АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Г. В. ШАРМАЗАНАШВИЛИ
ПРИНЦИП НЕНАПАДЕНИЯ

В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
Москва 195Sr.

АКАДЕМИЯ НАУ К СССР
ИНСТИТУТ ПРАВА им. А. Я- ВЫШИНСКОГО
Г. В. ШАРМАЗАНАШВИЛИ
ПРИНЦИП НЕНАПАДЕНИЯ

В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР

Москва 19 58

ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР
Г. П. ЗАДОРОЖНЫЙ

ПРЕДИСЛОВИЕ
Вопрос о юридических принципах мирного сосущество¬

вания государств является одним из важных вопросов

современных международных отношений и международ¬

ного права. К числу этих принципов международного

права относятся: уважение территориальной целостности

и суверенитета; ненападение; невмешательство во внут¬

ренние дела; равенство и взаимная выгода; мирное сосу¬

ществование.
В резолюции XX съезда КПСС отмечается, что «эти

принципы представляют наилучшую в настоящих усло¬

виях формулу взаимоотношений государств с различным

социальным строем и могли бы послужить основой проч¬

ных мирных отношений между государствами всего зем¬

ного шара» К
Утверждение принципа ненападения в современном

международном праве — результат упорной борьбы про¬

грессивных сил человечества против войны, за мир во

всем мире. Выдающаяся роль в его выработке и внедре¬

нии в международное право прежде всего принадлежит

Советскому Союзу, основой внешней политики которого

является борьба за социализм, за мир, мирное сосуще¬

ствование и широкое сотрудничество государств.
Принцип ненападения — один из важнейших принци¬

пов охраны мира и международной безопасности. Его

значение особенно возросло после того, как были созданы

атомное, водородное и другие особо разрушительные

виды оружия, усилившие угрозу жизни и здоровью мил¬

лионов людей. Его роль и значение в современных между-
1	«Резолюция XX съезда Коммунистической партии Советского

Союза по отчетному докладу Центрального Комитета КПСС».

Госполитиздат, 1956, стр. 8.
3

народных отношениях состоит в том, что он запрещает

посягательства на территориальную неприкосновенность

или политическую независимость любого государства пу¬

тем применения силы или ее угрозы, а также каким-либо

другим образом, несовместимым с целями ООН.
Последовательное и неукоснительное соблюдение

принципа ненападения в международной практике откры¬

вает реальный путь к прочному мирному сосуществова¬

нию государств, гарантирует государствам и народам мир

и международную безопасность.
Принцип ненападения отвечает коренным интересам

всех государств и народов. Он является юридическим за¬

креплением права народов на мир и выражает

волю широчайших народных масс к сохранению мира.

В то же время принцип ненападения является существен¬

нейшей преградой на пути агрессоров, ибо он лишает их

возможности найти в международном праве оправдание

для применения силы или ее угрозы против свободолюби¬

вых государств и народов, не желающих склонить голову

перед империалистическим диктатом. Советский Союз,

Китайская Народная Республика и другие социалистиче¬

ские страны, а также такие государства, как Индия, Бир¬

ма, Индонезия, Объединенная Арабская Республика и

другие, решительно выступают за сохранение мира, за

беспрекословное соблюдение принципа ненападения в

международных отношениях.
В современных условиях борьбы народов за дальней¬

шее ослабление международной напряженности, пропа-.

ганда международно-правовых принципов, направленных

на защиту мира, является актуальнейшей задачей науки

международного права и служит делу борьбы за упроче¬

ние мира и международной безопасности2.
2 См. В. Н. Дурденевский и М. И. Лазарев. Пять прин¬

ципов. М., Юриздат, 1957; В. Дурденевский. Пять принципов.

«Международная жизнь», 1956, № 3; Е. Коровин. Пять принци¬

пов — основа мирного сосуществования народов и государств.

«Международная жизнь», 1956, № 5; Г. П. 3 а д о р о ж н ы й. Между¬

народно-правовые принципы мирного сосуществования государств.

«Советское государство и право», 1955, № 8, и др.
4

Глава 1
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРИНЦИПА НЕНАПАДЕНИЯ

В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
1.	Международное право о войне

до Октябрьской революции
Принцип ненападения относится к числу новых демо¬

кратических принципов международного права. До пер¬

вой мировой войны в международном праве еще не было

этого принципа.
Для международных отношений того периода была

характерна свобода каждого суверенного государства в

выборе способа разрешения международного спора или

конфликта. Оно могло обратиться к любому принудитель¬

ному способу вплоть до войны.
В международном праве не было ни одного документа

или акта, воспрещавших суверенным государствам право

обращения к войне как средству разрешения международ¬

ных разногласий.
Право государств разрешать свои споры путем войны

основывалось на издревле существовавших обычаях в

международной практике. Каждое государство считало се¬

бя вправе прибегнуть к оружию и добиваться от конфлик¬

тующего государства удовлетворения своих претензий.
Следует отметить, что это положение неоднократно на¬

ходило признание в буржуазной доктрине международного

права. «Отец» буржуазной науки международного права

Гуго Гроций в своем всемирно известном трактате «О пра¬

ве войны и мира» писал, что «право... народов, установ¬

ленное волею, а также законы и обычаи всех народов, как
5

об этом в достаточной мере свидетельствует история, от¬

нюдь не осуждают войны» 1.
Данной точки зрения придерживалось в период до пер¬

вой мировой войны большинство ученых юристов-между-

народников. В подтверждение сошлемся на такого авто¬

ритетного специалиста по вопросам международного пра¬

ва, как Франц Лист. В своем учебнике по международ¬

ному праву .он отмечал: «Самым крайним средством для

осуществления действительного или воображаемого пра¬

ва, ultima ratio для решения международных споров

остается и в современном международном праве война»2.
Право государства разрешать свои международные

споры путем войны считалось одной из его основных функ¬

ций, проистекающей из суверенитета. Английский буржу¬

азный юрист-международник JI. Оппенгейм отмечает в

своем курсе международного права, что «с точки зрения

права, война представлялась естественной функцией госу¬

дарства и прерогативой его неограниченного суверени¬

тета» 3.
Этой же концепции и в настоящее время придержи¬

вается западногерманский международник Г. Веберг, от¬

мечающий, что «до первой мировой войны право на вой¬

ну было атрибутом суверенитета и в основном неограни¬

ченно» 4.
История международных отношений убедительно сви¬

детельствует, что эксплуататорские государства часто при¬

бегали к войне как способу урегулирования конфликтов

с другими государствами, черпая санкцию на это в между¬

народном праве.
Опасность для мира составляли также иные принуди¬

тельные способы разрешения международных разногла¬

сий, которые буржуазная теория международного права

считала невоенными, хотя обращение к ним влекло при¬

менение вооруженной силы. К этим способам относятся

вооруженные репрессалии и так называемая «мирная»
1	Гуго Гроций. О праве войны и мира, кн. 1. М., Юриздат,

1948, стр. 67
2	Ф. Лист. Международное право. Юрьев, 1917, стр. 381—382.
3Л. Оппенгейм. Международное право, т. II, полутом I.
М., Изд-во иностр. лит-ры, 1948, стр. 201.
4	Н. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volker-

rechts. Berlin, 1953, S. 29.
6

блокада или, как говорят иногда, морская репрессалия.

Обращение государств к подобного рода принудительным

способам разрешения международных споров, так же как

и к войне, было освящено международным правом и, по

существу, не вызывало возражений со стороны буржуаз¬

ной доктрины международного права.
Капиталистические государства не были заинтересова¬

ны ни в отказе от войны, ни в запрещении других прину¬

дительных способов урегулирования межгосударственных

конфликтов. Однако империалистические противоречия,

существовавшие между отдельными группировками капи¬

талистических государств, вынудили их пойти на созыв в

1899 и 1907 гг. конференций в Гааге, где были предприня¬

ты первые попытки ограничить право государств на войну

и на другие принудительные способы улаживания между¬

народных разногласий.
В результате работ Гаагских конференций 1899 и

1907 гг. были приняты конвенции о мирном решении меж¬

дународных столкновений и об ограничении в применении

силы при взыскании по договорным долговым обязатель¬

ствам 5, в которых была впервые официально сделана

попытка ограничить, хотя бы в некоторой степени, право

государств на войну и на другие принудительные средства

разрешения конфликтов.
Так, в ст. 1 конвенции о мирном решении международ¬

ных столкновений, принятой в 1899 г. и вновь подтверж¬

денной в 1907 г., провозглашалось: «С целью предупре¬

дить, по возможности, обращение к силе в отношениях

между государствами, договаривающиеся Державы согла¬

шаются прилагать все свои усилия к тому, чтобы обеспе¬

чить мирное решение международных несогласий»6.
Остальные статьи этой конвенции (ст. II, III, VIII, IX

и др.) посвящены мирным способам урегулирования меж¬

государственных разногласий, а именно добрым услугам,

посредничеству, международным следственным комисси¬

ям, а также международному третейскому суду, к кото¬

рым государства призывались обращаться до начала от¬

крытия военных действий.
5	Текст конвенций см. Ф. Лист. Международное право (при-

лож.), стр. XCIV.
6	Там же.
7

Таким образом, Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг. о

мирном решении международных столкновений не имели

статьи, которая бы в категорической форме устанавливала

запрещение войны как средства разрешения международ¬

ных разногласий, хотя в них и содержался призыв к госу¬

дарствам по мере возможности пытаться урегулировать

свои споры мирными способами.
Не пошли дальше этого и положения конвенции об ог¬

раничении в применении силы при взыскании по договор¬

ным обязательствам, принятой на второй Гаагской кон¬

ференции в 1907 г. Согласно этой конвенции, государствам

запрещалось применять вооруженную силу против госу¬

дарства-должника в том случае, если последнее соглаша¬

лось на третейское разбирательство и не уклонялось в

дальнейшем от исполнения принятого решения. При несоб¬

людении государством-должником этих условий против

него разрешалось применять вооруженную силу, чтобы

заставить уплатить долг.
Следовательно, и в этой конвенции, как и в вышеупо¬

мянутых, война признавалась законным средством разре¬

шения международных несогласий.
Гаагские конвенции явились первой, весьма робкой по¬

пыткой ограничить право государств на войну. Однако

эта попытка не увенчалась успехом, ибо ни одно из круп¬

ных капиталистических государств, представленных на

Гаагской конференции 1907 г., и не помышляло всерьез

добиться отказа от войны. Что дело в действительности

обстояло так, видно из принятой здесь же, в Гааге, в

1907 г. конвенции об открытии военных действий. Соглас¬

но ст. 1 этой конвенции договаривающиеся державы при¬

знали, что «военные действия между ними не должны

начинаться без предварительного и недвусмысленного

предупреждения, которое будет иметь или форму мотиви¬

рованного объявления войны, или форму ультиматума с

условным объявлением войны» 7. Эта конвенция, по суще¬

ству, узаконила войну как легальное средство разрешения

межгосударственных конфликтов.
Обычай объявления войны, установившийся в между¬

народной практике государств еще в эпоху существования

рабовладельческого общества, воплотился в 1907 г. на
7	Ф. Лист. Международное право (прилож.), стр. CIX.
8

второй Гаагской конференции в писаную норму между¬

народного права. Акт объявления войны стал тем мини¬

мальным условием, которое придавало войне, с точки зре¬

ния юридической, правомерный характер. С тех пор вся¬

кая война, начинаемая с соблюдением положений Гааг¬

ской конвенции об открытии военных действий, признава¬

лась законной 8.
Подводя итог вышесказанному, следует констатиро¬

вать, что до первой мировой войны международное право

не содержало нормы, запрещающей государствам обраще¬

ние к войне и другим принудительным способам разре¬

шения международных споров или конфликтов.
2.	Принцип ненападения

в международно-правовых актах

и многосторонних договорах
Решительная борьба за внедрение в международное

право и международные отношения принципа ненападе¬

ния начинается и самым тесным и неразрывным образом

связана с победой Великой Октябрьской социалистиче¬

ской революции и образованием Советского государства.
Великий Ленин отмечал, что в 1914 г. вопрос об импе¬

риалистических войнах «стал краеугольным вопросом

всей политики всех стран земного шара... И в этом вопро¬

се наша Октябрьская революция открыла новую эпоху

всемирной истории» 9. «Народные массы знают,— писал

И. В. Сталин,— что Советская власть первая открыла

атаку против империалистической войны и, открыв атаку,

подорвала войну» 10.
Уже на второй день после победы Великой Октябрь¬

ской социалистической революции, 8 ноября 1917 г., в

числе первых актов, принятых Вторым Всероссийским

съездом Советов, был Декрет о мире, написанный великим

вождем трудящихся В. И. Лениным.
9 В настоящее время, с точки зрения Устава ООН, как объ¬

явленные, так и необъявленные войны (предпринимаемые не в по¬

рядке самообороны) юридически неправомерны, лишены законного

характера. Факт необъявления войны все же усугубляет ответствен*

ность за ее вероломное и неожиданное развязывание.
9	В. И. JI е н и н. Соч., т. 33, стр. 33.
10	И. В. Сталин. Соч., т. 6, стр. 300.
9

В Декрете были последовательно изложены основные

принципы советской внешней политики — политики мир¬

ного сосуществования государств с различным обществен¬

ным строем, политики сохранения и упрочения мира, раз¬

вития экономических и культурных связей со всеми стра¬

нами. «Продолжать эту войну из-за того, как разделить

между сильными и богатыми нациями захваченные ими

слабые народности,— отмечалось в этом Декрете, — пра¬

вительство считает величайшим преступлением против че¬

ловечества и торжественно заявляет свою решимость не¬

медленно подписать условия мира, прекращающего эту

войну на указанных, равно справедливых для всех без

изъятия народностей условиях» и.
В Декрете о мире Советское государство впервые в

истории человечества твердо и во всеуслышание высту¬

пило за запрещение агрессивной войны и объявление ее

международным преступлением. В нем сформулирован

важнейший принцип внешней политики социалистического

государства — принцип ненападения. В Декрете осуждена

не только агрессивная война, но и различного рода аннек¬

сионистские действия империалистических государств, ко¬

торые они применяют с целью захвата малых и слабых

народов и государств; в нем отвергаются методы насилия

одних государств по отношению к другим и провозгла¬

шается принцип мира.
Выдвинув важнейшие для судеб человечества прин¬

ципы, Декрет о мире тем самым открыл новую эпоху в

международных отношениях — эпоху борьбы за прочцый

и длительный мир и международную безопасность.
Внешнеполитические принципы Советского государст¬

ва об установлении прочного мира и объявлении вне за¬

кона агрессивной войны глубоко укоренились в сознании

широчайших народных масс, вызвав у них решительную

поддержку. Под неослабевающим воздействием идей ле¬

нинского Декрета о мире принцип запрещения агрессив¬

ной войны в период между первой и второй мировыми

войнами настойчиво пробивал себе дорогу в международ¬

ные отношения. Именно поэтому Декрет о мире имеет

важнейшее значение в борьбе прогрессивного человече¬
11	В. И. Л ен и н. Соч., т. 26, стр. 218.
10

ства за утверждение принципа ненападения в междуна¬

родном праве 12.
После окончания первой мировой войны под давлением

широкого общественного мнения, под влиянием внешне¬

политических принципов и практики Советского государ¬

ства были предприняты попытки превратить запрещение

агрессивной войны из политической идеи в международно¬

правовую норму и, тем самым, утвердить в международ¬

ном праве новый прогрессивный принцип — принцип не¬

нападения, соответствующий демократическому правосоз¬

нанию народов.
Для правильного уяснения этого процесса необходимо

остановиться на анализе важнейших международно-пра¬

вовых актов, появившихся после окончания первой миро¬

вой войны. Среди этих актов прежде всего привлекает

внимание статут Лиги наций. Учредители Лиги наций не

могли не считаться с тем огромным благотворным влия¬

нием, которое оказали на все народы ленинские прин¬

ципы внешней политики, осуществляемые Советским госу¬

дарством, с настойчивыми требованиями общественного

мнения — принять решительные меры для запрещения

агрессивной войны и установления прочного мира и меж¬

дународной безопасности. Именно это является одной из

причин того, почему в преамбуле статута Лиги наций отме¬

чалось, что «для развития сотрудничества между народа¬

ми и для гарантии их мира и безопасности» необходимо

«принять некоторые обязательства не прибегать к войне».
Вместе с тем, буржуазная юридическая наука пыта¬

лась приписать статуту Лиги наций то, что он в действи¬

тельности не предусматривал13. В этой связи прежде

всего обращают на себя внимание положения ст. 10 стату¬

та, которая гласит: «Члены Лиги обязуются уважать и

охранять против всякого внешнего нападения территори¬

альную целость и существующую политическую незави¬

симость всех членов Лиги. В случае нападения, угрозы
12	Более подробно о международно-правовом значении Декрета

о мире см. К. У с е н к о. Международно-правовое значение Декре¬

та о мире. «Международная жизнь», 1955, №11.
13	См., например, J. С. В a a k. Der Inhalt des modemen Volker-

rechts und der Ursprung des Artikels 10 der Volkerbundsatzung.

Berlin, 1926; H. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des

Volkerrechts, S. 35—39.
11

или опасности нападения, Совет указывает меры к обеспе¬

чению выполнения этого обязательства». На основании

анализа этой статьи некоторые буржуазные юристы дела¬

ли вывод, что статут Лиги наций запрещает войну, агрес¬

сию, ставит их вне закона. Так, в докладе I Комиссии Лиги

наций о ст. 10 статута заявлялось, что «исключение актов

агрессии в качестве средства изменения территориального

статуса и политической независимости государств выте¬

кает из самой природы Лиги наций» 14.
Этот вывод не соответствует действительному положе¬

нию вещей. Он сделан в отрыве от других статей статута

Лиги, в противоречии с ними. Так, по смыслу ст. 12 стату-.

та Лиги проистекает, что в некоторых конкретных случаях

и при известных обстоятельствах государства — члены

Лиги — имели право обратиться к войне как к законному

способу разрешения конфликта. Возможность обращения

к войне содержалась также в п. 4 ст. 13 и п. 7 ст. 15 ста¬

тута Лиги наций. Свобода действий, предоставленная ста¬

тутом Лиги наций ее членам, фактически включала в се¬

бя право обращения к войне как легальному средству.
Все это обесценивало обязательства о ненападении, со¬

держащиеся в ст. 10 статута Лиги наций.
В связи с этим под влиянием практики Советского госу¬

дарства и требований мирового общественного мнения в

Лиге наций были предприняты некоторые мероприятия для

запрещения агрессивной войны в международном праве и.

следовательно, внедрения в него принципа ненападения.

Этому вопросу были посвящены выработанные в органах

Лиги наций проект договора о взаимной помощи от 28 сен¬

тября 1923 г., Женевский протокол о мирном разрешении

международных споров от 2 октября 1924 г., Декларация

об агрессивных войнах от 24 сентября 1927 г.15
К сожалению, эти документы не получили юриди¬

ческой силы. Два вышеназванных акта не вступили в си¬

лу, а Декларация об агрессивных войнах, хотя она и была

принята собранием Лиги наций, не была облечена в фор¬

му международного договора, придающего тем или иным

постановлениям общеобязательную юридическую сиду.
14	«Сборник документов по международной политике и по

международному праву», вып. XI. М., Йзд. НКИД, 1937, стр. 47.
15	Текст указанных документов см. там же, стр. 81, 107, 213.
12

Но если за упомянутыми тремя документами нель¬

зя признать юридической силы, то они все же имеют опре¬

деленное морально-политическое значение. На эти доку¬

менты ссылалось обвинение на Нюрнбергском процессе

против главных немецких военных преступников; в обви¬

нении указывалось, что еще до второй мировой войны аг¬

рессивная война признавалась мировым общественным

мнением международным преступлением.
Каково же содержание этих документов? Рассмотрим

прежде всего проект договора о взаимной помощи от 28

сентября 1923 г. Он был подготовлен Временной смешан¬

ной комиссией для сокращения вооружений, созданной

III собранием Лиги наций.
В первом разделе, озаглавленном «Пакт о ненападе¬

нии», отмечалось, что «агрессивная война составляет меж¬

дународное преступление», в связи с чем государства дол¬

жны были дать «торжественное обязательство не совер¬

шать этого преступления» 16.
Далее, однако, было конкретизировано понятие агрес-

сивной войны, намного ослабившее смысл этого торжест¬

венного обязательства, ибо войны, носящие явно захватни¬

ческий характер, не были подведены в проекте под рубрику

агрессивных войн. Это явилось существенным недостатком

проекта, ибо объявление агрессивной войны международ¬

ным преступлением не было распространено на все виды

подобных войн. Здесь вновь, так же как и в статуте Лиги

наций, была оставлена лазейка, дававшая возможность из¬

бежать ответственности перед международным обществен¬

ным мнением за ведение такой войны, что было сделано в

угоду агрессивным замыслам крупных капиталистических

держав. Несмотря на все это, проект договора о взаимной

помощи по сравнению со статутом Лиги наций идет в этом

вопросе несколько дальше, так как в нем впервые агрес¬

сивная война именуется международным преступлением.

В этом его основное положительное значение.
Следующим документом, выработанным в Лиге наций,

который заслуживает рассмотрения в связи с анализируе¬

мым нами вопросом, является Женевский- протокол о мир¬

ном разрешении международных споров от 2 октября
16	См. «Сборник документов по международной политике и по

международному праву», вып. XI, стр. 81.
13

1924 г. Постановления Женевского протокола должны бы¬

ли восполнить недостаток статута Лиги наций, ибо наряду

с запрещением войн, которые квалифицировались им как

не совместимые с членством в Лиге, статут допускал воз¬

можность других войн, признававшихся легальными, за¬

конными. Протокол отверг это деление. Во второй статье

провозглашалось, что подписавшие протокол государства

соглашаются ни при каких условиях не прибегать к вой¬

не — ни между собой, ни против всякого другого государ¬

ства, которое приняло бы в надлежащем случае все

определенные ниже обязательства, за исключением сопро¬

тивления актам агрессии или же в тех случаях, когда они

действуют в согласии с Советом или Собранием Лиги

наций, сообразно положениям статута и настоящего про¬

токола. Остальные статьи протокола посвящены мирным

способам разрешения международных споров.
Ценность Женевского протокола в том, что он исклю¬

чал агрессивную войну как средство разрешения между¬

народных разногласий. Тем самым, в Женевском прото¬

коле, как ни в одном из предшествовавших ему междуна¬

родных документов, последовательно проведен отказ

государств от права на войну и заложено обязательство

ненападения, запрещающее агрессивную войну, а также

другие средства насилия в качестве способов урегулиро¬

вания межгосударственных разногласий. Женевский про¬

токол содержит более четкие и ясные постановления о

ненападении, чем это сделано в статуте Лиги наций и в

проекте договора о взаимной помощи.
К сожалению, и этому протоколу не суждено было

вступить в силу из-за противодействия, оказанного ему

тогдашним английским консервативным правительст¬

вом 17. Женевский протокол был похоронен, не вступив

в силу.
Однако крупным капиталистическим державам не

удалось заглушить голос народов, мировой обществен¬

ности, требовавших безусловного запрещения агрессив¬

ных войн, объявления их международным преступлением.
Лига наций вынуждена была вернуться к этому вопро¬

су. 24 сентября 1927 г. на VIII Собрании Лиги наций
17	См. «История дипломатии», т. III. М.—Л., Госполитиздат,

1945, стр. 313.
14

была единогласно принята Декларация об агрессивных

войнах. Достоинством этой декларации является провоз^

глашение отказа от всякой агрессивной войны и признание

ее международным преступлением. Декларация отвергает

деление агрессивных войн на законные и незаконные, как

это, по существу, предусмотрено статутом Лиги наций.

В ней ясно провозглашено, что всякая агрессивная война

является и остается запрещенной (п. 1 декларации) 18.
Подчеркивая, что «война никогда не должна служить

средством разрешения споров между государствами»,

декларация (п. 2) содержит указание на то, что при раз¬

решении международных несогласий должны применяться

исключительно мирные средства. В ней заложено в общей

форме обязательство ненападения, которого государства

должны были впредь придерживаться в своих взаимоотно¬

шениях. В этом выводе заключена ценность данной декла¬

рации, имеющей большую морально-политическую силу.
Попытка утверждения принципа ненападения в между¬

народном праве путем запрещения агрессивной войны или

отказа от нее также имела место в различного рода актах,

выработанных государствами вне рамок Лиги наций.

К числу этих актов относится прежде всего пакт Бриа¬

на—Келлога, именуемый часто Парижским пактом об

отказе от войны.
Этот пакт имеет большое значение в деле международ¬

но-правового внедрения принципа ненападения. В ноте

Советского правительства от 31 августа 1928 г. указыва¬

лось, что этот пакт, несмотря на ряд присущих ему недо¬

статков, «объективно накладывает известные обязатель¬

ства на державы перед общественным мнением и дает

Советскому правительству новую возможность поста¬

вить перед всеми участниками пакта важнейший для дела

мира вопрос — вопрос о разоружении, разрешение кото¬

рого является единственной гарантией предотвращения

войны» 19.
Советское правительство 6 сентября 1928 г. официаль¬

но заявило о своем присоединении к данному пакту.
18	См. «Сборник документов по международной политике и по

международному праву», вып. XI, стр. 213.
19	«Внешняя политика СССР. Сборник документов», т. III. М.,

1945, стр. 269.
15

Подписав пакт Бриана—Келлога, Советское прави¬

тельство предприняло ряд мер, чтобы ускорить его введе¬

ние в действие, так как капиталистические государства не

спешили с его ратификацией. По предложению правитель¬

ства Советского Союза 9 февраля 1929 г. в Москве был

подписан протокол о немедленном введении в действие

Парижского договора об отказе от войны в качестве ору¬

дия национальной политики. Московский протокол подпи¬

сали СССР, Польша, Румыния и другие государства.

Таким образом, Советский Союз явился решающей силой

введения в действие пакта Бриана — Келлога.
Впервые в истории международных отношений, по

инициативе Советского правительства, агрессивная война

была объявлена запрещенной, с точки зрения междуна¬

родного права. К лету 1929 г. более 40 государств подпи¬

сали Парижский договор. 24 июля 1929 г. Парижский

пакт вступил в силу.
Парижский договор состоит из введения и трех статей.

Две первые из них гласят:
«Статья 1-я. Высокие договаривающиеся стороны

торжественно заявляют от имени своих народов, что они

осуждают метод обращения к войне для урегулирования

международных конфликтов и отказываются в своих

взаимоотношениях от войны в качестве орудия националь¬

ной политики.
Статья 2-я. Высокие договаривающиеся стороны при¬

знают, что урегулирование или разрешение всех разно¬

гласий или конфликтов независимо от характера их про¬

исхождения, которые могут возникнуть между ними,

должны осуществляться только мирными средствами»20.
Каковы же юридические последствия Парижского до¬

говора?
Самое главное и основное юридическое последствие

этого договора состоит в том, что он запретил агрессивную

войну, провозгласив отказ государств от права на войну

для урегулирования международных конфликтов. С мо¬

мента принятия пакта Бриана — Келлога агрессивная

война окончательно стала в противоречие с международ¬

ным правом, ибо она утратила характер законного сред¬

ства разрешения международных споров. Обращение к
20	Текст договора см. «Внешняя политика СССР», т. III,стр. 270.
16

агрессивной войне перестало быть правом государства,

оно больше не соответствовало сущности суверенитета,

не вытекало из него.
В пакте, вместе с тем, подчеркнуто, что государства

должны разрешать свои споры и конфликты только мир¬

ными средствами. Это указание является важным допол¬

нением к постановлению о запрещении войны, содержа¬

щемуся в Парижском договоре.
Юридические постановления пакта по вопросу о войне

значительно четче и определеннее по сравнению с анало¬

гичными постановлениями статута Лиги наций, не преду¬

сматривавшего, по существу, запрещения агрессивных

войн. Положения пакта, принятые позже статута Лиги

наций, восполнили этот существенный пробел, имевшийся

в статуте и в международном праве.
Несмотря, однако, на общую положительную оценку,

которую необходимо дать пакту Бриана — Келлога, сле¬

дует отметить и недостаточную определенность формули¬

ровки ст. 1 о воспрещении войны 21. Советское правитель¬

ство в своем ответе на предложение присоединиться к пак¬

ту подчеркивало в этой связи, что «должна быть

воспрещена всяческая международная война, как в каче¬

стве орудия так называемой «национальной политики»,

так и служащая другим целям (например, целям подавле¬

ния освободительных народных движений и т. д.)»22.
Советское правительство указало далее, что должны

быть запрещены не только войны в формально-юридиче¬

ском толковании этого слова (т. е. предполагающие

«объявление» войны и т. д.), но и такие военные действия,

как, например, интервенция, блокада, военная оккупация

чужой территории, чужих портов и т. д. Таким образом,

уже в тот период Советское правительство, имевшее с

рядом государств договоры о ненападении23, шедшие
21	Следует отметить, что эту же точку зрения разделяет и

английский буржуазный юрист-международник JI. Оппенгейм.

В своей книге «Международное право» он к недостаткам пакта

Бриана—Келлога относит, в частности, «неопределенность в вопросе
о	том, в какой мере запрещение прибегать к войне распространяет¬

ся на действия, граничащие с войной» (т. II, полутом I, стр. 216).
22	Нота СССР от 31 августа 1928 г. («Внешняя политика

СССР», т. III, стр. 268).
23	См. ниже, стр. 22—30.
2	Г. В. Шармазанашвили
17

дальше положений Парижского пакта, исходило из того,

что при заключении многостороннего пакта, воспрещаю¬

щего войну, необходимо также запретить любое военное

действие, все формы нападения и тем самым добиться наи¬

большей ясности и определенности в понятии принципа

ненападения, запрещающего не только агрессивные вой¬

ны, но и и любые акты нападения. Капиталистические го¬

сударства не приняли, однако, этого предложения Совет¬

ского правительства, в результате чего не удалось избе¬

жать недостаточной четкости постановлений пакта Бриа¬

на—Келлога.
Однако последующая международно-правовая прак¬

тика Советского Союза внесла большую ясность в поста¬

новления пакта Бриана — Келлога, чем та, которая со¬

держится в нем самом. Ярким примером, подтверждаю¬

щим сказанное, служит заключенная в 1933 г. в Лондоне,

по инициативе Советского правительства, конвенция об

определении агрессии. В преамбуле этой конвенции отме¬

чается, что пакт Бриана — Келлога воспрещает всякую

агрессию. Миролюбивые государства во главе с Советским

Союзом дали, таким образом, последовательно правиль¬

ное толкование пакта Бриана — Келлога.
Таким образом, пакт Бриана — Келлога явился важ¬

ной вехой на пути утверждения в международном праве

принципа ненападения.
Процесс утверждения в международном праве прин¬

ципа ненападения нашел место и в ряде документов, при¬

нятых на панамериканских конференциях под влиянием

советской практики двусторонних договоров о ненападе¬

нии и пакта Бриана — Келлога. Наиболее важными из

таких документов являются резолюции VI панамерикан¬

ской конференции от 18 февраля 1928 г. и заключенный в

Рио-де-Жанейро договор о ненападении и согласительной

процедуре от 10 октября 1933 г., вошедший в 1936 г. в

Буэнос-Айресскую конвенцию, ратифицированную боль¬

шим числом американских стран, в том числе и США.

Положения указанных документов согласуются с поста¬

новлениями пакта Бриана — Келлога «об отказе от вой¬

ны».
В резолюции шестой панамериканской конференции

отмечалось, что «поскольку агрессивная война является

преступлением против рода человеческого... всякая агрес¬
18

сия является незаконной и как таковая объявляется

запрещенной...» 24.
Более развернутый характер по интересующему нас

вопросу носят положения договора о ненападении и

согласительной процедуре. В ст. 1 этого договора указано,

что договаривающиеся стороны осуждают агрессивные

войны в своих взаимных отношениях или против других

государств и что разрешение конфликтов или споров

какого бы то ни было рода, которые могли бы возникнуть

между ними, должно будет осуществляться не иначе как

путем мирных средств, освященных международным

правом 25.
Таким образом, указанная статья содержит два важ¬

ных положения, имеющих непосредственное отношение к

принципу ненападения. Это, во-первых, положение о за¬

прещении агрессивной войны и, во-вторых, положение,

признающее мирные средства единственно законными

способами разрешения споров между государствами.
Следует, однако, отметить, что, несмотря на взятые на

себя обязательства о ненападении, Соединенные Штаты

Америки неоднократно нарушали их на практике. Доста¬

точно сослаться на недавний пример военного нападения

на Гватемалу в 1954 г. со стороны соседних с ней госу¬

дарств, организованного и руководимого США, чтобы

убедиться в грубейшем попрании принципа ненападения,

соблюдать который по вышеуказанным постановлениям

обязывались США и другие американские государства.
Огромное значение в деле утверждения принципа

ненападения в международном праве сыграли, как уже

отмечалось, Лондонские конвенции об определении агрес¬

сии от 3—5 июля 1933 г., заключенные, по инициативе

Советского правительства, и подписанные рядом соседних

с СССР государств. Заключению Лондонских конвенций

об определении агрессии предшествовало советское пред¬

ложение, внесенное 6 февраля 1933 г. на конференции по

разоружению при Лиге наций об определении нападаю¬

щей стороны. При этом «Советский Союз исходил из

необходимости, в интересах всеобщей безопасности и об¬
24	«The American Journal of International Law», 1928, v. 22,

p. 356—357.
25	«The American Journal of International Law», 1937, v. 31,

Supplement, p. 58—63.
19
2*

легчения соглашения о максимальном сокращении воору¬

жений, определить возможно более точным образом

понятие «нападение», чтобы «предупредить всякий пред¬

лог к его оправданию» 26.
Обсуждение данного вопроса на конференции показа¬

ло, однако, что ряд крупных капиталистических государств

не желает принятия определения агрессии, так как оно

идет вразрез с их агрессивными планами. На заседаниях

специальной комиссии, состоявшей из 17 государств, в том

числе США, Англии, Франции и других, некоторые страны

(Англия, Испания, Германия и Италия) высказались про¬

тив советского предложения об определении нападающей

стороны. Все же, несмотря на возражения этих госу¬

дарств, специальная комиссия большинством голосов

одобрила советское определение агрессии, включив его

в проект Европейского договора о безопасности. Однако

этот проект не получил дальнейшего движения, так как

конференция прервала свою работу.
Ввиду этого Советский Союз предложил ряду сосед¬

них с ним государств заключить специальную конвенцию

об определении агрессии. 3—5 июля 1933 г. в Лондоне

Советский Союз подписал три конвенции об определении

агрессии со следующими государствами: Турцией, Пер¬

сией, Эстонией, Латвией, Польшей, Румынией, Афгани¬

станом, Литвой, Чехословакией, Югославией. Несколько

позже аналогичную конвенцию подписала Финляндия.
Лондонские конвенции 1933 г. явились новым звеном в

цепи мероприятий Советского Союза, последовательно на¬

правленных к укреплению мирных отношений с сосед¬

ними государствами. В период возрастания напряженно¬

сти в международной обстановке и угрозы второй миро¬

вой войны подписание конвенций об определении агрес¬

сии имело большое значение и явилось ценным вкладом

Советского Союза и других государств в дело укрепления

всеобщей безопасности.
В ст. 2 Лондонской конвенции об определении агрес¬

сии отмечалось, что будет признано нападающим в меж¬

дународном конфликте государство, которое первое совер¬

шит одно из следующих действий:
26	«Фальсификаторы истории (Историческая справка)». Гос-

политиздат, 1948, стр. 16.
20

1)	объявление войны другому государству;
2)	вторжение своих вооруженных сил, хотя бы и без

объявления войны, на территорию другого государства;
3)	нападение своими сухопутными, морскими или

воздушными силами, хотя бы и без объявления войны,

на территорию, на суда или на воздушные силы другого

государства;
4)	морская блокада берегов или портов другого госу¬

дарства;
5)	поддержка, оказанная вооруженным бандам, кото¬

рые, будучи образованными на его территории, вторгнут¬

ся на территорию другого государства, или отказ, несмот¬

ря на требование государства, подвергшегося вторжению,

принять на своей собственной территории все зависящие

от него меры для лишения названных банд всякой помощи

или покровительства27.
Лондонские конвенции об определении агрессии, дав

четкий перечень агрессивных актов, внесли ясность в во¬

прос о том, что следует понимать под вооруженной агрес¬

сией, под актом агрессии. Это способствовало уяснению

понятия ненападения и его внедрению в международно-

правовой обиход.
Следует отметить, что во всех вышеприведенных доку¬

ментах и актах речь шла либо о запрещении агрессивной

войны, либо об отказе от нее и, таким образом, принцип

ненападения, утверждавшийся в международном праве,

связывался лишь с отказом от применения вооруженной

силы.
Советское правительство предлагало, однако, не огра¬

ничиваться этим и включить в понятие ненападения запре¬

щение применения экономической силы. В некоторых до¬

говорах о ненападении, заключенных Советским Союзом с

рядом соседних государств в междувоенный период, в по¬

нятие ненападения- включен отказ от применения как

вооруженной, так и экономической силы. Однако посколь¬

ку этими договорами был охвачен ограниченный круг го¬

сударств, они не налагали обязательств на другие страны,

ввиду чего понятие экономического ненападения не полу¬

чило универсального, общепризнанного характера.
57 См. «Внешняя политика СССР», т. III, стр. 645—650.
21

Для восполнения этого пробела Советское правитель¬

ство еще 18 мая 1931 г. внесло в Европейскую комиссию

Лиги наций проект протокола об экономическом ненапа¬

дении.
В этом проекте отмечалось, что «необходимо наряду с

отказом от войны в качестве средства разрешения между¬

народных конфликтов полное прекращение всех скрытых

и открытых форм экономической агрессии отдельных

стран или групп стран против какой-либо страны или

группы стран...», поскольку «прекращение экономической

агрессии является необходимой предпосылкой мирного

сотрудничества государств в хозяйственной области, вне

зависимости от их систем...»28.
С целью рассмотрения советского протокола об эконо¬

мическом ненападении, Европейская комиссия Лиги на¬

ций создала специальную подкомиссию, которая была со¬

звана в ноябре 1931 г., и хотя никто из ее участников не

высказался открыто против советского предложения, оно,

с помощью всякого рода процедурных махинаций, было

похоронено и больше не обсуждалось.
20	июня 1933 г. Советское правительство вновь внесло

проект протокола об экономическом ненападении на Лон¬

донской экономической конференции 29. Однако конферен¬

ция не рассмотрела советского предложения и, таким об¬

разом, не допустила тогда включения в понятие ненападе¬

ния отказ от применения экономической силы.
3. Советские двусторонние договоры

о ненападении
В процессе утверждения принципа ненападения в меж¬

дународном праве значительную роль сыграли двусторон¬

ние договоры о ненападении. Здесь представляется весь¬

ма уместным остановиться на анализе этих договоров,

что даст возможность составить более полную картину

международно-правового развития принципа ненападения.
Но прежде чем перейти к этому вопросу, следует, хотя

бы вкратце, определить, какие договоры мы квалифициру¬

ем как двусторонние договоры о ненападении. Это тем

более необходимо, что к разряду договоров о ненападении
28	«Внешняя политика СССР», т. III, стр. 498.
29	См. там же, стр. 636.
23

в общем смысле может быть отнесено весьма большое ко¬

личество соглашений между государствами — например

договоры о «вечном мире», так часто заключавшиеся в

прежние времена, о дружбе, взаимной помощи, нейтрали¬

тете и др. Самый факт заключения такого рода договоров

дает возможность предполагать, что договаривающиеся

стороны должны были взаимно воздерживаться от нападе¬

ния друг на друга.
Понятно, что все эти соглашения могут и должны быть

отнесены к договорам о ненападении в широком смысле

этого слова. Однако этим мы не переоцениваем их значе¬

ния в деле утверждения в международном праве принци¬

па ненападения, ибо в них точно не фиксировалось обяза¬

тельство договаривающихся сторон о взаимном ненападе¬

нии, и в более точном юридическом смысле рассматривать

их как договоры о ненападении нельзя.
К двусторонним договорам о ненападении могут и

должны быть отнесены лишь такие соглашения двух го¬

сударств, по которым они взаимно обязывались не на¬

падать друг на друга и, таким образом, объявляли войну

вне закона. При этом квалификация того или иного до¬

говора как договора о ненападении не зависит от его на¬

звания. Так, несмотря на то, что советско-турецкий до¬

говор от 17 декабря 1925 г. заключен как договор о друж¬

бе и нейтралитете, он по праву относится к договорам

о ненападении, ибо содержит обязательство договариваю¬

щихся сторон взаимно воздерживаться от всякого нападе¬

ния друг на друга.
Поэтому договором о ненападении, вне зависимости от

его названия, мы считаем такое соглашение двух госу¬

дарств, в котором непосредственно содержится положение

(обязательство), запрещающее любое нападение одной из

договаривающихся сторон на другую, даже если бы оно

и было предпринято совместно с одной или несколькими

другими державами 30.
30	Указанное определение договоров о ненападении совпадает

в общем с точкой зрения проф. Ф. И. Кожевникова, который опре¬

деляет их как «соглашения, в .силу которых стороны обязуются

воздерживаться от всякого нападения друг на друга как в отдель¬

ности, так и совместно с одной или несколькими другими держава¬

ми» (см. Ф. И. Кожевников. СССР и проблемы международного

права. «Уч. зап. Академии общественных наук», вып. I. М., 1947,

ртр. 101).
23

Договоры о ненападении были впервые выдвинуты

практикой Советского Союза, который, подписав их с

рядом государств, создал систему двусторонних обяза¬

тельств о ненападении, способствовавших внедрению

принципа ненападения в международное право. Они яви¬

лись выдающимся вкладом советской дипломатии в борь¬

бу за мир и международную безопасность. Содержание

предлагавшихся Советским правительством договоров о

ненападении заключалось в обязательствах ненападения

и в возможном устранении причин, которые могли бы на¬

рушить мирные отношения между подписавшими договор

государствами.
Начиная с 1925 г. и вплоть до начала второй мировой

войны Советский Союз подписал более десяти договоров

о ненападении с различными капиталистическими государ¬

ствами.
Первым соглашением такого рода является договор о

дружбе и нейтралитете между Советским Союзом и Тур¬

цией, заключенный 17 декабря 1925 г. в Париже31. Со¬

гласно ст. 2 договора, стороны обязывались взаимно воз¬

держиваться от всякого нападения друга на друга; они

равным образом обязывались не принимать участия ни в

каком союзе или соглашении политического характера с

одной или несколькими третьими державами, направлен¬

ном против военной или морской безопасности другого

договаривающегося государства. Кроме того, каждая из

договаривающихся сторон обязывалась не участвовать ни

в каком враждебном акте с одной или несколькими

третьими державами, направленном против другой сто¬

роны.	* i*g t
В случае войны одной из договаривающихся сторон

с третьим государством другая должна была соблюдать

нейтралитет (ст. 1).
Таковы важнейшие положения первого Советского до¬

говора о ненападении. В нем четко зафиксирована обязан¬

ность сторон соблюдать во взаимоотношениях друг с дру¬

гом принцип ненападения. Каждый последующий совет¬

ский договор о ненападении вносит в этот вопрос все

большую ясность.
31	См. «Внешняя политика СССР», т. III, стр. 32.
24

Это видно уже из анализа следующего договора о не¬

нападении — советско-афганского договора о нейтралите¬

те и взаимном ненападении, подписанного 31 августа

1926 г.32 В ст. 2 указанного договора провозглашалось,

что стороны обязаны воздерживаться от всякого нападе¬

ния одной на другую, равно как и на территории, находя¬

щиеся в их владении, а также не предпринимать таких

шагов, которые причинили бы той или другой стороне по¬

литический или военный ущерб. Каждая договариваю¬

щаяся сторона обязывалась не принимать участия ни в

союзах или соглашениях военного и политического харак¬

тера с одной или несколькими державами, ни в финансо¬

вом или экономическом бойкоте или блокаде, направлен¬

ных против другой договаривающейся страны.
Согласно ст. 3, стороны взяли на себя обязательство

взаимно воздерживаться от всякого вооруженного или

невооруженного вмешательства, а также от содействия и

участия в какой-либо интервенции со стороны одной или

нескольких третьих держав.
В этом договоре, в отличие от первого, оговорен более

широкий круг действий, от совершения которых договари¬

вающиеся государства обязаны были воздержаться во

взаимоотношениях друг с другом: договаривающиеся сто¬

роны обязались не применять друг против друга не только

вооруженную, но и экономическую силу, взаимно отказа¬

лись от участия в экономическом бойкоте или блокаде.

Таким образом, обязательство ненападения, согласно со¬

ветско-афганскому договору, включало в себя отказ от со¬

вершения действий как вооруженного, так и экономиче¬

ского нападения.
Обязательство об экономическом ненападении содер¬

жится также в договорах о ненападении, заключенных

Советским Союзом с Литвой 28 сентября 1926 г. и Ираном

(Персией) 1 октября 1927 г.
Эти договоры оказали огромное влияние на развитие

понятия ненападения и его упрочение в международном

праве.
После подписания в 1928 г. пакта Бриана — Келлога

об отказе от войны заключение договоров о ненападении

отнюдь не потеряло своего смысла, ибо эти договоры,
32	См. «Внешняя политика СССР», т. III, стр. 78.
25

ввиду отмеченных выше недостатков пакта, имели целью

расширить его положения, в еще большей степени содей¬

ствовать упрочению мира и международной безопасности.

Значение этих договоров возрастает еще и от того, что в

них советская международно-правовая практика впервые

поставила вопрос об определении нападения, получившем

свое дальнейшее развитие и подтверждение в заключен¬

ных, по инициативе Советского правительства, Лондон¬

ских конвенциях об определении агрессии.
В первом же советском договоре о ненападении, за¬

ключенном после подписания пакта Бриана — Келлога,

а именно в советско-финском договоре о ненападении и

о мирном улаживании конфликтов от 21 января 1932 г.,

дано разъяснение, что следует понимать под нападением.

В п. 2 ст. 1 указанного договора отмечается, что как на¬

падение должно рассматриваться «всякое насильствен¬

ное действие, нарушающее целость и неприкосновен¬

ность территории или политическую независимость другой

высокой договаривающейся стороны, даже если бы

оно было совершено без объявления войны и с избежани¬

ем ее проявлений» 33.
Это определение нападения является весьма важным

и необходимым дополнением ко взятой договаривающими¬

ся государствами обязанности взаимно воздерживаться

от всякого нападения друг на друга, ибо оно вносит

ясность в понятие агрессии. В данном здесь определении

нападения ясно выражено советское понимание агрессии

не только как прямого военного акта, заключающегося в

объявлении войны и начале военных действий, но и как

насильственных действий без объявления войны и ее

проявлений,, поскольку агрессия не всегда влечет сразу же

военные действия и может носить как вооруженный, так

и экономический характер.
Следовательно, согласно вышеприведенному договору,

стороны были обязаны воздерживаться во взаимоотноше¬

ниях друг с другом от применения любой силы как воору¬

женной, так и экономической, в связи с чем его постанов¬

ления охватывают значительно больший круг действий,

чем постановления пакта Бриана — Келлога об отказе от

войны как орудия национальной политики.
33	«Внешняя политика СССР», т. III, стр. 518.
2Q

Важным новшеством анализируемого договора явля¬

ется также оговорка о возможности утраты им юридиче¬

ской силы в случае совершения агрессии одной из до¬

говаривающихся сторон против любого третьего госу¬

дарства, ибо другая сторона получала право денонсиро¬

вать его (п. 2 ст. 2).
Такая оговорка была включена и в ряд других совет¬

ских договоров о ненападении: например, в договор о не¬

нападении между СССР и Польшей от 25 июля 1932 г.,

в советско-французский пакт о ненападении от 29 ноября

1932 г., в договор о дружбе, ненападении и нейтралитете,

заключенный 2 сентября 1933 г. между СССР и Италией.
Включение в договоры о ненападении указанных ого¬

ворок явилось убедительным свидетельством огромной оза¬

боченности судьбами мира, проявляемой Советским прави¬

тельством. Эффективность этих оговорок в деле сохране¬

ния мира несомненна, ибо они вынуждали договариваю¬

щиеся стороны воздерживаться от актов агрессии и про¬

тив других держав. Ярким примером, подтверждающим

это, служат советско-польские отношения.
В сентябре 1938 г. Советское правительство получило

сообщение из различных источников, что войска панской

Польши сосредоточиваются на границе с Чехословакией,

готовясь перейти означенную границу и силой занять тер¬

риторию Чехословакии. Дипломатическому представителю

Польши в Москве от имени Советского правительства

было сделано предупреждение о том, что если эти сооб¬

щения не будут немедленно опровергнуты правительством

Польши и если в подтверждение этих сообщений польские

войска вторгнуться на чехословацкую территорию, то пра¬

вительство СССР будет считать их актом невызванной

агрессии и будет вынуждено без предупреждения на осно¬

вании ст. 2 советско-польского договора о ненападении

денонсировать указанный договор 34.
Как известно, энергичный демарш Советского прави¬

тельства вынудил тогдашние правящие круги Польши от¬

казаться от своего намерения занять часть территории

Чехословакии.
В названных выше, а также и в ряде других до¬

говоров о ненападении, заключенных после советско- фин¬
34	См. «Известия», 26 сентября 1938 г.
27

ского договора от 21 января 1932 г., сделан дальнейший

шаг на пути к более исчерпывающему определению по¬

нятия ненападения. Так, согласно ст. 1 советско-француз¬

ского договора о ненападении, каждая из договариваю¬

щихся держав обязывалась перед другой «не прибегать ни

в коем случае против нее, ни отдельно, ни совместно с од¬

ной или несколькими третьими державами ни к войне, ни

к какому-либо нападению на суше, на море или в воздухе

и уважать неприкосновенность территорий, находящихся

под ее суверенитетом, или тех, в отношении которых ею

приняты на себя внешнее представительство и контроль

администрации» 35.
Согласно постановлениям этой статьи советско-фран¬

цузского договора о ненападении, договаривающиеся го¬

сударства взяли на себя определенные обязательства —

воздерживаться от нападения не только на суше, положе¬

ние о чем содержалось во всех ранее заключенных Совет¬

ским Союзом договорах о ненападении, но и на море и в

воздухе.
Аналогичное постановление содержится также в совет¬

ско-итальянском договоре о дружбе, ненападении и ней¬

тралитете от 2 сентября 1933 г.
21	августа 1937 г. в Нанкине был подписан договор

о ненападении между Советским Союзом и Китаем. Со¬

гласно ст. 1 указанного договора, договаривающиеся сто¬

роны торжественно подтвердили, что «они осуждают обра¬

щение к войне для разрешения международных споров и

что они отказываются от таковой как орудия националь¬

ной политики в их отношениях друг с другом, и, как след¬

ствие этого обязательства, они обязуются воздерживаться

от всякого нападения друг на друга как отдельно, так и со¬

вместно с одной или несколькими другими державами»36.
Это постановление советско-китайского договора также

содержит более четкие обязательства относительно нена¬

падения, чем положения пакта Бриана — Келлога, ибо, на¬

ряду с отказом от войны как орудия национальной поли¬

тики, оно предусматривает обязанность сторон воздержи¬

ваться и от всякого другого нападения, не являющегося

войной, вне зависимости от того, будет ли оно предпри¬
35	«Внешняя политика СССР», т. III, стр. 566—567.
36	«Внешняя политика СССР», т. IV, 1946, стр. 291.
28

нято отдельно или совместно с одной или несколькими

другими державами.
23 августа 1939 г. Советское правительство, верное

ленинской политике мирного сосуществования различных

государств, независимо от того, к какой системе они при¬

надлежат, подписало договор о ненападении с Германией.

Ст. 1 этого договора обязывала подписавшие договор сто¬

роны «воздерживаться от всякого насилия, от всякого

агрессивного действия и всякого нападения в отношении

друг друга как отдельно, так и совместно с другими дер¬

жавами» 37.
Так от договора к договору Советский Союз вносил

все большую четкость и ясность в понятие ненападения,

квалифицируя все более широкий круг агрессивных дей¬

ствий как акты нападения.
Для полноты картины следует отметить также заклю¬

чение до начала Великой Отечественной войны 5 апреля

1941 г. договора о ненападении между Советским Союзом

и Югославией, который обязал договаривающиеся сторо¬

ны взаимно «воздерживаться от всякого нападения в от¬

ношении друг друга и уважать независимость, суверенные

права и территориальную целостность СССР и Югосла¬

вии» 38.
Подводя итог сказанному выше, следует отметить осо¬

бенности советских договоров о ненападении.
1.	Подписание Советским Союзом договоров о нена¬

падении явилось закономерным результатом выдвигавше¬

гося передовым человечеством нового взгляда на агрес¬

сивную войну как международное преступление и пол¬

ностью соответствовало чаяниям всех миролюбивых госу¬

дарств, не заинтересованных в развязывании агрессивных

войн.
2.	Договоры о ненападении явились договорами о мире.

Запрещая всякое нападение, они ставили целью внедрить

во взаимоотношениях договаривавшихся государств прин¬

цип ненападения и, таким образом, утвердить его в ка¬

честве общепризнанного принципа международного права.
3.	По договорам о ненападении государства брали на

себя обязательство разрешать все споры между собой
37	«Внешняя политика СССР», т. IV, стр. 443.
38	Там же, стр. 548.
29

мирными средствами — единственно законными способами

урегулирования международных разногласий.
4.	По некоторым договорам о ненападении государства

обязывались сохранять нейтралитет в случае нападения

на одно из них со стороны третьего или нескольких других

государств.
5.	По договорам о ненападении государства взаимно

отказывались участвовать во враждебных коалициях

третьих государств, направленных против одного из них.
6.	В большинстве договоров о ненападении содер¬

жится оговорка о возможности их денонсации любой из

договаривавшихся сторон в случае нападения одной из

них на третье государство39.
* • #
Рассмотрение вышеизложенных международно-право¬

вых документов и актов, а также договоров о ненападении

позволяет прийти к выводу, что в результате упорной

борьбы передового человечества, и прежде всего совет¬

ского народа, реакционное, чуждое интересам народов

право государств на войну, фактически безраздельно гос¬

подствовавшее до первой мировой войны в международ¬

ном праве, уступило место новому, демократическому

принципу — принципу ненападения.
Агрессивная война стала противоправным актом, тяг¬

чайшим международным преступлением. Она перестала

быть атрибутом суверенитета, неограниченной прерога¬

тивой суверенных государств.
Наряду с отказом от агрессивной войны в междуна¬

родном праве прочно утвердился принцип мирного разре¬

шения споров между государствами, приведший к запре¬

щению применения принудительных способов для разре¬

шения международных разногласий.
Оба этих новых постановления привели к возникнове¬

нию и упрочению в международном праве принципа

ненападения. Как было показано, внедрение принципа

ненападения в международное право шло как путем за¬

ключения многосторонних договоров с участием многих го¬
39	Оценку договоров о ненападении см. также «Международное

право». М., Госюриздат, 1951, стр. 579.
30

сударств мира, так и путем двусторонних договоров о

ненападении.
И если в многосторонних договорах принцип ненапа¬

дения не выражен непосредственно (он вытекает из про¬

возглашенных в этих договорах постановлений о запреще¬

нии агрессивной войны, либо просто об отказе от войны),

то в двусторонних договорах о ненападении, большинство

из которых приходится на договорную практику СССР,

явившегося инициатором их заключения, обязательство о

ненападении четко зафиксировано в самом их тексте.
Наибольшее значение, с точки зрения международного

права, имеют многосторонние договоры, охватывающие

большой круг государств и придающие в связи с этим по¬

становлениям, в нем зафиксированным, универсальный

характер.
Многосторонние договоры о запрещении агрессивной

войны и двусторонние договоры о ненападении ставили

перед собой и преследовали одну и ту же цель — вытес¬

нить из международного права положение о праве госу¬

дарств на агрессивную войну и закрепить в нем принцип

ненападения. И цель эта была достигнута: уже перед

второй мировой войной международное право включало

в себя принцип ненападения.
Нюрнбергский трибунал, учрежденный для суда над

главными военными преступниками гитлеровской Герма¬

нии, развязавшими агрессивную войну против миролюби¬

вых народов и, тем самым, нарушившими принцип нена¬

падения, со всей очевидностью подтверждает вывод, сде¬

ланный выше.
Согласно постановлениям Устава Нюрнбергского воен¬

ного трибунала, главари фашистской Германии были

судимы за преступления против мира, выразившиеся в пла¬

нировании, подготовке, развязывании и ведении агрессив¬

ных войн в нарушение международных договоров, со¬

глашений или заверений или в участии в общем плане или

заговоре, направленном к осуществлению любого из выше¬

изложенных действий.
Таким образом, из этих постановлений, так же как из

аналогичных постановлений Устава Токийского междуна¬

родного трибунала, учрежденного для суда над главными

военными преступниками милитаристской Японии, со всей

очевидностью проистекает, что между первой и второй ми¬
31

ровыми войнами в международном праве утвердился

принцип ненападения, соблюдение которого стало одной

из важнейших обязанностей государств.
Следует отметить при этом, что принцип ненападения

перед второй мировой войной был связан с отказом госу¬

дарств от применения в международных отношениях лишь

вооруженной силы. Попытки Советского Союза связать с

этим принципом также отказ от использования экономи¬

ческой силы в универсальном масштабе не увенчались

успехом из-за нежелания крупных капиталистических го¬

сударств отказаться от применения мер экономического

давления против малых или слабых стран. Однако в неко¬

торых двусторонних договорах Советского Союза с сосед¬

ними государствами было зафиксировано обязательство

и о взаимном отказе от действий, представляющих собой

применение экономической силы.

Глава II
СУЩНОСТЬ ПОНЯТИЯ НЕНАПАДЕНИЯ

В СОВРЕМЕННОМ МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
1.	Ненападение как один из основных принципов

Устава ООН
Принцип ненападения получил закрепление в под¬

писанном после окончания второй мировой войны Уставе

Организации Объединенных Наций.
Он является одним из важнейших основополагающих

принципов Организации Объединенных Наций1. Устав

каждой своей статьей направлен на укрепление мира, на

утверждение принципа ненападения между всеми государ¬

ствами мира, большими и малыми, членами и не членами

Организации Объединенных Наций. «Избавить грядущие

поколения от бедствий войны...» — так была сформулиро¬

вана в Уставе основная и высшая задача Организации

Объединенных Наций, направленная на утверждение

между государствами политики ненападения, добрососед¬

ства, мира.
Принцип ненападения непосредственно зафиксирован в

п. 4 ст. 2 гл. I Устава, посвященной целям и принципам

ООН. П. 4 ст. 2 Устава ООН гласит: «Все члены Органи¬

зации Объединенных Наций воздерживаются в их между¬

народных отношениях от угрозы силой или ее применения
1	Известные буржуазные комментаторы Устава ООН Гудрич

и Хамбро правильно отмечают, что п. 4 ст. 2 является «основным и

кардинальным принципом всей Организации Объединенных Наций»
(см. L. Goodrich and Е. На mb го. Charter of the United Na¬

tions. Commentary and Documents. Boston, 1946, p. 67).
3	Г. В. Шармазанашвили	33

как против территориальной неприкосновенности, или по¬

литической независимости любого государства, так и

каким-либо другим образом, несовместимым с целями

Объединенных Наций».
Это одно из основных положений о принципе ненапа¬

дения, записанных в Уставе. Ни одна другая статья, ни

одно другое положение Устава не содержит столько опре¬

деляющих моментов современного международно-правово¬

го понятия принципа ненападения, как п. 4 ст. 2, хотя

разумеется, что полное представление о принципе ненапа¬

дения может быть составлено лишь из рассмотрения всех

статей Устава, имеющих отношение к этому вопросу.
Прежде всего необходимо отметить, что п. 4 ст. 2 Уста¬

ва полностью соответствует важнейшей норме современ¬

ного международного права, ставящей агрессию вне зако¬

на и объявляющей ее тягчайшим международным пре¬

ступлением против мира и человечества. П. 4 ст. 2 Устава

направлен на укрепление и соблюдение этого постанов¬

ления. Он содержит категорическое требование к государ¬

ствам воздерживаться от угрозы силой или ее применения

в их международных отношениях. Это требование являет¬

ся одной из важнейших обязанностей государств — чле¬

нов ООН, соблюдение которой всеми государствами

открывает широкие перспективы длительного сохранения

и упрочения мира и международной безопасности.
Следовательно, по смыслу Устава ООН принцип нена¬

падения не только обязывает государства воздерживаться

от применения силы, но и неразрывно связан с отказом

государств от использования угрозы силой как против тер¬

риториальной неприкосновенности, так и против политиче¬

ской независимости любого или любых других государств.
Акцент, сделанный в Уставе ООН, на угрозе силой

вполне оправдан, ибо угроза силой, так же как и прямое

применение силы, представляет серьезную опасность для

международного мира и безопасности.
Угроза силой несовместима с развитием нормальных,

дружественных отношений между государствами, что яв¬

ляется, как известно, целью Организации Объединенных

Наций. Опасность, создаваемая угрозой применения силы,

проистекает из того, что она обычно предшествует непо¬

средственному применению насилия.
Устав ООН (ст. 39) возлагает на Совет Безопасности,
34

который несет главную ответственность за поддержание

международного мира и безопасности, обязанность опре¬

делять существование любой угрозы миру, любого нару¬

шения мира или акта агрессии, а также давать рекомен¬

дации или решать, какие меры следует предпринять в со¬

ответствии со ст. 41 и 42 для поддержания или восстанов¬

ления международного мира и безопасности.
Разделение понятий «угроза миру», «акт агрессии» и

«нарушение мира» в Уставе ООН свидетельствует, что

эти понятия не идентичны. Понятие «угроза миру» охваты¬

вает более широкий круг действий, чем понятия «акт аг¬

рессии» или «нарушение мира», ибо угроза миру в ряде

обстоятельств может возникнуть не только в случаях ак¬

тов агрессии или нарушения мира, но и в случае угрозы

применения силы одним государством против другого2.

Таким образом, угроза применения силы государствами в

их международных отношениях, не будучи актом агрессии

(в прямом смысле этого слова) или нарушением мира, в

ряде случаев может создавать серьезную опасность миру.
Выделение в Уставе ООН понятия «угроза миру» яв¬

ляется лишним доказательством того, что Устав категори¬

чески запрещает государствам обращаться в их междуна¬

родных отношениях не только к непосредственному ис¬

пользованию силы, но и к угрозе ее применения, которую

Организация Объединенных Наций путем применения эф¬

фективных коллективных мер обязана предотвращать и

устранять.
Следует заметить, что положения п. 4 ст. 2 Устава

ООН существенно отличаются от соответствующих поло¬

жений статута Лиги наций и пакта Бриана — Келлога.

Это отличие состоит прежде всего в том, что в то время,

как статут Лиги наций лишь ограничивал право госу¬

дарств на войну, а пакт Бриана — Келлога запрещал об¬

ращение к войне в качестве орудия национальной поли¬

тики, Устав ООН запрещает обращение к силе, а также и

ее угрозе. Понятие, употребляемое в Уставе ООН (п. 4

ст. 2), значительно отличается от положений статута Лиги
2	Как правильно указывал представитель Польши в Подкоми¬

тете Совета Безопасности, «ст. 39 не требует, чтобы угроза миру

представляла собой непосредственную опасность нарушения мира

или акта агрессии».— См. «Совет Безопасности. Официальные отче¬

ты» (специальное дополнение), 1946, стр. 10.
35
3*

наций и пакта Бриана—Келлога не только потому, что оно

запрещает угрозу применения силы, но и потому, что за¬

прещение применения силы исключает обращение как к

войне, так и ко всем другим насильственным действиям 3.
Следовательно, по смыслу Устава ООН государствам

запрещено обращаться не только к войне, но и ко всем

другим действиям, составляющим применение силы или ее

угрозы.
Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что п. 4 ст. 2

Устава ООН, формулирующий принцип ненападения,

оставляет, на первый взгляд, некоторую неясность в во¬

просе о том, о какой силе, применение которой (или угро¬

зу применения) воспрещает Устав, идет речь. Здесь гово¬

рится о силе вообще. Но применение государствами силы

в их международных отношениях может быть облечено в

форму как вооруженную, так и экономическую.
Выше уже говорилось, что Советский Союз еще до

второй мировой войны наряду с борьбой за запрещение

применения вооруженной силы предлагал заключить пак¬

ты об экономическом ненападении и тем самым в универ¬

сальном масштабе отказаться от применения экономиче¬

ской силы. Однако упорное противодействие главных ка¬

питалистических государств свело эти усилия на нет.
Все же в ряде двусторонних договоров о ненападении

Советский Союз добился включения обязательства об от¬

казе использования экономической силы.
Высказывания ряда буржуазных юристов также не

оставляют сомнения в том, что им не чуждо понятие эко¬

номической силы 4. Таким образом, современная междуна¬

родно-правовая теория в понятие «сила» включает как во¬

оруженную, так и экономическую силу. В связи с этим

возникает вопрос, не запрещает ли принцип ненападения

по смыслу Устава ООН обе эти возможные формы приме¬

нения силы? Не идет ли речь в п. 4 ст. 2 Устава ООН

только о вооруженной силе?
3	Н. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volkcr

rechts, S. 86.
4	См., например, N. Bentwich and A. Martin. A commen¬

tary on the Charter of the United Nations. London, 1951, p. 13;

J. Soder. Die Vereinten Nationen und Nichtmitglieder. Bonn, 1956,

S. 150; H. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volker-

rechts, S. 68 и др.
36

Известные буржуазные комментаторы Устава ООН

Гудрич и Хамбро5, английский юрист-международник

Волдок6, английские комментаторы Устава ООН Бентвич

и Мартин7, австрийский международник А. Фердросс8, а

также западногерманские юристы Е. Зауер 9, Г. Веберг 10

и И. Зодер п, приводя различного рода доводы или умал¬

чивая о них (о чем речь пойдет ниже), считают, что п. 4

ст. 2 Устава ООН запрещает государствам применение

только вооруженной силы.
Однако такая постановка вопроса о принципе ненапа¬

дения, хотя она и связывает с ним отказ от применения

самой опасной формы силы — вооруженной силы,

преследует в то же время цель — как можно в большей

степени сузить его понятие, исключить из сферы его дей¬

ствия акты невооруженной агрессии и тем самым оправ¬

дать политику капиталистических государств, использую¬

щих против слабых и малых государств экономическое

давление.
Между тем практика закабаления крупными капита¬

листическими государствами слабых стран показывает,

что применением экономической силы, а нередко даже и

угрозой ее применения достигается тот же результат, как

и в случаях использования вооруженной силы. Это иногда

признают и буржуазные юристы. Так, Бентвич и Мартин

в своем комментарии к Уставу ООН отмечают, что в «со¬

временных условиях угроза или применение экономи¬

ческого насилия может быть не менее эффективной против

слабого государства, чем угроза или применение воору¬

женной силы» 12.
Какие же доводы, однако, приводятся буржуазными

юристами в подтверждение того, что п. 4 ст. 2 Устава ООН,
5	L. Goodrich а. Е. Hambro. Charter of the United Nations.
6	С. H. M. Waldock. The regulation of the Use of Force by

individual States in International Law. «Recueil des Cours», t. 81,

1952 (II), Paris, 1953.
7	N. Bentwich a. A. Martin. A commentary on the Charter

of the United Nations.
8	A. Ferdross. Volkerrecht. Wien, 1955.
9	E. Sauer. Grundlehre des Volkerrechts. Koln, 1955.
10	H. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volker¬

rechts.
11	J. Soder. Die Vereinten Nationen und Nichtmitglieder.
12	N. Bentwich a. A. Martin. A commentary on the Char¬

ter of the United Nations, p. 13.
37

запрещающий государствам применение силы в их меж¬

дународных отношениях, имеет в виду только вооруженную

силу? Бентвнч и Мартин 13, а также Зауер 14 фактически

ничего не приводят в обоснование этой точки зрения. Гуд¬

рич и Хамбро приходят к этому выводу лишь на основа¬

нии того, что в п. 4 ст. 2 Устава ООН не констатируется

ясно, о какой силе идет речь. Беря это положение за осно¬

ву, они безапелляционно утверждают, что Устав ООН не

запрещает применения экономической силы, хотя и при¬

знают, что «он пытается создать в мире такие условия, при

которых даже экономическая война представляется из¬

лишней» 15.
Другой довод для обоснования этой точки зрения при¬

водят английский юрист Волдок и австрийский междуна¬

родник Фердросс. Они ссылаются на положение преамбу¬

лы Устава, возлагающей на ООН цель — «обеспечить

принятием принципов и установлением методов, чтобы

вооруженные силы применялись не иначе, как в общих

интересах...».
Исходя из этого положения преамбулы Устава ООН,

Волдок и Фердросс приходят к выводу, что «слово «сила»

по смыслу ст. 2 (п. 4) без сомнения имеет в виду только

вооруженную или физическую силу» 16. Однако цитирован¬

ное положение из преамбулы Устава ООН не дает осно¬

ваний для вывода, к которому пришли Волдок и Ферд¬

росс.
Устав ООН возлагает на членов Организации Объеди¬

ненных Наций обязанность — использовать в общих инте¬

ресах не только вооруженную силу, но и меры экономиче¬

ского и дипломатического характера. Так, в частности,

согласно ст. 41 Устава, «Совет Безопасности уполномачи*

вается решать, какие меры, не связанные с использовани¬

ем вооруженных сил, должны применяться для осуществ¬

ления его решений, и он может потребовать от членов Ор¬

ганизации применения этих мер. Эти меры могут вклю¬

чать полный или частичный перерыв экономических отно¬
13	N. В е п t w i с h а. А. >М а г t i n. A commentary on the Charter

of the United Nations, p. 13.
14	E. Sane r. Grundlehre des Volkerrechts, S. 234.
15	L. Goodrich a. E. H a m b r o. Charter of the United Nations,

p. 70.
16	«Recneil des Cowis», t. 81, 1952 (II), Paris, 1953, p. 492;
A. Ferdross. Volkerrecht, S. 514.
38

шений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых,

телеграфных, радио или других средств сообщения, а так¬

же разрыв дипломатических отношений».
Таким образом, Устав ООН обязывает государства

использовать, когда это необходимо, в совместных целях

не только вооруженную, но и экономическую силу. Особое

упоминание в преамбуле Устава о необходимости исполь¬

зования вооруженной силы в общих интересах имеет

целью подчеркнуть предельно опасное для дела поддер¬

жания международного мира и безопасности применение

сооруженной силы отдельными государствами в своих соб¬

ственных эгоистических целях, не связанных со случаями

ютпора вооруженной агрессии. Однако это упоминание

-отнюдь не имеет в виду предоставить государствам —

^членам ООН — какую-либо возможность для исполь¬

зования экономической силы против политической и эко¬

номической независимости любого другого государства.
Несколько своеобразную точку зрения по интересую¬

щему нас вопросу выдвигает западногерманский юрист

.Зодер. Хотя Зодер и считает, прибегая фактически к той

же аргументации, что Волдок и Фердросс, что п. 4 ст. 2

'Устава ООН запрещает государствам применение или уг¬

розу только вооруженной силы 17, он в то же время при¬

знает, что Устав ООН запрещает государствам использо¬

вание и экономической силы, но не в п. 4 ст. 2, а в других

•своих статьях 18. В цитированной работе, однако, Зодер не

указывает, какие, по его мнению, статьи Устава ООН за-

лрещают государствам применение экономической силы.
Более категорически, чем его западногерманский кол¬

лега, высказывается по исследуемому вопросу Ве-

берг 1Э. Приводя те же доводы, что Волдок и Фердросс, о

чем речь шла выше, он в дополнение указывает на факт

отклонения на конференции в Сан-Франциско бразильско¬

го проекта, предусматривавшего запрещение в п. 4 ст. 2

Устава ООН применения экономической силы20. Исходя

из этого, Веберг считает, что п. 4 ст. 2 Устава ООН запре¬
17	J. S о d е г. Die Vereinten Nationen und Nichtmitglieder, S.

108—109.
18	Там же, стр. 150.
19	H. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Vdlker-

rechts S 68
M’ «UNCJO. Documents*, VI, p. J339, 340, 609.
39

щает государствам применение лишь вооруженной силы.

Мы уже говорили о несостоятельности доводов Волдока

и Фердросса, с которыми солидаризуется и Веберг. Оста¬

новимся поэтому лишь на последнем аргументе Веберга.

Действительно, на конференции в Сан-Франциско

был отвергнут проект Бразилии о специальном упо¬

минании в п. 4 ст. 2 Устава ООН запрещения примене¬

ния экономической силы. Но ведь учредители ООН,

отвергнув бразильскую поправку, вместе с тем и не

сочли необходимым специально выделить в п. 4 ст. 2

Устава ООН, что речь в нем идет только о воору¬

женной силе. Специальное выделение в п. 4 ст. 2 Ус¬

тава ООН запрещения применения экономической силы

лишь ослабило бы ее, ибо тогда из-под этого запрета вы¬

пала бы вооруженная сила — наиболее опасная форма

применения силы. Толкование п. 4 ст. 2 Устава ООН, да¬

ваемое ниже, свидетельствует, что точка зрения Веберга,

а также и других приводившихся нами буржуазных юри¬

стов, сужающих смысл п. 4 ст. 2 Устава ООН, ошибочна,

ибо п. 4 ст. 2 запрещает государствам при¬

менение не только вооруженной, но и эко¬

номической силы.
Этот вывод находит полное подтверждение при анали¬

зе п. 4 ст. 2 Устава ООН, его сопоставлении с рядом дру¬

гих уставных положений, а также целей и задач, которые

ООН ставит перед собой (преамбула, п. 1 и 2 ст. 1, ст. 39

и 55 Устава ООН).
Прежде всего преамбула Устава ООН возлагает на

членов Организации обязанность «проявлять терпимость

и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи...»,

что означает, что государства обязаны во взаимоотноше¬

ниях друг с другом воздерживаться от применения всех

проявлений силы, а также и от угрозы их применения.

Противный вывод ведет к подрыву принципов ненападе¬

ния и добрососедства, провозглашаемых Уставом ООН, к

их грубейшему нарушению.
Вышеуказанная точка зрения находит дальнейшее под¬

крепление в ст. 1 Устава, в особенности в ее 1 и 2-м пунк¬

тах, согласно которым Организация Объединенных Наций

преследует следующие цели:
«1. Поддерживать международный мир и безопасность

и с этой целью принимать эффективные коллективные
40

меры для предотвращения и устранения угрозы миру и по¬

давления актов агрессии или других нарушений мира и

проводить мирными средствами, в согласии с принципа¬

ми справедливости и международного права, улаживание

или разрешение международных споров или ситуаций, ко¬

торые могут привести к нарушению мира.
2.	Развивать дружественные отношения между нация¬

ми на основе уважения принципа равноправия и самооп¬

ределения народов, а также принимать другие соответст¬

вующие меры для укрепления всеобщего мира».
Отсюда неминуемо следует, что применение государ¬

ствами силы как вооруженной, так и экономической пря¬

мым или косвенным образом или угроза ее применения

являются грубейшим нарушением целей и принципов Ор¬

ганизации Объединенных Наций.
Устав ООН предусматривает активность Совета Безо¬

пасности не только в случае применения государствами

в их международных отношениях вооруженной силы в це¬

лях агрессии, но и в случае актов экономического давле¬

ния, являющихся агрессивными действиями, а также в

случае применения угрозы силой в любом ее проявлении.

Это ясно проистекает из уже упоминавшейся ст. 39 Уста¬

ва ООН.
В соответствии со ст. 55 Устава Организация Объеди¬

ненных Наций содействует международному экономиче¬

скому сотрудничеству, мирному разрешению проблем эко¬

номического характера. Это, разумеется, непосредственно

возлагает на государства обязанность воздерживаться от

применения экономической силы или ее угрозы, всемерно

способствовать ООН в разрешении вопросов экономиче¬

ского сотрудничества. О том, что в п. 4 ст. 2 Устава ООН

под словом «сила» речь идет о вооруженной и экономиче¬

ской силе, еще в большей степени свидетельствует содер¬

жащееся в этом же самом п. 4 ст. 2 весьма важное допол¬

нение к обязательству воздерживаться от угрозы силой

или ее применения.
Оно состоит из указания объекта, против которого не

может быть применена сила или ее угроза. Здесь говорит¬

ся не просто о государстве, а о его важнейших атрибутах:

территориальной неприкосновенности и политической не¬

зависимости. Слова «территориальная неприкосновенность

или политическая независимость» были включены в п. 4
41

ст. 2 Устава ООН в Сан-Франциско по требованию малых

государств21. При этом весьма существенно отметить раз¬

деление понятий «территориальная неприкосновенность»

и «политическая независимость», содержащееся в п. 4 ст. 2

Устава ООН.
Понятие «территориальная неприкосновенность» не

идентично понятию «политическая независимость». В то

время как политическая независимость государства под¬

вергается нарушению в связи с применением против него

любой иностранной силы (вооруженной, экономической),

его территориальная неприкосновенность нарушается лишь

в случае использования вооруженной силы.
Таким образом, в случае применения против государст¬

ва иностранной вооруженной силы подвергаются наруше¬

нию как его территориальная неприкосновенность, так и

его политическая независимость.
То обстоятельство, что составители Устава предусмот¬

рели разделение этих понятий, говорит о том, что они

учитывали возможность случаев, когда политическая неза¬

висимость государства будет нарушаться, а его терри¬

ториальная неприкосновенность — нет. Когда это возмож¬

но? Только в случаях применения против государства

иностранной экономической силы, которая использует¬

ся для подавления политической независимости государ¬

ства.
Современная империалистическая практика направля¬

ет свои усилия на подавление и подчинение себе политиче¬

ской независимости других государств. Этого результата

империалисты пытаются достичь всеми формами примене¬

ния силы и не в последнюю очередь экономической силой,

а также и ее угрозой.
Разделение в Уставе ООН понятий «территориальная

неприкосновенность» и «политическая независимость»

подтверждает правильность вывода о том, что под словом

«сила» в п. 4 ст. 2 Устава имеется в виду (как это и было

показано выше) не только вооруженная, но и экономиче¬

ская сила.
Неверным поэтому является утверждение Гудрича и
21	L. G о о d г i с h а. Е. Н a m b г о. Charter of the United Nations,

p. 68.
42

Хамбро, считающих, что «Устав не запрещает точным об¬

разом применение экономической силы...» 22.
Все это свидетельствует о том, что включение этих по¬

нятий в п. 4 ст. 2 Устава ООН вполне оправдано, ибо

эти понятия полнее раскрывают содержание принципа не¬

нападения.
Вместе с тем включение этих понятий в Устав не дает

оснований для вывода, что в условиях мира возможны

случаи применения силы (вплоть до вооруженной) одним

государством против другого государства, не нарушающие,

однако, территориальной неприкосновенности или полити¬

ческой независимости последнего, ибо применение госу¬

дарствами силы в агрессивных целях в международных

отношениях всегда сопряжено с нарушением либо терри¬

ториальной неприкосновенности и политической независи¬

мости, либо, по крайней мере, последней любого государ¬

ства, против которого используется сила.
Тем не менее некоторые буржуазные юристы в своих

трудах основываются именно на этом неправильном выво¬

де. Так, в частности, поступает упоминавшийся выше

английский юрист Волдок. В своей работе «Контроль за

использованием силы государствами в международном

праве» 23 он пишет, что «включение этих слов (террито¬

риальная неприкосновенность или политическая независи¬

мость в п. 4 ст. 2 Устава ООН. — Г. Ш.) предоставляет

возможность для оспаривания того, — как это сделало

Соединенное Королевство в отношении случая в проливе

Корфу, — что вооруженная интервенция, которая не была

задумана с целью нарушить территориальную неприкос¬

новенность и политическую независимость, не является

нарушением ст. 2, п. 4».
Это утверждение Волдока направлено по существу на

легализацию вооруженной интервенции, запрещенной нор¬

мами современного международного права. Не может быть

вооруженной интервенции (какими бы благовидными мо¬

тивами она не оправдывалась), которая не влекла бы за

собой нарушение территориальной неприкосновенности и
22	L. G о о d г i с h а. Е. Н a m b г о. Charter of the United Nations,

p. 70.
23	Cm. «Recueil des Cours», t. 81, 1952 (II), Paris, 1953, p. 493.
43

политической независимости государства — жертвы этой

интервенции.
Случай, на который ссылается Волдок (англо-албан¬

ский конфликт в проливе Корфу в 1946 г.), никак не дока¬

зывает и не может доказать его вывода, ибо действия Ан¬

глии представляли грубейшую попытку нарушения терри¬

ториальной неприкосновенности и политической независи¬

мости Албании, в связи с чем они явились попранием п. 4

ст. 2 Устава ООН.
Случай, имевший место в отношении Албании, не

является единственным в современной империалистической

практике. В течение ряда лет вооруженные (морские и

воздушные) силы США грубейшим образом нарушают

территориальную неприкосновенность и политическую не¬

зависимость Китайской Народной Республики, лишая ее

доступа на остров Тайвань, являющийся исконно китай¬

ской территорией.
Попытка американского правительства прикрыть это

беззаконие ссылками на договор, заключенный США с

Чан Каи-ши, не могут служить оправданием, ибо единст¬

венным законным правительством Китая является Цен¬

тральное Народное правительство Китайской Народной

Республики и лишь оно может подписывать договоры от

имени Китая. Действия США, фактически осуществляю¬

щих контроль над островом Тайвань, являются вмешатель¬

ством во внутренние дела Китая и противоречат п. 4 ст. 2

Устава ООН.
Вопреки утверждениям Волдока, факты свидетельству¬

ют, что при любых обстоятельствах вооруженная интер¬

венция влечет нарушение территориальной неприкосно¬

венности и политической независимости государства,

против которого она была предпринята.
Включение в п. 4 ст. 2 Устава ООН попятий «терри¬

ториальная неприкосновенность» и «политическая незави¬

симость» отнюдь не колеблет этого вывода и ни в какой

степени не подрывает обязательства государств о воздер¬

жании в международных отношениях от угрозы силы или

ее применения. Напротив, оно направлено на внесение

ясности и четкости в принцип ненападения, уточняет его

содержание.
Этой же цели служит содержащееся в заключительной

части п. 4 ст. 2 Устава уточнение, запрещающее государ¬
44

ствам применение силы или ее угрозы, помимо случаев,

указанных выше, «каким-либо другим образом, несовме¬

стимым с Целями Объединенных Наций».
Это важное дополнение окончательно лишает государ¬

ства возможности в агрессивных намерениях использовать

силу или ее угрозу в противоречие с целями Объединен¬

ных Наций.
Как известно, важнейшими целями ООН являются:

принятие эффективных коллективных мер для предотвра¬

щения и устранения угрозы миру и подавления актов

агрессии или других нарушений мира, мирное улаживание

споров, развитие дружественных отношений между нация¬

ми на основе уважения принципа равноправия и самоопре¬

деления народов, поддержание международного сотруд¬

ничества (ст. 1 Устава ООН).
Таким образом, применение государством силы или ее

угрозы в противоречие с вышеуказанными целями Органи¬

зации Объединенных Наций является грубейшим наруше¬

нием п. 4 ст. 2 Устава, а следовательно, и принципа нена¬

падения по современному международному праву.
П. 4 ст. 2 Устава ООН содержит еще один весьма су¬

щественный момент для уяснения действия принципа

ненападения. В нем отмечается, что государства обязаны

воздерживаться от применения силы или ее угрозы лишь

в международных отношениях.
Это означает, что принцип ненападения неприменим к

внутригосударственным отношениям, не связан с отказом

от гражданской войны. Его действие распространяется

лишь на отношения государства, носящие международный

характер. Кроме того, отсюда следует, что всякий раз, ко¬

гда отношения государства с другой стороной носят меж¬

дународный характер, оно обязано воздерживаться от при¬

менения силы или ее угрозы 24.
Итак, Устав ООН запрещает государствам применять

в международных отношениях любую силу, любое насилие

или их угрозу против территориальной неприкосновенности

или политической независимости всякого другого государ¬

ства, а также вопреки целям Организации Объединенных
24	См. § 3 настоящей главы «Колониальная война — грубое на¬

рушение принципа ненападения».
45

Наций. При этом не имеет значения, применяется сиЛа или

ее угроза прямо или косвенно, в неограниченном объеме

или ограниченном, с предлогом или без него.
* * *
Устав ООН в ст. 2, п. 4, формулируя принцип

ненападения с точки зрения современного международно¬

го права, содержит общее постановление о запрещении

применения отдельным государством силы или ее угрозы

в международных отношениях.
Дело в том, что принцип ненападения действует в отно¬

шениях между государствами на правах взаимности: обя¬

занность государств не применять друг против друга силу

не является абсолютной. Применение государством

силы первым против другого государства, являющееся аг¬

рессией и составляющее грубое нарушение принципа

ненападения, не может не вызвать со стороны жертвы

агрессии применения силы в порядке самопомощи. Ра¬

зумеется, этот акт явится правомерной реакцией жертвы

агрессии и ни в коем случае не может быть квалифициро¬

ван как нарушение п. 4 ст. 2 Устава ООН.
Принципу ненападения отнюдь не противоречит при¬

менение государствами силы в порядке правомерной само¬

помощи. Право на самопомощь является неотъемлемым

правом каждого государства на самосохранение, на неза¬

висимое существование. Государство может использовать

это свое право в случае несоблюдения по отношению к не¬

му принципа ненападения, выражающегося в нарушении

его территориальной неприкосновенности или политической

независимости. И только в этом случае государство имеет

право использовать силу (вооруженную, экономическую),

хотя оно и не свободно, что необходимо подчеркнуть, в

выборесилы по своемуусмотрению.
Вооруженная сила может быть применена государст¬

вом лишь после совершения на него или его союзника во¬

оруженного нападения. Это ясно вытекает из ст. 51

Устава ООН, которая гласит: «Настоящий Устав ни в ко¬

ей мере не затрагивает неотъемлемого права на индивиду¬

альную или коллективную самооборону, если произойдет

вооруженное нападение на Члена Организации...» Употреб¬

ляемое в ст. 51 Устава понятие «самооборона» является,
46

как отмечает Г. И. Тункин, специальным случаем самопо¬

мощи; «это — самопомощь в случае вооруженного напа¬

дения» 25.
Таким образом, Устав ООН допускает применение во¬

оруженной силы отдельным государством только в поряд¬

ке самообороны, т. е. когда уже было совершено воору¬

женное нападение.
Эта точка зрения разделяется рядом видных буржуаз¬

ных юристов-международников. Так, австрийский между¬

народник А. Фердросс пишет, что «право на индивидуаль¬

ную или коллективную самооборону строго ограничено

случаем вооруженной агрессии» 26.
Известный на Западе юрист-международник Г. Кель-

зен отмечает в своей работе «Право Объединенных На¬

ций», что «Устав ограничивает право на самооборону, ус¬

танавливая, что это право применяется только против «во¬

оруженного нападения» и только до тех пор, пока Совет

Безопасности «не примет мер, необходимых для поддер¬

жания международного мира и безопасности». Важно

отметить, что ст. 51 не содержит термина «агрессия», а

использует значительно более узкое понятие «вооруженное

нападение», что означает, что «угроза» нападения или лю¬

бой акт агрессии, который не является нападением, вклю¬

чающим использование вооруженной силы, не оправдыва¬

ет применения силы в осуществлении права, установленно¬

го ст. 51»27.
В случаях применения против государства экономиче¬

ской силы оно имеет право в порядке самопомощи приме¬

нить к виновному государству меры невоенного характе¬

ра, включая и мероприятия экономического характера

(репрессалии).
Следовательно, п. 4 ст. 2 Устава устанавливает общее

запрещение применения силы отдельным государством в

международных отношениях в условиях мира. Однако по¬

сле совершения агрессии, являющейся нарушением этого

постановления, это запрещение утрачивает свое действие
25	Г. И. Тункин. О некоторых вопросах международного до¬

говора в связи с Варшавским договором. «Советское государство

и право», 1956, № 1, стр. 100.
26	«Recueil des Cours», t. 83, 1953 (II), 1955, p. 59.
27	H. Kelsen. The Law of the United Nations. London, 1951

p. 797—798.
47

по отношению к Государству-агрессору. Жертва агрессий

может в осуществление права на самопомощь применить

ответную силу против государства-агрессора, что, конеч¬

но, ни в коей степени не будет нарушением обязательств,

вытекающим из принципа ненападения.
* • »
Принцип ненападения по смыслу Устава ООН самым

тесным и органическим образом связан с рядом других

важнейших принципов международного права. Являясь

важнейшей обязанностью государств, он прежде всего

проистекает из принципа суверенного равенства всех го¬

сударств, закрепленного в п. 1 ст. 2 Устава ООН.
Суверенитет в современном понимании означает терри¬

ториальную неприкосновенность и политическую неза¬

висимость государства от всякого другого государства,

признание его равенства по отношению ко всем другим

государствам. Любое государство как участник междуна-

родно-правового общения обязано уважать суверенитет

всех других государств и требовать такового же отноше¬

ния к самому себе28.
Соблюдение суверенитета означает ненападение госу¬

дарств друг на друга, невмешательство во внутренние де¬

ла, уважение избранных народами форм правления.
Принцип ненападения является одной из правовых га¬

рантий соблюдения суверенитета, ибо указывает на ряд

условий, выполнение которых обеспечивает на деле ува¬

жение суверенитета каждого государства.
Прежнее представление о суверенитете, включавшее в

себя право на войну, не отвечало его содержанию, подры¬

вало его, вело к неограниченному произволу в междуна¬

родных отношениях. Утверждение в международном пра¬

ве принципа ненападения, означающего устранение всяких

способов применения силы, насилия в отношениях между

государствами, укрепило суверенное право каждого госу¬

дарства на свободу и независимость, на собственный образ

жизни без какого-либо вмешательства иностранных госу¬

дарств.
28	См. Г. П. Задорожный. Международно-правовые прин¬

ципы мирного сосуществования государств. «Советское государство

и право», 1955, № 8, стр. 91.
48

Принцип ненападения полностью сообразуется и с

принципом мирного разрешения споров.
Принцип ненападения потерял бы практическое значе¬

ние, если бы в Уставе ООН не был закреплен принцип

мирного разрешения международных споров. Оба прин¬

ципа связаны между собой, дополняют друг друга. Прин¬

цип мирного разрешения споров между государствами

требует беспрекословного соблюдения принципа ненапа¬

дения, ибо лишь в этом случае он может быть эффектив¬

ным. Со своей стороны принцип ненападения открывает

широкий путь к признанию мирных средств единственно

законными способами разрешения международных несо¬

гласий.
Устав ООН, учитывая это, в п. 3 ст. 2 фиксирует прин¬

цип мирного разрешения споров, укрепляя тем самым

одновременно и принцип ненападения. П. 3 ст. 2 Устава

гласит: «Все Члены Организации Объединенных Наций

разрешают свои международные споры мирными средст¬

вами таким образом, чтобы не подвергать угрозе междуна¬

родный мир и безопасность и справедливость». Глава

VI Устава ООН, посвященная мирному разрешению спо¬

ров, является дальнейшей конкретизацией и развитием

п. 3 ст. 2 Устава. П. 1 ст. 33 Устава ООН содержит под¬

робный перечень мирных средств, которые государства

должны использовать для урегулирования несогласия.

В нем отмечается, что «стороны, участвующие в любом

споре, продолжение которого могло бы угрожать поддер¬

жанию международного мира и безопасности, должны

прежде всего стараться разрешить спор путем перегово¬

ров, обследования, посредничества, примирения, арбитра¬

жа, судебного разбирательства, обращения к региональ¬

ным органам или соглашениям или иными мирными сред¬

ствами по своему выбору».
Таким образом, Устав ООН обязывает государства

разрешать свои споры исключительно мирными средства¬

ми. Применение силы или ее угрозы не допускается.
На укрепление принципа ненападения направлен так¬

же п. 7 ст. 2 Устава ООН, в котором зафиксирован прин¬

цип невмешательства. П. 7 ст. 2 Устава ООН гласит: «На¬

стоящий Устав ни в коей мере не дает Организации Объе¬

диненных Наций права на вмешательство в дела, по суще¬

ству входящие во внутреннюю компетенцию любого
4	Г. В. Шармазанашвилн	49

государства, и не требует от Членов Организации Объеди¬

ненных Наций представлять такие дела на разрешение в

порядке настоящего Устава...». Разумеется, что если ООН

не имеет права на вмешательство во внутренние дела

любого государства, то тем более Устав не предоставляет

его каждому отдельному государству. Ни одно государ¬

ство не имеет права на вмешательство во внутренние дела

другого государства. Применение силы или ее угрозы с

целью вмешательства, какими бы благовидными сообра¬

жениями и основаниями оно ни было завуалировано, не

лишает этот акт противоправного преступного характера.
В ряде случаев, однако, буржуазные юристы пытаются

доказать правомерный характер вмешательства. Так, по

мнению английского юриста Лаутерпахта, вмешательство

допустимо как по; «правовым основаниям» и «во имя гу¬

манных целей», так и при отсутствии «правовых основа¬

ний» 29. Таким образом, по Лаутерпахту получается, что

достаточно государству «обосновать» свое вмешательство,

как никто не может обвинять его в нарушении и попрании

норм международного права. Подобной же «концепции»

придерживается и французский юрист Сибер30.
Эта псевдоюридическая «концепция», однако, не мо¬

жет поколебать незыблемость постановления Уста¬

ва ООН о недопустимости вмешательства во внутренние

дела государства, противоправности применения силы, не¬

зависимо от того, под каким предлогом она применяется.
Анализ всех других статей Устава ООН со всей убе¬

дительностью свидетельствует, что они не противоречат

принципу ненападения, зафиксированному в п. 4 ст. 2 Уста¬

ва. Все статьи Устава находятся с ним в полном соответ¬

ствии, служат его уточнению и закреплению.
Положения п. 4 ст. 2 Устава ООН распространяются на

все государства — как членов, так и не членов ООН, и не

только в смысле преимуществ, которые из него вытекают,

но и обязанностей возлагаемых им на государства. Пер¬

вый вывод не требует особых доказательств: члену ООН

запрещено прибегать к использованию силы или ее угрозы

как против государства — члена ООН, так и государ¬
29	См. Л. Оппенгейм. Международное право, т. I, полу¬

том I, стр. 277—286.
30	М. S i b е г t. Traite de droit international public, XI. Paris,

1951, p. 352—353.
50

ства — не члена ООН. Это ясно проистекает из того, что

в п. 4 ст. 2 Устава ООН говорится о запрещении приме¬

нения силы или ее угрозы против «любого государства»,

а не только против члена ООН. Как правильно отмечает

английский международник Шварценбергер, «под защиту

п. 4 ст. 2 Устава подпадают все государства, вне зависи¬

мости от того, являются они членами ООН или нет» 31.
Но коль скоро п. 4 ст. 2 Устава берет под охрану лю¬

бое государство, то тем самым обязанность соблюдать

этот пункт возлагается не только на государства, входя¬

щие в ООН, но и на государства, не являющиеся членами

Организации. Проистекает это из того, что в п. 4 ст. 2

Устава ООН зафиксировано постановление, внедрившееся

в международное право еще до принятия Устава, т. е.

являющееся нормой международного права и обяза¬

тельное для соблюдения любым государством, вне зави¬

симости от его членства в ООН. Постановление п. 4 ст. 2

Устава ООН, формулирующее понятие ненападения,

является общепризнанным принципом международного

права, в равной степени касающимся всех государств

мира. Как совершенно справедливо замечает западногер¬

манский международник Ганс Веберг, постановление

ст. 2 п. 4 Устава ООН «стало сегодня составной частью

всеобщего международного права» 32, а потому и обяза¬

тельно для любого государства.
Принцип ненападения отвечает коренным интересам

всех миролюбивых государств и народов. Все это обеспе¬

чивает огромную эффективность принципа ненападения

для дела охраны международоного мира и безопасности.
2.	Принцип ненападения

в свете определения агрессии и ее угрозы
Принцип ненападения неразрывным образом связан

с определением агрессии и ее угрозы. Определение поня¬

тия агрессии и ее угрозы помогает выяснить, какие кон¬

кретно действия запрещает принцип ненападения.
Явно недостаточно, нам кажется, было бы сказать, что
31	G. Schwarzenberger. The fundamental principles of

International Law. «Recueil des Cours», t. 87, 1955, p. 330.
32	H. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volker

rechts, S. 66.
51
4*

принцип ненападения обязывает государства воздержи¬

ваться от всяких насильственных действий и не прибегать

к угрозе их использования. Задача состоит в том, чтобы

показать, какие действия государства и при каких усло¬

виях составляют нарушение принципа ненападения и несо¬

вместимы с этим принципом.
Это обстоятельство предполагает рассмотрение здесь,

хотя бы вкратце, понятия агрессии 33, а также определения

понятия угрозы агрессии, ибо принцип ненападения за¬

прещает как агрессию, так и ее угрозу.
Определение понятия агрессии дает возможность в

кратчайший срок установить акты вооруженной, экономи¬

ческой, косвенной, идеологической агрессии, а в связи с

этим — и нарушителя принципа ненападения.
В первой главе работы отмечалась инициативная, твор¬

ческая роль Советского Союза в разработке определения

понятия агрессии и подписании в Лондоне 3—5 июля

1933 г. с рядом соседних с СССР государств конвенций

об определении агрессии, сыгравших большую роль в

утверждении в международном праве принципа нена¬

падения.
Начиная с 1950 г. Советский Союз настойчиво доби¬

вается принятия определения понятия агрессии Органи¬

зацией Объединенных Наций. В августе 1953 г. Советский

Союз, учитывая пожелания многих малых государств,

представил Специальному Комитету ООН новый проект

определения понятия агрессии, охватывающий все ее фор¬

мы: вооруженную, экономическую, косвенную и идеологи¬

ческую.
Наиболее опасной для дела сохранения мира и между¬

народной безопасности является главная форма агрес¬

сии — вооруженная агрессия.
П. 1 советского определения понятия агрессии содер¬

жит четкие критерии для установления актов вооруженной

агрессии и на их основании — нападающей стороны. Он

гласит: «Будет признано нападающим в международном

конфликте государство, которое первое совершит одно из

следующих действий:
а)	которое объявит войну другому государству;
33	Более подробно по этому вопросу см. К. А . Б а г и н я и.

Агрессия — тягчайшее международное преступление. М., 1955.
52

b)	вооруженные силы которого, хотя бы и без объяв¬

ления войны, вторгнутся на территорию другого государ¬

ства;
c)	сухопутные, морские или воздушные силы которого

бомбардируют территорию другого государства или созна¬

тельно атакуют суда или воздушные суда последнего;
d)	сухопутные, морские и воздушные силы которого

будут высажены или введены в пределы другого государ¬

ства без разрешения последнего или нарушат условия та¬

кового разрешения, в частности, в отношении времени или

расширения района их пребывания;
e)	которое установит морскую блокаду берегов или

портов другого государства;
f)	окажет поддержку вооруженным бандам, которые,

будучи образованными на его территории, вторгнутся на

территорию другого государства, или откажется, несмотря

на требование государства, подвергшегося вторжению,

принять на своей собственной территории все зависящие

от него меры для лишения названных банд всякой помощи

или покровительства» 34.
Вышеперечисленные действия, согласно советскому

определению вооруженной агрессии, признаются агрессив¬

ными лишь в том случае, когда какое-либо государство

совершает их первым по отношению к другому государ¬

ству или нескольким государствам.
Исходя из этого, любое государство, которое первым

под любым предлогом и по любым мотивам возьмет на

себя инициативу вооруженной агрессии путем совершения

этих действий против другого государства, должно быть

признано нападающим (вооруженным агрессором) со

всеми вытекающими отсюда последствиями. Это положе¬

ние является важнейшим принципом, положенным в осно¬

ву советского определения понятия вооруженной агрессии.

Без этого принципа критерии вооруженного нападения,

перечисленные в п. 1 советского определения агрессии,

потеряли бы практическое значение, ибо совершение не¬

которых из них (п. 1 а, Ь, с, е,) может иметь место в

порядке правомерной самообороны в ответ на вооружен¬

ную агрессию. Поэтому признак первенства является ре-
34	«Правда», 27 августа 1953 г.
53

тающим моментом при установлении государства-агрес-

сора. Следует отметить, что хронологический критерий, яв¬

ляющийся незыблемой основой советского определения

вооруженной агрессии, вызывает возражения представи¬

телей некоторых капиталистических государств. Между

тем этот принцип находил признание у некоторых бур¬

жуазных юристов еще до 1933 г., т. е. года, когда Со¬

ветский Союз выдвинул определение агрессии. Так, не¬

мецкий юрист Георг Кон считал, что «агрессором является

...тот, кто первым нападает» 35.
Признак первенства основывается как на данных

науки международного права, так и на международной

практике. Он полностью отвечает требованию ст. 51 Уста¬

ва ООН, предусматривающей право на самооборону в от¬

вет на вооруженное нападение.
Игнорирование этого положения ведет к извращению

понятия вооруженной агрессии, к возможности фактиче¬

ского оправдания государства-агрессора.
Как известно, этой цели служат буржуазные теории

о так называемой «превентивной войне», запутывающие

понятия самообороны и вооруженной агрессии. Попытка

запутать эти понятия и таким образом оправдать право на

«превентивную войну» имеет место в работе американ¬

ского юриста Ч. Хайда. В своем курсе международного

права он утверждает, что «акт самообороны является

такой формой самосохранения, которая направлена против

агрессора или возможного агрессора. Ни один акт не мо¬

жет быть назван актом самообороны, если он не вызван

нападением или опасением нападения» 36.
Таким образом, по мнению Хайда, акт самооборны мо¬

жет возникнуть не только, когда есть акт прямой воору¬

женной агрессии, но и когда имеются «соображения» о

возможности вооруженного нападения. В последнем слу¬

чае самооборона становится обороной своих «соображе¬

ний». Но, спрашивается, какое отличие в таком случае,

подобной «превентивной» самообороны от вооруженной

агрессии?
35	G. Cohn. Kriegsverhutung und Schuldfrage. Leipzig, 1931,

S. 135.
36	Ч. Хайд. Международное право, его понимание и примене¬

ние Соединенными Штатами Америки, т. 1. М., 1950, стр. 387.
54

Другой американский юрист, Питмэн Поттер, хотя и

не находит в современном международном праве обосно¬

вания для применения превентивных действий отдельными

государствами, все же ратует за их использование, цинич¬

но утверждая, что «временами нарушение права бывает

этичным»37. Подобной аргументацией Поттер пытается

развязать США руки для агрессивных действий против

СССР и других социалистических государств.
Советское определение агрессии, отвечающее интере¬

сам всех миролюбивых государств и полностью согласую¬

щееся с положениями Устава ООН, не предоставляет го¬

сударствам права на «превентивную войну», ибо она

является по существу войной агрессивной, а следователь¬

но, и нарушением принципа ненападения.
Действия, указанные в п. 1 советского определения

понятия агрессии, взятые в совокупности с признаком

первенства, представляют собой применение вооруженной

силы, запрещенной п. 4 ст. 2 Устава ООН. Совершение

этих агрессивных действий под каким-либо предлогом или

без предлога является грубейшим нарушением принци¬

па ненападения, тягчайшим международным преступле¬

нием.
Большим достоинством советского определения воору¬

женной агрессии является указание на то, что не только

агрессивная война (будь она объявленной или нет), но и

проявления ограниченного использования вооруженной

силы в отношениях между государствами, если они осу¬

ществляются не в порядке самообороны, также составляют

вооруженную агрессию, несовместимую с принципом не¬

нападения.
Следовательно, принцип ненападения связан с отказом

государств от всякого агрессивного применения вооружен¬

ной силы, используемой в неограниченном или ограничен¬

ном объеме. Как известно, применение вооруженной силы

в ограниченном объеме имеет место в случаях военных

провокаций.
Военная провокация представляет собой заранее под¬

готовленное и систематически проводимое нарушение

границы соседнего государства, выражающееся в обстреле
37	См. «The American Journal of International Law», v. 45, 1951,

№ 1, p. 14.
55

его пограничных районов, организации мелких стычек на

границе, просачивании или проникновении на его терри¬

торию воинских подразделений, перелете границы само¬

летами в разведывательных целях и т. д. Подобные дей¬

ствия имели место, например, в 1957 г. со стороны Турции

в отношении Сирии. Совершенно бесспорно, что военная

провокация является таким действием, которое подверга¬

ет серьезной угрозе мир и безопасность провоцируемого

государства и противоречит п. 4 ст. 2 Устава Организации

Объединенных Наций.
Следует отметить, что искусственная фабрикация кон¬

фликтов посредством военной провокации является из¬

любленным методом агрессивных государств, пытающихся

нарушить жизнь миролюбивых народов. Весьма показа¬

тельным в этом отношении является уже упоминавшийся

выше англо-албанский конфликт в проливе Корфу.
15 мая 1946 г. албанские береговые батареи обстре¬

ляли два неизвестных военных корабля, появившихся без

разрешения в албанских территориальных водах в районе

пролиза Корфу. После того как был открыт огонь албан¬

ских береговых батарей, на кораблях был поднят англий¬

ский флаг. Действия английских военно-морских кораблей

являлись не чем иным, как провокационным актом, несо¬

вместимым с развитием нормальных дружественных отно¬

шений между государствами, нарушением принципа нена¬

падения.
Так же должны быть охарактеризованы действия ту¬

рецких вооруженных сил, которые летом и осенью 1957 г.

пытались спровоцировать Сирию на войну.
Военная провокация представляет собой грубое поку¬

шение на территориальную неприкосновенность и поли¬

тическую независимость государства, против которого она

предпринимается, в связи с чем она несовместима с одной

из важнейших обязанностей, вытекающей из Устава ООН,

требующей от государства воздержания от применения

силы в их международных отношениях.
К проявлениям ограниченного военного насилия, от¬

вергаемого принципом ненападения, относятся также раз¬

личного рода вооруженные репрессалии как сухопутные,

так и морские.
Что понимают под репрессалиями в буржуазной науке

международного права? Вот, например, определение из?
56

вестного английского юриста-международника Оппенгей-

ма: «Репрессалии — это наносящие ущерб или иным об¬

разом противоречащие международному праву действия

одного государства в отношении другого, которые допус¬

каются в виде исключения, с целью принудить то госу¬

дарство, против которого они направлены, согласиться на

удовлетворительное урегулирование спора, возникшего из-

за нарушения этим государством международного пра¬

ва» 38. Из дальнейшего рассмотрения Оппенгеймом между¬

народно-правового института репрессалий видно, что ре¬

прессалия может быть, по его мнению, как вооруженной,

так и невооруженной, причем и первая и вторая допу¬

стимы, хотя и противоречат международному праву. За

допустимость вооруженной репрессалии высказывается

также американский юрист Вильям Бишопзэ. В книге

«Международное право» он определяет репрессалию как

прямое применение силы одним государством против лиц,

собственности, кораблей или территории другого государ¬

ства, которое допустило нарушение международного пра¬

ва. Из этого определения со всей очевидностью вытекает,

что Бишоп под словом «сила» имеет в виду вооруженную

силу, т. е. признает допустимым вооруженную репрес¬

салию.
Однако такая постановка вопроса и определение поня¬

тия «репрессалия» в корне противоречат Уставу ООН,

требующему (п. 4 ст. 2) от государств воздерживаться от

применения силы, а также определению агрессии. С точки

зрения современных норм международного права, следует,

что репрессалии, являясь средством самозащиты госу¬

дарств от противоправных действий иностранных госу.-

дарств, допустимы и соответствуют своему назначению

лишь в том случае, если предпринимаются в строго огра¬

ничительных размерах и рамках. Это значит, что нельзя

под видом репрессалий совершать вооруженное нападение

на государство, которое совершило внутри своих границ

противоправные действия против первого государства.
. Государство, против которого совершены противоправ¬

ные действия, имеет право прибегнуть к таким ответным
38	Л. Оппеигейм. Международное право, т. II, полутом I,

стр. 161.
39	W. Bishop. International Law. New York, 1953, p. 560.
57

мерам против нарушающего его права государства, кото¬

рые (меры) предпринимаются в рамках собственных

границ в полном соответствии с нормами международного

права. Иными словами, международно-правовой институт

репрессалий лишь тогда выполняет свое назначение, когда

государство, прибегающее к нему, предпринимает ответ¬

ные невооруженные действия, эквивалентные действиям

нарушившего его права государства, т. е. такие действия,

которые не связаны с нападением на территорию или

морские суда и самолеты государства-нарушителя. По¬

следний случай представлял бы собой агрессию, предпри¬

нятую под видом репрессалии с применением вооружен¬

ной силы.
Однако никакие предлоги не могут оправдать агрес¬

сию. Поэтому, если те или иные агрессивные действия

предпринимаются под видом вооруженной репрессалии,

то тем самым они не перестают быть агрессией: агрес¬

сия-репрессалия ничем не отличается от агрессии, пред¬

принятой в прямой и открытой форме без каких-либо

предлогов. Из такой постановки вопроса о репрессалии,

соответствующей современнным международно-правовым

нормам, возможно и ее точное определение. Репрес¬

салии — это невооруженные действия одного государства

против другого, которые применяются в ответ на неправо¬

мерные действия последнего с целью восстановления на¬

рушенного права, а потому и допустимые с точки зрения

международного права.
Как совершенно правильно отмечает Г. И. Тункин,

«применение к государству репрессалий, не связанных с

использованием вооруженной силы, допускается только

в том случае, если это государство нарушило свои обяза¬

тельства по международному праву, т. е. совершило не¬

правомерные, противоречащие международному праву

действия» 40.
Современное международное право (п. 3 и 4 ст. 2 Уста¬

ва ООН) не признает института вооруженных репресса¬

лий, ибо вооруженные репрессалии являются выражением

ограниченного военного насилия одного государства над

другим государством. В то же время Устав ООН признает
40	Г. И. Т у н к и н. Угрозы применения силы запрещены между¬

народным правом. «Правда», 2 сентября 1956 г.
58

институт репрессалий без применения вооруженной си¬

лы 4I.
Одной из широко распространенных в практике

империалистических государств разновидностей вооружен¬

ных репрессалий является так называемая «мирная мор¬

ская блокада». Под «мирной блокадой» в буржуазной нау¬

ке международного права понимается перерыв, недопуще¬

ние сообщений блокированных берегов или портов одного

государства, производимые морскими вооруженными си¬

лами другого государства в мирное время.
Буржуазные юристы пытаются доказать, что «мирная

блокада» не противоречит современному международному

праву. Так, Оппенгейм считает, что «многочисленные

случаи мирной блокады, имевшие место в течение XIX в.

и позже с молчаливого согласия членов семьи народов,

установили допустимость ее для разрешения как полити¬

ческих, так и правовых международных споров» 42. Амери¬

канский юрист Хайд полагает, что «мирная блокада не

обязательно является незаконной с точки зрения между¬

народного права» 43. Другой американский юрист, Питмэн

Поттер, утверждает, что статьи Устава ООН и некоторые

специальные соглашения не очень сильно изменяют пред¬

писания международного права о «мирной блокаде»44.
Эти и подобные рассуждения буржуазных юристов о

якобы неагрессивном характере мирной блокады и

изображение ее как легального средства разрешения

международных споров в корне противоречат современ¬
41	Эта точка зрения, кстати, разделяется и некоторыми буржу¬

азными юристами. Так, австрийский международник Фердросс пи¬

шет: «Устав ООН запрещает не только войну, но также вооружен¬

ную репрессалию, однако не запрещает репрессалию без примене¬

ния вооруженной силы...» (A. Fer dross. Volkerrecht, S. 514). Эту

же концепцию отстаивает западногерманский юрист Г. Веберг,

который наряду с признанием допустимости репрессалий экономи¬

ческого характера самым решительным образом высказывается

против репрессалий, связанных с применением вооруженной силы

(см. Н. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volker-

rechts, S. 73).
42	Л. О п п e н г e й м. Международное право, т. II, полутом I.

стр. 172.
43	Ч. Хайд. Международное право, его понимание и примене¬

ние Соединенными Штатами Америки, т. 4, М., 1952, стр. 545.
44	«The American Journal of International Law», 1953, v. 47, JNTs 2,

p. 274.
59

ному* международному праву и, в частности, Уставу

ООН — важнейшему международно-правовому документу

современности ( см. п. 3 и 4 ст. 2, ст. 33 и другие статьи

Устава).
Так называемая «мирная блокада» есть вооруженное

действие, посягающее на территориальную неприкосновен¬

ность и политическую независимость блокируемого госу¬

дарства. Именно поэтому в советском определении агрес¬

сии она названа среди тех конкретных действий, которые

составляют вооруженную агрессию. «Мирная блокада»

несовместима с принципом ненападения, ей не должно

быть место в современных международных отношениях.
Тем не менее в международной практике капиталисти¬

ческих государств до сих пор имеют место случаи несо¬

вместимого с Уставом ООН применения «мирной блока¬

ды». Так, вооруженные морские силы США осуществляют

блокаду принадлежащего Китайской Народной Республи¬

ке острова Тайвань, на котором окопалось чанкайшист-

ское охвостье. Действия США являются грубейшим нару¬

шением п. 4 ст. 2 Устава ООН, который США, как и все

остальные государства, обязаны неукоснительно соблю¬

дать во взаимоотношениях с любым другим государством.
Вышеперечисленные действия, составляющие, согласно

советскому определению агрессии, понятие вооруженной

агрессии, образуют тот круг действий, которые несовме¬

стимы с принципом ненападения.
Но современное понимание агрессии охватывает дейст¬

вия не только вооруженного характера, но и другие на¬

сильственные акты. Советское определение агрессии содер¬

жит раскрытие также и других насильственных действий.
В п. 2 советского определения агрессии дано опреде¬

ление косвенной агрессии. Совершившим акт косвенной

агрессии признается государство, которое:
a)	поощряет подрывную деятельность против другого

государства (террористические акты, диверсии и т. п.);
b)	способствует разжиганию гражданской войны в

другом государстве;
c)	способствует внутреннему перевороту в другом го¬

сударстве или повороту в политике в угоду агрессору.
Указанные действия являются замаскированной фор¬

мой применения государствами насилия. Агрессор пытает¬

ся подорвать мощь своей жертвы не путем прямого ис¬

пользования своих вооруженных сил, а через свою

агентуру или третье государство, а также через одну из

сторон в гражданской войне.
Эта форма агрессии представляет огромную опасность

для дела сохранения и поддержания международного мира

и безопасности. Она направлена на подрыв территориаль^

ной неприкосновенности и политической независимости

государства, подвергающегося ей. Тем самым косвенная

агрессия непосредственным образом противоречит прин¬

ципу ненападения, зафиксированному в Уставе ООН.
Следует отметить, что крупные империалистические го¬

сударства сплошь и рядом прибегают к актам косвенной

агрессии. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить

вмешательство США в гражданскую войну в Китае и во

Вьетнаме, организацию ими контрреволюционного мятежа

в Венгрии, осуществление государственного переворота в

Гватемале и в других странах Латинской Америки,

вмешательство во внутренние дела Иордании, Сирии и т. д.
Помимо прямого или косвенного применения вооружен¬

ной силы, агрессивые государства часто пытаются исполь¬

зовать в международных отношениях также и экономиче¬

скую силу. В п. 3 советского определения агрессии содер¬

жится перечень действий, образующих понятие экономи¬

ческой агрессии:
«Будет признано совершившим акт экономической

агрессии, — указывается в нем, — государство, которое

первое совершит одно из следующих действий:
a)	предпримет меры экономического давления, наруша¬

ющие суверенитет другого государства, его экономическую

независимость, угрожающие основам экономической

жизни этого государства;
b)	предпримет меры в отношении другого государства,

препятствующие эксплуатации им своих собственных

естественных богатств или национализации этих богатств;
c)	подвергнет другое государство экономической бло¬

каде».
Эти действия, согласно советскому определению

агрессии, признаются актами экономической агрессии

лишь в том случае, когда какое-либо государство совер¬

шает их первым по отношению к другому государству или

группе государств. В основу определения экономической

агрессии, так же как и вооруженной агрессии, положен
61

хронологический критерий. Совершившим акт экономиче¬

ской агрессии признается то государство, которое первым

прибегло к использованию экономической силы.
Действия, указанные в советском определении эконо¬

мической агрессии, взятые в совокупности с признаком

первенства, составляют, безусловно, применение экономи¬

ческой силы, создающей серьезную угрозу экономической

и политической независимости государства — жертве

экономической агрессии. Они несовместимы с принципом

ненападения, обязывающим государства воздерживаться в

их международных отношениях от применения любой си¬

лы (в том числе и экономической) против территориаль¬

ной неприкосновенности и политической независимости

любого другого государства.
21 декабря 1952 г. Генеральная Ассамблея ООН при¬

няла резолюцию, в которой было подтверждено право,

народов свободно распоряжаться своими собственными

богатствами и ресурсами. Резолюция призвала все госу¬

дарства — члены ООН — «воздерживаться от действий

прямых или косвенных, имеющих целью препятствовать

осуществлению суверенных прав того или иного государ¬

ства в отношении его естественных богатств» 45. Несмотря

на этот призыв Генеральной Ассамблеи, империалистиче¬

ские государства продолжают прибегать к экономической

агрессии против слабых стран. Так, осенью 1956 г. Англия

и Франция, перед тем как совершить вооруженное напа¬

дение на Египет, подвергли его экономической блокаде,

являющейся актом экономической агрессий, а следователь¬

но, и нарушением п. 4 ст. 2 Устава ООН. Экономической

агрессией является попытка США блокировать континен¬

тальный Китай, помешать Китайской Народной Республи¬

ке вести торговлю с другими странами.
Особой формой агрессии, согласно советскому опреде¬

лению, является идеологическая агрессия.
Любое государство, которое поощряет пропаганду аг¬

рессивной войны, пропаганду применения атомного, тер¬

моядерного, ракетного, бактериологического, химического

и других видов оружия массового уничтожения, а также

фашистско-нацистских взглядов расовой и национальной
45	«Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи». Седьмая

сессия, дополнение № 20 (А) 2361, стр. 22.
62

исключительности, ненависти и пренебрежения к другим

народам, признается совершившим акт идеологической

агрессии.
По своей сущности идеологическая агрессия направле¬

на на подрыв принципа ненападения, ибо ее основной

целью является психологическая подготовка и оправдание

агрессивной войны, запрещенной современным междуна¬

родным правом. Она противоречит принципу ненападе¬

ния, делу сохранения мира и укрепления международной

безопасности.
Таким образом, рассмотрение понятия агрессии дает

возможность точно, конкретно установить действия, со¬

ставляющие как непосредственное применение силы, так

и направленные к оправданию ее использования. Все, эти

действия представляют грубейшее нарушение принципа

ненападения, несовместимы с ним.
* * *
Действия, характеризующие акты вооруженной, косвен¬

ной и экономической агрессии, образуют понятие приме¬

нения силы, запрещаемой, согласно Уставу ООН, принци¬

пом ненападения (п. 4 ст. 2)
Однако, как это уже отмечалось выше, принцип нена¬

падения обязывает государства воздерживаться не только

от непосредственного применения силы против территори¬

альной неприкосновенности и политической независимости

любого другого государства, но и от угрозы ее использо¬

вания.
Все это говорит о необходимости рассмотрения вопро¬

са о том, что понимается в современном международ¬

ном праве под угрозой применения силы (угрозой агрес¬

сии).
Современная международно-правовая теория, в особен¬

ности Советского Союза и стран народной демократии,

дает достаточно четкие критерии для определения понятия

угрозы применения силы. Прежде всего указание на угро¬

зу применения силы содержит советское определение аг¬

рессии, проводящее четкую грань между понятиями «аг¬

рессия» и «угроза агрессии». П. 7 советского определения

агрессии гласит: «В случае мобилизации или сосредото¬

чения каким-либо государством значительных вооружен¬
63

ных сил вблизи своей границы государство, которому та¬

кие действия угрожают (разрядка моя.— Г. Ш.)у

имеет право прибегнуть к дипломатическим или иным спо¬

собам, позволяющим мирное разрешение международных

споров. Оно может также принять тем временем ответные

меры военного характера, аналогичные указанным выше,

но не переходя, однако, границы» 46.
С точки зрения указанного положения, следует, %что

советское определение агрессии не рассматривает мобили¬

зацию или сосредоточение каким-либо государством сво¬

их вооруженных сил на границе как прямой акт воору¬

женной агрессии. Подобное действие государства, если

оно первое предпринимает его, квалифицируется только

ка$ угроза вооруженной агрессии. Основной вывод, кото¬

рый отсюда следует, заключается в том, что вооруженная

агрессия возникает лишь тогда, когда вооруженные силы

одного государства совершают переход границы другого

государства, нарушая его территориальную неприкосно¬

венность. Актами вооруженной агрессии являются также и

все другие действия, указанные в п. 1 советского проекта

определения понятия агрессии.
Таким образом, п. 7 советского определения агрессии

дает четкий критерий при определении понятия «угроза

силой» в духе п. 4 ст. 2 Устава ООН.
Маневры и демонстрации военно-морских и военно-

воздушных сил одного государства вблизи берегов или

границ другого государства также представляют собой

угрозу силой и, в частности, вооруженной силой47.
Такие действия предпринимаются империалистически¬

ми государствами «в порядке поддержки» своих захват¬

нических притязаний как подспорье для успешного про¬

ведения экономической агрессии. К таким действиям

прибегли Англия в ответ на национализацию нефти в

Иране в 1951 г., Англия и Франция — в связи с национа¬

лизацией египетским правительством компании Суэцкого

канала в конце июля 1956 г. К таким же действиям при¬
46	«Правда», 27 августа 1953 г.
47	Это признают и известные буржуазные юристы Гудрич и

Хамбро, полагающие, однако, что трудно определить, когда такие

маневры представляют опасность (см. L. Goodrich а. Е. Hamb*

го. Charter of the United Nations, p. 70).
64

бегли США в отношении Сирии, направив свой военно-

морской флот в восточную часть Средиземного моря.
Создание военных баз (сухопутных, военно-морских и

военно-воздушных), расположенных далеко от границ со¬

здавшего их государства и непосредственно вблизи гра¬

ниц другого государства — будущего объекта вооружен¬

ного нападения — является реальной угрозой применения

силы. Подобную угрозу вооруженной агрессии создает,

например, разветвленная система американских военных

баз на чужих территориях, расположенных в тысячах ки¬

лометрах от США и в непосредственной близости от гра¬

ниц стран социалистического лагеря.
Замкнутые военные блоки (НАТО, СЕАТО, Багдад¬

ская группировка), предназначенные для агрессии против

миролюбивых народов, также таят в себе угрозу примене¬

ния силы.
К действиям, составляющим угрозу применения силы,

относятся и односторонние ультимативные заявления од¬

ного или более государств, посягающие на политическую

независимость другого или других государств. Примером

этого рода действий может служить англо-французский

ультиматум египетскому правительству, представлявший

грубую попытку вмешательства во внутренние дела

Египта, а также преследовавший цель запугать ряд других

стран 48.
Вышеперечисленные действия составляют понятие уг¬

розы применения силы (угрозы агрессии). Точное установ¬

ление понятия «угроза агрессии» содействует разоблаче¬

нию империалистических агрессоров и их ученых лакеев,

пытающихся разговорами о «коммунистической опасно¬

сти» скрыть свои агрессивные действия или подготовку к

их осуществлению. Определение понятия «угроза агрес¬

сии» способствует более точному и глубокому уяснению по¬

нятия «агрессия», что весьма важно с точки зрения сохра¬

нения и упрочения международного мира и безопасности.
Угроза агрессии является грубейшим нарушением меж¬

дународного права. Она противоречит принципу ненапа¬

дения, зафиксированному в п. 4 ст. 2 Устава ООН. Угро¬

за агрессии является самостоятельным видом междуна¬
48	См. «Известия», 31 октября 1956 г.
5	Г. В. Шармазанашвили	65

родного преступления, требующим соответствующих мер

борьбы в порядке самопомощи со стороны государства,

подвергшегося ей.
Таким образом, как определение понятия «агрессия»,

так и определение понятия «угроза агрессии» содержат

перечень конкретных действий, совершение которых госу¬

дарством против любого другого государства составляет

нарушение принципа ненападения. Современное междуна¬

родно-правовое понятие ненападения запрещает все эти

действия, исключает их из сферы взаимоотношений го¬

сударств.
3.	Колониальная война —

грубое нарушение принципа ненападения
Одной из самых характерных особенностей современ¬

ности является борьба колониальных народов за свою

государственную самостоятельность.
Великая Октябрьская социалистическая революция

нанесла сильнейший удар по колониальной системе импе¬

риализма. Под ее могучим воздействием в колониальных

и зависимых странах развернулась невиданная доселе

национально-освободительная борьба народных масс про¬

тив колонизаторов.
Вторая мировая война и победа демократических сил

над фашизмом еще более усилила освободительную борь¬

бу в колониях.
Победоносная народная революция в Китае явилась

новым сильнейшим ударом по колониальной системе.

В упорной борьбе с колонизаторами обрели национальную

независимость народы Индии, Бирмы, Египта, Сирии,

Индонезии, Судана и других стран.
За последние десять лет из колониальной и полуко¬

лониальной кабалы освободилось более 1,3 млрд. человек,

или почти половина населения земного шара. На борьбу

за свободу и независимость поднимаются новые миллионы

людей в колониях и зависимых странах. Народы колони¬

альных стран все настойчивее и решительнее выступают

против империалистической кабалы, за мир, за право са¬

мим распоряжаться своими национальными ресурсами,

своей судьбой.
В резолюции XX съезда Коммунистической партии
66

Советского Союза по отчетному докладу Центрального

Комитета КПСС отмечается, что «в порядке дня стоит во¬

прос о полной ликвидации колониальной системы. Насту¬

пил предвиденный великим Лениным новый период все¬

мирной истории, когда народы Востока принимают актив¬

ное участие в решении судеб всего мира, становятся

новым мощным фактором международных отношений» 49.
В настоящих условиях всеобщей борьбы народов за

мир, когда метод мирных переговоров все более и более

получает признание в международных отношениях, вопрос

о предоставлении колониальным или зависимым странам

независимости также должен решаться единственно разум¬

ным методом — мирным путем. Однако колониальные

державы не хотят отказываться от своих позиций в коло¬

ниях и делают ставку на увековечение и сохранение режи¬

ма бесправия, эксплуатации, голода и нищеты в зависи¬

мых странах. Пытаясь приостановить непрерывный про¬

цесс распада колониальной системы, они прибегают к

вооруженному подавлению национально-освободительно¬

го движения народов. Характерный пример этому — ко¬

лониальные войны в Индонезии, Индо-Китае, в Алжире,

на Кипре и в других странах.
В этой связи уместна постановка вопроса о том, что

представляют собой колониальные войны, с точки зрения

их юридической квалификации в свете современного меж¬

дународного права,' и как следует рассматривать эти

войны, с точки зрения принципа ненападения, зафиксиро¬

ванного в Уставе ООН.
Под колониальной войной в данном случае имеется в

виду война метрополии против народа, проживающего на

территории колонии. Путем таких войн колониальные дер¬

жавы пытаются подавить колониальные народы, которые

не желают больше терпеть рабства, угнетения и беспра¬

вия, добиваясь признания за собой права на образование

своего национального государства на основе уважения

принципа равноправия и самоопределения народов.
Для правильной юридической квалификации колони¬

альных войн необходимо выяснить, имеются ли нормы со¬

временного международного права, регулирующие взаи¬
49	«Резолюция XX съёзда Коммунистической партии Советско¬

го Союза по отчетному докладу Центрального Комитета КПСС»,

стр. 7.
67
5*

моотношения империалистических колониальных держан

со своими колониями? Являются ли эти отношения внут¬

ригосударственными или же междугосударственными?

Или точнее: с какого момента вопрос о колониях пол¬

ностью приобретает международный характер, оконча¬

тельно выходит за пределы внутренней компетенции коло¬

ниальных держав? Ответы на указанные вопросы чрезвы¬

чайно важны при выяснении характера колониальных

войн.
Необходимо напомнить, что буржуазная международ¬

но-правовая практика и теория тщатся доказать, будто

сфера действия международного права не распростра¬

няется на колониальные и зависимые страны и что по

отношению к этим странам допустимы любые меры, по¬

скольку они якобы стоят «вне семьи народов».
Например, такой представитель буржуазной науки

международного права, как Оппенгейм, утверждает, что

«международное право, как право между государствами,

основанное на общем согласии членов семьи народов,

.естественно, не содержит никаких норм, касающихся взаи¬

моотношений с государствами, стоящими за пределами

этого круга, и правил обращения с ними» 50.
Подобная концепция, однако, ни в малейшей степени

не соответствует содержанию современного международ¬

ного права, протизоречит Уставу ООН.
Известно, что в Уставе Организации Объединенных

Наций нашло место одно из важнейших демократических

положений о том, что ООН должна «развивать друже¬

ственные отношения между нациями на основе уважения

принципа равноправия и самоопределения народов, а так¬

же принимать другие соответствующие меры для укреп¬

ления всеобщего мира» (п. 2 ст. 1). Это положение было

зафиксировано в Уставе ООН благодаря усилиям Совет¬

ского Союза, с первых дней своего возникновения борю¬

щегося за осуществление принципа равноправия и само¬

определения народов в международном масштабе. При¬

знание права всех наций и народов на равноправие и са¬

моопределение в равной степени распространяется на

народы колониальных и зависимых стран. Зависимые и
50	Л. Оппенгейм. Международное право, т. I, полутом I,

стр. 67.
68

колониальные народы имеют безусловное право требовать

осуществления признанного за ними в Уставе ООН (яв¬

ляющемся правовым документом) права на самоопреде¬

ление.
Как известно, в числе подписавших Устав ООН госу¬

дарств есть и колониальные державы, которые обязались

соблюдать это положение, ставшее нормой международно¬

го права, в своих взаимоотношениях со всеми нациями и,

в первую очередь, с зависимыми и неполноправными наци¬

ями, на защиту и охрану прав которых и направлено это

положение. Провозглашение принципа уважения права

наций на самоопределение в Уставе ООН означает для

колониальных держав, что они обязаны не препятствовать

осуществлению этого права, когда тот или иной колони¬

альный народ пожелает самоопределиться в свое нацио¬

нальное государство 51.
Больше того, Устав ООН возлагает на колониальные

державы определенные обязательства способствовать ко¬

лониальным народам в достижении самоуправления. Это

наглядно видно из зафиксированной в главе XI Устава

ООН «Декларации в отношении несамоуправляющихся

территорий» (ст. 73 и 74). Согласно этой декларации, ко¬

лониальные державы (ст. 73) признают, что интересы на¬

селения зависимых стран являются «первостепенными и

как священный долг, принимают обязательство макси¬

мально способствовать благополучию населения этих тер¬

риторий в рамках системы международного мира и безо¬

пасности, установленной настоящим Уставом, и с этой

целью:
a)	обеспечивать, соблюдая должное уважение к куль¬

туре указанных народов, их политический, экономический

и социальный прогресс, прогресс в области образования,

справедливое обращение с ними и защиту их. от злоупо¬

треблений;
b)	развивать самоуправление, учитывать должным об¬

разом политические стремления этих народов и помогать

им в прогрессивном развитии их свободных политических

институтов в соответствии со специфическими обстоятель¬
61 Д. И. Бараташвили. Американские теории международ¬

ного права. М., Госюриздат, 1956, стр. 52—74; Г. И. Тункин. Ос

новы современного международного права. М., 1956, стр. 17.
69

ствами, присущими каждой территории и ее народам, и с

их разными ступенями развития;
с)	укреплять международный мир и безопасность...».
Особо следует отметить ст. 74 Устава ООН, которая

гласит: «Члены Организации также соглашаются, что их

политика в отношении территорий, на которые распро¬

страняется действие настоящей Главы (речь идет о коло¬

ниальных и зависимых странах.— Г. Ш.), должна быть

основана не менее, чем в отношении их метрополий, на об¬

щем принципе добрососедства (разрядка моя.—

Г. Ш.), с надлежащим учетом интересов и благополучия

остального мира в делах социальных, экономических и

торговли».
В равной степени право наций на самоопределение

распространено на подопечные территории. По ст. 76 Ус¬

тава ООН основные задачи системы опеки52 состоят в

том, чтобы:
«а) укреплять международный мир и безопасность;
Ь)	способствовать политическому, экономическому и

социальному прогрессу населения территорий под опекой,

его прогрессу в области образования и его прогрессивному

развитию в направлении к самоуправлению или незави¬

симости, как это может оказаться подходящим для специ¬

фических условий каждой территории и ее народов и имея

в виду свободно выраженное желание этих народов, и как

это может быть предусмотрено условиями каждого согла¬

шения об опеке».
В 1952 г. Генеральная Ассамблея ООН на своей оче¬

редной VII сессии приняла резолюцию «Право народов и

наций на самоопределение». В этой резолюции отмечается,

что «каждый член Организации, в соответствии с Уста¬

вом, должен признавать соблюдение права на самоопреде¬

ление в других государствах». Резолюция далее содержа¬

ла рекомендации к государствам — членам ООН:
«1. Чтобы государства—члены Организации— поддер¬

живали принцип самоопределения всех народов и наций;
2. чтобы государства — члены Организации — призна¬

вали и поощряли осуществление права на самоопределе¬

ние народов несамоуправляющихся и подопечных терри¬

торий, которые находятся под их управлением, и облегча¬
52	О системе опеки по Уставу ООН см. В. М. Шурша лов.

Режим международной опеки. М., Госюриздат, 1951.
70

ли пользование этим правом народам таких территорий,

в соответствии с принципами и духом Устава Организации

применительно к каждой отдельной территории и со сво¬

бодно выраженной волей заинтересованных народов, при¬

чем воля народов должна быть выявлена при помощи пле¬

бисцита или других признанных демократических спосо¬

бов...» 53.
Совершенно очевидно, что отказ колониальной держа¬

вы от выполнения этих обязанностей, а тем более попыт¬

ки подавления национально-освободительного движения

народов колонии, должны квалифицироваться как отказ

от принятого высокого обязательства по Уставу ООН со¬

блюдать принцип равноправия и самоопределения наций,

означающий нарушение этой нормы международного права.
Провозглашение принципа самоопределения наций r

качестве нормы современного международного права оз¬

начает также, что вопрос о предоставлении колониаль¬

ным народам независимости не является исключительно

компетенцией колониальной державы, которая не может

произвольно решить этот вопрос, а принадлежит к числу

вопросов, имеющих международный характер, т. е. выхо¬

дящих за пределы внутренней компетенции этих держав.

Таким образом, право на самоопределение поставлено, со¬

гласно Уставу ООН, под международную охрану.
Вышесказанное позволяет прийти к выводу, что отно¬

шения между метрополией и колонией носят преимущест¬

венно не внутригосударственный, а международный ха¬

рактер, ибо они регулируются нормами современного меж¬

дународного права, закрепленными в Уставе ООН. При

этом, по мере роста национального самосознания коло¬

ниального народа и его развития в направлении само¬

управления, международный характер отношений меж¬

ду колонией и метрополией все более возрастает, дости¬

гая кульминационного пункта в момент выдвижения ко¬

лониальным народом требования о предоставлении ему

независимости на основании права наций на равноправие

и самоопределение.
Выдвижение колониальным народом требования осу¬

ществить признанное за ним в Уставе ООН право на
53	«Резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей на седьмой

сессии за время с 14 октября по 21 декабря 1952 г.». Нью-Йорк,

стр. 29.
71

самоопределение вплоть до государственного отделения

является тем поворотным историческим моментом, наступ¬

ление которого означает для колониальной державы, что

она обязана соблюдать принцип равноправия и самоопре¬

деления народов и не чинить препятствий колониальному

народу при его самоопределении в свое национальное го¬

сударство. Требование колониального народа — осущест¬

вить признанное за ним право на самоопределение — на¬

ходит место во всеобщем народном волеизъявлении.
Это волеизъявление может быть выражено в форме

манифестаций, петиций, общественных собраний, выска¬

зываний в печати и т. д. Наступление данного момента

означает, что колониальные державы обязаны способст¬

вовать колониальному народу в достижении признанного

за ним права на самоопределение. Само собою разумеет¬

ся, что поскольку право на равноправие и самоопределе¬

ние народов является одним из .основных уставных поло¬

жений ООН и, следовательно, нормой современного меж¬

дународного права, то ясно, что проведение его в жизнь

является не внутренней компетенцией колониальной дер¬

жавы, а носит международный характер, в связи с чем

положения п. 7 ст. 2 Устава ООН на эти случаи не рас¬

пространяются.
В соответствии с этим беспочвенна ссылка колониаль¬

ных государств (в том числе Англии, Франции) на то, что

ведущиеся ими колониальные войны (например,в Алжире

и на Кипре) являются будто бы вопросом их внутренней

компетенции и не затрагивают международный мир и

безопасность.
Колониальная война является грубым нарушением со¬

временного международного права. Она самым откровен¬

ным образом противоречит важнейшим положениям Уста¬

ва ООН, которые колониальные державы обязаны не¬

укоснительно соблюдать по отношению к колониальным и

зависимым странам54. Признание в Уставе ООН права

наций на самоопределение, имеющее в виду в перную оче¬
54	Нельзя не согласиться с Г. И. Тункиным, который считает,

что «сопротивление колониальной державы осуществлению стрем¬

лений народа колониальной или зависимой страны к независимости

является нарушением международного права» (см. Г. И. Тун кин

Основы современного международного плава, стр. 17).
72

редь народы колониальных и зависимых стран, предпола¬

гает мирное решение данного вопроса, исключает право

колониальных держав применять вооруженную силу или ее

угрозу с целью подавления национально-освободительно¬

го движения.
Это положение находит в Уставе ООН дальнейшее раз¬

витие в «Декларации в отношении несамоуправляющихся

территорий».
Пункт «с» ст. 73, входящей в эту Декларацию, спе¬

циально обязывает колониальные державы «укреплять

международный мир и безопасность» в их взаимоотноше¬

ниях с зависимыми странами. Эту же цель преследует

ст. 74 Устава, вменяющая колониальным державам в обя¬

занность проводить в отношении колоний политику, осно¬

ванную на принципе добрососедства.
Но колониальная война противоречит не только этим

уставным постановлениям. Она несовместима с п. 4 ст. 2

Устава ООН, в котором, как это отмечалось, зафиксиро¬

ван принцип ненападения. Как известно, п. 4 ст. 2 Устава

гласит: «Все члены Организации Объединенных Наций

воздерживаются в их международных (разрядка

моя.— Г. Ш.) отношениях от угрозы силой или ее приме¬

нения как против территориальной неприкосновенности,

или политической независимости любого государства, так

и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями

Объединенных Наций».
В первом параграфе настоящей главы подчеркивалось,

какое важное значение имеет заключительная фраза п. 4

ст. 2 Устава ООН, запрещающая государствам примене¬

ние силы любым образом, «несовместимым с целями Объ¬

единенных Наций». Как известно, одной из важнейших

целей ООН является развитие дружественных отношений

между нациями на основе уважения принципа равнопра¬

вия и самоопределения народов (п. 2 ст. 1 Устава ООН).

Отсюда следует, что применение государством любой си¬

лы в противоречие с указанной целью ООН явится гру¬

бейшим нарушением п. 4 ст. 2 Устава.
Кроме того, выше уже отмечалось, какое существенное

значение для уяснения действия принципа ненападения

имеет наличие в п. 4 ст. 2 Устава ООН слов «в их между¬

народных отношениях». Эти слот означают, что действие

принципа ненападения не распространяется на внутриго¬
73

сударственные отношения, не запрещает гражданских

войн.
Принцип ненападения является принципом междуна¬

родного права. Его сфера действия — международные от¬

ношения государства. Поэтому принцип ненападения за¬

прещает государствам применять силу или ее угрозу лишь

в их международных отношениях.
Наконец, современное международное право, как по¬

казано в настоящем параграфе, регулирует отношения

между метрополией и колонией в направлении предостав¬

ления последней независимости и самостоятельности, и,

таким образом, отношения между ними имеют междуна¬

родный характер. Исходя из этого, можно заключить, что

применение колониальной державой вооруженной силы

против колониальной или зависимой страны, добиваю¬

щейся государственной самостоятельности, происходит в

сфере международных отношений, в связи с чем оно и

противоречит п. 4 ст. 2 Устава ООН и несовместимо с це¬

лями Организации.
Неверными в связи с этим являются утверждения тех

буржуазных юристов, которые заявляют, что применение

метрополией вооруженной силы против колонии не яв¬

ляется нарушением п. 4 ст. 2 Устава ООН.
Так, Гудрич и Хамбро полагают, что Устав ООН в

п. 4 ст. 2 Устава не запрещает применение силы внутри

самого государства, «включая его колониальные владе¬

ния» 55. Этой же точки зрения придерживаются западно-

германские юристы-международники И. Зодер и Г. Ве-

берг.
В своей работе «Организация Объединенных Наций и

государства-нечлены» Зодер утверждает, что п. 4 ст. 2

Устава не накладывает на метрополию обязанность воз¬

держиваться от применения силы «в колониальной об¬

ласти» 56.
55	L. Goodrich а. Е. Hambro. Charter of the United

Nations, p. 69.
56	J. S о d e r. Die Vereinten Nationen und Nichtmitglieder, S. 149.

Интересно отметить, что в то же время Зодер правильно отме¬

чает, что Устав ООН запрещает государствам применение силы,

противоречащее целям Организации Объединенных Наций, и,

в частности, равноправию наций и их праву на самоопределение.

Указанное противоречие в высказываниях Зодера, по всей вероятно¬

сти, следует объяснить тем, что он, так же как и большинство
174

Г. Веберг, солидаризируясь со своими буржуазными

коллегами, пишет, что «подавление... восстания в колониях

не подпадает под запрещение ст. 2 п. 4» 57.
Эти утверждения, однако, являются ничем не обосно¬

ванной попыткой оправдать колониальные войны, прирав¬

нять их к акциям внутригосударственного значения и тем

самым лишить их оценки с точки зрения международного

права.
Однако, как это и было показано выше, современное

международное право квалифицирует колониальную вой¬

ну метрополии против колонии не как «внутригосударст¬

венное полицейское мероприятие», а как агрессию, агрес¬

сивную войну, в серьезной степени подвергающую угро¬

зе международный мир и безопасность.
Незаконность применения вооруженной силы метро¬

полией против национально-освободительного движения в

колонии отягощается тем, что само состояние зависимости

и неполноправия, в котором находится колониальный на¬

род, является результатом ранее совершенной империали¬

стической аннексии.
Народы колоний имеют полное право с оружием в ру¬

ках добиваться освобождения от гнета колониальной дер¬

жавы, первыми начать военные действия против нее с

целью разгрома ее военных сил, дислоцированных на тер¬

ритории колониальной страны.
В. И. Ленин указывал, что война колонильной и за¬

висимой нации была бы справедливой, оборонительной

войной «независимо от того, кто первый напал, и всякий

социалист сочувствовал бы победе угнетаемых, зависи¬

мых, неполноправных государств против угнетательских,

рабовладельческих, грабительских «великих» держав»58.
буржуазных юристов, не распространяет действие принципа само¬

определения наций на колониальные и зависимые страны, хотя

данный принцип касается в первую очередь именно этих стран.

Исключив из сферы действия принципа самоопределения наций ко¬

лониальные и зависимые страны, Зодер и договорился до оправда¬

ния применения силы метрополией против колоний (о подобном же

сужении действия принципа самоопределения другими буржуазны¬

ми юристами см. Д. И. Бараташвили Американские теории

международного права, стр. 59—74).
57	Н. Wehberg. Krieg und Eroberung im Wandel des Volker-

rechts, S. 74.
i8 В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 272—273.
75

Это указание В. И. Ленина имеет не только практиче-

ски-политическое значение в деле борьбы зависимых и ко¬

лониальных народов против своих империалистических по¬

работителей, но и международно-правовое. Война зави¬

симого народа против колониальной державы всегда бу¬

дет справедливой, оборонительной войной как с точки зре¬

ния политической, так и юридической, независимо от того

обстоятельства, кем были начаты военные действия. Дело

в том, что в данном случае факт начала войны со стороны

народа колониальной страны не имеет значения для уста¬

новления агрессора, так как состояние зависимости и нерав¬

ноправия народов колоний и зависимых стран является ре¬

зультатом ранее совершенной империалистической агрес¬

сии, выразившейся в аннексии этих территорий. Это озна¬

чает, что всякая освободительная война, которая будет

начата зависимым, неполноправным народом, явится

лишь правомерным его действием в ответ на совершенный

ранее акт агрессии со стороны империалистического госу¬

дарства, приведший к насильственному захвату данного

народа и территории, на которой он проживает.
Право на ответное действие против империалистиче¬

ской агрессии сохраняется за народом колониальной или

зависимой страны на протяжении всего периода аннек¬

сии данной страны или части ее территории. В любой мо¬

мент угнетенный народ, проживающий на аннексирован¬

ной империалистическим государством территории, имеет

право начать войну против этого империалистического го¬

сударства. Эта война будет справедливой, оборонитель¬

ной, а следовательно, и правомерной, поскольку, во-пер¬

вых, ни агрессия, ни аннексия не имеют в международ¬

ном праве давностного срока и, во-вторых, международ¬

ное право запрещает агрессию и связанную с ней аннек¬

сию, ставит их вне закона.
В то же время совершенно иначе выглядит в данном

случае позиция империалистического колониального го¬

сударства, которое путем применения вооруженной силы

и своей мощи старается удержать колонию в своем под¬

чинении.
Совершенно справедливо квалифицировала такие дей¬

ствия колониальных держав как акты вооруженной агрес¬

сии конференция юристов стран Азии, проходившая в

конце января 1955 г. в Калькутте. В резолюции «Пять
76

принципов и национальный суверенитет», принятой на

этой конференции, отмечается, что «некоторые неазиат¬

ские державы проводят империалистическую политику

вооруженной агрессии против суверенитета народов Азии

и Африки (например в Малайе) и иногда такая агрес¬

сия достигает степени уничтожения народа (в Кении)»59.
Колониальная война, возникая в результате примене¬

ния вооруженной силы против народа колонии, будучи

по существу войной агрессивной, является грубым нару¬

шением принципа ненападения. Она является результа¬

том проявления агрессивной политики колониальных дер¬

жав, пытающихся вооруженной силой затормозить про¬

цесс распада системы колониализма.
Особенно наглядно в настоящее время эта политика

колониальных держав находит свое выражение на остро¬

ве Кипр и в Алжире. Как известно, Кипр является коло¬

нией Англии. Начало английского господства на Кипре

относится к 1878 г., когда Англия на основании тайного

соглашения добилась от Турции передачи ей Кипра во

«временное» управление. В 1914 г., после вступления Тур¬

ции в первую мировую войну на стороне Германии, Анг¬

лия аннексировала Кипр, а в 1925 г. — провозгласила его

своей колонией. Однако кипрский народ не смирился с

той участью, которую ему предназначили английские ко¬

лонизаторы.
Победа над фашизмом во второй мировой войне, на¬

циональное освобождение ряда колониальных народов в

Азии и Африке, общий подъем национально-освободи¬

тельного движения против колониализма — все это послу¬

жило толчком к невиданной активизации борьбы населе¬

ния Кипра за свое освобождение. Греческое население, со¬

ставляющее подавляющее большинство жителей Кипра,

выступаете требованием присоединения острова к Греции.

В январе 1950 г. национальный Кипрский комитет борьбы

за освобождение закончил проведение всенародного опро¬

са, в результате которого подавляющее большинство кип¬

риотов высказалось за присоединение Кипра к Греции.
В декабре 1954 г. Политический комитет Генераль¬

ной Ассамблеи ООН рассматривал внесенный Грецией

вопрос о Кипре. В греческом проекте резолюции предлага¬
59 См. «Международная жизнь», 1955, № 4, стр. 154.
77

лось, чтобы «принцип равноправия и самоопределения на¬

родов был применен в отношении населения острова

Кипр». Советский Союз, Чехословакия, Польша и ряд

других стран поддержали греческий проект. Однако анг¬

ло-американское большинство протащило решение «не

рассматривать далее вопрос о Кипре» и, таким образом,

грубо нарушило принцип самоопределения наций, кото¬

рое оно обязано соблюдать по Уставу ООН.
Несмотря на это, Политический комитет XI сессии Ге¬

неральной Ассамблеи ООН в феврале 1957 г. по требова¬

нию ряда делегаций вновь рассматривал вопрос о Кипре.

И на этот раз ухищрения американо-английских колони¬

заторов помешали удовлетворить насущные требования

народа Кипра о предоставлении ему права на самоопре¬

деление. Правда, на этот раз колонизаторам не удалось

протащить резолюцию, устраняющую ООН от решения

вопроса о Кипре, ибо индийский проект резолюции, пред¬

ставленный по этому вопросу и поддержанный большин¬

ством делегаций, в том числе и СССР, давал возможность

держать двери открытыми и сохранить вопрос о Кипре в

поле зрения ООН. В индийском проекте резолюции было

выражено «искреннее пожелание, чтобы было найдено

мирное, демократическое и справедливое решение в соот¬

ветствии с принципами Устава Объединенных Наций, и

надежда на возобновление и продолжение переговоров

для достижения этой цели»60.
В связи с этой резолюцией руководители националь¬

но-освободительного движения киприотов приняли реше¬

ние о временном прекращении вооруженной борьбы про¬

тив английских колонизаторов, надеясь путем мирных пе¬

реговоров с правительством Англии добиться признания

за народом Кипра права на самоопределение. Английское

правительство, однако, игнорировало это миролюбивое

предложение и в еще большей степени усилило репрессии

против греческого населения острова Кипр.
По предложению делегации Греции XII сессия Гене¬

ральной Ассамблеи ООН вновь занималась вопросом о

положении на Кипре.
В греческой резолюции была выражена озабоченность,

что в решении кипрской проблемы не достигнуто никакого
60 «Известия», 24 февраля 1957 г.
7S

прогресса, и предложено, чтобы «народу Кипра была пре¬

доставлена возможность определить свое будущее, исполь¬

зуя свое право на самоопределение»61.
К сожалению, представителям колониальных держав

на XII сессии Генеральной Ассамблеи ООН удалось вос¬

препятствовать принятию греческой резолюции.
Факты свидетельствуют, что английское правительство,

желая сломить национально-освободительное движение

киприотов, продолжает, как и прежде, применять против

них вооруженную силу, что является, как было показано,

нарушением принципа ненападения, зафиксированного в

п. 4 ст. 2 Устава ООН. Немедленное прекращение коло¬

ниальной войны на Кипре и удовлетворение справедливых

требований кипрского народа о предоставлении ему са¬

моопределения — таково единодушное желание прогрес¬

сивного человечества.
В колониальную войну ввергнут также свободолюби¬

вый народ Алжира. С 1830 по 1946 г. Алжир официально

считался колонией Франции. В 1947 г. Алжиру был предо¬

ставлен статут, согласно которому он разделен на три

«заморских департамента» — Алжир, Оран и Константу.

Для создания видимости предоставления Алжиру праи

«самоуправления» был учрежден выборный законода¬

тельный орган — ассамблея. Однако эти реформы факти¬

чески не изменили колониального положения Алжира:

как и прежде, его правителем остался генерал-губернатор,

назначаемый французским правительством. Алжирский

народ не желает удовлетвориться теми полумерами, кото¬

рые были проведены правительством Франции и которые

не внесли улучшения в его бесправное колониальное по¬

ложение. В стране усилилось национально-освободитель¬

ное движение, участники которого требуют создания са¬

мостоятельного алжирского государства.
XI сессия Генеральной Ассамблеи ООН по требованию

18 стран Азии и Африки включила вопрос об Алжире в

свою повестку дня. Следует сказать, что, хотя и по алжир¬

скому вопросу, так же как и по вопросу о Кипре, колони¬

заторам удалось сорвать принятие конкретцых рекомен¬

даций, дискуссия, развернувшаяся в стенах ООН, показа¬

ла, что национально-освободительное движение народов
61 «Правда», 11 декабря 1957 г.
79

встречает растущую поддержку миролюбивых государств,

всего прогрессивного человечества. Вопрос об Алжире был

предметом обсуждения Политического комитета и на XII

сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Несмотря на все усилия, которые были предприняты

миролюбивыми государствами, чтобы убедить членов По¬

литического комитета в необходимости применения к Ал¬

жиру принципа самоопределения, Политический комитет

не принял никакого решения по алжирскому вопросу, по¬

мешав принятию резолюции, которая бы способствовала

мирному урегулированию алжирской проблемы.
Вопреки ясно выраженному требованию алжирского на¬

рода, поддержанного всей мировой общественностью, о

применении к нему зафиксированного в Уставе ООН пра¬

ва наций на самоопределение, французские колонизаторы,

опираясь на поддержку своих партнеров по НАТО, упор¬

но отказываются предоставить Алжиру независимость,

пытаясь применением вооруженной силы сломить волю

алжирцев к свободе.
Применение вооруженной силы метрополией против ко¬

лониального народа, борющегося за свою национальную

независимость и государственную самостоятельность, при¬

знается современным международным правом незакон¬

ным, поскольку противоречит принципам самоопределе¬

ния наций и ненападения, нашедшим юридическое закреп¬

ление в важнейшем международно-правовом документе

современности — Уставе ООН. Алжирский вопрос и дру¬

гие подобные вопросы могут быть решены лишь мирным

путем с учетом справедливых требований народов в соот¬

ветствии с принципами и целями Устава ООН.
Состоявшаяся во второй половине апреля 1955 г. Бан¬

дунгская конференция 29 стран Азии и Африки выразила

полную солидарность борьбе колониальных и зависимых

народов за национальную независимость и государствен¬

ную самостоятельность. Ее участники заявили, что «коло¬

ниализм во всех его проявлениях представляет собой зло,

которое надлежит быстро пресечь» 62. За быстрейшую лик¬

видацию системы колониализма высказывались и участни¬

ки конференции стран Азии и Африки, состоявшейся в де¬

кабре 1957 г. в Каире,
62 «Известия», 26 апреля 1955 г.

Происходящий распад колониальной системы империа¬

лизма будет приводить все к большему высвобождению

народов из-под колониального гнета. Вопрос о предостав¬

лении колониям и зависимым странам государственной

самостоятельности должен решаться единственно разум¬

ным методом — мирным путем, как того требуют прин¬

ципы современного международного права.
В связи с этим одной из важнейших задач Организа¬

ции Объединенных Наций является оказание всемерной

поддержки и помощи колониальным и зависимым странам

в достижении ими независимости на основании права всех

наций на самоопределение.
* * *
Рассмотрение понятия ненападения, данное в настоя¬

щей главе, позволяет прийти к выводу, что принцип

ненападения по смыслу Устава ООН и современного

международного права неразрывно связан с от¬

казом государств от применения любой

силы (вооруженной, экономической), используе¬

мой прямым или косвенным образом, в

неограниченном или ограниченном объ¬

еме, с предлогом или без предлога, про¬

тив территориальной неприкосновенно¬

сти или политической независимости дру¬

гого или других государств, а также про¬

тив колониального или зависимого наро-

д а. Наряду с этим он обязывает государства

воздерживаться и от угрозы использова¬

ния любой силы.
Принцип ненападения запрещает всякую агрессивную

войну, в том числе так называемую «превентивную вой¬

ну» и колониальную войну. Он предусматривает недопус¬

тимость применения силы в любом виде и форме как то:

интервенции, вооруженной репрессалии, так называемой

«мирной» блокады, военной провокации и т. д. Принцип

ненападения не наносит, однако, ущерба праву государств

использовать силу в порядке правомерной самопомощи

для отражения совершенной агрессии, а также предпри¬

нять в рамках собственных границ необходимые меры

против угрозы агрессии.
6	Г. В. ШармазанашвЕЛИ	81

Глава III
СОБЛЮДЕНИЕ ПРИНЦИПА НЕНАПАДЕНИЯ —
ОДНО ИЗ ВАЖНЕЙШИХ УСЛОВИИ

МИРНОГО СОСУЩЕСТВОВАНИЯ ГОСУДАРСТВ

И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Соблюдение принципа ненападения является одним

из важнейших условий мирного сосуществования госу¬

дарств, ибо ненападение государств друг на друга и на за¬

висимые народы, борющиеся за свое национальное осво¬

бождение, является неотъемлемым условием сохранения

мира, действительного обеспечения мирного сосущество¬

вания государств.
Основная цель принципа ненападения — утверждение

и поддержание мирного сосуществования государств — ос¬

новы современных международных отношений и между¬

народного права. Наряду с другими общепризнанными

принципами международного права (уважение террито¬

риальной целостности и суверенитета, невмешательство во

внутренние дела, равенство и взаимная выгода, соблюде¬

ние договоров) принцип ненападения входит в кодекс

правил поведения всех государств, заинтересованных в

поддержании дружественных, мирных отношений с други¬

ми государствами вне зависимости от их социально-эконо¬

мического строя, размера территории, количества насе¬

ления, экономической и иной силы.
Все же нельзя не отметить, что среди указанных выше

принципов международного права — принципу ненападе¬

ния принадлежит особо важное место в обеспечении мир¬

ного сосуществования: его последовательное и неукосни¬

тельное соблюдение государствами на практике открывает
82

реальный путь к сохранению и упрочению мира и между¬

народной безопасности, к устойчивому мирному сосуще¬

ствованию государств.
В отчетном докладе ЦК КПСС XX съезду партии отме¬

чается, что в настоящее время «есть только два пути: либо

мирное сосуществование, либо самая разрушительная в

истории война. Третьего не дано» К
Однако нужно подчеркнуть, что путь войны, развязать

которую могут пытаться агрессивные империалистические

силы, является неправомерным с точки зрения современ¬

ного международного права. Это положение находит свое

наиболее полное юридическое воплощение в принципе

ненападения, являющегося одним из составных неотдели¬

мых принципов мирного сосуществования государств. Он

запрещает всякую войну, не являющуюся правомерной са¬

мообороной в ответ на совершенную агрессию, предусмат¬

ривает недопустимость угрозы силой и таким образом юри¬

дически закрепляет состояние мира между государствами,

обеспечивая, при условии его неукоснительного соблюде¬

ния, народам и государствам мирное сосуществование.

Именно поэтому ненападение государств друг на друга,

отказ от использования вооруженной или экономической

силы, а также от угрозы ее применения в межгосудар¬

ственных отношениях для разрешения международных

споров является основной предпосылкой мирного сосу¬

ществования государств.
Соблюдение на практике принципа ненападения озна¬

чает мирное сосуществование государств. Нельзя поэтому

не согласиться с мнением Г. П. Задорожного, который

считает, что «мирное сосуществование в узком смысле

слова означает неприменение вооруженной силы2, для

разрешения международных разногласий и прежде всего

противоречий между государствами двух систем»3, т. е.

что мирное сосуществование государств в узком смысле

этого понятия означает ненападение государств друг на

друга.
1	Н. С. Хрущев. Отчетный доклад Центрального Комитет л

Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии.

М., Госполитиздат, 1956, стр. 39.
2	Точнее, как вооруженной, так и экономической силы, а также

и их угрозы.
3	«Советское государство и право», 1955, № 8, стр. 92.
83
6*

Фактически подобную же точку зрения BbicKa3bmaef и

финский профессор Геран фон Бунсдорф. Он определяет

мирное сосуществование двумя способами: негативным

и позитивным. Согласно негативному определению, мирное

сосуществование, по его мнению, означает, что «нужно от¬

казаться: 1) от использования силы и угрозы применения

силы во взаимоотношениях (государств.— Г. Ш.) и 2) от

вмешательства во внутренние дела друг друга» 4.
О тесной и неразрывной связи, существующей между

политикой ненападения и мирным сосуществованием, сви¬

детельствует также и то, что мирное сосуществование го¬

сударств стало принципом международного права лишь в

результате международно-правового утверждения прин¬

ципа ненападения. Лишь с внедрением этого принципа в

международное право ленинский принцип мирного сосу¬

ществования государств двух социальных систем, выдви¬

нутый Советским государством в первые же дни своего

возникновения, получил юридическую санкцию и стал

принципом международного права.
Эта точка зрения разделяется известным польским

юристом Манфредом Ляхсом, который правильно отме¬

чает, что «в качестве правовой нормы, запрещение агрес¬

сивной войны возникло т основе уже достигнутого опыта

сосуществования и, давая ему юридическую санкцию,

должно в свою очередь оказать действенное влияние на

дальнейшее мирное сосуществование»5, или, иначе говоря,

внедрение принципа ненападения в международное право

дало юридическую санкцию мирному сосуществованию.
Вышеуказанная точка зрения подтверждается со

всей очевидностью тем, что наличие в международном

праве задолго до утверждения в нем принципа ненападе¬

ния таких важных принципов, как принцип суверенитета

и принцип невмешательства не обеспечивало, однако, в

юридическом смысле, в достаточной мере мирного сосу¬

ществования, ибо они (принципы) не предусматривали

запрещения обращаться к войне, в наибольшей степени

нарушающей мирное сосуществование государств. Больше

того, право на войну выводилось из суверенитета. Оно
4	«Новое время», 1956, № 35, стр. 10.
5	«Проблема коллективной безопасности в Европе». Материа¬

лы научной сессии Польской Академии наук. Варшава, 3—6 апреля

1955 г., стр. 59—60.
84

считалось его важнейшей функцией. Вот почему лишь в

результате утверждения в международном праве принципа

ненападения, запретившего всякое применение силы и ее

угрозы в агрессивных целях, мирное сосуществование го¬

сударств стало универсальным принципом международ¬

ного права.
Само внедрение принципа ненападения в междуна¬

родное право стало возможным лишь потому, что воз¬

можно и существует фактическое мирное сосуществование

государств двух различных социально-политических

систем.
Принцип ненападения является одним из важнейших

обязывающих принципов. Это принцип-обязательство.

В настоящее время принцип ненападения уже не является

ограниченной во времени или пространстве договорной

нормой. Если во многих документах, принятых до второй

мировой войны, он выражен не непосредственно как обя¬

зательство о ненападении, а вытекает из провозглашен¬

ных в них постановлений либо о запрещении агрессии и

признании ее международным преступлением, либо об

отказе от войны, то в основном международно-правовом

документе современности — Уставе Организации Объеди¬

ненных Наций — принцип ненападения зафиксирован как

важнейшее и основное обязательство каждого государ¬

ства, требующее воздержания в международных отноше¬

ниях от угрозы или применения силы.
Это обязательство оказывает все более и более стаби¬

лизирующее влияние на мирное сосуществование госу¬

дарств. Будучи общепризнанной и общеобязательной для

всех государств нормой международного права, ненападе¬

ние является основой основ мирного сосуществования го¬

сударств и народов.
Один из инициаторов провозглашения пяти принципов

мирного сосуществования — премьер-министр Китайской

Народной Республики Чжоу Энь-лай совершенно справе¬

дливо указывал, что «если страны дадут заверение не со¬

вершать агрессии друг против друга (т. е. соблюдать прин¬

цип ненападения. — Г. Ш.)у то будут созданы условия для

мирного сосуществования»6.
6	Речь Чжоу Энь-лая на конференции стран Азии и Африки

|9 апреля 1955 г. в Бандунге («Известия», 20 апреля 1955 г.).
85

Таким образом, ненападение является одним из важ¬

нейших принципов охраны мира и международной без¬

опасности. История международных отношений свидетель¬

ствует, что всякий раз, когда государства последовательно

соблюдали в своих взаимоотношениях принцип ненападе¬

ния, мирное сосуществование было обеспечено.
Нарушение принципа ненападения ставит под угрозу

всеобщий мир, кладет конец мирному сосуществованию

государств.
Внедрение в международное право принципа мирного

сосуществования государств является существенной вехой

в истории международных отношений. Признание его в

качестве общепризнанного принципа международного

права означает, что все государства помимо строгого и

неукоснительного соблюдения принципа ненападения

обязаны также соблюдать принципы суверенитета и равно¬

правия государств, политической независимости, невме¬

шательства во внутренние дела других государств, мир¬

ного разрешения споров, взаимной выгоды, выполнения

международных обязательств.
Будучи одним из важнейших принципов мирного сосу¬

ществования, принцип ненападения является вместе с тем

существеннейшим элементом коллективной безопасности,

неотделимым от нее.
Как известно, принцип коллективной безопасности за¬

ключается в том, что все государства, входящие в ее си¬

стему, беспрекословно обязуются (в настоящее время это

является обязанностью каждого государства, тем более

государства — участника системы коллективной безопас¬

ности) строго соблюдать в их международных отношениях

принцип ненападения, а также обеспечить его выполнение

всеми другими государствами, нарушающими его7. Обес¬

печение коллективной безопасности является надлежащей

гарантией соблюдения принципа ненападения. Коллектив¬

ная безопасность имеет целью обеспечить торжество прин¬

ципа ненападения, подавить агрессию, откуда бы она ни

исходила, покарать виновное государство — зачинщика

войны, и обеспечить безопасность как отдельного, так и

всех государств, входящих в эту систему. С точки зрения
7	Более подробное рассмотрение этого принципа см. В. К. Со¬

баки н. Коллективная безопасность в Европе. М., Госюриздат,

1956.

современного международного права принцип ненападе¬

ния, запрещающий государствам применение в междуна¬

родных отношениях силы или ее угрозы для достижения

своих агрессивных замыслов, является правовой прегра¬

дой между миром и войной.
Он означает также запрещение «холодной войны», яв¬

ляющейся выражением империалистической политики

«с позиции силы». «Холодная война», будучи прелюдией

к агрессивной войне против свободолюбивых народов и

государств, не желающих склонить голову перед империа¬

листическим диктатом крупных капиталистических дер¬

жав, направлена на подрыв принципа ненападения, оправ¬

дание агрессивной войны, и в том числе атомной войны.

Политика, проводимая, несмотря на достигнутую извест¬

ную разрядку международной напряженности, реакцион¬

ными кругами США, Англии, Франции, наносит, несом¬

ненно, ущерб делу мира и международной безопасности,

противоречит мирному сосуществованию государств, явля¬

ющемуся целью Организации Объединенных Наций.
Таким образом, значение принципа ненападения в

современных международных отношениях определяется

тем, что этот принцип включает в себя запрещение как

всех видов агрессии, являющейся тягчайшим международ¬

ным преступлением, так и применение в международных

отношениях угрозы силой. Тем самым он обязывает все

государства мирно разрешать международные споры и

несогласия, возникающие в процессе их общения.
Все это, разумеется, не может не содействовать самым

эффективнейшим образом мирному сосуществованию го¬

сударств и укреплению международной безопасности.

И не случайно, что, несмотря на все преграды, которые

ставят империалистические круги делу упрочения мирного

сосуществования государств, его принципы, и в том числе

принцип ненападения, находят широкое международное

признание. Уже в первом документе, в котором изложены

пять принципов мирного сосуществования государств,

каковым является китайско-индийское соглашение о тор¬

говле и связях между Тибетским районом КНР и Индией,

подписанном в Пекине 28 апреля 1954 г., фигурирует прин¬

цип ненападения, зафиксированный в п. 2 преамбулы этого

соглашения как «взаимное ненападение».
28 июня 1954 г. во время пребывания в Дели премьер-
87

министра Китайской Народной Республики Чжоу Энь-лая

было опубликовано совместное коммюнике о переговорах

Неру и Чжоу Энь-лая, в котором перечислены пять прин¬

ципов мирного сосуществования государств, в том числе

принцип ненападения. При этом премьер-министры двух

крупнейших азиатских стран особо отметили, что при на¬

личии гарантии территориальной целостности и суверени¬

тета каждой страны, а также гарантии ненападения, заин¬

тересованные страны будут мирно сосуществовать и

между ними будут дружественные отношения. Это содей¬

ствовало бы ослаблению существующей международной

напряженности и созданию атмосферы мира 8.
Во всех последующих международных документах, в

которых упоминаются принципы мирного сосуществова¬

ния государств, постоянно фигурирует принцип ненапа¬

дения.
Принцип ненападения, как неизменный ленинский

принцип советской внешней политики, был подтвержден

в Декларации Верховного Совета СССР от 9 февраля
1955	г. Декларация Верховного Совета СССР гласит:
«Необходимо, чтобы отношения между государствами

были основаны на принципах равенства, на невмешатель¬

стве во внутренние дела, ненападении и отказе от посяга¬

тельств на территориальную целостность других госу¬

дарств, на уважении суверенитета и национальной незави¬

симости.
Соблюдение этих принципов, уже положенных в основу

отношений с другими странами такими государствами, как

Советский Союз, Китайская Народная Республика, Индия

и целым рядом других государств, обеспечивает мирное

сосуществование государств, независимо от их обществен¬

ного и государственного строя» 9.
Принцип ненападения получил подтверждение в дек¬

ларациях Советского Союза, Китайской Народной Респуб¬

лики, Народной Республики Албании, Народной Респуб¬

лики Болгарии, Венгерской Народной Республики,

Демократической Республики Вьетнам, Германской Де¬

мократической Республики, Корейской Народно-Демо-

кратической Республики, Монгольской Народной Рес¬
8	См. «Правда», 29 июня 1954 г.
9	«Правда», 10 февраля 1955 г.
88

публики, Румынской Народной Республики, Польской

Народной Республики, Чехословацкой Республики, Фе¬

деративной Народной Республики Югославии, Индии.

Бирмы, Афганистана, Финляндии, Индонезии, Египта и

Сирии, вошедших в Объединенную Арабскую Республику,

Эфиопии, Либерии, Саудовской Аравии и других госу¬

дарств.
Особо следует отметить резолюцию, принятую 29 стра¬

нами Азии и Африки на Бандунгской конференции, проис¬

ходившей во второй половине апреля 1955 г., в которой

принцип ненападения зафиксирован как одна из важней¬

ших формул, содействующих всеобщему миру и сотруд¬

ничеству. П. 7 этой резолюции гласит, что все подписавшие

данную декларацию' государства обязуются воздержи¬

ваться «от актов или угроз агрессии или применения силы

против территориальной целостности или политической

независимости любой страны» 10.
П. 8 этой резолюции не оставляет сомнения в том, что

все государства, его подписавшие, выступают за беспре¬

кословное запрещение применения силы или ее угрозы в

международных отношениях, требуя урегулирования

«всех международных споров мирными средствами — та¬

кими, как переговоры, примирение, арбитраж или юриди¬

ческое урегулирование, так же как другими мирными сред¬

ствами по выбору стран, в соответствии с Уставом Орга¬

низации Объединенных Наций» п.
Необходимо указать также, что резолюция 44-й кон¬

ференции Межпарламентского Союза «Юридические и мо¬

ральные принципы сосуществования» в п. «в» упоминает

принцип ненападения, как важнейшее обязательство, ко¬

торое должно соблюдаться всеми правительствами 12.
Исключительно большое значение для обеспечения

торжества принципа ненападения имеют предлагавшиеся

Советским правительством на Женевском совещании глав

правительств четырех держав (1955 г.) проект общеевро¬

пейского договора о коллективной безопасности в Европе,

основные принципы договора между существующими в

Европе группировками государств, а также проект догово¬

ра о безопасности в Европе.
10	«Известия», 26 апреля 1955 г.
11	Там же.
12	См. «Международная жизнь», 1955, № 9, стр. 156.

Советское правительство, учитывая, что соблюдение

принципа ненападения направлено к обеспечению между¬

народной безопасности и, в частности, безопасности в Ев¬

ропе, имеющей решающее значение для обеспечения все¬

общего мира, считало, что все государства — участники

вышеназванных договоров должны взять на себя обяза¬

тельство о неприменении силы, в особенности вооруженной

силы, друг против друга и, тем самым, подтвердить этот

важнейший принцип ООН. В связи с этим ст. 2 проекта

Общеевропейского договора о коллективной безопасности

в Европе предусматривала, что государства — участники

договора обязаны «воздерживаться от всякого нападения

друг на друга, равно как воздерживаться в своих между¬

народных отношениях от угрозы силой или ее примене¬

ния...» 13 и, в соответствии с Уставом ООН, разрешать все

споры, которые могут возникнуть между ними, мирными

средствами таким образом, чтобы не ставить под угрозу

международный мир и безопасность в Европе.
Ввиду того, однако, что западные державы отказались

подписать Общеевропейский договор о коллективной

безопасности в Европе, Советское правительство предла¬

гало заключить договор между существующими в Европе

группировками государств, а также договор о безопасности

в Европе.
Одним из основных обязательств, которое должны

были подтвердить участники этих договоров, было обяза¬

тельство о ненападении. Так, ст. 1 проекта договора между

существующими в Европе группировками государств тре¬

бовала, чтобы государства—участники Северо-атланти-

ческого договора и Парижских соглашений, с одной сто¬

роны, и государства — участники Варшавского договора,

с другой стороны, обязались «не применять вооруженную

силу друг против друга». Это обязательство не должно

было наносить ущерба праву государств на индивидуаль¬

ную или коллективную самооборону, предусмотренную

ст. 51 Устава ООН, в случае вооруженного нападения 14.
Аналогично этому постановлению ст. 1 советского

проекта договора о безопасности в Европе гласила: «Дого¬

варивающиеся стороны обязуются не применять воору¬
13	«Правда», 21 июля 1955 г.
*4 См. «Правда», 22 июля 1955 г.
90

женную силу друг против друга, а также воздерживаться

в отношениях друг с другом от угрозы силой и разрешать

все споры, которые могут возникнуть между ними, мир¬

ными средствами» 15. К сожалению, ни одно из этих пред¬

ложений Советского правительства западными державами

принято не было, хотя они полностью соответствуют

уставному требованию (п. 4 ст. 2) о воздержании госу¬

дарств в их международных отношениях от применения

силы или ее угрозы против территориальной целостности

или политической независимости любого другого госу¬

дарства.
Ничего другого, кроме подтверждения этого принципа

ООН, членами которой являются западные державы, со¬

ветские предложения не преследовали. Разумеется, это

новое подтверждение принципа ненападения не ослабило

бы его, как это пытались утверждать некоторые западные

буржуазные пропагандисты, а наоборот, еще больше бы

усилило его эффективность в борьбе за сохранение мира

и упрочение международной безопасности.
В своем заявлении по вопросу о разоружении и умень¬

шении международной напряженности от 17 ноября
1956	г. Советское правительство вновь предложило заклю¬

чить пакт о ненападении между странами, входящими в

Североатлантический союз и странами — участницами

Варшавского договора. «Такой пакт,— отмечалось в этом

заявлении Советского правительства, — учитывая, что в

числе его участников были бы Советский Союз и США,

т. е. государства, располагающие наиболее мощными во¬

оруженными силами, внес бы радикальные изменения во

всю международную обстановку, способствуя уменьше

нию международной напряженности и созданию доверия

между государствами» 16.
Учитывая всю важность пакта о ненападении для раз¬

рядки международной напряженности, в постановлении

Верховного Совета СССР, принятом 21 декабря 1957 г.,

еще раз сделано предложение заключить «соглашение

о ненападении между государствами — участниками Се¬

вероатлантического союза и государствами — участни¬

ками Варшавского договора» 17.
15	«Правда», 1 ноября 1955 г.
16	«Известия», 18 ноября 1956 г.
17	«Правда», 22 декабря 1957 г.
п

В отчетном докладе ЦК Коммунистической партии

Советского Союза XX съезду партии отмечалось, что

«и в настоящих условиях, когда существуют военные груп¬

пировки, далеко не исчерпаны возможности для улучшения

отношений между государствами и особенно между сосе¬

дями. В этой связи следует подчеркнуть значение догово¬

ров о ненападении или договоров о дружбе, заключение ко¬

торых способствовало бы устранению имеющихся подо¬

зрений и недоверия в отношениях между государствами,

оздоровлению международной обстановки. Со своей сто¬

роны Советский Союз готов к тому, чтобы заключить

такие договоры с соответствующими государствами» 18.
Советский Союз, верный ленинской политике мирного

сосуществования государств, подписал 18 декабря 1955 г.

протокол о продлении срока действия Договора о нейтра¬

литете и взаимном ненападении с Афганистаном от

24 июня 1931 г. Советский Союз и Афганистан договори¬

лись, что договор останется в силе на следующие 10 лет

с момента вступления в силу настоящего протокола. После

истечения этого срока указанный выше договор будет ав¬

томатически продлевать свое действие из года в год с пра¬

вом каждой из договаривающихся сторон прекратить его

действие, предупредив о том за шесть месяцев.
Следует, однако, отметить, что в случае, если действие

этого договора было бы прекращено одной из договари¬

вающихся сторон, это не повлекло бы отмены в их отно¬

шениях обязательства ненападения, ибо последнее яв¬

ляется выражением принципа ненападения, имеющего,

согласно Уставу ООН, общеобязательную силу для каж¬

дого государства. Прекращение срока действия указанного

договора может коснуться других его постановлений, но

ни в какой степени не влияет на обязательство о ненапа¬

дении, являющееся теперь общепризнанной нормой меж¬

дународного права. Подписание между Советским Сою¬

зом и Афганистаном протокола о продлении срока дей¬

ствия договора о нейтралитете и взаимном ненападении

является выражением существующих между ними ис¬

тинно дружественных добрососедских отношений, ни разу

не омрачавшихся конфликтами или спорами, и служит
18	Н. С. Хруще в. Отчетный доклад Центрального Комитета

Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии,

стр. 35.
92

вкладом в дело упрочения международного мира и без¬

опасности.
В январе 1956 г. в послании Председателя Совета

Министров СССР Президенту США было сделано пред¬

ложение о заключении между Советским Союзом и США

договора о дружбе и сотрудничестве. В этом послании

отмечалось, что «заключение такого Договора между Со¬

ветским Союзом и Соединенными Штатами Америки было

бы важным вкладом в развитие советско-американских

отношений и, вместе с тем, явилось бы акцией большого

международного значения» 19.
Как это видно из приложенного к посланию проекта

договора, его положения полностью сообразуются и со¬

ответствуют целям и принципам ООН, в том числе и

принципу ненападения.
Согласно ст. 2 указанного проекта, договаривающиеся

стороны должны были условиться «в соответствии с поло¬

жениями Устава Организации Объединенных Наций

разрешать все свои международные споры только мир¬

ными средствами» 20 и, таким образом, подтвердить устав¬

ное положение о запрещении применения силы или ее уг¬

розы в международных отношениях.
Несмотря на всю эффективность для дела сохранения

мира, какую имело бы заключение Договора о дружбе и

сотрудничестве между Советским Союзом и Соединен¬

ными Штатами Америки, правительство США, вопреки

интересам американского народа, до сих пор все еще от¬

казывается от его подписания.
Подтверждение принципа ненападения всеми государ¬

ствами, в особенности великими державами, и его после¬

довательное соблюдение ими на практике, как того тре¬

бует Устав ООН, имело бы исключительно важное поло¬

жительное значение в деле развития и упрочения мирного

сосуществования государств. Факты свидетельствуют,

однако, что некоторые крупные капиталистические госу¬

дарства не только не хотят подтверждения принципа

ненападения и других принципов мирного сосуществова¬

ния, хотя они и зафиксированы в Уставе Организации

Объединенных Наций, но и допускают их грубейшее нару¬
19	«Правда», 29 января 1956 г.
20	Там же.
93

шение, как это имело место со стороны Англии, Франции

и Израиля в отношении Египта, со стороны США и Турции

в отношении Сирии и имеет место до настоящего времени

со стороны США в отношении Китайской Народной Рес¬

публики.
Не чем иным, как проявлением политики угроз по ад¬

ресу арабских народов, является и пресловутая «доктрина

Даллеса—Эйзенхауэра», прокламированная США в марте
1957	г. Эта агрессивная доктрина направлена на подрыв

мирного сосуществования и его важнейших принципов, на

развязывание новых военных авантюр. .
Прибегнув и прибегая к действиям, составляющим как

угрозу применения силы, так и прямое применение силы

(против Египта, Йемена и т. д.), правительства Англии,

Франции, США, Израиля и других государств попрали тем

самым те торжественные обязательства, которые они долж¬

ны соблюдать, подписав Устав Организации Объединен¬

ных Наций.
Нарушение империалистами принципов Устава Органи¬

зации Объединенных Наций, и в первую очередь принципа

ненападения, вызывает решительный отпор со стороны

миролюбивых народов и государств. Миролюбивые народы

не склонны подчиняться американскому диктату. Они уси¬

ливают борьбу за мир, требуют соблюдения принципов

мирного сосуществования, и в том числе принципа нена¬

падения.
Принцип ненападения все прочнее входит в правосо¬

знание сотен миллионов людей и активно поддерживается

миролюбивыми государствами. Он представляет юриди¬

ческое закрепление права народов на мир, сохранение ко¬

торого обеспечивает нормальное развитие мирного сосу¬

ществования государств. Народы требуют установления

прочного мира, укрепления международной безопасности.
Советский Союз, Китайская Народная Республика, все

социалистические страны, а также такие государства, как

Индия, Бирма, Афганистан, Индонезия, Объединенная

Арабская Республика, Финляндия, активно борются за

соблюдение в международной практике принципа ненапа¬

дения. Внешняя политика этих государств — яркий пример

соблюдения этого принципа. Так, по предложению делега¬

ции СССР XII сессия Генеральной Ассамблеи Организа¬

ции Объединенных Наций приняла Декларацию о мирном
94

Сосуществовании государств, в которой признается необ¬

ходимость развивать отношения между государствами «на

основе взаимного уважения и выгоды, ненападения, вза¬

имного уважения суверенитета, равенства и территориаль¬

ной неприкосновенности и невмешательства во внутренние

дела друг друга»21. Это—новое доказательство миролю¬

бивых усилий Советского Союза, его борьбы за мирное

сосуществование государств, за ненападение, за разреше¬

ние любых споров, возникающих между государствами,

исключительно мирными средствами.
Борясь за беспрекословное соблюдение принципа нена¬

падения всеми государствами, миролюбивые страны вно¬

сят вклад в дело упрочения мира и международной безо¬

пасности, способствуют упрочению мирного сосущество¬

вания и сотрудничества государств в интересах всего че¬

ловечества.
21	«Правда», 22 декабря 1957 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие
Глава I. Возникновение принципа ненападения в между¬

народном праве
1.	Международное право о войне до Октябрьской рево¬

люции
2.	Принцип ненападения в международно-правовых актах

и многосторонних договорах
3.	Советские двусторонние договоры о ненападении .
Глава II. Сущность понятия ненападения в современном

международном праве
1.	Ненападение как один из основных принципов Устава

ООН
2.	Принцип ненападения в свете определения агрессии

и ее угрозы
3.	Колониальная война — грубое нарушение принципа

ненападения
Глава III. Соблюдение принципа ненападения — одно из

важнейших условий мирового сосуществования госу¬

дарств и международной безопасности
Гиви Владимирович Шармазанашвили

Принцип ненападения в международном праве
Утверждено к печати Институтом права Академии наук СССР

Редактор Издательства #. Л Лившиц
РИСО АН СССР № 50-91в. Сдано в набор 31/111-1958 г.

Подп. в печ. 26/VI-1958 Формат бум. 84х1087эг

Печ. л. 3 = 4,92. Уч-издат. л. 4,6.
Тираж 6000. Т-05776. Изд. № 3074 Тип. зак. 3065
Цена 2 руб. 75 коп.
Издательство Академии наук СССР.
Москва, Подсосенский пер., д. 21
3
5
5
9
22
33
33
51
66
82
2-я типография Издательства АН СССР.

Москва Г-99, Шубинекий пер., дом 10

ИСПРАВЛЕНИЯ
Страница	Строка	Напечатано	Следует читать
38	2 снизу «Recneil des Cowis» «Recueil des Cours»
Оглавление 19 сверху	мирового	мирного