.----гёорг гиргенс
47.2 (2У к — 4Крм)
Г51
Гиргенс Г. Г.
F51 С удочкой у Черного моря: Спутник рыбо-
лова-любителя,— 2-е изд., иерераб.— Симферо-
поль: Таврия, 1985.— 64 с., ил.
В книге пропагандируется один из видов культурного
отдыха — любительское рыболовство, который может быть
и способом изучения родной природы.
Автор рассказывает о фауне Черного моря, со знанием
дела описывает приемы ловли морской рыбы, выступает
за бережное и разумное отношение человека к окружаю-
щей среде.
Г
4002020000-059
М216(04)-85
-БЗ-12-10-85
47.2
Издание второе, переработанное
Рецензент кандидат биологических наук Л. С. Овен
8 Издательство «Таврия», 1980
Издательство «Таврия», 1985, с измене-
ниями, художественное оформление, ил-
люстрации.
ОТ АВТОРА
Совсем недавно, уже отправив в издательство рукопись
этой книжки, нашел я у русского поэта А. Майкова стихи,
ранее мне неизвестные:
С летами за отцом по ручейкам пустынным
Мы стали странствовать... Теперь то время мне
Является всегда каким-то утром длинным,
Особым уголком в безвестной стороне,
Где вечная заря над головой струится,
Где в поле по росе мой след еще хранится...
Стихотворение, из которого приведены эти строки, напи-
сано ровно 130 лет назад и называется «Рыбная ловля».
И до его написания, и после, до самых нынешних дней
любительское рыболовство было, есть и останется для че-
ловека «особым уголком в безвестной стороне». Поэтическая
метафора тут предельно точна.
Стихотворение посвящено писателю С. Т. Аксакову,
друзьям и близким «и всем, понимающим дело». Тоже ска-
зано со значением.
Всем, понимающим рыбацкое дело на море, а также тем,
кто хотел бы уразуметь его, посвящены и страницы этой
книжки. Давайте, читатель, постранствуем в нашей безвес-
тной стороне, «где вечная заря над головой струится...»
3
РАЗМЫШЛЕНИЕ В ПАУЗЕ
На самом теплом нашем, самом ласковом, самом синем
Черном море неизбежно наступает, увы, та глухая пора
рыбацкого межсезонья, то средьзимье, когда нечего делать
на воде и следует попросту смотать удочки.
Передышка.
Передышка от отдыха? Ну что ж, и такие паузы полез-
ны, подчас и необходимы, как необходимо всем нам время,
отпущенное на раздумье, на размышление.
Нас уже много. Очень. Нас, пришедших к воде с удоч-
кой. Пожалуй, в каждом вагоне, в салоне каждого само-
лета мчит в южном отпускном направлении человек со
снастями наперевес. Он предвкушает, он жаждет, он готов
поторопить и машиниста, и пилота. И мне его нетерпение
понятно.
Тем не менее почти всякий приезжий, подбегающий в
рассветном часу с удочкой к морю, не имеет необходимых
навыков, приемлемых в здешних условиях, не располагает
достаточной информацией о том, какую рыбу, в какое вре-
4
Мн года, какой снастью и на какую насадку следует ло-
вить. Поэтому столь велико бывает подчас разочарование.
Море, как известно, большое. А человек, возвращаясь до-
мой, пакует в обратную дорогу снасти, так и не вытащив
за три недели из голубой волны ничего, кроме глупой об-
жорливой зеленухи.
Дать новичку необходимый запас сведений и полезных
советов, помочь ему разобраться в обстановке да и попро-
сту поделиться опытом старожила — вот задача, которую
ставил перед собой автор книги. Но страницы ее не только
об этом.
' Как-то в первых числах апреля уехал я с товарищем на
Казантип — подергать азовского бычка, отвести душу.
На Черном море в эту пору в запрете еще лов кефали и
глоссы и делать практически нечего. А азовский бычок —
он всегда «к вашим услугам».
' Вода была холодной еще, градусов восемь, не более, и
рыба брала вяло, редко. Мы стали устраиваться на ночлег,
решив попытать счастья в утренний час. Потянулись на
огонек местные рыболовы. Познакомились, разговорились.
Разговор первым делом завертелся вокруг темы известной:
много ли рыбы в море?
Не раз случалось участвовать в подобных беседах и не
вспомнить сейчас, чтобы кто-нибудь произнес с убежден-
ностью: «Много!». Говорят так: «Рыбы в море мало». Либо
того категоричнее: «Не стало рыбы!»
Как тут рассудить?
Разделяю беспокойство моих знакомых, живущих в Кер-
чи и Ленинском районе: на Казантип все в большем числе
съезжаются отнюдь не любители, а, скажем мягко, част-
ные заготовители. Бычка берут здесь ведрами, мешками,
багажниками авто. Мыс исполосован автомобильными ко-
лесами крымчан и гостей Крыма. Иной раз алчность на-
столько застит глаза, что теряется не только чувство меры,
но и чувство бдительности, осторожности при лове на море.
Объяснюсь. Вот хотя бы случай, происшедший с авто-
любителями из Магадана. Остановившись у знакомых в
Феодосии и разведав, что совсем неподалеку бычка «на-
валом», приезжие, забыв о прелестях Золотого пляжа, по-
мчались на Казантип (будто Охотское море обеднело вдруг
красной, белой и прочей рыбой благородных кровей!). Ло-
вили с легкой пластмассовой шлюпки; набили бычком
один полиэтиленовый мешок, другой... Мало! В заготови-
тельном раже и не приметили, как потянул береговик, как
оказались в открытом море... Искали их, двоих детей и
двоих взрослых, с судов и самолетов, нашли лишь сорок
часов спустя. По счастью, живы оказались все. Рыба, ко-
нечно, протухла. В этом случае ее ли жалеть?.. Но сколько
ее по Казантипу безжалостно брошено тухлой — у кост-
рищ, на месте палаточных стоянок! Соли, говорят, не хва-
тило. Но только ли соли?
Это, как понимает читатель, пример совсем не люби-
тельского лова, а повод для размышления и более энер-
гичных действий госрыбинспекции.
А в тот вечер под казантинскими звездами встала у
меня перед глазами другая рыбалка, в другом месте —
вблизи устья болгарской речки Камчии.
Поехать в отпуск на болгарское взморье — и не поудить,
не познакомиться е тамошними рыбаками? Это невозмож-
но.
Р,
Поймав пару десятков барабулек, забрел я по горло в
коричневую воду — короткая, но беспокойная Камчия, по-
добно' Риону или Днестру, выносит массу ила,— забрел,
встречая шлюп, отваливший от ставника.
— Риба? — совсем по-одесски переспросили меня с лод-
ки другари___Нямам!..
Я уцепился за корму, перевалился в шлюп — и неволь-
но рассмеялся. Заулыбались и болгарские рибары: крупной,
одна в одну, камбалы было — ногой ступить некуда. И
всяческая мелочь в полном наборе присутствовала. И во-
обще секундно подумалось, что никуда я от дома не уез-
жал, во всяком случае по-прежнему на родном море, на
Черном. Та же скупость — от сглаза, что ли? — в оценке
улова, та же «Комета», летящая по линии горизонта кур-
сом Бургас—Варна, а у Варны, как выяснилось за ухой в
ближайшие полчаса, древнее имя было Одесос... Ну как не
почувствовать, что ты опять дома!..
Глубоко море Черное, его Синопская впадина, напри-
мер, превышает 2200 метров, да и по площади оно отнюдь
не малое — более 420 тысяч квадратных километров. Тем
не менее оно не разъединяет страны, стоящие по его бе-
регам, а, напротив, объединяет их. Ученые, в первую оче-
редь советские, уберегли Черное море от затопления в его
глубинах контейнеров с радиоактивными отходами. Идея
эта родилась из старого предположения о полном застое
глубинных, насыщенных сероводородом слоев, которые яко-
бы веками не перемешиваются, а потому и хоронить в них
можно все, что угодно. Кропотливые многолетние исследо-
вания зачеркнули эту версию, было доказано существова-
ние вертикального водообмена, обнаружены глубинные те-
чения.
Несмотря на зараженность глубин сероводородом, про-
дуктивность Черного моря достаточно высока; в пересчете
на гектар поверхности она, к примеру, вчетверо выше про-
дуктивности моря Средиземного, хотя и многократно про-
игрывает Азову. Моря-соседи постоянно обмениваются не
только своими водами, но и рыбой. Азовской хамсе нравит-
ся зимовать в более теплом в студеные месяцы года Чер-
ном море; восточное кавказское стадо кефали, напротив,
любит по весне проскочить в Азов. Скумбрия, отнерестив-
шись в более соленой воде Мраморного или Средиземного
моря, заходит через пролив Босфор в Черное, поднимается
к северу вдоль болгарских, румынских, одесских берегов,
скатывается к югу — по анатолийскому, кавказскому по-
бережью.
Примеры миграций можно приводить бесконечно. Мно-
жество причин влияют на их ритм и постоянство, а точнее
сказать,— на их аритмию и непостоянство. Поэтому не
кончается забота у промысловиков открытого моря: как-то
сложится ход косяков в грядущем сезоне, каков урожай
голубой нивы прогнозируют ученые на сегодня и завтра?
Нам проще, мы свое под берегом отыщем всегда, наше
рыбье население, в основном, оседлое. Навыкам берегового
лова и посвящены эти страницы. А поскольку автор боль-
шей частью рыбалил в Крыму, ему, естественно, надежнее
в своем рассказе держаться близ полуострова — единствен-
ного участка материковой суши, столь глубоко врезавше-
гося в сердцевину бассейна горами и степью и уже одним
своим географическим расположением делающего опыт
рыбной ловли достаточно характерным и для других рай-
онов Причерноморья.
Морской географией Крым вообще наделен щедро, с се-
веро-востока его берега омывает еще и Азов.
Своеобразие Азова — его малые глубины. Они состав-
ляют всего-навсего полтора десятка метров, и вода в этом
море значительно преснее. Соленость Азова ненамного
превышает 10 промилле (10 граммов соли па килограмм
воды). Черное же море значительно солонее — до 18 про-
милле.
Богат Азов промысловой рыбой: и осетровыми, и ме-
лочью — хамсой, тюлькой, бычком. Осетровым его воды
особенно по душе, даже севрюга-черноморочка це ленится
R
Заплывать сюда, чтобы отнереститься в устье Дона илй
Кубани.
Выгул осетровых на подводных пастбищах Азова уже
сам по себе предъявляет довольно жесткие требования к
любительскому рыболовству. Нельзя, например, удаляться
от берега на шлюпке более чем на пятьсот метров; мест-
ными властями четко ограничены по протяженности и
участки, с которых дозволен выход в море. Тем не менее
рыбалка па Азове практически всегда успешна.
Помимо разномастных бычков, которых на дне изоби-
лие, клюет барабуля, камбала-глосса, сельдь, ставрида, ке-
фаль. Заглядывает сюда и морской петух (тригла). О спо-
собах лова этих рыб скажу ниже, сейчас же отмечу лишь,
что насадкой для азовской кефали служит местный мор-
ской червь, добываемый в отгородившихся от моря песча-
ными заплотами лиманах; особенно много его в районе
Арабатской стрелки. От черноморского он отличается более
плотным и коротким телом, несколько напоминает пиявку
зеленоватой либо буроватой окраски, хотя ничего общего с
ней не имеет.
Напишешь: азовская кефаль — и призадумаешься, пра-
вомерно ли такое определение? Да, отнерестилась она
здесь, лето будет здесь же нагуливаться, радуя в августе —
сентябре удильщиков-береговиков, но с октябрьским похо-
лоданием дружно повернут косяки на юг, устремятся к
кавказским глубинам, чтобы там залечь на зимовку: в го-
стях хорошо, а дома лучше!..
Не знает покоя Керченский пролив, где собираются вол-
ны двух морей, к которым хлопотливо, заданным природой
курсом плывут на юг и на север «транзитные путешествен-
ники» любых рангов — от малой хамсинки до солидной
севрюги.
Однажды друзья удивили меня приглашением половить
тарань, удивили тем, что было это в селе Семеновке, на
севере Керченского полуострова, за добрую сотню миль от
сильно опресненного Кубанью Темрюкского залива, в бес-
численных камышовых затоках и старицах которого изо-
билует не только тарань, ио судак и красноперка, карп и
карась.
— А это — наша, местная таранька,— объяснили мне_____
Притерпелась к соли и возвращаться в свои родимые плав-
ни не хочет — оморячилась совершенно!
Ловили мы тарань с лодки поплавочной удочкой на мор-
ского и дождевого червя вперемежку, ловили в Семеновкс,
в Мысовом, в Каменском, ловили вблизи пляжей, па «шум-
ной» воде. «Ей почему-то нравится, когда шумно от ку-
пающихся»,— уверяли меня друзья, и я им поверил, точ-
нее — улову поверил.
Вот как может удивить Азов меньшой брат Черного
моря, хлебосольно давший пристанище и пресноводной и
морской фауне одновременно!
ВСЕ ВРЕМЕНА ГОДА
Этот день приходит неожиданно, застает врасплох, хотя
ждешь его всякую весну нетерпеливо, но замотают по
обыкновению дела да хлопоты и новость узнаешь из треть-
их рук. Остановит однажды на набережной знакомый, при-
держит за локоть:
— Прогуливаешься? Что ж, придется записать тебе
прогул, пикша-то уже подошла...
Оторопело задаешь встречный вопрос:
— Когда успела?
— Вчера-
Хорошо, что «прогул» невелик. И как только мог 'запа-
мятовать, что на дворе уже во всю хозяйничает апрель!
Межсезонье виновато, растренировывает оно мобильность
рыболова, подтянутость его и готовность.
На метеостанцию звонить не надо: если прихлынула к
берегу пикша, следовательно, градусов до десяти море
прогрелось. Нс ниже.
и
Пришествие мерланга
Трудно объяснить, почему эта глубоководная рыба каж-
дую весну при температуре от 10 до 14 градусов в су-
мерках устремляется в берег. Явление это характерно не
только для южного Крыма, но и для юго-восточного, где
глубины у уреза воды меньшие. Движение косяков весьма
напоминает «напуск» барабули на берег, только вот време-
на суток абсолютно разные.
И совершенно уж поразительно было наблюдать, как
весной 1978 г. пикша заполонила Каламитский залив и
евпаторийские мальчишки дергали ее прямо с набережной
парка имени Караева, с глубины всего-то в один метр!
Правда, подходила только мелочь, не более десятка санти-
метров в длину, но в прежние годы случаев такого массо-
вого хода пикши в этом мелководном заливе не отмеча-
лось. В этом же году впервые стали брать ее массово наши
рыболовы-промысловики.
Можно предположить, что пикшу заставляет идти на
мелководье потребность в расширении границ кормовых
угодий перед началом или в начале важнейшего периода
жизнедеятельности — икрометания. Но и тут нельзя де-
лать определенные выводы, так как икряную пикшу под-
нимают самодуром с глубины почти в любой месяц года,
четко обозначенного времени нереста у нее нет. Одно лишь
можно говорить утвердительно: по наблюдениям любите-
лей число этой донной рыбы резко возросло за последние
годы и на одних и тех же кормовых участках пикша не
может не находиться в состоянии «холодной войны» с дав-
нишними конкурентами — ставридой, луфарем, камбалой,
скатами и, как слабейшая в этой компании хищников, вы-
нуждена тесниться к берегу. Прирожденной глубоководке,
ей это совсем не просто — наползать на отмели, но нужда,
как говорится, заставит.
И вот еще о чем сразу необходимо нам, читатель, усло-
виться. Пикшей крымские рыболовы-любители повсеместно
12
называют черноморского мерланга (мерла н к у).
Одна из устоявшихся и необъяснимых народных ошибок.
Приезжего, если он будет толковать о мерланге, не сразу и
поймут, а то и не поймут вовсе. Верность истине заставляет
автора напомнить читателю, в том числе и крымскому, что
пикша обитает на севере Атлантики, тело у нее повыше,
над грудными плавниками темные отметины, да и питает-
ся она бентосом, т. е. организмами, обитающими на грун-
те и в грунте. Вот сколько различий! И в то же время,
если эти серенькие, невзрачные на вид рыбешки положить
рядышком, трудно сказать, где пикша, а где мерланг. Так
что пусть приезжий отпускник не шибко смущается: меж-
ду обеими рыбами внешние различия не очень существен-
ные и обе они из одного популярного подотряда тресковид-
ных.
Чтобы снизившейся за зиму температуре моря подняться
на два-три градуса, при слабом еще апрельском солнышке
потребны дней 10—15. И все эти вечера — в пашем с вами
распоряжении. Если, конечно, не шибко заштормит, впрочем,
пикшу балла два не отпугивают. Твердо старается удержать
свои позиции рыба, прильнувшая на несколько часов к бере-
говой кромке. При любой погоде около десяти вечера, иной
раз раньше, пикша откатывается назад, в глубины от 50 до
100 метров.
13
Этот апрельский сумеречный лов —приятная разминка
перед грядущими вместе с весной иными испытаниями.
К пляжам, бунам и причалам устремляется и стар и
млад. В числе охотников на пикшу порой оказывается и
человек, дотоле никогда не державший лески в руках. Хоть
первоклашка, хоть пенсионер — всяк бежит вечером к мо-
рю, чтобы надергать пикши. Это просто, ибо бесхитростно
само рыбье желание набить желудок всякой всячиной.
К наживке у пикши практически претензий не возни-
кает, размер крючка и степень маскировки ее тоже не сму-
щают — полная безбоязненность.
Мой сосед по причалу, гляжу, надевает на жала крюч-
ков какие-то бурые, остро пахнущие комочки. В полумраке
не разберешь.
— Что за наживка такая?
— Открыл банку с консервированными кальмарами...
— И как?
_____ Как видишь...— В приподнятом на уровень моих глаз
полиэтиленовом кульке трепещет улов. Ну и ну! Всеяд-
ность пикши в самом деле поразительна.
С малолетства рыбача на Черном море, не отступаю от
правила: для хищников, активных на море ночью, поль-
зуйся насадкой светлых тонов. Обоняние — хорошо, вибра-
ционные сигналы, принимаемые боковой линией рыбы,—
тоже раздражитель, но эффект глазного зрения всего пре-
выше. Белое в черной вечерней воде легче различать.
Сначала, по неопытности, я баловал пикшу насадкой из
белесых кусочков свежей рыбы, а затем по совету товари-
ща перешел... на сало. Эффект, как говорится, превзошел
все ожидания. Истинно белая наживка — раз, держится на
крючках закидушки (с поплавочной удочкой в темноте де-
лать нечего) отменно — два. А главное, как вскоре выяс-
нилось, пикша кидается на кубик сала, точно на врага.
Однажды, торопясь на рыбалку, не обнаружил я в своем
домашнем холодильнике и шматочка сальца, позвонил сосе-
дям: «Выручайте!». Прихватил тот соседский кусочек, за-
вернутый в тряпицу. Примчался на причал, развернул — и
ахнул.
Сало было выжелтевшим — видать, готовилось для за-
правки настоящего украинского борща — да к тому же на-
пичкано чесноком, как подсолнух семечками.
Погоревал я, конечно, выковыривая ножом чеснок, но
донку на всякий случай бросил. И тотчас последовали не-
сильные, но частые характерные поклевки. Вот уж, дейст-
вительно, ничем не остановишь пикшу, коль задалась она
целью поужинать из-под берега!
Вкусна ли она? Достаточно вкусна в ухе (только не пе-
реваривать!), на сковороде. Вяленая — жестковата. Мясо
этой рыбы слабое, и улов следует как можно быстрее при-
готовить к столу. В холодную пору года, весной или позд-
ней осенью (при северных сгонных ветрах в ноябре—де-
кабре у пикши вновь открывается ход на отмели), эта сла-
бость тела ее не так заметна. Но во время летней жары,
вытащенная в лодку из глубины известной снастью — са-
модуром, она буквально на глазах теряет свои очертания,
становится на вид как бы бескостной мягкой массой. В
общем, три-четыре часа спустя симпатичная рыбка обре-
тает весьма непривлекательный «товарный» вид. Хоть ус-
танавливай на корме примус, чтобы побыстрее изготовить
жареху!..
Весенний парад разнорыбицы
Весной прогрев мелководий западного и восточного Кры-
ма идет куда интенсивнее, чем глубин Южнобережья. И
когда, скажем, в ялтинских пределах температура воды со-
ставляет 13 градусов, то в районе Евпатории она равна
уже пятнадцати. Казалось бы, невелика разница, но на ак-
тивности рыбы сказывается существенно. И уже в первой
половине мая над песчаным дном, заштрихованным кое-
где каменными грядками-ступенями, повсеместно от уют-
ных бухточек поселка Черноморское на северо-западе по-
44
луострова до Слабо выраженных заливов вблизи-сел Нико-
лаевка и Песчаное на юго-западе открывается жор у оку-
ня и карася (ласкиря). Лов здесь возможен только с
лодки с глубины от шести до десяти метров; границы эти
не являются непоколебимыми, автор просто указывает на-
иболее уловистые пределы глубин, поскольку ему самому,
например, доводилось брать голубого окуня на рейде села
Окуневки с глубины всего в три-четыре метра. (Кстати, чи-
тателю следует запомнить название этого села Черноморс-
кого района, название за себя само говорит).
Естественный вопрос: где взять лодку, если ты сам не
доставил ее к морю на прицепе собственного авто?
В прибрежных селах, конечно же, полезно побыстрее
завязать знакомство с местными любителями — владельца-
ми лодок; в курортных поселках и городах достаточно ши-
рока сеть лодочных прокатных станций. Традиционно мо-
бильна Евпаторийская станция проката плавсредств, что
расположена на набережной рядом с курортным парком
имени Фрунзе и старейшей в стране биоклиматической
станцией, здание которой увенчано характерной круглой
башенкой. Евпаторийцы выгоняют после зимних каникул
в море лодки и велосипеды-катамараны — прекраснейшее,
кстати сказать, плавучее средство для морской семейной
рыбалки! — еще в начале мая, пожалуй, первыми в Крыму.
А что взять с собой в лодку в качестве насадки? Ко-
нечно, лиманного червя! Это деликатесное блюдо всякой
морской рыбы. В окрестностях Евпатории и приграничного
с ней Сакского района немало соленых озер и озерец,
освежаемых пресными родничками,— мест, столь любимых
лиманным червяком. Если самому копать червя лень,
лень возиться в грязи, приобрести его можно у местных
рыбаков. Но: не следует лезть за ним в знаменитейшее на
всю страну своими лечебными грязями Мойнакское соле-
ное озеро — как ни странно, в нем лиманный червь не при-
жился; его там попросту нет, и ковырять дно этого водо-
ема ни к чему.
16
Другая популярнейшая на всех черноморских мелко-
водьях насадка — мясо креветки. Мясо, освобожденное,
конечно же, от колючей бронированной хитином головы и
вообще вылущенное из панциря. Добывают креветку с по-
мощью сачка на отмелях, заросших водорослями. Схожи с
креветкой бокоплав и, в особенности, мизида. Всем им мест-
ные рыболовы дали ласковое название — усики.
Наконец, и по Южнобережью разносятся добрые вести:
— Видели голубого окуня на Золотом пляже в Ялте!
— В поселке Фрунзенском взяли по паре килограммов!
— Появился голубой у причала села Рыбачьего!..
В общем, лед тронулся. Если ловля пикши была заба-
вой и разминкой после зимнего долготерпенья, то в мае
встреча с голубым окунем уже по-настоящему распаляет
спортивную страсть. Он полосат, как и его пресноводный
собрат, схож с ним колючим оперением, а главное, доволь-
но сноровист, требует повышенного внимания при выва-
живании. Правда, голубого окуня в иной год можно и не
увидеть у берега ни весной, пи осенью. Зато поражает по-
стоянством своего присутствия в клеве мелкий серебристо-
серый окунек. Это рыбы одного вида — смариды. Крупный
голубой окраски окунь — самец в брачном наряде, мелкие
серенькие особи — самки. И еще: ошибочно местные рыбо-
ловы зовут его каменным окунем; настоящий же каменный
редок, в косячки не сбивается, по-другому окрашен.
По всему Южнобережью окуня ловят поплавочными
удочками, с причалов и бун. Дело в том, что окунь любит
барражировать над камнями, как тут закидушку бросишь?
Правда, вблизи Алушты, Рыбачьего, Судака песчаных про-
галин немало, можно воспользоваться и донкой. Замечу,
кстати, что только за годы последних пятилеток гидро-
строителями Крыма и Кавказа сооружено несколько сотен
бун — своеобразных бетонных редутов, выдвинутых в море
и эффективно предохранивших территории здравниц от воз-
можных оползней, позволивших создать десятки километ-
ров новых искусственных пляжей. Для всякого же без-
2. IQ8
17
лодочного рыбачка продвижение в море по суше на не-
сколько десятков метров — находка, подарок. Пе на всякий
причал пустит человека с удочкой суровый вахтенный!
Для выхода ясе на буну запретов практически не сущест-
вует, и массовое их строительство весьма облегчило извеч-
ную заботу рыболова-любителя — подойти к рыбе поближе,
облегчило в Ялте и Алуште, в Судаке п Феодосии, а так-
же на кавказском побережье. Справедливость требует, од-
нако, заметить, что берегоукрепительные сооружения резко
изменяют в худшую сторону состав и запас кормовой базы
у линии уреза воды.
Не всегда есть возможность раздобыть у местных ры-
бачкой лиманного червя, они ведь сами ездят копать его
в район Евпатории, практически невозможен на глубинах
и отлов саком креветок. Но пусть не печалится отпускник:
окунь отлично клюет на свежее красное мясо, порезанное
кусочкамп величиной с каплю; хорошо, чтобы оно еще и
кровоточило. После того как насадка выбелится в морской
воде, ее необходимо сменить. В ходу и известный принцип
ловли морских хищников: рыбу на рыбу.
Вместе с окунем может проскакивать и сарган, одна
из забавнейших рыб Черпоморья. Вытянутый в стрелу, с
малыми плавничками (ошибочно его называют еще рыбой-
иглой). сарган любит бегать по весне вокруг полуострова
за хамсой, залетает аж в Азов, этакой змейкой пластуясь
в воде. Схватив наживку, крутит в глубине петли, всячески
стремясь освободиться от крючка, и частенько поводок пе-
регрызает, уходпт. Его длинно вытянутые вперед челюсти,
Точно у мпкрокрокодпльчпка. прямо-таки набиты зубками-
18
пилками, по опасаться их, высвобождая крючок, совсем не
надо, мышечной силой они не подкреплены п довольно
слабенькие.
Сарган — рыба малокостная, всего-то, наверное, на все
его струнное тело — один позвоночник. Позвоночная эта
нить необычного, зеленого цвета, что дает повод толковать
об особой насыщенности фосфором. Не знаю, на сколь это
верно, скорее, цвет этот от желтого пигмента — биливер-
дина, но определенно знаю, что мясо саргана обладает
своеобразными пикантными вкусовыми качествами. Любая
хозяйка предпочтет его ставриде или тому же окуню. К
сожалению, число этой рыбы в Черном море сокращается,
и если ученые традиционно упоминают в литературе ее
предельные размеры в 60—70 сантиметров, то рыболовы
последний десяток лет саргапа длиннее полуметра вряд ли
и видели... Ловится сарган практически в любое время су-
ток, он большой любитель покрутиться и в свете фонаря,
привлекающем разную мелочь — охотник прямо-таки не-
утомимый!
При чем здесь черешня?
Поистине прелестной порой рыболова можно назвать
первые дни июня, когда начинает напускаться на берег
барабуля, она же с у л т а и к а.
Рыбка эта с характерными пятнышками цвета раздав-
ленной малины или брусники по бокам и столь же харак-
терной парой толстеньких усов, свисающих из-под нижней
челюсти, невелика в размерах, но ведь верно п замечено:
мал золотник, да дорог. Ничего вкуснее барабули из Чер-
ного моря выловить невозможно, выражаясь языком ребя-
тишек, она — «предел вкуснятппки», И султанкой-то ее
кличут по старинной легенде, будто была она наипервей-
шим блюдом турецких султанов.
Не знаю, как там ценится опа сегодня у наших при-
граничных по Черноморыо соседей, но по вкусовым качест-
вам и наша барабуля, и азовская превосходят не только ке-
2*
19
фаль, по и форель,— а аа пей по горным крымским речкам
довелось побродить немало,— об этом судить могу опреде-
ленно, положа руку на сердце. Вероятно, это единственная
наша рыба, которую хозяйки не без умысла жарят па сли-
вочном а не на растительном масле; великолепна она и
вяленая, и в котелке с ухой.
Вот забурела в палисадниках черешня, и пробил наш
час. Самое время не прозевать первый активный клев.
При чем здесь черешня? Она — из копилки народных
примет. Барабуля активна в клсве при температуре моря
от 16 до 19 градусов. Не следует думать, что это та са-
мая температура, которую предлагают нашему вниманию
служащие метеостанций. Воду для замеров они берут на
небольшой, как правило, глубине, опускать прибор на 5—
6 метров им нет необходимости, купальщиков интересует
температура поверхностного слоя. Пару дней припекает
солнце — вот уже наверху да еще при спокойной воде
ртутный столбик разгоняется до желанных душе отпуск-
ника восемнадцати градусов. Нырнешь — обожжешься: у
дна, особенно светлого, песчаного, не набрать термометру
и пятнадцати делений. И именно в елучае с барабулсй,
рыбкой сугубо донной и нехищной, необходимую поправку
20
в градусах надо всегда держать в уме. В глубинах темпе-
ратура воды регулируется лишь многократно повторенны-
ми суммами воздушных температур, некой устойчивостью
в природе. Но не всякая весна па излете устойчива. Вот
тут и следи за черешневой ягодой: ее спелый цвет как раз
и совпадает по срокам с интенсивным прогревом прибреж-
ных глубин.
Наживку барабуля хватает дерзко и бесхитростно, не
пренебрегая в отличие от капризницы кефали обыкновен-
ным дождевым либо навозным червем. Где взять его, обы-
кновенного, на курортах, достаточно закованных в асфальт
и бетон? Если комната снята на месяц отпуска в старом
доме с приусадебным участком или огородом, дело упро-
щается.
В остальных случаях совет один: копать червя в рус-
лах речек — самых увлажненных местах юга.
Если вода хоть чуть замутнена, успешен лов поплавоч-
ной удочкой, в светловодье предпочтительнее донка.
Случается, проморгает рыболов первую поклевку. Не
беда: станет атаковать барабуля наживку со второй и с
третьей попыток, трепля ее при этом с таким азартом, что
удары по натянутой леске передаются в ладонь точно элек-
тротоки. Маленький «барабанщик» доставляет истинную
радость каждому, кто пристрастился встречать утренние
зори с удочкой.
На песчаных полянах обочь камней сопутствуют бара-
буле и тоже садятся на крючок не оттянувшийся еще в
глубины окунь, карась, дракончик. С последним ухо держи
востро!
Внимание: опасность!
В литературе, выпускаемой местными издательствами
Причерноморья, уделяется достаточно внимания рыбам,
представляющим опасность для человека. К сожалению,
21
эти сведения носят подчас несколько сенсационный отте-
нок, за ними проглядывает желание авторов попугать чи-
тателей в манере развлекательного шоу. Из издания в из-
дание кочует, например, тот факт, что в Британском музее
естественной природы сохраняется обломок верхней челю-
сти м е ч-р ы б ы, пробившей где-то когда-то в стародавние
времена железную обшивку судна, дубовый шпангоут и
еще кое-что. Правда, авторы признаются, что меч-рыба в
Черном море редчайший гость. Вот именно: гость да еще
редчайший, нам с вамп она никогда на пути не встретит-
ся, и вряд ли стоит тревожить хранилища Британского
музея. Во всяком случае, прорыбачив на Черном море бо-
лее трех десятков лет, не встречал я ни одной шлюпки,
оцарапанной мечом, ничего о том не слышал, да и вряд ли
когда-нибудь услышу. А чучела меч-рыбы в природовед-
ческих музеях наблюдать доводилось, их привозят в пода-
рок рыбаки океанического лова.
С пемеиыпей старательностью выписываются коварства
скат а-х в о с т ок о л а, или морского кота, мигри-
рующего по весне из Черного моря в Азов. Особенно под-
дают «ужастей» авторы, балующиеся подводной охотой,
красочно рекламируются чуть ли не кровавые схватки с
котом, когда он, загарпуненный стрелой и влекомый на
поверхность, якобы хлещет и хлещет своим ядовитым
хвостом налево и направо, стремясь поразить охотника...
У рыболовов-любителей со стажем подобные страсти ни-
чего, кроме снисходительной ухмылки, вызвать не могут,
по новичка достаточно напугивают. Спрашивается, если он
такой ужасный-преужасный, какого дьявола нырять в ком-
плекте № 1 на дно, чтобы убить его?
Тут нужна ясность.
Скатов люди ие едят, их мясо используют как биологи-
ческие подкормки — на свинофермах, в форелевых хозяй-
ствах.
Неинтересен скат и как объект подводной охоты: огром-
ная и плоская, зачастую неподвижная мишень, проткнуть
22
которую можно без особого труда. Как и всякий скат, хвосто-
кол от природы флегматик, к тому же флегматик теплолю-
бивый, неженка прогретых отмелей. Да, он вооружен костя-
ной иголкой, которая содержит яд. Но игла черноморского
хвостокола расположена как-то неловко, не удобно для аг-
рессивных целей — в верхней трети голенького его хвоста
Будучи оторванным от дна гарпуном, скат становится
вовсе беспомощным, нет у него опоры, чтобы изловчиться
да нанести ответный удар, поэтому и выволакивают его из
воды без хлопот.
На него надо хорошенько наступить (лучше, конечно, не
надо!), чтобы, защищаясь, решился оп взмахнуть хвостом и
трусливо спланировать па десяток метров в сторону п улечь-
ся опять, припорошив спппу плом пли песком. Но ведь
по дну бродят не топая сверху вниз, а невольно подволаки-
вая поги, и хвостокол всегда успевает разойтись с челове-
ком по-мирному.
Своего первого кота мне довелось поймать еще в детстве,
причем поймать обыкновенным, предназначенным для лов-
ли бабочек сачком. Скорее, кот утратил ориентировку, и я
подставил ему сачок. Был он совершенно здоров, как опре-
23
делила авторитетная «комиссия» из курортников, вел сеоя
очень мирно. Мы его спокойно отпустили на волю.
Впоследствии приходилось поднимать ненароком с глу-
бин и па мелководье нс один десяток котов, и всякий раз
то были досадные накладки, сопутствующие лову рыбы, за
которой ты вышел в море. Тяжело высвобождать крючок,
без «хирургического вмешательства», как правило, тут не
обходится — загЛот у скатов жадный; тяжело на душе ста-
новится, когда выбрасываешь за борт, располосовав, даже
такую бессмысленную для рыбацкого дела рыбу, ставшую
трупом. Лишь несколько раз по просьбе друзей вырезал я
•у хвостокола печень да еще раздаривал иголки па зубо-
чистки. Конечно, образина морского кота достаточно гнус-
на, камбала рядом с ним смотрится красоткой, да разве ж
его в том вина? Противнее хвостокола выглядит на пашем
море, пожалуй, лишь другой с к а т-л и с и ц а, по средней ли-
пни которого брошены цепочки шипов, по хвосту «посея-
ны» костяпые ноготки, а окончание хвоста увенчано плав-
пйчйамп. Им у лпсицы пй иглы, ни йДа, нО, paeCMofpeb
эту рыбину в подробностях, содрогнешься невольно и по-
думаешь: хоть бы не приснилась, будь она неладна!
Нельзя не заметить здесь, что скаты и по сей день,
сколько бы беспощадно и бессмысленно пи били их гар-
пунами подводные охотники, проявляют к человеку добро-
желательное любопытство. Иной раз кот или лисица,
вспорхнувшие из-под ног, не залегают снова на грунт, а
уходят в толщу воды и зависают над твоей головой.
Станешь вытягивать руку вверх в наивной надежде по-
щекотать у ската брюшную сторону, начнешь приподни-
маться, тянуться па цыпочках — тут же подвинется оп к
поверхности воды ровно па столько сантиметров, на сколь-
ко не достанет до пего твоя ладонь. Дистанция соблюдает-
ся строго! И при этом — никакой агрессивности.
Но мы несколько отвлеклись, пора возвращаться нам к
врагу, упомянутому уже в рассказе о лове барабули. К
врагу самому свирепому, самому непокладистому во взаимо-
отношениях с человеком, к самому па Черноморье ядовито-
му. Одним словом, к самому-самому, хоть с какой стороны
на него ни глянь. К дракончику пора нам возвращать-
ся, и разговор вести о нем всерьез.
В конце мая всякий год не ленюсь я освежить в памя-
ти своих ребятишек, изготовившихся к лову барабули,
«образ» дракончика, хоть известен он нам давно и наизусть.
Повторение в данном случае не мешает, ибо после зимней
25
о!вы4ки рука, потянувшаяся снять рыбу с крючка, стано-
вится, если можно так сказать, неосторожной, ее импуль-
сивное движение подчас опережает мысль и взгляд. И
когда мы, склонив головы над картинками, повторяем прой-
денное, мы просто затормаживаем хватательные способно-
сти ладони.
Читатель может задаться вопросом:
— К чему эти хлопоты заранее? Ну, пришел на рыбал-
ку, напомнил ребятишкам, что впромеж барабулп, бывает,
засечется дракончик — да и уди себе...
Скорее, не о детях, выросших в приморских городах,
этот разговор, они куда сноровистее и глазастее взрослого,
по приезжего люда. Заставляет писать эти строки, призы-
вающие к повышенной осторожности в обращении с ядо-
витой рыбкой, практика. Сколь раз бывало: если рядом
стал на причале или сел с тобой в лодку приезжий, не
преминешь поведать ему о дракончике все, что сам зна-
ешь; характерные приметы, понятное дело, выпишешь в
ярких красках, однако нет-нет да услышишь:
— Ай, укололся!..
И теперь уже не рыбалка у пострадавшего па уме —
как бы до медпункта добежать! Заставляют искать скорей-
шего врачебного вмешательства жгучая боль в месте укола,
на глазах увеличивающаяся опухоль, сильное сердцебие-
ние, лихорадочное состояние и прочие симптомы, схожие с
теми, что вызывает укус змеи. Рекомендуется вводить в
ранку пятипроцентный раствор марганцовокислого ка-
лия, чтобы разрушить яд, снять начало воспалительного
процесса. В арсенале медиков есть и другие средства, но
обращаться за помощью следует быстрее.
Тело дракончика серенькое, с косыми, будто грифелем
нанесенными штрихами; глаза — вверху, как у близких ро-
дичей — звездочетов; разрез губ — обидчивой скобкой вниз,
нижняя челюсть выдвинута вперед (присмотришься — ком-
мунальный склочник и только!); очень длинные второй
спинной и анальный плавники, нередко имеющие окаем
26
фиолетового оттенка. Первый нее спинной плавник коро-
ток, но агрессивно растопырен п напоминает перепончатый
веер или трезубец — в первых трех иголках из пяти и со-
держится по обыкновению яд. Еще два шила держит дра-
кончик про запас в крышках жаберных щелей и, будучи
пойманным, всячески эти крышки топорщит в стороны, все
норовит кольнуть протянутую руку спиной или головом,
постоянно вскидываясь и меняя положение тела. Живуч.
Станешь приподнимать за хвост — тут же выгнется по-
змеиному, задирая голову кверху, топорща все свои ядо-
витые колючки до единой и выказывая при этом розовость
жабер и чернь спинного куцего плавника. Проходпт нема-
ло времени, прежде чем рыба уснет, захлопнутся жабры и
опадет, сложится черный веер, и тогда, по-прежнему с ос-
торожностью, можно освобождать ее от крючка. Не сле-
дует только суетиться и приходить в ярость возле пойман-
ной рыбы: трофей-то совсем не плох при аккуратном с
ним обращении!
Из дракона может получиться неплохая уха, мясо у не-
го белое, вкусное.
Перед приготовлением голову на всякий случай отбра-
сываем, а черный веер, расправив, срезаем.
— А акулы? — спросит меня дотошный читатель_____Су-
ществуют же в Черном море акулы?..
Существуют. И больше всего па свете опасаются встре-
чи с человеком, питаются рыбной мелочью, не пренебрега-
ют моллюсками и ракообразными. Миролюбивый характер
черноморской акулы (катрана) известен давно.
Некоторые виды ее океанских сородичей тоже отнюдь пе
людоеды! Челюсти катрана оснащены топкими, как иголки,
загнутыми вовнутрь зубками, но он их не пускает в ход,
когда оказывается в руках человека, будучи пойманным па
крючок на больших глубинах. Единственно, чего следует
рыболову опасаться, так это двух длинных шипов, примы-
кающих к двум спинным укороченным плавникам. Одним
Словом, рыбину, достигшую полутора метров, надо снимать
27
с крючка осторожно, хватать ее за спину осмотрительно,
иначе, не ровен час, недолго проткнуть п ладонь.
К рыбам, представляющим опасность, я бы причислил
и крупного луфаря. Правда, причисление это можно
сделать с определенной натяжкой.
Дело было в мелководной лагуне блпз села Оленевкп Чер-
номорского района. В конце сентября здесь у берега по-
явился косяк крупного луфаря, каждая особь в три-четыре
килограмма весом.
По заливчику бродили отдыхающие, взрослые и ребя-
тишки, и вдруг всех их точно ветром вынесло на берег; у
многих кровоточили лодыжки, посеченные луфарипыми
зубами. Создалась, видимо, экстремальная ситуация, когда
луфарь не примирился с присутствием человека.
Луфарь и в малом, скажем, двухсотграммовом весе до-
статочно агрессивен; снимаешь с крючка — береги палец,
того и гляди вцепится, а хватка у него мертвая.
Мелкого луфаря ловят на самодур (цапарь), а крупного
на утяжеленную металлическую блесну, оснащенную трой-
ником и выполненную в форме рыбки длиною сантимет-
ров 15; блесну ведут на прочной стометровой леске, опу-
щенной за корму шлюпки или катера, идущих па малых
оборотах. Но это — морская охота наивысшего класса.
Вот придет сгон...
В июне прибрежные воды нагреваются, как правило,
стремительно, и вот уже отмечен денек, когда температура
моря после полудня достигла 23 градусов.
Купальщикам — раздолье, рыболовам — беда.
Беда не просто оттого, что стало слишком шумно на
воде от ныряльщиков и пловцов. Не в этом дело. Высокие
температуры делают рыбу вялой, у нее практически пре-
кращается жор. И если сомлевшая в теплой воде барабуля
отворачивается от червяка, надо сматывать удочки. Тем
28
более, что самым бессовестным образом очищают крючки
крабики-песчаники да раки-отшельники: чем теплее, тем
они активнее. Тех и других, кстати говоря, последнее вре-
мя местами прибавилось: пырни па дно, положи, не
глядя, ладони на песок — ив каждой горсти вынесешь на
берег и отшельников, и крабиков. Что-то нарушилось в био-
логическом равновесии придонных обитателей нашего мо-
ря.
Отчасти объяснение этому наука находит. Исследовате-
ли говорят о заметном улучшении «жилищных условий»
диогена и клибанария — наших р а к о в-о тшельников.
Прежде свое продолговатое мягкое брюшко они прятали в
раковины мелких моллюсков, теперь же стали заселять и
раковины молодой рапаны, если та вдруг погибнет.
Рапана не так уж и давно была обнаружена в Черном
море, в сороковых годах. Сегодня об этом знают все: она
перебралась в новый для нее водоем из Тихого океана,
прилепившись к днищу корабля. Ее постоянные недруги —
морские звезды — остались там, в океане.
Стремительно размножаясь, рапана первым делом унич-
тожила устричные банки у берегов Кавказа и Крыма, на-
несла урон колониям мидии и в то же время, как упомя-
нуто выше, разбросала по дну тысячи и тысячи даровых
домиков для отшельников. Практически лишь человек пы-
тался сократить ее число, она стала трофеем подводной
охоты, пошла на изготовление сувенирно-подарочных из-
делий. Да куда там!.. Наконец, рапана сама себя остепе-
нила: когда кормовая база была разорена и объедена, не-
зачем стало и утверждать себя на черноморском дне с по-
мощью невероятной плодовитости. Предчувствие голода?
Как хотите, но по наблюдениям специалистов Института
биологии южных морей Академии наук УССР количество
этого моллюска возвращается к экологической норме.
Если от обжоры-отшельника еще можно уберечь нажив-
ку, перейдя с донки на поплавочную удочку, то от песча-
ников (они же плавунцы) спасения нет, ибо их задние
29
лапки оснащены весельцами: гребок-другой — и крабик уже
сам становится придонной рыбкой.
Ну что ж: и вода горяча, и наживку жаль транжирить
попусту. Значит, в самом деле сматывать удочки?
Сегодня — да. Но не станем зачехлять барабульи снасти
до следующего сезона.
Понаблюдаем внимательно за погодой. Совсем неожи-
данно ворвется к вечеру в июньскую разморенную теплынь
освежающий ветер. На акваторию юго-восточного Крыма,
где обитает барабуля, он сваливается с гор, задует
вдруг с Бабугана, с проходов по бокам Чатырдага, с Ка-
раби. Загрохает пролетно дверьми, закрутит в спираль
шторы на северных фасадах домов, а случается, выдавит
и стекло...
И покатится верхний прогретый слой моря подальше от
берега, а у самой кромки пляжей, на малой глубине, вода
и вовсе сменится. Ветер-санитар! Наутро встанет над пля-
жами такой же каленый воздух, что и вчера, так же, как
и вчера, придут на пляжи курортники, но в воду, пожа-
луй, никто ступить не осмелится: градусов на семь съеха-
ла вниз ее температура за одну всего-то ночь. Хорошо по-
работал сгонный ветер!
Еще к ночи приметит рыболов начало сгона и утра
ждать не будет, встретит восход солнца на берегу: барабу-
ля примется теребить наживку еще затемно.
Благодать рыболову в эти минуты! Точно по волшеб-
ству вернула погода рыбе уверенный клев, а крабы и от-
шельники в охолодавшей воде, напротив, присмирели. Тут
уж и дойку можно с толком пустить в ход: бросай, куда
хочешь, море без оробевших купальщиков по-зимнему пус-
тынно, оно все твое, лишь шлюпка матроса-спасателя, ос-
тавшегося вдруг без работы, покачивается неподалеку.
Я уже упоминал о бесподобных вкусовых качествах
этой рыбки. Раньше человека разобрались в этом, очевид-
но, придонные хищники. Однажды крепкий рассветный
клев барабули завершился для меня поимкой черного, крк
41 >
ДегоТь, морского кота; после этого уже пи одной поклевка
не было, очевидно, кот упорно преследовал косячок, шел в
нем «замыкающим», не поленившись покипуть десерта
ради родимой глубины.
Замечу к месту, что поимка с берега на закидушку
ската, в особенности лисицы, не такая уж и редкость, а в
дни поздней осени и вовсе без того не обходится. Там, где
относительно глубоко, конечно.
Другой случай. Товарищ подсек барабульку, ведет к
причалу, потом — внезапный удар по леске, и лишь поло-
винку рыбы извлекает он из воды, другая отсечена, точно
ножницами. Чья работа? Скорей всего, луфаря, его желез-
ный мгновенный перекус нельзя не признать.
Помимо сгонных северных ветров, активизирует клев
барабули резкий юго-западный ветер, названный рыбаками
низовкой.
После полудня он достигает апогея, с гребней острых
волн, летящих почти параллельно берегу, срывается пена,
впечатление такое, что вот-вот разыграется настоящий
шторм. Трудно устоять на ногах, трудно распустить заки-
душку; удилище брать вообще не надо — засвистит, точно
корабельная мачта, станет вырываться из рук. Чтобы лес-
ка не путалась, не улетала, наплескивают на низкий при-
чал или буну воду, к воде, как известно, жилка липнет. И
в короткую паузу, когда на несколько секунд ослабевает
напор ветра, делают заброс. Конечно, вздуваемая леска
опишет при этом дугу, и слабину надо выбрать тотчас,
как только грузило ляжет на дно. На такой случай долж-
но оно быть потяжелее и отнюдь не округлой формы, что-
бы не катало его по песку. Если надежно заякоримся,
пусть тогда высвистывает па леске-струне свою песню ни-
зовка, главное дело сделано!
Сложно управляться с закидушкой в такую погоду, да
ведь далеко не все на море просто п легко. Согреемся на-
деждой па возможную встречу с горбылем — рыбой
сильной и красивой. Различают горбыля светлого и темпо-
31
го; у последнего с фиолетовым отливом спина, бока золо-
тисты, хвостовой плавник окаймлен черным. В свежую по-
году, в беспокойную свистопляску волн, которую учиняет
низовка, у горбыля открывается жор, он подтягивается
ближе к берегу. Впрочем, вот редкостный факт совершен-
но иного порядка: горбыль около двух килограммов весом
был вытащен поздней тихой осенью в районе городского
алуштинского пляжа — клюнул на лиманного червя во вре-
мя хода кефали. Редкостная удача в период охолодания
воды! Тому, что рыбина была благополучно выведена на
берег леской с концовкой сечением 0,2 миллиметра, спо-
собствовало снижение ее физиологической активности в
канун предзимья, горбыль сопротивлялся слабо.
Часам к пяти вечера низовка сама собой убьется, как
говорят местные рыбаки, и на поверхности моря довольно
быстро разгладятся все морщинки. Не верится, что совсем
недавно ты был исхлестан воздушным потоком и подумы-
вал покинуть окруженную бушующим морем буну. Низов-
ка шутит, конфузит новичка, а вообще-то этот хлесткий
ветер добрый, рыбный.
Еще одно немаловажное наблюдение: пожалуй, ни од-
на рыба Черного моря не клюет так массово и активно в
дождь, как барабуля. И если уж бросил удочки, не беги в
укрытие — мокни, но проверяй донки! А станешь пережи-
дать ливень где-нибудь в сторонке под крышей, вытащишь
потом основательно потрепанную безглазую рыбу: с бес-
помощной, сидящей на крючке барабулькой живо распра-
вились крабы и ракообразные. Как же: лакомство!..
Вернемся, однако, к зорьке, на которую мы пришли
после сгонного ветра. Жаль, что непродолжительны эти ча-
сы рыбацкого счастья. Уже в восьмом часу клев прекра-
щается; солнце спешит нагреть воздух и море.
Доволен курортник: вода опять в норме! Но пусть не
унывает и рыболов, памятуя о том, что июньские сгоны
приходят не реже июньских гроз.
Была жара, жара плыла...
Вскоре лето берет свое. Над морем нависает устойчивая
жара, и температура воды сравнивается с температурой
воздуха. «Парное молоко!» — говорят о такой воде.
К берегу не подступиться, пора курортная в разгаре.
Значит, уходим в море.
На глубинах от 50 до 100 метров, у берегов Кавказа и
Крыма в эту пору в ходу в общем-то две снасти: самодур да
закидушка из лесы-миллпметровки с крупными прочными
крючками. На первую можно взять ставриду и пикшу,
иной раз и сельдь зацепится, па вторую — камбалу.
Насадкой при ловле камбалы (калкана) служит та
же пикша или хамса. Любопытно, что камбала может ух-
ватить и пустой крючок самодура, если концовка (ставка)
касалась дна. Как в таком случае быть? На ставку идет
леска со средним сечением 0,2 миллиметра, толща воды,
отделяющая рыбака от рыбы, составляет несколько десят-
ков метров, да и сама камбала весит подчас не один кило-
грамм... Ситуация необычная. Казалось бы, прощай ставка,
если рыбина упрется или хотя бы махнет плавниками с
целью отойти в сторону. Ап нет! Едва ощутив боль от
укола крючком, камбала начинает послушно подниматься
вверх. В такой ситуации спешка не нужна. Плавно начи-
наем накручивать катушку.
33
П вот рыбина уже на поверхности. Лежит спокойно,
будто соображает, что к чему. Так продолжается несколько
секунд. Затем следует легкий взмах плавниками — и стрелой
в толщу воды, откуда п прыть взялась!
Для этих-то секунд и следует брать с собой в лодку
небольшой багор, без такого нехитрого орудия трудно
справиться с камбалой. Куда проще и надежнее работать
с закидушкой-миллиметровкой.
Обитает камбала повсеместно, хотя и отдает предпочте-
ние северо-западной части моря, району от Керченского
пролива до Новороссийска, Крымскому побережью.
Ловится летом на самодур удивительная рыба Черного
моря — тригла (морской петух). Раскраска ее ог-
ромных грудных плавников поразительна, здесь найдешь
едва ли не все цвета радуги. На привезенную с моря триг-
лу всегда собирается поглазеть любопытствующая публика.
Тригла — не только самая красивая рыба нашего моря,
но и самая шумливая. Вытащенная в лодку, она долго еще
поскрипывает и покрякивает — эти звуки хорошо извест-
34
ны акустикам. «Произносятся» они костными пластинами,
укрывающими словно панцирем голову рыбы.
Красотой расцветки сравниться с триглой отчасти мо-
жет лишь рулена — самая крупная зеленушка из
всей этой многочисленной семьи, в изобилии пасущейся
практически на каждом квадратном метре богатых водо-
рослями прибрежных вод с каменистым дном; песчаных
пространств зеленушки избегают. Пх называют еще губа-
нами или зеленухамп, а в некоторых местностях лапинами,
скребетухами. Действительно, губы у них крупные, выпя-
ченные. За ними спрятаны довольно крепкие зубки, спо-
собпые разгрызть и раковину. Однажды в Ллупке довелось
наблюдать мне такой способ ловли. Местные рыболовы на-
живляли на крючки донок черненьких, в квадратный сан-
тиметр величиной, крабиков и, не обдирая панциря, дела-
ли забросы поближе к камням. Стало любопытно: что на
такую неудобоваримую насадку клюнет? Клевала и не-
плохо одна лишь рулена, крупная, в лапоть величиной, с
толстой мясистой спинкой. Вот тебе и губан-губошлеп!
Запомним, что в уху только рулена и годится. Все ос-
тальные разновидности зеленушек безвкусны и костлявы,
даже коты пренебрегают ими. Поэтому ловля их — занятие
бессмысленное и даже вредное. Но, к сожалению, приез-
жая публика этого не понимает.
Между тем, пойманную зеленушку лучше всего осто-
рожно освободить от крючка и выпустить, она тотчас
пырнет в водоросли, она нужна морю. Заодно уж добавлю,
что не следует отлавливать, засушивать и отвозить домой
в виде сувенира морских коньков и иглу, пу-
тающихся в длинных листочках травы-зостеры в наиболее
прогретых местах. Поймать их совсем просто, стоит лишь
подставить ладонь. По, позабавив детей, которые к конь-
кам и иглам проявляют вполне понятное повышенное лю-
бопытство, отпустите пленников в воду: куда интереснее
наблюдать за этими никудышными пловцами в естествен-
ных условиях. Не забудем к тому же, что счет отложен-
ным этими рыбками икринкам ведется буквально па де-
сятки, в то время как, скажем, у камбалы и барабули —
на миллионы. Разница в таком простом счете сама при-
зывает нас к обходительной доброте в обращении с этими
своеобразными забавными существами, радующими глаз и
ребенка, и взрослого.
Однажды я выудил морского конька па закидушку.
Каким образом? Самым необычным в нашей практике:
хвостовой частью конек плотно окрутил цевье крючка —
будто петлю накинул и затянул. Видно, там, на дне, крю-
чок показался ему надежной опорой, уцепившись за кото-
36
рую, можно противостоять
течению, малость передох-
нуть... Поскольку разжи-
мать свою петельку конек
нп за что не желал, при-
шлось крючок высвобож-
дать с осторожностью, что-
бы не поранить незадачли-
вого морехода.
С берега в разгар лета
можно поймать не только
рулену.
К вечеру, когда схлынет
с пляжей загорающий люд,
изготавливается к ночной
охоте морской ерш
(скорпена). А мы поохо-
тимся за ним.
Этого лежебоку и домо-
седа побуждает к активно-
му образу жизни прибли-
жение сумерек. На насадку
годятся кусочки любой
свежей рыбы. Основная
леска должна быть проч-
ной, поводки тонкими, это
— на случай зацепа; за-
бросы придется делать сре-
ди скоплений камней. Хо-
рошо, если попадешь па
песчаную прогалинку, ча-
ще же всего зацепы при
лове ерша неизбежны. Так
что лучше уж распростить-
ся с поводком лпбо с крюч-
ком, чем со всей жилкой.
37
По той же причине не вяжут и свинцовый груз, обходятся
любым продолговатым камушком, который удобно приспо-
собить вместо грузила: оборвешь — не жалко.
Скорпена бесхитростна в своей охоте, идет напролом,
хватает насадку жадно. Если поклевок долго нет, следует
слегка поддернуть снасть: движущаяся мишень для нее
особенно заманчива. Как у всякого ночного хищника, от-
лично развиты у скорпены органы боковой линии, так на-
зываемая сейсмосенсорная система, весьма отзывчивая па
вибрацию воды.
Если рыба подсечена, вести ее к берегу надо с возмож-
ной быстротой: сколько преград еще на пути, и очень
обидно зацепиться за камень или водоросль именно те-
перь. Тут п сослужит нам добрую службу камушек-грузи-
ло, он ведь куда легче свинца, сам идет кверху при ско-
рой потяжке.
Ночного этого разбойника тоже, как дракончика и хво-
стокола, относят к рыбам, опасным для человека. Есть у
него ядок во второй колючке спинного плавника, есть и в
колючках жаберных крышек. За лето исколешься об ерша
десяток раз: в сумерках, а увлечешься, так и ночью, со-
всем непросто высвободить из его огромной пасти крю-
38
чок. Болезненно, неприятно, но Терпимо. Ёрш пригоден
только в уху, но в пей он незаменим, навар из его огром-
ной бугристой головы, что навар сахарной косточки в бор-
ще.
Вместе с ершом, если насадка легла на песок, можно
выудить и другого сумеречного бродягу — ошибня. В
некоторых местностях Причерноморья его называют галёй,
галёя. У ошибня угреобразное тело, спинной, хвостовой и
анальный плавники слились воедино, нередко обрамлены
темной каемочкой. Он однотонной расцветки, в отличие от
ерша, который носит пестрый, удобный в засаде, наряд
да к тому же раз в месяц и «переодевается» — линяет.
Редко, но берет ближе к вечеру каменный окунь,
совершенно не схожий с упоминавшейся выше смаридой.
Коричневое продолговатое тело, широкий хвост, нередко
ярко, по-петушиному, раскрашенные плавники — его основ-
ные приметы.
Повсеместно, в том числе и на песчаных мелководьях,
возможен из-под причального фонаря лов ставриды, но
еще не на самодур, а поплавочной удочкой. Насадкой слу-
жит мясо креветок, свежей рыбы. Правда, такие ночные
наскоки отмечаются у ставриды лишь в особо урожайные
на нее годы, это не правило, а скорее исключение из
него.
39
За кефалью
На излете лета приходит к нам, неуспокоенным, новый
праздник, похожий на цветной сон: начинает пробовать
наживку сама кефаль! Сама!
В последних числах августа курортников па пляже враз
поубавится: школа позовет родителей с детьми по домам,
вернется в вузы студенческая молодежь. И пора нам при-
ниматься за дело всерьез: начинается осенняя кефалья
«кругосветка» вдоль берегов, открылся жор у готовящейся
к зимовке рыбы, двинулась опа стайно, тесно.
Попробуем различить у кефалевых остроноса, сингиля
и лобана. Первые два вида очень схожи удлиненным ры-
лом, разве что голова остроноса практически вся забрана
чешуей. Лобан плотнее, солиднее и нос у него тупой, ло-
паточкой; губаст. Единит всех трех отличная скорость,
изящная завершенность форм, серебристая чешуя.
Приезжего может удивить приглашение пойти на чу-
ларку, на ларичь. В различных местностях Причерноморья
так называют молодую кефаль. А уж совсем молоденькую
зовут стамбой, или камидкой. Ловить такую малышку не
следует; вообще кефаль размерами менее
20 сантиметров брать запрещено.
О кефальей осмотрительности мем: рыболовами сказано
немало. По осторожности лобана — наиболее крупного
представителя семейства — не перестаешь удивляться.
40
Рыба пока держится от берега подале: там прохладнее
вода, там меньше беспокойств от вездесущих ныряльщи-
ков. Поэтому в ходу в основном удочки-донки: поплавоч-
ные, с удилищами, отставлены на время в сторону. На
полсотпи метров п дальше летит в море с пляжа ли, с бу-
пы донная спасть. На чутком пальце сторожит натянутую
лесу рыболов. Сторожит поклевку. Все ему слышно.
Вот тропул совсем безбоязненно наживку краб-плаву-
пец, вот принялись теребить ее окунек или запоздалая по
времени барабуля. И — тащи, рыболов, леску, проверяй
наживку, крючок наверняка уже пуст. Сколько их, люби-
телей полакомиться лиманным червем, спешит к крючку!
Как не подосадуешь: кефатье лакомство — червя — из-
далека везут. Крымчане, рассказывал я выше, копают его
в солевых озерах Евпатории и Сакского района. Намается
на степном ветру рыбачок, в сапогах-забродах нагуляется
до упаду, пока разыщет этого драгоценного червя;
с предосторожностями сохраняет его затем в домашнем
холодильнике, нс забывая смачивать дождевой водой (не
дай бог хлорированной, из водопровода капнуть!), а тут
па тебе — от объедал отбою нет! Конечно, можно бы на-
садить и червя морского, его находят на липни уреза воды
практически всюду (в Феодосии, видел я, мальчишки ко-
пали в центре города, у самой набережной). Но немного
его да и жестковат он, морской. Кстати, запомним, что ли-
манного червя сохранять впрок следует в иле, но не в
песке, как иной раз опрометчиво поступают новички, ли-
манный червь о песок изрезывается и гибнет.
По все проходит: и досада по поводу никчемных, не-
нужных сейчас поклевок, и сожаление по расходуемой по-
пусту насадке. Все проходит, ибо вдруг — это всегда слу-
чается вдруг! — словно отхлынувшей волной потянуло лес-
ку по пальцу. Мельком взглянул рыболов на волну — отката
пет. Стукнуло сердце: лобан! Это его сторожкая мудрость:
взять губами червя и тихопько, не заглатывая, потащить в
сторону. Тут — не зевать: почувствует лобан тугость лесы,
сопротивление — выплюнет червя и отойдет в сторону- Мгно-
венная нужна подсечка! И если уж удалась она, такую
пружинную тяжесть ощутишь вмиг на другом конце лесы,
что заколотится сердце.
Выбираем лесу упруго, настороженно. Дашь слабину —
сойдет рыбина, поспешишь — можешь сорвать губу, пустой
крючок приведешь к берегу. А самое сложное еще впере-
ди, в полосе прибоя, когда в буквальном смысле слова
рвет и мечет лобан, рыскает резко, мощно в стороны, чуя
мелководье, ошалев от боли в губе. Здесь он, как правило,
и сходит. Вытаскивает рыбачек враз облегчавшую концов-
ку — сломан крючок или разогнут, либо вообще оторван
напрочь поводок... Но если уж удалось взять, победить ло-
бана— почет и уважение удачливому коллеге.
Чем дальше в осень, тем увереннее кефалий клев.
Правда, может подвести нас затяжная теплынь, погода
нередко обманывает рыбу. Пора бы давно ей сбиваться в
косяки, идти кучно, пастись на мелководье в морской
траве-мураве, чтобы к зиме поднакопить жирка, выгулять-
ся. Но нет, не жирует: все мнится ей долгий-долгий август,
все сбивает ее с толку ленивый юго-восточный ветерок-
тягун, что никак не сбросит температуру воды, которая
по-летнему держится у отметки плюс 20 градусов. Да п сол-
нышко поддает и поддает тепла.
С 1 января по 30 мая лов кефали по
всему бассейну официально запрещен,
чтобы не тревожить залегшие на зимов-
ку косяки (в лиманах действие запрета имеет иные
сроки, связанные с нерестом,— с 1 апреля по 31 августа).
Но есть у нас в запасе еще ноябрь и декабрь — меся-
цы, правда, неустойчивые по погоде, по перепадам атмо-
сферного давления, на что столь отзывчива любая рыба.
Частенько случается, ждут-пождут кефальего клева за-
взятые рыболовы, а его нет как нет. Хуже того, в отсутст-
вие хозяйки ноябрьских прибрежных вод расшалился ка-
расик ясельник. Размером в пятак, а наживку счищает с
42
крючка за несколько секунд. Тук-тук-тук — п гол крючок.
— Ну,— досадуют па бунах,— парикмахер взялся за
работу, добра теперь не ждп...
В обиде и раздражении самые нетерпеливые складыва-
ют свои четырех коленные удилища, оснащенные скользя-
щими поплавками и катушками, предполагая еще успеть к
отходу катера и отыграться в море на ставриде (спиннинг
на такой возможный случай всегда с собой).
Оставшиеся па берегу немного завидуют им и бранят
неклевую погоду:
— Вода больно высветлилась, разве кефаль подойдет!
— И солнце еле видать...
— Хоть бы дельфин сыграл, прижал бы ее к берегу!..
Исключительно ради того, чтобы восстановить справед-
ливость, вспомним, что на вчерашней зорьке глухое за-
тишье объяснялось тем, что: а) вода была чересчур за-
мутнена; б) ярко светило солнце; в) дельфин разогнал всю
рыбу. Совсем-совсем непросто взять кефаль, ходи и ходи за
ней. выхаживай!
Наконец, в ходе обмена мнениями по поводу дурной
погоды истосковавшиеся по клеву рыбаки приходят к об-
щему выводу: кефаль надо искать! И вскоре буны пусте-
ют, друзья по зорьке разбредаются по окрестным камен-
ным грядкам, отмелям, причалам, а владельцы авто устрем-
ляются за тридевять земель — искать так искать!
Впрочем, уехали пли разошлись не все. Еще маячит на
носу одной из бун нахохлившаяся фигура, и стынет в
прозрачной воде обреченный на неподвижность поплавок.
«А не еломит ли она сегодня?» — неожиданно задается
вопросом одинокий рыболов и, разминая суставы, неспеш-
ным шагом начинает прогуливаться по бетонным масси-
вам, всматриваясь в воду. На дне отчетливо видны замше-
лые валуны. Камни, песчаные прогалины, водоросли. Зе-
ленушки и собачки, путающиеся в морской траве... И
вдруг — точно лезвием ножа полоснуло по округлой краю-
хе валуна! Еще раз и еще. Серебряные извивы, подобные
4.4
вспышкам отражающих солнце зеркал, возникают иа дол io
секунды п исчезают, чтобы тут я;е вспыхнуть в другом
месте.
Это еломйт кефаль - жирует, говоря проще, в канун
зпмовкн. Переворачиваясь кверху брюшком, она точно иг-
рает с собственной тенью, нежась в теплом еще слое мел-
ководья, сощипывая с камней молодые зеленые водоросли.
Вот п выходит, что пока рыболовы ищут, сбиваясь с ног,
рыбу, она сама поджидает их. Во всяком случае, долго-
терпение нашего рыбачка, не побежавшего вслед за при-
ятелями, вознаграждено. Быстренько передвинув поплавок
па малую глубину,— не зацепить бы впопыхах крючком за
камень! — он делает первый мягкий, без всплеска, заброс
туда, где вскипает у дна «серебро», и поплавок тотчас же
сам собою вздрагивает и танцует на воде.
Началось!..
Счастлив человек, добывший в дни отпуска кефаль соб-
ственными руками. Мне известны имена десятков, по
крайней мере, людей, живущих от Черного моря вдали, но
неизменно прпгадывающпх отпускные свои деньки к осе-
ни, к кефальей жировке.
Намеренно не упоминал я покамест о других, помимо
лиманного и морского червя, видах насадок, рассказывая
о лове кефали. Между тем, есть и другие.
В акватории Ялтинского пассажирского порта приходи-
лось, к примеру, наблюдать, как пе без успеха употребля-
лось в дело мясо мороженого хека, купленного в гастро-
номе напротив. Что тут скажешь? Повод ли это к исполь-
зованию подобной насадки и на другой воде? Нет. Дело в
том, что кефаль, как и всякая проходная рыба, задержав-
шаяся по случаю — шторм, дельфины — в припортовых во-
дах, становится всеядной, питаясь из-под канализационных
стоков ошвартовавшихся судов. Становится она рыбой
баловапой, беспечной — сколько дармовой пищи выдают
хотя бы сливные отверстия камбузов! В этом «обжорном
ряду» сходит по первому сорту и насадка из хека. Разу-
44
чнвшаяся добывать прокорм самостоятельно, рыба, случа-
ется, п не высовывает больше носа из гавани, залегает
зимовать, и это один из примеров того, как человек может
подпортить фауну, делая это даже совсем не умышленно.
Однажды в Алуште познакомился я с рыболовом, дей-
ствия которого в дни кефальего хода были абсолютно не
похожими на тс, что были дотоле мне известны. Человек
сидел, свесив ноги, на кромке причала, держал в руке об-
рубок удилища, оснащенный на конце кивком (петлей)
из лески миллиметрового сечения. Был он, как и всякий
«кпвошппк», молчалив, ибо не сводил глаз с капроновой
петельки: когда тут разговаривать! Обок лежала булочка
белого теста. «Неужто па хлеб?» Стало интересно. Минут
через двадцать была выдернута на причал довольно со-
лидная кефаль. Потом еще одна и еще... У этого замер-
шего, точно сфинкс, рыболова дело явно ладилось. Разго-
ворились потом. Первый вопрос, конечно, традиционный:
— Где вы этому способу обучились?
Он ответил коротко:
— В Сухуми...
Оставалось приглядеться к форме насадки. Выяснилось
же вот что. Кусочек булки не сминался в тестяной комо-
чек, как делается это, скажем, при ловле карпа, а. раздав-
ливался лишь единожды большим и указательным паль-
цем вкруг нижней части крючка, маскируя при этом и
жало. Получалась снежинка из хлеба с легко отваливаю-
щимися в воде крошками. Этот развал насадки, ее диф-
фузия и поддразнивают рыбу, которая в конце концов не
выдерживает и хватает то, что осталось на крючке, а ста-
ло быть, и сам крючок. Любопытно. Но утомительно неве-
роятно! Утомляются глаза, руки рыболова. При первом же
подсечке насадка разваливается, коснулась ее рыба хво-
стом или боком — тоже. И начинай сначала.
Сколько терпения, сосредоточенности и полной отре-
шенности от окружающего мира должно при этом про-
явить! Не уверен, интересна ли такая рыбалка, когда све-
45
Денные на Кпвке глаза сами собой начинают косить, когда
невозможно и словом перекинуться с соседом и сам ты
весь часами в т-аком напряжении, точно сделался подпри-
чальной сваей и удерживаешь па загорбке центнер бетона.
Во всяком случае последователей этого способа не на-
шлось; а автора завезенной новинки прозвали за глаза
нахлебником, не вкладывая, правда, в суть этого слова
обидной окраски. Не прижилось — и все тут.
Наконец, не могу не сказать о том, что кефаль любит
и прямо-таки обожает... мотыля.
Как и всякое открытие в пашей практике, и ато при-
шло совершенно случайно.
Не было лиманного червя. Не было совсем, а клянчить
не хотелось. По наитию какому-то, что ли, взял я кусок
марли да и пошел намывать в речке мотыля. Осенью гор-
ные речонки ведут себя странно. То взбодрятся бурным
потоком и вынесут в море песчаную косу; то, напротив, в
антракте между дождями начинают загнивать, ибо в море
им уже не вырваться, сами себе песчаный барьер дву-
мя днями раньше и поставили. Как и положено, на бере-
гах возле тихой подгнивающей воды да еще при нашем
тепле мотыль заводится быстренько. Намыл, наживил. И
кефальи поклевки последовали тотчас.
А ведь все верно, раньше бы только додуматься! Ке-
фаль и в сильно обсоленные воды Сиваша заходит и, на-
против, на пресную воду речек идет, в этом смысле не-
требовательность ее поразительна. Коль у устьев речек
скапливается она, то знает, следовательно, и корм, оттуда
сбегающий в море. Знакома, естественно, п с мотылем.
Вот ведь как все просто, казалось бы. Тем не менее на
мотыля по всему Причерноморью кефаль почти не ловят.
Почему? Не знаю. Думаю, довлеет рутина десятилетия-
ми складывающегося стереотипа: лучше лиманного червя
насадки нет и быть не может. Ошибка. На собственном
многолетнем опыте могу засвидетельствовать: предпочте-
ния червю перед мотылем кефаль не отдает (там, где бе-
рсга пронизывают речки, конечно); более того, при ловле
па мотыля засекается опа вернее, ибо насадка сама по се-
бе подбористая, малая, тут ничего липшего с крючка не
приспустишь. Понятным должно быть и другое: для заки-
душки мотыль не годится: шлепнешь ею о воду — что от
той малиновой ниточки останется? Насадка только для по-
плавочной удочки.
Будучи наслышанными о величайшей осторожности ке-
фали, о ее рыбьс-королевской воспитанности в достаточно
осветленной воде Черного моря, любители из приезжих
мучаются прежде всего вопросом, какого размера вязать
крючок? Как ни странно, но ответ из наблюдений практи-
ки получается такой: крючок — по насадке.
На крымском Южнобережье, например, в ходу крючки
номеров четвертого, пятого, реже шестого. Дело в том, что
невелик в размерах и накапываемый лиманный червь. В
то же время надолго запомнилась мне неожиданная встре-
ча с рыболовами-евпаторийцамп на пляже села Морского
(западнее Судака), которые совершенно пренебрежительно
относились к ширине крючка, навязав на донки и десятые
номера.
Евпаторпйцы, как оказалось, шли за кефалью вторую
неделю кряду. Именно — шли, вслед за подвижкой кося-
ков. Прошагали песок Каламптского залива, миновали Ни-
колаевку и Песчаное, добрались до Качи. Л потом перемет-
нулись на берег юго-восточный. И не прогадали!
Сначала я изумился размерам крючков, прихваченных
ими в эту погоню за рыбой, затем, присмотревшись, сооб-
разил, что почем. Червем-то евпаторпйцы запаслись в па-
лец длиной, в карандаш толщиной! Червь крючку вполне
соответствовал.
— Где копали?! — попытался я дознаться, да вразуми-
тельного ответа так и пе получил. Секрет, ясное дело.
Заканчивая разговор о кефали, конечно, необходимо
предупредительно сказать о том, что эта рыба, как ника-
кая другая, предрасположена к мазутным пятнам па воде,
нисколько ими не гнушается, дружна с ними. В общем-то,
Черное море — море чистое, со Средиземным не сравнишь;
с каждым годом прибавляется на нем специализирован-
ных судов-санитаров, подбирающих с поверхности мазут-
ную плепку в зоне крупных портов, па открытой воде. Но
тем не менее, еще встречаются загрязненные участки, и
кефаль их отнюдь пе избегает. В результате ее мясо под-
час приобретает запах пефти, главным образом оттого, что
она питается микрообростом и детритом, которые покры-
вают подводные предметы и содержат продукты распада
нефти, а то и мельчайшие ее комочки.
Одним словом, пойманную кефаль лучше завялить, ли-
бо зажарить, а к котелку с ухой с пей не подходить. Как
бывает обидно, когда одна-единствепная рыбина из мно-
жества перепортит привкусом нефти весь котелок! Такое
с кефалью нередко случается — именно с ней, с королевой
нашего бассейна.
Осенние радости
Подлинное пиршество приходит к рыболову в осенние
месяцы.
В море отлично берет на самодур (цапарь) ставрида,
нагулявшая жирок, сделавшаяся округлой, тяжелой. Кста-
тп, многие пассажирские порты Причерноморья отряжают
для любителей специальные рейсы теплоходов с выходом
в открытое море на 3—4 часа, и этим, конечно же, надо в
отпуске воспользоваться. Помимо ставриды, изготовившей-
ся к залеганию на зпмовку в глубоководные ямы, хватают
крючок скумбрия, пикша, дракоп, луфарь, сельдь, а изред-
ка цаппст и катран — единственная акула нашего бассей-
на. Катран ухватится — вот уж суматоха пойдет по всему
борту! Неуемный в своей шустрости катрап постарается
перепутать буквально все лески, свесившиеся с борта, а
то и оборвать их своей жесткой акульей спиной- Потеха и
48
Горе. Горя больше. Катрана в пищу приготовить непросто
из-за жесткой его шкуры, это делается обычно в промыш-
ленных условиях, но знатоки умеют аппетитно его зажа-
рить и особенно ценят печень этой рыбы. К вялке мясо не-
пригодно.
В общем-то самодур (цапарь) спасть известная. Только
каждый вяжет концовку на свой вкус. Иные предпочитают
поводочек из лески пожестче и чуть потолще той, что на
концовке: оп как бы отстраняет крючок в сторону, и ве-
роятность откуса рыбой всей концовки или части ее
уменьшается. Множество мнений, в какие цвета «принаря-
дить» крючок — с помощью перышек, ниток, изоляции с
тонких проводков... Опыт доказывает: при лове на глуби-
нах около 70 метров украшательством заниматься вообще
не следует, там вечная ночь, и хищные ставрида и лу-
фарь реагируют просто на колебание воды, хватая голый
крючок. Больше прочих цветов на глубине заметен зеленый,
потому увлечение мишурой красных оттенков следует от-
нести к заблуждению, порожденному незнанием.
Какой тип катушки приемлем? Если косяк гуляет, под-
пирая мелочь снизу, почти поверху, в 15—20 метрах от
поверхности, сподручна безынерционная с забросами в сто-
роны от шлюпки и с последующим практически горизон-
тальным цапарением. При вертикальном лове уместна ка-
тушка обычная, ее большой диаметр обеспечит быстрый
возврат снасти из глубин.
При лове некрупного луфаря концовку иной раз делают
специально из тончайшей, в волосок, сталистой проволо-
ки — уж слишком часты обкусы ставочки.
Нередко луфарь умудряется откусить поводочек вместе
с крючком уже непосредственно в шлюпке, когда неволь-
но дашь леске слабину. Тут надо быть внимательным и не-
медля крючок из рыбьей головы извлечь, а то ведь нена-
роком можно попотчевать своих домашних ушицей... с до-
бавлением крючков.
Выше упоминалось о том, что можно поднять на ца-
ZQ
парь и камбалу. Иной раз это делают умышленно, и вот
почему. Когда ловят камбалу на миллиметровую лесу, на
крупный крючок (снасть, конечно, верная), то насадка уже
мертва. Только что вытащенная из глубин пикша — излюб-
ленная камбальная закуска — погибает на борту почти
мгновенно, и даже бессмысленно осторожничать, продевая,
скажем, крючок через жаберную щель, чтобы излишне не
травмировать насадку. К неподвижной приманке камбала
совершенно равнодушна.
Но бывает и так: вы почувствовали, что там, на глу-
бине, засеклась пикша, но выбирать цапарь, наматывать
леску на катушку не стали. Что происходит на дне? Пик-
ша пытается освободиться из плена, мечется, мутит воду,
становится  прекрасной дразнящей мишенью для более
крупного хищника.
Ощутив камбальный мощный зацеп, вы неспешно на-
чинаете работать катушкой. Однако случается момент,
когда катушка теряет способность нормально проворачи-
ваться, леска глубоко врезается в уже намотанные петли.
Тогда следует отбросить удилище и поднимать рыбу, мяг-
ко пропуская леску между пальцев — прием, знакомый
многим. Случается и так, что уже на самой поверхности
камбале удается сойти с малого цапарного крючка, а ба-
горчик (ганжу) мы не захватили с собой. Не следует по-
лагать в этой ситуации, что все потеряно; тех нескольких
секунд, пока рыба никак не сообразится с новым для нее
обстоятельством и проявляет нерешительность, вполне до-
статочно, чтобы прыгнуть за борт и прижать ее к груди;
особо энергично она вырываться не будет, хотя шипами
может поранить кожу. Нередко удается догнать, достать
камбалу даже в трех-четырехметровом от поверхности слое
воды, пока она не взяла разгон, чтобы уйти на глубину,
достать и благополучно с нею через борт перевалить. Тут,
конечно, напереживаешься, нарадуешься.
Если такая интересная для лова на глубинах рыба, как
скумбрия, последние годы чрезвычайно редка, попадается
50
в единичных экземплярах, то, как уже говорилось, значи-
тельно возросло стадо пикши. При этом размеры отдель-
ных особей поражают и видавших виды знатоков. Напри-
мер, не столь давно вблизи Медведь-горы была поднята на
цапарь пикша длиною 43 сантиметра. Однако усугубляет-
ся, по-видимому, для этого вида проблема питания. Не-
редко приходится наблюдать, когда из пасти пойманной
пикши торчит незаглоченпая до конца полуразложившая-
ся особь размерами поменьше: свой пожирает своего.
Чаще стала попадаться на цапарь в последнее время
черноморская сельдь. В сентябрьский либо октябрьский
денек поймать вперемежку с луфарем и ставридой деся-
ток селедок нынче вовсе не редкость. Схватив крючок,
сельдь па секунду-другую упрется, затем без особых ме-
таний «соглашается» идти вверх, на удилище ощущается
только характерная тяжесть. У поверхности может увести
леску далеко в сторону — без рывков, все с тем же ощу-
щением тупой тяжести на удилище, и нужно проявить
лишь внимание, чтобы не перепутать снасти соседа. На
воздухе буквально цепенеет, изогнувшись в виде запятой.
Зато потом, в сумке, устраивает долгую «рыбью пляску».
Мотив осеннего щедрого лова уже сам по себе подви-
гает автора к тому, чтобы он прикоснулся чуточку к ку-
линарной теме. И в этом есть даже некая необходимость.
В самом деле: подгребает к причалу после удачливой
рыбалки приезжий человек, его шлюпку подхватывают на
тельфер и транспортируют в ангар, а он остается на пляж-
ной кромке — ошеломленный удачей, прижимающий к се-
бе верный спиннинг и кулек с рыбой. Что делать ему с
уловом за тридевять земель от дома, куда с ним податься?
Поступим так» Если попалось несколько селедочек,
пустим их под облегченным гнетом в засол; излишки став-
риды и луфаря, продержав в рассоле сутки, а затем про-
мыв, завялим на ветерке.
Ну, а рыбу в свежем виде вам не откажутся пригото-
вить ни повар здравницы, в которой вы остановились, ни
51
хозяйка квартиры, если отдых проходит без путевки. При-
готовят и ушицу, и жаренку. Но все-таки фирменным
осенним рыбным блюдом следует признать так называе-
мую шкару. Делается она просто: на дно котелка или ка-
стрюльки выливаем ложку растительного масла, а затем
укладываем слоями вычищенную рыбу, репчатый лук, по-
мидоры. Лук и помидоры изрезываем плоскими дольками. Не
забудем, конечно, добавить лавровый лист, другие пола-
гающиеся к рыбе специи. Рыбу следует тушить на мед-
ленном огне. Через пятнадцать минут она готова.
Весьма привлекательна осенняя рыбалка ловом кам-
бал ы-г л о с с ы. Ласково зовут эту рыбу глосиком. Та же
камбала по сути, только без шипов на спине: спинка аб-
солютно гладкая — буроватых, зеленоватых, серых тонов.
Брюшинка всегда белая, иной раз голубоватого оттепка.
По Черноморью и Азову клюет всюду, где есть песок.
Клюет на свежую либо присоленную хамсу. Каждую хам-
синку надо резать дольками и, насаживая дольки на крю-
чок, не следует беспокоиться даже о том, открыто жало
или нет, глосик опасных для себя ситуаций не различает,
он типичный придонный едок-лежебока и абсолютно бес-
печен.
Крымчане выуживают его с успехом в заливах Феодо-
.42
списком, Каркинитском, Каламитском, у берегов Судака,
Рыбачьего. Но наиболее уловистые места в северной части
Каламитского залива, на тех пятнадцати километрах по-
бережья, где смыкаются пляжи Евпатории и Сак.
Интересно ли ловить беспечную рыбу?
Что тут сказать? Правильно: все хлопоты в том только
и заключаются, что шагай и проверяй, перенаживляй за-
кидушки, нагибайся и распрямляйся и снова вперед.
Я знаком со мпогими-многими рыболовами — совсем
мальчишками и совсем пожилыми людьми,— для которых
вся прелесть этой рыбалки и заключается именно в по-
стоянной ходьбе по песку, в ощущении безразмерного про-
стора окрест, когда ты остаешься с морем и степью бук-
вально один на один и когда дышится тебе так, как
никогда и нигде уже, наверное, дышаться не будет. Абсо-
лютный контакт с природой. В общем, есть своеобычное
очарованье в этой рыбалке па глухих, охолодевших и опу-
стевших пляжах. Иной раз возьмет насадку и небольшая
камбала, а изредка и морской язык (косорот).
Реже встреча с глосиком на Южнобережье, и всегда
она вызывает у публики повышенный интерес.
— Глухо! — говорит курортник, взявшийся по собствен-
ной инициативе вытаскивать из воды мою закидушку (та-
ких доброхотов и зимой на бунах полным-полно).— На-
верное, грузило оборвалось, совсем легко идет...
Приходится побыстрее перехватить у него из рук лес-
ку, пока рыба не сошла с крючка. Откуда знать ему, заез-
жему человеку, что эта невесомость в руке — один из об-
манных маневров камбалы-глоссы. Схватив наживку и уко-
ловшись о крючок, рыба теперь планирует над дном, как
бы торопясь нам навстречу, а па самом деле в последней
надежде дать леске слабипу и освободиться, сойти. Тут
перебирай руками, успевай держать лесу внатяжку!
И вот он, глоепк, у наших ног. Шлепает недовольно
плоским хвостом по лужице, образовавшейся в выемке бе-
тонного массива. Он невелик, губа крючком еле задета, и
53
без особого сожаления я его отпускаю. Все равно сегодня
этот улов — единственный, и пора, давно уже пора сматы-
вать удочки. Глосик ложится «на крыло» и с достоинст-
вом, не спеша, делает разворот па глубину; в стылой ос-
ветленной воде его элегантный наддонный пилотаж долго
остается в поле зрения...
Глосик — представитель хладолюбивой фауны, на не-
рест идет зимой. На самый активный период нереста — с
15 февраля по 30 апреля—объявлен запрет
лова камбал ы-г л о с с ы; на первые полтора месяца его
как раз п приходится наше рыбацкое межсезонье, пока не
откроется ход пикши...
В эту затишливую нору рыболовы вяжут, обновляют из-
рядно потрепанные за сезон свои снасти, заменяют трону-
тые ржавчиной крючки, карабинчики, вертлюжки, булавки,
скобки, грузильца и прочий металл, распутывают на лесках
застарелые спекшиеся узлы (раньше недосуг было ими за-
ниматься) — и рассказывают.
Межсезонье — время рассказов.
Я не имею сейчас в виду байки-побрехопьки, хотя без
них в нашем деле тоже нельзя. Я о другом. Из вороха ти-
хих зимних рыбацких воспоминаний нет-нет да и всплы-
вет на поверхность история, которая зацепит вдруг сокро-
венную струну в твоей душе, и, если слушатель ты вни-
мательный, будет звучать она и помниться долго.
Впрочем, вот одна из таких историй. Рассказывал Ва-
лерий Георгиевич (необязательна тут фамилия), стародав-
ний мой добрый знакомый. Я записал ее дома так, как за-
помнил.
Простая история
Вечерами Валерка горестно перебирал незатейливые
свои деревенские снасти.
Были тут разномерные, десяток раз точившиеся крюч-
ки, поплавки-пробки, волос, надерганный саморучно из
Конского хвоста и предназначавшийся на поводки, ссучен-
ная из суровых ниток и вощеная леска. Еще кое-что пе-
рекатывалось и погремливало в картонной коробке — гру-
зйльца, отлитые в ложке, дробинки, гайки... Много разно-
стей было в заветной картонке. Только к чему теперь это
богатство, исправно служившее ему на понятной, как бук-
варь речке да па тишайших заводях-старицах?
Валерка совал коробку под шкаф, вздыхал, не глядя —
привык уже — дотягивался до костылей и выбирался па
крыльцо: неподалеку, в конце короткой улицы, шумело
море.
Его сюда мать привезла, сам бы он ни за какие калачи
не поехал, но она с докторами сговорилась, видно, что
только климат теплого моря и сможет поставить его на но-
ги. Упирался он, да куда там, если все против одного!
Валерка моря не понял. Величина воды ошеломила его:
в такой безбрежности разве рыбу возьмешь? Однажды он
наковырял все-таки червей в сдобренной черноземом клум-
бе приморского парка, побродил возле воды, соленой и
странно-цветной, потом вернулся и вытряхнул банку над
той же клумбой: «Живите, кому вы в море-то нужны?»
С нетерпением поджидал Валерка первых дней учебы на
новом месте, и опять неудача: в его классе никто не рыба-
лил. Летом — пожалуйста, а в осень и зиму желающих и
понимающих не находилось. Летом, оказывается, они ло-
вили окуньков и карасиков, зеленух и песчаных бычков —
что на крючок попадет.
Очень быстро узналось от одноклассников, что морской
окунь, как и озерный, полосат, а карась точно также сплю-
щен с боков. Узналось, что иные виды зеленушек набира-
ют вес до полукилограмма и таких называют по-евпато-
рийски лапинами. Что ловят в основном рыбу на рыбу:
добыл окунька или ставридку — порежь мелко на наживку
и продолжай удить.
Его наперебой просвещали, не пряча секретов, только
успевай запоминать! А главное, уразумел он, наконец, и
55
Доверил в то, что, хотя море и большое, рыба в нем кор-
мится все-таки из-под берега. Как в озере, как в речке.
Однако, по-прежнему, стоило Валерке заикнуться об
осенней рыбалке, мальчишки теряли к разговору всякий
интерес.
— Пошли уж лучше дроздов бить! — предлагали они.
То были первые послевоенные зимы, и в Евпаторию они
приходили столь же голодными, как и повсюду. Дрозды
осенью скучали, зобастые от жира, и их сшибали из рога-
ток в приморском парке. Взрослые бранились, конечно, но
не до крайностей, признавая все-таки за пацанами муж-
ское право на выживаемость: бульоны из осенних дроздов
получались не хуже куриных.
Понадобилось время, чтобы сообразил Валерка, отчего
его новые друзья оставались равнодушными к зимнему
морю.
Они любили его и знали теплым и только теплым. В
пору летних каникул их дома не видели, они убегали к во-
де с рассветом и возвращались в сумерки. Вся голопузая
летняя их жизнь проходила на берегу, который становился
продолжением двора, и в зарослях дикой маслины, в пес-
чаных дюнах, постоянно наступавших с ветрами на аллеи
парка, кипели военные игры. И кипели забавы на воде... Но
холодало море — и интерес к нему обрывался резко, сразу.
Почему так происходило? Причиной тому была не столько
невзрачная одежонка, продуваемая ветрами, сколько по-
стоянная тоска по теплу и уюту после передряг войны и
эвакуаций, после потерь едва ли не в каждой семье. Коче-
неющее море они не воспринимали и не стремились его
полюбить.
Но всякий день слышал Валерка с крыльца либо рокот
его, штормового и студеного, либо его тишину. И всякий
день выбегал после школы,— если можно назвать бегом
скок на костылях,— на окаем песчаного пляжа, едва успев
забросить портфель на веранду. И он дождался, углядел,
наконец, на пляже настоящих рыболовов.
F.R
Отец и сын, рослые и крепкие, показалось ему, мужики
шли вдоль припая — уже ледком схватилась береговая излу-
чина. Шли и выбирали донки... На песке леска не путалась,
кольцами свиваясь возле ног. Да какая там леска: те же
самые навощенные нитки, что сберегались в его картонке.
Широко стояли донки, метров через двадцать. Начала
их были еле обозначены по берегу холмиками песка, иначе
трудно определить исход лески — никаких палочек не вот-
кнуто, никаких там сторожков...
Позже разобрался он и в этом. Курортники, прогули-
вающиеся но зимнему пляжу, не преминули бы схватить-
ся за леску, ущупайся она хоть рукой, хоть ногой, стали
бы без толку и смысла вытягивать ее из воды. Этой дураш-
ливости отдыхающей публики пе уставал Валерка удивля-
ться и потом в юности, и в годы зрелые.
Маскируя донку, постарается рыболов угрузить дощечку,
с которой леска сброшена, в песок там, где волна берег об-
лизывает — подальше, сколь хватит вытянутой руки. Поди
найди ее! Для себя же отметка сделана — либо кучкой пес-
ка, либо камушком, по-особому отложенным.
Так и действовали отец с сыном, за которыми он подви-
гался впритирку. Они его не гнали, а Валерка помалкивал,
соблюдая известное меж рыболовами правило: не выспра-
шивай с ходу ничего и сам не лезь под руку со скорым
рассказом о том, как где-то когда-то что-то ловил: к скоро-
говорливому интерес истает тотчас, дело проверенное. А
смотреть — смотри, коль глаза на месте.
Первое быстро раскрылось: наживкой служила присо-
ленная нарезанная хамса; блесткие дольки насаживались
на крючки сквозь спинную хребтинку — для прочности.
Иначе — слетит наживка, когда с возможной силой, точно
пращу, раскручиваешь леску перед забросом.
Когда запас хамсиных долек таял, младший быстренько
нарезывал их ножницами, проржавевшими от соли; из хам-
синки получалось две-три дольки, а если попадался слу-
чайный темноспинный анчоус, то и все пять.
Наконец увидел он и рыбу. И позабыл закрыть рот.
Нечто плоское, величиной с комнатный тапок и зелено-
вато-серое выползло из воды, шустро молотя плоским же
хвостом по песку и показывая молочно-белую брюшинку;
улов был тут же спроважен в сумку, и старшой сказал:
— С почином, Леха!..
Пройдет время, Валерка познакомится с Лехой побли-
же, и они с ним измерят в парс не один десяток километ-
ров евпаторийских пляжей; он станет таким же завзятым
глосятником, ибо рыба, выхваченная на его глазах из мо-
ря, звалась, как выяснилось, глосиком, а науке была извес-
тна под именем камбалы-глоссы. Но это будет потом.
А на следующий день он втолкнулся шумно дыша на
свою веранду и из обоих карманов пальтишка вытащил,
осклизаясь пальцами, по глосику; они тотчас застучали
хвостами по кухонному столу и принялись переворачиваться
через головы.
Мать смотрела на его иззябшие губы, на диковинный
улов и не знала, что подумать, с чего начать: отругать,
отогреть? Он поспешил опередить ее:
— Это не всё: закидушки покамест в воде, я их при-
прятал. Чаю выпью — и назад...
Она подумала, взглянув на него внимательнее: «Как
быстро начал расти!» — и отступилась.
В сумерках Валерка вывернул из карманов еще пару гло-
сей.
Было в доме немного растительного масла, и они поужи-
нали так, как давно уже не ужинали. И мать, касаясь его
плеча, шутила:
— Кормилец мой свежемороженый, теперь уж пе про-
падем?
— Теперь как пропасть? — с полным ртом соглашался
Валерка.— Дело известное, рыбацкое, сытые будем...
Всю зиму Валерка ловил глосиков, пока держалась на
базаре хамса. Потом еще одну зиму и еще. И еще тридцать
зим потом.
5Я
С курортного пляжа им с Лехой пришлось со своими
закидушками скоро убраться иод натиском курортной вол-
ны: люди начали жить лучше, богаче, интереснее, и
многим уже не составляло затруднений махнуть к морю
на пару-тройку деньков не в отпускное, а в любое время
года — хоть поездом, хоть самолетом. Толпа не берегу гус-
тела от зимы к зиме, н они смотали удочки.
Они ушли сначала на ближнюю окраину города, а за-
тем и на дальнюю, на глухой берег сольпрома. От конечной
трамвайной остановки по шесть-восемь километров отмери-
вали они теперь по воскресеньям в рассветных сумерках
вдоль излучины Каламитского залива, постепенно увели-
чивая длину переходов и не слишком сожалея об этом.
Левую щеку примораживает ветерком с раздольной степи,
правую щекочет теплым дыханием моря, сколь бы студеным
оно ни было. На полураспашку грудь, рукавиц нету и не
надо, мичманка с круто глядящим вниз перешитым собс-
твенными руками козырьком прикрывает брови, не давая
им заиндеветь...
Конечно, не по шоссе их путь, а у самой волны, по трам-
бованной ею песчаной ленте; нужно только уметь увернуть-
ся от белошипучей пены, что норовит нахлестнуть на бо-
тинки. Малый шторм лову не помеха, нет. Иной раз выки-
нет море донку назад вместе с мочалкой водорослей, петлями
безнадежно запутанной лески и... глосиками. Самый слабый
клев в погоду спокойную, с осветленной до прозрачности
стекла водой. Пустые тогда хлопоты. Ловить рыбу в мут-
ной воде — прямо про глосика сказано.
Будет к концу дня, как ни старайся, жвакать в ботин-
ках и по верху их выступит снежное кружево соли; не
согнешь к вечеру красных, клещами повисших кистей, бу-
дут ныть поясница и плечи намахался, умаялся,— но
шебуршит в походном чемоданчике, перелицованном из по-
сылочного ящика, желанный улов, и гаснет усталость —
пусть впереди и такие долгие теперь километры возвратного
пути до трамвая...
КО
Жизнь идет. И проходит.
И повторяется.
Сын Валерия Георгиевича, когда не слишком озабочен
футболом, уже умеет довольно быстро поймать глосика и
разделать его на кухне всего лишь одним надрезом; а по-
скольку чешуи нет, на этом вся чистка рыбы и заканчи-
вается.
— Смотри! — радуется сын.— Какая хорошая: ни шипов,
ни пуговиц в ней не водится, а та же самая камбала. Вкус-
нятинка!
Отчего-то Валерка-отец радуется ответно не сразу, а на
минуту задумывается.
Ему немножко обидно за хорошую и по-доброму без-
зубую рыбу, которая, знает он, заслуживает иных похваль-
ных слов. Но об этом известно ему одному, только ему.
Это он, мельтеша однажды по берегу, проверяя закидушки,
поленился поднять выпавший из-под локтя костыль; это
он вскорости намеренно закопал в песок и другой...
Как и всем нам, удается ему в счастливое мгновенье
сквозь напласт зим увидеть себя вновь за партой, увидеть
себя мальчиком.
Заглядывая в класс, скребет по стеклу обмерзлая ветка
акации. В ее порывистом зове понимающему нетрудно про-
честь силу ветра, направление его и степень сегодняшней
доброты ко всякому, кого ждет море. «Ветер,— записывает
мальчик в тетрадке по географии,— северо-западный, уме-
ренный, рыбный...»
Звонок. Пора!
Мать успевает посетовать вдогонку:
— Валер, а задание на дом!
— Ладно! — откликается он наторопях.— Ладно, мама,
доделаю ночью, неужели не понимаешь?..
Ночью, когда рыба спит, приходит время домашних за-
даний, которым нет и не видно конца.
ГДЕ ТВОЙ ПРИЧАЛ?
Итак, перелистаны, пересмотрены страницы, приглашаю-
щие к путешествию. Рыболовы — народ подвижной, расстоя-
ния нас не смущают, с понятным интересом забираемся
иной раз и в такую глушь, где, как говорится, не ступала
еще нога человека.
Поездка же на юг — поездка в места, где достаточно
жилья, гостиниц, автостоянок, где проблема крыши над го-
ловой отпадает сама по себе. Хотел бы обратить, в частности,
внимание на расположенные у воды вместительные крым-
ские автостоянки на окраине Евпатории и Сак, в Феодосии
на Золотом пляже, в селах Солнечногорское и Рыбачье.
В целях приобретения дополнительного опыта не лишне
будет заглянуть на своеобразные лодочно-рыболовные базы
любителей, именуемые по Черноморью причалами; такие
коллективные базы созданы повсеместно, хотя, как прави-
ло, вынесены подчас далеко за городскую окраину.
м
Практически а прибрежных населенных пунктах не су-
ществует каких-то местных ограничений рыбной ловли, по
исключения, конечно, могут быть. Вот пример: обширная
часть зоны Каркинитского залива объяв-
лена заповедной, здесь расположен фили-
ал Крымского государственного заповед-
н о-о хотничьего хозяйства — Лебяжьи остро-
ва, и поэтому в село Портовое лучше не
приезжать, двигаться сразу в Стерегущее,
Межводно е...
Что возьмем в дорогу?
Сначала о том, чего брать не следует: надувной лодки,
наборов для блеснения и различных подарочных наборов,
искусственных насадок, мормышки.
Тем, кто неравнодушен к лову на глубинах, конечно же,
надо брать из дому запас ставок к самодуру (цапарю). Упо-
мянутые подарочные наборы, составленные из пластмассо-
вых поплавочков и нелепых грузил, совершенно в нашем
деле не помогут. А вот та же ставочка на самодур подчас
оборачивается проблемой. Как правило, местные рыболовы
вяжут ее сами. Используется при этом лесочка сечением
0,15—0,17, 0,2, реже 0,25 миллиметра и крючки седьмого но-
мера.
Конечно, вышесказанное относится прежде всего к лову
ставриды, пикши, дракона, мелкого луфаря. Но часто выхо-
дят в море с заранее заданной целью поцапарить рыбу круп-
ную — камбалу, петуха, катрана, сельдь, тогда и ставка под-
бирается потолще, и крючок покрупнее, и груз потяжелее.
В большинстве прокатных пунктов комбинаты бытового
обслуживания выдают спиннинги, но для верности лучше
снасть иметь свою. Кстати, обязательна воронкообразная
форма поплавка, придающая ему на волне наибольшую ос-
тойчивость, лучшим материалом для этого дела служит пе-
нопласт.	*и‘гЪ'
От каждого удильщика морская рыбалка требует повы-
шенного внимания, от новичка — тем более. По всему бас-
R9
сейну сильны и переменчивы, например, течения, не ося-
зательно совпадающие с направлением ветра. При лове с
причала следи в оба, чтобы лесу не снесло под винт про-
гулочного судна, чтобы нс замотало ее за сваю. Наконец,
наивысшую осторожность надо соблюдать, помня, что во-
круг тебя люди, ибо у морского удильщика недостатка в
зрителях, как правило, не бывает. Такое любопытство на-
вязчиво, раздражает, ио куда денешься? Перед забросом
обернись — не зацепить бы кого ненароком?
На приглянувшемся причале, молу, буне соблюдай чи-
стоту, прибирай за собой; тогда вахтенные матросы, работ-
ники пляжа, спасатели — все, кто причастен к береговой
службе, станут ответно терпеливее к тебе, дадут необходи-
мый совет, помогут, если случится, и зацеп ликвидировать,
и «бороду» распутать...
Закончу это напутствие в дорогу словами, которые, мо-
жет быть, не новы, но и никогда не стареют: будем же все
вместе беречь наше Черное море, разборчиво и с толком
относиться к его фауне, черпая из нее в меру, не нанося ей
бездумного ущерба. Понятно, что дневной улов не
должен превышать пяти килограммов. Не сле-
дует забывать, что правила рыболовства претер-
певают изменения. К примеру, недавно наложен
временный запрет на лов камбалы — до осо-
бого распоряжения Главрыбвода.
Вместе с тем необходимо и понимание бе-
режного отношения к наживке,резервы
которой в море далеко не беспредельны.
Не случайно Главным управлением по охране и воспроиз-
водству рыбных запасов и регулированию рыболовства Ми-
нистерства рыбного хозяйства СССР утвержден свод правил
промысла морских растений и водных беспозвоночных. Пра-
вила увидели свет более пятнадцати лет назад, но сей день
не отменены и вряд ли можно ожидать пх отмены в бли-
жайшее время. Пас будут интересовать особо два пункта:
запрещается добыча черноморских к р е в е-
63
ток (шримса, или чилима) с 1 июня по 31
августа, а добыча мидий с 1 июня по 30
сентября.
Чем вызвана такая запретительная мера?
Прежде всего государственной заботой о воспроизводст-
ве запасов беспозвоночных (в основу правил положено со-
ответствующее постановление Совета Министров СССР), за-
пасов, которые для многих видов рыб являются основной
кормовой базой. Долголетнее, неуемное и никак не регули-
руемое траление человеком мелководий не могло не нане-
сти ущерба этим запасам. Орудия и способы лова были не-
редко сродпи браконьерским — лишь бы загрести побольше,
не считаясь с массовой гибелью молоди, сроками размно-
жения беспозвоночных и т. п. Предприимчивый частник
развернул в приморских городах бойкую торговлю мидиями
и креветками — сырыми, вареными. Счет шел на пуды, ки-
лограммы, стаканы. Да, стаканы тоже пошли в дело, чили-
мом торговали, как семечками... Одновременно, вооружив-
шись сначала комплектом № 1, а затем и аквалангом, пред-
приниматель выбил повсеместно каменного краба, пустив
его панцирь в самодельно-сувенирную распродажу.
Запретные меры урезонили аппетит заготовителя. Но они
же поставили, скажем откровенно, в неловкое положение и
рыболова-любителя, которому мидий или креветок на всю-
то зорьку требуется не больше горсти.
Но если нельзя — нельзя всем.
Более того: мы должны всячески расширять свое не-
штатное сотрудничество со службой госрыбинспекции, быть
ее активными помощниками, вместе с нею выступать рачи-
тельными хозяевами нашего замечательного во всех отно-
шениях Азово-Черноморского бассейна.
А на добрые паши дела море всегда добром и отзовется.
СОДЕРЖАНИЕ
От автора	................... 3
Размышление в паузе	............ 4
Все времена года	  И
Пришествие мерланга .	  12
Весенний парад разнорыбицы...................... 15
При чем здесь черешня?.......................... 19
Внимание: опасность!	21
Вот придет сгоп...	...	28
Была жара, жара плыла...	33
За кефалью	40
Осенние радости	  48
Простая история	.	54
Где твой причал?	.	. . .	61
Георг Георгиевич Гиргенс
С УДОЧКОЙ У ЧЕРНОГО МОРЯ
Спутник рыболова-любителя
Издание второе, переработанное
Редактор М. П. Апошанская
Художник В. В. Купчинский
Художественный редактор Л. Я. Овчинникова
Технический редактор Н. Д. Крупская
Корректор Т. П. Каминская
Информ, бланк 1610
Сдано в набор 27.03.85. Подписано впечать 24.07.85.
БЯ 01532. Формат 70Х100,/32. Бумага для глубокой
печати. Гарнитура обыкновенная новая. Печать высо-
кая. Услов. печ. л. 2,60. Услов. краскоотт. 3.09. Учет,-
изд. л. 2,97. Тираж 50 000 экз. Заказ № 108.
Цена 25 к.
Издательство «Таврия», 333000,
Симферополь, ул. Горького, 5.
Днепропетровская областная книжная типография,
320091, Днепропетровск, ул. Горького, 20.