просторнее.
Но пока я прикидываю свои возможности углубиться дальше в пещеру и сеть логических доводов в моей возбужденной голове становится все солиднее, я вдруг обнаруживаю, что свод внезапно резко понижается и нависает над самой водой. Здесь кончается доступная часть пещеры, дальше идет отверстие, через которое может просочиться только вода.
Но что это? Что я вижу на скользком глинистом берегу, когда я неловко на него взбираюсь? Там, до краев увязший в липкую глину, стоит какой-то сосуд, удивительно напоминающий обыкновенный чайный стакан. При более близком рассмотрении вижу, что это медицинская банка, наполненная наполовину опаловой жидкостью, в которой плавают три мертвых насекомых, три тысяченожки.
Значит, в этих глубинах, там, где я мнил себя первооткрывателем, побывал до меня какой-то энтомолог и поставил свою ловушку, наполненную жидкостью, в которой за- спиртовались ее пленники.
Через какой же вход прошел сюда этот охотник за насекомыми? Разумеется, не через то крошечное отверстие, которое мне пришлось рас¬
ширять. Этот вопрос необычайно занимает меня и, скажем прямо, задевает мое самолюбие.
Я возвращаюсь назад и вижу, что коридор разветвляется в нескольких метрах от пробитого мной отверстия. Я сворачиваю в боковой проход, взбираюсь по выступу, спускаюсь с другой его стороны и оказываюсь в маленьком зале с вязким полом. Я перебираюсь через него и с изумлением замечаю, что снова попал в ту трясину, из которой совсем недавно вышел. А передо мйой зияет дыра, которую я только что пробил молотком.
Значит, энтомолог, которого я недавно жалел за потерянный сачок, нашел продолжение пещеры, не стучась в открытую дверь и не пользуясь бесполезным лазом.
Смущенный и пристыженный, отправляюсь я в обратный путь, подтрунивая над тщеславием одинокого спелеолога, такого, как я, например, который мнит себя первооткрывателем и упражняется в прорубании стен, в то время как в нескольких
шагах от него зияет просторный
проход.
Последний недобрый взгляд в сторону загадочного сачка, и я направляюсь к выходу, еще раз мельком осматривая красные кружочки на потолке...
Истинный исследователь пещер никогда не падает духом. Я твердо
усвоил ту истину,
что не тщеславная надежда руководит поиском и
18 Хочу всё знать!


274
не успех понуждает к упорству. Снова вхожу в первый зал, где еще раз осматриваю траншею, вырытую лопатой и киркой археолога, усилия которого явно не были вознаграждены, так как я опять убеждаюсь в том, что разведка, по-видимому, оказалась абсолютно бесплодной.
Этот археолог, как и я, видимо, ушел ни с чем.
Как уже говорилось, я все время осматривал своды пещеры, пытаясь, несмотря ни на что, отыскать на них какие-нибудь изображения или наскальные рисунки. И только первый зал я не осматривал еще с этой точки зрения. Мне казалось, что в нем не может быть никаких следов доисторического человека.
Но для очистки совести, ради объективности, которой всегда стараюсь придерживаться в своих исследованиях, я приступаю теперь к детальному осмотру потолка. Это неудобно и неприятно, потому что покрытый трещинами потолок очень низок, и мне приходится пробираться вперед на корточках, прижимаясь к шероховатому, мокрому и местами очень грязному полу.
Без особого энтузиазма я начинаю продвигаться вперед, точно краб, ползу то на одном боку, то на другом, вожу своей лампой по неровной поверхности скалы и вдруг с бьющимся сердцем застываю на месте.
Тонкое, неразборчивое, очень запутанное граффити предстает внезапно моему взору и вызывает во мне безграничное изумление. Ничто из виденного мною раньше в тех бесчисленных гротах с наскальными изображениями, которые я имел случай посетить и исследовать, не подготовило меня к восприятию и расшифровке завитков, узоров и кабалистических знаков, которые были тонко вырезаны на этой скале и образовали на ней сложную фреску длиной в метр.
Несколько дальше была расположена группа пятиконечных звезд, очень грубо нарисованных, именуемых Соломоновой печатью, и диск, или колесо, с шестнадцатью лучами. В нескольких шагах от первых находились другие таинственные знаки. Продолжая осматривать свод, я обнаруживаю изображения трех животных: рыбы овальной, вернее, ромбической формы, напоминающей сома или камбалу; четвероногого, похожего на лису; и, наконец, оленя с ветвистыми рогами.
Все это возникает перед моими глазами в какие-то две или три минуты, и я застываю совершенно ошеломленный. В этих рисунках нет ничего доисторического или относящегося к эпохе палеолита. Совершенно очевидно, что кабалистические знаки грота Пейор были начертаны, не руками представителей ориньякской или мадленской культуры, охотников за мамонтами, бизонами и северными оленями. Их можно было бы приписать людям бронзового века, которым уже были


275
известны и которыми изображались пятиконечные звезды, солнечные диски и силуэты оленей.
Однако не следует забывать, что подобные знаки и эмблемы с давних пор использовались и в магии, где они бытуют еще и поныне. Таким образом, область предположений относительно изображений в гроте Пейор очень обширна и расплывчата. Мы лично усматриваем в них свидетельство колдовских церемоний, доказывающее, что в эпоху, восходящую примерно к неолиту, эта пещера была местом сборищ колдунов.
Действительно, известно (память об этом жива в народных традициях), что в лесах, оврагах, на вершинах некоторых гор устраивались шабаши, которые существовали до недавних времен.
Возможно также, что колдун или маг захотел запечатлеть на скале символы различных демонов, которых он призывал на помощь.
Эти рисунки, возможно, были начертаны различными участниками какого-нибудь шабаша, каждый из которых захотел запечатлеть на скале свой особый знак.
Что же касается символики самих знаков и изображенных на них животных, то к ее расшифровке следует отнестись с большой осторожностью. Магия — область крайне загадочная и туманная, где все таинственно и скрыто. Таким образом, по поводу изображений в пещере Пейор можно было бы высказать различные предположения и трактовки.
Те ученые, которые повсюду видят проявления культа Солнца, ста¬
нут доказывать и отстаивать свою мысль о том, что диск с шестнадцатью лучами изображает Солнце, что рядом изображена также и рыба, которая в легендах часто сопровождает дневное светило; здесь содержится намек на ночной путь Солнца через глубины моря (рыба Пейор — это, конечно, морская рыба). Каково же тогда символическое значение лисы и оленя? Мы ничего по этому поводу не знаем, будем поэтому хранить осторожное молчание, предоставив возможность для высказываний специалистам.
Чтобы закончить свой рассказ об этом посещении грота Пейор и об открытии, которое за ним последовало, я бы хотел еще раз упомянуть, что я это открытие предвидел и объявил о нем еще до того, как вошел в пещеру. Но истины ради должен уточнить, что предвидел его в другой форме. В связи с прочитанным я предугадывал, что красные точки на потолке могли носить доисторический характер и привести меня к открытию фресок с изображениями животных, сделанных представителями ориньякской или мадленской культуры.
Но вот оказывается, что упомянутые красные точки — это всего лишь естественные вкрапления железа, а открытые мною таинственные рисунки остаются мне непонятными.
Как бы то ни было, а кабалистические знаки пещеры Пейор являются едва ли не более загадочными и редкими, чем фрески времен палеолита. Многие из них известны
18*


276
в настоящее время и смысл их расшифрован в общих чертах, хотя надо сказать, что и эти знаки являли собой выражение магических обрядов: обрядов, связанных с
охотой, примирением или истреблением.
Что же касается кабалистических знаков в пещере Пейор, то их
РУССКАЯ НАМНЕМЕТНАЯ ПУШКА
Б те далекие времена, когда на Руси еще не знали, что гакое пороховая пушка, наши предки стреляли по врагам из порока — деревянной метательной машины, которую заряжали тесаными каменными ядрами. О размерах таких огромных ядер можно судить по образцам из археологических раскопок и упоминаниям летописцев. В древних книгах говорится, что ядро могли поднять лишь «четыре сильных мужа».
Как же выглядело первое русское кам- неметное орудие? На этот вопрос отвечают уникальные средневековые миниатюры XVI века, хранящиеся в Государственной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедри- на в Ленинграде. На них древние художники изобразили деревянный порок, славно послуживший русским в прошлом.
Миниатюры и летописные данные позволили создать модель давно утерянного русского орудия — камнеметной машины, — которое теперь представлено в коллекции всех видов русского и советского оружия в Ленинграде.
РОГ ИЗОБИЛИЯ
Существует старинное изречение: льется, как из рога изобилия. Рогом изобилия называют и морское животное, представляющее собой изогнутую трубку. В трубку непрерывно поступает вода, отфильтровывается губкой и выталкивается обратно в верхнее отверстие, напоминающее бокал.
возраст, как и их значение, остаются загадкой.
Может быть, этот рассказ пробудит в каком-нибудь специалисте желание расшифровать это таинственное послание, вывести его на свет из двойного мрака — мрака пещеры и мрака загадки, которую оно скрывает.
Перевод с французского Г Б. Сегаль.
В своих порах рог изобилия оставляет лишь одноклеточные мельчайшие организмы, которыми питается.
Всю жизнь роговая губка сидит на одном месте, прикрепившись к подводным камням или скалам. Ее высота — свыше метра. Рог изобилия встречается в Кариб- ском море, у тропических берегов Центральной Африки и в Средиземном море.
СЛОНОВ-ТО И НЕ ЗАМЕТИЛИ!
Бродячий цирк разбил свой шатер в итальянском городке Луино. Было очень жарко, и измученные жарой звери дремали в своих клетках и загородках. Только слоны не находили покоя. Около полуночи они вырвались из загородки и помчались по улицам спящего городка к маленькой речушке. Прохладное купанье так понравилось слонам, что они начали громко трубить от удовольствия. Жители Луино проснулись и в страхе стали призывать полицию. Только после двух часов «уговоров» слоны согласились вернуться в цирк.
НАШЕЛСЯ СОПЕРНИК
Долгое время ученые считали, что самые старые на Земле деревья—это секвойи: огромные мамонтовые деревья.
Недавно наука определила более древние деревья. Это группы сосен. Возраст их равен 3—4 тысячам лет. Они ровесницы древнейших египетских пирамид. Самой старой — 4600 лет.


277
Проф. И. И. ШАФРАНОВСКИЙ
НАН НАС ЭНЗАМЕНОВАЛ АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВИЧ ФЕРСМАН
«Занимательная минералогия», «Занимательная геохимия», «Рассказы о самоцветах», «Воспоминания о камне», «Мои путешествия». Целую россыпь ярких, увлекательнейших книг подарил юным читателям академик Александр Евгеньевич Ферсман. Сколько молодежи после чтения их связало свою судьбу с геохимией, минералогией, геологией!
Казалось бы, достаточно было только одних этих книг, чтобы навсегда сохранить в памяти имя их автора. А ведь они составляют лишь «каплю в море» по сравнению с колоссальным научным наследием выдающегося ученого. Свыше тысячи названий содержит библиографический список его печатных трудов. Не забудем, что к их числу принадлежат и такие грандиозные работы, как четырехтомная «Геохимия», как обширная монография «Пегматиты», как два солиднейших фолианта «Драгоценные камни Рос¬
сии» и многие другие. Но ведь и это далеко не все! Героическая эпопея освоения Хибин с их богатейшими апатитовыми месторождениями, не менее героические экспедиции в раскаленные Каракумы в поисках залежей природной серы, широко развернутое геохимическое изучение Средней Азии, Урала, Кавказа, Кольского полуострова — во главе всех этих начинаний мы неизменно встречаем А. Е. Ферсмана.
Прошло лишь двадцать лет со дня безвременной смерти ученого, а имя его уже овеяно легендарной славой. Кажется почти невероятным, что за свою сравнительно недолгую жизнь он мог совершить столько научных и практически важных для Родины подвигов!
Так и хочется применить к этому богатырю от науки старинные строки поэта Державина:
Ступит на горы — горы трещат,
Ляжет на воды — воды кипят...
Башни рукою за облак кидает...


А. Е. Ферсман.
Вместе с тем в памяти людей» знавших Александра Евгеньевича, наряду с его легендарно героическим обликом живет и обаятельный образ живого человека, до самозабвения любящего свое дело и всегда готового сердечно поддержать и ободрить любого новичка в «каменной науке». Сейчас мне хотелось бы вспомнить о своих самых первых впечатлениях, связанных с лекциями Ферсмана. Для этого нам придется мысленно перенестись на сорок лет назад, в весеннее учебное полугодие 1926 года. Помню, с каким энтузиазмом мы, студенты-геологи первого курса Ленинградского университета, восприняли известие о том, что курс «Введение в минералогию» нам будет читать молодой, но уже знаменитый академик Александр Евгеньевич Ферсман.
Сейчас в моей памяти эти лекции сохранились как что-то чрезвычайно праздничное, радостное. Несмотря на черный цвет обычного в то время костюма-френча, весь облик Александра Евгеньевича, вся его большая фигура производила впечатление какой-то яркой солнечности, неистощимой жизнерадостности и кипучей энергии. Ясно припоминаются мне даже мелкие детали: болтавшаяся на шнурке лупа для разглядывания каменных образцов и оттопыренные карманы френча с набитыми в них пачками бумаг. Александр Евгеньевич обладал изу¬
мительным ораторским талантом. Понятно, в какой восторг привели нас, юнцов, блестящие лекции выдающегося ученого. После привычных, довольно-таки сухих и аккуратно размеренных профессорских выступлений на нас обрушился искрометный кипящий водопад совершенно новых понятий, смелых до дерзновения идей, вдохновеннограндиозных обобщений.
Увлекаемые этим волшебным потоком, мы совершенно забывали о том, что надо записывать, и только слушали с упоением и смотрели во все глаза на нашего чудесного лектора. Впоследствии многое из рассказанного нам в лекциях я нашел в вышедшей двумя годами позже и сразу же прославившейся «Занимательной минералогии». Однако в живой речи самого автора эти красочные очерки казались еще увлекательней, вдохновенней и ярче... По окончании курса мы должны были сдать экзамен. В самом начале этих экзаменов случилось трагикомическое происшествие. Первому же студенту, явившемуся сдавать «Введение в минералогию», Александр Евгеньевич задал вопрос: «Что получится, если капнуть на известняк соляной кислотой?» На этот вопрос следовало бы ответить, что известняк растворяется в соляной кислоте, выделяя углекислый газ. При этом капелька кислоты на камне как бы «вскипает» и «шипит», покрываясь многочисленными пузырьками (эта очень характерная реакция помогает отличить известняк от других сходных минералов и горных пород).
Ко всеобщему конфузу злополуч-


279
ный студент брякнул в ответ, что известняк превратится при этом в медный купорос! Знакомые с началами химии хорошо поймут всю нелепость ответа: медный купорос — сернокислая соль меди темно-синего цвета — никак не может получиться из известняка — углекислого кальция — и соляной, то есть хлористоводородной кислоты.
Неудачный студенческий ответ так ошеломил А. Е. Ферсмана, что он потребовал, чтобы мы явились к нему на экзамен лишь после сдачи зачета по общей химии. Это и понятно, так как наш замечательный минералог и геохимик не мыслил себе минералогию без прочной химической основы.
Живо встает в памяти день моего собственного экзамена у Александра Евгеньевича. Готовился я к этому экзамену очень старательно, собираясь по мецыией мере потрясти своими познаниями выдающегося ученого. Для этого я одолел серьезнейшую книгу «История минералов земной коры» (том первый, выпуск первый) учителя Ферсмана — знаменитейшего академика В. И. Вернадского. Кроме того, я тщательно проштудировал «Драгоценные и
А. Е. Ферсман изнывает от жары в Кара- кунах (дружеский шарж).
цветные камни России» (первый том) самого А. Е. Ферсмана. Гордился я и тем, что самолично (хотя и не без помощи двух сердобольных ассистенток) измерил несколько кристаллов одного редкого минерала на особом специальном приборе— гониометре! К сожалению, все это на экзамене совершенно не понадобилось.
Александр Евгеньевич сидел за столом и внимательно рассматривал в лупу какой-то каменный образец. Мое появление отнюдь не привело его в восторг. Я пришел явно не ко времени и оторвал ученого от его интересных наблюдений. Желая по возможности скорей избавиться от несвоевременного посетителя, Александр Евгеньевич протянул мне неочиненный черный карандаш и спросил: «К какой кристаллографической системе принадлежал бы этот карандаш, если бы он был кристаллом?» Здесь следует заметить, что встречаются природные кристаллы (например, кристаллы берилла или изумруда), напоминающие по форме карандаш. Относятся они к так называемой «гексагональной» (то есть «шестиугольной») кристаллографической системе. Вопрос был очень простым, и я сразу же ответил на него. «Ну, молодец, молодец!»— оживленно одобрил мой ответ экзаменатор. Дальше я услышал желанный для меня вопрос о том, какие минералогические книги довелось мне читать. Здесь-то, конечно, следовало бы назвать в первую очередь прочитанные мной «Драгоценные камни России» самого А. Е. Ферсмана. Однако название этой книги почему-то улетучи-


280
лось из головы, и я смог припомнить только одну «Историю минералов земной коры» В. И. Вернадского. .. «Ну, молодец, совсем молодец! — облегченно и обрадованно воскликнул Александр Евгеньевич.— Давай свою зачетную книжку и ступай!..» Так весьма скоропалительно и вовсе не торжественно закончился мой экзамен, на который я возлагал самые пышные надежды! Расспрашивая впоследствии своих сотоварищей о том, какие вопросы задавал им Ферсман, я пришел к выводу, что наш замечательный лектор не отличался особой строгостью в роли экзаменатора. Однако его вопросы нередко поражали своей оригинальностью и неожиданностью. Так, например, студент-москвич был спрошен: «Почему Москва называется «белокаменной»?» На этот вопрос следовало ответить, что в древней Москве основным строительным камнем был белый известняк (в частности, из него в XIV веке был воздвигнут и каменный Кремль). Уроженец Кунгу- ра должен был рассказать на экзамене о знаменитой кунгурской «Ледяной» пещере. С уральцами Александр Евгеньевич беседовал о про¬
славленных уральских рудниках и минералах.
Вспоминая сейчас ферсмановский курс «Введение в минералогию», я прихожу к выводу, что наш выдающийся учитель стремился прежде всего увлечь и по возможности как- то «зажечь» нас. Основной его целью было приобщить своих слушателей к дивному миру минералов, показать, как он неисчерпаемо разнообразен и прекрасен.
Предупреждая о неизбежной сухости и строгости дальнейших специальных минералогических курсов, Александр Евгеньевич призывал нас отнестись к ним как можно более серьезно и вдумчиво. Ведь только преодолев их, мы получим доступ в то волшебное каменное царство, где он сам чувствовал себя таким полноправным хозяином.
Думаю, что и легкость задававшихся им экзаменационных вопросов объясняется прежде всего желанием не отпугнуть новичка, а по возможности ободрить его и заранее привязать к семье советских минералогов. Время показало, что в этом отношении он достиг своей цели. Уже через год группа его слушателей отправилась вместе с сотрудниками Минералогического музея Академии наук в суровые и таинственные Хибины. А еще через несколько лет мы посвятили себя минералогии и кристаллографии, об огромной роли которых на пользу развития и процветания нашей Родины так вдохновенно говорил нам в своих лекциях Александр Евгеньевич Ферсман.


281
В. НЕСТЕРОВ
КОНИ НЛОДТА
Каждый, кто впервые посещает Ленинград, спешит попасть на Невский проспект, а дойдя до Аничкова моста через реку Фонтанку, останавливается, чтобы полюбоваться знаменитыми «Конями» Клодта. Кони эти не только замечательное украшение моста, но и всего проспекта; они своеобразный символ города на Неве.
Четыре бронзовые скульптурные группы «Конь с водничим», объединенные общим названием «Укротители коней», установлены на гранитных, прямоугольной формы постаментах по углам моста.
Каждая из групп прекрасна сама по себе оригинальной композицией, четкой согласованностью движений, классическим сочетанием красоты человека и коня. Объединенные же в скульптурный ансамбль, они выглядят еще более эффектно.
Идейное содержание произведения П. К. Клодта — покорение диких, необузданных сил природы человеком, победа разума над стихией. Все группы вместе последовательно рассказывают о покорении необъезженного коня, а каждая из них изображает отдельный этап приручения.
Если идти от Литейного проспекта по четной стороне Невского в сторону моста, то при входе на него мы окажемся перед группой, с которой начинается развитие сюжета.
Человек вступает в борьбу со сти¬
хийными силами природы, олицетворенными в образе полудикого сильного коня, и одерживает первую победу.
Остановленный на ходу властной и сильной рукой молодого водниче- го, конь круто изогнул шею и, склонив голову, мордой почти касается широкой груди. Он подчинился силе, но еще далек от повиновения: распустив хвост и перебирая в воздухе передними ногами, скакун продолжает рваться вперед.
Замысел скульптора раскрывается и через детали: конь еще не знает удил; на голове — примитивный, связанный из сыромятных ремней недоуздок, к которому привязана простая веревка; копыт не коснулись стальные подковы; и даже легкую ткань — попону — не терпит дикое своенравное животное: попона почти сброшена со спины.
Юноша, сдерживая разгоряченного коня, припал на колено, а прямую левую ногу выставил вперед для большего упора. Держа веревку, он отклонился назад и, напрягая мускулы, старается закрепить победу.
Перейдя по мосту на другую сторону проспекта, остановимся у группы, самой драматичной по сюжету и наиболее эффектной по композиции. Человеку, ставшему на опасный путь борьбы с грозными силами природы, еще предстоит длительная и тяжелая борьба, чре-


282
ватая всевозможными неожиданностями. Не всегда он устоит перед испытанием, не всегда одержит победу: будут и поражения; но победы укрепят веру в свои силы, поражения заставят быть осторожнее, закалят волю. Таково идейное содержание второй группы.
Горячий скакун уже взнуздан, ременные поводья от стальных удил обхватывают шею, брюхо подтянуто ремнем. Очевидно, юноша сделал попытку сесть верхом. Конь в страхе и гневе, навострив уши, широко раздувая нервные ноздри, взвился на дыбы и сбросил к своим ногам дерзкого смельчака. Все мышцы животного напряжены, на брюхе отчетливо выступают вздутые вены, и даже пышный хвост приподнят от напряжения. Конь, понимая силу водничего, еще не покорился ему и, может быть, в последний раз делает попытку вырваться на свободу. Об этом говорит и вся его гордая протестующая поза и мелкая деталь — отсутствие подков на копытах.
Временная неудача юноши не ослабила его воли к победе. Не выпуская поводьев, опираясь о землю правой рукой, он приподнялся, чтобы вскочить и продолжить борьбу.
Теперь следует пройти вдоль моста до следующей группы, обращенной к началу проспекта. На ней атлет одерживает решительную победу; стоя в полный рост и резко повернувшись в сторону, противоположную движению коня, юноша спокойно и уверенно держит поводья почти у самой головы животного. Конь, оскалив красивую морду и раздув ноздри, еще пытается сопротивляться, но его поза выражает признание воли человека.
Крепкая узда, стальные удила, попона, покрывающая спину, и, наконец, подковы на копытах — все это наглядно говорит о том, что конь покорен и объезжен.
Чтобы в деталях рассмотреть по¬


следнюю группу, стоящую напротив, надо снова пересечь мост. На этой группе юноша полностью подчинил себе коня. Бодро и уверенно шагает вперед человек, а рядом с ним сильное, благородное и послушное животное, его друг и помощник. Конь взнуздан и подкован, спину покрывает густая медвежья шкура.
Фигуры коней, их морды, форма хвоста неодинаковы, так как и лошади, послужившие скульптору живой моделью, тоже были разные. На двух группах кони более стройны, в их движениях много благородства, а позы живы, и естественны.
Вблизи хорошо видно, с какой непогрешимой точностью воссоздано строение коня, как старательно переданы завитки гривы, складки кожи на шее, на морде у глаз и сеть вен и сухожилий на теле коня.
Кажется, не упущена ни одна деталь. Только в двух группах у коней нет зубов. Но это нё ошибка. В древнем классическом искусстве было принято изображать лошадь без зубов. В этом, а также в идеализированном образе обнаженного юноши-водничего с правильными чертами лица Клодт следует классике.
Талантливый скульптор проявил изумительное мастерство не только в создании анатомического облика коня, но сумел передать и внутреннее его состояние: страх* гнев,
ярость.
Петр Карпович Клодт вошел в русское искусство как скульптор- анималист. При этом он прославился реалистическим изображением животных. А в то время, когда он
жил и творил — в 30—50-е годы прошлого века, — такие взгляды в искусстве считались новаторскими. Его даже считают создателем особого художественного жанра в русской скульптуре. Особенно ярко это проявилось в «Укротителях коней».
Какова же история конных групп


и появления их на Аничковом мосту? Начало ее относится к 30-м годам прошлого столетия.
Получив заказ на изготовление конной группы «Коня с водничим», молодой и еще недостаточно опытный скульптор с жаром принялся за работу.
Клодт почти всегда лепил с живой натуры. Будь то извозчичья лошадь, битюг ли, деревенская кляча, он изображал их какими видел в жизни.
И теперь ему необходимо было иметь живую модель, но не просто живых лошадей, а таких, которые бы наиболее полно отвечали художественному замыслу скульптора. У Клодта были две породистые арабские, белой масти, лошади, подаренные ему из царской конюшни. Николай I покровительствовал Клодту, как бывшему офицеру. Видимо, эти-то лошади и послужили оригиналом для двух бронзовых групп, на которых юноша стоит в полный рост. Это подтверждается одним любопытным фактом.
Однажды Клодт в экипаже cnyj скался с Дворцового моста; от Зимнего дворца показалась роскошная коляска, в которой ехал Николай I. Никто бы никогда не осмелился поравняться с царской каретой, а тем более ехать впереди. Но кучер Клодта, зная расположение царя к своему хозяину и желая похвалиться перед царским кучером умением управлять резвыми лошадьми, догнал, а затем и обогнал соперника. Николай I от удивления даже привстал, но, узнав Клодта, лишь пригрозил пальцем. Царский же кучер затаил обиду, и, когда спустя некоторое время обе кареты снова случайно встретились, кучера, забыв про все на свете, разжигаемые спортивным азартом, устроили настоящие скачки; и снова экипаж, в котором подпрыгивал и трясся испуганный скульптор, вышел вперед. На этот раз ему вдогонку грозил царский кулак. Неизвестно, чеЫ могла бы кончиться для Клодта эта история, но выручили те же кони, живые и бронзовые. (Он в это вре¬


мя окончил и уже отлил коней в бронзе.) Царь приехал, посмотрел и пришел в восторг. «Это они?» — спросил царь, очевидно намекая на живых клодтовских лошадей, его обогнавших. Действительно, скульптор лепил гипсовые модели именно с них. «За этих, — сказал царь, указав на бронзовых, — прощаю».
Небольшие гипсовые модели двух групп были готовы к 1833 году, всего через год после принятия скульптором заказа. Они получили одобрение царя и были доставлены в Академию художеств для обсуждения. Одна группа изображала водителя, спокойно шагающего рядом с покоренным ему конем; на другой группе конь вырывается, поднявшись на дыбы. Члены академического совета выразили полное удовлетворение работой мастера, и было принято решение выполнить обе группы в большом размере и отлить из бронзы каждую в двух экземплярах, чтобы установить их на гранитных пристанях Адмиралтейского бульвара, «перед входами в
боковые аллеи, лицом к лицу на новых постаментах».
Большая модель первой группы, претерпев некоторые изменения, была готова в 1836 году, но отливка ее в металле задержалась из-за смерти руководителя художественной литейной мастерской В. П. Еки- мова. Статуя была отлита под руководством самого Клодта лишь в начале 1839 года и экспонировалась на академической выставке. Там она имела шумный успех. Вос- торженнвш отзывам и похвалам в адрес скульптора и его произведения не было конца.
Воодушевленный успехом Клодт вдохновенно и без устали трудится над моделью второй группы, на которой юноша стоит в полный рост, повернувшись в сторону, противоположную движению коня. Клодт отливает ее в бронзе в 1841 году. При этом скульптор создает не просто две декоративные скульптурные группы, а единую композицию - произведение, подчиненное общему идейному замыслу.


286
Но группы не попали на предназначавшееся им место на набережной Невы у Адмиралтейства, а по предложению их создателя украсили Аничков мост на Невском проспекте.
Здесь следует сказать несколько слов и об истории моста.
В 1715 году Петр I повелел «за Большою Невою на Фонтанной реке сделать мост»; и в том же году на Главной першпективной дороге, как в ту далекую пору именовался Невский проспект, появился небольшой деревянный мост; строили его и слободу по берегу реки солдаты рабочего батальона под командой инженера полковника М. О. Аничкова. И хотя с 1745 по 1817 год мост официально именовался Аничковским, а в 1839 году
комиссия «О Санкт-Петербургском строении» постановила называть его «Невским», жители города с самого начала и до наших дней называют его Аничковым.
По новому мосту в строящийся город прямым путем пошли товары и строительные материалы; вскоре Аничков мост превратился в главные ворота молодой столицы, у которых проверялись паспорта и взималась пошлина. Тут же появился и караульный дом.
В 1780 годах одеваются в гранит низкие и топкие берега Фонтанки, а через реку перекидываются шесть однотипных каменных мостов с подъемной средней частью, башнями и цепями. Таким стал и Аничков мост; нынешние мосты имени Ломоносова (бывший Чернышев) и Старо-Калинкин сохранили прежний облик.
С начала прошлого столетия застройка Невского проспекта идет быстро и подходит к Фонтанке, которая долгое время являлась южной границей города. Узкий Аничков мост стал тормозить движение пешеходов и особенно транспорта, а высокие башни закрывали вид и перспективу Невского проспекта. Поэтому в 1839—1841 годах мост перестраивается по проекту А. Н. Готмана: новый мост имеет ширину 36 и длину 55 метров; каменные, кирпичной кладки устои облицованы красным карельским гранитом, массивные чугунные перила с изображениями морских коней и водяных растений отливаются по рисункам А. П. Брюллова.
Мост на главной улице столицы надо было должным образом деко¬


287
рировать. Предполагалось установить на нем вазы. Но в это время появились клодтовские «Кони», которые как нельзя лучше подходили для украшения.
20 ноября 1841 года состоялось торжественное открытие нового Аничкова моста; на западной стороне, обращенной к началу проспекта, на массивных гранитных постаментах красовались две бронзовые группы «Укротителей», которые стоят и поныне. А на восточной стороне моста были установлены их копии, отлитые из гипса и выкрашенные под бронзу. Для замены этих копий Клодт в 1842 году повторил отливку обеих групп в металле. Но Николай I подарил их прусскому королю Фридриху Вильгельму IV. Статуи, не побывав на мосту, погруженные в Кронштадте на корабль, отбыли в Германию в порт
Штеттин, потом в Берлин и были установлены по обеим сторонам главных ворот королевского дворца.
Клодт снова принимается за трудоемкую работу и в октябре 1844 года в третий раз благополучно, с большим мастерством заканчивает отливку двух бронзовых групп, которые устанавливаются на постаменты вместо обветшалых гипсовых. Но и новая пара недолго простояла на мосту: «Кони» были подарены неаполитанскому королю Фердинанду II. Весной 1846 года из кронштадтского порта они морем отправились в далекую солнечную Италию, в Неаполь, и были установлены на пилонах ворот при входе в парк королевского дворца, где стоят и поныне.
А на Аничковом мосту появились алебастровые бронзированные статуи: Клодту предстояло в четвертый


288
раз отливать в металле своих «Коней». Но на этот раз он не стал копировать, а решил создать две новые по композиции группы, объединив их с двумя первыми общим сюжетом и подчинив все произведение одной идее.
В годы работы над новыми группами Клодт с семьей жил на даче в Павловске. В конце большого сада находились конюшни. Здесь скульптор завел коня Серко; это был старый смирный и вовсе не серый, а совсем белый конь, ветеран придворной конюшни. Дети Клодта безбоязненно пролезали у него под брюхом, кормили из рук хлебом, катались по садовым песчаным дорожкам. Но конь этот еще не утратил горделивой осанки.
Немного позднее скульптор получил белого арабского безукоризненно сложенного коня Амалатбека. Послушное животное легко подчинялось дрессировке, принимая по команде разные позы. На этой лошади любила ездить верхом в костюме амазонки двенадцатилетняя дочь Клодта — и не только ездить, но и поднимать на дыбы.
Серко явился прообразом бронзового коня в группе с коленопреклоненным юношей, а Амалатбек послужил живой моделью при создании группы, в которой юноша повержен. В 1850 году солдаты саперного батальона под руководством скульптора установили новые группы на постаменты. Труд почти двух десятилетий был завершен.
С первых дней Великой Отечественной войны Аничков мост осиро¬
тел: краса и гордость ленинградцев — «Кони» Клодта — были бе- режно сняты с постаментов и надежно укрыты глубоко под землей в саду Дворца пионеров имени А. А. Жданова, а на их места поставили ящики с цветами.
Четыре долгих года опустевшие гранитные пьедесталы напоминали людям: «Идет война!» Но пришла победа, а с ней и тот хороший день, вернее ночь, когда были откопаны и установлены бронзовые группы.
И ранним утром на мосту было необычно многолюдно: ленинградцы радостными улыбками и криками «ура» приветствовали появление своих любимцев.
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНО АРХИ«АРИуСА
В БОНКЕ ЧЕРЕЗ НИАГАРСКИЙ ВОДОПАД
В 1911 году американец Бобби Лэч на пари решился, сидя в заколоченной бочке, преодолеть Ниагарский водопад.
Маленький буксирный пароход дотащил бочку до середины реки, а затем она была отдана на волю течения.
Приблизившись к грохочущему водопаду, бочка стремительно понеслась вперед и через секунду, кувыркаясь, полетела вниз, в глубину бушевавших водяных масс... Собравшиеся на берегу уже не надеялись увидеть Лэча живым...
Однако, когда бочка миновала водопад и ее извлекли из воды и вскрыли, Лэч оказался невредимым и выиграл пари.


289
Проф. С. В. КАЛЕСНИК
ЗАБАВНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ, Н0Т0Р0Й НЕТ НА НАРТЕ
В ноябре 1963 года, заканчивая утешествие по Америке, я прожил есколько дней в Лос-Анжелосе — зомадном городе Южной Калифор- ии, который образовался путем тияния нескольких десятков более елких городов и занял площадь коло 3500 кв. км. Пребывание 1есь дало мне возможность посечь знаменитую «Страну Диснея», пи «Диснейленд». Напрасно было ы искать эту страну на геогра- ических картах, даже самых по- робных. Обнаружить ее можно )лько на плане Лос-Анжелоса и о окрестностей — в городке Ана-
5ЙМ.
Большинство наших читателей iaeT Уолта Диснея как автора чу- всных мультипликационных филь- ов «Мики Маус», «Три поросен- а», «Белоснежка и семь гномов», Зеселые пингвины», «Бэмби» и эугих. Но своему художественно- у таланту, фантазии и выдумке он ашел также и другое применение, о его предложению и по его плазм в Анахейме создано единствен- эе в мире коммерческое, но вместе тем культурно-развлекательное и юсветительное учреждение—боль- ой парк, где наглядно показано ^давнее прошлое Америки, сцены з популярных английских и амери- шских сказок, из произведений обимых писателей юношества и
19 Хочу всё знать!
брошен взгляд на будущие технические успехи человечества. Такая затея стоила, конечно, дорого. Чтобы ее осуществить, понадобилось специальное акционерное общество. Пришлось возвести множество различных сооружений, вплоть до подобия альпийской горы Маттер- горн, создать искусственные озера, водопады, пещеры, насыпать искусственные острова, превратить большие участки в своеобразный ботанический сад, благо климат Калифорнии позволяет выращивать на открытом воздухе самые разнообразные растения.
Парк был открыт в 1955 году. Все затраты, связанные с созданием этого парка, полностью себя оправдали. За истекшие десять лет в «Стране Диснея» побывало около 20 миллионов человек. Ежегодно парк дает доход более 4 миллионов долларов.
Я жил в западной части Лос-Анжелоса. Чтобы попасть в юго-восточный район города, где находится «Диснейленд», надо проехать более 80 км.
Это нелегкая задача, так как в Лос-Анжелосе, если


не считать нескольких автобусных линий, нет городского транспорта — ни троллейбуса, ни трамвая, ни метро. Но за мною заехал на своей машине знакомый американский географ.
Было солнечное и жаркое утро, на синем небе ни облачка. Сначала мы миновали жилые кварталы Голливуда — городка американских «кинозвезд» — с роскошными особняками, построенными на склонах гор Санта-Моника. Вокруг домов и на улицах — масса зелени и цветов: пальмы, бананы (которые, впрочем, не дают здесь съедобных плодов), магнолии, разные виды красивых сосен, куртины роз, цветущих в Калифорнии круглый год.
Удивительно, что кое-где на улицах висели надписи: «Не курить!» Оказывается, это из-за густых кустарниковых зарослей — так называемого чаппараля. В составе этих зарослей много растений, которые выделяют летучие и легко воспламеняющиеся вещества. В сухую пору чаппараль очень опасен в пожарном отношении. Стоит вспыхнуть одному кусту, как пламя ураганом несется по всем зарослям.
По обсаженной пальмами главной улице Голливуда, поэтически
названной «Бульвар солнечного заката», мы проехали на восток, а затем поавто- страде Санта-Ана—до «Диснейленда». У вхо- ytvw да КУПИЛИ по книжеч-
m\ ке, состоящей из десяти
Л л г) отрывных билетиков.
Каждый билетик дает право участвовать в одном «приключении».
Парк разбит на пять частей: «Старая Америка» (эта часть называется также и «Главной улицей»), «Пограничная страна», «Страна сказок», «Страна будущего» и «Страна приключений».
Первое, что мы сделали: сели в небольшой поезд и объехали вокруг всего парка, чтобы получить о нем общее представление. И паровоз, и вагоны были такие же, какие строили в конце прошлого века. В этом маршруте был и свой «гвоздь»: в одном из туннелей, куда ныряет поезд, устроена великолепная диорама Большого каньона реки Колорадо. Глубокое ущелье, обрывистые склоны, пара горных баранов в настороженной позе на вершине утеса, орел, парящий над пропастью, характерная растительность — все это настолько естественно, что кажется, будто путешествуешь по настоящему колорадскому каньону.
Закончив объезд парка, мы направились затем на Мейн-стрит, главную улицу типичного небольшого американского города 1890— 1910 годов. Застроенная невысокими домами, она воспроизводила ту городскую обстановку, в какой проходила молодость дедушек и бабушек нынешних американских школьников. В те времена газовое освещение постепенно уступало место электрическому, конный транспорт— первым неуклюжим автомобилям. Оттого пароконные коляски и конный трамвай (конка) движутся по Мейн-стрит рядом с двух¬


этажным «безлошадным» омнибусом.
Таверна, ресторан, аптека, банк, часовой и шляпный магазины, немое кино, табачная лавка — все это устроено так, как было в конце XIX и начале XX столетий, хотя, конечно, в магазинах можно купить и вещи современного производства.
«Пограничная страна» переносит посетителя в еще более отдаленное прошлое Америки, к эпохе начала ее колонизации. В эту часть парка ведут массивные бревенчатые ворота в высоком частоколе из плохо обструганных сосновых плах. Здесь блокгауз (укрепленное жилье) первых поселенцев, торговый пункт, тир, оружейный магазин.
Верхом на мулах или в вагончиках рудничной железной дороги можно попасть на участок североамериканской пустыни с ее кактусами, агавами и характерными животными в их естественной обстановке. Растения тут, как и везде в парке, настоящие, а животные, тоже как и всюду в парке, — это великолепно сделанные макеты или чучела, но «одушевленные» при помощи тщательно спрятанных механизмов: время от времени они начинают двигаться. В «Пограничной стране» есть также «Радужная пещера» с эффектными водопадами, сталактитами и сталагмитами, «Долина бобров» с постройками этих трудолюбивых животных.
В этом районе парка — большое искусственное озеро, посередине которого высится
остров Тома Сойера.
Прокатиться по озеру можно на красивой трехмачтовой парусной шхуне «Колумбия» — точной копии первого американского корабля, совершившего кругосветное плавание, или на старинном трехпалубном колесном пароходе «Марк Твен», похожем на те пароходы, какие во времена Марка Твена ходили по Миссисипи.
Под звон колокола судно отвалило от пристани. Тут мы увидели плот, на котором босоногий оборванец Гек Финн перевозит туристов на остров. Будь мы с ним, мы могли бы посетить старинную мельницу, где когда-то скрывался негр Джим, пещеры, в которых заблудился Том Сойер с Бекки Тетчер и где погиб индеец Джо, хижину Тома и Гека на деревьях и т. д. Но мы шли мимо. Из зарослей, покрывавших остров, глядят на нас олени и лоси. Слева по ходу судна на «материке» открылась индейская деревня: островерхие вигвамы, горящие костры, фигуры людей возле огня и хижин, индейский вождь в парадном одеянии на коне. Его лошадь изредка кивает головой, помахивает хвостом, а вождь время от времени приветственно поднимает руку. Обогнули мыс — и на острове перед нами трагическая картина: горит дом, пламя лижет обуглившиеся стены и стропила, а возле дома лежит труп колониста с торчащей из груди индейской стрелой. Огонь самый на-


292
стоящии: горит подведенный сюда газ, а балки и остов крыши не сгорают потому, что сделаны из асбеста.
«Сказочная страна» — это мир, где детские волшебные сказки становятся как бы действительностью. Здесь высится замок Спящей красавицы, окруженный крепостными стенами и рвом, через который перекинут подъемный мост. Белоснежка сквозь дремучий лес пробирается к своим гномам, Алиса в Стране чудес дивится на огромные ромашки и подсолнухи.
Посетители этой «Сказочной .страны» могут полетать на слоненке Дамбо, которому его большие уши служат вместо крыльев, покататься на карусели, повидать трех
ки, в дебри Меконга, в царство крокодилов, слонов, гигантских змей, львов, тигров, жираф, гиппопотамов и горилл.
Захотели мы, конечно, побывать и в «Стране будущего». Сначала мы совершили путешествие по однорельсовой железной дороге, построенной на высоких столбах. Вагоны обтекаемой формы мчатся с большой скоростью, немного наклоняясь на поворотах. Поезд делает над парком несколько сложных петель общей протяженностью около четырех километров.
Следующим нашим «приключением» был полет на Луну. У входа в ракетодром встречают «лунные девы» в золотисто-желтых платьях. На стенах зала ожидания — изо-
веселых поросят и пережить много других веселых впечатлений.
Для создания той части парка, которая называется «Страною приключений», потребовалось привезти со всех концов света и посадить на территории парка сотни видов тропических растений.
Небольшое исследовательское судно увозит путешественника далеко от цивилизации, в дикие джунгли, в экваториальные леса Амазон-
бражения планет и карта межпланетных сообщений. Возле стен — весы: каждый может узнать, сколько он будет весить на Луне, Марсе или Венере. Внутренность «ракеты» уставлена креслами, расположенными амфитеатром вокруг «иллюминатора» в полу, похожего на небольшую цирковую арену; в потолке напротив — другой иллюминатор. Подается сигнал к старту, гудят где-то под полом моторы, и в


нижнем окошке видно, как постепенно удаляется Лос-Анжелос, потом Калифорния, потом Америка и, наконец, вся Земля. А в верхнем иллюминаторе все ближе и ближе становится Луна, с ее кратерами и цирками. Очевидно, оба иллюминатора — это экраны, на которых проектировались одновременно два различных фильма. Полет сопровождается «командами» (запуск, торможение) и популярным рассказом о Луне и ее особенностях.
Очень приятно путешествие на «летающих тарелках» — больших резиновых кругах, вроде автомобильных скатов. В середине каж¬
дой закреплено легкое алюминиевое кресло для пассажира; усевшись в него, нужно, как в самолете, застегнуть предохранительные пояса. «Тарелки» находятся на большой арене, пол которой усеян множеством круглых отверстий. Когда пассажиры приготовились, снизу в эти отверстия под сильным давлением подается воздух, и «тарелка» оказывается на воздушной подушке. Пассажир приводит свой «экипаж» в движение простым наклоном туловища и этим же наклоном управляет направлением движения: наклон вперед, назад, вправо, влево — и «тарелка» легко и быстро скользит


туда же. Создается удивительное ощущение свободного полета низко над Землей. Столкновения резиновых «тарелок», вполне, конечно, безвредные, способствуют всеобщему веселью. Скольжение на воздушных подушках — это прообраз движения транспорта по дорогам будущего.
Наши приключения в «Стране Диснея» мы завершили плаванием на подводной лодке «Наутилус». Перед каждым пассажиром — отдельный иллюминатор. Капитан Немо приказывает идти на погружение. Потом выяснилось, что лодка опускается неглубоко и движется по подводным рельсам. Тем не менее впечатление от путешествия очень сильное. Перед вами — подводное царство со своими странными растениями и животными. Растения, животные и их жизненная среда сделаны с большим мастерством и научной точностью. Огромные раковины открывают и закрывают
створки, рыбы шевелят плавниками и хвостом, а одна из них тщетно рвется из объятий спрута.
Миновали красочный мир коралловых рифов — и вдруг видим на дне затонувшее парусное судно. Мачты сломаны, руль исковеркан, в окне рубки — чей-то обглоданный рыбами скелет, палуба оплетена водорослями, и на ней — разбитый сундук с несметными сокровищами: золотом и драгоценными камнями.
Дальше по пути в зеленом сумраке воды вырисовываются какие-то колонны, остатки портиков и дру¬
гих построек, среди которых плавают люди-амфибии, наподобие Ихти- андра, — это не что иное, как развалины загадочной Атлантиды и ее жители, приспособившиеся к подводной жизни.
Опасности подстерегают «Наутилус» на каждом шагу. С большой осторожностью пробирается он под льдами Северного полюса; их зеленые глыбы с неровной нижней поверхностью нависают над лодкой, готовые сомкнуться вокруг нее и пленить навеки. А дальше — еще опаснее: багровое пламя освещает воду, вода бурлит и бушует вокруг


лодки — это извержение вулкана на дне моря. Невредимо выходим из этой зоны, чтобы затем наткнуться на гигантскую морскую змею с гребенчатой спиною; змея поворачи- Л вает уродливую голову, моргает, раскрывает пасть. Однако и это позади. Бегут пузырьки воздуха по иллюминатору, и лодка всплывает на поверхность.
Чтобы осмотреть «Страну Диснея», нужна по меньшей мере целая неделя. Но и то, что мне удалось увидеть за один день, свидетельствует, что путешествие по «Диснейленду» весьма способствует повышению интереса юношества к технике, науке и, в частности, географии, не говоря уже о том, что оно доставляет очень большое удовольствие и детям, и взрослым.
В парке ежедневно тысячи посетителей, и взрослых тут даже больше, чем детей. Одна из главных причин успеха «Страны Диснея»:
тот, кто сюда приходит, не просто осматривает здешние чудеса и диковинки, а сам принимает участие в разных «приключениях».
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО. . .
Датой начала олимпийских игр принято считать 776 год до нашей эры.
На самую высокую гору Земли — Эверест (Джомолунгма), высотой 8882 метра— впервые поднялись 29 мая 1953 года горец Тенцинг, из индийского племени шерпа и новозеландский пчеловод Хиллари.
Русский шахматист А. А. Алехин участвовал в 87 турнирах и в 62 из них занял первое место. Он был чемпионом мира с 1927 по 1946 год, за исключением 1935— 1936 годов, когда временно чемпионом стал голландский шахматист М. Эйве. Алехин — единственный из всех чемпионов мира по шахматам, который умер непобежденным.
Начало современного футбола было положено в Англии в 1863 году. В России футбол появился в начале XX века.
Первая троллейбусная линия в Европе была сооружена в 1911 году в городе Ческе Будейовице (Южная Чехия).
Первый памятник в Москве был открыт 20 февраля 1818 года — это памятник героям освободительной войны 1612 года Минину и Пожарскому, скульптор Мартос.
Первый памятник в Ленинграде был открыт 18 августа 1782 года Петру I на Сенатской площади (ныне площадь Декабристов), скульптор Э. Фальконе.


296
Г. ДЕНИСОВА
РАСТЕНИЯ И МУРАВЬИ
Полумрак и зной стоят в бору,
Смолы проступают сквозь кору.
А зайдешь в лесную даль и глушь, Муравьиным спиртом пахнет сушь.
В чаще муравейники не спят — Шевелятся, зыблются, кипят.
Да мелькают белки в вышине,
Словно стрелки, от сосны к сосне...
Невольно вспоминаются эти прекрасные строки, когда вступаешь в вечно таинственный, вечно задумчивый и полный трепетной жизни зеленый сумрак леса. Жаркий летний полдень. Воздух напоен волнующе острым запахом сосен и тонким ароматом спелой земляники, при¬
несенным легким ветерком с лесной опушки. Редкие солнечные зайчики, просочившиеся сквозь густые кроны вековых деревьев, вычурным кружевом лежат на
разомлевшей земле, усыпанной опавшей хвоей и покрытой негустым ковром лесных растений.
У подножия ста¬
рой сосны высится, будто приглаженный утюгом, стройный конический купол муравейника. Нет на свете человека, который, увидев это хитроумное сооружение, не подивился бы великому инстинкту муравьев, умеющих создавать подобные шедевры. Но мало кто обращает внимание на то,
1 С. Я. Маршак. Стихотворение «Бор».
какие растения окружают муравейник, и задумывается над тем, есть ли какая-нибудь связь между муравьями и этими растениями.
А между тем взаимоотношения муравьев и растений — одна из интереснейших историй, которую рассказала природа пытливым и внимательным, кто умеет не только смотреть, но и видеть.
Заметили, например, что в непосредственной близости от муравейников уж очень хорошо вызревает малина. Заросли малины, окружающие муравейник плотным кольцом, сплошь усыпаны крупными, сочными, сладкими ягодами. Эти ягоды намного крупнее и слаще, чем на кустарниках, отстоящих в стороне от муравейника. Пышно разрастается вблизи от муравьиных куч приземистая и разлапистая костяника с россыпью кисло-сладких красных плодиков. Богатые «костяничные сады» вокруг муравейников не раз привлекали внимание натуралистов. Можно подумать, что такое благополучие растений вызвано внимательным уходом за ними. По существу, так оно и есть. Почва вокруг муравейников удобрена отбросами жизнедеятельности муравьев, хорошо разрыхлена благодаря многочисленным ходам, проделанным муравьями, а потому к корням рас- стений беспрепятственно проникает воздух и влага. Зато густые малинники, разрастаясь, надежно укры¬


вают муравьиные дворцы и от слишком жарких солнечных лучей летом и от холодных осенних и зимних ветров. А как служит муравьям костяника? Часто прохладную нижнюю сторону ее листьев покрывают мельчайшие зеленоватые насекомые — тли. Длинными тонкими ротовыми щетинками они впиваются в нежную ткань листа и, неподвижные, раздувшиеся, сосут соки растения, время от времени выделяя из себя сахаристую капельку жидкости. Для муравьев тли — все равно что для нас дойные коровы. Занятый спешной работой, усталый муравьишка слижет на ходу сладкую капельку и, приободрившись, бежит дальше по своим совершенно неотложным делам.
Весною и летом дел у муравьев особенно много: забота о подрастающем потомстве, охрана и ремонт жилища и, главное, добывание пищи. Муравьи —всеядные насекомые. Они так же любят растительную пищу, как и животную. Эти сластены знают, на каких растениях можно легко поживиться сладким нектаром, и атакуют их толпами, переползая с цветка на цветок. Так, перепачканных в желтой пыльце муравьев неоднократно видели на цветущих сережках ив. В густых зарослях этого кустарника, где ветви растущих близко друг к другу женских и мужских экземпляров переплетаются между собою, муравьи могут производить опыление и бывают полезными, особенно в пасмурные дни, когда другие насекомые-опылители не работают. Опыляют муравьи и одуванчики, и многие другие растения. Однако чаще
бывает так, что муравьи, выпив сладкий нектар, улепетывают восвояси, ничего полезного для ра- стения не сделав. Поэто- му некоторые травянистые растения для охраны нектара своих цветков от воришек, подобных муравьям, вооружены жесткими колючими волосками или липкой смолкой на стеблях и цветоножках. Муравьи такие растения обходят стороной. Им незачем брать пищу с бою, если она, никем не охраняемая, разбросана повсюду — вкусные, жирные, мясистые наросты на опавших семенах и плодах многих лесных растений. Эти наросты называются «придатки», или «при- семянники», и созданы природой исключительно для того, чтобы их съели муравьи.
Вот муравей обнаружил крупный беловатый присемянник на фоне мелкого, черного, жесткого семени чистотела. Схватив в жвалы добычу, он с трудом дотянул ее до муравьиной тропы, протоптанной мириадами его собратьев. Товарищ, подоспевший на помощь, подхватил семя с другой стороны, и они вдвоем потащили тяжелую ношу по пути к муравейнику. Но ведь муравьи не люди. Как бы ни были у них развиты сложные инстинкты, ни думать, ни соображать, ни планировать свои действия они не могут. То ли муравей споткнулся о камешек, то ли зацепился за травинку, только он на миг выпустил ношу и тут же забыл о ней. Его приятель, оставшись один, равнодушно отгрыз от присемянника добрый кус и налегке побежал обратно.


Семя, брошенное посреди муравьиной тропы, до тех пор пинали и толкали носильщики с тяжелым грузом, пока оно не откатилось к краю дорожки, да так и осталось там лежать до следующей весны. Весною же из семени выросло молодое растение чистотела.
Таким образом, по обочине муравьиных троп произрастают те растения, семена которых обладают присемянниками и распространяются муравьями. Муравьи, сменяя друг друга, могут утащить семя от материнского растения на десять, тридцать, пятьдесят и даже на семьдесят метров. Так распространяются семена многих наших лесных растений, которые зацветают сравнительно рано весной, а в середине лета уже плодоносят.
Обычно в недрах муравейника расположены особые кладовые, куда муравьи стаскивают весь добытый ими корм, в том числе и семена с вкусными присемянниками, предназначенными для питания семьи в ненастные дни и для прокорма прожорливых личинок. Семена, лишенные присемянников, не теряют своей всхожести и лежат в кладовой до тех пор, пока муравьи не устроят генеральную чистку своего жилища. А делают это они довольно часто — дружно выкидывают из муравейника весь хлам и мусор, все ненужные им предметы, в том числе и семена без присемянников. Поэтому очень часто вокруг муравейников образуется плантация лесных растений, которые растут, цветут и
плодоносят, вновь снабжая муравьев вкусной жирной пищей.
Близ муравейников можно встретить и душистую фиалку с ее сине-фиолетовыми бархатными цветками, и прозрачные соцветия северного подмаренника, и нежную звездчатку с сияющими звездочками белых цветков, и ярко-желтые некрупные цветки чистотела, и неприхотливый марьяник.
При всей своей внешней неказистости марьяник — чрезвычайно любопытное растение, заслуживающее того, чтобы к нему приглядеться более внимательно. Прежде всего марьяник интересен тем, что с нижней стороны его прицветных листьев расположены особые железки, выделяющие сладкую жидкость. Муравьи, переползая от железки к железке, высасывают этот сок. Когда на растении созревают семена, оно перестает подкармливать муравьев. Однако муравьи по- прежнему посещают это растение, теперь уже интересуясь его семенами. Белые продолговатые семена марьяника особенные: они точь-в- точь такие же, как муравьиные коконы, содержащие куколок и называемые в быту «муравьиные яйца». Если муравей увидел кокон, лежащий на свету, инстинкт заставляет его немедленно тащить своего будущего собрата во влажную темноту гнезда, где сложены в «пакеты» другие такие же коконы. А свежие семена марьяника цветом, формой, размером и весом настолько напоминают муравьиные коконы, что муравьи впопыхах тащат их в свое жилище и бережно укладывают эти семена в «детские комнаты». Впос¬


299
ледствии вместе с коконами в ясные погожие дни семена вытаскиваются на просушку и проветривание. Но многие из них уже потемнели, и муравьи, разобравшись в ошибке, выбрасывают семена близ муравейника, где они и прорастают. Так обманчивая наружность семян марь- яника помогает им распространяться подальше от материнского растения.
Не только мелкие травы заинтересованы в помощи муравьев Из близкого сожительства с муравьями извлекают пользу такие лесные великаны, как ель и береза. Если вскрыть муравейник, прижавшийся к стволу березы или ели, можно увидеть там сплошные сплетения мелких корешков этих деревьев, образующих плотный войлок, который служит муравьям живым строительным материалом. Между этими корешками муравьи устраивают свои подземные и надземные галереи. В то же время дереву эти галереи очень выгодны потому, что открывают доступ воздуха и влаги к его корням. Поэтому такое дерево быстрее растет и лучше выглядит чем соседние с ним деревья той же породы.
Мы говорили только об обыкновенном рыжем лесном муравье, населяющем леса северных и центральных районов нашей страны. Но, кроме него, в СССР встречается еще много видов муравьев, среди которых выделяется интересная группа «жнецов». Муравьи-«жнецы» поселяются на открытых местах, в степях и полупустынях. Питаются они, главным образом, семенами различных растений, отдавая пред¬
почтение злакам. «Жнецы» взбираются на растения, сильными челюстями отгрызают плоды и утаскивают их в свои муравейники. Там семена аккуратно шелушатся и складываются в кладовые. После дождей все запасы приходится вытаскивать на воздух для просушки. Это титаническая работа для муравьев, если учесть, что в одном муравейнике бывает припасено семян до пятидесяти килограммов. При этом часть семян теряется и впоследствии прорастает близ муравейника, отчего создается впечатление, будто муравьи специально «культивируют» пищевые растения.
Очень любят «жнецы» зерна культурных злаков и ловко добывают их из почвы. Как-то в Армении произошел трагикомический случай: вблизи Еревана была создана агробиологическая опытная станция. Растениеводы разбили поле на аккуратные делянки и высеяли семена подопытных культур. Однако на следующий же день муравьи унесли все до единого зернышка, оставив незадачливым ученым лишь этикетки. Неравная борьба людей с муравьями продолжалась до тех пор, пока люди не были вынуждены уничтожить все муравейники вокруг своего поля.
Иногда отношения муравьев с растениями носят весьма сложный характер. Некоторые деревья или кустарники, произрастающие в жарких странах, снабжены каки- ми-либо приманками для муравьев, будь то же¬


лезки на листьях, выделяющие сладкий сок, или богатые белком и жиром особые наросты на черешках листьев, или сладкое содержимое внутри шипов, разбросанных по стеблю, и так далее.
Одним из примеров могут служить несколько видов акаций, жителей тропиков, изредка разводимых у нас на Черноморском побережье Кавказа. Акация приготовила для муравье? и стол, и дом. Муравьи, прогрызая тонкие стенки полых шипов этих деревьев, находят в них для себя сухое и безопасное убежище, а поблизости — на листьях — вкусную пищу. Дереву такое сожительство с муравьями очень выгодно: его не трогают ни насекомые-вредители, за которыми муравьи охотятся, ни травоядные животные, остерегаясь ощипывать листья, оккупированные муравьями.
Во влажных тропических джунглях Южной Америки живут муравьи, устраивающие на больших деревьях, высоко над землею, так называемые «муравьиные сады». «Сад» закладывается обычно в пазухе крупной ветви. В облюбованное место муравьи наносят землю, засевают ее семенами известных им растений. Прорастая, эти растения своими корнями скрепляют воздушные муравейники, достигающие иногда величины большой тыквы. Муравьям хорошо в таком воздушном доме: сухо, прохладно и тенисто; а растения не могут жить нигде, кроме как на деревьях рядом с муравьями, которые удобряют для них «почву».
Таким образом, определенные виды муравьев и определенные виды растений настолько нуждаются друг в друге, что не способны существовать одни без других. Такая тесная связь насекомых и растений говорит
о 	том, что она, эта связь, образовалась давным-давно, еще в древние геологические эпохи.
Но не всегда муравьи выступают в качестве друзей растений. Некоторые из муравьев — их злейшие враги.
В тех же лесах Южной Америки широко распространены муравьи-листорезы, способные за короткий срок совершенно «раздеть» и погубить крупное дерево. Своими мощными челюстями муравей, как ножницами, выстригает кусочек листа и, зажав добычу жвалами, поднимая ее над собою, спешит вниз, к своему муравейнику. Как бы много ни было листьев на дереве, муравьев окажется еще больше. Всю ночь тихо шелестит отстригаемая листва, а наутро встречает солнце дочиста ограбленный скелет, поднимая к небу голые ветви.
Интересно, что деревья рядом с муравейником разбойники не трогают. Засохнув, такое дерево лишило бы их жилище тени и необходимой влаги. Муравьи не ленятся бегать за своей добычей подальше


от дома. Непрерывным потоком текут, и текут, и текут в муравейник обрезки зеленых листьев. Зачем? Для еды? Нет. Оказывается, в глубине муравейника заложены своеобразные «огороды». Измельчая в кашицу обрезки листьев, муравьи засевают на этой питательной массе особый грибок. Тонкие нити грибницы такого грибка выделяют сладкий сок, которым муравьи и питаются.
Вот какие сложные взаимоотношения между муравьями и растениями сложились в природе за дол- гие-долгие века их существования.
Природа открыла нам многие тайны. Но всего мы еще не знаем. Еще многие загадки не разгаданы, многие интересные подробности из жизни муравьев и растений не подсмотрены. Это предстоит сделать вам. Не надо для этого ехать в Южную Америку. Идите по знакомой дорожке в ближайший лес. Вот он, муравейник. Вот они, такие невзрачные, много раз виданные, беленькие и желтенькие цветочки. Будьте внимательны. .. Будьте терпеливы... И вы увидите... Что? Об этом вы расскажете сами.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Первая в мире спичечная этикетка появилась в Вене в 1837 году. В России производство спичек начато в 1840 году.
Армяне пользовались самопишущей ручкой примерно 800 лет назад, то есть с 1166 года.
Самой большой библиотекой в мире является библиотека имени Ленина в Москве. В ней более двадцати двух миллионов книг.
Долгое время после того, как Колумб привез в Европу табак, курение его преследовалось законом. В Швейцарии людей, которые курили, ставили к позорному столбу, в Англии выгоняли из страны.
Второй по величине французский город находится в. . Канаде. Это город Монреаль, который по численности французского населения уступает только Парижу.
На острове Маврикий живет гигантская черепаха, которую ученые называют тесту- до гиганта. Наблюдения над ней показали, что она — самое тихоходное пресмыкающееся на Земле. Даже когда она голодна и ее манят пищей, она не может преодолеть за одну минуту даже четырех метров.
В городе Гере (ФРГ) есть стенные часы, которые целиком сделаны из хлеба. Вот уже около 50 лет они отсчитывают время с точностью до секунды. Если кто- нибудь не «съест» часы вместе с механизмом (он тоже съедобен), то они, видимо, могут проработать еще столько же времени.
Первые почтовые марки (черные однопенсовые) появились в 1840 году в Англии. Они были без клея и прикреплялись к конвертам сургучом или прикалывались булавками. Во Франции они появились в 1849 году, в Канаде — в 1851 году.
В 1845 году в России появились первые конверты с напечатанными на них марками, а 10 декабря 1858 года — первая русская почтовая марка достоинством в 10 копеек.
Основной пищей морских звезд являются двухстворчатые моллюски, обитающие в песке на дне моря. Морские звезды обладают способностью обнаруживать их в песке на глубине до 10 см. Почуяв добычу, хищница день или два разрывает песок и, достигнув цели, поедает моллюсков.


302
А. БАБКОВиБ. КОШЕЧКИН
МУЗЕЙ НА ДНЕ МОРЯ
В один из жарких летних дней 1907 года французский археолог Альфред Мерлэн, скучая, бродил по арабскому базару в небольшой тунисской деревушке Махдия. Его взгляд безразлично скользил по ярким коврикам из крашеной верблюжьей шерсти и украшениям из серебра. Археолог взглянул на товар, разложенный на земле. В соседстве со старой медной лампой и украшенной чеканкой конской уздой он увидел мраморный профиль, черты которого заставили ученого вздрогнуть. Скрывая возникшую дрожь, Мерлэн поднес к глазам мраморное изваяние. То была голова Афродиты — древней богини любви и красоты. Не было никакого сомнения в подлинности этого предмета. Замечательные тво¬
рения древнегреческих камнерезов нельзя ни с чем спутать. Мерлэн лихорадочно расплатился с торговцем и кинулся в соседнюю лавку. Здесь, среди пестро раскрашенных раковин и небольших веток кораллов, он обнаружил древнюю каменную маску. Переходя от одного торговца к другому, Мерлэн находил все новые и новые античные предметы. Казалось, рынок был наводнен подлинными произведениями древнегреческого искусства. Как, откуда попали они на базар?
Решить эту загадку помог случай. К адмиралу Жану Бэму, командующему военно-морским округом Французского Туниса, явился грек- ловец губок. Он сообщил, что на дне моря вблизи Махдии он наткнулся на остатки затонувшего ко-


рабля. Все дно около них усеяно
орудийными стволами. Скорее все¬
го, это французский корабль, и дело
чести французских моряков рас¬
сеять завесу тайны, скрывавшую
обстоятельства кораблекрушения.
Под командой лейтенанта Тавера
к месту находки на буксирном па¬
роходе «Циклоп» направился отряд
водолазов. Десять дней продолжа¬
лись поиски, пока один из водола¬
зов не набрел на загадочные цилин¬
дрические предметы, лежавшие на
равных расстояниях друг от друга,
образуя правильный овал.
Когда один из цилиндров был
поднят на палубу, то оказалось, что
орудийные стволы были... мрамор¬
ными колоннами.
Спустя некоторое время в Мах-
дию прибыл знаменитый археолог и
искусствовед Соломон Рейнах. Уви¬
дя находки, сделанные водолазами,
он воскликнул: «Ничего лучшего не
появлялось на свет со времени Пом¬
пей и Геркуланума!» Действитель¬
но, кроме найденных на дне шести¬
десяти мраморных колонн, капите¬
лей и садовых ваз, со дна моря бы¬
ли подняты мраморные статуи и
бронзовые фигуры богов, сатиров
и вакханок, бронзовые доспехи,
различные свинцовые и глиняные
изделия. Самой замечательной на¬
ходкой была бронзовая фигура бо¬
га Эроса с луком и стрелой.
Раскопки продолжались в течение
пяти лет и стоили жизни несколь¬
ким водол^ам. За это время было
поднято столько древних произве¬
дений искусства, что они заполнили
пять залов тунисского музея Алауи.
По заключению Рейнаха, найден¬
ные предметы были изготовлены в
Афинах в первом веке до нашей
эры. Предполагают, что корабле¬
крушение произошло около 80 года
до нашей эры; судно участвовало
в вывозе награбленного римским
диктатором Корнелием Суллой, ко¬
торый опустошил Афины. Большин¬
ство найденных предметов пред¬
ставляло собой части разобранного
древнего храма. По-видимому, на
пути в Рим судно сбилось с курса
и оказалось у берегов Северной
Африки.
Однако эти находки были лишь
первой страницей в удивительной
истории подводных раскопок мах-
дийского корабля.
Летом 1948 года записки лейте¬
нанта Тавера попали в руки быв¬
шего в то время в Тунисе знамени¬
того подводного исследователя ка¬
питана Кусто. Долгие часы провел

304
он в залах музея Алауи, то вглядываясь в очертания мраморных фигур, то касаясь рукой пыльной поверхности древних сосудов, поднятых со дна моря. А что если часть сокровищ затонувшего корабля осталась на дне? Ведь со времени подводных раскопок прошло полстолетия, а снаряжение водолазов было так несовершенно!
Спустя несколько дней корабль Кусто взял курс на Махдию. Взволнованные предстоящими поисками, исследователи нетерпеливо вглядывались в очертания берега. Однако ничто не предвещало встречи с сокровищами. На многие километры тянулась унылая песчаная полоса, на одном из выступов которой была расположена Махдия. Скромная деревенька встретила путешественников облаками пыли и устойчивым запахом тухлой рыбы. Только величественные руины на окраине напоминали о том, что прежде это был крупный порт Средиземноморья — родина Ганнибала.
В руках у Кусто был старый план лейтенанта Тавера, нарисованный от руки. Местоположение затонувшего корабля моряк определил угломерными инструментами по трем береговым ориентирам: башне замка, одинокому деревцу на прибрежных дюнах и ветряной мельнице. Замок был виден издалека. Зато там, где высокую дюну венчало одинокое дерево, за сорок лет поднялась целая зеленая роща.
— 	Однако лейтенанту Тавера следовало бы поучиться картографии у Роберта Стивенсона! — пошутил кто-то из моряков, вспомнив эпопею «Острова сокровищ».
Теперь все надежды возлагались на мельницу: при наличии двух ориентиров, хотя и приблизительно, можно было установить положение полосы, в пределах которой затонула галера. Однако и здесь путешественникам не сопутствовала удача. Маленький отряд, высадившийся на прибрежной отмели, обнаружил только жалкие развалины, точнее — основание существовавшего когда- то каменного сооружения.
— Ветряная мельница? — переспросил моряков встретившийся на берегу дряхлый восьмидесятилетний старик.
— Да, мельница. Только эта ли мельница вам нужна? Быть может, та? — и он мелко засеменил в сторону, туда, где на склоне холма белели остатки старой каменной кладки. Остановившись около, он пожевал губами, как будто что-то вспоминая, и вдруг указал посохом вдаль—туда, где среди грубых обломков камня смутно угадывались очертания фундамента еще одного здания. Казалось, все побережье было бесконечным кладбищем мельниц. ..
От использования ориентиров пришлось отказаться. Было решено начать розыски прямо под водой. Вокруг точки наиболее вероятного положения галеры были установлены четыре сигнальных буя, которые образовывали прямоугольник длиной в 250 и шириной в 125 метров.
25 июня с четырех углов прямоугольника группа водолазов погружается на глубину и последовательно осматривает дно, определяя направление на буи по компасу.


306
Работа шла без перерыва. Исследователи работали в полумраке, который наступал уже на глубине 40 метров. Три гектара площади, из которых ни один квадратный метр не ускользнул от внимательных глаз, добросовестно обследованы. Галеры там не было. Команду и капитана охватило чувство глубокого разочарования.
После нескольких штормовых дней, в течение которых выйти в море было невозможно, поиски были возобновлены на меньшей глубине. И вот, наконец, нырнув, один из участников экспедиции — Тойе — заметил «большую пушку», лежавшую в песке.
Весь корабль был охвачен волнением. Отовсюду слышалось: «Галера! Галера!». Даже повар неторопливо пританцовывал у плиты, поджидал очередного водолаза.
... Корабль лежал в сумеречном голубом мире, где царствуют только два цвета: зеленый и голубой. Приглушенные толщей воды, солнечные блики слабо отсвечивали на хромированном снаряжении пловцов, наполняли серебром поднимавшиеся к поверхности пузыри воздуха.
Начались часы напряженной работы.
Покрытые толстым слоем ила, пятьдесят восемь колонн едва обозначались. Они образовали семь ровных рядов и занимали пространство в 25 м длиной и 7—9 м шириной. Толща воды была полна разнообразных рыб: казалось, водолазы попали на дно громадного аквариума. Водолазы руками прокапывали под колоннами отверстия.
продевали сквозь них металлические тросы. И вот, наконец, первая колонна, обросшая растениями, повисла на тугих стропах над водой. А после долгой чистки и мытья перед глазами моряков засверкала снежно-белая поверхность мрамора, не видевшего солнечного света со времен древних Афин.
Когда вечером корабль подходил к Махдии, на берегу собрались все жители поселка. Распространился слух, что на дне найдена золотая статуя. Находки были гораздо значительнее, чем просто золотой клад. Кусто и его спутники обнаружили на дне почти не поврежденную морской водой и камнеточцами мраморную капитель ионической колонны, на которой сохранились следы резца мастера. Всего было поднято четыре колонны, две капители и два основания. В руках водолазов оказались также свинцовые части древних якорей. Каждая из них весила около тонны. Положение якорей на дне по отношению к очертаниям корабля говорило, что в момент крушения судно стояло на месте. Вероятно, катастрофа произошла внезапно. А прекрасный берег, который древние мореходы могли видеть, когда тонули, находился всего в трех милях от корабля...
В 1954 году Кусто и Дюма снова посетили Махдию. Они встретили там археологов, продолжавших подводные раскопки. Вооружившись шлангом, который мощной струей воды размывал грунт, исследователи проникали на полутораметровую глубину. Здесь они наткнулись на палубу, крытую листами
20 Хочу всё знать!


306
свинца. Было ясно, что корабль сохранился целиком. Однако попытка проникнуть внутрь корабля на этот раз кончилась неудачей.
Только по обломкам статуй, попавшим в руки водолазов, можно было догадаться, что трюмы галеры еще полны неизвестными произведениями древнего искусства. А при обследовании мест, где лежали древ¬
ние колонны, Дюма заметил исчезновение губок, которые раньше росли на этих местах. Очевидно, греческие ловцы продолжают посещать эти места. И неизвестно, исследователю-подводнику или простому рыбаку посчастливится сделать новые находки в замечательном музее на дне Средиземного моря.
Я. ВОВИН
РАССЕЯННЫЙ ГРАВЕР
Почтовые марки острова Святого Маврикия — одни из самых интересных и редких марок мира. А удивительнейшая история их появления на свет заслуживает отдельного описания.
История, которую вы сейчас прочтете, не выдумана. Даже имена действующих лиц сохранены в точности.
Жил в середине прошлого века в Порт-Луи — главном городе острова Святого Маврикия — человек, по имени Джозеф Барнард. Был он по профессии ювелиром, но так как на острове больше не было человека, умеющего владеть отверткой и напильниками, то старый Барнард был единогласно, хотя и неофициально, признан единственным механиком на острове. На починку ему тащили всякое старье: часы, вышедшее из употребления ружье, мореходные инструменты и еще всякую всячину. Барнард охотно принимал
заказы и тут же, при хозяине, откладывал их в дальний угол. Выполнение самых срочных заказов иногда растягивалось на несколько месяцев. Но что было делать, ведь Барнард был единственным механиком.
После долгих, но безуспешных попыток заставить ювелира быстро выполнять заказы, жители острова смирились со сроками, но зато они никак не могли смириться с феноменальной рассеянностью старого Барнарда. Так, к висячей лампе всеми уважаемого мистера Харпера — торговца табаком и трубками — вместо горелки была приделана голова от куклы маленькой Лу, а к телу куклы, взамен головы, — ручка от кофейной мельницы престарелой мисс Мабель. Словом, самые неожиданные сочетания преображали первоначальный облик вещей.
Как-то ранним утром одного из первых чисел января 1847 года в


307
дверях маленького домика Барнарда показалась длинная сухопарая фигура местного почтмейстера — мистера Браунригга.
Мистер Браунригг, как подобает лицу в его положении, держался с достоинством и важностью. Он вытащил красный носовой платок, солидно и неторопливо высморкался и, направив холодный рыбий взор на подвижное лицо Барнарда, заговорил торжественно, точно читая воскресную проповедь:
— 	Уважаемый мистер Барнард, наш славный и цветущий остров, являющийся, как вам это, по-видимому, известно из латинского девиза, помещенного в гербе нашего острова, «... звездой и ключом Индийского моря», до сих пор при своих почтовых сношениях пользуется почтовыми марками континента; но в прошлом году Совет острова, полагая, что честь и достоинство нашего острова обязывают нас к этому, постановил выпустить свои собственные почтовые марки. Зная, что вы неплохо владеете резцом, господин
губернатор счел возможным оказать вам честь, поручив гравирование этих марок.
Старый Барнард тотчас согласился.
Но мистер Браунригг был стреляный воробей и хорошо знал причуды ювелира. Не довольствуясь устным рассказом, он вручил механику письменную инструкцию, в которой подробно излагалось, как должна выглядеть марка, какие поместить на ней надписи и в каком количестве отпечатать каждую марку. В заключение мистер Браунригг театральным жестом вручил Барнарду крошечную миниатюру царствующей королевы Виктории, портрет которой должен был украсить середину марки, и, окинув холодным взглядом присмиревшего ювелира, с достоинством удалился.
13 января 1847 года жители острова прочли в местной газете о предстоящем выпуске в свет двух почтовых марок в 1 пенни и 2 пенса.
Шли месяцы, но, как и следовало ожидать, Барнард не только не при-


308
ступил к изготовлению клише, но даже не подобрал доску. Наступил сентябрь. Приближалась торжественная дата в жизни острова — ежегодный званый обед у губернатора, на который приглашались все самые уважаемые и именитые граждане острова. За несколько дней до начала торжества губернатор обычно рассылал по почте пригласительные карточки, составленные в самых изысканных и высокопарных выражениях. Предстоящий праздник сильно беспокоил губернатора. Дело в том, что запас континентальных марок был исчерпан, а свои собственные еще не были готовы. За прошедшее время сухопарая и важная фигура мистера Браунригга не однажды появлялась в дверях маленького домика Барнарда, но дело не продвигалось.
Губернатор нервно шагал из угла в угол в своем просторном кабинете. Он думал, как заставить старого Барнарда быстро выполнить заказ.
И вот хмурое лицо сэра Гомма прояснилось. Широко, молодо ша¬
гая, он подошел к большому медному гонгу и ударил по нему дважды. Тотчас явившемуся испуганному секретарю губернатор, сдерживая улыбку, сохраняя властный тон, сказал:
— 	Я вспомнил, что наш друг Джозеф Барнард любит по вечерам посидеть за бутылочкой рома в портовом кабачке «Поль и Виргиния». Известите немедленно всех владельцев питейных заведений и лавочек города, что впредь до особого распоряжения запрещается продавать крепкие напитки ювелиру Джозефу Барнарду. Одновременно известите также об этом всех друзей и знакомых Барнарда. Нарушившие мое распоряжение будут подвергнуты большому денежному штрафу. Вот и все — можете идти.
Мгновенно смекнув, в чем дело, повеселевший, расторопный секретарь кинулся выполнять поручение.
Результаты этого соломонова решения не замедлили сказаться. Явившемуся в кабачок «Поль и Виргиния» с обычным вечерним визитом Барнарду деликатно и с чувством сожаления было отказано в гостеприимстве. То же повторилось в другом, третьем кабачке. Лавочники, торговавшие вином и ромом, также смущенно разводили руками и сокрушенно вздыхали, отводя глаза в сторону от умоляющих взоров старого Барнарда.
Подавленный, поплелся механик в свою мастерскую, проклиная тот день и час, когда согласился изготовить клише для злополучных марок. Но делать было нечего, и ювелир принялся за работу.
В течение нескольких дней Бар¬


309
нард не выходил из дому. Он сосредоточенно работал. 20 сентября доска была почти закончена, оставалось лишь вырезать надписи по четырем сторонам рисунка, и тогда уже можно будет приступить к печатанию марок.
Сделав по памяти верхнюю, нижнюю и правую надписи, Барнард вдруг с досадой подумал, что никак не может вспомнить содержание левой надписи. Поискав с полчаса письменную инструкцию почтмейстера, он с сожалением убедился, что бумажка безвозвратно утеряна и ему придется обратиться за справкой к мистеру Браунриггу.
Почтмейстера Браунригга за его чопорность Барнард, как и большинство жителей Порт-Луи, недолюбливал, но сейчас, после печальных событий последних дней, он его просто терпеть не мог, считая Браунригга виновником всех своих злоключений. В другое время он ни за что не пошел бы к почтмейстеру.
Дойдя до дверей почтовой конторы, Барнард уставился на вывеску, на которой крупными буквами было выведено — «ПОСТ-ОФФИС» (то есть почтовая контора).
— 	Вот оно, забытое слово!.. — обрадовался старый ювелир и опрометью бросился в мастерскую.
Вскоре пустое место на печатной доске было заполнено. Полюбовавшись на дело своих рук, Барнард не без гордости тщательно вывел свои инициалы на шее королевы и приступил к печатанию марок.
Было уже далеко за полночь, когда усталый Барнард, оттиснув 350 экземпляров красных марок в
1 	пенни и 350 синих в 2 пенса, ушел
за перегородку, разделявшую его мастерскую, и здесь, не раздеваясь, упал на постель и тотчас заснул.
Спал он беспокойно, ибо видел радостный сон. Сам сэр Гомм почтил его приглашением на званый вечер и, встретив в вестибюле губернаторского дворца, публично, при всех жителях столицы, жал ему руку.
Губернатор столь энергично и продолжительно выражал ювелиру лучшие свои чувства, что Барнард, наконец, проснулся. Раскрыв глаза, он, к своему неудовольствию, обнаружил, что его бесцеремонно и грубо толкает в плечо не кто иной, как сам почтмейстер Браунригг.
— Проснитесь же, наконец, несносный лентяй, — не повышая голоса и не меняя интонации, произнес он. — Сегодня уже двадцать первое сентября, и через несколько дней состоится званый вечер. Готовы ли наши марки?
— Да, сэр, я их уже закончил.
Вероятно, впервые за всю жизнь
почтмейстер Браунригг изобразил на лице что-то отдаленно напоминающее улыбку. Забрав весь тираж марок, почтмейстер направился в контору, где тотчас написал отчет губернатору. Наклеив на


310
письмо новую почтовую марку, он небрежно передал его молодому чиновнику для отправки по назначению.
Браунригг даже не подозревал, что это письмо более чем через четверть века будет помещено в витрине Британского почтового музея на самом почетном месте и что оно будет одним из важных звеньев в восстановлении давно забытой истории появления знаменитых марок острова Святого Маврикия.
Когда губернатору были показаны новые марки, он, взглянув на них, разразился бурной бранью.
— 	Ослы!—кричал он.— Вы разве не видите, что написано на марке?.. Где это слыхано, чтобы на марке писали «почтовая контора»? — он ткнул пальцем в левую надпись, где отчетливо было выведено «пост- оффис».
Сэр Гомм еще долго бесновался, но все же вынужден был принять героическое решение пустить весь тираж в продажу. В тот же день
марки были раскуплены, хотя большинство из них было использовано для рассылки пригласительных карточек. Губернатор вынужден был на следующий день отдать распоряжение отпечатать еще по сто пятьдесят марок каждого достоинства, после чего медная доска — клише, с которого печатались марки, — была отнята у старого Барнарда секретарем сэра Гомма и спрятана в дальний угол письменного стола. Здесь она пролежала в неизвестности 65 лет.
Когда торжества на острове закончились и трагикомическая история с марками стала постепенно забываться, Барнарду было поручено изготовить новое клише, в котором досадная ошибка была исправлена. Новые марки в левой части имели надпись «пост-пейд» — почтовый сбор оплачен.
Как искали и находили марки острова Святого Маврикия, — это уже другая и не менее увлекательная история.
МЫСЛИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
Точный ответ
Когда Наполеон после бегства из Москвы вступил на немецкую землю, он должен был переправиться через какую-то речку. Император спросил перевозившего его лодочника, много ли тут проходило дезертиров. «Нет, — отвечал тот, — вы первый».
Наивность
В одном обществе шел как-то разговор
о 	путешествиях капитана Кука. Некая аристократка спросила бывшего тут же
профессора Энгеля: «Скажите, пожалуйста, в первом или во втором путешествии Кук лишился жизни?» Энгель, чуть заметно усмехнувшись, ответил даме: «Вероятно,
в первом, но не обратил на это внимания и тотчас же предпринял второе».
Долго ли?
Кто-то спросил в обществе Брамса: «Долго ли вы думаете, перед тем как сочинять?» — «Не особенно, но все же дольше, чем вы, перед тем как спрашивать», — отвечал Брамс.


311
Т. ШАФРАНОВСКАЯ
ВЕЛИКАН ПЕТРА I
Из заграничного путешествия Петр I писал 13 апреля 1717 года своей жене Екатерине: «Объявляю Вам, что мы четвертого дня во Францию въехали со всею компанией и до завтра пробудем здесь, а завтра поедем в Кале...» Действительно, на следующий день в карете и в сопровождении двенадцати всадников Петр приехал во французский город Кале. Жители города были поражены большим ростом русского царя: чуть не на две головы выше всех. Встречавший Петра маркиз Нель узнал от князя Куракина, что рост царя 2 метра 4 сантиметра. Тут-то маркизу Нелю и пришла мысль непременно показать царю местного великана Буржуа.
Петр внимательно осматривал город и крепость, присутствовал на солдатском учении. Ему нравилось четкое и быстрое выполнение распоряжений командира. При удачных упражнениях черные глаза царя, обычно мрачные, загорались радостным блеском. Погода стояла холодная, дул ветер. Петр был без шляпы и без парика, который тогда носили все знатные люди. Внезапно он протянул руку, снял со стоявшего рядом князя Куракина парик и надел себе на голову. Окружающие удивились, а Куракин объяснил потом, что Петр поступает так довольно часто, когда ему становится холодно.
В честь приехавшего царя в Кале
устроили большой пир. Петр пришел в праздничной одежде с голубой лентой через плечо. Столы были накрыты на пятьдесят человек. Подавались самые изысканные блюда. Но на Петра они не производили впечатления. Он это и объяснил: «Я солдат, и когда найду хлеб да воду, я буду доволен». И тут же попросил, чтобы ему дали хлеба и редьки.
В городе открылась ярмарка. Погода стояла хорошая, светило солнце. Разноцветные платья богатых горожанок и их украшения переливались на солнце и сверкали. Приехавшие из окрестностей города на ярмарку крестьяне были одеты гораздо беднее. Во Франции Петра поражала бедность простых людей. В письме Екатерине он писал: «А сколько дорогой видели, бедность в людях подлых великая».
На ярмарке Петру показали представление на открытой сцене. Выступали танцоры, певцы, жонглеры. Зрители бурно аплодировали.
Представление все же скоро наскучило Петру. Он отошел от сцены. Тогда маркиз Нель подвел царя к высокой палатке и сказал, что в ней находится великан Буржуа. Нель вошел в палатку и скоро появился снова. За ним из палатки вышли человек необычайно высокого роста и крошечная женщина. Карлица оказалась матерью великана. Мать и сын рядом произво-


312
дили необыкновенное впечатление. Их показывали вместе за плату на городских ярмарках.
Петр был поражен ростом Буржуа, его широкими плечами, богатырской грудью. Лицо великана было привлекательным, с большими голубыми глазами. Буржуа сразу понравился Петру. И тут же через переводчика Петр стал приглашать великана ехать в Россию. Буржуа сперва колебался, но Петр предложил ему 600 рублей в год, а матери деньги, которые обеспечивали во Франции жизнь в полном достатке. Буржуа согласился, сложил свои пожитки и пошел с Петром. На ярмарке с удивлением смотрели на двух шагавших рядом людей необыкновенной величины. Рост Буржуа был 2 метра 27 сантиметров — на 23 сантиметра выше Петра.
Царь вернулся в Россию с Буржуа. На улицах Петербурга с тех пор часто видели карету царя со стоящим на запятках гигантом, вызывавшим своей величиной восхищение встречных. В России Буржуа называли Николаем. Прожил он у нас недолго, всего семь лет.
Портрет Буржуа, его скелет без черепа и сердце в банке со спиртом находятся до сих пор в одной из галерей старейшего русского музея Кунсткамеры (теперь Музей антропологии и этнографии Академии наук СССР). По портрету трудно судить, был ли Буржуа такого огромного роста. Но кости грудной клетки его скелета, кисти рук поражают своей величиной. Сердце человека равно приблизительно объему кулака. У Буржуа сердце было равно трем-четырем кулакам.


313
РЕШИТЕ ТРИ ЗАДАЧИ
Ответы см. на стр. 318.
Задача 1
Напишите какое-нибудь трехзначное число (число из трех цифр) и припишите к нему справа то же число. Разделите полученное шестизначное число (из шести цифр) на 7; полученное частное — на 11 и второе частное — на 13. Получаем неожиданный результат.
Объясните, почему это так вышло.
* 9 * Задача 2
Не отрывая карандаша от
* ■ бумаги, провести через данные
точки ломаную линию, состоя- л и щую из четырех отрезков.
Задача 3
Напишите какое-нибудь целое число. Припишите к нему справа три нуля. От образовавшегося нового числа отнимите задуманное число и разность разделите на 27, а полученное частное — на 37. Получите неожиданный результат.
Объясните, почему так получилось.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Самое высокое здание в мире — это 102-этажное здание Эмпайр стейт билдинг в Нью-Йорке, построенное в 1931 году. Высота его 380 метров, а вместе с телевизионной башней — 449 метров. В нем 5600 километров телефонных и электрических проводов и 96 километров водопроводных труб; 6500 окон, 75 лифтов. Работает 25 000 служащих, но жить в нем могли бы 80 000 человек. В нем обосновались одна почта, 16 магазинов, несколько аптек и кафе, 13 делегаций ООН и много деловых контор. Радиус видимости с крыши достигает 64 километров...
В городе Рангун (Бирма) находится самый большой в мире буддийский храм, достигающий в высоту 170 метров. Он построен два с половиной тысячелетия назад.
ИЗ «АиисОн ЛЮБОЗНАТЕЛЬНО АРХИ»АРИуСА
НЕОБЫЧНЫЙ МУЗЕЙ
Разные музеи бывают на свете, но, пожалуй, самый необычный — один немецкий музеи, в котором хранятся предметы, найденные на свалках.
Гордостью этого курьезного музея является звукозаписывающий аппарат — фонограф, изготовленный в лаборатории знаменитого Эдисона, и одна из первых в мире пишущих машинок.
Кто чем богат
Брат Бетховена Иоганн, предпочитавший деньги искусству, прислал Людвигу к новому, 1823 году поздравительную карточку, под которой подписался: «Иоганн ван Бетховен, землевладелец». В ответ великий композитор послал брату поздравительную карточку, под которой подписался: «Людвиг ван Бетховен, мозговладелец».
Ценное свойство
— Хорошо кормят в этой закусочной?— спросили местного жителя путники, приехавшие на автомашине.
— Нет, но все же я ее вам рекомендую.
— Почему*»
— Потому что из ее окна вы сможете наблюдать рее дорожные происшествия.
Доказательство
— Вы жалуетесь, что ученик вашего класса заглядывал в тетрадку соседа, — сказал директор школы учительнице. — Но, может быть, на совпадение ответов толкнула сама тема задания. Какой вопрос из истории вы задавали?
— Когда была Тридцатилетняя война. И вот один из учеников написал в своей тетрадке: «Не имею понятия». А его сосед, на которого я и жалуюсь, написал в своей: «Ия тоже»


314
В. Г О Л А Н Т
ОНА ДРУЖИТ С ШИМПАНЗЕ
Когда англичанка Джэйн Гудол была девочкой, она любила глядеть на шимпанзе в зоопарке. И всякий раз замечала, что эти наиболее близкие к человеку обезьяны мрачны и раздражительны. Неужели они такие и на воле, на своей африканской родине?
Став ученым-зоологом, Джэйн Гудол решила получить ответ на этот вопрос. Она отправилась в далекую Танзанию1. В этой африканской стране, которая освободилась несколько лет назад от английского колониального ига, есть специальный заповедник, где живут 60—80 шимпанзе. Заповедник расположен в гористой местности, поросшей лесом, но не очень густым. Благодаря этому молодой англичанке было сравнительно нетрудно разыскать человекообразных обезьян, которые кочуют по заповеднику небольшими группами.
Но одно дело — разыскать, а другое — познакомиться и даже подружиться. На это ушли месяцы. Сначала при виде странного двуногого существа шимпанзе удирали в чащу. Привыкнув же, осмелели. Одна из обезьян, очевидно с целью проверить, не враг ли выслеживает их, даже дала Гудол здоровенную затрещину. Но исследовательница сохранила полное спокойствие, и это
1 	Старое название Танганьики.
спасло ее. Разъяренный шимпанзе, видимо, понял, что перед ним друг.
Кончилось тем, что обезьяны стали отвечать на визиты своей знакомой. Трое из них являлись в лагерь, где жила Гудол и ее помощники африканцы, и охотно угощались бананами и другими плодами. Один из шимпанзе, которого Гудол назвала Дэвидом, даже брал бананы из ее рук. Правда, не довольствуясь угощением, обезьяны нередко тащили из лагеря все, что попадало под руку, особенно одеяла и полотенца, которые тоже пытались есть.
Живя среди шимпанзе, Гудол изучила их жизнь и нравы и убедилась, что на воле эти самые близкие из дальних родственников человека веселы и добродушны. И хотя поднимают страшный крик по малейшему поводу, дерутся редко. А к детенышам не только самки, но и взрослые самцы относятся очень ласково.
По наблюдениям Гудол, шимпанзе рождаются почти такими же беспомощными, как и люди. Первые 4 месяца детеныши не отходят от матерей. Но годовалые уже сравнительно самостоятельны и начинают играть на деревьях со своими сверстниками.
К восьми годам шимпанзе уже можно считать взрослым.
Подружившись с шимпанзе, Гудол сделала немало удивительных открытий. До сих пор считалось, на¬


316
пример, что эти обезьяны употребляют исключительно растительную пищу, к которой добавляют только насекомых или их личинки. Но в Танзании они порою охотятся на молодых животных и пожирают их. Гудол сама видела и даже засняла на пленку шимпанзе, которые лакомились мясом молодой антилопы и обезьянки колобус.
Пожалуй, еще большее значение для науки имеет другое открытие, сделанное английской исследовательницей. Мы знаем, что обезьяна стала человеком тогда, когда научилась добывать себе пищу с помощью орудий труда —хотя бы и простейших, но все же требовавших некоторой обработки. Очевидно, что до этого наши человекообразные
предки длительное время пользовались такими орудиями, которые не требовали никакой обработки: палками, камнями.
Джэйн Гудол удалось увидеть это собственными глазами. Вооружившись сухим и острым стеблем травы (а стебли эти достигают в заповеднике четырехметровой высоты), кто-либо из ее друзей шимпанзе отправлялся на охоту к термитнику. Делали они это в ту пору, когда личинки термитов, обзаведясь крыльями, готовились к первому полету. В ожидании, так сказать, «летной погоды» термиты закупоривают все выходы из своего жилища.
Внимательно присмотревшись к термитнику, шимпанзе обнаруживает закупоренное отверстие и протыкает его острым стеблем, предварительно сняв руками верхний слой почвы.
Взбешенные термиты, приняв стебель за живое существо, набрасываются на него и впиваются в этого врага, вторгшегося в их владения, своими жалами (подобие челюстей). А шимпанзе только того и надо. Обязьяна осторожно вытаскивает стебель и аппетитно закусывает впившимися в него термитами. А потом снова сует тот же стебель в термитник.
По мере того как конец стебля загибается, обезьяна откусывает этот кусок, а когда оружие охоты становится слишком коротким, выбрасывает его и заменяет другим.
Ясно, что действует уже не инстинкт, а нечто вроде трудовых навыков, которым молодые шимпанзе в каждом поколении обучаются у старших.


316
Хорошо изучив жизнь шимпанзе, Гудол вернулась на родину; как и всякому ученому, ей хотелось рассказать о своих открытиях.
Но прошло немного времени, и
на лондонский адрес поступило
письмо из далекой Танзании.
«У Фло родился ребенок», — сообщал на языке суахили танзаниец
Доминики, который помогал англичанке, когда она жила в заповеднике.
Молодая исследовательница тем временем собралась выйти замуж за фотографа-голландца. Обвенчавшись, она поспешила вернуться в Танзанию, взяв с собой мужа и нескольких друзей.
Кто же такая Фло, и почему рождение у нее ребенка заставило Джэйн Гудол снова проделать дальнее путешествие?
Фло — немолодая уже самка шимпанзе, с которой англичанка успела подружиться в заповеднике. Гудол решила познакомиться и с ее ребенком, проследить за ростом и развитием маленького шимпанзе. Конечно, это легче задумать, чем сделать. Ведь Фло и ее дети живут не в зоопарке, а в тропическом лесу.
Вернувшись в заповедник, Гудол прежде всего перенесла свой лагерь в глубь леса. Если раньше шимпанзе только навещали ее, то теперь она поселилась вместе с ними.
И вот наступил, наконец, день, о котором мечтала исследовательница в далеком туманном Лондоне. Из-за деревьев показалась ее старая знакомая Фло. Она двигалась на обеих ногах и одной руке, а другой прижимала к себе младенца,
которому Джэйн Гудол дала имя Флинт. За Фло шли ее дети — маленькая Фифи и уже подраставший Фиган.
Надо сказать прямо: Фло привели в лагерь не только дружеские чувства, но и воспоминание о вкусных бананах, которые она всегда получала. Угощение не заставило себя ждать и на этот раз. Прижимая ребенка к груди одной рукой, обезьяна спокойно протянула другую за бананом.
Знакомство Гудол с Флинтом состоялось, конечно, не сразу. Но оно все-таки состоялось. Мамаша Фло сама подвела своего отпрыска к Джэйн Гудол. А десятимесячный


317
Флинт поцеловал даме ручку. Не думайте, однако, что он хотел этим выразить свое почтение и привязанность. Просто губы у него более чувствительны, чем пальцы. Вот он и стал изучать губами протянутую ему руку.
Детство Флинта протекало счастливо. Мать оберегала его от опасности, укладывала спать в «гнездо» из ветвей и сучьев, которое за какие- нибудь пять минут сооружала на высоком дереве. Когда Флинту исполнилось месяцев одиннадцать, он стал ходить самостоятельно, но Фло всегда держалась поблизости от него.
Маленькие шимпанзе не только возятся друг с другом, но и забавляются с самодельными игрушками. Старший брат Флинта, Фиган, оказался отличным «теннисистом». Лежа на спине, он с ловкостью циркового жонглера вертел руками и подбрасывал вверх ногами плод одного из тропических деревьев. Этот круглый плод с твердой оболочкой очень похож на теннисный мяч и имеет те же размеры.
С маленькими шимпанзе случаются и несчастья. И бедные матери, несмотря на всю свою любовь и даже
самоотверженность, не знают, как помочь им.
Однажды в присутствии Джэйн Гудол к Флинту прицепился кусачий муравей. Целых двадцать минут бедняжка кричал и рвался, но Фло только укачивала и прижимала его к себе: она не понимала, что случилось с Флинтом. К счастью, Флинт сумел сам освободиться от докучливого насекомого.
А маленькая обезьянка Мэнди погибла на глазах у Джэйн Гудол и других участников экспедиции. Она где-то раздробила себе руку и истекла кровью. Со слезами на глазах исследовательница смотрела на бедняжку, не имея возможности оказать ей помощь. И не только потому, что не была хирургом: если бы она попыталась взять Мэнди у матери, шимпанзе сочли бы это за нападение и бросились бы на нее.
Так что полного контакта с обезьянками у Гудол и ее друзей все-та- ки не получилось. Но и то, чего им удалось достичь, — большой вклад в науку. А кинофильм, который они засняли в заповеднике, расскажет миллионам людей о жизни наших родичей — шимпанзе.


318
Решение 1
Деление числа на 7, полученного частного на 11 и нового частного на 13 можно заменить одним делением на 7X11X13 = = 1001.
А такре шестизначное число, какое вы написали, например 375 375, можно представить как 375x1001. Если его делить на 7X11X13=1001, то получим 375, то есть задуманное число 375.
Проверьте на других примерах.
Примечание. Запомните, что 7Х11X X13= 1001 Это было замечено уже в древности, почему оно встречается в сказках: у арабов имеется знаменитый сборник сказок «Тысяча и одна ночь».
Решение 2
Решение 3
Задумали, например, 47. Приписали 3 нуля, получаем 47 000; 47 000—47=
= 47(1000—1) =47X999. Деление на 27 и затем на 37 можно заменить делением на 27x37 = 999; получим 47, то есть задуманное число.
Мы могли бы решить задачу не на примере, а в общем виде.
Задумали число х; умножая на 1000, получим ЮООх; вычтем задуманное число, получим ЮООх — х = 999х. А зная, что 999 = 27 X 37, получаем при делении полученной разности на 999 задуманное число х.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
В Стамбульском музее хранится самое большое письмо в мире. Это наказ персидского шаха султану. Ширина письма 5 метров, длина 7 метров. Написано оно на пергаменте.
ПИНГВИН С РАДИОПЕРЕДАТЧИКОМ
Пингвины в Антарктике высиживают своих птенцов прямо на льду при шестидесяти градусах мороза. Сколько же тепла должны они отдать, чтобы птенцы могли вылупиться из яйца? Узнать это было трудно, так как у пингвинов нет постоянного гнезда. Во время высиживания самец и самка подменяют друг друга и часто переходят с места на место. При этом они держат яйцо между ног и передвигаются вразвалку, очень неуклюже.
Доктор Карл Эклунд, работавший на американской антарктической станции, проделал следующий опыт: он разрезал пополам пингвинье яйцо, вылил его содержимое и вложил в скорлупу крохотный радиопередатчик овальной формы. Потом он склеил обе половинки скорлупы и положил это мнимое яйцо на место. Особый аппарат отмечал каждые четверть часа показания передатчика о температуре внутри яйца. Благодаря этому интересному опыту удалось установить, что средняя темпера* тура тела пингвина 39,5 градуса. Даже когда родители перетаскивают яйцо с места на место, температура в нем не ниже 28,8 градуса по Цельсию.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Среди стадионов самым большим является стадион Мараканда в Рио-де-Жанейро. Он вмещает 200 000 человек.
Самое большое университетское здание — это 32-этажное здание МГУ имени Ломоносова. Его объем 2 750 000 ж8. В нем более 40 000 помещений.
Самый длинный мост — это автодорожный мост через озеро Поншартрен в штате Луизиана (США). Его протяжение 39 километров. Построен он в 1956 году.
Первое шоссе в России было сооружено в’ 1817—1820 годах. Оно соединяло Москву с Петербургом.


319
СОДЕРЖАНИЕ
ВНЕ ЗЕМЛИ
Б. Ляпунов. Звезды Циолковского. Рис. Е. Войшвилло 5
К. Огородников. О чем рассказывают водородные и металлические звезды.
Рис. Е. Войшвилло ...... 14
П. Клушанцев. Марс, какой ты?! Рис. Е. Войшвилло 21
Ю. Коптев. Луна, — а откуда она взялась? Рис. Т. Сергеевой 32
Р. Грабовский. Вы тоже можете увидеть это! (Развлекательно-познавательная мифическо-космическая поэма.) Рис. С. Острова 39
ЗЕМЛЯ
В. Корсунская. Посредник между небом и Землей. Рис. Ю. Смольникова 47 Б. Ляпунов. Подземоход — фантастика и явь. Рис. И. Казаковой 56
О. Владимиров, Ев г. Николи н. Исследование Мирового океана. Рис.
Е. Войшвилло ... 66
А. 	Дмитриев. Человек живет под водой. Рис. А. Рыбакова 76
Л. Ильина. Вода. Рис. К. Петрова-Полярного 82
Б. Розен. Спутники плодородия. Рис. Ю. Галецкого 88
В ЛАБОРАТОРИЯХ УЧЕНЫХ
Г. Черненко. Родословная автоматики. Рис. В. Шевченко 97
А. 	Кондратов. «Как это делается...» Рис. В. Свешникова . . ... 108
Я. Крымов. Как воздух научился думать (Пневмоника). Рис. В. Стримайтиса 116 Б. Б рев до. Поезд обгоняет самолет. Рис. Е. Войшвилло . . . 121
Г. Л е м е щ у к. Руки Солнца. Рис. Е. Александровой и Е. Войшвилло . ^129^
Ю. Петров. Машины учатся у природы. Рис. Т. Сергеевой 137
М. И в и н. Молекулы и жизнь. Рис. Ю. Галецкого 145
О. К а р ы ш е в. Впереди — век геня. Рис. Ю. Смольникова 154
В МИРЕ ПРЕКРАСНОГО
А. 	Новиков. Когда люди плачут и смеются... (О трагическом и комическом
в искусстве.) Рис. М. Беломлинского .... 161
Е. Званцева. Первый русский фантаст. Рис. В. Стерлигова 171
Е. Мелентьева. Послание к потомкам. Рис. Е. Кршижановского 179


320
О. Туберовская. Встреча с Мухиной. Рис. И. Казаковой 189
Е. Озерец кая. Русские волшебники. Рис В. Бундина 199
Г. Петров. Хранители красоты . 205
И. Смольников. Творец радости. Рис. 3. Аршаку ни 216
В л. Сандлер. Четыре зильбергроша. Рис. В. Левитина 222
Ев г. Брандис. Почему Франсуа Рабле не мог попасть в Россию. Рис.
Е. Александровой 225
ПРО ВСЯКОЕ
В. Петрицкий. Стекло — соперник стали. Рис. В. Бундина 236
Л. Пожидаева. Машины-хлебопеки. Рис. В. Равкина . . 240
Г. Черненко. По следам отважных аэронавтов. Рис. Е. Кршижановского 248
Ж. Яновская. Мастер инженерного искусства. Рис. С. Рудакова 258
Норбер Кастере В царстве колдунов (перевод Г. Б. Сегаль). Рис.
С Острова 268
Проф. И. И. Шафрановский. Как нас экзаменовал Александр Евгеньевич Ферсман. Рис. В. Шевченко . . 277
В. 	Нестеров. Кони Клодта. Рис. С. Рудакова . 281
Проф. С. В. К а л е с н и к. Забавное путешествие в страну, которой нет на
карте. Рис. К. Петрова-Полярного 289
Г Денисова. Растения и муравьи. Рис. А. Кора . . 296
A. Бабков и Б. Кошечки н. Музей на дне моря. Рис. Локоткова 302
Я. Вовин. Рассеянный гравер. Рис. Е. Кршижановского 306
Т. Шафрановская. Великан Петра I. Рис. С. Острова 311
B. Г о л ант. Она дружит с шимпанзе. Рис. С. Рудакова 314
ДЛЯ СРЕДНЕГО И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
Подписано к набору 18/1V 1966 г. Подписано к печати 22/VIII 1966 г. Формат 70y90'/ie. Бум. № 1 Печ. л. 21,5. Уел. печ. л. 25,15. Уч.-изд. л. 22,8+12 вклеек—25,204. Тираж 50 000 экз. М-41105. ТП 1966 № 645. Ленинградское отделение издательства «Детская литература*. Ленинград, наб. Кутузова. 6. Фабрика «Детская книга» Кв 2 Росглавполиграфпрома Комитета по печати при Совете
АЛ ЬМАНАХ ХОЧУ ВСЁ ЗНАТЫ
Ответственный редактор Н. К. Иеиймина. Художественный редактор Э. Е. Борозиловская.
Технический редактор 3. П. Коренюк. Корректоры К. Д. Немковская и Л. К. Малявко.
Министров РСФСР. Ленинград, 2-я Советская, 7. Заказ № 803. Цена 1 руб. 26 коп.