МАНФРЕД ЮССЕЛЕР

юцио-

ЛИНГВИСТИКА
П еревод с немецкого

А. В. Двухжилова
П од редакцией

Ю. А. Жлуктенко,
доктора филологических наук,
профессора

'7 0 7 8 4 7 6
Киев
Издательство при Киевском
государственном университете
издательского объединения
«Вища школа»
1987
ВОЛОГОДСКАЯ
облас! .2:1 б ‘.5лИОТ-К&

С
кЗагю-

М А № Ш )Ц Е $5Е 1Ж

имзштж

ВегПп
УЕВ Беи^зсЬег У еН ад
дег \\Пз5еп5сЪа[1еп
1982

Автор предлагаемой читателю книги — доктор М анфред
Юсселер, профессор Технического университета г. М агдебург
(Г Д Р ), известен многими публикациями в Г Д Р и других стра­
нах, посвященными проблемам общ его языкознания, методики,
а в последние годы и социолингвистики.
В предлагаемой читателю книге изложены основные поло­
жения социолингвистики, изучающей широкий комплекс проб­
лем, связанных с социальной природой языка и его общ ествен­
ными функциями. Рассматриваются основные понятия и кате­
гории социолингвистики, описан ее рабочий аппарат, показаны
особенности развития, а такж е ее связь со смежными науками.
О собое внимание уделяется развернутой критике идеалистиче­
ских концепций социологии языка в США, Великобритании,
Франции, Италии. Помещены список литературы по данной
проблематике, словарь социолингвистических терминов.
Д ля преподавателей, научных работников, филологов, со­
циологов, философов.
Рецензент В. А. Бухбиндер, д-р пед. наук, проф. (Киевский
государственный педагогический институт иностранных языков)

© УЕВ О еиЬсЬег Уег1ак Йег
\У155еп8сЪа{1еп, 1982

4602000000-086
Ю
Л \224(04)-87

397-87

© П еревод на русский язык,
худож ественное оформление,
предисловие
И здательское объединение
«Вища школа», 1987

П ред ла га ем а я вним анию читателя книга
М анф реда Ю сселера «С оциолингвист ика»
посвящ ена проблем ам , по которым,
казалось бы, имеется довольно обш ирная
литература. Что же заставляет рекомендовать
советскому читателю именно эту книгу?
Особенность ее в том, что в ней основное
место занимает не эм пирическое описание
отдельных фактов социолингвист ического
варьирования язы ко вы х явлений, как во м ногих
социолингвист ических работах ам ериканских
и западно евр о п ей ски х специалистов, и не
методика социолингвист ического анализа.
С ильная сторона к ни ги Ю сселера — последовательно
проведенны й в ней мет одологический подход к ее
предмету с п о зиций марксист ско-ленинской
ф илософ ии. Д л я Ю сселера социолингвист ика имеет
дело не столько с социальны м ф ункционированием
язы ка, ско лько с его социальны м бытием,
социальной природой. Н аверное, бы ло бы
оправданны м назвать эту книгу «Я зы к как
социальное явление».
Н е характерна д л я социолингвист ических
п у б л и к а ц и й и сп ец и а льная глава, посвящ енная
социолингвист ическим аспектам язы кового
развития. В прочем, эта проблематика бы ла
свойственна трудам м ногих советских ученых,
стоявших у истоков социолингвист ики,—
назовем хотя бы Е. Д . П оливанова.
Автор прекрасно знает литературу вопроса
и умеет, реф ерируя ту и л и иную работу,
выделить в ней действительно главное.
К нига Ю сселера может быть реком ендована
как учебное пособие д л я студентов
и аспирантов по специальности «Социолингвист ика»
как довольно ценны й справочник по различны м
аспектам социолингвист ической проблематики.
А. А. Л ЕО Н ТЬЕВ, д-р филол. и психол. наук, проф.

ПРЕДИСЛОВИЕ
К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Потребность в широком изложении проблем
взаимодействия язы ка и общества д ля филологов
была мне известна. Но тот интерес, который про­
явили к моей книге журналисты, психологи и спе­
циалисты по краеведению, и прежде всего студен­
ты этих специальностей, свидетельствует об инте­
грирующей и в то ж е время междисциплинарной
функции социолингвистики. Интерес к указанному
предмету находит свое отраж ение т а к ж е в деятел ь­
ности исследовательского семинара, которым я ру­
ковожу на протяжении ряда лет. В работе семи­
н ара принимают участие научные работники и мо­
лодые ученые самых разных специальностей. О д­
нако их всех объединяет интерес к исследованию
язы ка как социального явления, независимо от его
конкретной специфики и области использования.
Указанный факт представляется мне примечатель­
ным, поскольку он подтверж дает необходимость
более серьезного изучения и преподавания социо­
лингвистики как общепризнанной частной области
языкознания, и более того — ка к одной из об щ е­
ственных наук, выполняющей интегрирующие и
междисциплинарные функции.
К ак подчеркивалось в предисловии к немецкому
изданию книги, признание, которым сейчас пользу­
ется социолингвистика, становится все более ощ у­
тимым. Это обусловлено тем, что исследование с в я ­
зи меж ду языком и обществом всегда играло опре­
деленную роль в марксистско-ленинской теории
язы ка (в отличие от буржуазны х теорий). Кроме
того, возрастание интереса к общественным детер­
минантам язы ка вытекает из опыта общественной
практики, а так ж е из необходимости критической
оценки различных буржуазны х теорий.

Следует отметить, что с начала 80-х годов наступило
некоторое отрезвление в представлениях о возможностях
социолингвистики. С особой силой отрезвление проявилось
в США, Великобритании и Федеративной Республике Г ер ­
мании. Однако, с другой стороны, и это особенно важ но
для такой молодой науки, в этот период осуществляется
выработка узловых проблем и направлений исследования,
которые, пожалуй, могут стать определяющими д ля со­
циолингвистики 80— 90-х годов.
Р а зр аб о тк а узловых проблем и направлений социолин­
гвистического исследования имеет под собой прочное ос­
нование лишь в том случае, когда язы к рассматривается
как общественное явление, т. е. когда (как у ж е отмечалось)
учитывается взаимодействие между языком и обществом.
Таким образом, социолингвистика представляет собой в
основном новое видение фактов в сочетании с новым под­
ходом к ним и новым осмыслением. Сам ж е предмет ис­
следования не обладает какой-либо новизной. Новыми
здесь являю тся духовные процессы, а так ж е метод, поз­
воляющий распознать и лучше представить себе в заи м о ­
действие между языком и обществом. Новыми можно
считать так ж е требования, предъявляемые к научному
анализу и методам повышения эффективности обществен­
ной коммуникации (прикладная социолингвистика).
Эта новизна, состоящая в социолингвистическом вйде- 1
нии фактов наряду с указанным методом их рассмотрения,
оказы вается полезной для ан али за языковых явлений в це­
лом, т. е. с целью интерпретации внутри- и внеязыковых
явлений, в общем образую щ их неразрывное единство. В си­
лу этого социолингвистика, с одной стороны, способству­
ет распознаванию и разоблачению практики вуалирования
манипуляций с языком со стороны идеологического против­
ника, а с другой — дает ценные рекомендации для осущ е­
ствления общественной коммуникации в социалистическом
обществе. Еще большее значение имеют социолингвисти­
ческие исследования для молодых национальных государств,
в особенности для стран Африки. Можно сказать, ч тодв и -^
жущ ими силами, стимулирующими интенсивные занятия
социолингвистикой и играющими важную роль в ее д а л ь ­
нейшем развитии, являю тся жизненные интересы общества.
Годы, прошедшие после выхода этой книги на немец­
ком языке, ознаменовались дальнейшим развитием социо­
лингвистики. К ак уж е отмечалось, некоторые направления
буржуазной социолингвистики завели своих последовате­
лей в тупик. С другой стороны, продолж ало осущ ествлять­
ся дальнейшее профилирование социолингвистики как
7

междисциплинарной и интегрирующей отрасли знания в
р ам ках общенаучных теорий. Указанные направления в
основном уж е нашли свое отраж ение на страницах этой
книги, так что в доработке ее русского издания в смысле
каких-либо изменений и дополнений принципиального х а ­
рактера не было необходимости. Однако с целью ознако­
мления читателя с новейшей советской литературой, поя­
вившейся уж е после выхода в свет немецкого издания и
отраж аю щ ей современный уровень развития социолингви­
стики (в самом широком смысле), мы дополнили библио­
графию литературой, вышедшей в Советском Союзе в пе­
риод с 1977 по 1986 год. О публикованная ранее ос­
новная литература у к а за н а в примечаниях к отдель­
ным главам, так что можно с полным правом говорить о
том, что изложенные в данной книге основные положения
социолингвистики актуальны. В то же время хотелось бы
сообщить, что сейчас я работаю над новой книгой в о б л а ­
сти социолингвистики, выход которой запланирован на
1990 год. В ней будет предпринята попытка расширить
основные положения настоящей книги, остановившись,
в частности, на таких специфических проблемах социолинг­
вистики, как «социолингвистика и трансляция», «социо­
лингвистика и стилистика», «социолингвистика и лингвисти­
ка текста», «социолингвистика и преподавание иностранных
языков». Будет значительно дополнен словарь социолинг­
вистических терминов, приведена подробная библиография
книг и статей на социолингвистическую тематику. Н аряду
с другими важными частными областями социолингвисти­
ки внимание будет уделено проблемам языкового измене­
ния, многообразию видов реализации, а т а к ж е причинам
языкового изменения во всех областях, проблеме язы ка как
общественного явления, взаимодействию между языком и
обществом — иными словами, социолингвистика в моем
понимании этого термина, ее осиозные принципы и м еж д и ­
сциплинарные связи, сведения о которых вы, ув аж аем ы е
читатели, найдете в этой книге, останутся и в дальнейшем
предметом моего исследования.
П ользуясь представившейся возможностью, я хотел бы
выразить здесь свою благодарность переводчику книги
доценту А. В. Двухж илову, научному редактору профессору
Ю. А. Ж луктенко, а так ж е редактору и сотрудникам из­
дательства за их бесспорно нелегкий труд. Я благодарен
так ж е профессору В. А. Бухбиндеру за высказанные им
критические замечания и профессору А. А. Леонтьеву за
его предисловие к русскому изданию книги.
П рофессор доктор М А Н Ф РЕД Ю ССЕЛЕР

ПРЕДИСЛОВИЕ
К НЕМЕЦКОМУ ИЗДАНИЮ

Взаимодействие между языком и обществом при­
обретает в наши дни все большее значение, о чем
говорит, в частности, и постоянный рост публика­
ций, связанных с данной проблематикой. Этими же
вопросами — пусть весьма односторонне и на нео­
позитивистской основе-— занимаются сейчас бур­
жуазное языкознание, социология, философия язы ­
ка, а т а к ж е психология, этнолингвистика, диалекто­
логия и другие дисциплины. Марксистско-ленин­
ская теория языка, в отличие от буржуазной лин­
гвистики, всегда уделяла внимание взаимодействию
язы ка и общества. И все же насущные задачи об­
щественной практики и необходимость критики
бурж уазны х теорий требуют от нас еще большего
усиления внимания к общественным детерминан­
там языка.
Во всех социалистических странах исследователи
откликаю тся на это требование значительным чис­
лом публикаций. Довольно обстоятельными и глу­
бокими исследованиями, отраж аю щ ими на м а р к ­
систско-ленинской основе всю сложность связи языка
и общества, являю тся изданные в Г Д Р коллектив­
ные монографии «Теоретические проблемы язы ко­
знания» («ТЬеоге1лзсЬе Р г о Ы е т е с1ег ЗргасН ш ззепзсЬаП») и «Я зыковая коммуникация и общество»
(«ЗргасЬПсЬе К о т т и ш к а И о п игк! О езеПзсЬаЯ »).
В качестве хорошего ориентира в сложных связях
в области общественных наук и в полемике с бур­
жуазны ми теориями следует отметить монографию
Э.
Альбрехта
«Мировоззрение — методология —
язы к» (Е. АШгесМ. «и^еНапзсЬаиипд — МеШоёо1о§1е — ЗргасЬе»),
Пробуждению интереса к вопросам социолингви­
стики способствовали в Г Д Р издания «Вопросы со9

циолингвистики» («ВеМга^е гиг Зогю Пп^ш зН к») и особен­
но «Тезисы по марксистско-ленинской социолингвистике»
(«ТЬезеп гиг ш а т з И з с Ы е ш ш з И з с Ь е п Зогю П п ^ш зи к» )
и «О предмете и основных понятиях марксистско-ленин­
ской социолингвистики» («2и Ое§епз1апс1 ипс! Огипс1Ье§гИ^еп е т е г
гпагх1з1лзсЬ-1еттз1л5сЬеп Зо гю П п ^ш зи к » ),
а т а к ж е р яд более ранних публикаций. Цель нашей моно­
графии состоит в том, чтобы, исходя из позиций марксизмаленинизма, дать более широкое представление о связях
социолингвистики и общества, показать отношение социо­
лингвистики к другим наукам и ее междисциплинарный
характер, а так ж е рассмотреть в общем и целом б у р ж у а з­
ную, неопозитивистски ориентированную социолингвисти­
ку / социологию языка, особенно те ее выводы, которые
имеют общественно-политический характер. М атериал, по­
мещенный в приложении, поможет читателю разобраться
в важнейшей социолингвистической терминологии.
Если наша работа сможет внести определенный вклад
в оживление обсуждения важны х вопросов взаимодействия
язы ка и общества в целом и вопросов социолингвистики в
частности, мы будем считать, что она достигла своей цели.
Мы хотели бы выразить здесь особую благодарность
проф., д-ру Г. Зедеру, побудившему нас к данной публи­
кации, л ау реату Государственной премии проф., д-ру
Э. Альбрехту и проф., д-ру Р. Арнольду (Г райф свальд) за
высказанные ими критические замечания. Мы т ак ж е при­
знательны доктору философии В. Вельфелю (Берлин) за
р яд ценных мыслей и указаний.

ПРЕДМЕТ И ЗАДАЧИ
СОЦИОЛИНГВИСТИКИ

Примерно с середины 50-х годов в языкознании со­
циалистических стран — особенно Советского Сою­
за — возрастает интерес к проблемам взаимоотно­
шений язы ка и общества. Это было вызвано как об­
щественным развитием в странах социализма, так
и необходимостью критики идеалистических теорий,
в частности тенденций гипостазирования языка.
В марксистско-ленинском языкознании, ка к и в
философии и социологии, долгое время существо­
вало мнение, что в социолингвистике как особом
разделе науки нет необходимости, поскольку воп­
росы, релевантные в общественном и языковом
отношениях, можно реш ать в рам ках традиционных
областей наук — лингвистики, социологии и психо­
лингвистики. Их и следует считать исходными
дисциплинами для социолингвистики, причем не
только по той причине, что они предоставили в ее
распоряжение понятия «компетенция», «перформация», «интерференция» и другие, но и потому, что
они вызвали возникновение социолингвистики как
новой отрасли науки, описывяотшей птнпщрния ячмка и общества. Анализ этих отношений требовал
становления такой научной отрасли, которая р ас­
полагала
бы специфическим
инструментарием,
соответствующим комплексному характеру предме­
та исследования.
Возникновение марксистско-ленинской социо­
лингвистики стало в конце концов объективной пот­
ребностью еще и потому, что до тех пор исследова­
ния язы ка не были достаточно всеобъемлющими.
Социология рассм атривала язы к слишком жестко
как в целом гомогенное явление, существующее в
пределах тех или иных социальных групп. М ежду
тем предметом анализа социолингвистики является
И

именно негомогенность и изменчивость язы ка. Психолинг­
вистика тоже рассм атривала язы к преимущественно как
бескомпопентную и не зависящ ую от контекста языковую
компетенцию ’. Общественный характер язы ка ею учиты вал­
ся лишь в незначительной степени, а то и совсем отр и цал ­
ся. Лингвистика, в свою очередь, не была в состоянии уде­
лить достаточное внимание языковым разновидностям,
обусловленным социально-экономическими факторами и
различием функций.
В отличие от этого социолингвистика ставит задачей ис­
следование комплексньТх—нреавыца&но разнообра з ных св я­
зей язы ка и общества. Она дает возможность социологии
живо воспринять социальное поведение посредством языка,
а психолингвистике — постичь общественные масш табы я зы ­
ка и увидеть его вместе с различными, присущими ему ком­
понентами в системе связей. Д а ж е при том, что я зы к о зн а­
ние в своей теоретической основе представляет собой со­
циолингвистику в самом широком смысле слова, поскольку
не гипостазирует язык, а рассм атривает его как явление,
производное от материальных процессов жизни общества,
оно мож ет лишь с помощью социолингвистики в узком
смысле комплексно охватить социальную обусловленность
и общественную действенность язы ка в требуемой (со­
циально обусловленной) мере.
Интегрирую щая функция социолингвистики по отно­
шению к традиционно разделяемы м, но в содерж ательно­
смысловом плане тесно взаимосвязанным научным дисцип­
линам и д ает возможность обосновать правомерность со­
циолингвистики ка к междисциплинарной науки. Из этого
ж е вытекаю т ее предмет и з а дачи. Последние сводятся в
основном к изучению отношений между формами существо­
вания язы ка (особого внимания требует изучение его со^~
циально обусловленных разновидностей) и р а з личных о б ­
щественных отраслей частного х а р а к т е р а . Эти исследования
следует проводить в конкретных условиях, создаваемы х
общественной практикой. При этом важ но охватить все
явления, как общие, т ак и особенные, установить зак оно­
мерности и сделать выводы относительно общественной э ф ­
фективности языка.
О пределяя сущность и цели социолингвистики, нельзя
не учитывать, что в целом эта наука находится еще в
процессе становления, марксистско-ленинская же социо­
лингвистика находится лишь в начальной стадии развития.
Обшей социолингвистической теории пока не существует ни
в позитивистской буржуазной (о причинах этого мы еще
будем говорить}, ни в марксистско-ленинской социологии,
12

хотя тезисы Р. Гроссе и А. Нойберта 2 и некоторые другие
важ ны е раб оты 3 содействовали тому, что марксистско-ле­
нинская социолингвистика пролож ила себе путь и в ГДР.
Д о последних лет на первом плане заметнее выделялась
социология языка. Еще и сейчас понятия «социолингвисти­
ка» и «социология язы ка» нередко используются как иден­
тичные. М еж ду тем различать эти термины, по нашему мне­
нию, необходимо, хотя и социология уделяет много внима­
ния отношениям между языком и обществом. Р. Гроссе и
А. Нойберт справедливо указывают, что различие понятий
«социолингвистика» и «социология язы ка» вовсе не с в я з а ­
но с различной оценкой связи язы ка и общ ества4.
Более ранние работы о связи язы ка и общества, опуб­
ликованные в США и в Западн ой Европе (Д ж . Брэм,
М. Коэн, Д ж . О. Г е р ц л е р 5), определяли себя либо как
лингвосоциологические, либо как принадлеж ащ ие к психо­
логии языка. Общим у них является отсутствие социологи­
ческих категорий, кроме того, значительную их часть сл е­
дует считать бесконцептуальной. Значение этих работ
заклю чалось в основном в их пионерском характере, вы ­
раж ав ш ем ся прежде всего в пропаганде связи языка и
общества как предмета социологии язы ка и в выявлении
(часто с наивным восторгом первооткрывателя) отношений
между социальным поведением и языком.
М арксистско-ленинская социолингвистика в одно и то
ж е время и моложе, и старш е буржуазной. М олож е в том
смысле, что она сформ ировалась как дисциплина довольно
поздно, а старш е потому, что описаний исключительно им­
манентных языковых структур в ней никогда не существо­
вал о и язы к всегда рассм атривал ся ка к явление производ­
ное. Поэтому советские публикации 20— 30-х годов могут
с полным правом претендовать на отнесение их к области
социолингвистики (причем в упомянутом выше широком
с м ы с л е 6), если д а ж е сами термины «социолингвистика»
или «социология язы ка» в них и не употребляются. И з этого
следует, что можно говорить о социолингвистике б у р ж у аз­
но-позитивистской и материалистической, марксистско-ле­
нинской. Поскольку, однако, ранним социолингвистическим
работам (в самом широком смысле) не было суждено
создать научное направление, а так ж е учитывая то, что
буржуазно-позитивистская социолингвистика (и соответст­
венно социология язы ка ) внесла в 50-е годы существенный
в к л ад в формирование социолингвистики, мы рассмотрим
эти течения особо в шестой и седьмой главах.
„Термин «социология языка» (зосЫ о^у о{ 1ап§иа§е)
был впервые употреблен намеренно и сознательно в 1952
13

году Д ж . О. Герцлером на одном из собраний ам ерикан­
ского общества «ММшез! 5осю1о§1са1 5ос1е1у» 7 («Социоло­
гическое общество Среднего З а п а д а » ), Однако лишь с н а­
чала 60-х годов стало возможным говорить о сущ ествова­
нии социологии язы ка или социолингвистики в собственном
смысле слова. Это вовсе не значит, что до того времени
игнорировалось существование язы ка как общественного
явления. Этнологические и психологические проблемы,
связанные с этим аспектом, играли определенную роль в
работах социологов Г. X. Мида, Ч. X. Кулея, А. Бейна,
Д ж . X. С. Боссарда, однако еще не занимали в них цент­
рального положения.
Нередко в странах З а п а д а пытаются под названием
социолингвистики предлагать новое решение старых науч­
ных проблем. Это относится, например, к вопросам язы ко­
вой вариативности (гетерогенность языкового сообщества)
и изменений языка (усвоение языка и его изменения в св я­
зи с социальной мобильностью ). С другой стороны, предмет
и задачи социолингвистики рассматривались и продолжают
рассматриваться слишком узко, не учитываются должным
образом многосторонность и сложность отношений, сущ е­
ствующих между языком и обществом. Так, американец
У. Брайт утверждает, что социолингвистика отличается от
других исследований языка, в том числе социологических,
тем, что рассматривает язык и общество как структуры,
находящиеся в особого рода взаимоотношениях8. Такой
подход узок и односторонен, так как структура языка с
самого начала находится под воздействием внеязыковых
факторов, что проявляется в общественной функции языка.
Хотя социальная структура в конечном счете определяет
характер всей структуры жизни общества, переносить п ря­
мо социальную структуру на языковую недопустимо, эта
точка зрения была бы вульгарно-социолингвистической.
Хотя большая часть бурж уазны х языковедов и социо­
лингвистов рассматривает когнитивную и коммуникативную
функции язы ка в их необходимой связи, они, однако, не
делаю т решительного ш ага к постижению того, что чело­
века как общественно производящее существо следует
рассматривать в связи с обществом и что языковое пове.-.
дение всегда является социальным поведением.
Изучение активных связей меж ду языком и обществом,
представляющее собой центральную тему марксистско-ле­
нинской теории языка, именно в последние годы показало,
что определение общественных детерминантов язы ка нуж ­
дается в уточнении. «Н аряду с безотлагательными з а д а ч а ­
ми, которые ставит общественная практика,— заявляет
14

А. Нойберт,— существуют так ж е более узкие проблемы
научного характера, и если последние покамест не решены,
то это тесно связано с состоянием первых»9. Особенно это
относится к социолингвистической интерпретации и анализу
связи язы ка и общества. Ввиду этого социолингвистика
социалистических стран д олж на сосредоточить свою ис­
следовательскую деятельность на р азработке своих науч­
ных основ, ставя следующие цели:
1) создать возможность руководства эффективным ис­
пользованием языковой коммуникации в социалистическом
обществе, исследуя одновременно общественные функции
национального язы ка в данной конкретной обстановке
(уделяя при этом большое внимание их возникновению,
развитию и взаимовлиянию );
2) решительно отмежеваться от положений буржуазной
теории, подвергая критике злоупотребления языком, к ко­
торым прибегает идеологический противник;
3) исследовать связь между социально-экономическим
строем и языковым употреблением, характерную для капи­
талистических стран.
Таким образом, социолингвистику следует рассм атри ­
вать как комплексную научную дисциплину, которая о б я­
зана учитывать как языковые, так и социальные аспекты V
действительности.
П роводим ая в таком направлении исследовательская
деятельность нуждается в особом инструментарии, который
способствовал бы глубокому изучению связей язы ка и о б ­
щества на основе диалектического и исторического м ате­
риализма. Это требует привлечения в первую очередь
основополагающих работ по социолингвистике, созданных
в социалистических странах, особенно в Советском Союзе.
С ледовало бы использовать мысли, высказанные в р а з ­
ного рода работах мировой социолингвистики (вклю чая и
работы из капиталистических стран), и р азвивать их в
соответствии с методологическими основами философии,
социологии и языкознания, поскольку предпосылкой ус­
пешных социолингвистических исследований является ми­
ровоззренчески глубоко обоснованная методология, позво­
л яю щ ая объяснить сложные взаимосвязи между языком и
обществом. В аж н ая предпосылка социолингвистических
исследований — рассмотрение социальных структур и язы ­
ка как явлений динамических, а не статических, признание
того, что язы к находится в постоянном процессе приспо­
собления к изменяющимся условиям жизни общества (ста­
бильность языковых структур, т. е. непрерывность, и изме­
нения язы ка образую т диалектическое единство).
15

Из этого вытекает требование уделять в будущем боль­
ше внимания методологическим проблемам социолингви­
стики. Разумеется, в социолингвистике возможно такж е
применение методов социологии с учетом закономерностей
и взаимосвязей теории и методики, а так ж е исходя из соб­
ственной специфики как предмета, поскольку и «социоло­
гия стремится охватить социальные процессы и явления в
их качественном и количественном единстве. Поэтому она
долж на определить не только качество, но и количество
этих процессов» 10.
Н аучная социолингвистика, зан и м аю щ аяся теми аспек­
тами описания связей язы ка и общества, которые релевант­
ны и социологически и лингвистически, помогает нам
осознать природу язы ка как общественного явления, гл у б ­
ж е понять связи меж ду ним и обществом, исследовать пог­
раничные области, которые до сих пор в значительной
степени оставались в тени, а т а к ж е установить связи с
другими дисциплинами в плане междисциплинарных иссле­
дований. Основой научной социолингвистики может быть,
как мы уже выяснили, только марксистско-ленинская тео­
рия общества. Это означает, что ни б у рж уазн ая социолин­
гвистика, ни получившая в 50-е и 60-е годы развитие в
США социология язы ка не могут служить отправным
пунктом для марксистско-ленинской социолингвистики.
Можно использовать отдельные приемлемые результаты,
но вследствие привязанности к идеалистическим концепци­
ям общества и обусловленной ею методологической исход­
ной позиции, а т а к ж е в силу присущего им эклектизма эти
дисциплины не в состоянии ни поставить правильные ори­
ентиры, ни предложить приемлемые толкования отношений
между языком и обществом.
В настоящее время у ж е созданы предпосылки и исход­
ные положения для марксистско-ленинской социолингви­
стики, например в социолингвистических и особенно психо­
лингвистических трудах ученых С ССР, а за последние
несколько лет и Г Д Р . Эти первые предпосылки необходи­
мо закреп лять и использовать. В то же время нужно охва­
тить и подвергнуть критическому анализу многообразные
направления конгломерата «социолингвистика / социология
язы ка» (который в большинстве западных стран включает
в себя так ж е психологию, антропологию культуры, этноло­
гию и другие родственные области), чтобы использовать в
диалектически снятом виде отдельные приемлемые их по­
ложения.
Марксистско-ленинская социология, как и марксистсколенинская социолингвистика, исходят в своем анализе со16

циальных явлений из неразрывного единства теории и п р а к ­
тики и на этой основе — из диалектического единства тео­
ретического и эмпирического исследований, поскольку
исследование социальной действительности — это многооб­
разный и всеобъемлющий процесс, обязательно вклю чаю ­
щий различные элементы и методы. Важно, чтобы в
рам ках этого многообразного и всеобъемлющего процесса
не допускалась абсолютизация тех или иных частных я в ­
л е н и й 11. Мы рассматриваем социолингвистику как ком­
плексную научную область, которая, не будучи сам остоя­
тельной дисциплиной, д олж на располагать инструментарием,
способным охватить и подвергнуть анализу смежные с
лингвистикой дисциплины, а т ак ж е отношения, существую­
щие между социолингвистикой и другими общественными
дисциплинами, во всей их широте и многообразии. Более
того, она именно обязана охватить эти смежные дисцип­
лины. Мы живем в такое время, когда границы между
отдельными науками приобретают все более относительный
характер, а сами науки во все большей степени в заи м о ­
проникают друг в друга; пограничные области как раз л уч­
ше и постигаются в процессах взаимопроникновения соот­
ветствующих дисциплин. Д л я этого необходимо сосредо­
точить исследование на связях, переплетениях и переходах
обществоведческих дисциплин, ибо методологически м а р к ­
систско-ленинские общественные науки следует р ас см а т­
ривать как единую отрасль науки.
Инструментарий социолингвистики не представляет со­
бою нечто абсолютно новое во всех отношениях. Он в зн а ­
чительной мере перенимается от социологии и лингвистики
и требует увязки со спецификой социолингвистических
исследований. Первые шаги в этом направлении были
сделаны Гроссе и Нойбертом в упоминавшихся выше те­
зисах; так, например, опираясь на понятие лингвистической
компетенции, они совершенно обоснованно ввели в каче­
стве противочлена понятие компетенции социолингвистиче­
ской. Однако необходимо уточнить и ряд других понятий.
Так, термин «ситуация» мог быть расширен до комплекс­
ного социолингвистического понятия, поскольку понятие
«ситуация» в смысле положения, позиции или состояния
обладает в социолингвистическом аспекте более широкой
классификационной способностью по отношению к взаи м о­
зависимости языка, сознания и общества, чем социологи­
ческие категории 12. Этот путь определения понятий пред­
ставляется нам целесообразным, хотя полисемия и таит в
себе некоторые о п а с н о с т и 13. К ак пример последних само
собой напрашивается рассмотрение смежной дисциплины —
2—

6-976

-7 0 7 8 ^ 7 6

ВО -ГОДСКАЙ
1
обла- ;ал библиотека |
им. Г. В. Бабушкина I

17

социологии. Так, в марксистско-ленинской социологии
«группа» представляет собой общепризнанное понятие,
объективно возникшее в жизни общества для обозначения
одной из форм совместной жизни индивидов, продолж аю ­
щейся со времен возникновения человеческого общества.
От него отмежевываются, к примеру, «группа» в военном
смысле, «группа» как периодическая система химических
элементов, «группа» как центральное понятие современной
алгебры и всей математики.
Термины, типичные для буржуазной социолингвистики,
например «языковые барьеры», следует, по нашему мнению,
отвергнуть как не выясняющие связей язы ка и общества. Л
поскольку они оставляю т без внимания или же сознательно
игнорируют социально-экономические факторы, л еж ащ и е
в основе этих связей, то следует вскрывать подлинную суть
этой терминологии, р азоб л ач ая ее как средство затуш евы ­
вания действия социально-экономических и классово ан ­
тагонистических факторов.
Само собой разумеется, что в марксистско-ленинской
социолингвистике все проводимые исследования должны
учитывать социальную структуру общества, так как «без
учета социальной структуры общества и ее изменений в
ходе общественного развития теория и практика социоло­
гического исследования не имеют никакого научного содер­
ж ани я или такое содержание ничтожно мало» 14. Среди
других можно считать существенными для социолингвистики
следующие аспекты:
1) социолингвистический анализ и социолингвистиче­
ское описание должны всегда учитывать общественную ком­
муникативную значимость (А и зза ^ е^ е г !) язы ка как з е р к а ­
ла общества;
2) необходимо уделять внимание «внутриязыковой силе
высказы вания» (тпегзргасЬН сЬе А и з з а ^ е к г а Я );
3) «внутриязыковую силу высказывания» нужно прежде
всего соотносить с социолингвистическими причинами язы ­
кового изменения 15;
4) интерпретация социолингвистических явлений д о л ж ­
на служить объяснению как внутриязыковых, так и внеязыковых факторов (5асЬ\’егЬа11е);
5) общественную коммуникативную ценность социолин­
гвистических структур следует рассматривать, анализируя
степень развития и тенденции процессов, происходящих в
сознании.

язык
И ОБЩ ЕСТВО

К ак уже было показано, язык и общество н ераз­
рывно связаны и представляют единое целое в той
мере, в какой они взаимосвязаны, а так ж е потому,
что язы к — это явление, в высшей степени общ е­
ственное.» Общество без языкового общения немыс­
лимо и оказалось бы недееспособным. Это полож е­
ние действует без ограничений; д аж е в тех ситуа­
циях, которые как будто представляю т собой ис­
ключение, подлинного отрыва этих явлений друг от
друга в действительности нет. Труд, т. е. общ ест­
венная деятельность в самом широком смысле,
слова, мышление и язык неотделимы от обществен­
ного развития человека и его формирования
вообще.
ч__
Языковая деятельность человека есть неотъем­
лемая форма выраж ения его сущности, предпосыл­
ка и часть человека как общественного существа.
Начиная с того момента, когда минимум два че“
ловека стали вести совместную жизнь, они должны
были создать себе средство, служ ащ ее их взаи м о­
пониманию. Ф. Энгельс так обрисовал эту ситуа­
цию: «Коротко говоря, формировавшиеся люди
пришли к тому, что у них появилась потребность
что-то сказать друг другу». Содержанием и д ви ­
жущей силой возникновения язы ка был труд, про­
дуктивная деятельность. «Что это объяснение воз­
никновения язы ка из процесса труда и вместе с
трудом является единственно правильным, д о к азы ­
вает сравнение с животными. То немногое, что эти
последние, д а ж е наиболее развитые из них, имеют
сообщить друг другу, может быть сообщено и без
помощи членораздельной речи»
С другой стороны, язы ковая деятельность че­
ловека вследствие своих ярких особенностей выде19

ляется из его совокупной деятельности и может быть по
этой причине абстрагированной. В человеческой жизни
вряд ли есть что-нибудь такое, что тем или иным образом
не имело бы отношения к языку. Поэтому использование
язы ка имеет универсальный характер. М еж ду носителями
язы ка и социально-экономическими, историческими и куль­
турными условиями жизни существует взаимная зав и си ­
мость в том смысле, что хотя язы к и формируется его
носителями, эти процессы всегда обусловлены конкретной
социально-экономической,
исторической
и культурной
ситуациями.
Опосредствующими факторами являю тся общественные
отношения, возникающие на основе существующего соци­
ально-экономического базиса. С точки зрения исторического
материализм а, они относятся к основным понятиям, являясь
необходимыми формами, в которых осуществляется п р ак­
тическая деятельность человека, формами, определяю щ и­
ми ее направление, темп и характер. Поэтому общественные
отношения не могут быть оторваны от людей, осущ ествля­
ющих практическую деятельность, они вытекают из этой
деятельности, направленной прежде всего на создание
средств к существованию (ЬеЬеп5ип1;егЬа11). Вследствие
этого материальную деятельность следует рассматривать
к а к л еж ащ ую в основе, охватываю щ ую в конечном итоге
весь процесс общественной жизни, в ходе которого люди
своими сознательными целенаправленными действиями
приспосабливаются к естественным и общественным усло­
виям и в конце концов изменяют последние. Поэтому ре­
ш ающее значение имеют производственные отношения (осо­
бенно экономическая структура общ ества). Поскольку это
так, то все другие отношения являю тся производными и
долж ны быть подчинены экономическим
отношениям.
К. М аркс формулирует это следующим образом: «П роиз­
водственные отношения в своей совокупности образуют то,
что назы ваю т общественными отношениями, обществом, и
притом образую т общество, находящееся на определенной
ступени исторического развития, общество с своеобразным
отличительным хар актером »2. Н а этой основе происходит
развитие соответствующего общества и превращение его в
общественную совокупность (То1аНШ ), которая, согласно
М арксу, состоит в том, чтобы подчинить себе все элементы
общества или создать из себя еще недостающие ему о р г а ­
ны. Т ак исторически возникает совокупность.
М атериальные общественные отношения в значительной
мере определяют так ж е формы существования языка,
поскольку «в процессе человеческой деятельности, н ап р ав ­
20

ленной на получение средств к существованию (ЬеЬепзипГегЬаИ), неизбежно производятся не только товары, необ­
ходимые д ля жизни, но так ж е (ж ел ая этого или не ж елая,
сознательно или нет) связи, отношения между лю дьми»3.
Связи и отношения между людьми — коммуникация в
самом широком смысле — во многом поддерживаются или
д аж е вообще делаю тся возможными с помощью такого ин­
струмента и средства, ка к язык. Еще К. М аркс обратил на
это внимание: «В производстве люди вступают в отношение
не только к природе. Они не могут производить, не соединя­
ясь известным образом для совместной деятельности и для
взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить,
люди вступают в определенные связи и отношения, и толь­
ко в рам ках этих общественных связей и отношений сущ е­
ствует их отношение к природе, имеет место производ­
ство» 4.
Разумеется, изменения язы ка не определяются исклю­
чительно сферой материального производства, точно так
ж е как отношения и связи, в которые люди вступают в
процессе производства, не являю тся единственно существу­
ющими отношениями и связями. Н а р яд у с экономическими
отношениями большое значение имеют в обществе такж е
отношения социальные, политические и духовно-культурные.
Однако материальные общественные отношения — реш аю ­
щие для изменений языка, поскольку они (или столкнове­
ния с ними) выступают как исходный пункт и инициатор
человеческого общения, в том числе и совершающегося в
языковой форме. Поэтому все другие отношения, сущ ест­
вующие в обществе, могут быть определены как производ­
ные, находящиеся не в отрыве друг от друга, а в тесной
связи и во взаимных переходах друг в друга.
Хотя развитие язы ка обусловлено и в конечном счете
определяется материальными общественными отношения­
ми, все производные общественные отношения (идеологиче­
ские, политические, духовно-культурные и т. д.) тож е о к а­
зывают воздействие на него. Эти многообразные воздейст­
вия общественных отношений находят свое отражение
(конечно, в разном объеме и с разной частотностью) на
языковых уровнях и в отдельных областях языка. Д л я
социолингвистики представляет особый интерес именно это
отражение общественных отношений в языковых в ари ан ­
тах или в новой норме.
Язык может рассматриваться как результат и в то же
время как составная часть совокупного общественного р а з ­
вития, которое в определенной степени отр аж ает этот язык
стимулирует в нем изменения. Новые потребности общения
21

требуют новых форм языкового выражения, тогда как ф ор­
мы, утратившие адекватность (архаи зм ы ), в конце концов
удаляю тся из языка.
М аркс и Энгельс детально изучали отношения между
языком и обществом, интересуясь прежде всего о т р а ж е ­
нием в языке социальных отношений. Так, в «Немецкой
идеологии» говорится: «Б у рж уа может без труда доказать,
исходя из своего языка, тождество меркантильных и ин­
дивидуальных, или д аж е общечеловеческих, отношений,
ибо самый этот язык есть продукт буржуазии, и поэтому
как в действительности, так и в языке отношения куплипродажи сделались основой всех других отношений. Н а ­
пример, ргорпё1ё — собственность и свойство; ргорег1у —
собственность и своеобразие; «е1§еп»— в меркантильном
и в индивидуальном смысле; уа1еиг, уа1ие, Шег1; с о т т е г с е ,
УегкеЬг; ёсЬап§е, ехсНап^е, Аиз1аи5сЬ и т. д. Все эти сло­
ва обозначают как коммерческие отношения, так и свой­
ства и взаимоотношения индивидов как таковых. В о стал ь­
ных современных язы ках дело обстоит совершенно так
же» 5.
Однако взаимосвязи между языком и обществом я в л я ­
ются не параллельными или непосредственными, а чрез­
вычайно многосторонними и сложными. Так, они (как было
нами недвусмысленно показано) не могут и не должны
сводиться только к экономическим факторам (стоит здесь
вспомнить о вульгаризации социолингвистического принци­
па, например, М арром ). Напротив, при их рассмотрении
следует учитывать все общественные факторы, поскольку
язык, связанный со всеми сферами общественной жизни,
способствует установлению связей с ними.
Таким образом, взаимоотношение между языком и
обществом следует понимать не механически, а д иалекти ­
чески, а именно принимая во внимание опосредование
общественной функции язы ка внеязыковыми факторами.
Этими опосредствующими факторами являю тся обществен­
ные отношения, опирающиеся на существующий социаль­
но-экономический базис, который снова-таки в значитель­
ной степени определяет формы существования языка.
Поэтому и не существует автоматического отраж ения язы ­
ком отдельных сфер общественной жизни, д а ж е если
последние и находят свое выражение в специальной л ек ­
сике. В этой связи стоит обратиться к письму Ф. Энгельса
К. Шмидту от 27 октября 1890 года, в котором говорится:
«Чего всем этим господам не хватает, так это диалектики.
Они постоянно видят только здесь причину, там — следст­
вие. Они не видят, что это пустая абстракция, что в деп22

ствительном мире такие метафизические полярные проти­
воположности существуют только во время кризисов, что
весь великий ход развития происходит в форме в заи м о­
действия (хотя взаимодействующие силы очень неравны:
экономическое движение среди них является самым силь­
ным, первоначальным, реш аю щ им), что здесь нет ничего
абсолютного, а все относительно. Д л я них Гегеля не су­
ществовало»6.
В ходе общественного развития человечества взаи м о ­
связи между языком и обществом, обусловленные социальноэкономическим развитием, становились все более дифф ерен­
цированными и сложными. М атериальное производство,
наука, техника, культура предъявляли все более высокие
требования к языку в смысле его адекватности новому
содержанию и форме. Кроме того, социально-экономическое
развитие нашего времени характеризуется идеологической
борьбой между различными и противоположными общ ест­
венными системами, которая находит свое отраж ение так ж е
и в языковых формах, отчасти д аж е в одном общем языке,
как это отчетливо видно на примере развития немецкого
языка в Г Д Р и ФРГ. Таким образом, общественная обус­
ловленность язы ка становится очевидной.
В то же время язык как отражение общественной си­
туации может в значительной мере являться д аж е ф ак то ­
ром, активизирующим или задерж иваю щ им общественное
развитие. В условиях современной социальной и полити­
ческой борьбы это придает огромное политическое значение
общественной функции языка, а так ж е систематическому
изучению его социальной обусловленности и эффективности.
Поэтому во всем мире уделяется большое внимание иссле­
дованию языка, причем не только как социально обуслов­
ленного явления, н о ^ к а к силы, управляющей сознанием и
регулирующей доведение-. 'П о сл ед н ее давно уж е взято на
вооружение и часто используется в буржуазном обществе
против прогрессивных форм развития. Языковое употреб­
ление (или, лучше сказать, злоупотребление) такого рода
стало известно гораздо раньше, чем появилась книга
В. К лемперера «ЬТ1. Запи сн ая книжка филолога» 7. П о зд ­
нее Г. К лаус в книге «Язык политики» 8 снова показал, в
какой форме язык может быть использован как политиче­
ское оружие.
В США со времен второй мировой войны проводятся
систематические исследования языка и его использование
^ : Р, Г ДСпТВ,а0 /оПраВЛе" ИЯ сознанием и регулирования по­
ведения. В 1952 году была создана так назы ваемая Ш кола
язы ка и лингвистики (5с1юо1 оГ Ь а п ё и а е е апс! Ы пеш зИ сз),
23

зн аком ящ ая дипломатов с основными проблемами сем ан ­
тики, особенно в области языковой политики и анализа
пропаганды. Н а содерж ание этой школы рекой текут ог­
ромные суммы из Фонда Р окфеллера. В частности из этих
источников финансировались такие издания, как книги
Ст. Чейза «Тирания слов» (51. С Ьа1$е. «Тугаппу о[ ’Могйз».
1959) и «Сила слов» («Рошег о{ \\^огс1з». 1954), а такж е
сочинение
Т. Ш айделя
«Убедительный
разговор»
(ТЬ. М. ЗсНеИеК « Р егзи аз1уе З р е а к т д » . 1967), в ко­
тором очень отчетливо выдвигается тезис: «Язык и язы ко ­
вое употребление не могут быть нейтральным ф ак то ­
ром», («Ь а п д и ад е апсЗ 1ап§иа§е изе саппо! Ье а пеи1га1
1огсе») 9.
Н асколько широко может быть использован язы к как
средство пропаганды, ярко показали времена холодной
войны. Более или менее завуалированно или вполне откро­
венно язы к и сейчас используется в идеологической борьбе
с целью приукрасить положение в собственной стране, об­
мануть свой народ, подтолкнуть его или народ другой
страны к конфликтам.
Такие издания, как «Тирания слов» и «Убедительный
разговор», инспирированные высшими политическими кру­
гами США, тоже представляю т собой тонко рассчитанный
ход в идеологической борьбе. Многообразие функций языка
в жизни общества используется в странах империализма
д ля манипулирования общественным мнением, а сложность
взаимосвязи между языком и обществом вызывает появле­
ние все новых теорий, и скаж аю щ их эти связи или созна­
тельно их фальсифицирующих 10.
Систематическое изучение социальной обусловленности
язы ка и его эффективности, как и всего комплекса проблем
«Язык — общество», долж но осуществляться на основе д и ­
алектического и исторического материализм а. Л иш ь так
возможно:
1) познать и оптимально использовать посредническую
функцию язы ка в процессах, происходящих в сознании;
2) добиться наибольшей эффективности языковой ком­
муникации в практической области;
3) распознавать языковые концепции и языковые м ани ­
пуляции наших идеологических противников и достойно
противостоять им.
М арксистское решение этих основных вопросов должно
исходить из сознания того, что систематика теории о связях
между языком и обществом — это косвенное следствие
объективных условий, находящих свое отражение в сущ е­
ствующих теориях п .
2-1

Н а этой основе не возникает гипостазирования языка, а
фундаментальные вопросы о связях в р ам ках проблемы
«язык и общество» (например, язы к — мышление, язы к —
производственная деятельность, о траж ател ьн ая и понятий­
ная функция слова, сигнал — знак и т. д.) получают ф и ло­
софское объяснение. Этот примат сохраняет силу и для
социолингвистики, которая, наряду с прагматикой языка,
призвана описывать и анализировать действие язы ка в об ­
щественной жизни. Сила слова имеет реш ающее значение,
она не является чем-то существующим вне общества, а н а­
против, основывается на социально-экономических усло­
виях и на вытекающем из них соотношении сил внутри
общества в самом широком смысле 12.
Посредством своей коммуникативной функции язы к воз­
действует и на общественное развитие. Из понимания этого
вытекает необходимость уделять особое внимание взаим о­
связям между языком и обществом.
В процессе исследования и интерпретации феномена
«язык», а т а к ж е конкретных языковых явлений речь идет
не только о выводах и ф актах частного, ограниченного х а ­
рактера, которые, без сомнения, можно получить, пользуясь
и идеалистическими методами исследования. Напротив, в
этих случаях имеется в виду язы к в целом как обществен­
ное явление, которое необходимо исследовать и познать,
учитывая его историчность, социальное существование и
обусловленность.
Э. Хан в своем анализе буржуазной науки как таковой
вскрыл ее гносеологические корни, состоящие в том, что
способность познания в ней, в соответствии с общими по­
стулатами позитивистской теории, ограничивается чувствен­
но воспринимаемыми явлениями, точнее — чувственно вос­
принимаемой поверхностью явлений. «Собственно индиви­
дов и формы их поведения нельзя рассматривать независимо
от условий, которые в этом поведении проявляются и его
определяют, а сами эти условия — независимо от индиви­
дов» 13. Согласно позитивистской теории познания чувст­
венно воспринимаемая поверхность явлений не допускает
анализа и познания их сущности, познания реальной си­
туации, следовательно, общественные отношения в их ре­
альной и чрезвычайно сложной форме не могут быть ин­
терпретированы. Общественные отношения проявляются в
определенных связях людей, их отношениях друг к другу,
что, как утверж дает Э. Хан, «обязательно связано с опре­
деленным положением и местом соответствующего инди­
вида» 14. Определяющими, однако, являются экономиче­
ские отношения.
25

«1. П од экономическими отношениями, которые мы
считаем определяющим базисом истории общества, мы по­
нимаем тот способ, каким люди определенного общества
производят средства к жизни и обменивают между собой
продукты...» Д а л е е Энгельс говорит:
«2. Мы считаем, что экономические условия в конечном
счете обусловливают историческое развитие».
Предвидя опасность вульгарно-материалистической и
механистической интерпретации этого основного положения
исторического материализм а, Энгельс обращ ал внимание
на следующие два пункта, которые нельзя упускать из
виду:
«а) Политическое, правовое, философское, религиозное,
литературное,' художественное и т. д. развитие основано на
экономическом развитии. Но все они так ж е оказываю т
влияние друг на друга и на экономический базис. Д ел о
обстоит совсем не так, что только экономическое полож е­
ние является причиной, что только оно является активным,
а все остальное — лишь пассивное следствие. Нет, тут
взаимодействие на основе экономической необходимости,
в конечном счете всегда прокладывающ ей себе путь...
в) Л ю ди сами делаю т свою историю, но до сих пор они
дел ал и ее, не руководствуясь общей волей, по единому
общему плану, и д а ж е не в рам ках определенным образом
ограниченного, данного общества. Их стремления перекре­
щиваются, и во всех таких обществах господствует поэтому
необходимость, дополнением и формою проявления кото­
рой является случайность...'» 15
Нам представилось целесообразным детальнее рассмот­
реть эти методологически столь важ ны е мысли и полож е­
ния Ф. Энгельса, высказанные в 1894 году, потому что:
1) как уж е отмечалось, позитивистская гносеология до
сих пор ограничивает познание чувственно воспринимаемы­
ми явлениями (поверхностью явлений); в этом подходе з а ­
ключается (как будет показано далее) допускаемая и впо­
следствии главная методологическая ошибка буржуазных
общественных наук вообще и особенно лингвистики;
2) из этих высказываний Ф. Энгельса четко видно (о
чем он неоднократно говорил так ж е в другой связи), что
М аркс и Энгельс выступали против косного и негибкого
подхода к вопросам, касающ имся места и положения ин­
дивида в обществе.
Приведенными выше словами Энгельса опровергается
упрек бурж уазны х идеологов (в том числе языковедов и
социолингвистов) самых разных оттенков в том, будто н
марксистско-ленинском учении экономика считается един­
26

ственным определяющим фактором. П равд а, Энгельс ясно
указывает на то, что взаимодействие между экономически­
ми условиями и всеми другими сферами общества ^основа­
но в конечном счете на постоянно осуществляющейся эко­
номической необходимости и что необходимость, осущ е­
ствляю щ аяся несмотря на случайность, является необходи­
мостью экономической.
Известно, что в процессе своей деятельности люди про­
изводят не только материальные продукты, создавая тем
самым определенные общественные отношения. Одновре­
менно в ходе производственной деятельности люди в самом
широком смысле изменяют т а к ж е собственную природу.
Следовательно, результат человеческой деятельности (про­
дукт, снова-таки в самом широком смысле) оказы вает мно­
гообразное обратное влияние на самое деятельность, а
так ж е на людей, выполняющих ее. Человек и производ­
ственная деятельность не являю тся противоположностями,
но образуют единство. Поэтому определяющим элементом
в развитии людей все в большей степени становится про­
изводственная деятельность, в которой проявляются ф ор­
мы и свойства человеческого поведения, а господствующий
в капиталистическом обществе характер отчуждения устра­
няется. «Но сущность человека не есть абстракт, присущий
отдельному индивиду. В своей действительности она есть
совокупность всех общественных отношений» 16. Это утвер­
ждение К. М аркса имеет большое значение в двояком
смысле: 1) влияние общества и социально-экономической
действительности на язы к по своей сути никогда не бывает
влиянием чего-то внешнего на что-то, от него оторванное,
влиянием внеязыкового на языковое, но представляет со­
бой взаимообусловленный процесс; 2) оно позволяет четко
отмежеваться от всякого отрыва общества и языка, посколь­
ку язы к является частью человеческой деятельности 17.
Это утверждение имеет основополагающее значение для
понимания характера язы ка и его роли в обществе. Хотя
и в бурж уазны х работах понятие деятельности тоже
учитывается и д а ж е выдвигается на передний план, д е я ­
тельность в них понимается совсем иначе, она р ассм атри ­
вается прежде всего как форма приспособления человека
(его П0ведения = ЬеЬау10г) к окруж аю щ ей среде — боль­
шею частью чужой и враждебной. В противоположность
этому марксистско-ленинская теория понимает под д еятел ь ­
ностью форму овладения (В езЛ гег^ге^еп) окруж аю щ ей
средой, ее освоения, форму преобразующего и все углуб­
ляющегося познавательного отношения человека к о к р у ж а ­
ющей его среде.

язык
И МЫШ ЛЕНИЕ

Бур ж у азны е теории связи язы ка и мышления ч а ­
ще всего сводятся к двум положениям. Первое:
мышление идентично речи (мышление — это б ез­
звучная речь, так сказать, «речь минус звук»);
второе: мышление и язы к связаны друг с другом
лишь внешне (речь является внешней оболочкой
мышления, средством выраж ения готовых мыслей,
не возникающих ни в форме слов, ни в форме
чувственного отраж ен ия). П ер вая точка зрения
находит отраж ение в современной буржуазной пси­
хологии (прежде всего в бихевиористской концеп­
ции мышления «как обеззвученной речи»). Второе
положение проявляется в различных теориях о не­
образном и свободном от язы ка мышлении, берущих
свое начало в Вюрцбургской школе.
М атериалистическая точка зрения однозначна:
«Язык — это возникш ая из потребностей общ ест­
венной жизни, в частности производственной д е я ­
тельности, и постоянно р азви ваю щ аяся система
вербальных знаков, с л у ж а щ ая формированию мыс­
лей в процессе познания людьми объективной р е­
альности и осущ ествляю щ ая обмен их мыслями и
эмоциональными переживаниями, а так ж е фикси­
рование и охранение приобретенного знания...
С точки зрения их происхождения и особенностей
функционирования язы к и мышление образую т не­
разры вное единство» *.
А. Н. Леонтьев в этой связи пишет: «Язык есть
тем, в чем обобщен опыт общественно-исторической
практики человечества и в чем проявляется отдель­
ный человек, он есть в силу этого также... условием
усвоения этого опыта и вместе с тем в то ж е время
формой его существования в сознании инди ви дов»2.

«Мышление является высшей формой психической
деятельности человека, сущность которой состоит в
понятийном отражении общего, существенного, законом ер­
ного в предметах и процессах объективной реальности...
С помощью понятий и посредством логических операций
мышление может конструировать идеальные модели, от­
раж аю щ ие в форме систем высказы вания и теорий сущ е­
ственные связи и закономерности объективной реальности,
оно дает возможность объяснять события и процессы, со­
вершающиеся в природе и обществе, а т ак ж е высказы вать
обоснованные прогнозы относительно их» 3.
В своем известном отрывке о роли труда в процессе
формировании человека из обезьяны Ф. Энгельс, опираясь
на работы Гегеля, Гумбольдта и Руссо и на основе м ате­
риалистического понимания истории, решительно выступил
за научный анализ отношений между языком и мышлением
в тесной связи с производственной деятельностью. Этот
метод, как показы ваю т результаты современных исследо­
ваний, сохранил свою правильность до настоящего врем е­
ни. Напротив, ученые-идеалисты до сегодняшнего дня не
сумели установить связь язы ка и мышления с общественно-исторической действительностью. «Ведущие идеалисти­
ческие направления современности, занимаю щ иеся пробле­
мой язы ка и мышления,— приходит к выводу Э. А льб­
рехт,— ограничиваются положением об условном х ар а к т е­
ре языкового знака». Этим самым они, однако, игнорируют
общественно-историческую действительность язы ка и м ы ш ­
ления, их диалектическое взаимодействие в ходе истори­
ческого развития, существование языкового значения в его
отношении к содержательной стороне мышления 4.
В «М атериализме и эмпириокритицизме» В. И. Ленин
подвергает критике идеалистические взгляды в области
теории знаков. Ленин отверг идеалистическую теорию чис­
то условного характер а зн ака и одновременно з а л о ж и л ос­
новы материалистического понимания знаков, имеющего
силу и д ля социолингвистики: «Бесспорно, что и зо б р а ж е­
ние никогда не может всецело сравняться с моделью, но
одно дело изображение, другое дело символ, усло вн ы й
знак. И зображ ение необходимо и неизбежно предполагает
объективную реальность того, что «отображается». «Услов­
ный знак», символ, иероглиф суть понятия, вносящие со­
вершенно ненужный элемент агностицизма» 5.
Следствием отрыва язы ка от объективной реальности
является то, что слова становятся голыми символами, без
объективного значимого содержания. Приравнивание си­
стемы языковых знаков к другим знаковым системам об ­
29

щества неизбежно приводит к отрицанию языкового р а з ­
вития. Язык при этом сводится к любому коду. В обоих
случаях результатом является недопустимое редуцирова­
ние языка, которое и приводит сторонников идеалистиче­
ского направления к его гипостазированию. В аж но то, что
языковый знак неразрывно связан с его содержанием, зн а ­
чением, поскольку языковые знаки в содержательном отно­
шении исторически обусловлены и имеют социальный х а ­
рактер. Они о траж аю т развитие и, в конечном итоге, со­
вершенствование мышления, его отношений (А и з е т а п ё е г 5е1гип§) с природой, которую нельзя отрывать от развития
общества, т. е. от производственной деятельности человека
в самом широком смысле. Р азвитие языковых знаков происходих в сложных условиях конкретной языковой систе­
мы. Поэтому язы к — это не просто система знаков, а со­
вокупность и результат многообразных отношений к окру­
ж аю щ ей среде. Д а ж е если содержание языкового знака
существует независимо от строя языка, между отдельными
его аспектами имеются тесные связи. Например, синтакси­
ческое значение нуждается в семантическом компоненте,
иначе оно может сводиться к чистому формализму.
Наиболее в аж н о для уяснения связи язы ка с мы ш ле­
нием понимание роли языкового зн ака и его отношения к
отраженному объекту. Этим ставится одновременно вопрос
об общественной функции язы ка — проблема, которую Не­
возможно решить на идеалистической основе. Л иш ь м а р к ­
систско-ленинская теория познания позволяет понять от­
ношения языкового знака к объективной реальности, по­
скольку сама эта теория является неотъемлемой составной
частью диалектики. Всеобъемлю щ ая научная теория о кон­
кретном характере мышления и познания возможна лишь
на основе понимания того, что общественное сознание яв ­
ляется функцией конкретного исторического бытия.
Основы и принципы мышления, как и философские к а ­
тегории и законы, представляют собой исторически возник­
шие формы отраж ения материи. Ответ на вопрос, откуда
берет мышление свои принципы, дает Энгельс: «Но откуда
берет мышление эти принципы? Из самого себя? Нет...
мышление никогда не может черпать и выводить из себя
самого, а только из внешнего мира... принципы — не ис­
ходный пункт исследования, а его заключительный резул ь­
тат; эти принципы не применяются к природе и к человече­
ской истории, а абстрагируются из них; не природа и
человечество сообразуются с принципами, а, наоборот,
принципы верны лишь постольку, поскольку они соответ­
ствуют природе и истории» 6.
30

Обратимся теперь к отношениям между языком и мы ш ­
лением в марксистско-ленинском понимании. Марксистсколенинская философия, а на этой основе так ж е языкознание
и социолингвистика опираются на положения, выдвинутые
К. Марксом и Ф. Энгельсом: «Язык так же древен, как
и сознание; язы к есть практическое, существующее и для
других людей и лишь тем самым существующее т ак ж е
и для меня самого, действительное сознание, и, по­
добно сознанию, язы к возникает лишь из потребности,
из настоятельной необходимости общения с другими л ю дь­
ми...» «Я зы к есть непосредственная действительность
мысли» 1.
Язык как «м атериальная оболочка мысли» 8 находится
в диалектической взаимосвязи с мышлением, отраж аю щ им
объективную реальность. К ак со стороны происхождения,
так и с точки зрения особенностей функционирования (Рипк1юп5\уе15е) язы к и мышление образую т неразрывное един­
ство. В процессе абстракции объективная реальность о тр а­
жается в форме понятий. Указание М. Реш ке на целесооб­
разность вместо вы раж ения «м атериальная оболочка» упо­
треблять формулировку «форма существования» 9 кажется
нам оправданным, поскольку «материальная оболочка»
является формулировкой, не обладаю щ ей гносеологической
точностью. Кроме того, термины «облачение» и «оболочка»
мышления употребляются так ж е Вюрцбургской школой,
которая пытается этим подкрепить различные теории не­
образного и свободного от язы ка мышления. Мы пр ед ла­
гаем определять язы к как объективную форму существо­
вания мысли.
Эта формулировка, как нам кажется, д ает возможность
четко определить диалектическую взаимосвязь меж ду язы ­
ковым выражением и мышлением. Эту взаимосвязь р а з ъ ­
ясняет положение «язы к равен объективированным р е­
зультатам мышления», которое, по нашему мнению, тоже
могло бы служить дефиницией языка.
В качестве важнейшего критерия мы рассматриваем
диалектическое положение, согласно которому язы к я в л я ­
ется предпосылкой и результатом мышления, поскольку
без язы ка невозможно преобразование опыта в мысленное
познание, язы к же, несмотря на его тесную связь с мы ш ле­
нием, развивает и устанавливает свои собственные формы
и законы. Ввиду этого между мышлением и языком сущ е­
ствует внутренняя, а не внешняя связь, именно так ая, ко­
торая была выработана в процессе исторического развития мышления и языка. Генетические корни язы ка и м ы ш ­
ления л еж а т в совместной трудовой деятельности людей.
31

Человеческое мышление возникло и развивалось в язы ко ­
вой форме 10.
Н а р яд у с этим имеются теории, построенные на основе
метафизического м атериализм а, которые почти во всех
случаях обнаруж или свой спекулятивный (утопический)
и ненаучный характер. Р азреклам и рованн ы е как много­
обещаю щие пути к «новой» интерпретации о казались
ложными.
Р я д ученых (между прочим, и Л. С. Выготский) при­
д ерж ивались и сейчас еще придерж иваю тся мнения, что
мышление и язы к имеют разные генетические корни, при
этом они опираются на положения В. Келера и К. Бюлера.
Эти взгляды легли в основу широкораспространенной
идеалистйческой теории, которая, в частности, отрицает,
что мышление обусловлено материальными процессами,
возникающими в мозгу.
С точки зрения диалектического м атери ализм а язык
представляет собой явление, основывающееся на функцио­
нальных системах высшей нервной деятельности человека.
Функции высшей нервной деятельности возникли непосред­
ственно вместе с сознанием и в особенности с мышлением
и находятся с ними в самой тесной связи. М атерия есть
первичное. Ощущение, мысль, сознание есть высший про­
дукт особым образом организованной материи. «Психи­
ческое, сознание и т. д. есть высший продукт материи
(т. е. физического), есть функция того особенно с л о ж ­
ного куска материи, который называется мозгом чело­
века» п Философский идеализм отрицает необходимость связи
сознания и мышления с языком. Признание этой связи я в ­
ляется, однако, основным и существенным положением, из
которого в качестве логического следствия вытекает тот
факт, что язы к способствует возникновению форм сознания.
В то же время — и нам это представляется так ж е в а ж ­
ным — формы сознания находят свое вы ражение в языке.
«Язык представляет собой то, в чем обобщен и доведен
до отдельного человека опыт общественно-исторической
практики человечества, вследствие этого он является т а к ­
же... условием усвоения этого опыта и н аряду с этим ф о р ­
мой существования в сознании индивидов» 12. Единство (но
не идентичность или п араллелизм ) язы ка и мышления пред­
полагает, что как язык, так и мышление, в особенности
способность человека к абстрагированию, постоянно р а з ­
виваются. Историческому развитию мышления, обуслов­
ленному историческим развитием человека в обществе, в
процессе труда, в настоящее время уделяется особенное
32

внимание в работах ведущих советских философов, лингви­
стов, психолингвистов и социолингвистов.
В связи с этим хотелось бы упомянуть здесь работу
Э. Б. М ар к ар ян а, который, заним аясь «языком как формой
существования сознания», исходит из принципа единства
языка и сознания. При этом он выдвигает на первый план
термин «единство», подчеркивая, что между языком и со­
знанием не только имеется момент идентичности, но сущ е­
ствуют и различия. Он определяет сознание как «содерж а­
ние» и подразумевает под этим мысленное содержание,
результат отраж ательной деятельности и тем самым язы к 13.
На этой основе язы ковая деятельность является координи­
рованием мысленного содерж ания и знаковых систем, вы ­
ступающих в единстве как язык.
В своем труде «Н емецкая идеология» К. М арк с и Ф. Эн­
гельс рассматривали язы к в его непосредственной данно­
сти как продукт общественного развития из материальной
деятельности и в связи с общественным развитием человека,
объясняли язы к исходя из неразрывной связи с сознанием.
В то время важ н о было выступить как против идеалисти­
ческих взглядов на язык, т ак и против вульгарно-м атериа­
листических концепций, проявлявшихся в языковых иссле­
дованиях натуралистического характера, которые усм атри­
вали в языке лишь вы раж ен и е^ биологического развития
человеческого рода. М аркс и Энгельс понимали обществен­
ную действительность язы ка не только в узком прагмати­
ческом аспекте. Важнейшим фактором для них было, по­
ж алуй, то, что язы к способен адекватно выразить содер­
жание сознания, а именно содерж ание сознания на основе
материалистического понимания, т. е. такого, которое п ра­
вильно о тр аж ает объективно-реальную жизненную практи­
ку общества в его существенных связях и формах разви ­
тия. И з этого можно сделать вывод, что язы к нельзя
объяснить, например, как некое самостоятельное физиче­
ское явление; он является, как подчеркивает В. Моч, «интериоризированной знаковой системой, позволяющей пред­
ставить сознание материально, то есть в форме акустиче­
ских или графических сигналов» и .
Советский психолог Г. С. Костюк формулирует эту
мысль следующим образом: «Мышление в своей развитой
форме является опосредствованным и обобщенным о тр а­
жением связей и зависимостей предметов и явлений дей­
ствительности, не данных нам в образе; это система созна­
тельных операций, цель которых заклю чается в решении
зад ач путей обнаружения объективных связей и отноше­
нии» . Согласно С. Л . Рубинштейну, «слово... это специ­

фическое единство чувственного и смыслового содержания.
К аж д ое слово имеет смысловое (семантическое) со д е р ж а ­
ние, составляю щее его значение» 16. А в другом месте го­
ворится: «Ж ивой человеческий язы к есть не только «чис­
тая» форма абстрактного мышления; его нельзя сводить
т а к ж е к комплексу значений. В большинстве случаев он
в ы р а ж ае т т ак ж е эмоциональное отношение человека к то­
му, о чем он говорит, и к тому, к кому он обращ ается» 17.
В то ж е время речь следует рассм атривать в связи с
предметным действием. П реобразование действия в язы ко ­
вую форму является, как установил П. Я. Гальперин, не
только языковым выражением действия, но прежде всего
исполнением предметного действия в языковой ф о р м е 18.
Следовательно, язы к так ж е является формой предметного
действия. Проводя различие между «языковым в ы р а ж е ­
нием действия» и «исполнением предметного действия в
языковой форме», Гальперин показывает, что для всего
процесса очень важно, в какую форму переводится дей­
ствие. Д л я связи предметного действия и исполнения в
языковой форме функцию посредника принимает на себя
языковой знак.
Процесс мышления, л еж ащ и й между ситуацией сигнала
и выполнением действия, допускает запланированны е по­
ступки. Результатом является проект действия, который,
в свою очередь, является основой труда. «Но и самый пло­
хой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала от­
личается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска,
он у ж е построил ее в своей голове. В конце процесса труда
получается результат, который уж е в начале этого про­
цесса имелся в представлении человека, т. е. идеально» 19.
Из этого можно заключить, что язы к есть как условие,
т ак и продукт человеческого труда. П родукт и проект дей­
ствия обусловливают друг друга. Я зык и мышление при­
вязаны к совместно производящим индивидам. Это основ­
ное положение сформулировал М аркс: производство от­
дельного одиночки вне общества т а к а я же нелепость, как
языковое развитие без совместно живущих и говорящих
друг с другом индивидов.
Языковой знак, в свою очередь, берет на себя функцию
посредника между предметным действием и языковым ис­
полнением. С другой стороны, мы долж ны исходить из то­
го, что язы к есть нечто большее, чем комбинация знаков.
Языковые знаки по своему содержанию исторически обус­
ловлены, т. е. они имеют социальный, общественный х а р а к ­
тер 20. Социальный характер знака отр аж ает человеческое
мышление ка к в его современном состоянии, так и в р а з ­
34

витии. Это развитие тесно связано с развитием человече­
ского общества и производственной деятельностью челове­
ка. Нам представляется важным четко уяснить себе, что
содержание языкового знака не следует искать в чем-то
внешнем, хотя содержание существует независимо от строя
языка. Нет никакого противоречия в том, что, определив
язык «как непосредственную действительность мысли»,
подчеркнув развитие его «в тесной связи с сознанием и в
особенности с мышлением», мы при всем этом признаем
язык в его фонетико-морфологической структуре относи­
тельно самостоятельным (автономным) явлением. Мы не
усматриваем также здесь никакого противоречия утверж де­
нию Маркса и Энгельса, «...что ни мысли, ни язык не о б ­
разуют сами по себе особого царства, что они — только
проявления действительной ж изни »21, а Маркс и Энгельс
однозначно указывали, что сознание «никогда не может
быть чем-либо иным, как осознанным бытием...»22. Исходя
из этого для характеристики языка как практического со­
знания имеет силу положение, согласно которому его ре­
альность заключается первоначально в практике осознан­
ного бы тия23. Однако язык, Длже если он образует с мыш­
лением диалектическое единство, не просто идентичен (как
мы смогли установить) мышлению (теория идентичности).
Как средство обобщения и абстракции для осуществления
мыслительных операций язык по своим специфическим
грамматическим формам не совпадает с логическими фор­
мами мышления (теория конгруэнции) 24. Но язык всегда
следует рассматривать в связи с общественным развитием
и деятельностью сознания человека. Основное положение
диалектического материализма заключается в том, что
«не существует мышления, независимого от языка, т. е. что
каждое мысленное отражение действительности всегда
нуждается в языковых средствах», и что процесс отраж е­
ния действительности протекает «в неразрывном единстве
мысли и слова, мышления и речи, практики и познания»25.
Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» очень четко изложил ди а­
лектику и связь языка и мышления. В ответ на высказыва­
ние Дюринга: «Кто способен мыслить только при посред­
стве языка, тот еще не испытал, что значит отвлеченное
и подлинное мышление»,— Ф. Энгельс саркастически и
убедительно говорит, что в таком случае, пожалуй, «ж и­
вотные оказываются самыми отвлеченными и подлинными
мыслителями, так как их мышление никогда не затемняет­
ся назойливым вмешательством языка. Во всяком случае,
по дюринговским мыслям и по выражающему их языку
можно видеть, как мало эти мысли приспособлены к ка­

кому бы то ни было язы ку и ка к мало немецкий язы к при­
способлен к этим мыслям» 26.
Следует т а к ж е упомянуть, что отношения между м ы ­
шлением и языком, между языковыми средствами и мыс­
ленным содержанием далеко не такие прямолинейные,
как это вначале представлялось. П редполагаемы е этапы в
истории мышления, например, не смогли быть подтверж де­
ны научными фактами. Недоказуемой о к а зал ас ь так ж е
стадиальная теория.
А. Д. Наседкин в одной из своих статей рассматривает
между прочем вопрос об относительной самостоятельности
мышления. Все мы, несомненно, бывали в такой ситуации,
когда для выраж ения какой-нибудь мысли, идеи не нахо­
дилось нужных слов, т. е. невозможно было перевести со­
ответствующие мысли в адекватную языковую форму.
В ажно установить, что социальный характер при этом хотя
и нарушается, но не утрачивается. Социальный характер
имеет т а к ж е неязыковой знак как средство обмена мыс­
лями и фиксации мыслей, хотя возможности его примене­
ния, конечно, ограничены. Мы хотели бы обратить здесь
внимание на знаки искусственных языков науки. П ослед­
ние лишь частично могут обходиться без языковых знаков
и д а ж е в этих случаях не утрачиваю т своей связи с ними.
В одной аргументации против гипотез п ар ал л ел и зм а и
идентичности говорится: «Что бы там ни говорили о не­
разрывности язы ка и мышления, все равно невозможно
обойти представление о чистом существовании мысли, т. е.
оказывается, что мысль существует рядом с языком и вне
его, д а ж е если она каким-то образом и связана с ним» 27.
Это замечание следует рассматривать в соответствующем
контексте, в противном случае оно может привести к оши­
бочным интерпретациям.
Конечно, существуют еще вопросы связи между языком
и мышлением, которые до сих пор являю тся предметом
дискуссий и не получили полного разрешения. К ним о т­
носятся два различных аспекта понятия «мышление»:
1) абстрактное содержание мышления и 2) чувственно-образное содержание мышления. В аж но т ак ж е выяснить, я в ­
ляется ли язы к необходимым средством для осущ ествле­
ния обоих аспектов мышления, как происходило историче­
ское развитие связей между языком и мышлением. И мен­
но исследование специфики мышления д ает нам во зм ож ­
ность в значительной мере определить его жизненно в а ж ­
ное значение, объяснить его сложную связь с предметным
поведением человека, а т а к ж е связанные с этим другие
проблемы.
36

Ф. П. Филин, например, об ращ ает внимание на то, что
основательное и детальное синхронное исследование язы ка
и мышления позволяет нам успешнее реш ать вопросы ис­
торического развития этих связей, без чего немыслимо
полное и всестороннее научное познание сущности и в з а ­
имосвязи язы ка и м ы ш л е н и я 28. Следует подчеркнуть, что
положение об относительно самостоятельном характере
язы ка не долж но приводить к односторонности по отноше­
нию к языку или д а ж е к гипостазированию язы ка (а т а к ­
же язы кознания). Т. Ж ибутани, например, рассматривает
общество скорее не как бытие, а как коммуникативный
процесс. По его мнению, посредством коммуникации созд а­
ются новые кооперационные схемы, следствием чего я в л я ­
ется изменение социальных структур. Дословно это звучит
так: «Следовательно, изучение коммуникации в целом р ас­
щепляется на анализ источника, содержания, канала, цели
и р е з у л ь т а т а » 29. При этом Ж ибутани ссылается на Гаральда Д. Л ас в е л л а 30. Н. Винер считает, что «общество может
быть познано лишь посредством изучения последних изве­
стий и относящихся к ним возможностей коммуникации» 3|.
Н. Бензе утверждает: «...все общественные процессы м о ж ­
но свести к коммуникативным, реализованным в языковой
форме» 32. У К- Ш тайнбуха находим следующий тезис: «И н­
формация — это начало и основа общества» 33.
Если коммуникация расценивается как определяющ ая
основа общества, то это происходит лишь потому, что
формы проявления общественной жизни преувеличиваются
и абсолютизируются, т. е. они выдаются за сущность об щ е­
ства и человека. Если отвлечься от этой односторонности,
влекущей за собой или д а ж е вклю чаю щей в себя р а з д у в а ­
ние языкознания до размеров «сверхнауки», то, р азум еет­
ся, не следует забывать, что коммуникативная активность
человека может рассматриваться в определенном аспекте
как следствие поддающихся кибернетическому описанию
регулярных процессов. В аж но так ж е установить, что ком­
муникативный аспект никогда не мож ет рассматриваться
сам по себе и вне оценки. Поэтому представляется одно­
сторонним, а на определенной ступени абстракции д аж е
неверным рассматривать человека как существо, произво­
дящ ее знаки, отличающееся от животного прежде всего
видом знаковой системы и ее применением. Общество и х а ­
рактеризующие его материальные отношения являю тся
продуктом и в то же время определяющей основой чело­
веческой деятельности. Н и какая коммуникативная д еятел ь ­
ность не мотивирована либо в самой себе, либо посредст­
вом заданных коммуникативных потребностей человека.
37

Коммуникативная деятельность, как и практическая, опре­
деляется целями и интересами, в которых в конечном сче­
те проявляются как результат соответствующие системы
материальных общественных отношений34.
С другой стороны, определение общественного сознания
с позиций языка, как это было характерно для идеалисти­
ческих и позитивистских теорий вплоть до нового времени,
также невозможно: это дальнейшее следствие подобного
рода взглядов на язык и языкознание и их абсолю ­
тизации 35.
Резюмируя, можно сказать: развитие мышления, как и
развитие языка, происходит в зависимости от развития
общества, естественной и социальной среды, оно представ­
ляет собой'диалектический общественный процесс. Зависи­
мость от развития общества означает в то ж е время зави­
симость от социально-экономического развития, образую т­
ся количественно измененные и качественно новые формы
и содержание, воздействующие на мышление и на созна­
ние, а в конечном итоге и на развитие языка. Разумеется,
и здесь, как мы установили, меж ду социально-экономиче­
ским развитием, мыслительными процессами, процессами,
происходящими в сознании, и языковыми средствами не
существует абсолютной идентичности или параллелизма.
Понимая язык как выражение сознания и мышления (д а ­
ж е признав статус его относительной самостоятельности),
мы не можем рассматривать сознание и мышление а б ­
страктно. Сознание как отражение объективной действи­
тельности имеет свою определяющую основу в социально­
экономически обусловленной практической деятельности
человека.
Большую роль в развитии индивидуального сознания
играет личный, а также заимствованный опыт человека в
социально-экономической действительности, который мо­
жет быть как положительным, так и отрицательным. Так,
в определенном государстве (даж е в абсолютно различ­
ных, т. е. диаметрально противоположных с классовой
точки зрения условиях социализма и капитализма) человек
является прежде всего членом общества (так сказать,
предопределенной макроситуации36), затем участником
различных волюнтативных макроситуаций (например, при­
надлежность к партиям, массовым организациям) и в то
ж е время — членом большого числа микроситуаций (семья,
трудовой коллектив, партийная группа, круг друзей
и т. д .). Развитие индивидуального сознания на основе соб­
ственного или заимствованного опыта также находит свое
конкретное выражение в языке. В то же время это озна­
38

чает, что проблема общественной детерминированности
язы ка может быть понята и реализована в конечном счете
только посредством анализа. Разумеется, следует так ж е
учитывать, что с помощью такого средства, как язык, ст а­
рая идеология может влиять на некоторых людей вслед­
ствие отсталости их мышления и уровня сознательности.
Классически выразился по этому поводу Маркс: идеи не
преобразуются в язы ке так, чтобы их общественный х а ­
рактер существовал наряду с ними в языке. Идеи не су­
ществуют оторванно от язы ка 37.
Это положение, однако, не следует воспринимать м еха­
нически. С другой стороны, особенность язы ка как относи­
тельно самостоятельного явления (несмотря на его связь
с сознанием и мышлением) не дает нам права говорить о
«языковом промежуточном м и р е » 38, об «автономии» 39 или
о «квазиидеальном статусе» 40, поскольку специфика такого
относительно самостоятельного явления, как язык, вы тека­
ет из особенностей его возникновения, становления и ф а к ­
тического изменения в результате человеческой деятел ь­
ности и переплетения с процессом общественной жизни.
Относительная самостоятельность язы ка не означает ни
автономии, ни замкнутого существования, т а к ка к «сам
язык не создает понятий, но он является неотъемлемым
средством мыслительного ан али за и синтеза объектов, а б ­
стракции и обобщения их существенных признаков, фик­
сации результатов мыслительной деятельности и их х р а ­
нения, а так ж е передачи другим людям. Языковое общ е­
ние между людьми является необходимой предпосылкой
постоянного прогресса на пути к обобщенному познанию
сущности в е щ е й » 41.
Язык, возникший из необходимости взаимного общения
людей, не остается, скажем, только инструментом этого
общения (п р ям ая п арал л ел ь между языком и инструмен­
том, орудием статична и н еадекватна). Он становится ин­
струментом мышления, опорой процесса отраж ения (полу­
чая тем самым качественно новую форму и в то ж е время
действуя динамически) и в результате п ревращ ается в
«практическое, существующее и для других людей и лишь
тем самым существующее т а к ж е и для меня самого, дей­
ствительное созн ан и е» 42.
Вытекающая отсюда качественно изменяющаяся и ди­
намическая функция языка (опора процесса отражения со­
циально-экономических изменений) оказывает обратное
воздействие на сам язык и на человеческую деятельность,
посредством языка и человеческой деятельности — на соание; развитие мозга и подчиненных ему чувств, все
39

большее и большее просветление сознания, способности
к абстрагированию и умозаключению о казы вал и обратное
воздействие на труд и на язык, сообщ ая обоим все новые
и новые импульсы к дальнейшему р а з в и т и ю 43. Отметим,
что М аркс и Энгельс так же, как и Ленин, используют
понятие «сознание» в самом широком смысле, как о т р а ­
жение бытия в целом 44.
Р азвитие мышления и сознания индивидов, как и об ­
щественных групп, осуществляется в зависимости от р а з ­
вития общества. Это развитие следует понимать как д и а ­
лектический процесс, при котором происходят качествен­
ные изменения в формах и в содержании, так как язык,
со своей стороны, позволяет осуществлять развитие форм
с о з н а н и я 'и способствует этому. Однако формы сознания
первично и почти исключительно реализуются в языковой
форме, что дает основание говорить здесь о диалектиче­
ском процессе.

4

социология
И СОЦИОЛИНГВИСТИКА

К ак было показано в первой главе, посвященной
предмету и зад ач ам марксистско-ленинской со­
циолингвистики,
философия
и социология,
а
также
языкознание долгое
время
придерж и­
вались мнения, что особая область науки —
социолингвистика не нужна. Социолингвистические
проблемы (касаю щ иеся связей и отношений между
языком и обществом) всегда играли определенную
роль в общественных науках (особенно в Совет­
ском Союзе). Однако и в бурж уазны х обществен­
ных науках еще в 30-е и 40-е годы иногда р а з д а ­
вались голоса о необходимости социологии языка,
п одразумевая под этим частную дисциплину бур­
жуазно-позитивистского направления.
Только в
50-е годы стал заметен поворот к языковой социо­
логии и, в конечном счете,— к социолингвистике на
антропологической и этнолингвистической основе.
Однако и в дальнейшем (по существу, вплоть до
сегодняшнего дня) мы не видим последовательно­
го учета общественных, т. е. социально-экономиче­
ских, основ, и можно вполне говорить о разрыве
связи между социологией и социолингвистикой.
Напротив, с точки зрения марксистско-ленин­
ских положений ситуация с самого н ач ал а х а р а к ­
теризуется прочной связью между социологически­
ми явлениями и лингвистическими выводами. О д н а­
ко было еще довольно дал еко до появления таких
работ, в которых бы утвер ж д ал ась необходимость
отдельной области — социолингвистики
а так ж е
до появления «Тезисов по марксистско-ленинской
социолингвистике» Р. Гроссе и А. Нойберта, кото­
рые в значительной степени стимулировали инте­
рес к социолингвистике и в Г Д Р 2. При анализе
социальных явлений социология и социолингвисти41

ка исходят из признания неразрывного единства теории и
эмпирии, из диалектического единства исследований тео­
ретического и фактического характера, поскольку исследо­
вание социальной действительности — это многообразный
и всеобъемлющий процесс, необходимо включающий в себя
различные элементы и методы. Нам представляется в а ж ­
ным, чтобы в р ам ках этого процесса не происходило ни­
какой абсолютизации. Это в равной мере относится к со­
циологическим и социолингвистическим исследованиям:
«Д ля социологических исследований значительным стано­
вится различие между общим, особенным и единичным,
между сущностью и явлением, между всеобщими типами
и индивидуальными особенностями. Само собой разум еет­
ся, что цель социологических исследований состоит в об ­
наружении всеобщих, закономерных, необходимых связей,
отношений, процессов и тенденций»3. Типичные ошибки
буржуазной социологии и социолингвистики заключаю тся
именно в абсолютизации, гипостазировании, преувеличе­
нии роли отдельных явлений и отсутствии связей между
всеобщими и индивидуальными явлениями.
Предмет марксистско-ленинской социологии — исследо­
вание общества как совокупности или отдельных частных
областей в аспекте комплексных связей (базис и надстрой­
ка, экономика и культура, индивид и общество). В бур­
жуазной социологии социальные явления исследуются поч­
ти исключительно в отрыве от их экономической основы.
Из этого отрыва возникают впоследствии многочисленные
ошибочные интерпретации. К аж у щ аяс я независимость со­
циологии от экономики стала методологическим исходным
пунктом буржуазной социологии и потому существенным
источником ее методологических трудностей и ошибок.
Этот исходный пункт буржуазной социологии подобным
ж е образом о траж ается в буржуазной социолингвистике,
что проявляется в отсутствии связи между ней и социаль­
но-экономической основой (т. е. значительное или полное
отрицание социально-экономических отношений), а так ж е
в недооценке или неверном учете социально значимых я в ­
лений и фактов. О братимся к теории так называемых я з ы ­
ковых барьеров. Тот факт, что, например, в среде рабочей
молодежи ФРГ, Великобритании и США имеются язы ко­
вые барьеры (в Великобритании и США еще в большей
мере, чем в Ф Р Г ), используется совершенно недопустимым
образом (т. е. методологически неверно, можно сказать,
умышленно вводя в заблуж дение) в качестве исходного
пункта определенной теории, в целях социальной д ем аго­
гии. Согласно этой теории дети рабочих обладаю т «огра­
42

ниченным кодом», а дети «высших слоев» — «развернутым
кодом »4. С марксистско-ленинской точки зрения эту тео­
рию следует решительно отвергнуть, так как языковые
барьеры (за исключением патологических явлений) пред­
ставляют собой барьеры общественные, возникшие как
следствие привилегий правящих слоев в области образова­
ния, ибо большая часть рабочего класса не имеет доступа
в учебные заведения (реальные училища, гимназии, вузы
и университеты). Из этого неравенства вытекают сущ ест­
венные ограничения возможностей трудящихся в овладении
языковыми средствами, что, в свою очередь, ограничивает
их возможности в овладении определенными профессиями и
в результате приводит к общественным барьерам. Не следу­
ет также забывать о субъективном факторе, т. е. о сознатель­
ном употреблении языковых средств, отличающихся от язы­
ковых средств правящего класса в капиталистических стра­
нах, а также о желании не говорить «изысканно» (Г ет).
Возникает своего рода коллективное «мы» (\\% -В е 20§епЬе 11) в смысле отмежевания и дифференциации, кото­
рое лишь в немногих случаях (скорее всего в Великобри­
тании) осмысливается с классовой точки зрения. В послед­
ние годы стал заметен также переход на диалект. Это
характерно в основном для рабочей молодежи. Использо­
вание диалекта в речи долгое время считалось в капита­
листических странах в общественном смысле предосуди­
тельным. Здесь нет систематических исследований, не
ведется работа, направленная на сохранение диалектов
(как в социалистических странах, где диалект признан
частью культурного наследия). Однако в последние деся­
тилетия исследование диалектов получило новые импуль­
сы и в некоторых капиталистических странах, в частности
в ФРГ.
Социально-экономические основы страны, обществен­
ные отношения анализируются буржуазными социолин­
гвистами либо поверхностно, либо вообще не анализиру­
ются, поскольку такой анализ мог бы повлечь за собой
выводы в смысле радикальных перемен, что в планы бур­
жуазной социолингвистики не входит 5.
Буржуазная социолингвистика претендует на устране­
ние языковых барьеров без изменения вызвавших их отно­
шений (социально-экономических, системы власти). Здесь
обнаруживается аналогичная и для социологии мнимая
независимость ее от экономики. Еще В. И. Ленин говорил:
«До сих пор социологи затруднялись отличить в сложной
сети общественных явлений важные и неважные явления...
В не умели найти объективного критерия для такого раз­
43

г ран и че н и я» 6. Здесь и следует искать, у казы вал он, ко­
рень субъективизма в социологии. Л иш ь с возникновением
исторического м атери ализм а социология стала настоящей
наукой, которая (как и естествознание) может объективно
анализировать исследуемые процессы 7.
«Уже сама по себе эта идея м атери ализм а в социоло­
гии была гениальная идея. Разумеется, пока это была еще
только гипотеза, но т ак ая гипотеза, которая впервые соз­
д а в а л а возможность строго научного отношения...»8 Это
была гипотеза, использованная еще К- М арксом при а н а ­
лизе
капиталистических
экономических общественных
форм, проверенная на практике и сформулированная в к а ­
честве научной теории. Социология стала синонимом об ­
щественной науки. Д а л е е Ленин подчеркивал: « Д и алекти ­
ческим методом — в противоположность метафизическо­
м у — М аркс и Энгельс н азы вали не что иное, как научный
метод в социологии, состоящий в том, что общество р ас­
сматривается как живой, находящийся в постоянном р а з ­
витии орган и зм ...»9
Этот диалектический метод применим так ж е в социо­
лингвистике: общество и коммуникативные отношения и
потребности в самом широком смысле, а т а к ж е коммуни­
кативные отношения и потребности в узком смысле (а
именно в смысле языковой коммуникации) следует р ассм ат­
ривать как живой, находящийся в постоянном развитии
(изменении, приспособлении) организм.
Г. В. Осипов видит качественное различие между спе­
циальными теориями в марксистско-ленинской социологии
и так назы ваемы ми теориями средней дальности, введен­
ными в социологию буржуазны ми учеными неопозитивист­
ского направления 10. Он отмечает, что только специальные
теории марксистско-ленинской социологии исходят из науч­
ного, материалистического понимания истории. Поэтому
они являю тся ступенями на пути проникновения в сущ ­
ность явления и д елаю т возможным новое знание п . Это
положение в основном сохраняется и для социолингвисти­
ки. Бурж уазную теорию «языковых барьеров», «ограничен­
ного» и «развернутого» кодов следует причислить к разряду
типичных теорий средней дальности, д а ж е если апологеты
этих теорий сами так не считают. Эти теории направлены
на приспособление к целям и ценностным представлениям
буржуазного общества, на поддержание позднебуржуазной
системы власти. Специфические теории марксистско-ленин­
ской социологии, теоретические положения и методы м а р к ­
систско-ленинской социолингвистики имеют своей базой
научное, материалистическое понимание исторического и
44

лингвоисторического развития и делаю т возможным как
познание связей, так и более глубокое проникновение
в сущность явлений 12. В аж н ей ш ая зад ач а социологическо­
го и производного от него социолингвистического исследо­
вания состоит, в частности, в том, чтобы внести свой в кл ад
в разработку новых положений. Исторический м атер и а­
лизм дает исследованию в области социологии и социолин­
гвистики объективный критерий, «выделив производствен­
ные отношения, как структуру общества, и дав в о зм о ж ­
ность применить к этим отношениям тот общенаучный кри­
терий повторяемости, применимость которого к социологии
отрицали субъективисты» 13. В борьбе с якобы беспартий­
ным объективизмом Ленин ясно и недвусмысленно подчер­
кивал, что материализм вклю чает в себя принцип партий­
ности, так как он обязан при каж дой оценке какого-либо
события прямо и открыто встать на сторону определенной
общественной группы. О лицемерной беспартийности эмпи­
рической социологии он говорит: «...все это — ж а л к а я к а ­
шица, презренная партия середины в философии...» 14 Эти
слова сегодня т а к ж е актуальны, ка к и в то время, когда
Ленин их написал. М атериализм, вклю чающий в себя п ар ­
тийность, имеет д ля марксистско-ленинской социологии,
ка к и д ля марксистско-ленинской социолингвистики, осно­
вополагающее значение. Беспартийный объективизм, т. е.
мнимая (лицемерная) беспартийность, в той ж е мере х а ­
рактерен д ля буржуазной социологии, ка к и д ля б ур ж у ­
азной социолингвистики. В то ж е время ряд примеров
свидетельствует о том, что происходит отказ от этой лице­
мерной партийности и переход к скрытым и явным формам
дифф амации 15. С усилением идеологической агрессивности
империализма и манипуляторов общественным мнением
разных оттенков особенно очевидной становится необходи­
мость борьбы с социальным злоупотреблением языком.
Д л я марксистско-ленинской социологии, т а к ж е к а к и
д ля социолингвистики, важ ен принцип партийности, по­
скольку все явления в области идеологии имеют как ми­
ровоззренческие, теоретические, т а к и социально-экономи­
ческие корни. Д и л ем м а буржуазны х апологетов в вопросах
объективизма и беспартийности усм атривается в интервью
руководителя Маннгеймской дуденской редакции, данном
радиостанции Д ойчландфунк (Ф Р Г ) в м арте 1978 года.
В нем Г. Дроздовски сказал: «Мы как раз и стараемся,
независимо от нашей собственной идеологии, объективно
изложить и оценить факты; здесь имеется в виду языковое
употребление в Федеративной Республике, или же, если
хотите, языковое употребление, находящееся во власти
45

буржуазной идеологии, а так ж е языковое употребление
в Г Д Р , т. е. марксистско-ленинское языковое употреб­
ление».
Марксистско-ленинская социолингвистика и социология
открыто выступают в защ иту интересов социализма и тре­
буют трезвого, беспристрастного научного ан али за соци­
альной действительности, чтобы конструктивно содейство­
вать прогрессу. В капиталистическом обществе реальная
основа социальных процессов зав у ал и ров ан а внешними
формами жизни или псевдонаучной апологетикой. С ледо­
вательно, нужно «путем анализа и критики снять полуду
с фактически существующих общественных отношений и
движущ их сил. Л иш ь в том случае, если марксистская со­
циология полностью осознает себя как научное и идеологи­
ческое оружие в борьбе рабочего класса и его марксистсколенинской партии, она сама справится со своей задачей» 16.
В пределах своей специфической области марксистско-ле­
нинская социолингвистика может и д олж н а служить науч­
ным и идеологическим оружием в классовой борьбе. К ак
и в социологии, большое значение имеет здесь р азо б л ач е­
ние псевдонаучной апологетики буржуазной социолингви­
стики, объяснение путем научного ан ал и за ее движущ их
сил и целеустановок, а т а к ж е р азрабо тк а обоснованных
положений (1п1егрге1а1юп) на основе марксистско-ленин­
ской социолингвистики. Однако с научной и идеологиче­
ской точки зрения прежде всего важ ен анализ обществен­
ной функции национального язы ка в социалистических
странах, с учетом конкретных данных (в особенности его
развитие и влияние при изменившихся социально-экономи­
ческих отношениях). Н а этой основе важ ной целеустановкой является, в конечном счете, р азр аботк а посредством
такого рода ан ал и за руководства к эффективному исполь­
зованию языковых средств в социалистическом обществе.
Относительно взаимозависимости категорий «партийность»,
«эффективность» и «полезность» Р. Гроссе и А. Нойберт
говорят: «Социолингвистика разр а б а ты в ае т существенные
положения прагматики, которые необходимы д ля понима­
ния категорий «партийность», «эффективность» и «полез­
ность» применения знаков... Становится ясным, что праг­
матические объяснения всегда должны учитывать социаль­
ные варианты язы ка и что они не могут быть исчерпываю­
щими без положений, выработанных социолингвистикой» ’7.
Учет прагматики как важ ной основы социолингвистики
имеет большое значение и для понимания категорий «пар­
тийность», «эффективность», «полезность» применения зн а ­
ков, и д ля ан ал и за общественных отношений, установления
46

связей между языком и обществом на базе социальноэкономических отношений.
Социальная и идеологическая функции марксистско-ле­
нинской социологии и социолингвистики в исследовании и
в теории диаметрально противоположны этим функциям бур­
жуазной социологии и всем тем различным частям и деали ­
стического конгломерата «социолингвистика и социология»,
явная или завуали рован ная цель которого состоит в конеч­
ном счете в манипуляции людьми, в приспособлении их
к существующей системе власти в условиях научнотехнической революции. Это приспособление к сущ ест­
вующей системе власти
в капиталистических с т р а ­
нах (д аж е если степень его различна и д а ж е если оно
происходит неосознанно) характерно для всей буржуазной
социологии и социолингвистики. Однако мы не долж ны з а ­
бывать, что есть в капиталистических странах и критиче­
ски мыслящие, вполне прогрессивные социологи и социо­
лингвисты, которые отмежевываю тся от манипуляций по­
добного рода и вносят свой в к л ад в науку, насколько это
возможно в р ам ках капиталистического общества 18.
Прогрессивные
социолингвисты
капиталистических
стран стараю тся представить цели социологии и социо­
лингвистики (например, объяснить приспособление к су­
ществующей капиталистической системе власти и к усло­
виям научно-технических преобразований стремлением к
большей прибыли и к усилению эксплуатации) тем, чем
они есть на самом деле: манипуляцией в интересах гос­
подствующей капиталистической системы. «Социолингви­
стика (имеется в виду б у рж уазн ая ,— М. Ю.) основывается
на буржуазной социологии. Она исходит из теорем этой
науки (модели слоев, теории ролей) и из отдельных ее от­
раслей (в особенности промышленной социологии)... В то
ж е время б у рж уазн ая социология оказы вается оборони­
тельной наукой против марксизма. Хотя она и считает, что
капиталистическая система нуждается в улучшении, но
одновременно рассматривает ее как способную к этому;
действительные противоречия она представляет безобидны­
ми и пытается интегрировать их, чтобы таким образом
обеспечить дальнейшее существование капиталистического
общества» 19.
Нам представляется уместным привести здесь это му­
жественное признание пусть немногочисленной, но прогрес­
сивной группы социолингвистов, поскольку оно, ка к п ока­
ж ет следую щая цитата, разъ ясн яет опасность этой мани­
пуляции. «Господствующему классу удается, используя
поверхностные явления капиталистического процесса про­
47

изводства (которые обманывают рабочих, пока они их не
распознаю т), идеологическими и языковыми средствами
усиливать этот обман. Господствующий класс сам создает
ограниченный код в школе (натаскивание учеников посред­
ством обессмысленных или идеологизированных предло­
жений, формальной грамматики) и в средствах массовой
информации (ВЛсЗгеПип^)» 20.
Внимание лишь к поверхностным явлениям как основе
ан али за и отсутствие более глубокого постижения причин,
вызвавших эти явления, типичны и для буржуазной социо­
логии, и для буржуазной социолингвистики. Кроме того,
д ля буржуазной социологии б у рж уазн ая социолингвистика
имеет д а ж е ярко выраженную вспомогательную функцию,
реализуя фальсифицированные социологические факты и
связи еще и в идеологически-языковом отношении. Это
в ы р аж ается в ничего не говорящих предложениях и ф р а ­
зах (особенно в реклам е и бульварной прессе). В самых
разных ситуациях используются стереотипные и ничего не
говорящие выраж ения вроде «Ваши дела не так уж и
плохи», «Вдруг снова все как-то уладилось», «Главное,
чтобы хорошо платили» 21.
Подобным ж е образом проявляется вспомогательная
функция буржуазной социолингвистики в области полити­
ки. В то ж е время влияние торговой рекламы как образца
использования язы ка усиливается при помощи выш колен­
ных (прежде всего в антикоммунистическом духе) •— во
многих отношениях выступающих д а ж е ка к нечто единое—
средств массовой информации. Первое место в этом отно­
шении принадлежит газете «Бильдцайтунг», немногим усту­
пает ей в деле идеологически-языкового обмана большая
часть газет и журналов, контролируемых концерном
Шпрингера, и значительная часть других средств массовой
информации ФРГ. Приведем только один пример идеологически-языкового обрамления социальной ситуации, одно­
временно подчеркивающей тесную связь и взаимодействие
социологии и социолингвистики. Общеупотребительные тер­
мины буржуазной экономической политики «работодатель»
(АгЬеН^еЬег) и «работающий по найму», «наемный р аб о ­
чий» (АгЬеНпеЬтег) возникли в середине XIX века и в
настоящее время входят в активную часть словаря (или
ж е являю тся стандартными обозначениями) империали­
стически направленного затуш евывания общественных отно­
шений. Оба термина можно обнаружить в «Проекте устава
ремесленников и мастеровых д ля Германии», утвержденном
Конгрессом немецких ремесленников во Франкфурте-наМайне в 1848 году. Господствующий класс стал употреб­
4а

лять их не случайно, а вполне сознательно, с целыо з а ­
вуалировать и затуш евать противоречия между трудом и
капиталом. Классики марксизма неоднократно обращ али
внимание на общую фальсификацию понятий со стороны
господствующего класса посредством терминов и в соот­
ветствии с этим отвергали упомянутые термины. Так,
ф. Энгельс в предисловии к третьему изданию «К апитала»
К арла М аркса говорит: «Мне, конечно, и в голову не при­
ходило ввести в «Капитал» тот ходячий жаргон, на кото­
ром изъясняются немецкие экономисты,— эту тарабарщ ину,
на которой тот, кто за наличные деньги получает чужой
труд, называется работодателем [АгЪеН^е&е/-], а тот, у ко­
го за плату отбирают его труд — работополучателем [АгЪеНпектег]» 22.
Таким образом, обозначения АгЬеН^еЬег «работодатель»
и АгЬеНпеЬтег «работающий по найму» (букв, работополучатель.— Прим. пер.) с марксистско-ленинской точки
зрения следует отвергнуть, так как они сл у ж а т затуш евы ­
ванию действительных общественных отношений, существу­
ющих между капиталистами и наемными рабочими. Упо­
мянутые определения затуш евываю т и вуалируют тот факт,
что производители собственности оторваны от средств про­
изводства и располагаю т только своей рабочей силой, ко­
торую они долж ны продавать капиталистам за за р а б о т ­
ную плату. Д а ж е бурж уазны е ученые, выступающие в силу
своих классовых позиций в защ иту этих определений, вовсе
уж не так убеждены в правильности их употреблений'.
«...В общепринятом в настоящее время противопоставлении
АгЬеи^еЬег «работодатель» — АгЬеНлвЬтег «работающий
по найму» язы к способствует политически желаемом у р а з ­
витию... В нем о траж ается постепенное затухание борьбы
труда, начиная с антагонистической классовой ситуации и
кончая отношениями партнерства в трудовых отношениях.
С изменением социальной структуры и процесса труда в
ячейках капиталистической экономики распространилась
новая оценка этого общественно-политического противоре­
чия, которую в языковом вы ражении можно назвать депо­
литизацией... Однако это противопоставление имеет отч а­
сти т а к ж е функцию убеждения, внуш ая посредством уме­
лого параллельного словообразования, что существуют в
труде некие партнерские отношения, хотя это и сейчас
не является столь самоочевидным. Таким образом зату ш е­
вываются социальные и политические противоречия, кото­
рые в зависимости от обстоятельств могут с силой про­
явиться в периоды экономического спада и поставить
данную номинацию под сом нение»23.
4

с 073

49

П реж де всего следует заметить, что невозможно поста­
вить под сомнение то, чего вообще не существовало, д аж е
если в манипулировании языком господствующий класс
использовал все возможные средства, чтобы на десятиле­
тия внушить эту фикцию о партнерских отношениях между
работодателем и работаю щ им по найму. М ассовые уволь­
нения в сталелитейной промышленности и среди типограф­
ских рабочих весной 1978 года, а т а к ж е противополож­
ность интересов между наемным трудом и капиталом по­
к а з а л и полную абсурдность убеж даю щ их обозначений
такого рода (языковое регулирование со стороны господ­
ствующего класса, а т а к ж е посредством контролируемых
им средств массовой информации). Термины АгЬеНдеЬег
«работодатель» — АгЬеИпеИгаег «работающий по найму» с
.бурж уазн ой точки зрения ж елательны д ля поддержания
старого капиталистического эксплуататорского порядка.
Н азвани е «социальный партнер» (5о21а1раг1пег) занимает
в империалистической идеологии в плане манипуляции со­
вершенно особое место: оно долж но поддерж ивать тезис
о бесклассовости индустриального общества и стимули­
ровать полный отказ рабочего класса от своей классовой
позиции. Поэтому оно расценивается ка к образец созна­
тельной демагогии капиталистической системы 24.
Понимание этого застав л яет занять четкую позицию,
которой мы не находим у Й. Юхаса. С одной стороны, он
признает: «Вопрос о прозрачности идеологически насыщ ен­
ной лексики обладает, однако, своеобразным статусом и
имеет большое значение особенно в наше время, поскольку,
с одной стороны, словесное воздействие на широкие н ар од ­
ные массы посредством современных средств массовой ин­
формации сильно возросло, а, с другой стороны, борьба
между различными мировоззрениями стала более осознан­
ной, чем когда-либо прежде, и в усилении этой осознанно­
сти ведущую роль играет ли н гв и сти ка» 25. М ожно со г л а­
ситься и с такой его оценкой: «Поскольку адекватность
познания и правильность поведения всегда лишь приблизи­
тельны, воздействие с помощью язы ка обязательно содер­
ж ит некий фактор неуверенности, вы раж аю щ ий ся весьма
многообразно. Однако истинно т а к ж е обратное: форма
языкового вы раж ения во многом традиционна. Она исполь­
зует образы, мотивированность которых давно преодолена
научным познанием. Поэтому вы ражение «солнце всходит
на востоке» обычно является приемлемым или, во всяком
случае, содержащим не больше противоречий, чем у тв ер ж ­
дение. Вследствие этого и слова АгЬеН^еЬег «работода­
тель» и АгЪейпеЬтег «букв, работополучатель, р аб о таю ­
50

щий по найму» представляю т собой остатки прежних пред­
ставлений — если не предполагается, что образование этих
сложных слов уж е с самого н ачала долж но было служить
целям манипуляции» 26. Однако именно так и обстоит дело,
что признается д а ж е буржуазны ми учеными (ср. примеча­
ние 24).
Неверная оценка обнаруж ивается у Ю хаса в его исход­
ном положении, где говорится: «Лексические единицы,
связанные каким-либо образом с мировоззрением, точно
так же, ка к и другие лексические единицы, могут быть
«прозрачными» или «непрозрачными», т. е. на каком-то
данном синхронном срезе они могут быть семантически
мотивированными или нет» 27. Д ел о не только в том, я в л я ­
ются ли лексические единицы «на каком-то данном син­
хронном срезе семантически мотивированными», но т ак ж е
и в том, чтобы установить, в какой период времени и при
каких условиях слова получили свою семантическую мо­
тивацию; иными словами, диахронический аспект отрицать
не следует.
Например, буржуазный социолог Г. Шельски, по отно­
шению к которому никак нельзя употребить определение
«нейтральный» и уж ни в коем случае «прогрессивный»,
еще в конце 50-х годов представлял себе дилемму б у р ж у ­
азной социологической науки. «Мы уж е вступили в разгар
оборонительного периода социального мышления и соци­
альных поступков... По сути, мы беспроблемны...»28
А.
В. Гоулднер в начале 70-х годов говорил о кризисе
западной социологии, причины которого, по его мнению,
в том, что функциональный ан али з как ее основной теоре­
тический ориентир обнаружил свою несостоятельность29.
В значительной степени это относится т а к ж е к буржуазной
социолингвистике. У. Аммон в своей работе «Проблемы
социолингвистики» вы сказы вает следующую мысль: «В ус­
ловиях позднего капитализма, закономерное существование
которого, между прочим, упорно ставится под вопрос со­
циалистической концепцией в ее различных вариантах,
язык идеологии на всех социальных уровнях в значитель­
ной мере носит отпечаток противоречия м еж д у интересами
наемного труда и капитала. Б олее или менее связный об ­
зор можно здесь сделать лишь на одном уровне, а именно
на уровне государственной п оли ти ки »30.
Д етальную картину противоречий м еж д у интересами
наемного труда и капитала, проявляю щихся в язы ке на
всех социальных уровнях (чем выше уровень, тем сильнее
проявляется вуалирование с помощью языковых средств),
мы дадим далее. Здесь ж е мы хотим лишь обратить вни­

мание на каж ущ ееся (прежде всего при поверхностном
рассмотрении) незначительное семантическое различие, ко­
торое более чем симптоматично для язы ка на уровне го­
сударственной политики Ф Р Г (в сравнении с Г Д Р ) : речь
идет о терминах «государственное граж данство» (31аа1зЬйгдегзсНаИ, Г Д Р ) и «государственная принадлежность»
(51аа1зап§еЬ5гщкеи, Ф Р Г ). Социологический и социолинг­
вистический подход, осуществляющийся на основе истори­
ческого м атериализм а, приводит, в отличие от идеалисти­
ческих взглядов, к пониманию того, что как социальные,
т ак и языковые структуры следует воспринимать динам и­
чески, а не статически, д а ж е если возникают различия
на социальном или языковом уровне. При сравнении или
противопоставлении языковых и социальных структур сле­
дует исходить из положения исторического материализм а,
в соответствии с которым язы к находится в постоянном
процессе приспособления к изменяющимся социальным от­
ношениям. «В принципе отношения между социальными и
языковыми структурами в обществе осуществляются по­
средством коммуникативных актов, выступающих ка к вы ­
сокоинтегративные и, в свою очередь, имеющие структур­
ный характер процессы, в ходе которых специфические
социальные нормы поведения и нормы языкового употреб­
ления связаны с общими закономерностями коммуникации.
Коммуникативный акт представляет собой не только про­
стую реализацию заданных языковой системе звуков и
звукосочетаний; напротив, и для языкового употребления
существуют правила и нормы, образовавш иеся в каждой
общественной формации в ходе межчеловеческих отно­
шений» 31.
Таким образом, д ля коммуникации имеют значение и
специфические социальные нормы поведения, и нормы я з ы ­
кового употребления. Примером могут служить случаи при­
ветствия или обращения, д а ж е если мы вправе употребить
при этом формальные и стереотипные выражения. Спо­
соб, каким оба собеседника приветствуют друг друга или
обращ аю тся друг к другу, о тр аж ает их взаимоотношения,
их положение в обществе. Например, в социалистическом
обществе принято, чтобы студент о б р ащ ался к профессору
по его званию и этим оказы вал ему почет и уважение. Н а ­
рушение этих норм и правил (что происходит не так уж и
редко) не влечет за собой никаких санкций. В капи тали ­
стическом обществе, например в ФРГ, проступки такого
рода часто рассматриваю тся как «ненормальные», «про­
вокационные», «направленные против авторитетов», «про­
тив буржуазного общества» и влекут з а собой различного
52

рода неприятности и д а ж е санкции. Несоблюдение подоб­
ных правил обращ ения представляет собой неуместное
отклонение от признанных норм общественной коммуника­
ции и языкового употребления. Н а этом простом примере
вполне отчетливо видна связь между социальными и я зы ­
ковыми структурами, осущ ествляемая посредством комму­
никативных актов.
К ак уж е отмечалось, область социолингвистики, как и
социологии, обширна и разнородна. В то время как социо­
логия охваты вает все сферы общественной жизни, социо­
лингвистика не только включает в себя дифференциацию
внутри языковой системы и ее социальную обусловлен­
ность, но и охваты вает языковые уровни, определяющиеся
установками, этикетом, ситуациями и в конечном счете р а з ­
личными видами общественной ко м м ун и кац и и 32. В зад ач ах
марксистско-ленинской социолингвистики и буржуазной со­
циологии и социолингвистики существуют четкие методоло­
гические различия.
Основным критерием для социологических и социолинг­
вистических исследований является не просто социальная
обусловленность, а то, как, каким образом эта социальная
обусловленность выводится. М арксистско-ленинская социо­
лингвистика ставит целью объяснить особенности отноше­
ния язы ка к обществу, его функцию в обществе, а так ж е
вывести реальную форму его существования и подвергнуть
ее анализу и интерпретации. П ри этом язы к в его звуко­
вой и морфологической структуре следует рассматривать
как относительно самостоятельное и самобытное явление.
В буржуазной социолингвистике на переднем плане
стоят в значительной степени формальные, например фоно­
логические и синтаксические, проблемы (отчасти т а к ж е
структурные), которые якобы могут быть исследованы в
отрыве от социально-экономических условий и социальной
ситуации. Однако и эти исследования нельзя полностью
отрывать от социально-экономических условий и общ ест­
венных отношений.
В исследованиях Б. Бернстайна и У. Л а б о в а 33, ценных
в эмпирическом отношении, такой отрыв, однако, осущ е­
ствляется, то ж е можно ск азать об исследованиях фоноло­
гических изменений в язы ке афроамериканцев (особенно
в гетто) Д етройта и Н ью -Й орка С. Эрвина-Триппа 34. С л е­
дует констатировать, что д а ж е отклонения фонологиче­
ского характера, наряду со всеми другими компонентами,
могут иметь как субъективную, так и объективную функ­
цию протеста, обусловленную общественными отношения­
ми. Д а ж е фонологические изменения нельзя научно обос­
53

новать и проанализировать без учета и ан али за обществен­
ных отношений, обусловливающих эти изменения. Это
утверждение не означает, что общественные отношения от­
раж аю тся всегда непосредственно и равномерно. Еще
Ф. Энгельс указы в ал на то, что нельзя объяснить экономи­
чески происхождение верхненемецкого передвижения со­
гласных, не сделавшись посмешищем 35.
Важно, чтобы отношения между языком и обществом
исследовались тщ ательно и всеобъемлюще, чтобы иссле­
дования не проводились изолированно от социальных ф а к ­
тов и чтобы не происходило гипостазирования определен­
ных аспектов. Ц ель д олж н а состоять в выработке на
основе марксизма-ленинизма новых положений, которые
вклю чали бы в себя основополагающие социологические
принципы. Д л я марксистско-ленинской социолингвистики
эта целеустановка означает, что при исследовании отно­
шений между языком и обществом требуются ка к специ­
фический инструментарий, так и специфические методы,
обнаруж иваю щ ие большее или меньшее соответствие с ме­
тодами марксистско-ленинской социологии.
И так, бурж уазны е социологические системы оказались
неспособными сказать что-либо значимое о социальной ре­
альности. Методологическую проблему, существующую с
момента возникновения буржуазной идеологии, невозмож ­
но решить на идеалистической основе. Аналогичное за к л ю ­
чение можно сделать и относительно буржуазной социо­
лингвистики (пока еще не претендующей на статус
самостоятельной науки), которая тоже не учитывает соци­
ально-экономических факторов. Весьма отчетливо это про­
является, когда, например, б ур ж уазн ая социолингвистика
исследует «языковые барьеры» и так называемый ограни­
ченный код детей рабочих (АгЪеНегИаззе). Исходным
пунктом теории «языковых барьеров» и «ограниченного ко­
да» является тот бесспорный факт, что дети рабочих в
Ф Р Г (в США и Великобритании ситуация еще серьезнее),
ка к правило, не обладаю т такой богатой и прежде всего
дифференцированной социолингвистической компетенцией,
ка к дети из так называемых средних и высших слоев 36.
Выбор такого исходного пункта можно рассматривать как
проявление чисто эмпирического подхода в социолингви­
стике. Исследование буржуазны ми социолингвистами при­
чин такого положения и их выводы носят поверхностный
х арактер и не затрагиваю т социально-экономических ф а к ­
торов. Б урж уазны е ученые считают, что посредством «ком­
пенсирующего обучения» можно достичь уравнивания в
положении детей рабочих и детей средних и высших слоев.
54

Требование отмены привилегий в области образования не
выдвигается, поскольку это поколебало бы устои капи тал и ­
стического государства и потребовало бы критического
осмысления существующих в нем возможностей доступа к
образованию для детей рабочих.
Марксистско-ленинская социолингвистика проводит ис­
следования с учетом социальной структуры общества и ее
изменений в ходе общественного развития, поскольку без
такого учета теория и практика социологического исследо­
вания имеет нулевое (или совсем ничтожное) научное со­
держание. Социальная структура общества в конечном
счете определяет всю структуру общественной жизни; в
ней коренятся все существенные общественные отношения
человека.
Это в равной степени должны учитывать к а к социолинг­
вистика, т ак и социология, между которыми устанавл и ва­
ется все более тесная связь. Укрепляются т а к ж е связи
между этими науками и общественными. Отсюда вытекает,
что социолингвистика д олж на вы рабаты вать важ ны е в своей
области положения в тесном контакте с социологией. С о­
циолингвистика анализирует факты языкового развития
в условиях соответствующей общественной формации, со­
знательно воздействует на языковые процессы и исследует
буржуазные теории отношений между языком и обществом.

ЛИНГВИСТИКА
И соци олингви стика

Лингвистика — общественно-научная
дисциплина.
Однако она не может служить масштабом д ля д р у ­
гих общественных наук или в ы р а ж ать их сущность.
Это важ но учитывать, т а к как в последнее время
нередко односторонне истолковывается связь линггвистики с кибернетикой, психологией, физиоло­
гией, акустикой и д а ж е математикой, в результате
чего ее место среди этих наук определяется не­
правильно.
С одной стороны, социолингвистику можно р ас­
см атривать как развитие специфических лингвисти­
ческих проблем, а с другой — ка к встречное тече­
ние по отношению к лингвистическим теориям (что
особенно характерно для буржуазной лингвистики
и социолингвистики). В целях выявления связей
меж ду лингвистикой и социолингвистикой и опре­
деления степени влияния позитивизма на те те­
чения и направления науки, в которых он выступа­
ет в роли методологических оков, препятствующих
более глубокому познанию истины, необходимо
критически рассмотреть наиболее важ ны е нап р ав­
ления и теории лингвистики.
Б у р ж у а зн а я лингвистика и философия языка
отличаются многообразием течений, поэтому мы ос­
тановимся на наиболее существенных из них. Н а л и ­
чие подобных течений ни в коем случае не следует
рассматривать как признак научности, напротив,
конкурирующие системы буржуазной лингвисти­
ки и философии обнаруж иваю т свой ложный х а ­
рактер, поскольку «истинность определяется не
количеством систем, а их соответствием объектив­
ной реальности» В таком ключе и будут рассмот­
рены некоторые течения лингвистики и социолингВИС1 ИК И.

5.1. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ СТРУКТУРАЛИЗМ
Наиболее влиятельным течением в современном я зы ­
кознании следует считать лингвистический структурализм.
Его основателем был Ф. де Соссюр, работа которого «Курс
общей лингвистики» («Соигз ёе Ы п^ш зИ цие Оёпега1е»,
1916) считается как бы классическим сочинением этого
направления. Почти все языковеды XX столетия либо при­
мыкают к идеям Соссюра, либо оспаривают его взгляды,
либо защ ищ аю т и р азвиваю т их, либо опровергают. Нельзя
не признать, что по своему влиянию на языкознание Сос­
сюр превзошел всех языковедов прошлого, в том числе и
В. Гумбольдта. В его трудах по языкознанию содерж атся
глубокие мысли как в отношении предмета и зад ач этой
науки, так и ь отношении ее места среди других областей
знания и в обществе в целом (что, в принципе, еще в а ж ­
ней). Здесь и п ряталась в а ж н а я точка соприкосновения
языкознания с социолингвистикой. Мы говорим «п рята­
лась», поскольку и соссюровская концепция общества и
его лингвистические труды могли служить важным импуль­
сом развития науки, в то время как его конкретные посыл­
ки вытекали большей частью из неверного социологическо­
го анализа. В отличие от марксизма-ленинизма, лингвистический структурализм, ка к и структурализм вообще,
игнорирует историческую необходимость, исходя из аб ­
страктного понимания человека и не признавая п роблем а­
тики общественного и индивидуального процесса познания.
Несмотря на это большой заслугой Соссюра следует
признать то, что на рубеж е XX столетия он свел воедино
(правильнее было бы ск азать «втиснул в систему») все то,
чего достигло к тому времени языкознание. Он уточнил
основные понятия лингвистики, сформулировал новые в а ж ­
ные ее проблемы и ввел их в научный обиход. П риписывае­
мое Соссюру противопоставление язы ка (1ап§ие) и речи
(раго1е) отчасти уж е существовало, например у м л ад о ­
грамматиков и в психологии. Заслугой Соссюра было уточ­
нение этих и р яд а других понятий.
Концепция общества, которую Соссюр ввел в языко­
знание, восходит преимущественно к Э. Дюркгейму, кото­
рого во многих отношениях можно причислить к основате­
лям буржуазной социологии. В то ж е время Соссюр при­
держивался тенденции, существующей в буржуазной
идеологии и науке и направленной на создание автономного
языкознания. Сюда ж е следует отнести его идею о се­
миологии как части социальной психологии (включая и
языкознание) и особенно специфическую трактовку отно­
57

шений между индивидуальным и социальным (что опятьтаки обусловлено дюркгеймовской концепцией общ ества).
В поисках объективно познаваемого в языкознании,
предмет которого и сложившуюся в нем ситуацию Соссюр
метафорически (и довольно метко) охарактери зовал как
«груду разнородных, ничем между собой не связанных
я в л е н и й » 2, он так ж е руководствовался дюркгеймовской
концепцией, которая привела его к гипостазированию
языка: «...надо с самого н ач ал а встать на почву язы ка и
считать его основанием ( п о г т е ) для всех прочих проявле­
ний речевой деятельности» 3.
Я зык является для Соссюра, во-первых, результатом
некоего среднего образования (О игсЬзсЬш изЬП ёип^), а вовторых, повторяющимся проявлением (иЧгкеп) психиче­
ских способностей. Эта точка зрения последовательно ос­
новывается на дюркгеймовской концепции общества как
комбинации отдельных психик и выступает как чистейший
психолингвизм идеалистического образца 4. Н а этом осно­
вывается и мнение Соссюра о независимости язы ка от
индивида: «Язык существует только в силу своего рода
договора, заключенного членами к о л л е к т и в а » 5. Язык для
человека является чем-то внешним, он «...не деятельность
(1опс1юп) говорящего», а «готовый продукт, пассивно р е­
гистрируемый го в о р я щ и м » 6. В результате язы к получает
статус самостоятельности, становится доминирующим ф а к ­
тором. Тенденцию гипостазирования язы ка, являю щ егося
следствием подобного рода идей, Соссюр подкрепляет об ­
основанием автономности языкознания. Он хочет устранить
из понятия «язык» все то, «...что известно под названием
«внешней л ингвистики»7. Эта так назы ваем ая внешняя
лингвистика вклю чает в себя отношение язы ка к этноло­
гии, политической истории, лингвогеографии и д и алекто­
логии. Становится очевидным, что в своей концепции
язы ка Соссюр не понимал связи между языком и об щ е­
ством, неверно её трактовал. Во взглядах Соссюра на язы к
отсутствует диалектика. С одной стороны, идея Соссюра
о связи синхронии и диахронии (в особенности в системе
языковых знаков) засл у ж и в ает весьма положительной
оценки, причем особенно большие успехи были достигнуты
в исследованиях язы ка на уровне синхронии. С другой
стороны, переход к диахроническому, историческому ис­
следованию, как и овладение диалектикой синхронического
и диахронического, ему не удался. Этот недостаток был
обусловлен зависимостью от позитивистской социологии
Дю ркгейма, отрицающей возможность определения сути
социальных явлений и их основных закономерностей. Д л я

58

Д ю ркгейма зад ач а социологии сводится к определению
«социальных типов» и к установлению «правил», относя­
щихся к образованию этих типов 8. Недиалектичес^'.ий х а ­
рактер взглядов Соссюра иллюстрируют следующий отры в­
ки из «Курса общей лингвистики»:
«1. ...Диахронический ф акт является самодовлеющим
событием, и конкретные синхронические последствия, ко­
торые могут из этого проистекать, ему совершенно чужды.
2. Диахронические факты вовсе не стремятся изменить
систему. ...Здесь мы снова встречаемся с уж е высказанным
нами принципом: система никогда не изменяется непосред­
ственно, сам а по себе она неизменна, изменению подвер­
жены только отдельные элементы независимо от связи,
которая соединяет их со всей совокупностью...
3. Это наблюдение помогает нам понять случайный х а ­
рактер всякого состояния» 9. В другом месте утверждается:
«...о законе можно говорить лишь тогда, когда целая со­
вокупность явлений подчиняется одному правилу, а д и а ­
хронические события всегда носят случайный и частный
характер, несмотря на некоторые исключения из этого» 10.
Соссюровское
противопоставление
«внутренней»
и
«внешней» лингвистики следует рассм атривать как самый
роковой из многочисленных принципов бинарности. Р езу л ь ­
татом этого противопоставления яви лась концепция отно­
шения между языком и обществом, основанная на предпо­
ложении о существовании «чистого» языка, не зависимого
от связей с обществом. Этим язы к недопустимо отрывался
от человека, а общественная роль язы ка не получала в ер ­
ной трактовки. Противопоставление «внутреннего» «внеш­
нему» в лингвистике привело языковедов к рассмотрению
в качестве предмета лингвистики лишь внутренней струк­
туры знаковой системы и, следовательно, к методологиче­
ским ошибкам принципиального характера, непониманию
диалектических связей, что является чрезвычайно важным
д ля понимания отношений между языком и обществом, а
тем самым и д ля социолингвистики. Учение Соссюра от­
рывает язы к от человека и постулирует, таким образом,
противоположность меж ду системой и историей. Понятно,
что таким способом нельзя найти адекватного истолкования
ни общественной роли языка, ни его развития. Прогрессив­
ным в соссюровских рассуждениях является его взгляд на
язы к ка к на «социальное учреждение», однако и он подле­
ж ит переосмыслению с марксистско-ленинских позиций.
Язык как социальное учреждение нельзя ставить вровень,
например, с культурой или другими социальными учреж ­
дениями,
59

Влияние соссюровских идей в буржуазном языкознании,
особенно структурализме, до сегодняшнего дня п родолж ает
оставаться значительным.
Принципиальное положение
структурализма, всех его направлений,— тезис об автоном­
ной позиции языковых знаков, изучение которой провоз­
гл аш ается в качестве основной задачи лингвистики. Таким
образом, структурные исследования можно проводить в от­
рыве от социального окружения.
Общим названием «структурализм» объединены весьма
различные направления, но более или менее непосредствен­
но к учению Соссюра восходят три основные, довольно от­
личающиеся друг от друга школы структуралистского то л ­
ка: Ж еневская, П р а ж с к а я и Копенгагенская (глоссемати ка). Во многих отношениях самостоятельный характер
обнаруж ивает т а к ж е теория язы ка Л. Блум ф илда, которая
долгое время господствовала в лингвистике США. Н есмот­
ря на значительные различия между этими тремя крупны­
ми структуралистскими ш колами и их побочными от­
ветвлениями, основным общим положением структуралист­
ской теории язы ка является, ка к у ж е говорилось, признание
лингвистики автономной наукой, имеющей предметом свое­
го исследования языковую систему как самостоятельное
явление. Все другие явления, с которыми связан язык,
устраняются из поля зрения ка к экстралингвистические.
Этот взгляд основывается на позитивистских гносеологи­
ческих и мировоззренчески-идеологических предпосылках
методологии и теории структуралистского языкознания.
Своей концепции структуралисты приписывают точность
естественных наук в плане объективности и формализма.
Н аиболее последовательно игнорирует связь между
языком и обществом Л. Ельмслев, основатель Копенгаген­
ской школы (глоссематики). Он рассматривает язы к как
самодовлею щ ее целое, ка к особого рода (зш § еп еп з)
структуру (или сеть инвариантных отношений, тогда как
все переменное л еж и т во внешних его проявлениях). По
мнению Л . Ельмслева, основная за д а ч а язы кознания з а ­
ключается в исследовании «чистой» формы языка. Однако
«сеть инвариантных отношений» Ельмслева и его «инва­
риантная форма» заводят исследователя в тупик. Больш ая
часть структуралистов т а к ж е вскоре признала, что иссле­
дование идеализированного «чистого» язы ка не дает полно­
го знания о нем. В то время ка к Копенгагенская и П р а ж ­
ская школы в основных пунктах быстро разош лись с Соссюром, Ж еневскую школу следует рассматривать как
истинного выразителя и продолж ателя его учения. Н а п р и ­
мер, тезис Соссюра о том, что диахронические процессы
00

всегда имеют случайный и единичный характер и не о б р а­
зуют системы, был в его первоначальной форме поддержан
лишь Ж еневской школой; в Копенгагенской школе он под­
вергся модификации, а представители П раж ской школы
резко критиковали его т г г в к о н ц е концов, отвергли (считая,
что диахронйя и синхрония в равной мере имеют системный
"характер, что означало радикальное изменение задач ис­
торической лингвистики).
П р и м ат синхронического ан ал и за над диахроническим
(опять-таки в строгом соответствии с учением Соссюра,
согласно которому только синхронный подход представляет
собой д ля массы говорящих истинную и единственную
реальность) — следующий отличительный признак Ж е н е в ­
ской школы, представители которой так ж е считали, что
диахрония исследует исключительно изменения, а синхро­
ния — элементы языковой статики. В Ж еневской школе,
характеризую щ ейся
преимущественно
консервативными
чертами, имели место и важ н ы е новшества, к которым от­
носится, например, возникшее здесь под влиянием Соссю­
ра понятие монемы. А. М артине так объяснял, почему он
предпочел монему морфеме: «Одной из главных причин
того, что д л я характеристики мельчайшей значимой едини­
цы язы ка я употребляю термин «монема» вместо укоре­
нившегося термина «морфема», было то, что у большинства
структуралистов это слово автоматически вызы вало пред­
ставление о сегменте речи, в то время как монема, п о ж а ­
луй, не поддается точной локали зац и и в высказывании.
Таким образом, функциональный подход освобождает нас
от капризов языковой формы». В начальный период в
р а ботах П раж ской школы можно о б н а р у ж ить такие черты,
^оторые роднят ее с другими структуратгнстскими ттаттраилениями, однако д а ж е в то время (в противоположность
Копенгагенской школе, дескриптивной лингвистике Б л у м ­
филда, д а ж е самому Соссюру и Ж еневской школе) пони­
мание связи меж ду языком и обществом играло там не­
сравнимо большую роль. Я зыковеды, объединившиеся в
П раж ски й лингвистический кружок~ТСегс1е Ьшр-шяНаие ЯёГ
'Ргадие), о казал и большое влияние на языкознание (например, их тезисы, представленные Первому международному
лингвистическому конгрессу в 1929 году в П раге). После
второй мировой войны идеи П р аж ско й школы получают
дальнейшее развитие, в том числе в области стилистики и
теории письменной речи (ЗсЬгШ зргасЬе), и прежде всего —
функционально-структуральный подход к языку. Этот под­
ход, признающий в качестве исходного пункта язы к как
продукт целенаправленной человеческой деятельности, к а ­
61

жется нам особенно важны м для формирования социо­
лингвистики. Язык рассматривается не в статике, а в д и ­
намике. Оптимальным методом признается синхронический
анализ современного языка, однако и диахронический а с ­
пект не игнорируется. Подчеркивается закономерный х а ­
рактер языка. Противоречивые явления в языке д и а л е к ­
тически связываю тся посредством терминов «центр» и
«п ер и ф ер и я» 11, которые не следует отождествлять с Соссюровскими определениями «внутренний» и «внешний»,
препятствующими, как уж е говорилось, установлению д и а ­
лектической связи, необходимой для понимания отношений
между языком и обществом.
Лингвистическая теория П р аж ско й школы, в отличие
от других структуралистских школ, ориентйруётсяТГё~только на систему язы ка (1ап§ие,), но в такой “же”степени и на
устную речь (раго1е). Н ар яд у с успехами в области фоно­
л о г и и (в"противоположность фонетике), где был использован функционально-структуральный подход, П р а ж ск а я
~шкШга~ Достигла значительных результатов и в о б л а стисинтаксиса. В_ центре рассмотрения пражских лингвистов
находится функция язы ка — будь то письменная речь,
язы ковая норма, язы ковая культура или стилистика.
Д а ж е если в начальной ф азе существования П раж ской
школы вопросы язы ка и общества и не стояли на переднем
плане, все же в ней с самого н ачала проявились яркие
отличия от американской и датской структуралистских
школ. Некоторые основные положения Соссюра, например
система (1ап§ие) ка к единственный предмет языкознания,
а та к ж е автономия этой системы (внутренняя лингвисти­
к а ), были отвергнуты.
После социалистической революции чехословацкие лин­
гвисты стали уделять большее внимание проблемам язы ка
и общества. Так, Б. Б. Гавранек и другие ученые сосредо­
точились на изучении связи язы ка с реальностью в целом
и с реальностью конкретно выраженного 12.
В одно и то ж е время с развитием структуралистских
школ в Европе в США возникло особое течение структу­
рали зм а, во главе которого стал Л. Блумфилд. Хотя сам
Б л ум ф и л д объявил себя горячим сторонником Соссюра, его
нельзя считать представителем лингвистического структу­
рал и зм а в узком смысле слова. Опираясь на положения
бихевиористской психологии, которая с 20-х годов за в о е ­
в ал а в США господствующее положение, Б л ум ф и лд р а з р а ­
ботал теорию, получившую название «антиментализм». Он
выдвигает свой тезис о человеческом поведении, которое
может быть полностью истолковано (прогнозировано) из
62

ситуаций, причем независимо от любого «внутреннего»
фактора, и речи, которую в конечном счете, следует об ъяс­
нять внешними обстоятельствами ее возникновения. Ментализм, т. е. понимание речи как действия мыслей (уб еж ­
дений, чувств, намерений), по его мнению, недопустим. Антиментализм Б л ум ф и л да следует рассматривать как по­
зитивное явление, поскольку он направлен против идеали­
стической абсолютизации идеального.
Блумфилд, любивший назы вать свою позицию м ате­
риалистической или механической, оставался на уровне ме­
ханического, особенно в тех случаях, когда отрицал спе­
цифическое качество сознания. Идеи для него были не
более чем терминами д ля обозначения вещественных про­
цессов 13. Влияние, оказы ваемое на него бихевиоризмом
и неопозитивизмом, проявилось та к ж е в физикализме
наблю даемы х явлений в континууме «пространство — в ре­
мя» (хотя в целом его концепция не ограничивается, в
противоположность его ученикам, узким физикализмом), а
так ж е в биологизировании язы ка. Это, в частности, отно­
сится к подчеркиванию специфически родового х арактера
языка. Я зык выдвигается у него на роль фактора, един­
ственно определяющего действия человека вообще. Это
гипостазирование язы ка, которое мы обнаруж иваем и у
Соссюра (например, в формулировке: «...в жизни как от­
дельных людей, так и целого общества речевая деятел ь­
ность является важнейш им из всех ф а к т о р о в » 14), до сих
пор остается характерны м д ля идеалистических теорий. Оно
находит свое отраж ение т а к ж е в социологических и социо­
лингвистических теориях. Н а ряд у с многочисленными ис­
следованиями частного характера, Б л ум ф и л д опубликовал
три значительных теоретических труда: «Введение в изу­
чение язы ка» («Ш гойисНоп 1о 1Ье з1ис1у о! 1апдиа§е». Ьопс1оп, 1914), «Язык» («Ьапдиа§е». Ыемг Уогк, 1933) и «Л ин­
гвистические аспекты науки» ( « Ь т д ш з И с азрес1з о! з а е п се». СЫса§о, 1939), где неопозитивизм получает подкрепле­
ние лингвистической аргументацией.
Ученики Блум ф илда, в частности 3. С. Харрис («Ме­
тоды структурной лингвистики» — «МеШойз т 51гис1ига1
1лп§ш$Исз») и Р. С. У э л з («Непосредственно составляю ­
щ и е » — «1ттесНа{е СопзШиеп^з»), вначале н азы вали себя
Дистрибуционалистами. Они р азр а б о та л и метод, с помощью
которого языковые выраж ения (зргасЬПсНе Аирегип^еп)
какого-либо корпуса можно р азл о ж и ть на непосредственно
составляющие («1т т е ( Н а 1е сопзШиеп1з») и подвергнуть
анализу (по Н С ). Харрис доходит д а ж е до того, что хочет
приписать язы ку некую «дистрибуционную структуру»,
63

Другие дистрибуционалисты считают, что при соответству­
ющей разр аботке этот процесс можно было бы автом ати­
зировать.
Критический анализ структурализма и отдельных его
направлений не означает, однако, что исследования в о б ­
ласти лингвистики или других дисциплин, носящие струк­
турный характер, следует начисто отвергнуть. Такие ис­
следования в целом важны. У классиков марксизма-лени­
низма имеется объяснение того, что именно следует понимать
под структурой в сфере общественных наук. «Совокуп­
ность этих производственных отношений составляет эконо­
мическую структуру общества, реальный базис, на кото­
ром возвышается юридическая и политическая надстройка
и которому соответствуют определенные формы обществен­
ного сознания. Способ производства материальной жизни
обусловливает социальный, политический и духовный про­
цессы жизни вообще» 15. И еще: «Н а место различия в а ж ­
ного и неважного было поставлено различие меж ду эконо­
мической структурой общества, ка к содержанием, и поли­
тической и идейной ф орм ой: самое понятие экономической
структуры было точно разъяснено...» 16
Д л я марксизма-ленинизма структура является компо­
нентом содержания, а не формы, ка к это видим в струк­
турных исследованиях, проводимых на базе идеализма.
Следует, однако, сказать, что и бурж уазны е ученые не
обнаруж иваю т сейчас догматической приверженности к
структурализму старого образца. Одним из таких ученых
можно считать Ж- П иаж е, который в своей работе «Струк­
турализм» весьма определенно отмежевы вается от прежне­
го структурализма. В ыдвигаемые им конструктивные поло­
жения раскры ваю т совершенно новый подход к решению
исследовательских задач. Анализируя структуры в ряде
важ ны х отраслей науки, П и а ж е пытается д ать им свою
дефиницию. Так, структура воспринимается им ка к систе­
ма трансформаций со своими собственными законами. При
этом она обладает тремя свойствами: целостностью, тр а н ­
сформацией и самсрегулированием. В ажны м моментом я в ­
ляется признание того, что экономический базис общества
образуется совокупностью производственных отношений.
П и аж е не гипостазирует структурализм и не возводит его
в ранг философии. Не считает он его и методом-панацеею:
«Возможности применения его ка к метода ограничены.
Другими словами, если, с одной стороны, все другие ме­
тоды не могут обойтись без него, в силу его плодотворно­
сти, то и наоборот, он сам предполагает применение всех
этих методов. П ри этом он никоим образом не противоре­
64

чит исследованиям генетического и функционального х а ­
рактера. Напротив, во всех пограничных сферах, где меж
ними возможен контакт, он только усиливает их эф ф ек­
тивность с помощью своего инструментария. С другой сто­
роны, как метод — он открыт, т. е. хотя от взаимодействия
с другими методами он получает, пожалуй, меньше, чем
дает (так как в зят был на вооружение позже всех о стал ь­
ных методов и все возможности его применения пока не
предсказуемы ), однако с его помощью получен комплекс
важны х фактов, п одлеж ащ их интегрированию, а так ж е
выдвигаются новые проблемы, требующие своего р а з р е ­
шения» 17.
Интересные мысли о понятии «структура» и м а тери ал и ­
стический анализ данного понятия, а т а к ж е основательное
изложение взглядов Ж . П и а ж е содерж атся в монографии
Э. Альбрехта «Мировоззрение — методология — язык» 18.
5.2. Л О Г И Ч Е С К И Й П О З И Т И В И З М
И КРИТИЧЕСКИЙ РАЦИОНАЛИЗМ
Основоположником логического позитивизма и
субъективно-идеалистической аналитической философии
язы ка считается Л. Витгенштейн. К нему т а к ж е восходит
так называемый современный субъективный идеализм.
В отличие от его «Логико-философского тр ак тата» (1921),
содерж авш его рациональные элементы в трактовке связей
языка с действительностью, а т а к ж е в противоположность
разрабаты ваем ой им теории язы ка ка к отраж ения (АЪЫ1с11Ъеопе йег З р г а с Ь е ), в опубликованных посмертно его «Фи­
лософских исследованиях» (1953) утверж дается мысль о
том, что язы к не есть образ фактов, что он служит лишь для
выполнения различных задач. В силу этого возникают новые
типы языка, новые речевые игры. Значение не имеет ни­
какого объективного содержания. Смысл слова, по мнению
Витгенштейна, определяется не функцией его в процессе
познания объективной реальности, а речевой игрой. В т а ­
ком ж е духе рассуж даю т и представители второй фазы
логического позитивизма, в частности критического рац и о­
нализма, вплоть до современной интерпретации, данной
Ш тегмюллером.
По мнению неопозитивистов, зад ач а философии состоит
не^в раскрытии всеобщих объективных закономерностей
действительности и действительного отношении материи к
сознанию, а лишь в логическом анализе связей между по­
нятиями отдельных наук 19. Категория качества, занимаю-

Щая центральное место в подлинно научной философии,
определяется как нечто частное, сугубо индивидуальное и
полностью субъективное. Согласно неопозитивистской точ­
ке зрения, в отношениях людей друг к другу определенную
роль играют структуры. Исходя из этого за языком при­
знаются лишь две функции: функция отношения и функция
сообщения. Функция отношения свойственна только двум
классам: классу переживаний и классу языковых знаков.
Оторванный от реальности, язы к как структура служит
множеству всевозможных знаковых элементов. При отрыве
язы ка от объективной реальности (осуществляемом пози­
тивизмом) слова превращ аю тся в голые знаки, не имеющие
объективного смыслового с о д е р ж а н и я 20. Позитивистский
отрыв языка от объективной реальности неоправдан, а ф и ­
лософские проблемы невозможно решить на базе одной
только философии языка.
Тем не менее детальный анализ неопозитивистами я зы ­
ковых явлений позволил обнаружить такие аспекты, ис­
пользование которых возможно и в семиотике, основанной
на принципах марксизма-ленинизма. Так, начиная с Вен­
ского круж ка (здесь следует особенно выделить Б. Р а с ­
села и Л. Витгенштейна) неопозитивисты на базе логики
занимаю тся изучением синтаксического аспекта. Н езависи­
мо от ситуации истинность либо ложность высказы вания
усматривается в правильном или неправильном употребле­
нии слов, а сама проблема истинности сводится к синтак­
сису. Согласно этой точке зрения, осмысленными являются
лишь такие предложения, которые поддаются верификации
логическим либо эмпирическим путем (разумеется, в по­
зитивистском понимании эмпирики). Смысл предложения
мотивируется исключительно его верифицируемостью. О д ­
нако под логической верифицируемостью, или в ер и ф и ка­
цией, неопозитивисты понимают лишь соответствие (Уег1га§НсЬкеи) предложения законам логики. Под эмпириче­
ским верифицированием ими подразумевается осущ ествля­
емый с помощью логики дефиниторный возврат (РйскШЬгипд) к таким предложениям, которым соответствует
непосредственное указание (Апше1зип§) либо непосред­
ственное переживание. Предложения, которые ни одним из
этих двух способов не могут быть верифицированы, опреде­
ляю тся как бессмысленные. Таким образом, сохраняется
лишь логический анализ языка, причем не какого-то кон­
кретного, существующего в действительности, а как отдель­
ной структуры с возможной последовательностью любых
знаковых элементов. Тем самым язы к отрывается от об ъ ек­
тивных условий своего существования, а синтаксис р ас­
66

сматривается как структура в системе изображения ф а г .
51е11ип§). Н а этом основании утверждается, что смысл
предложения можно установить не с помощью отраж аем ы х
им реальных связей, а посредством класса выводимых из
него неаналитических предложений.
К акая-то доля иронии заклю чается в том, что именно
К- Гедель, известный в истории науки ка к неопозитивист,
стал тем человеком, который опроверг основные тезисы
неопозитивизма. Своими математическими исследованиями
он д о к аза л научную несостоятельность чисто синтаксиче­
ского понятия истинности в математике. Односторонность
такого логико-синтаксического подхода была преодолена
Р. Карнапом, который считал важ ны м условием построе­
ния логически непротиворечивой связи семантический ас­
пект. Систему построения понятий К арнап пытался р а з ­
работать на основе «данных переживаний» (Ег1еЬшз§е§еЬепе). Он утверж дал, что все отношения можно свести к
сходству между «элементарными переживаниями». Основ­
ным отношением он назы вает «воспоминание о сходстве».
Элементарным переживаниям соответствуют элементарные
предложения типа: «В настоящее время дела здесь обстоят
так-то и так-то». Существенные элементы подобных пред­
ложений автор усматривает в словах-указаниях. Смысл
таких «элементарных предложений» понятен якобы лишь в
том случае, когда следуют данному указанию. «Истин­
ность» подобного элементарного предложения дается о д ­
новременно с этим пониманием. «Истинность» общих пред­
ложений является функцией «истинности» элементарных
предложений, входящих в их с о с т а в 21. Этими утверж д е­
ниями Карнап, с одной стороны, д ел ает ш аг вперед, а с
другой — продолж ает оставаться на позициях идеалисти­
ческого агностицизма, ^ак ка к семантика сводится им к
переживанию единичного опыта. Не решают проблемы и
«эмпирическое верифицирование» и «непосредственность
переживания», поскольку закономерности не распадаю тся
на непосредственные единичные переживания. Подобное
наступление на общественные науки видим и у Витгенштей­
на, провозглашающего: «Совокупность истинных предло­
жений представляет собой природоведение в целом (или
же совокупность природоведческих н а у к ) » 22. В ы с казы в а­
ния же, относящиеся к социальной сфере и содерж ащ ие
социальные проблемы, обнаружить и решить призван я зы ­
ковой анализ.
К. М ар к с и Ф. Энгельс усм атривали причины ошибок
в подобных оценках в том, что исследование понятий и
высказываний проводилось на базе идеализма: «Существо­

вавшие до сих пор производственные отношения индивидов
долж ны выражаться... в качестве правовых и политических
отношений... В р ам к ах разделения труда эти отношения
долж ны приобрести самостоятельное существование по от­
ношению к индивидам. Все отношения могут быть в ы р а ­
жены в язы ке только в виде понятий. Уверенность, что
эти общие представления и понятия существуют в качестве
таинственных сил, есть необходимый результат того, что
реальные отношения, выражением которых они являются,
получили самостоятельное существование. Эти общие пред­
ставления, кроме их отмеченного значения в обыденном
сознании, приобретают еще особое значение и развитие у
политиков и юристов, которых разделение труда толкает
к возведению этих понятий в культ и которые видят в них,
а не в производственных отношениях, истинную основу всех
реальных отношений собственности»23. Однако признание
самостоятельности существования реальных отношений —
это лишь одна сторона проблемы. В неопозитивистской
философии весьма отчетливо проявляется стремление при­
д ать статус самостоятельности т а к ж е и отраж ению по
отношению к отраженному объекту. «Здесь связь представ­
лений с их материальными условиями существования все
более запутывается, все более затемняется промежуточны­
ми звеньями. Но все-таки она су щ ествует»24.
В дальнейшем в истории неопозитивизма какого-либо
коренного изменения в подходе к рассматриваемы м про­
блемам не происходит. Проводится, по сути, ф орм альная
замена теории верификации принципом фальсификации
(К- Р. Поппер), который возводится в ранг единственного
критерия «эмпирического содержания», а тем самым в
ранг критерия научности какой-либо теории вообще. Ко
второму этапу неопозитивизма относится деятельность, в
частности, таких ученых, ка к В. Крафт, Г. Франк,
А. Й. Айер, Э. Топич, Т. Д . Уэлдон, а т а к ж е так н азы ва е­
мых критических рационалистов Г. Альберта и К. Р. П оп ­
пера, которые по своим взглядам примыкали к М аксу Ве­
беру. Г. Альберт разр а б о т а л так называемую критическую
модель рациональности, применимую, по его мнению, к
любому обществу. Однако он не смог дать научного об ­
основания своей модели. Недостаточным о к а зал ся так ж е
принцип фальсификации Поппера. В результате Карнапу
пришлось предпринять попытку разработать еще один, но­
вый вариант эмпирического смыслового критерия в ы сказы ­
ваний. Согласно этому новому варианту эмпирический
язы к имеет следующие два основных критерия: 1) все
предложения образуются и преобразуются в соответствии
68

со строгими правилами и 2) все предложения могут быть
утвердительными.
Характерной чертой этого периода в развитии нео..оо.,тивизма является его враж дебное отношение к диалектике.
Поппер назы вает диалектику ненаучной, поскольку она,
мол, не поддается фальсификации. К тому же критический
рационализм используется д ля обоснования таких концеп­
ций общества, в основе которых леж ит теория конверген­
ции. Объективно их цель заклю чается в «трансформации»
социализма в капитализм. Согласно этим взглядам сущ е­
ствующее капиталистическое общество можно усовершен­
ствовать, не прибегая к коренным изменениям обществен­
ных отношений, посредством применения заготовочной
технологии (р 1 е с е т е а 1 -е п § т е е п п д ), представляю щ ей со­
бой (согласно Попперу) особую социальную технику.
Критика взглядов Поппера в настоящее время весьма
актуальна, ибо он выдает себя за противника неопозити­
визма. Однако самый значительный его труд «Что такое д и ­
алектика», а та к ж е его работы «Открытое общество и его
враги» («ТЬе Ореп 5ос1е1у апс! Из Епепнез»), «Нищета
историзма» («Роуег1у о! Ш з ^ п а з т » ) , «Логика научного
открытия» («ТЬе Ь о § 1с о{ З а е п Ш к 01зсоуегу»), «О не­
опровержимости философских теорий» доказываю т, что по
основным вопросам Поппер остается на почве неопозити­
визма, несмотря на то что, подвергая критике различные
аспекты последнего, обнаруж ивает в своих взглядах э л е ­
менты материализм а. Р астущ ая, ка к считает Поппер, «от­
чужденность индивида и прогрессирующая атомизация со­
циальных связей на идеальные изображения (1с1еа1ЫЫег)
неотделимы от сознательного отрицания закономерностей
общественного развития и от сопутствующего ему зату ш е­
вывания механизма капиталистической э к с п л у ат ац и и » 25.
Представители критического рационализма с особой силой
подвергают нападкам марксистско-ленинскую теорию о б ­
щества. Однако сам «рациональный критицизм», противо­
поставляемый объективной закономерности общественного
развития, не поддается рациональному обоснованию, 'О б ­
наруж ивая все слабости этой философской и социальной
концепции26.
Топич и Уэлдон исходят в основном из общих политико­
идеологических принципов. Исследуя язы к политики, У эл­
дон пытается доказать, что словам, употребляемым в этой
сфере, не соответствует реальн ая ситуация. Исходя из это­
го он считает социальные проблемы мнимыми. Слова, по
его мнению,— это лишь «условные символы», «продукт
творческой силы человека» и сами но себе обладаю т о п ­

69

ределенностью лишь в той мере, в какой мы позволяем
им это в процессе уп о тр еб л ен и я27. Таким образом, для
Уэлдона когнитивная функция язы ка в сфере обществен­
ных наук почти полностью оторвана от коммуникативной.
Дефиницию он рассматривает не как вы раж ение сути я в ­
лений, а всего лишь как презентацию (ОагЫ еЫ п^) язы ко ­
вого элемента, с одной стороны, и способ его обычного
употребления — с другой. В этом плане слова типа «го­
сударство», «закон», «свобода» и т. д. представляю т собой
призывы (5сЫа§\убг1ег), роль которых состоит лишь «в
воззвании к чувствам, а не к теоретическим ар г у м е н т ам » 28.
Такой взгляд ведет к отрицанию содерж ания полити­
ческих терминов. Уэлдон и Топич не осознают того, что
в понятиях, выраженных политическими терминами, о т р а­
ж аю тся реальные, объективно существующие общественные
отношения, а так ж е различные стороны их объективного
содержания. По сути, оба они остаются на позициях по­
зитивизма витгенштейновского толка: «Внешне выразить
то, что в нем о траж ается, язы к не может. Мы же, в свою
очередь, не можем посредством язы ка выразить то, что
вы раж ается в самом языке. Логическую форму действи­
тельности представляет предложение. В нем о б н а р у ж и ва­
ется эта ф о р м а » 29.
Топич и Уэлдон рассматриваю т преимущественно ког­
нитивную функцию языка. Опираясь на положения неопо­
зитивизма, они даю т негативную оценку язы ку политики
и философии. Топич и Уэлдон не ж елаю т, да и не могут
осознать непосредственного переплетения производства
идей, представлений сознания с материальной деятельно­
стью. Однако именно это — реш ающее условие правильно­
го понимания и интерпретации языковых знаков и язы ко ­
вых выражений. «Слова, знаки, понятия, не имеющие д е­
нотата, являются, собственно говоря, выражением полной
самостоятельности мысли, а тем самым и языка. Примене­
ние подобного рода понятий в суждении долж но привести к
псевдовысказываниям и псевдодефинициям...» 30
В сякая односторонность, как и всякое гипостазирование, неизбежно приводят к неверным оценкам. Поэтому при
решении рассматриваемы х проблем безусловно необходи­
мым представляется сочетание конкретно-исторического
подхода с лингво-аналитическим. Искаж ение сути полити­
ческих понятий ведет к полному отрыву идеологии от м а ­
териального базиса. Постичь процесс образования понятий
вообще, в том числе в социальной и идеологической сф е­
рах, можно лишь на основе диалектического и историче­
ского материализма.
70

5.3. Б И Х Е В И О Р И З М
Решающим в бихевиоризме является критерий по­
ведения (ЪеЬауюг). Языковые знаки рассматриваю тся и
классифицируются здесь с точки зрения их функции, с в я ­
занной с регулированием поведения. Своей основной ф и ­
лософской концепцией бихевиоризм тесно связан с неопо­
зитивизмом и зависим от последнего. Это проявляется
прежде всего в том, что любое высказывание, выходящее
за рамки чистого описания поведения или ж е видов пове­
дения людей и животных, отвергается как ненаучное (м ета­
физическое). С этих позиций бихевиоризм оспаривает науч­
ную значимость высказываний, имеющих своим предметом
сознание, мышление, восприятие и ощущение. Понятия,
подобные вышеприведенным, а т а к ж е вы раж аю щ ие внут­
ренние психические побуждения, сторонники бихевиоризма
считают метафизическими или религиозными психическими
пред ставл ен и ям и 31.
Под влиянием прагматизм а и неопозитивизма сформ и­
ровались взгляды одного из самых значительных предста­
вителей этого направления — Ч. Морриса. Несмотря на то
что он проводит различие между синтаксическим, се м ан ­
тическим и прагматическим аспектами, роль последнего
чересчур преувеличивается, а значение любого знака оп­
ределяется как реакция на этот знак. В предисловии к
книге Морриса «Знаки, язы к и поведение» ( « З ^ п з , Ьап§иаде апс1 ВеЬауюг») говорится: «В основу книги поло­
жены взгляды Ч а р л ьза Пирса, первым объявившего, что
для определения значения каж дого знака... нам следует
лишь обнаружить, какого рода действие он вызывает...» 32
Основным недостатком бихевиоризма, наряду с упомя­
нутым преувеличением роли прагматического аспекта, я в ­
ляется почти полное игнорирование роли сознания при во­
сприятии и обработке информации. Кроме того, исходя из
позиций бихевиоризма, невозможно дать адекватное о б ъ ­
яснение воздействию (\\% ки п д ) языкового знака. Н а ск о л ь ­
ко узко и односторонне бихевиористское определение з н а ­
чения, видно хотя бы из того, что значения р ассм атри в а­
ются лишь в качестве механических языковых рефлексов,
восходящих к получаемым из окруж аю щ ей среды р а з д р а ­
жениям. Активная и творческая роль сознания, а так ж е
осознанная созидательная роль человека при этом полно­
стью игнорируются.
Моррис классифицирует языковые знаки с точки зр е­
ния их воздействия на того, кто их употребляет, различая
Десигнаторы, аппрайзоры, прескрипторы, форматоры и

71

идентификаторы. Однако при иерархизации (2иогс1пипд)
языковых феноменов он исходит только из отношения К
(р еакц и я). М оррис ставит вопрос об отношении зн ака к
людям, а не о том, имеется ли здесь объективная основа
д ля определенных воздействий. Такой взгляд на язык, ког­
да речь идет лиш ь о воздействиях, а не о переданных
содержаниях, открывает широкие возможности д ля язы ко ­
вой манипуляции. Несмотря на то что субъективно автор
пытается противодействовать такого рода тенденциям,
объективно, отказы ваясь рассм атривать язы к в связи с
реальностью, он лишь затуш евы вает фактическое существо­
вание этой языковой манипуляции.
Н а р яд у с классификацией языковых знаков, М оррис пы­
тается т а к ж е д ать свою классификацию типов речи (Ке<1е\уе15еп). Исходя из четырех видов обозначения (десигнативного, аппраизивного, прескриптивного и формативного),
а т а к ж е из четырех возможностей употребления знаков
(информативной, оценочной, инициирующей (Негуогги{еп(1)
и системообразующей), он получает с помощью разнооб­
разнейших комбинаций шестнадцать основных потенциаль­
но существующих типов речи. Моррис проводит различие
между научной и политической речью, характеризуя науч­
ный текст ка к десигнативный (информативный), а полити­
ч е с к и й — как прескриптивный (оценочный). Таким о б р а ­
зом, все сводится к неопозитивистскому противопоставле­
нию, с одной стороны, природоведческих наук, имеющих
дело с фактами, а с другой стороны, общественных наук,
изучающих якобы не факты, а оценочные суждения. Здесь
налицо совпадение взглядов М орриса и представителей
неопозитивизма, д ля которых за политическими понятиями
не стоит н икакая поддаю щ аяся выражению реальн ая си­
туация, а т а к ж е бурж уазны х лингвопрагматиков, д ля ко­
торых политические тексты не содерж ат никакой реальной
(засЬНсЬ) информации.
Следует отметить, что трехм ерная модель знака в се­
миотике Морриса, основанной на принципах бихевиоризма,
была скорректирована и существенно расширена Г. К л а у ­
сом, исходившим из материалистических позиций 33. У М ор ­
риса трехмерность функций знаков яв л я л ас ь предметом
трех иерархизированных дисциплин: синтаксиса (исследую­
щего отношения знаков друг к д ругу), семантики (иссле­
дующей отношения знаков к обозначаемым ими объектам
и ситуациям), прагматики (изучающей и описывающей
язы к с точки зрения использующих его л ю дей). К лаус
следующим образом ограничивает предмет семантики. По
его словам, семантика какого-либо язы ка является опи­

санием отношений, существующих между элементами
определенного язы ка и вы р аж аем ы м и им понятиями
и высказываниями. Аналогично этому с и г м а т и к а 34 пред­
ставляет собой трактовку отношений, существующих
между знаками и отраж енными объектами или си­
туациями. В результате такой коррекции и расширения
содержания данного понятия идеалистической интерпрета­
ции теории знаков, устраняющей независимую от язы ково­
го посредничества и человеческого познания реальность,
противопоставляется семиотика, построенная на м атери а­
листической основе.
В то время как у М орриса бихевиористская п роблем а­
тика еще обнаруж и вает семиотические черты, в книге
Б. Ф. Скиннера «Вербальное поведение» (УегЬа1 ЪеЬаую г»), опубликованной в 1957 году, находим, можно с к а ­
зать, полный отказ от семиотики. Свою теорию язы ка а в ­
тор строит исключительно на базе бихевиоризма 35. Скин­
нер претендует на «функциональный статус» своего
анализа, особенно при фиксации внешних условий, реле­
вантных д ля определенного поведения. В соответствии со
схемой «стимул — реакция»
( 5 И т и 1 и 5 — Кезропзе) эти
внешние условия представляю т собой р азд р аж ен ия (сти­
мул), вызы ваю щ ие соответствующие реакции. Однако
стимул, ка к его понимает Скиннер, в действительности сам
определяется данной реакцией. Поэтому в качестве кау­
зального ф актора функциональный анализ Скиннера ни­
какой ценности не представляет. Но для носителей импе­
риалистической идеологии он важен, особенно в тех слу­
чаях, когда с его помощью пытаются определить структу­
ру социального поведения. Это ж е относится и к теории
Д ж . Л. Хоманса. П ы таясь дать свое объяснение сути со­
циальных явлений, Хомане отказы вается признать их об ­
условленность социальными структурами. Он считает, что
в основе всех социологических законов л е ж а т исключитель­
но законы психологические 36.
Многочисленные ответвления бихевиоризма разли чаю т­
ся своими оттенками. Н аиболее существенные различия *
наблю даются между бихевиоризмом Д ж . Б. У о т с о н а 37 и
бихевиоризмом Морриса. Однако д ля всех бихевиористов
характерно стремление создать такие рамки, которые не
дали бы возможности словам (т. е. язы ку) формально вый­
ти за их пределы, и таким образом оторвать язы к от дей­
ствительности мысли, что, собственно, является дальн ей ­
шим развитием (в иной форме, с помощью иных методов
и средств) позитивизма витгенштейновского толка. Язык
здесь занимает подчиненное положение по отношению к
73

поведенческим привычкам. В противоположность этому
современные психология и лингвистика, в первую очередь
основанная на принципах диалектического материализм а
советская психология, исходят из взаимосвязи внешнего и
внутреннего. Так, например, И. А. Будилова говорит: « В за ­
имосвязь внешнего и внутреннего, понимаемая как действие
внешних причин посредством внутренних условий, снимает
в проблеме развития противопоставление внешней социаль­
ной обусловленности и внутреннего спонтанного развития,
позволяет преодолеть дуализм биологического и социаль­
ного и дает возможность представить, что социальное —
это не просто надстройка на биологическом, а сама при­
рода человека, поскольку природа человека сама по себе
является продуктом истории» 38. Объяснение, опирающееся
лишь на однозначные, механические отношения между
внешними раздраж ен иям и и направленными наружу р е а к ­
циями организма, следует признать недостаточным и д а ж е
грубо упрощающим ситуацию.
5.4. О Б Щ А Я С ЕМ А Н ТИ К А
И АНАЛИТИЧЕСКАЯ, ИЛИ
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ, ФИЛОСОФИЯ
О бщ ая семантика представляет собой «упрощен­
ное обобщение... основных тенденций» 39 семантического по­
зитивизма, а не дальнейшее развитие его. Получив широ­
кое распространение в США, общ ая семантика претендует
на статус педагогической дисциплины, основная зад ач а ко­
торой состоит в том, чтобы с ее помощью воспитать в л ю ­
дях способность распознавать механизм языкового воздей­
ствия с целью его применения для совершенствования
общественных отношений и исключения социальных кон­
фликтов. Тезис о том, что язык выступает в роли фактора,
детерминирующего человеческое поведение, выдвигают т а ­
кие наиболее значительные представители общей семанти­
ки, как А. Кожибский, И. Д ж . Ли, С. Д ж . Хаякава.
В отличие от традиционной точки зрения, семантика оп­
ределяется ими как изучение условий, при которых знаки
и язы к рассматриваю тся как наполненные смыслом
( зшпуо П). Вследствие этого причины социальных кон­
фликтов усматриваются не в экономически обусловленных
классовых различиях и интересах, а в неверном употребле­
нии языковых знаков. По мнению Хаякавы, значения з а ­
ключаются не в словах, а в з н а к а х 40, и проявляются оии
лишь в ходе реакции. В бихевиоризме центральным ионя74

тием было К (реакц и я), в общей семантике таковым я в л я ­
ется 5К (семантическая реакц ия). При этом проводится
различие меж ду эмоциональной и когнитивной реакциями.
Здесь мы т а к ж е сталкиваем ся с вводящим в заблуж дение
и потому опасным преувеличением роли языка. Так, при­
чины гонки вооружений (АиГгйз1:ип§) в период после вто­
рой мировой войны Х аякава видит не в постоянном усиле­
нии агрессивности империалистических д ерж ав, а в том,
что к такому поведению их вы нуж дает слово «оборона»,
поскольку люди якобы не в состоянии скорректировать
свое поведение, д а ж е если определенные реакции приносят
им в р е д 41.
Т ак называемую аналитическую философию можно р ас­
сматривать ка к западноевропейскую разновидность общей
семантики. Аналитическая, или лингвистическая, филосо­
фия получила широкое распространение в В еликобрита­
нии, скандинавских странах и в ФРГ. Сторонники этой
теории, с целью определения критериев употребления слов,
подвергают анализу их общепринятое употребление. Один
из основных тезисов данного направления гласит: « П р а ­
вильным в языковом отношении является все то, что по­
нимают люди, пользующиеся данным языком». Ж есткое
членение язы ка, предполагаю щее дуалистическую струк­
туру — описательную (дескриптивную) и эмоциональную
(недескриптивную), игнорирует тот факт, что рац и ональ­
ное и эмоциональное образуют в языке неразрывное
единство.
Хотя представители общей семантики и аналитической
философии и признают общественный характер языка, они
не проникли вглубь этого явления и не осознали в доста­
точной мере социально-экономическую обусловленность
языка.
О бщ ая семантика и аналитическая, или лингвистиче­
ская, философия тесно связаны с операционализмом (вы­
сказы вания являю тся осмысленными лишь в том случае,
если с целью проверки их можно перевести в операции),
инструментализмом (мышление является не отражением
объективной реальности, а только средством более эффек- ‘
тивного господства над природой и обществом) и п р агм а­
тизмом (истинно то, что подтвердилось на практике).
Итак, в 30-е годы на принципах неопозитивизма сфор­
мировался семантический позитивизм, исследующий х а р а к ­
тер воздействия язы ка на общество. Он включает в себя
как логический позитивизм Венского кружка, так и р а з ­
личные течения, существующие в США, например операЦионализм, бихевиоризм и антропологию культуры. П о л о ­
75

жительным моментом, относящимся к начальной фазе
существования семантического позитивизма (30-е годы —
начало 40-х годов), следует считать то, что его усилия в
это время были направлены на разоблачение фашистской
демагогии. Однако у ж е в конце второй мировой войны и в
первые послевоенные годы начинает вырисовываться анти­
коммунистическая направленность позитивизма, и в н а ­
стоящее время он, независимо от воли его представителей,
служит орудием холодной войны, ведущейся против со­
циализма.
О б щ ая семантика стоит на той точке зрения, что изме­
нение существующих отношений излишне, поскольку эти
отношения возникают вследствие изменений в употребле­
нии языка. « П реж де всего мы долж ны исследовать струк­
турные элементы мира и лишь затем создавать языки сход­
ной структуры, а не приписывать миру примитивную
структуру нашего языка, как это обычно д е л а е т с я » 42.

5.5. Г Е Н Е Р А Т И В Н А Я ГРАММ АТИКА,
ТВ О РЧЕС К И Й АСПЕКТ И П РО БЛ ЕМ А
УНИВЕРСАЛИЙ
Генеративная грам м ати ка и так назы ваемы й твор­
ческий аспект тесно связаны с именем Н. Хомского. Кон­
цепция генеративной (трансформационной) грамматики
получила распространение сразу после появления в 1957 го­
ду его книги «Синтаксические структуры» («ЗугйасИс
51гис1игез»). В 60-х годах генеративная грам м ати ка стала
одним из самых авторитетных направлений в языкознании.
С тех пор появилось большое количество работ, посвящен­
ных как генеративной грамм атике в целом, так и отдель­
ным языковым явлениям, которые исследуются исходя из
ее принципов. Разумеется, за более чем д вадц ать лет,
прошедших после появления названной книги Хомского,
разработанны е им принципы генеративной грамм атики бы ­
ли существенно дополнены и модифицированы. Однако
претензии генеративной грамм атики на роль некой основы
(К а Ь т е п ) для создания какой-то конкретной теории языка,
имеющей универсальный характер, оказали сь полностью
несостоятельными.
Генеративная грам м ати ка пытается
дать описание не только структуры язы ка, но и струк­
туры речевого поведения. Тем самым она претендует
на то, чтобы стать и ядром современной лингвистики,
и философской концепцией.
76

Сущность генеративной грамм атики и злагается в книге
Хомского «К артезианская лингвистика. Глава в истории
рационализма». Н азвание «картезианская лингвистика»
(«Саг1ез1ап Ь т ^ ш з И с з » ) имеет программный характер,
поскольку Хомский стремится охарактеризовать совпаде­
ние идей и интересов, связанных с традициями универсаль­
ной, или философской, грамм атики (получившей свое р а з ­
витие от всеобщей рациональной «Грамм атики Пор-Рояль»,
1660), общего языкознания (возникшего и сф орм ировав­
шегося в период романтизма и непосредственно после не­
го) и, наконец, рационалистической философии духа (об­
разующей, отчасти, общий фон первых двух направлений).
«Связь меж ду общим языкознанием эпохи романтизма и
данным комплексом не столь очевидна,— пишет Хом­
ский,— однако я попытаюсь показать, что некоторые цент­
ральные характеристики общего языкознания (а т а к ж е те,
которые представляются мне наиболее ценными) восходят
к предшественникам-картезианцам» 43.
В лингвистическом отношении концепция глубинной и
поверхностной структур, п редставляю щ ая собой ядро «тео­
рии язы ка» Хомского, доведена до абсурда. В работах
Н. Д аниэльсена и Г. Ф. М айера путем сравнения с м ате­
риалом неевропейских языков убедительно опровергается
лингвограмматическая исходная позиция Хомского 44. Но и
в историческом плане, несмотря на огромное количество
обработанного м атериала, Хомский не в состоянии решить
стоящие перед ним проблемы. Все попытки рассмотреть
язык в его историческом развитии и дать ему соответст­
вующую трактовку отвергаются Хомским как «эмпириче­
ские» и «механистические». Он игнорирует т а к ж е фундамен­
тальные труды М аркса и Энгельса, в которых они, исходя
из материальной деятельности и первоначальных историче­
ских отношений, трактуют язы к ка к продукт общественного
развития. С другой стороны, д ля его теории характерно
в целом некритичное, недифференцированное, нарушаю щее
условия проведения конкретно-исторического ан али за ис­
пользование заимствованных спекулятивных и мистических
элементов
(таких, например, ка к творческое начало
( К г е а 1 ш Ш ) Г. де Кордемуа, «внутренняя язы ковая ф ор­
ма» Гумбольдта, социологические представления Дюркгейм а ). В то ж е время генеративная грамм атика, р азр а б о та н ­
ная с целью исследования структурных и синтаксических
закономерностей искусственных и естественных языков,
выросла в обширную отрасль науки и о к а зал ас ь весьма
полезной для теории автоматов и математической лингви­
стики. Кроме того, генеративная г р ам м ати ка мож ет за пи­
77

сать в свой актив преодоление господствующей со времен
Соссюра точки зрения на язык как на статичную систему.
Значительным является т а к ж е расширение наших знаний
о структуре грамматики, поскольку впервые стало в о зм о ж ­
ным осуществление нового, динамического подхода к ее
изучению. С другой стороны, стремление к созданию авто­
номной грамматики преградило путь более глубокому про­
никновению в семантику, от которого Хомский о тказался
ка к от «безнадежной попытки» или ж е «сравнительно бес­
полезной» п р о ц е д у р ы 45. Сам Хомский дает следующую
характеристику генеративной грамматике: «Д ля лингви­
ста... проблема состоит в том, чтобы, исходя из данных
употребления языка, определить л еж ащ у ю в основе систе­
му правил, которой располагает говорящий — слушающий и
которой он пользуется в процессе актуального употребле­
ния языка. В определенном смысле теория язы ка является
менталистской, поскольку она пытается раскры ть м енталь­
ную реальность, л еж ащ у ю в основе актуального пове­
дения» 4в.
В приведенном высказы вании явно обнаруживается
«творческий аспект употребления языка», понимаемый
Хомским под влиянием (ип1ег Кйск^гШ ) философии рацио­
нализма очень узко и односторонне. Язык превращ ается у
Хомского в «ментальный» феномен, за ним не признается
роль социального явления, а практическая деятельность
человека игнорируется. Вследствие этого творческое н а ­
чало в употреблении язы ка в трактовке Хомского является
понятием не только очень узким, но и вводящим в з а б л у ж ­
дение, таящ им в себе опасность односторонней интерпре­
тации. Выйти из создавшегося положения поможет не язык
или умственная деятельность, взятые сами по себе (т. е. в
отрыве от производительности в самом широком смысле),
а творческое начало, которое (в основных своих чертах,
разумеется) проявляется, в частности, в употреблении
язы ка (с учетом исторической ситуации). Однако Хомский
рассматривает творческий аспект употребления язы ка
лишь как умственные и специально языковые способности
человека, тем самым неправомерно отрываемые от об щ е­
ственной деятельности в целом, что неизбежно приводит
к философскому гипостазированию. Проблемы, связанные
с включением творческого аспекта использования языка
(с учетом его исторического развития) в производственную
деятельность человека, направленную на преобразование
окруж аю щ ей среды, как и проблемы социальной обуслов­
ленности мышления и язы ка в целом, исследованы до сих
пор явно недостаточно. Свой вклад в изучение данной
78

проблематики д о лж н а внести марксистско-ленинская со­
циолингвистика.
Н а базе ж е идеализма этого достичь невозможно. «Мен­
тальная реальность» Хомского оказы вается чем-то неуло­
вимым, поскольку «любая генеративная грамм атика, пред­
ставляю щ ая какой-либо интерес, долж на иметь дело в ос­
новном с ментальными процессами, находящимися далеко
по ту сторону актуальной или д а ж е потенциальной осознаваемости» 47.
Определения, д аваем ы е Хомским «ментальной реально­
сти», т ак ж е довольно разноречивы. Он употребляет, напри­
мер, такие выражения, как «речевое поведение», «речевое
знание», «лингвистическая интуиция» и «языковая компе­
тенция». Последний из приведенных терминов получает
наибольшее распространение и определяется как «знание го­
ворящего — слушающего о своем языке». Компетенция
(сошре1епсе) противопоставляется использованию языка
(регГогтапсе), которое определяется как «актуальное упот­
ребление язы ка в конкретных ситуациях» 48.
В работе «Речевая коммуникация и общество» дана
следующая оценка генеративной грамматике, к которой
можно полностью присоединиться: «...Когда генеративная
грамм атика выступает с претензией на объяснение речево­
го поведения, или компетенции (вообще-то это происходи­
ло еще раньше, просто данный недостаток вначале был
не так заметен), она д олж на учитывать тот факт, что го­
ворящий — слушающий живет в конкретном обществе, в
котором производственная деятельность людей носит впо л ­
не определенный характер и где на этой основе люди стро­
ят свои общественные и идеологические отношения, опре­
деляю щие их сознание, язык, а т а к ж е их коммуникативную
деятельность. Генеративная грам м ати ка д олж н а та к ж е учи­
тывать то обстоятельство, что овладение языком, а так ж е
производство и понимание предложений осуществляются
только при данных конкретных социальных у с л о в и я х » 49.
Однако генеративная грам м ати ка сознательно о тк а зы ­
вается от учета конкретных социальных условий. Компе­
тенция, т. е. способность образовывать и понимать г р а м ­
матически правильные предложения, приравнивается к
языковой компетенции вообще, а затем объявляется ис­
тинной задачей языкознания. Хотя генеративная г р а м м а ­
тика может поставлять модели, из этого нельзя вывести
ее сходство (а тем более тождество) с естественными ре­
чевыми ситуациями, а т а к ж е с языковым выражением в
различных коммуникативных ситуациях. Модели генера­
тивной грамм атики пренебрегают социальной обусловлен­
79

ностью языка. Они не могут зафиксировать ее д а ж е с по­
мощью врожденных способностей 50.
Хомский пытается достичь адекватности, используя
внутренние причины. П о его мнению, это связано с построе­
нием теории изучения язы ка и объяснением специфических
врожденных способностей, приводящих к данным резуль­
татам 51.
В то время как Соссюр исходил из того, что в основе
всякого язы ка леж ит система, объясняю щ ая как отдель­
ные языковые явления, так и внешний и внутренний строй
языка, Хомскому и другим представителям генеративной
грамматики удается раздвинуть рам ки структурализма,
прежде рсего классического американского. Это был, не­
сомненно, ш аг вперед. Но не следует преувеличивать его
значения (к ак это имело место), поскольку это был шаг
прежде всего в направлении изоляционизма классических
структуралистов. Не подлежит сомнению, что такие р аб о ­
ты Хомского, как «Синтаксические структуры» и «К ар те­
зианская лингвистика», хотя и д али определенную пищу
д ля ума, не привели к каким-либо действительно значи­
тельным результатам в области лингвистических исследо­
ваний. В этой связи уместно привести следующие слова
Э. Альбрехта: «В настоящ ее время Хомский (подобно то­
му, ка к это д ел ал в 19-м веке Е. Д ю ринг) своим спеку­
лятивно-априористическим взглядом на языковую систему
преграж дает путь пониманию истинных связей язы ка и
мышления. Последние находят свое вы ражение в том, что
язы к ка к система (1ап§а§е), национальный язы к (1ап^ие)
и речь (раго1е) обнаруж и вает многообразие ф у н кц и й » 52.
Следует все ж е подчеркнуть, что, несмотря на все сде­
ланные критические замечания, в социолингвистическом
плане теоретические труды Хомского внесли довольно су­
щественный в к л а д в открытие новых перспектив, св язан ­
ных с междисциплинарными исследованиями, проводимы­
ми языковедами, психологами, философами, а т а к ж е м а ­
тем атикам и и логиками. Наиболее крупный недостаток
теории и методов, предложенных Хомским, заклю чается в
спекулятивном, неисторическом подходе к изучаемым я в ­
лениям, осуществляемом им с позиций идеализма. Д ругое
слабое место его теории — пренебрежение общественным
характером языка. П о к азы вая неадекватность регулирую­
щего механизма для типов и предложений, встречающихся
в естественных языках, Хомский сам д ает доказательство
неадекватности «грамматики непосредственно составляю ­
щих» («1ттесПа1е СопзШиеп! О г а т т а г » ) 53. Из его « К а р ­
тезианской лингвистики» отчетливо видно, как мало кон­
80

структивного он может внести в рассмотрение вопроса о
возникновении языка. Язык для Хомского — простой сл е­
пок человеческого д у х а 54. С другой стороны, Хомский
весьма критично относится к бихевиоризму, отвергая
взгляд на язык как на поведенческую структуру или сеть
ассоциативных связей. Но и здесь идеалистическая исход­
ная позиция не позволяет ему прийти к правильным
выводам.
Э. Альбрехт считает характерным то, «что Хомский
заимствует как раз наиболее слабы е стороны картези ан ­
ства, в частности учение о врожденных идеях, априоризм,
которые встречаются у Д е к а р т а, Арно и К о р д е м у а » 55.
С особой силой это проявляется при рассмотрении проблем,
связанных с универсалиями. При этом Хомский переносит
гипотезу о « т п а ( е 1с1еа5» («врожденных идеях») в область
языка. Другими словами, он переходит здесь от вро ж д ен ­
ных философских или логических универсалий к лингви­
стическим (представляющим собой «...универсалии, обу­
словливающие свойства язы ка »), а затем заключает: «Мы
должны постулировать врожденную структуру, достаточно
богатую д ля того, чтобы объяснить расхождение между
опытом и знанием, структуру, которая в рам ках заданного
ограничения времени и получаемых данных (2 и д а п § ги
Ба1еп) может объяснить конструкцию эмпирически о п р ав ­
давших себя генеративных грамматик» 56.
П роблема универсалий, одна из наиболее спорных еще
со времен античности, представляет интерес и для социо­
лингвистики, хотя и не занимает в ней центрального поло­
жения. В средние века комплекс проблем, связанных с уни­
версалиями, нашел свое яркое вы ражение в полемике р е а ­
лизма с номинализмом. Позднее этот спор п родолж ался в
критике номиналистских позиций общей семантики и, н а ­
конец, вылился в полемику между рационализмом и э м ­
пиризмом, в которой приняли участие Н. Хомский, Д ж . Фодор и Д ж . Д ж . Кац. Не подлежит сомнению, что в данной
концепции содерж атся и рациональные элементы, однако
ею полностью игнорируется тот факт, что сознание, а вм е­
сте с ним та к ж е и язы к представляют собой общественный
продукт. «Основная доктрина картезианской лингвистики
состоит в том, что универсальные признаки грам м ати че­
ской структуры являю тся общими для всех языков и о т р а­
жают некие фундаментальные свойства духа» 57.
С позиций идеализма язы к и его всеобщие (универсаль­
ные) свойства превращаю тся в какой-то мистический про­
дукт творения и, следовательно, становятся существенным
препятствием на пути конкретного лингвистического иссле­
6

—

6-976

81

дования. Происходит смешение грамматической и логико­
гносеологической плоскостей. П роблема универсалий не
может быть решена, исходя из мировоззренческих и мето­
дологических основ субъективного и объективного и деал и з­
ма. Б. А. Серебренников в своей работе «О языковых уни­
версалиях», помогающей осветить данную проблему, под­
черкивает, что лингвистические универсалии необходимо
исследовать как явления особого рода: «Языковые универ­
салии представляю т собой единые, изоморфные способы
вы раж ен и я имманентной, с точки зрения системы, корре­
ляции языковых элементов. С другой стороны, по своему
характеру они являю тся однотипными процессами, проте­
кающими с достаточно высокой степенью частотности в
различных язы ках мира» 58. Исходя из сказанного, все я в ­
ления, обладаю щ ие признаками общезначимости и аб со ­
лютности употребления (вклю чая и универсальные поня­
тийные категории), не входят в понятие универсалий.
Говоря о природе универсалий, Серебренников приходит к
выводу, что существование однородных или сходных я в л е ­
ний, которые можно обнаружить во всех язы ках мира,
указы вает на наличие внутри отдельных языков факторов,
способствующих возникновению подобных явлений.
Рассмотрение проблемы универсалий в историческом
аспекте позволяет наиболее близко подойти к ее решению.
При этом проводится различие между диахроническими и
импликационными универсалиями, в то время ка к подход
к данной проблеме с идеалистических позиций приводит к
априорному принятию метода определения универсалий.
Д л я исследователя существенная польза универсалий з а ­
ключается в том, что они даю т ему возможность, исходя
из определенных закономерностей, осуществить рекон­
струкцию всей языковой системы. «Провести четкую г р а ­
ницу между универсалиями и случайными явлениями м о ж ­
но будет только после того, как выяснятся причины
существования универсалий. При этом механическому при­
менению универсалий будут препятствовать дополнитель­
ные условия, которым соответствует названная импли­
кация» 59.
В этой связи особенно серьезную проблему п редставля­
ют универсалии в области лексики. Необходимо отметить,
что важной научной задачей лингвистического исследова­
ния является классификация языковых элементов. Д л я
бурж уазны х ученых, занимаю щ ихся исследованием уни­
версалий, характерн а крайность во взглядах. Так, у Хом­
ского мы обнаруж иваем гипостазирование универсалий, а,
например, Г. А. Вайсман их отрицает, считая, что универ­
82

салии представляют собой изобретение человеческого моз­
га и в качестве такового имеют лишь временное существо­
в а н и е 60. В своей книге «Значение и структура: очерк ф и ­
лософии язы ка» («М еаш п д апс! 81гис1иге: Ап Е зза у т Ше
РКПозорЬу оГ Ь ап д и а ^е» ) Б. Харрисон подвергает эмпи­
рическую теорию язы ка весьма серьезной и компетентной
критике. При этом он затрагивает вопросы, связанные с
теорией обучения, отмечая, что тезисы Хомского относи­
тельно языковых универсалий обнаруж иваю т свою несо­
стоятельность 61.
Э. Альбрехт считает, что подобные взгляды на приро­
ду универсалий восходят к неопозитивистской концепции,
«отрицающей всякую связь между единичным, особенным
и всеобщим в объективной р еа л ь н о сти » 62.
Х арактеризуя некоторые важ н ы е направления в бур­
жуазном языкознании, мы отмечали, что оно почти исклю­
чительно сосредоточилось на описании языковой структуры
или ее специальных аспектов, которые в большинстве слу­
чаев рассматриваю тся односторонне. При этом в значи­
тельной степени или д а ж е полностью игнорируется описа­
ние употребления языка, а т а к ж е его социальная соотне­
сенность и обусловленность. Марксистско-ленинское язы ко­
знание всегда учитывало социолингвистические, или линг­
восоциологические, аспекты в самом широком значении,
поскольку предметом его исследования является язы ковая
способность человека с учетом социального фактора, т. е.
единый процесс, протекающий одновременно с формиро­
ванием трудовой деятельности и мышления. Отчасти в
этом заклю чается причина более позднего возникновения
социолингвистики как самостоятельной дисциплины в со­
циалистических странах. Собственно говоря, лингвистика
как дисциплина всегда д о лж н а быть социолингвистикой в
широком смысле этого слова. Однако описание отношений
между языком и обществом делает необходимым создание
такой дисциплины, которая, пользуясь специальным ин­
струментарием, могла бы вполне сознательно ограничиться
рассмотрением социолингвистических аспектов и ц елена­
правленно сосредоточиться на них. И речь здесь д олж на
идти не о том, может ли социолингвистика как меж дисци­
плинарная область стать фундаментальной наукой (Огипд^ з з е п з с Ь а П ) со свойственной ей целостностью и опреде­
ленной степенью автоном ности63, и не об отождествлении
ее с «доброкачественной» (§и1) лингвистикой, социологией
или психологией в зависимости от того, с какой исходной
Дисциплиной эксперт ее идентифицирует64. Бу рж уазны е
ученые (например, Г. Б р а г а 65) т а к ж е указы ваю т на о п ас­

ность такого одностороннего подхода, но преследуют при
этом совсем иные цели.
Социолингвистика, имеющая научный характер, т. е.
о б ращ аю щ ая ся к описанию отношений между языком и об ­
ществом, д олж на помочь нам лучше познать язы к как со­
циальный феномен и связи, существующие между языком
и обществом. Она долж на так ж е исследовать пограничные
области науки, на которые до сих пор не обращ алось д о л ж ­
ного внимания, и установить связи с другими дисциплина­
ми. Социолингвистика, или социология языка, возникшая в
СШ А в 50—60-е годы, не может служить исходным пунк­
том для решения поставленных задач, поскольку, добив­
шись на базе неопозитивизма некоторых частичных успе­
хов, она в результате гипостазирования язы ка о к азал ась
не в состоянии указать верные ориентиры или же предло­
жить свое решение данного комплекса проблем. К тому
же сосредоточенность ее на частных, специальных вопро­
сах, при решении которых выступают различия в исходных
положениях, говорит о ее эклектичном характере.
Источником мощных импульсов, направленных на р а з ­
витие марксистско-ленинской социолингвистики, может
служить советское языкознание (в частности, психолингви­
стика), охватываю щ ее широкую область исследований,
связанных с проблемой взаимоотношений между языком
и обществом. Д анны е этих исследований могут д алее изу­
чаться, во-первых, с точки зрения язы ка, а во-вторых, с
позиции общества. Но в каж дом случае признается об щ е­
ственная обусловленность языка. Это критерий того, мо­
жем ли мы говорить о социолингвистике в марксистсколенинском понимании или нет, но не критерий применения
самого этого термина. Область социолингвистики в равной
мере включает в себя исследование как функции, так и
структуры языка, поскольку язы к следует рассматривать
как знаковую систему, передающую то, что содержится в
сознании ( В е х у и р Ь е т з т Ь а Н е ) . При этом ее функциониро­
вание (\\% к5аткеИ :) неразрывно связано с человеческой
деятельностью и общественной практикой 66.
В заключение приведем высказы вание В. Ноймана, ори­
ентирующее нас, как нам думается, в вопросах отношений
между лингвистикой и социолингвистикой: «Развитие сов­
ременной науки необходимо предполагает выделение лин­
гвистики как специальной дисциплины с присущими ей
самостоятельными теоретическими и методологическими
принципами. Наиболее крайняя, односторонняя форма
структурализма приобретает со временем то значение, ко­
торое, по сути дела, выходит за рам ки данного понятия.
84

Этот структурализм выступает как промежуточный этап
на пути к более отчетливому пониманию (Р аззи п §) струк­
турных предпосылок функциональных (большей частью,
внеязыковых) связей. К ак специальной дисциплине лингви­
стике с ее разработанны м теоретическим и методологиче­
ским аппаратом приходится реш ать совершенно новые з а ­
дачи, возникающие в ходе практического осуществления
процесса общественного воспроизводства. Р еш ая эти з а д а ­
чи, лингвистика д олж на не только изменить их объем и
внутреннюю структуру, но, в свою очередь, вступить в
многообразные отношения сотрудничества с другими н ау­
ками, исходя при этом из строгих и, на первый взгляд,
узких принципов (Уогаи58е1гипдеп)» 67.

БУРЖУАЗНО-ПОЗИТИВИСТСКАЯ
соци олингви стика
(социология язы ка)

В буржуазной науке термин «социолингвистика»
объединяет самые разнообразные проблемы '. В по­
следние пятнадцать лет темой значительного числа
работ было определение предмета социолингвисти­
ки, содерж ания различных ее областей и инвентаря
применяемых в ней методов. Необходимо как м о ж ­
но четче определить предмет данной науки. Н иж е
мы попытаемся доказать, что социолингвистика не
представляет собой единого направления, точно
так ж е как нет какого-то единого структурализма
или единого бихевиоризма (см. предыдущую г л а ­
ву). Говоря о социолингвистических работах, н уж ­
но иметь в виду т а к ж е следующее: несмотря на то,
что предметом как лингвистики, т а к и социолингви­
стики является язык, между ними существуют р а з ­
личия и в исходных принципах и в подходе к р е­
шению стоящих перед ними задач. Н а это со всей
определенностью указы в ает Д . Хаймс: «Лингвисти­
ческий знак в ы р а ж ае т отношения между лингви­
стической формой и лингвистической валентностью.
Социолингвистический признак в ы р а ж а е т отноше­
ния между формой и социолингвистической вал ен т­
ностью» 2. С оглаш аясь с основной мыслью приве­
денного высказывания, следует, однако, иметь в
виду, что различия в исходных посылках общ ест­
венно-политического и философского характера
влекут за собой другие серьезные расхождения.
Это проявляется в разном понимании цели и задач,
стоящих перед социолингвистикой, а т а к ж е в р а з ­
личном подходе к их решению в капиталистических
странах, с одной стороны, и в социалистических —
с другой. Естественно, что и результаты таких ис­
следований не могут не оказаться различными, так

что и в этом отношении было бы неправильно го­
ворить о какой-то единой социолингвистике.
Ц ель социолингвистики может быть сформулирована,
пожалуй, лишь в самых общих чертах. Она состоит в ис­
следовании сложных и комплексных связей между языком
и обществом. При этом язы к следует рассматривать не
изолированно, а при постоянном учете коммуникативного
фактора. Таким образом, цель социолингвистики вовсе не
так самоочевидна, как может показаться на первый взгляд.
Д ело в том, что наход ящ аяся под влиянием структурали з­
ма, бихевиоризма и трансф орм ационализма лингвистиче­
ская наука США долгое время не только недооценивала
указанную связь между обществом и языком, но и созна­
тельно отрицала ее. Однако уж е в 50-е годы данная пробле­
матика получила признание со стороны некоторых ам ери ­
канских ученых. Так, А. Лейтон (а до него еще и А. Г а р ­
динер 3) упрекал американскую лингвистику в том, что в
ней «язык изучался преимущественно в полном отрыве от
его социального контекста». С позиций социолога он у к а ­
зывает на следующие причины этого р азры в а между я зы ­
ком и его социальным контекстом:
«1. Д л я получения социологических данных, р а зр а б о т ­
ки методов исследования, а т а к ж е для фиксации н аб лю д е­
ний, законов и обобщений, особенно если слова сл у ж а т для
оценки действий, необходима прикладная семантика (АррНес! ЗетагИлсз).
2.
Социология д олж на еще детальнее исследовать свя
между языком и человеческим поведением. Иными с л о в а­
ми, она д олж на исследовать то трудно уловимое влияние,
которое язы к оказы вает на различные общественные о т­
ношения в процессе формирования убеждений, предрассуд­
ков, идеалов и стремлений» 4.
Однако никаких коренных изменений в буржуазной со­
циологии и социолингвистике не произошло, поскольку
прежней осталась их методологическая основа, сущность
которой заклю чается в изучении общественных явлений в
отрыве от их социально-экономической базы.
Несмотря на различие в выводах, относящихся к соци­
альной сфере, социолингвистику СШ А и других ка п и тал и ­
стических стран следует рассм атривать и оценивать, как:
1) движение, возникшее в противовес структурализму;
2) отчасти успешное противодействие подавляю щ ему в л и я ­
нию позитивизма и общей семантики; 3) в целом полож и­
тельное явление, хотя и развиваю щ ееся почти исключитель­
но на идеалистической основе.
87

6 .1 .

С О Ц И О Л И Н Г В И С Т И К А

С Ш А

Отсутствие единого взгляда на предмет социолин­
гвистики привело американских ученых к тому, что об ъек­
том их исследования в этой области стал целый конгло­
мерат различных проблем общего и частного характера,
которые можно назвать социологическими только при ве­
сьма расширенной трактовке данного термина. О б р а зо в а ­
нию широкого спектра проблематики американской социо­
лингвистики (социологии язы ка) способствуют т а к ж е ее
междисциплинарные связи с психологией языка, культур­
ной антропологией, этнологией, диалектологией и, наконец,
с фольклористикой и исследованием стилей. Все это сви­
детельствует о том, что цели ее как науки не определены.
Это признается некоторыми авторами и в самих США.
Так, А. Д. Гримшо пишет: «В действительности никому не
известно, что может войти в такую область, как социо­
лингвистика... К ак в методологии, так и в теории (или
интерпретации) лингвисты допускают некоторые вовсе не
обязательны е ошибки, которых они могли бы избежать,
если бы хотя бы в минимальной степени о б ладал и «социо­
логическим чутьем»... Социологи просто не имеют п редстав­
ления о том, насколько широк круг тем, исследование ко­
торых представляет важность с точки зрения социологии» 5.
У. Брай т в 1967 году говорил, что социолингвистика —
это прекрасно развиваю щ ийся ребенок, но всего лишь ре­
бенок, развитие которого еще не за в е р ш и л о с ь 6. X. П. Рона
видит недостаток социолингвистики в том, что эта отрасль
науки до сих пор не получила своего четкого определения,
известно лишь, что социолингвистика исследует так н азы ­
ваемые социальные аспекты языка. Очень редко (в основ­
ном в сфере, ограниченной микросоциолингвистическими
зад ач ам и ) можно обнаружить более или менее четкую р а з ­
работку целей и теоретических основ данной науки 7. У. Л абов рассматривает социолингвистику как ярко выраженную
пограничную науку и видит в этом ее преимущество перед
другими н а у к а м и 8. А. Д. Гримшо говорит о социолингви­
стике как о гибридной дисциплине, возникшей, в основном,
в результате осознания того факта, что лингвистические
данные следует рассматривать в связи с общественными
явлениями 9.
Характерной особенностью многих публикаций, появив­
шихся после выхода в свет работы Д ж . О. Герцлера «Со­
циология язы ка» («А 5осю1о§у о? Ь ап §и а§е», 1965), так ж е
является постановка очень большого числа социолингви­
стических проблем, причем для их решения предлагаются

самые различные методы (о какой-либо методологии здесь
вообще не может быть речи). В какой степени социолин­
гвистика США представляет собой конгломерат, можно
судить по сборнику Д ж . А. -Фишмана «Чтения лингвисти­
ческого общества» («КеасНп^з т Ше 5 оае1у оГ Ь ап § и а§ е» ),
куда вошли написанные в основном еще в 50-е годы весьма
разнородные работы лингвистов, социологов, антропологов
культуры (направления, которые в США все еще сохраня­
ют сильные позиции), диалектологов и специалистов в об ­
ласти коммуникации. В предисловии к книге Фишман
об ращ ает внимание в основном на синонимичное употреб­
ление терминов «социология язы ка» и «социолингвисти­
ка» 10. А. Кейпел ограничивает исследование социолингви­
стических проблем в основном терминологическим аспектом.
Он, в частности, говорит: , «Хотя название «этнолингви­
стика» имеет более общий характер, чем название «социо­
лингвистика», последнему было отдано предпочтение
потому, что оно как бы само себя объясняет. Автор ж е счи­
тает, что терминология такой науки, как лингвистика,
долж на отличаться как можно большей просто то й »п .
У. Б р а й т утверждает: « З а д а ч а социолингвистов за к л ю ч а ­
ется в том, чтобы показать систематическое совместное
варьирование лингвистической структуры, а возможно, д а ­
же и вскрыть случайную связь в том или ином н ап р ав л е­
нии... Одна из основных зад ач социолингвистики состоит
в том, чтобы показать, что подобные в ариации на самом
деле не «свободны», что их следует рассматривать во в з а ­
имосвязи с систематическими, социальными различиями.
В таком... широком понимании лингвистическое многооб­
разие и является истинным предметом социолингвистики» 12.
Что означает «систематическое совместное варьи р ов а­
ние лингвистической структуры» и взаимосвязь «система­
тических, социальных различий»? К ак нам известно, не
всякое социальное явление (5асЬуегЬа11) находит свое я в ­
ное и непосредственное отраж ение в языке 13.
Марксистско-ленинское язы кознание отвергает м еха­
ническую детерминированность и подчеркивает д иалекти ­
ческую взаимосвязь язы ка и общества, которая, как п р а­
вило, не поддается описанию ка к систематическое совмест­
ное варьирование. Упрощенная, вульгарно-социолингвисти­
ческая точка зрения неприемлема для марксистско-ленин­
ской социолингвистики.
Ни на кого не ссылаясь и не внося ясности в понятия
«система» и «структура», У. Л аб о в постулирует нечто в р о ­
де теории параллельности, или механической идентично­
сти. Так, он говорит: «Я считаю, что социолингвистика с а ­
89

ма по себе вряд ли является самоцелью. Поэтому нам
следовало бы с гораздо большим вниманием относиться к
основным проблемам эволюции как общества, так и языка,
структуры общества и структуры языка, чем к социо­
лингвистике в целом» 14. С. М. Эрвин-Трипп усматривает
основной предмет социолингвистики в вербальном поведе­
нии партнеров по коммуникации: «Социолингвистика име­
ет дело с вербальным поведением в плане отношений м е ж ­
ду фоном (ситуацией), участниками, темой, функциями
взаимодействия, формой и оценками, которые участники
закреп ляю т за соответствующими факторами... Центром
данной -дефиниции является вербальное поведение (разго­
вор и его эквиваленты ). Разумеется, полное описание си­
стемы долж но включать еще и жесты или изображения,
когда они выступают в качестве функциональных ал ьтер ­
нантов лингвистических знаков. Вербальное поведение всю­
ду проявляет себя как в высшей степени цельная система и
в силу этого его можно считать удобным исходным
пунктом» 15.
Методы Эрвин-Триппа страдаю т двумя недостатками:
1) своим исключительно синхроническим характером, ос­
тавляю щ им многое неясным, неспособностью полностью
преодолеть структуралистские позиции, а т а к ж е 2) микросоциологической направленностью исследования и подачи
м атери ала, что позволяет дел ать обобщения лишь в весьма
ограниченных масш табах 16.
У. Б р а й т различает семь так называемых параметров
(О ш е п з ю п е п ) социолингвистики. Кратко перечислим их,
поскольку они вполне позволяют составить общее пред­
ставление о рассматриваемом предмете:
1) социальная идентичность говорящих (соответственно
передатчиков) в процессе коммуникации;
2) социальная идентичность адресатов обращения (со­
ответственно приемников);
3) контекст, релевантный для коммуникации;
4) синхронические и диахронические методы, избирае­
мые в зависимости от цели исследования, а не от речевого
поведения;
5) оценка речевого поведения самим говорящим;
6) степень языковой дифференциации: а) многодиалек­
тальной, в) многоязычной, с) соответствующей множест­
венности сообществ;
7) сфера применения социолингвистики: а) социальный
диагноз, в) история языка, с) язы ковая политика !7.
В дополнение к данному обзору рекомендуем работы
С. М. Эрвин-Триппа 18 и Р. Глезера 19.
90

В своих семи парам етрах Бр ай т ясно указы вает на ге­
терогенный характер американской социолингвистики (со­
циологии язы ка) с ее различными специальными о б л а с т я ­
ми. Кроме того, более отчетливо осознается то обстоятель­
ство, что социолингвистика д олж на представлять собой не­
отъемлемую часть социальной теории, имеющей историко­
материалистическую направленность.
Н е имея такой направленности, ам ериканская социо­
лингвистика вынуждена оставаться в р ам ках эклектизма.
Методология ее строится на позитивистской или, иначе го­
воря, на идеалистической основе. Поэтому основной упор
в социолингвистических исследованиях переносится в ко­
нечном счете на синхронию, хотя по самой природе объекта
этих исследований их насущной задачей является анализ
лингвистических и социально обусловленных фактов в их
тесной взаимосвязи.
Учитывание американской социолингвистикой социаль­
ного ф актора можно расценивать как ш аг вперед. Но ее
приверженность синхронической точке зрения означает,
что действительного преодоления позиций структурализма
не произошло. Некоторые ученые верно оценивают поло­
жение, создавшееся в лингвистике и социолингвистике
США. Так, П. Л. Гарвин считает, что слабостью ам ери­
канской лингвистики последних десятилетий было отсутст­
вие теоретического обоснования ее метода. Причем в д а л ь ­
нейшем прогресс и в этом вопросе, по его мнению, не пред­
видится 20.
К ак уж е говорилось (гл. 1), психологию язы ка мы р ас­
сматриваем ка к дисциплину, послужившую источником для
социолингвистики. Особенно это относится к американской
социолингвистике, перенявшей целый ряд объектов иссле­
дования ка к у психологии язы ка, так и у психолингвистики.
Среди них такие, как восприятие и образование понятий,
явления интерференции и д а ж е явления языковой патоло­
гии. Тесные связи между социолингвистикой и психологией
стали, пожалуй, традиционными в американской науке.
В своей статье «Лингвистика и психология» («Ьтдш з11сз
апс1 РзусЬо1о§у») Ф. Г. Лаунсбери, определяя границы
психологии язы ка, утверждает, что, несмотря на оторван­
ность лингвистики от психологии, обе дисциплины об на­
руживаю т ряд общих ч е р т 21. К ак и большинство ам ери­
канских социолингвистов, автор выступает сторонником
гипотезы Сэпира — Уорфа («гипотезы языковой относитель­
ности » — «НпдшзМс ге1а1пм1у Ьуро1Ьез15»), отвергаемой
марксистско-ленинской лингвистикой н социолингвистикой.
Рассмотренные выше общие черты между иснхолингви-

91

стикой, психологией язы ка и социолингвистикой об нар уж и ­
ваются прежде всего в терминологии и интерпретации яв ­
лений (особенно психологии обучения языку и психологии
поведения). Причины этого н е я с н ы 22. Ч. Фергюсон (поня­
тиями «высокого и низкого язы ка» — «Ы^Ь апс1 1о\у 1ап§иа§е») 23 и У. Вайнрайх (определением интерференции и се­
мантического заимствования) 24, исходя из принципов пси­
хологии язы ка, внесли свой в к л ад в определение рабочих
понятий социолингвистики. Но если описание типичных си­
туаций в различных языковых коллективах проводится в
отрыве от>исследования социальной структуры и без учета
исторических, социальных и культурных отношений, то оно
неизбежно будет носить поверхностный характер. Хотя
различия в речевом поведении и констатируются, а в не­
которых случаях д а ж е подвергаются анализу (довольно,
впрочем, поверхностному), однако никакого исследования
социально-экономических причин, приводящих к различиям
в уровне владения языком и в речевом поведении, не про­
водится. Конгломерат, который представляет собой ам ери ­
канская социолингвистика, или социология языка, состоит
из областей, имеющих некоторые общие черты, в частно­
сти методологическую установку о якобы имеющей место
независимости предмета исследования и вытекающ их от­
сюда трудностей поиска объективного критерия, который
помог бы отделить значительные явления от незначитель­
ных. На таком ж е поверхностном уровне находятся и р а ­
боты по диглоссии, билингвизму и мультилингвизму. П р о ­
блемы, связанные с речевой коммуникацией, хотя и ст а­
вятся, но и здесь проводятся, по существу, лишь
поверхностные исследования.
Изучение стилистических аспектов социолингвистики
ограничивается анализом ситуативно и функционально об­
условленных стилистических дифференциаций языка. Здесь
тож е п реобладает констатирующее описание различий.
Анализ социально-экономических и д а ж е функционально­
социальных
факторов
почти полностью
отсутствует.
Профессиональные языки сводятся к профессиональной
лексике. Автономный (тзШ и И оп еИ ) характер профессио­
нальных языков, особенно проявляющийся при терминоло­
гическом нормировании и представляющ ий необходимую
область социолингвистического исследования, ам ерикан­
скую социолингвистику не интересует.

92

6.2. С О Ц И О Л И Н Г В И С Т И К А Ф Р Г
И ВЕЛИКОБРИТАНИИ
В то время как в СШ А понятие «социолингвисти­
ка» («социология язы ка») имеет необычайно широкий
спектр значений, поскольку социолингвистика затрагивает
там проблемы, относящиеся к самостоятельным погранич­
ным областям науки, в Западной Европе данное понятие
воспринимается не так широко, а предмет социолингви­
стики в основном ограничивается изучением употребления
языка, характерного для отдельных слоев и классов 25. Это
особенно относится к Ф Р Г и Великобритании.
К числу тем, широко исследуемых буржуазной социо­
лингвистикой, п р ин ад л еж ат «языковые барьеры», «ограни­
ченный и развернутый код», «компенсирующее обучение»
и «компенсирующее развертывание». Уже сам факт, что
б урж уазн ая социолингвистика проявляет интерес к подоб­
ного рода проблемам, имеет важ ное социально-политиче­
ское значение. Хотя проблемы эти социолингвистические,
сущность самих явлений обусловлена социально-экономи­
ческими факторами. Описывая эти явления, как правило,
с научной скрупулезностью, р а зр а б а ты в ая и умело исполь-^
зуя новые приемы исследования, бурж уазны е ученые все
ж е не могут д ать социолингвистическим явлениям н ад ле­
ж ащ ей оценки без учета общественных отношений и соци­
ально-экономических принципов, как бы ни был хорош ис­
пользуемый при этом инструментарий.
Характерные для 50-х годов попытки социолингвистов
Великобритании и Ф Р Г устранить барьеры в языке и м ы ш ­
лении и тем самым якобы ликвидировать социальную не­
справедливость путем воспитания и повышения уровня об ­
разования были связаны с потребностями образовательно­
экономического характер а в капиталистических странах.
Англичанин Б. Бернстайн, хорошо осознавший это, подчер­
кивает, что одной из наиболее жгучих проблем, перед ко­
торой стоит педагог и немедленного решения которой
требует современное положение дел в мире, является воз­
можность оптимального использования интеллектуального
потенциала населения (в корыстных интересах капи тал и ­
стического общества.— А в т .) 26. В связи с этим он р а з р а ­
ботал глубоко обоснованные эмпирические принципы, ко­
торые могли бы лечь в основу теории, учитывающей спе­
цифику социальных слоев и классов населения. П р еж де
всего Бернстайн исследовал употребление язы ка так н азы ­
ваемых средних и нижних слоев. Его теоретические прин­
ципы, а так ж е теория лингвистического кода У. Эвермана 27
93

составляют основу социолингвистических исследований,
проводимых в Ф РГ. Теорию Бернстайна можно р ассм атри­
вать как попытку применить принципы социологического
описания для построения лингвистического кода. При этом
с помощью теории ролей предпринимается попытка а д е ­
кватного лингвистического и социологического описания.
Возникновение лингвистического кода объясняется его
обусловленностью ф акторам и специфически социального
характера. Систему типов речи (5ргесЬ\уе1зеп) Бернстайн
рассматривает как проявление социальных связей или как
качество социальной структуры 28. В конечном счете соци­
ал ьная структура в теории Бернстайна превращ ается в не­
зависимую, переменную (в этом и заклю чается принципи­
ал ьная ошибка автора) 29.
Несмотря на такие правильные в методическом отно­
шении принципы, как, например, учет определяющих со­
циальных факторов, само построение лингвистического ко­
да Бернстайном следует признать неудачным, поскольку
в предлагаемой им социологической модели, имеющей
объяснительную силу, содерж атся неясности принципиаль­
ного характера. Они являю тся результатом того, что теория
Бернстайна опирается на позитивистскую социологию
Э. Д ю ркгейма, а выдвигаемые им лингвистические посылки
во многом проблематичны 30. Одной из таких посылок я в ­
ляется «компенсирующее развертывание» язы ка детей из
семей рабочих. Д а ж е по мнению бурж уазны х социолингви­
стов это так называемое компенсирующее развертывание
не привело к каким-либо заметным успехам 31. Д а их и не
могло быть, поскольку ни о каких коренных изменениях
не может быть и речи, пока остаются в неприкосновенно­
сти социально-экономические основы капиталистической
системы.
Д ж . Гамперц указы вает на то, что во время проведе­
ния формальных интервью и психологических тестов дети,
п ринадлеж ащ ие к низшему социальному слою, часто з а ­
трудняются дать правильный ответ в силу того, что они не
владею т языком высшего слоя, на котором составлены
указанные тесты, либо же владею т им в недостаточной сте­
пени. Он решительно выступает против широко распро­
страненных среди части исследователей утверждений, буд­
то «язык слоев населения с низким доходом является вы ­
рождаю щ имся, а в структурном отношении — недоразви­
т ы м » 32. Некорректность результатов таких исследований
как бы залож ена уж е в самой их основе.
Явно или скрыто социально-экономическая действитель­
ность находит свое отраж ение как в имущественных отно­
94

шениях, так и в отношениях, связанных с системой власти.
Это в равной мере относится к действительности, ок р у ­
ж аю щ ей рабочее место человека, а т а к ж е к самым р а з ­
личным коммуникативным процессам, в которых человек
как социальное существо принимает участие либо в о б я з а ­
тельном порядке (например, учреждение, суд), либо добр о­
вольно (например, союз, круж ок друзей, отношения между
соседями). Неизбежным следствием подобного рода о б я ­
зательных или добровольных отношений и ситуаций в р а м ­
ках данной социально-экономической действительности я в ­
л яется подверженность человека более или менее сильным
психологическим давлениям. Отчасти указан ная «неизбеж­
ность» обусловлена экономическими отношениями и си туа­
циями, конкретно в данном случае речь идет об отношении
к предпринимателю-капиталисту и связанным с производ­
ственным процессом лицам (Вег1еЬип§8рег50пеп), п рави­
лам и предписаниям. То ж е самое происходит, когда
кто-либо в капиталистическом обществе теряет работу.
В этом случае ситуация психологического давления в о з р а ­
стает, численность вовлеченных лиц увеличивается, б оль­
шей становится анонимность; правила и предписания пре­
в ращ аю тся в непостижимый и оттого еще более могуще­
ственный психологический фактор, обнаж аю щ ий все бес­
силие и обреченность человека, попавшего в данную си туа­
цию. Такой человек, если за него не вступится опытный и
энергичный представитель профсоюза, окаж ется весьма
беспомощным и бессловесным в двояком значении этого
слова: во-первых, потому, что он не владеет языковыми
средствами, а во-вторых, потому, что у него отсутствует
социолингвистическая компетенция, и он не может соот­
ветствующим образом изложить обстоятельства своего
дела.
Односторонний характер социолингвистики Бернстайна
и Эвермана можно проиллюстрировать таким фрагментом:
«П рограм ма социолингвистики состоит в обнаружении си­
стематики правил, с помощью которых социоструктурно
обусловленные ролевые отношения совпадали бы с кон­
кретными лингвистическими образцами. Ц ель такого под­
хода в конечном счете д олж на состоять в характеристике
конкретных феноменов социальных действий при использо­
вании терминов такой теории, содержанием которой была
бы систематика совместного варьирования нелингвистиче­
ских... и лингвистических признаков в ролевых действи­
ях» 33. у . Эверман, в частности, пытается посредством р а ­
циональной дискуссии сформулировать критерии способ­
ности, которые в содержательном отношении были бы не­
95

зависимы от интересов господствующих слоев общества.
Он считает, что «низший слой» долж ен приспособиться к
«среднему слою», а для этого следует сформулировать
объективные критерии действия (Ье151ип^5кп1:епеп) 34.
Верно характеризуя сложившуюся ситуацию, У. Курц
и М. Хартиг подчеркивают, что в Ф Р Г в основном р а з р а ­
батываются второстепенные области социолингвистики,
прежде всего связь языка с социальными слоями (язы ко­
вые б арьеры ), связь между языком и психологическим
развитием (компенсирующее языковое обучение) 35. О све­
щение действительно важ н ы х социолингвистических про­
блем (многоязычие и его политические аспекты, что св я­
зано с наличием в Ф Р Г иностранных р а б о ч и х 36, проблема
языкового изменения, роль д и а л е к т о в 37 и со ц и о л екто в 38,
исследование и тем самым повышение престижа язы ка р а ­
бочих 39 и др.) носит поверхностный характер, а то и вовсе
отсутствует. М ало внимания уделяется проблемам язы ко ­
вого изменения, причем их роль в социально-экономической
действительности капиталистического общества сознатель­
но умаляется. Исключение составляю т исследования в т а ­
кой весьма ограниченной области, как англо-американское
влияние на язы к и социальную действительность во всех
сферах жизни ФРГ. Но и здесь отсутствует серьезный а н а ­
лиз социально-экономической природы этих изменений.
Среди авторов, занимаю щ ихся исследованием указанных
проблем, можно назвать В.-Д. Б ал ь д а, Б. Карстенсена,
Ф. Р ерм ан а, В. Вильса и Г. Ц индлера 40.
И. Хабермас в своей теории коммуникативной компетен­
ции 41 развивает по сути монологическое понятие лингви­
стической компетенции Н. Хомского. По его мнению, с по­
мощью коммуникативной компетенции строится система
правил, посредством которой создаются ситуации в о зм о ж ­
ной речи. При этом Хабермас опирается на так н азы ва е­
мую прагматику универсалий и теорию речевых актов.
Взаимность, которая, согласно его теории, берет свое на­
чало в разговорном аспекте идеальной речевой ситуации,
возводится им в идеал «ситуации, свободной от системы
власти». Эта «свободная от системы власти ситуация» соз­
дается как дополнение к «коммуникативным действиям»
в высказываниях, которые, как он считает, освобождают
от принуждения к действию и в тематическом отношении
допускают лишь языковые воплощения. Несостоятельной
оказы вается дихотомия «труд, сводящийся к действиям с
помощью инструментов» и «взаимодействие» («1п1егакИоп»), Хабермас стремится утвердить герменевтический
характер коммуникации (Уегз1;ап ё1§ип§[) и зак л ю ч аю щ е­
96

гося в ней смысла человеческих действий. Положительным
моментом в его теории можно считать то, что труд он всег­
да понимает как действия, выполняемые с помощью ин­
струментов и направленные на изменение окруж аю щ ей
действительности. Но если К- М аркс считал труд основопо­
л агаю щ ей социальной категорией, включающей в себя т а к ­
ж е коммуникативные действия (Ье151ип§еп), то Хабермас
ставит коммуникативное общение в один ряд с понятием тр у ­
да. Эта методологическая ошибка объясняется прежде всего
традиционным влиянием позитивистской философии языка,
связанной с именами Ч. Пирса и Г. Мида, а т а к ж е англо­
саксонской (в основном, механистической) философией ре­
чевых актов Д ж . Остина и Д ж . С ерля и односторонней ин­
терпретацией психоаналитических процессов.
О механистическом характере теории речевых актов
Д ж . Серля и отсутствии у нее прочной базы свидетельству­
ет хотя бы такое его высказывание: «Единицей речевой
коммуникации не являются, как принято считать, ни сим­
вол, ни слово, ни предложение, ни д а ж е знак символа, сло­
ва или предложения. Напротив, основную единицу речевой
коммуникации представляет именно производство знака в
ходе речевого акта. В ы р а ж ая сь точнее, производство знака
д ля предложения является при определенных условиях иллокуционным актом, который и есть минимальной едини­
цей речевой коммуникации. Я не знаю, как доказать, что
речевая коммуникация содержит в себе в основном акты,
однако могу представить аргументы, с помощью которых
можно было бы попытаться убедить в этом скептиков» 42.
В такой же мере очевидна и односторонность интерпре­
тации Хабермасом психоаналитических процессов: «Итак,
нормативная основа речевой коммуникации и антиципиро­
вана, и, в качестве таковой, действенна. Ф ормальная анти­
ципация идеализированного разговора (как формы жизни,
реализуемой в будущем?) гарантирует «окончательное»,
главное и ни в коем случае не устанавливаем ое лишь в
данный момент контрафактное соглашение, которое посто­
янно долж но соединять потенциальных говорящ их/слуш аю ­
щих и относительно которого коммуникация не является
необходимой (при условии, что в противном случае ком­
муникация вообще в о з м о ж н а ) » 43.
В ажное место в социолингвистике Ф Р Г отводится проб­
леме исходной структуры социальных действий. Описание
ее у Бернстайна и Эвермана опирается главным образом
на положения Э. Д юркгейма. В основу дюркгеймовской мо­
дели комплексного современного общества положена кл ас­
совая структура капиталистического общества, зак л ю ч аю ­
7 - 6-1)70

97

щ аяся в нем отчужденность. Позитивистская социология,
к предшественникам которой принадлежит Дюркгейм, о т­
рывает социальные отношения от их политико-экономиче­
ского фундамента. Дюркгейм считает «органические», «уни­
версальные» отношения сугубо специализированного комп­
лексного общества свидетельством его более высокого
развития по сравнению с менее развитыми общественными
формами, основанными на «механической солидарности»,
традиции, строгости норм, продолжаю щ ими существовать
в современном о б щ е с т в е 44.
Тесное переплетение западноевропейской и ам ери кан ­
ской (особенно представленной У. Л аб овы м ) социолингви­
стических школ находит свое проявление в исходных по­
ложениях Д ю ркгейма, которые в основном являю тся об ­
щими для них обеих. В отличие от социолингвистов Вели­
кобритании и Ф Р Г У. Л абов, по-видимому, ближ е всех
подошел к осознанию проблематики и дилеммы социальных
давлений (2\уап§е) в западных обществах. П равда, он не
д ел ает из этого никаких выводов: «Предметом наших ис­
следований будет непосредственно сам а социолингвистика.
В заключение мы подробнее остановимся на том, каким
образом изучение язы ка и изучение общества могут в за и ­
модействовать друг с другом». Или: «Если мы всерьез
будем считать понятие язы ка формой социального пове­
дения, то понятно, что каж д ое теоретическое достижение
в процессе ан али за механизма лингвистического развития
будет вносить свой непосредственный в к л ад в общую тео­
рию социального развития» 45. Однако Л абов, ка к и Б ерн ­
стайн, Эверман (да и фактически все буржуазны е социо­
лингвисты), не в состоянии (а мож ет быть, и не готов)
прийти к выводу о необходимости коренного изменения со­
циально-экономической действительности.
Прогрессивные социолингвисты из Ф Р Г П. Айзенберг
и Г. Х аберланд 46 так ж е указы ваю т на то, что с помощью
методов Бернстайна, Л аб о в а и Эвермана невозможно д о ­
стичь каких-либо изменений. А это вполне соответствует
образовательно-экономическим расчетам господствующего
класса. Т ак ая социолингвистика выдвигает на роль авто­
ритета в области язы ка средний слой общества. В свою
очередь, это служит тому, чтобы выдать критику б у р ж у аз­
ного общества (имея в виду систему ценностей, отвергае­
мых средним слоем) за критику в л а с т и 47. При этом в у а ­
лируются действительные интересы, а собственная деятел ь­
ность оправдывается как «эмансипаторская». При своей
якобы антикапиталистической направленности буржуазны е
социолингвисты состоят на службе капитализма, их иссле­
98

дования в конечном счете используются против рабочего
класса. Следует сказать, что субъективно усилия ряда бур­
ж уазны х социолингвистов направлены против привилегий,
которыми обладает господствующий класс в сфере о б р а ­
зования. Некоторые из них, например М. Д ю буа-Реймон
и В. Вольфрам 48, решительно выступают в пользу улучш е­
ния положения детей рабочих. Однако дискриминация язы ка
рабочих как «ограниченного кода» носит характер явной
идеологической дискриминации самих рабочих в интересах
буржуазии.
С одной стороны, теория кодов четко у казы вает на с в я ­
зи, существующие между социальной структурой, м ы ш ле­
нием и языком, с другой стороны, эти связи разруш аю тся
в силу недостаточного понимания и учета содержательной
и специфически социальной обусловленности их обществен­
ных функций. Это проявляется у ж е при выборе для д а н ­
ного исследования абстрактного понятия, которое, получая
название «социолингвистика», остается в значительной
степени формальным, узким и односторонним4Э. Однако
абстракция не может получить положительную оценку
априорно, поскольку т ак ая оценка таит в себе опасность
неверного осмысления и интерпретации социальной д ей ­
ствительности. Из абстракций не долж но выхолащиваться
значение, они долж ны соответствовать своему содержанию
(ЗасЬе). Диалектический путь познания истины, познания
объективной реальности, ведет «от живого созерцания к
абстрактному мышлению и от него к практике...» 50. От это­
го пути отказываю тся бурж уазны е социолингвисты. Как
верно отмечают прогрессивные социологи ФРГ, «конкрет­
ный, действительно социально обусловленный анализ
язы ка
должен
касаться
внутренне
противоречивого,
стремящегося к своему снятию единства капиталистиче­
ской системы» 51.
Л абов, а та к ж е Бернстайн, Эверман и другие исходят
из статичной (главным образом, дюркгеймовской) модели
«комплексного современного общества». Попытки решить
имеющиеся проблемы с помощью простых или дифферен­
цированных моделей, в основе которых л е ж а т понятия со­
циального слоя и роли, остаются сомнительными, посколь­
ку они опираются на представления о норме, характерные
Для средней буржуазии. Собственно говоря, осущ ествляет­
ся приспособление к так называемым среднебуржуазным
представлениям, что идет на пользу существующему классо­
вому обществу и не соответствует интересам р а б о ч и х 52. « Д о ­
стижение равных возможностей, выдаваемое пропагандой за
уже свершившийся факт, но в действительности осущ е­

ствляемое лишь в незначительных масш табах, было пере­
несено так ж е в сферу личного совершенствования и повы­
шения квалификации» 53. Ключом к повышению социально­
го статуса пропаганда объявляет мнимое, никогда не су­
ществовавшее в прошлом и невозможное (принимая во
внимание интересы капиталистической системы) в будущем
равенство возможностей. Это надо для того, чтобы побу­
дить рабочих к конкурентной борьбе (натравить их друг
на дру га), разобщить, изолировать их от партийных и
профсоюзных интересов и тем самым сделать более подат­
ливыми и управляемы ми в интересах существующей систе­
мы капиталистической эксплуатации. Из этого делается
вполне обоснованный вывод: «Таким образом, ж елаемое
ослабление социальных связей, являю щ ееся следствием
изменения материальных условий жизни, а т а к ж е профес­
сиональной квалификации, приводит к двойному р езу л ьта­
ту, а именно: заинтересованность рабочих в повышении
своего социального статуса может оправдывать (д аж е в соб­
ственных глазах) их политическую дисциплинированность
и разобщенность» 54.
Языковые барьеры, устранение которых является основ­
ной задачей буржуазной социолингвистики, в действитель­
ности представляют собой социальные барьеры, обуслов­
ленные общественно-экономическими факторами. Поэтому
следует говорить не о языковых, а о социальных барьерах.
' В последние годы в буржуазной социолингвистике усили­
л ась критика как самого понятия языковых барьеров, так
и равенства возможностей. Пришлось признать, что все
подобного рода попытки оказались неудачными. Из мно­
ж ества критических голосов последних лет приведем слова
И. Радтке: «Выбор понятия «языковые барьеры», п о ж а ­
луй, в высшей степени неудачен, так как препятствием
являю тся не языковые барьеры, а тот с трудом поддаю ­
щийся анализу феномен, который связан с недостатками,
проявившимися в культурной, социальной, о б разов ател ь­
ной, психологической и языковой областях. Однако изъять
это понятие из сферы научного обсуждения у ж е невозмож­
но, поскольку известно, какие импликации свойственны
данному комплексу» 55.
Д ругие программы, предложенные капиталистическими
странами, на которые возлагались большие надежды, т а к ­
ж е обнаружили свою несостоятельность. Об этом говорит­
ся, например, в итоговом докладе за 1968 год, посвящен­
ном компенсирующему обучению в Нью-Йорке: «Ни од ­
на из программ не привела к улучшению положения в
целом» 56.
100

Следствием разочарования, возникшего среди б у р ж у а з ­
ных социолингвистов в результате этих неудач, явилось
то, что, по крайней мере, некоторые из них теперь яснее
представляют себе существующую общественно-политиче­
скую ситуацию и правильнее оценивают возможности ее
изменения. «Расхож дения в распределении богатств в о б ­
ществе и неравенство возможностей имеют внутренне при­
сущие системе экономические причины. Д л я того чтобы
это неравенство не приводило к мысли о существовании л
людей, ущемленных в своих социальных и экономических
правах, оно долж но быть зам аскировано посредством идеологйческой гармонизации противоречия между равенством
возможностей и соревнованием. Таким образом, функция
компенсирующего обучения, введенного и п о дд ерж ивае­
мого государством и частным капиталом, заклю чается в
том, чтобы удерж ивать тех, кто не пользуется привилегиями,
от протеста против их общественного положения» 57. «В си­
лу этого,— считают Г. Хольцер и К- Ш тайнбахер,— посту­
л ат компенсирующего обучения очень легко оборачива­
ется против развития политического сознания и речевого
поведения рабочего класса и других слоев, существующих
в условиях экономической и политической зависимости.
Тем самым он оборачивается против создания культуры,
служ ащ ей интересам рабочего класса и этих с л о е в » 58.
Н а р яд у с этим употребляется (разумеется, не случайно)
понятие языковых барьеров, выходящее за рамки ограни­
ченного кода. Согласно Б. Бадуре, языковые барьеры — это
барьеры в коммуникации между обеими противоположны­
ми социально-экономическими системами, между социа­
лизмом и капитализмом 5Э. При такой интерпретации я зы ­
ковых барьеров мы имеем дело, как справедливо считает
Э. Альбрехт, с особой разновидностью антикоммунизма 60,
Цель которой состоит в том, чтобы отвлечь внимание от
причин классовой борьбы между буржуазией и п ролета­
риатом капиталистических стран, а т а к ж е от п и ч и н су­
ществования диаметральных противоположностей между
социализмом и капитализмом. Б. Б ад у р а использует очень
интересный м атериал по т а к называемому групповому
языку, однако его анализ ненаучен, а рассуждения о « язы ­
ковых барьерах и возможностях их преодоления» не у к а ­
зывают никакого выхода, поскольку факторы, о ка зы в аю ­
щие тормозящее действие в обучении, следует искать в
социально-экономической действительности капиталистиче­
ского общества, а следовательно, и в понятийном аппарате
буржуазной социолингвистики. Э. Альбрехт обращ ает
внимание на методологически неразрывную связь бадуров101

ского эклектизма с о б ъ ек ти в и зм о м 61. Типичен д ля о б ъ ек­
тивизма так ж е тезис Б. Бадуры о том, что язы к не только
представляет собой «средство» мышления и коммуникации,
но и может препятствовать осуществлению обеих этих в а ж ­
ных функций. Однако научного открытия у Бадуры не по­
лучилось. Четкий анализ этого вопроса был дан еще
К. М арксом и Ф. Энгельсом в «Немецкой идеологии». П р о ­
водимая Бадурой семантическая дифференциация слов,
относящихся к сфере идеологии и политики Ф Р Г и Г Д Р ,
ненаучна и опирается в основном на работы Г. М озера 62,
который серьезный анализ фактов соединяет с псевдонауч­
ной интерпретацией и дифф амацией процесса языкового
развития в Г Д Р 63.
Общественные барьеры обусловлены социально-эконо­
мическими причинами, а именно противоречием между о б ­
обществленным трудом и частной собственностью на сред­
ства производства. В ажнейшими факторами, определяю щ и­
ми характер общества, являю тся способ производства и
отношение производительных сил к производственным от­
ношениям.
Следовательно, невозможно научно объяснить языковые
отношения в обществе без учета существующего способа
производства. В лучшем случае (Лабов, Бернстайн, Эверман) описанию поддаются лишь внешние формы явлений.
Т а к а я социолингвистика, р а зр а б а т ы в ая свою теорию, не
в состоянии установить связи со способом производства и
тем местом, которое она занимает в процессе производства.
6.3. С О Ц И О Л И Н Г В И С Т И К А Ф Р А Н Ц И И
И ИТАЛИИ
По сравнению с США, Великобританией и Ф Р Г со­
циолингвистика во Франции и И талии не испытала за по, .следние двадц ать лет такого стремительного п о д ъ е м а 64.
Социолингвистика во Франции р азви валась иначе, чем в
других западных странах. Ее скорее следовало бы назвать
лингвистикой текста в социологическом и социолингвисти­
ческом аспектах (К п 1 еп еп ). Одну из причин такого особо­
го развития следует искать, пожалуй, в языковедческой
традиции, которая в этой стране никогда полностью не
утрачивала связи с социологической проблематикой. С к а ­
занное относится к школе Мейе (ученика Соссюра) и еще
более — к А. Мартине. Совершенно особое место принад­
леж ит в этом процессе языковеду марксистского нап равл е­
ния М арселю Коэну, рассматриваю щ ему социолингвисти­

ка

ческие проблемы в своих книгах «За социологию языка»
(«Роиг ипе зосю1о§1е с1и 1ап§аде». Р а п з , 1956) и «История
языка. Французский ^зы к» («Ш зкйге сГипе 1ап§ие, 1е
{гап?а1з». Р а п з , 1960). 'Д ругая причина заключается, п о ж а ­
луй, в централистской государственной политике Франции,
в значительной мере подавившей интерес к национальным
меньшинствам и региональным особенностям, что привело
к пренебрежению местными французскими и не-французскими диалектам и (М ипёаг!) как объектом исследования.
Но хотя во Франции социолингвистика как отрасль н ау­
ки не в такой мере выдвинулась на передний план, как
в других странах, это ни в коем случае не означает, что
здесь отсутствовала постановка действительно социолингви­
стических проблем. Следует сказать, что дело обстоит как
раз наоборот. Именно во Ф р а н ц и и . истинно социолингви- •
стическая проблематика имеет определенные традиции.
В этой связи необходимо еще раз подчеркнуть роль
язы коведа-марксиста М. Коэна, первым составившего к а ­
талог социолингвистических проблем (в широком и узком
понимании этого сл о ва), поскольку содержанием последних
являются социальные импликации язы ка (М. СоЬеп. «Роиг
ипе 50сю10§1е с1и 1ап§а§е». Р а п з , 1956). Н оваторская д е я ­
тельность М. Коэна тем более засл у ж и в ает высокой оцен­
ки, что в 50-е годы в языкознании господствовала струк­
турная лингвистика. Н а р яд у с Коэном основоположниками
французской социолингвистики вполне можно считать т а к ­
ж е А. Г. О дрикура и Г. Гране. Их публикация «Лингви­
стика и социология» ( « Ы п д ш з ^ и е е1 зосю 1о § 1е»), появив­
ш аяся в ж у р н ал е «Ьез СаЫегз 1п1егпа1лопаих с1е 5осю1о&1е» еще в 1955 году, стала важной частью того фундамен­
та, на котором строилась социолингвистика Франции. Т а ­
кое ж е значение имеет и их «Р азр аб о тка начального курса
французского язы ка» («Ь’ё1аЪога1юп ёи !гапда13 ё1ёшепШ ге», 1956), многочисленные последующие издания кото­
рой выходили с 1958 года под названием « Р а зр аб о тк а ос­
новного курса французского язы ка» («Ь’ё1аЬога1юп йи
Ггап<;а15 { о п ё а т е п Ы » ) . О связях меж ду лексикой и обще­
ством говорится в работе Г. М аторе «Метод в лексиколо­
гии» («Ьа т ё Ш о ё е еп 1ехюо1о§1е». Р а п з , 1953).
Влияние Коэна, заклю чаю щ ееся в интегрировании я з ы ­
ка в общественную жизнь, чувствуется в таких лексиколо­
гических работах, ка к Ж- Д ю буа «Технический и социаль­
ный словарь Франции с 1869 по 1872 г.» («Ье уосаЬ иЫ ге
(• е с Ь ^ и е е1 зо аа 1 еп Р гапсе с1е 1869 а 1872». Р а п з , 1962) и
Л. Гильбера «Возникновение словаря авиации» («Ьа Гогшаноп г!ц уосаЪиЫ ге <1е ГгшаНоп». Р а п з , 1965). Интерес к
103

социолингвистическим проблемам можно объяснить осозна­
нием того, что «чистая лингвистика», какой ее представ­
ляли себе структуралисты, более не удовлетворяла предъ­
являемым к ней требованиям, а та к ж е тем фактом, что
этнология, социология и антропология, затр а ги в ая социаль­
ные функции языка, могли рассматривать лишь сугубо
свои вопросы.
г Специфически французским предметом социолингвисти­
ческого исследования (не претендующим, однако, на с т а ­
тус социолингвистики) стал анализ речи (сНзсоигз) со
специализацией его на речи политической (социодифференциальный ан ал и з).] Р я д статей, посвященных этой теме,
помещен в изданном под редакцией Ж .-Б. М арселлези
сборнике «Лингвистика и общество» («Ы п^шзИцие е1 зоС1ё1ё», 1971). В других его статьях рассматриваю тся вопро­
сы язы ка и социальных групп. Так, в статье самого
Ж .-Б . М арселлези социальные диалекты противопоставля­
ются региональным. Он предостерегает от механистиче­
ской точки зрения на социальные языковые группы. Особый
интерес вызы ваю т у него способы выраж ения (языковые
варианты) в связи с определенными целями в соответству­
ющем окружении. Во многих статьях зам етна тесная связь
французской социолингвистики с лингвистикой т е к с т а 65.
В статье Ш. и Ж--Б. М арселлези рассматриваю тся общие
вопросы, связанные с неологизмами, исследуется социо­
лингвистический подход к неологизмам. Авторы отличают
неологизм в разговорных ситуациях от неологизма в сфере
языка, рассматриваю т неологизм как попытку говорящего
найти средства, адекватные данной ситуации бв.
Б аж ж о н и подчеркивает силу слова и роль средств м ас­
совой коммуникации. Он проводит п ар ал л ел ь между ф е­
тишизмом слова и фетишизмом золота и денег, как его
описал К- М аркс в первом томе «Капитала».
Краткий обзор развития социолингвистики во Франции
вплоть до н ачала 70-х годов д ает Ф. Эльгорски 67. В нем
представлены типично французские традиции социолингви­
стики, которые, как уж е говорилось, могут быть названы
социолингвистикой в самом широком смысле. Автор ссы л а­
ется на работы М. Коэна, А. Зоммерфельта, А. Г. Одрикура, Г. М а т о р е 68. При этом он определяет роль ф ранцуз­
ской социолингвистики, а так ж е сущность ан ал и за речи
и считает, что в этой сфере, наряду с лингвистикой текста
и лексикологией (особенно теорией неологизма), и л еж а т
главные задачи французской социолингвистики.
Р я д публикаций последних лет свидетельствует о воз­
росшем интересе к социолингвистической проблематике в
104

узком понимании. В них тоже указы вается на междисцип­
линарный характер социолингвистики, рассматриваю тся
имеющие во Франции большую традицию проблемы о в л а ­
дения языком, которые первоначально принадлеж али к
сфере психологии, педагогики и социологии. Такие перио­
дические издания, как «Ьа Репзёе» и « Ь ап ^и е Ргап$а15е»,
в последние годы отводили значительное место публи ка­
циям, посвященным социолингвистическим п р о б л е м а м 69.
Значительное внимание стало уделяться так ж е регио­
нальным вариантам французского языка, в частности ис­
следованию
региональных
акцентов,
окказионализмов
французских городов и т. д . 70
В отличие от Франции в И талии существует обуслов­
ленная федералистской структурой сильная диалектологиче­
ская традиция, связанная с самого начала с социологиче­
скими вопросами (прежде всего, неравномерным развитием
регионов). После окончания второй мировой войны соци­
альные проблемы еще явственнее выдвинулись на передний
план. Причина этого зак л ю ч ал ась в развитии индустриа­
лизации, в притоке рабочих из слаборазвитого юга в про­
мышленно развитые северные районы страны и, наконец,
в возрастании противоречий между населением города и
д е р е в н и 71.
С самого начала в исследованиях региональных и
локальных диалектов, а наряду с ними и влияний социолокального характер а 72 были достигнуты значительные и
во многом показательные результаты. В итальянской со­
циолингвистике диалекты рассматриваю тся не только как
варианты стандартной формы (национального язы к а ), но
скорее д а ж е ка к языки, существующие отдельно от стан­
д арта и обнаруж иваю щ ие весьма существенные отличия
как от него, так и друг от друга, что значительно зат р у д ­
няет взаимное о б щ е н и е 73. В настоящее время все еще су­
ществует свыше д вадцати региональных диалектных групп,
не имеющих (либо имеющих очень мало) общих черт с
диалектам и других провинций. Всякого рода усилия, н а­
правленные на достижение региональной унификации д и а ­
лектов (региональные диалекты в функции койнэ), в к а ж ­
дом конкретном регионе имели различную степень успеха.
Г. Берутто и другие социолингвисты определяют итал ьян ­
ские диалекты как различные системы итальянского стан­
дартного язы ка 74.
Одной из существенных является здесь проблема ро­
манских и нероманских меньшинств. К романским отно­
сятся провансальское, франко-провансальское, доломитско-ладинское, фриульское, сардинское и каталанское
105

языковые меньшинства. И з нероманских выделяется верх­
ненемецкое (ю жнобаварское) языковое меньшинство в
Южном Тироле, вошедшем в состав Италии после второй
мировой войны. Вследствие непризнания за верхненемец­
ким меньшинством права на свой язы к здесь долгое время
сохранялась напряж енная политическая обстановка. Лишь
в 1975 году это меньшинство, насчитывающее 260 тыс.
человек, добилось признания своих языковых прав. Ж и ­
тели немецкоязычных анклавов в других провинциях (око­
ло 50 тыс.) таких прав не имеют. Серьезные проблемы
еще и сегодня существуют у таких нероманских мень­
шинств, как сербохорваты, албанцы, греки. Следует с к а ­
зать, что предпринимаются определенные усилия, нап рав­
ленные на устранение в будущем дискриминации язы ко­
вых меньшинств.
Нельзя забывать, что во времена фаш изм а в Италии
проводилась ярко выраж енная
националистическая и
централистская язы ковая политика. Под запретом о к а з а ­
лись не только языки национальных меньшинств, но д аж е
диалекты. В настоящее время национальный итальянский
язык (по крайней мере, рецептивно) широко р аспростра­
нен во всей стране. К диалектам относятся терпимо, хотя
степень этой терпимости в отдельных регионах различна 75.
В то же время существует тенденция к образованию сво­
его рода «итальянского народного язы ка» (НаПапо роро1аге ипН ап о), основу которого составляю т элементы р а з ­
говорного язы ка рабочего класса различных районов
И талии (особенно промышленных центров на Севере стр а­
ны) 76. Однако образцом остается язы к средств массовой
информации (прежде всего радио и телевидения), кото­
рый можно назвать стандартным итальянским языком.
При этом происходит тройной процесс: 1) отказ от какихлибо других языков в пользу итальянского; 2) эволюцион­
ное развитие регионального язы ка в функции койнэ со
стандартным языком в качестве образца; 3) эволюцион­
ное развитие локальных диалектов в направлении к об ­
щему языку путем смешения и выравнивания (койнэ) 77.
Р асплывчаты й и противоречивый характер носят р ас­
суждения Ф. Росси-Ланди в его книге «Язык как труд и
рынок». Анализируя язы к как форму общественного тр у ­
да, Росси-Ланди переносит теорию трудовой стоимости
К. М аркса, а т ак ж е понятие «капитал» в сферу языка.
При этом он обнаруж ивает полную неспособность постичь
саму логику понятия «капитал» у М аркса. Он говорит о
постоянном и переменном капитале языка, языковых день­
гах и т. п. (все это — по аналогии с теорией трудовой
106

стоимости), пытаясь таким образом устранить «языковую
отчуж денность»78: «Аналогично ориентированному на по­
требление простому рыночному производству с его институционализированием денег, мы бы имели институционализирование слов, т. е. социальную возможность со хра­
нять их отдельно, изолированно от их современного, ж и ­
вого значения, независимо от того, каким образом их
можно употребить: этого можно достичь лишь с помощью
письма или ж е мнемонических операций и ритуальных
или технологических формул, более не являю щ ихся не­
посредственным выражением специфической (в каждом
отдельном случае) формы языкового труда, который яв и л ­
ся причиной их возникновения» 79.
В научном отношении т а к а я механистическая и вуль­
гарноматериалистическая аналогия «капитал — язык» не­
состоятельна. Д а ж е при всей пластичности и ярко в ы р а­
женном метафорическом характере некоторых аналогий,
при всем том, что они легко запоминаются и помогают
обнаружить существующие проявления несправедливости
в образовательном потенциале капиталистических стран,
посредством подобной гомологии не может быть создана
основа для какой-либо теории. Не имея теоретического
значения, отдельные замечания Росси-Ланди типа « Р а б о ­
чий абсолютно подавлен, поскольку он д а ж е не осознает
эту подавленность как таковую. Переход от капитализма
к неокапитализму осуществился ка к в языковом, так и в
неязыковом отн ош ен и и»80 не сл у ж а т и интересам р аб о­
чих, которые в конце концов осознают и преодолеют эту
бесспорно сильную в каких-то случаях подавленность.
6.4. Н Е К О Т О Р Ы Е В Ы В О Д Ы , О Т Н О С Я Щ И Е С Я
К БУРЖ УАЗНОЙ СОЦИО ЛИ НГВИ СТИ КЕ
В основу буржуазной социолингвистики, которую
можно определить как позитивистскую, положены принци­
пы позитивистской теории общества. Последняя представ­
ляет собой один из вариантов структурно-функциональной
социологии, или ж е позитивистской лингвистики. Общество
рассматривается здесь ка к структура заданных социаль­
ных ролей. Н асколько односторонний, узкий характер но­
сит т а к а я теория общества, насколько она не соответству­
ет реальным ф актам , видно уж е из того, что в ней аб со­
лютно не принимается в расчет способ производства. Во
многих социолингвистических работах на первый план вы­
двигаются лишь единичные связи, касаю щ иеся соотноше­
107

ния язы ка и общества. Однако еще до возникновения со­
циолингвистики как науки вопросы, связанные с социаль­
ной обусловленностью языковых различий, привлекали
внимание представителей некоторых течений в язы козн а­
нии, например Ж еневской школы и П раж ского структу­
рализма. Слишком статичная, воспринятая как идеальный
тип язы ковая система (что соответствует концепции Сос­
сюра и Д ю ркгейм а) не наш ла здесь, однако, своего
адекватного, социально обусловленного истолкования.
Б у р ж у а зн а я социолингвистика концентрирует свое вни­
мание в основном на так называемых ограниченных кодах
и языковых барьерах (в Западной Европе), на теории д е­
фицита и фонологическом анализе (в СШ А ). Эти исследо­
вания опираются на довольно основательную эмпириче­
скую базу, а описание фактического м атер и ал а проводит­
ся с достаточной тщательностью." Однако в этих исследо­
ваниях не делается решительного ш ага в направлении к
семантике, прагматике и к изучению языкового воздействия.
Поверхностным характером отличается так ж е описание
явлений в ' сфере нестандартного английского языка, н а­
пример языка пуэрториканцев, цветных граж дан США и
детей американских рабочих. Это ж е следует сказать и о
социолингвистических работах в Великобритании и ФРГ,
в которых отсутствует анализ движ ущ их сил и социальноэкономических основ капиталистического общества. Н е л ь ­
зя полагать, что политическое обязательство (Е п ^а^ еш еп!)
действовать в интересах социальных групп, ущемленных в
своих правах, леж ит в самой природе вещей. Нельзя т а к ­
же рассматривать эти группы изолированно, сами по себе.
Они представляю т собой дериват производственных отно­
шений, баланса сил внутри общества, а т а к ж е его идеоло­
гии. Поэтому исследования как в области социолингвисти­
ки, т а к и социологии могут принести плоды лишь в том
случае, если они будут иметь междисциплинарный х а ­
рактер.
Некоторые бурж уазны е ученые частично осознали соз­
давш ую ся ситуацию. Так, Д ж . Блом и Д ж . Гамперц счи­
тают, что социолингвистика более не долж на исходить из
того, что язы к и общество представляю т различные р е а л ь ­
н о сти 81. Однако соответствующих выводов социального
плана здесь нет.
Социально-экономическое развитие последних лет при­
вело к таким количественным и качественным изменениям,
что это ставит перед буржуазной социолингвистикой нелег­
кие для решения проблемы. Исследование связей между
языком и обществом требует не только системного под­
108

хода к лингвистическим и социальным явлениям, но и
соответствующей интерпретации этих связей. Характерной
чертой в развитии буржуазной социолингвистики был ее
атомизм, проявившийся либо в уходе в сторону от проб­
лем, имеющих социальную значимость, либо в их игнори­
ровании. Во всяком случае, распространение получила
концепция рыхлой (1озе) связи между языковыми и соци­
альными структурами. Подобное положение дел сохраня­
ется до сих пор, выдвигая методологическую и философ­
скую проблему, от решения которой зависит дальнейшее
развитие социолингвистики82. И деалистическая п латф ор ­
ма для ее решения невозможна, поскольку идеализм лишь
затуш евывает ее и уводит в сторону. Представители от­
дельных прогрессивных тенденций решительно отмеж евы ­
ваются от буржуазной социологии и социолингвистики и
ищут новых путей на позициях марксизма.
Б у р ж у а з н а я социолингвистика обходит собственно со­
циолингвистические проблемы у ж е в процессе выбора и
описания объекта исследования (особенно это характерно
для американской социолингвистики). Кроме того, подлин­
но социолингвистические проблемы затуш евываю тся спо­
собом их исследования (например, при ложных исходных
посылках) или претенциозной направленностью (например,
ликвидировать социальную несправедливость путем уст р а­
нения языковых барьеров).
Основное заблуж дение буржуазной социолингвистики в
том, что она считает, будто выдвигаемые ею теоретические
принципы и предпринимаемые попытки решения ряда
проблем (например, разрабо тка развернутого кода, устра­
нение языковых барьеров, компенсирующее обучение
и т. п.) сл у ж а т интересам ущемленных в своих правах со­
циальных слоев и групп населения. В действительно­
сти все это служит интересам эксплуататорских к л а с ­
сов. Иного и быть не мож ет в условиях капи­
тализма.
Д аже
если
б у рж уазн ая
социолингвистика
и не выступает открыто в защ иту капиталистиче­
ской системы власти, она не может способствовать
ни реальному отражению действительности, ни верной
оценке фактов, не говоря уж е о том, чтобы у казать выход
из создавшегося положения, так к а к это означало бы р а ­
дикальное изменение социально-экономических условий.
Принимая во внимание типичную дихотомию «изолиро­
ванный индивидуум — неизбежное давление на него со­
циальных силовых полей», А. Нойберт в качестве цент­
ральной д ля буржуазной социолингвистики назы вает проб­
лему совместного варьирования язы ка отдельного инди­
109

вида и язы ка группы, совместного варьирования языковых
структур и процессов. «Именно в эту сторону и н ап рав л е­
ны истинные интересы (буржуазной.— Авт.) социолингви­
стики ка к науки. Сущность рабочих понятий, мировоззре­
ния и методологии буржуазной социолингвистики н аг л я д ­
но характеризую т следующие три аспекта: соотнесенный
с практикой социальный зак аз; б ур ж уазн ая картина об щ е­
ства; теория совместного варьирования» 83.
К ак и у буржуазны х лингвистов, во взглядах б ур ж у ­
азных социолингвистов существуют значительные различия
и расхождения. Однако как положительные можно оце­
нить те усилия, которые предпринимаются, чтобы преодо­
леть концепции структурализма и трансформационной
грамм атики и отразить хотя бы некоторые аспекты языка
как социального явления (д аж е если из этого и не д е л а ­
ется правильных выводов), поскольку, как уж е говорилось,
бурж уазны е социолингвисты, социологи и языковеды в
силу своей методологической позиции не могут сделать
решительного ш ага в данном нужном направлении.
Критика буржуазных лингвистических теорий с точки
зрения марксистско-ленинского языкознания и социо­
лингвистики, вступив в новую фазу своего развития, д о л ж ­
на так ж е достичь нового качественного уровня. Следует с
большей ответственностью подойти к разработке м а р к ­
систско-ленинских позиций в вопросах понимания и описа­
ния связей между языком и обществом в широком смысле
и социолингвистических связей в узком смысле. Большое
значение в этом плане представляет опыт, накопленный
советской социолингвистикой.

МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ
СОЦИОЛИНГВИСТИКА

Выше мы сделали обзор основных направлений
буржуазной социолингвистики и дал и анализ ее
современного состояния. В частности, были отме­
чены некоторые, представляю щ ие интерес гносео­
логические принципы и понятия. Существенный
недостаток буржуазной социолингвистики з а к л ю ­
чается в том, что она механически связывает со­
циолингвистические и социологические теоремы и
принципы описания, не поднимаясь до осознания
своей связи с социально-экономической действи­
тельностью и историческим развитием. Б у р ж у а з ­
ная социолингвистика не в состоянии освободиться
от оков позитивизма. Т ак назы ваем ая свобода
оценки (\Уег1{ге1Ье11) научного познания на п р ак­
тике превращ ается в его использование в интере­
сах капиталистического государства, сохранения
существующего положения вещей и противодей­
ствия прогрессивным преобразованиям. Сказанное
в равной мере относится и к буржуазной лингви­
стике. Эту мнимую нейтральность буржуазной н ау­
ки Р. Д . Л аи н г характеризует следующим о б р а ­
зом: «Выбор синтаксиса и словаря представляет
собой политический акт, который предписывает,
каким путем следует изучать «факты». В опреде­
ленном смысле он создает д а ж е сами факты, я в ­
ляю щ иеся предметом исследования»
Именно в этом и заклю чаю тся противоречие и
бесперспективность буржуазной социолингвистики,
на что справедливо указы ваю т прогрессивные со­
циолингвисты в самих капиталистических странах.
Конечно, бурж уазны е социолингвисты не могут
полностью отрицать общественные реакции и про­
тиворечия. Однако они считают, что процесс о в л а ­
дения языком не связан с социально-эконо^ически111

ми отношениями, существующими в обществе. Этот разрыв
между процессом владения языком (в дошкольном в о зр а­
сте, в школе или же в иных сферах жизни) и обществен­
ными отношениями долж ен (по воле господствующего
социального слоя) создать видимость, будто в действитель­
ности равенство возможностей существует. Однако бур­
жуазной социолингвистике не удается безоговорочно под­
д ерж ивать веру в лживый тезис о существовании равен ­
ства возможностей, в то, что социально-экономические
различия не играют решающей роли, что единственно р е ­
шающим фактором является усердие и труд отдельного
индивида.
Заметный след в социолингвистике капиталистических
стран оставили и положительные тенденции, что вызывает
большое неудовольствие господствующего класса, посколь­
ку несостоятельными оказали сь попытки полностью под­
ключить рабочих к системе ценностей и норм средней бур­
жуазии, разобщить их, удерж ать отдельного рабочего от
проявления солидарности с интересами всего рабочего
класса. Господствующему классу лишь отчасти удалось
осуществить приспособление рабочих к условиям ка п и та­
листической системы власти.
Хотя значительная часть бурж уазны х лингвистов и со­
циолингвистов осознает необходимость связи когнитивной
и коммуникативной функций языка, они не делают, как
уж е говорилось, решающего ш ага к пониманию того, что
человек ка к социально-продуктивное существо не должен
рассматриваться в отрыве от общества и что речевое по­
ведение — это всегда социальное поведение. Французский
языковед-марксист М. Коэн выдвинул требование с о зд а­
ния « П п § ш з ^ и е з о с ю 1 о ^ и е » («социологической лингви­
стики») 2. Он зал о ж и л основы диалектико-м атериалистиче­
ского изучения связей между языком и обществом с уче­
том присущих языку структур и закономерностей развития.
Тем самым было осуществлено отмежевание от целей и
методов социолингвистики (социологии язы ка) идеалисти­
ческого и эклектического направлений, особенно в США.
Следует сказать, что диалектико-материалистические о с­
новы изучения связей между языком и обществом в ш иро­
ком смысле можно обнаружить т ак ж е в ранних социо­
лингвистических работах, появившихся в России сразу
после Октябрьской революции, а затем в 20— 30-х годах.
Однако научная основательность и теоретическая глубина
социолингвистических проблем, разрабаты ваем ы х на базе
марксизма-ленинизма, долгое время были явно недоста­
точными. Отсутствовало четкое определение понятий, з а ­
112

дач, а так ж е пределов компетенции социолингвистики.
В Г Д Р внесли ясность в постановку целей и зад ач социо­
лингвистики тезисы Р. Гроссе и А. Нойберта 3.
Много ценного можно почерпнуть сегодня у советской
социолингвистики, которая уж е давно осуществляет иссле­
дование целого р яд а социолингвистических проблем в с а ­
мом широком смысле. Вполне возможно, что сам термин
«социолингвистика» (социологическая лингвистика) воз­
ник в С ССР, несмотря на то что мы не располагаем под­
тверждением этого ф акта и что впервые этот термин з а ­
свидетельствован в 1952 году в США в статье X. Кэрри 4.
Д олгое время в СШ А и во всем мире почти исключитель­
ное применение находил термин «социология языка»
(5ргасЬзо2ю1о§1е ос1ег 5огю1од1е бег ЗргасЬе).
М еж ду социолингвистикой и социологией язы ка име­
ются ярко выраженные, исторически обусловленные р а з ­
личия, требующие постоянного учета. В США до сих пор
не осуществлено разм еж евани е между социолингвистикой
и социологией язы ка. Вероятно, сразу этого и невозможно
достичь, не решив предварительно ряда принципиальных
вопросов. В частности, не нашел своего освещения вопрос
о том, д олж на ли социология язы ка описывать языковые
факты (5асЬуегЬа11е) в категориях социологии или ж е со­
циолингвистика с помощью лингвистических категорий
д олж на заняться анализом социальной дифференциации
языка, с тем чтобы в конечном счете получить результаты,
имеющие лингвистическую значимость.
Однако было бы бессмыслицей связы вать с понятия­
ми «социолингвистика» и «социология язы ка» различную
оценку отношений между языком и обществом, имеющую
принципиальный характер. Можно лишь говорить о сущ е­
ствовании различий в методологических принципах (Ап8а1грипк1е), которые, однако, на более высоком уровне
снимаются.
Полемика по терминологическим вопросам п р ед ставл я­
ется нам здесь бесплодной. Ещ е В. И. Ленин видел реш е­
ние вопроса о терминах именно в том, чтобы при иссле­
довании и на практике конкретно поставить задачу. Опре­
деление долж но отр аж ать связи и отношения предмета не
вообще, а в соответствии с теоретическими и практически­
ми целями данного исследования 5.

8

—

6-976

113

7.1. С О Ц И О Л И Н Г В И С Т И КА
С О В Е Т С К О Г О С ОЮ ЗА
Лингвистическое исследование проблемы взаи м о ­
действия и взаимозависимости между языком и обществом,
которое можно назвать социолингвистикой в самом ш иро­
ком смысле, имеет в Советском Союзе давнюю традицию.
О братимся к ранним социолингвистическим работам,
которые представляют интерес с точки зрения формиро­
вания и развития социолингвистики в узком смысле в Со­
ветском Союзе и за его пределами.
В .отличие от исследований чисто исторического или
формального х арактера, проводимых в зап адн ы х странах,
в С С С Р б лагодаря влиянию И. А. Бодуэна де Куртенэ
большую роль сыграли исследования социальной обуслов­
ленности языковых явлений, а т а к ж е воздействия экстралингвистических социальных факторов на развитие и упо­
требление языка. Ученик Куртенэ В. В. Виноградов пишет
о своем учителе: «Феномен язы ка интересовал его как р е­
зервуар социально обусловленных языковых форм и я з ы ­
ковых норм коллектива (говорящ их), как точка пересе­
чения процессов скрещивания и смешения различных со­
циально обусловленных языковых ка т его р и й » 6. Можно
привести много примеров, в которых отмечается роль К у р ­
тенэ в определении путей развития языкознания в
Советской России. В статье, опубликованной в 1974
году
в
ж урн але
«Русский
язы к
за
рубежом»,
Н. Г. М ихайловская называет Куртенэ «основоположником
социо- и этнолингвистических исследований в русском
и советском языкознании» 1. Нам представляется важным
такое утверждение, так как сразу после революции
было положено начало исследованиям, которые м о ж ­
но определить как социолингвистические
(такж е
и
в узком смысле). Бы ли развернуты эмпирические ис­
следования, посвященные в первую очередь тем изменени­
ям, которые претерпел язы к после революции, а так ж е
подъязыкам в духе синхронной социолингвистики. В цент­
ре значительного числа работ с социолингвистической
проблематикой (учитывающей влияние общественно-соци­
альных факторов на язы к и его употребление) стояли т а к ­
же вопросы так называемой социальной диалектологии.
Опираясь на марксистско-ленинскую методологию, эти ис­
следования внесли много ценного в изучение социально
обусловленной дифференциации национального русского
языка. Этот первый кульминационный пункт в развитии
эмпирических исследований социолингвистической направ114

ленностн 20— 30-х годов тесно связан с именами А. М. Селищева, Л. П. Якубинского, Л. И. Баранниковой, У. Ус­
пенского, В. М. Ж ирмунского, Е. Д. Поливанова, В. В. Ви­
ноградова, Б. А. Л арина, К. Н. Д ер ж а в и н а и Г. О. Вино­
кура. П ер вая работа в области социологии язы ка
появилась в 1926 году. Это была книга Р. О. Шор «Язык
и об щ ес тво » 8, в которой язык понимается не ка к естест­
венная биологическая функция человеческого организма,
а как общественный продукт, выступающий в своей соци­
альной обусловленности.
Исследования 20— 30-х годов, носившие социологиче­
ский, а отчасти и социолингвистический характер, послу­
жили мощным импульсом в разработке принципиальных
положений марксистско-ленинской теории язы ка в Совет­
ском Союзе, определили основные направления д альн ей ­
ших лингвистических исследований. Именно отсюда берут
начало традиции современной советской социолингвистики.
Тот факт, что после победы Октябрьской революции в
России возникла объективная потребность в эмпирических
исследованиях, имеющих социологическую и социолингви­
стическую направленность, представляется вполне естест­
венным. Русский литературный язык, бывший в прежнее
время языком лишь незначительного привилегированного
образованного слоя населения, теперь должен был взять
на себя широкие функции как средство общения всего
народа. Таким образом, состав носителей литературного
русского язы ка коренным образом изменился. Но вслед­
ствие притока диалектны х и жаргонных элементов всех
языковых уровней создалась угроза существованию литературно-языковой нормы. В это время и было положено
начало эмпирическим исследованиям социально-экономи­
ческой обусловленности изменений, происшедших в рус­
ском языке после революции 1917 года, а т а к ж е исследо­
ваниям подъязыков. Д о Октябрьской революции и сразу
же после нее большую роль внутри русского националь­
ного язы ка играли территориальные диалекты, в значи­
тельной мере выполнявшие т ак ж е функцию социальных д и а ­
лектов. Среди исследователей, которых интересовала д а н ­
ная проблематика, необходимо назвать прежде всего
Е. Д . Поливанова, Б. А. Л ари н а и В. М. Жирмунского.
В эти ж е годы лингвистике было предъявлено требование
разработать методы, с помощью которых можно было бы
исследовать социально обусловленные групповые языки, а
так ж е объяснить связь социально-экономических и язы ­
ковых явлений. Социолингвистика д олж на была создать
условия для проведения разумной языковой политики.

8*

115

Д альнейш ее развитие этого направления в социолингви­
стических исследованиях было заторм ожено Н. Я- Марром и возглавляемой им школой. М арр рассм атривал язык
как непосредственное вы раж ение социально-экономических
отношений, о бладавш и х особой спецификой. Язык был для
него частью идеологической надстройки, и М арр не видел
никакой необходимости в исследовании социальных усло­
вий стратификации язы ка и постановке социолингвистиче­
ских проблем. Таким образом, в конце 30-х, а так ж е в 40-х
годах сколько-нибудь значительных социолингвистических
исследований в Советском Союзе не проводилось. В 1950
году И. В. Сталин отверг концепцию М арра и его школы
ка к антимарксистскую и вульгарно-м атериалистическую 9.
По мнению Сталина, язы к создан для того, чтобы удовле­
творять потребности всего общества, всех классов об щ е­
ства. У казанн ая точка зрения считалась основополагающей
для советского язы кознания вплоть до 1956 года. Д о этого
времени исследования взаимодействия язы ка и общества
проводились лишь в незначительном объеме. После XX с ъ е з­
да появились многочисленные работы, сыгравшие большую
роль в становлении марксистско-ленинской социолингви­
стики. И х можно н азвать социолингвистическими в широ­
ком (и лишь отдельные из них — в узком) смысле. Н а ­
ступила качественно новая ф аза (мы бы ск азал и — второй
кульминационный пункт) в развитии исследований социо­
логической и социолингвистической направленности. В из­
вестной степени ее можно определить как конституирование социолингвистики в качестве дисциплины (хотя о ф и ­
циально такого определения не существует). Н а ряд у с
традиционной проблематикой, на передний план выдвину­
лись новые проблемы социолингвистических исследований:
социологические аспекты би- и мультилингвизма (в ч аст­
ности, проблема билингвизма носителей нерусских я зы ­
ков); язы ковое строительство ка к форма осуществления
языковой политики в таком многонациональном государ­
стве, каким является Советский Союз; вопросы в заи м о ­
влияния и взаимообогащения языков; изменения, происшед­
шие после революции в русском язы ке и в язы ках нацио­
нальностей,
населяю щих
Советский
Союз;
вопросы
языкового нормирования, обогащения языковых стилей;
вопросы, связанны е с так называемыми разговорными
и международными языками; языковые проблемы моло­
дых национальных государств, языковое планирование
и т. д. Это и понятно, поскольку «только в бесклассовом
социалистическом обществе (с уничтожением противоре­
чий между городом и деревней, между передовыми и от­
116

сталыми районами страны, между умственным и физиче­
ским трудом) впервые в истории создаются предпосылки
для подлинного единства общенационального языка...» 10
В аж ны е импульсы развитию социолингвистики были д а ­
ны на совещании ведущих советских языковедов, которое
проходило с 24 по 26 м ая 1966 г. в Москве. Основное в ни м а­
ние на нем уделялось теоретическим проблемам исследо­
вания отношения язы ка и общества, деб ати ровался во­
прос, каковы долж ны быть объем и направленность
такого исследования. П ри АН С С С Р был создан научный
совет по проблемам развития язы ков социалистиче­
ских наций Советского Союза, председателем которого
был избран Ю. Д . Д еш ериез. Н и ж е мы дадим краткую
характеристику работ некоторых советских ученых, пред­
ставляю щ ихся нам значительными с точки зрения станов­
ления социолингвистики и решения дальнейших ее задач.
Одной из наиболее значительных следует считать работу Б. А. Серебренникова « Я зык как об щ ественное явле- ^
ние» 1‘. В ней проведено четкое разграничение между об ­
щественной функцией язы ка и функциями других общест­
венных явлений, выдвинута точка зрения на язы к ка к на
средство вы раж ения коллективного сознания и средство
коллективизма. Серебренников опровергает марровскую
концепцию надстроечного х ар актера языка. Критическому
анализу подвергаются позитивистские и неопозитивистские
взгляды, начиная с гумбольдтовской «концепции народного
духа» (и ее неогумбольдтианских вариантов) и кончая этно­
психологической интерпретацией язы ка Вундтом и язы ко ­
вым детерминизмом Уорфа. В работе подробно освещаются
проблемы «язы к — коллектив» и «язы к — индивидуум», а
та к ж е вопрос, в какой мере общество может сознательно
участвовать в формировании своего языка.
В 1969 году вышел сборник работ под названием «В о­
просы социальной лин гв и сти ки »12. Статьи, входящие в
данный сборник, о тр аж аю т широкий спектр исследований,
проблематика которых имеет первостепенное значение для
советской социолингвистики. Теоретическую базу для ис­
следования проблемы функционирования язы ка в обществе
составляют положения и принципы исторического м ате­
риализма.
Вступительная статья В. М. Ж ирмунского «Марксизм
и социальная лингвистика» 13 посвящена истории вы рабо т­
ки критериев советской социолингвистики начиная с пер­
вых ее шагов. В ней дается полож ительная оценка дости­
жений советской социолингвистики раннего периода. Особо
подчеркивается роль II. М. Каринского (русская соцналь117

ная диалектология и историческая лингвистика), Б. А. Л а ­
рина (исследования язы ка сельских общин и городов Р о с ­
сии), а т а к ж е Л. П. Якубинского, дается обзор совре­
менных исследований городских диалектов. Д а л е е автор
останавливается на проблемах советской социолингвисти­
ки: 1) социальной дифф еренциации язы ка классового об ­
щества на определенной ступени его исторического р а з ­
вития (у данного социального коллектива в данную исто­
рическую эпоху); 2) процессе социального развития языка,
его истории как явления социального (социально д и ф ф е­
ренцированного). И, наконец, рассматривает отношение к
стандартному языку, диалекту и полудиалекту в специ­
фической социальной ситуации. В заключение Ж и р м у н ­
ский критически анализирует работы по социальной д и а ­
лектологии (в том числе и свою собственную, вышедшую
до войны книгу «Национальный язы к и социальные
диалекты») и приходит к выводу, что нередко «было слиш ­
ком прямолинейное, механическое приурочивание этих
слоев, или «уровней», общенародного язы ка к обществен­
ным классам» 14.
Статья В. В. Акуленко, помещенная в данном сбор­
нике, носит название «Вопросы изучения лексических интернационализмов и процессов их образования». Сосредо­
точив свое внимание на проблеме языковых универсалий,
автор в ы р а ж ае т мнение, что поиск такого рода универ­
сальных элементов может протекать в трех направлениях:
посредством
генетического сравнения, типологического
сравнения языков и посредством так называемого а р е а л ь ­
ного метода. Принципиальный характер носит отказ а в ­
тора от сравнительно-исторического определения интернационализмов, поскольку последние как своего рода «ин­
терлингвальные синонимы» п р ин ад л еж ат к общему язы ­
ковому фонду и обнаруживаю тся лишь при их синхрон­
ном сравнении (переводы, обучение иностранному языку
и т. п.). Единственную возможность «образовать... истин­
ные изоглоссы... интернациональных явлений в словарном
составе языков» представляет, по его мнению, ареальный
метод. Автор приходит к выводу, что в настоящее время
высок процент «автосемантичных слов и лексикализированных словосочетаний», «которые соответствуют друг
другу при переводе с одного развитого язы ка на другой в
определенном ареале. Это, в частности, относится к я зы ­
кам Европы».
В 1972 году выш ла монография В. В. Акуленко «Во­
просы интернационализации словарного состава языка»,
которую, учитывая достигнутые в ней результаты и выво­
118

ды, можно рассматривать как одну из наиболее всеобъем­
лющих и теоретически обоснованных работ, посвященных
проблемам интернационализмов. В. В. Акуленко опреде­
ляет интернационализмы как межъязыковую , подлежащую
социолингвистической трактовке категорию, п роявляю щ у­
юся лишь при противопоставлении друг другу нескольких
языков. Большое значение имеет опирающееся на анализ
значительного эмпирического м атер и ал а утверждение, что
интернационализация словарного состава не противостоит
специфике развития лексики какого-либо отдельно взятого
языка, поскольку «в языках, как и в других областях и
формах человеческой деятельности, интернациональное ни­
когда не противостоит национальному» 15.
В работе Ю. Д. Д еш ериева «Проблема функционального
развития языков и задачи социолингвистики», имеющей
программный характер, центральное место занимаю т во­
просы соотношения внутриязыковых и внеязыковых ф ак то ­
ров, а т ак ж е проблемы развития общественных функций
языка. Автор формулирует ряд важны х социолингвисти­
ческих задач, к числу которых относятся функциональная,
социолингвистическая классификация языков, исследова­
ние мультилингвизма, р азрабо тк а научно-технической тер­
минологии, исследование социальных факторов и их зн ач е­
ния д ля функционирования и развития языка, язы ка и об ­
щества, язы ка и культуры. Ю. Д. Дешериев исследует, в
частности, отношение между функциональным и внутриструктурным развитием языка. Он считает, что функцио­
нальное развитие, расширение общественных функций в л е ­
чет за собой внутриструктурное развитие. Функциональное
развитие рассматривается как стимулирующий фактор, в
то время как внутриструктурное воздействует лишь на
функциональное развитие, ускоряя или зам ед л я я его. Д о ­
словно в тексте сказано так: «...функциональное развитие
языка долж но сопровождаться его внутриструктурным
развитием. Имели место случаи, когда функциональное
развитие языков тормозилось вследствие отставания внутриструктурного развития» 16. Одной из главных задач социо­
лингвистики Дешериев считает исследование общественных
функций существующих литературных языков — как в
плане функционирования форм существования этих языков
по отношению друг к другу, так и в плане взаимосвязи
между этими языками. В другом месте он подчеркивает,
что при функционировании, развитии и взаимодействии
языков следует особенно учитывать фактор сознатель­
ности 17.
В своей небольшой статье «Некоторые актуальные
119

пробл ем ы сощ олингвистики», т а к ж е имеющей программ­
ное значение, А. Д. Ш вейцер д ает обзорное изложение з а ­
дач и методов современной социолингвистики 18. Он гово­
рит о необходимости создания социолингвистической типо­
логии (классификации языков и подъязыков по количеству
и качеству сфер их функционирования), а т а к ж е о том,
какую огромную роль играет социолингвистика в практике
языкового планирования в моно- и полинациональной сф е­
ре. К а к своего рода продолжение следует рассм атривать
его статью ,« К _ п р о б л е м е социолингвистической типоло­
г и и » 19, в которой автор выдвигает требование разработки
единых принципов и критериев д ля сравнения разл и ч а ю ­
щихся п о 'св о и м функциям языковых вариантов, т. е. со­
циолингвистической типологии. К лассификации, при кото­
рой язы к определяется как «стандартный», недостаточно,
, поскольку один и тот ж е стандартный язы к может при­
над ле ж ать различным функциональным сферам, как, н а­
пример, французский язы к во Франции и К анаде. П рин­
ципы классификации языков в соответствии с их специфи­
ческими функциями в заданной языковой ситуации (как,
например, у Фергюсона и С тю арта) долж ны быть, по его
мнению, в значительной мере усовершенствованы по от­
ношению к категориям описания, с тем чтобы они соответ­
ствовали предъявляемым требованиям.
А.
А. Леонтьев в своей статье исследует общественны
функции язы ка и его функциональные э к в и в а л е н т ы 20. О т­
правным пунктом его позиции является то, что проблема
язы ка и общества не д олж н а исчерпываться корреляцией
структуры и развития язы ка со структурой и развитием
общества и что необходим детальный анализ функции я зы ­
ка и речевой деятельности. А. А. Леонтьев обосновывает
необходимость создания теории речевой деятельности, ко­
торая объединила бы лингвистический, социальный и пси­
хологический аспекты. Автор разли чает следующие функ­
ции язы ка: 1) коммуникативную, выступающую ка к инди­
видуально-регулятивная, коллективно-регулятивная и с а ­
морегулирую щая функции; 2) генерализирующую, в кл ю ­
чающую отраж ение действительности, усвоение обществен­
но-исторического опыта человечества, национально-куль­
турную функцию и язы к как средство познания.
В короткой, но чрезвычайно интересной статье Ф. П. Фи­
лина говорится об исследовании общественной функции
я з ы к а 21. Актуальной задачей лингвистики Ф. П. Филин
считает исследование строя и развития естественных язы ­
ков, функционирующих в сложных социальных условиях.
При этом оп подвергает критике формально-структура120

лйстскую лингвистику, оперирующую аксиомой об «идеаль­
ном говорящем». Одной из наиболее важны х автор счи­
тает проблему языковой нормы, отношения между языком ,
и диалектам и, а т а к ж е социальную дифференциацию я з ы ­
ка. По мнению Ф. П. Филина, в целях нормирования необ­
ходимо исследование современного состояния языка, а т а к ­
же его исторического развития. Он отвергает односторон­
нюю концентрацию усилий исследователей в области
теории и практики современного язы ка и предлагает ор­
ганизовать социолингвистические центры.
В статье Л. И. Баранниковой «К вопросу о соотношении
социологического и собственно лингвистического аспекта
в исследовании язы ка» 22 внимание акцентируется на необ­
ходимости восприятия язы ка ка к знаковой системы и сред­
ства коммуникации и в лингвистическом, и в социологиче­
ском плане, не допуская ни изоляции, ни смешения данных
аспектов. Указанное требование выдвигается ею т а к ж е по
отношению к исследованию языковой структуры и употреб­
ления языка. В заключение автор приводит эмпирические
оценки, которые показывают, что в результате социальных "
перемен изменяется и внутренняя структура язы ка на
морфолого-синтаксическом и фонологическом уровнях.
__Б. Н. Головин, рассм атривая вопросы социальной д и ф ­
ференциации языка, выдвигает р яд программных т реб ов а­
ний к социолингвистике23. Д л я большей обозримости о б ­
ласти социолингвистики он считает необходимым членение
язы ка на варианты, которые, с одной стороны, отличаются
специфической структурой (например, д и алекты ), а с д р у ­
гой — специфическим функционированием общей структу­
ры (например, языковые стили). В качестве предмета со­
циолингвистики он выдвигает на первый план, наряду с
языковой структурой, исследование социально обусловлен­
ных вариантов языковой функции. Н а различных примерах
иллюстрируются трудности исследования структурных и
функциональных вариантов языка. Б. Н. Головин высту­
пает за применение статистических методов с целью фик­
сации множеств дистинктивных частотностей в вариантных
стилях.
А.
Н. Иванов противопоставляет методам исследовани
языка, основанным на идеалистической философии (от
А. Ш лейхера до Бодуэна де Куртенэ) марксистско-ленин­
скую концепцию социолингвистики 24. М етод изолированно­
го исследования языковой системы отвергается им как
антидиалектический, тормозящий прогресс в лингвистике.
В своей статье А. Н. Иванов дает характеристику двум
основным направлениям исследования: изучению влияния
121

язы ка на общество и, наоборот, изучению влияния обще­
ства на язык. Связующими звеньями между языком и
обществом являю тся семантика (язык — экстралингвисти­
ка), стилистика (язык — внеязыковая ситуация) и история
язы ка (отношение между языковым и общественным р а з ­
витием). Третье направление занято исключительно соци­
ально-политическими проблемами (языковая политика, от­
ношение русского языка к языкам других националь­
ностей) .
Вопросами социальной и территориальной страти ф и к а­
ции язы ка занимаю тся И. Д. Д обродомов 25, Л. И. Сквор­
цов 26 и Л. И. Баранникова 27.
Исследуя проблему разграничения языка и диалекта,
Л. И. Баранникова понимает под языком определенную
систему коммуникативных средств, применяемую в данном
этническом коллективе для всех типов и форм коммуни­
кации. Д и а л е к т представляет собой один из территориаль­
ных вариантов общей языковой системы. Иначе говоря,
он ограничен в функциональном отношении и обладает
тремя разграничительными критериями: 1) социальным (с
точки зрения кол и ч е ств а); 2) функциональным (с точки
зрения качества); 3) структурным (независимый характер
системы языка, зависимый характер системы д и а ле кта).
Большое значение имеет работа «Русский язы к и со­
ветское общество: Социолингвистическое исследование»
под редакцией М. В. П а н о в а 28, выш едш ая в 1968 году.
Авторы этого четырехтомного труда поставили целью ос­
ветить закономерности развития русского языка. Основу
обширного, в социологическом отношении систематизиро­
ванного м атериала, позволившего сделать ценные выводы
статистического характера, составили все виды письмен­
ных текстов и записей устной речи. Всего было проанали­
зировано 13 тысяч анкет (опрошено около пяти тысяч че­
л овек), содерж авш их от 180 до 768 заданий по фонетике,
морфологии, словообразованию и синтаксису. В результате
проведенных исследований было установлено, что внешнее
\ и внутреннее языковое развитие тесно переплетены друг
с другом.
В первом томе содержится обзор ранних советских тео­
рий, относящихся к исследованию языковых изменений на
фоне социальных сдвигов. В работе убедительно д о к а зы в а ­
ется, что одним влиянием экстралингвистических факторов
невозможно объяснить революцию в области языка. Д л я
этого следует рассматривать в постоянной взаимосвязи
внутриязыковые факторы, коммуникативные ситуации и
социальные факторы (в узком смысле). На многочислен­
122

ных примерах показывается, из каких сфер русский стан­
дартный язы к после 1917 года пополнялся неологизмами.
Предпринята т а к ж е попытка категоризации данных неоло­
гизмов и исследования стилистических изменений на р а з ­
личных этапах послереволюционного периода.
Второй том посвящен словообразованию современного
русского литературного языка. В данной области наблю ­
дается большое количество изменений (не учитывая неоло­
гизмов). Обширный фактический м атериал помогает осве­
тить новые, социально-экономически обусловленные я в л е ­
ния, словообразовательные типы сокращений, тенденцию
к агглютинации, функцию русского язы ка как койнэ и т. д.
В третьем томе рассматриваю тся вопросы морфологии
и синтаксиса современного русского литературного языка.
К ак известно, морфология и синтаксис вряд ли (по к р ай ­
ней мере, весьма слабо) реагируют на воздействие соци­
альных факторов. И все-таки можно зафиксировать целый
ряд важны х инноваций в морфологии (передача г р а м м а ­
тических значений при помощи контекста, рост числа ом о­
нимичных флексий, образование классов существительных,
имеющих общий род и т. д.) и синтаксисе (семантизация
синтаксических структур, усиление самостоятельности з а ­
висимых синтаксических единиц).
Наконец, четвертый том посвящен фонетике и д и а л е к ­
там. Н а р яд у с тенденциями, обусловленными внутрилингвистическими факторами, диалекты т а к ж е оказы ваю т воз­
действие на систему гласных и согласных (изменение
смыслоразличительных ф акторов). П оказано развитие л ек ­
сики и фонетики русских диалектов. Авторы считают, что
влияние литературного язы ка ни в коем случае не приво­
дит непосредственно к сглаж иванию диалектны х различий.
В.
П. Тимофеев в своем исследовании «Социолингвисти
ческие факторы развития современного русского язы ка» 29
т ак ж е приходит к выводу, что в результате повышения об­
щего образовательного уровня в С СС Р во всевозрастаю ­
щей степени реализуется стандартная форма языка. Д и а- •*
лекты же, хотя и отступают назад, но не исчезают.
П роблемам языковой нормы или нормы и варианта по­
священы,
в частности,
работы
Л. К- Г р ау д и н о й 30,
Л. П. Крысина 31 и В. В. Веселитского.3.2. Л. К. Граудина
'Д етально исследует возможности применения количествен­
ных методов при установлении языковой нормы. Влияние
неязыковых факторов автор учитывает в своей многофактор­
ной корреляционной модели. В другой работе Л. К. Г р ау ­
дина опровергает тезис, согласно которому язы ковая нор­
ма представляет собой не статистическое, а типичное яв ­
123

ление, соответствующее сущности каж дой данной социаль­
но-исторической фазы развития. Л. П. Крысин, принимая
во внимание ситуативные и функционально-стилистические
связи, устанавливает инвентарь понятий, объектов, гипотез
и методов д ля эмпирического охвата связей меж ду язы ко ­
выми вариантам и и социальной стратификацией говоря­
щих. Его исследование п одтверж дает тезис о том, что в а ­
рианты являю тся языковыми состояниями, отклоняю щ ими­
ся от нормы, но допустимыми, в то время как норма пред­
ставляет множество языковых средств и правил ор ган и за­
ции этих средств. Наконец, В. В. Веселитский, опираясь
на исторический материал, доказы вает, что под влиянием
литературы некоторые варианты упрочивают свое полож е­
ние и закрепляю тся в качестве нормы. Д л я современного
язы ка характерн а перегруппировка и взаимовлияние л е к ­
сики литературного язы ка, диалектов и разговорного языка.
К ак пример сотрудничества ученых С С С Р и Г Д Р в об ­
ласти социолингвистики можно рассматривать состоявший­
ся в июне 1967 года в Москве симпозиум, посвященный
вопросам социальной дифференциации язы ка и проблеме
языковой нормы. Больш ое значение д ля дальнейшей р аб о ­
ты в данной области имеют разработанны е на симпозиуме
теоретические и методологические принципы. Д о кл ад ы ,
прочитанные на симпозиуме, были изданы в М оскве в виде
сборника под названием «Н орм а ц социа л ь н а я дифференциация язы ка»,33. Н ам представляется важной в ы р а ж е н ­
н ая в предисловии к нему мысль о том, что, говоря о со­
циальной дифференциации язы ка и языковой нормы, мы
говорим о двух проблемах, образую щ их причинную, исто­
рически обусловленную связь, и что любой исторически
сформировавшийся язы к представлен различными ф о р м а­
ми существования, в силу чего различные типы языковой
дифференциации, ка к и различные типы языковой в а р и а ­
тивности, образую т единое целое, зависимое от сущ еству­
ющих норм» 34.
Вопросам социальной дифф еренциации языков посвя­
щены в этом сборнике работы М. М. Гухман, Н. Н. С еме­
нюк, В. Н. Ярцевой, М. В. Раевского, О. И. М оскальской
и Р. Гроссе. П роблему языковой нормы на различных уро в ­
нях язы ка затрагиваю т С. А. Миронов, В. Фляйшер и
Г. Изинг, сравнительный анализ вариантов норм языка
проводят Э. А. М ак аев и Г. С. Щур.
Выступления, прозвучавшие на симпозиуме, не только
содерж ат в аж н ы е теоретические и методические полож е­
ния, но представляют и практический интерес, в частности
для переводчиков. В этом отношении особенно выделяется

докл ад О. И. Москальской, посвященный проблеме в ар и ан ­
тов норм 35.
Большую ценность ка к своего рода лингвистический
словарь имеет справочник «Трудности словоупотребления
и варианты норм русского литературного языка», и здан ­
ный в 1973 году Институтом русского язы ка Академии
наук С ССР. Руководство изданием осуществлял К. С. Горбачевич, у которого в 1971 году вышел в свет еще один
весьма значительный труд — «Изменение норм русского л и ­
тературного я з ы к а » 36. Д а н н а я монография выходит за
рамки проблематики, связанной с нормой в узком смысле,
и затрагив ает вопросы культуры речи. Вполне о п рав дан ­
ным нам представляется определение нормы как «сложного
и диалектически противоречивого явления». В соответствии
с этим первая гл ав а посвящена воспитанию у участников
коммуникации культуры речи. Я зыковая норма оп ределя­
ется ка к внутриязыковая и внесоциальная величина. Н о р ­
ма и ее вариант воспринимаются как вы раж ение сосуще­
ствования старого и нового качества в языке. По мнению
К. С. Горбачевича, процесс изменения языковых норм о б ъ ­
ясняют два основных закона: закон экономии и закон ан а ­
логии. Богатый и с большой тщательностью обработанный
материал, содерж ащ ийся в этой книге, дает сведения,
важ ны е для характеристики русского литературного языка.
Значительный интерес вызы вает справочник «Трудности
словоупотребления и варианты норм русского л и т ерату р­
ного языка». П реж де всего он, с точки зрения культуры
речи и языковой политики, способствует образцовому ис­
пользованию родного язы ка в Советском Союзе. Так, в
разд еле «Задачи настоящего словаря и отбор слов» с к а з а ­
но: «Первой и основной задачей данного словаря является
оценка вариантов слов и словоформ, в настоящее время
сосуществующих друг с другом в числе форм' русского
литературного язы ка» 37. Кроме того, словарь имеет б о л ь ­
шое значение ка к подспорье д ля изучающих русский язы к
ка к иностранный и д л я преподавателей, поскольку позво­
ляет уточнить, идет ли речь о допустимом варианте усво­
енного языкового употребления или ж е о неправильном
использовании какой-либо лексической единицы.
В сборнике «Язык и о б щ ес тв о » 38 представлены р езул ь ­
таты социолингвистического ан али за по такой весьма ш и­
рокой проблеме, как закономерности развития националь­
ных языков в связи с развитием социалистических наций.
В статье «К проблеме общественной обусловленности
язы ка» Ф. П. Филин подвергает острой критике вульгарно-социологические концепции, а т а к ж е употребление м а ­
125

тематических методов в лингвистическом исследовании,
не отвергая, однако, математически-формализирующих ме­
тодов в целом. Он пишет: «Мы решительно возраж аем
лишь против абсолютизации формализированных методов,
которые относят языкознание к разряду естественных наук.
Применение определенных естественнонаучных приемов в
сфере общественных наук никогда не сможет привести к
тому, чтобы общественные науки оказали сь поглощенны­
ми естественными н ау к а м и ...» 39 Эти слова адресованы
прежде всего И. И. Ревзину и другим авторам, отри цав­
шим специфичность лингвистики как гуманитарной науки.
Ф. П. Филин четко определяет роль социальных и терри­
ториальных диалектов в формировании русского нацио­
нального язы ка и отмечает значение советских фундамен­
тальных исследований начального периода, в которых уже
тогда ставились социолингвистические проблемы.
На наш взгляд, особо стоит отметить статью М. И. И с а ­
ева «Языковое строительство как один из существенных
экстралингвистических факторов языкового р а з в и т и я » 40,
поскольку в ней автор указы вает на ту роль, которую иг­
рает в «спонтанно протекающем процессе языкового р а з ­
вития» активное, сознательное воздействие общества.
Отождествление М. И. Исаевым терминов «языковое
строительство» и «язы ковая политика» представляется
нам убедительным. Д а в высокую оценку результатам осу­
ществления ленинских принципов национальной и язы ко­
вой политики, он, однако, отмечает, что «до сих пор ос­
новные этапы языкового строительства в С С С Р изучены
недостаточно, а советский опыт решения языковой пробле­
мы в многонациональном государстве не обобщен». Но
уже с начала 70-х годов появился целый ряд работ, отве­
чающих высказанным требованиям, в частности работы
А. Т. Базиева, М. И. Исаева, И. К- Белодеда 4|.
Центральное место в книге «Язык и нация» А. Т. Б а ­
зиева и М. И. И саева занимаю т вопросы национальных и
языковых отношений в Советском Союзе. В этой связи
большой интерес представляет обобщение опыта Совет­
ского Союза ка к многонационального государства для мно­
гонациональных развиваю щ ихся стран (в частности, стран
Африки). В предисловии к этой книге Ф. П. Филин отме­
чает большую актуальность проблематики «Язык и нация».
В первой главе излагаются основные вопросы отношения
язы ка и общества, в дальнейших гл авах последовательно
исследуются специальные проблемы. Так, вторая глава по­
священа проблеме развития наций. Авторы обращ аю т вни­
мание на то, что нация представляет собой продукт д л и ­
126

тельного исторического развития общества, результат воз­
никновения капиталистических общественных отношений.
При определении понятия «нация» особо подчеркивается
важность такого ее критерия, как язык. Авторы подверга­
ют критике теории, в которых преуменьшается либо от­
рицается значение языка. Н а ряд у с этим исследуется роль
язы ка в национально-государственном строительстве СССР,
причем авторы приходят к выводу, что государственное
строительство о казы вает влияние на функциональное р а з ­
витие языков. Третья глава посвящена культурной рево­
люции и языковому строительству в С ССР, созданию пись­
менности для бесписьменных языков. Н а основе большого
фактического м атери ал а рассматривается ряд важных
вопросов теоретического и терминологического характера,
в частности вопросы языкового строительства и языковой
политики. Вопросы сближения наций и взаимовлияния
языков народов С С С Р исследуются в четвертой главе.
Со всей очевидностью выясняется тот факт, что обществен­
ные условия оказы ваю т большее влияние на сближение
языков при социализме, чем генетическое родство. В связи
с необходимостью создания интернационального с л о в ар ­
ного состава авторы подчеркивают: «Следует провести чет­
кое разграничение между интернациональной терминоло­
гией, необходимой для полнокровного развития и функцио­
нирования современного языка, и между ненужным б а л ­
ластом иностранных слов, которыми перегружена речь
некоторых людей». В пятой главе освещается «расцвет
социалистической нации и национальных языков». При
этом проводится различие между аспектом, внутренне при­
сущим структуре, и социологическим аспектом. Социоло­
гическое развитие представлено в работе как процесс усо­
вершенствования, ка к средство коммуникации и как ре­
зультат развития общества. Оно зависит от конкретно-ис­
торических условий, а не от внутренне присущих языку
факторов. В шестой главе говорится о русском языке как
Добровольном средстве межнационального общения: я в л я ­
ясь родным для большинства населения С ССР, он пред­
ставляет собой доступное для всех средство ком муника­
ции. Этому способствует близость восточнославянских я зы ­
ков
(русского,
украинского,
белорусского),
наличие
богатого словарного состава, разработанной грамматики,
Удовлетворяющей социальным запросам терминологии,
фразеологии и т. д.
В рассматриваемой книге даю тся сведения по вопросам
возникновения языка, отношения между языком и об щ е­
ством, но прежде всего по актуальным вопросам о роли
127

языка в развитии нации, которые могут быть использова­
ны при осуществлении языковой политики и языкового
планирования в развиваю щихся странах.
В работе И. К. Б елодеда «Л енинская теория национально-языкового строительства в социалистическом общ е­
стве» речь идет о важной области социолингвистического
исследования в С С С Р — языковом планировании. В цент­
ре внимания находится ленинская теория развития нацио­
нальных языков. К ак следует из рассуждений И. К- Б е л о ­
деда, практический опыт, который приобрели народы С о ­
ветского Союза в результате осуществления ленинской
теории, имеет большое значение т а к ж е для народов стран
Азии, Африки и Латинской Америки, борющихся за свое
освобождение и создание собственного национального го ­
сударства. К ак учил В. И. Ленин, в многоязычном социа­
листическом обществе язык становится одним из реш аю ­
щих факторов мобилизации широких масс трудящихся
всех наций и народностей на активное участие в обществен­
ной н политической жизни. И. К- Белодед р аскры вает все­
мирное значение ленинской теории о роли национального
язы ка в революционной борьбе трудящихся. Он отмечает
личное участие В. И. Ленина в практическом решении н а ­
ционально-языковых проблем после победы Октябрьской
революции, говорит о расцвете национальных языков т а ­
кого многонационального государства, как Советский С о ­
юз. Критикуя концепции современных бурж уазны х идео­
логов по данному вопросу, И. К. Белодед приводит с л е­
дующее высказы вание А. С. Мельничука: «Современные
б урж уазны е идеологи, ка к правило, не стремятся в сфере
национальных отношений к объективному научному р а с ­
смотрению Этой проблемы; они лишь и скаж аю т ее, про­
пагандируя, в зависимости от конкретной политической
обстановки, чуждые пролетарскому интернационализму
идеи шовинизма, национальной ограниченности или нацио­
нального нигилизма. Теоретическое и практическое реш е­
ние названных проблем возможно лишь на методологиче­
ской основе марксистско-ленинского учения по националь­
ному вопросу, учитывая при этом большой положительный
опыт языкового строительства многонационального совет­
ского государства».
И. К. Белодед говорит о значении язы ка и стиля
В. И. Ленина в сфере культуры речи. Изучив в стилистиче­
ском аспекте целый р яд работ В. И. Ленина, он приходит
к следующему заключению: «Я зык Ленина, стиль ленин­
ской речи является важной составной частью всей его ре­
волюционной деятельности в партии и по руководству
128

государством, его деятельности как ученого, писателя и
бойца на фронте просвещения и культуры». В работе со­
д ерж атся принципиальные положения о связи язы ка и
истории, о роли язы ка в развитии общества, о проблемах
международного общения, на богатом фактическом м ате­
риале рассматривается исторический процесс развития
языков народов Советского Союза. Особое внимание при
этом уделено связи советской культуры с идеологией.
Автор останавливается т а к ж е на взаимоотношениях
русского и украинского литературных языков, говорит о
том, какую роль играют эти тесные связи в развитии у к р а ­
инского язы ка. Д л я сравнения приводятся данные о по­
ложении национальных меньшинств в некоторых ка п и та­
листических странах. «Советские лингвисты, лингвисты
марксистского направления, прогрессивные социолингви­
сты всего мира,— зак л ю ч ает автор,— в своих исследовани­
ях никогда не оставляли без внимания общественную
функцию язы ка, языковую ж изнь народов мира, значение
язы ка в борьбе за справедливый общественный строй, его
роль в развитии науки, образования и культуры, а т а к ж е
всего духовного мира народов. Языковеды-марксисты всег­
да боролись против т а к назы ваемой деидеологизации ме­
тодологических вопросов лингвистических исследований,
против сведения их к состоянию простого каркаса» 42.
Точка зрения Л . Б. Никольского относительно вопросов
языковой политики совпадает со взгл яд ам и М. И. Исаева.
В своей работе «Я зыковая политика ка к форма сознатель­
ного воздействия общества на языковое р а з в и т и е » 43
Л. Б. Никольский определяет эту политику ка к «комплекс
мер, р азр абаты в аем ы х в интересах целенаправленного ре­
гулируемого воздействия на спонтанно протекающий я зы ­
ковой процесс (развития) и осуществляемых обществом
(го с у д а р ств о м )» 44. Ее эффективность, отмечает автор, з а ­
висит от исследования и учета соответственной языковой
ситуации, т. е. от разнообразных функций всех языков,
служ ащ и х средством общения на определенной террито­
рии. Основными сферами воздействия являю тся об щ е­
ственные функции язы ка, которые могут быть либо р асш и ­
рены, либо сужены. Необходимость передачи и пропаган­
ды опыта, накопленного в Советском Союзе, особенно оче­
видна для многонациональных государств Азии и Африки.
Больш ое внимание в советском языкознании с самого
начала уделялось вопросам культуры речи. Р азр аб отко й
этих вопросов занимались такие видные лингвисты, ка к
Г- О. Винокур, В. В. Виноградов, Е. Д . Поливанов,
А- И. Ушаков. Воспитание высокой культуры речи заняло
°

—

6-976

129

центральное место в системе общего образования лично­
сти, став ее неотъемлемой составной частью. Здесь велика
роль сознательного воздействия общества. Г. О. Винокур
обратил внимание на творческий характер образцового ре­
чевого поведения. Он рассм атривал это в тесной связи с
развитием человека как индивида и творческими действи­
ями социалистической личности: «Мастер язы ка не только
хорошо знает нормы языка, но и сам влияет на них, о б ­
разуя сами эти н о р м ы » 45. В. В. Виноградов призывал к
общенациональному охвату структурных норм и форм
современного русского язы ка на всех уровнях его системы,
к всестороннему его развитию 46. Эта мысль находит свое
продолжение в работах В. Г. К остомарова и А. А. Л еонтье­
ва, предлагаю щ их свою теорию речевого п оведени я47.
В. Г. Костомаров рассматривает цели языковой политики
в аспекте правильности, большей точности и большей в ы ­
разительности язы ка коллектива и индивида 48. В. Г. К о­
стомаров и Л. И. Скворцов являю тся т а к ж е редакторами
сборника, посвященного актуальным теоретическим и п р а к ­
тическим вопросам культуры р е ч и 49. Статьи, входящие в
этот сборник, свидетельствуют о большом интересе к во­
просам культуры речи как в историческом, так и в н орм а­
тивном аспектах, хотя следует заметить, что требование
создать самостоятельную дисциплину «культура речи»,
звучащее в них, не представляется нам обоснованным. Осо­
бый интерес вызы вает работа Л. И. Скворцова «Норма,
литературный язык, культура речи». В качестве основного
элемента «теории культуры речи» рассматривается норма
литературного языка. Д а в критический анализ различных
взглядов на проблему нормы в истории европейского я зы ­
кознания, Л. И. Скворцов высказы вает мнение, что поня­
тие нормы является слишком статичным и что данную
проблему следует реш ать с помощью динамической теории
нормы. В устной и письменной коммуникации л итератур­
ная норма изменяется в ходе образования, а затем — сн я­
тия диалектического противоречия между кодифицирован­
ной нормой и потенциально существующими возмож ностя­
ми изменения языковой системы. Относительно нормирова­
ния взгляды В. В. Виноградова и Л. И. Скворцова в
основном совпадают: их существенной чертой является
отделение теоретических проблем нормирующей д еятел ь ­
ности от задач и проблем родственных дисциплин (особен­
но стилистики) при учете динамического хар актера язы ко ­
вой нормы и осуществлении целенаправленной языковой
политики на научной основе. Автор акцентирует внимание
на необходимости разработки общей теории речевого по­
130

ведения, типологии речи, на функциях нормы на различных
языковых уровнях и т. д. Сборник охватывает широкий
круг теоретических вопросов: различение нормы и коди­
фикации; культура речи; соотношение структуры, нормы и
языкового узуса в процессе функционирования нормы и ее
дальнейшего развития; объективная оценка нормы л и т ер а­
турного язы ка и других вариантов национального языка;
современные нормы в области фразеологии, синтаксиса и
морфологии и т. д. Следует отметить т а к ж е работы
В. А. Ицковича «Норма и кодификация» и Г. А. Зо лото­
вой «Синтаксические синонимы и культура речи».
Большое значение имеют работы, в которых подверга­
ются критике труды бурж уазны х социолингвистов и со­
циологов языка. Это прежде всего работа А. Д. Ш вейцера
«О микросоциологии и макросоциологии язы ка» 50, в кото­
рой он подвергает критическому анализу методологические
и социологические концепции американских социолингви­
стов (социологов язы ка) Хаймса, Л аб о в а и Гамперца.
А. Д . Швейцер показывает, что они расчленяют такие не­
разрывные единства, как «социология речи» и «социология
языка» или «микросоциология язы ка» и «макросоциология
языка», оставляю т без внимания корреляцию и в заи м о за­
висимость макро- и микросоциологических факторов, д е ­
терминирующих определенные языковые и речевые явления
или процессы.
В монографии А. Д . Ш вейцера «Вопросы социологии
языка в современной американской лин гвисти ке»51 речь
идет об общетеоретической базе, о проблематике и техни­
ке социолингвистического (лингвосоциологического) иссле­
дования в США. Автор отмечает, что влияние этнолинг­
вистики (Э. Сэпир, Э. Гудинаф, Кл. Леви-Стросс) и
трансформационной грамм атики (особенно представленной
Д ж . Уильямсом и К- П айком) на социолингвистику все
еще весьма велико. Хотя односторонний характер проводи­
мых в прежние годы исследований (язык, культура и об ­
щество рассматривались в них как изоморфные структуры)
был в значительной степени преодолен, позитивистская
ориентация все-таки сохранилась. По мнению А. Д . Ш вей­
цера, положения, представляю щ ие интерес с точки зрения
социолингвистики, содерж атся прежде всего в работах
Ч. А. Фергюсона, У. Л а б о в а и Д ж . Гамперца, посвящен­
ных вопросам социальной дифференциации язы ка в усло­
виях диглоссии и билингвизма, языковому п ланирова­
нию и_ норме, социолингвистической типологии. Однако
А. Д . Швейцер вполне справедливо упрекает Л аб о в а в
том, что тот прикован к принципам буржуазно-позити­

вистской социологии, причем его понимание социального
расслоения и различий между классам и в социально-эко­
номической области ложно, поскольку оно основано на
эклектической унификации вторичных признаков. Н едостат­
ком концепции Л аб о в а А. Д . Швейцер считает и то, что
(несмотря на правильные предпосылки) в ней преувели­
чивается влияние психологических факторов на обществен­
ный прогресс, что понятие «престиж» употребляется
нечетко. А. Д . Швейцер приходит к выводу, что исследова­
тельские методы американской социолингвистики пред­
ставляю т определенный интерес, они зас л у ж и в а ю т т щ а ­
тельного изучения, поскольку ка к положительный, так и
отрицательный опыт американской социолингвистики мо­
ж е т помочь в исследовании комплексных и многообразных
проблем отношения язы ка и общества.
В книге «Современная социолингвистика. Теория, ме­
тоды, п р о б л ем ы » 52 А. Д . Швейцер у казы в ает на то, что
еще в 30-е годы, задолго до того ка к социолингвистиче­
скими исследованиями малой группы стала заниматься
социолингвистика, или социология язы ка, США, эти ис­
следования проводил Е. Д. Поливанов.
В своей рецензии 53 на работу У. Л а б о в а «Социальная
стратиф икация английского язы ка в г. Нью -Йорке» («ТЬе
5ос1а1 51га1ШсаИоп о! ЕпдПзЬ т Ые\у Уогк СИу») О. С. Ахманова д ает ей в целом довольно положительную оценку,
отмечает значение ее д л я дальнейшего развития язы ко ­
знания, поскольку Л аб о в открывает новые пути преодоле­
ния лингвистического структурализма. По мнению автора,
в аж н о прежде всего то, что здесь отправным пунктом боль­
ше не служ ит аксиома об идеальном говорящем и гомо­
генном коллективе говорящих, которая не мож ет помочь
решению принципиальных вопросов лингвистики (среди
них — различие между языком и диалектом, природа язы ­
ковой нормы и методы ее установления, научные основы ис­
следования социальной дифф еренциации язы ка и т. п.).
В то ж е время О. С. Ахманова справедливо указы вает и
на обусловленные влиянием позитивизма методологиче­
ские недостатки рассматриваемой работы, критика которых
содерж ится т а к ж е в работе А. Д . Швейцера.
Н асколько велики усилия, направленные на создание
теоретической базы и развитие социолингвистики в Со­
ветском Союзе, свидетельствует т а к ж е издание учеб­
ников по социолингвистике, предназначенных д ля студен­
тов. Так, в 1971 году под редакцией О. С. Ахмановой вы­
шел коллективный труд «Принципы и методы лексикологии
к а к социолингвистической дисци п лин ы »64, где даются
132

сведения об исследованиях советских авторов в области
социолингвистики, отмечается, что изучение целого ряда
социолингвистических проблем находится еще в своей н а ­
чальной стадии. Мы разделяем выраженное здесь мнение
о том, что исходным пунктом социолингвистических иссле­
дований д о л ж н а стать лексика, поскольку в ней наиболее
очевидно о тр аж ается жизнь язы ка. Кроме того, лексика
более ясно, чем другие области язы ка, д ает возможность
увидеть происшедшие в нем изменения. В соответствии с
данной точкой зрения центральное место в учебнике о т­
ведено связи язы ка с социальной действительностью. Учеб­
ник делится на три части, в которых рассматриваю тся
различные социолингвистические аспекты лексики. В пер­
вой части исследуются отдельные слова, во второй — сл о ­
восочетания, в третьей — лексикографические толкования
и словарные пометы. Особо следует остановиться на воз­
можностях выбора стилистических синонимов в текстах.
Обширный м атериал и удачный выбор примеров подкреп­
ляет яркое и убедительное изложение теоретических проб­
лем. В качестве практического осуществления теоретиче­
ских положений показаны стилевые трансформации, необ­
ходимость в которых возникает при переводе с одного
язы ка на другой (с помощью примеров показано, что ж у р н а ­
листский стиль в русском язы ке об л а д а ет более сильной
эмоциональной окраской, чем в английском). В П р и л о ж е­
нии к учебнику рассматриваю тся социолингвистические
проблемы перевода, показывается, какие усилия нередко
нужны переводчику, чтобы найти адекватный вари ан т пе­
ревода с русского я зы к а на английский. Теоретические по­
ложения иллюстрируются множеством практических при­
меров, поэтому учебник интересен и полезен не только
для специализирующихся в области лингвистики.
Психолингвистика и психология я зы к а сы грали важ ную
роль к а к источники социолингвистики. В Советском Сою­
зе они получили весьма плодотворное р а з в и т и е 55, имеют
испытанные традиции теоретических разработок. В насто я­
щее время лингвопсихологические исследования проводят­
ся во многих научных учреждениях Советского Союза.
К важнейшим центрам этих исследований относятся сл е­
дующие:
1.
Научно-методический центр русского я зы к а при М ос
ковском государственном университете им. Ломоносова с
секторами психологии и методики. Группе «Психолингви­
стика» этого центра (А. А. Леонтьев, Е. М. Верещагин,
Г- В. Р яб о ва и др.) была поручена координация психолингвистических исследований, проводимых в Советском
133

Союзе, а так ж е составление библиографии работ в у к а­
занной области.
2. Группа «Психолингвистика» Института языкознания
Академии наук С ССР, созданная в 1967 году по решению
его Ученого совета и организованная как меж дисципли­
нарная. В октябре 1969 года ее ядро послужило основой
д ля образования новой рабочей группы — «Психолингви­
стика и теория коммуникации», зад ач а которой за к л ю ч а ­
лась прежде всего в исследовании вопросов массовой ком­
муникации и лингвопсихологических аспектов языкового
воздействуя, а т а к ж е лингвопсихологических аспектов со­
циологических исследований. Эта группа действует и как
консультативный орган при создании монографий в данной
области. Ежемесячно проводятся расширенные совещания
с участием представителей других дисциплин. Таким о б р а ­
зом, отсюда исходят многие импульсы д ля проведения
междисциплинарных исследований. В сотрудничестве с
учеными различных вузов эта группа подготовила к пе­
чати коллективный труд под названием «Основы речевой
деятельности». Совместно с комиссией «Психолингвисти­
ка», действующей при Центральном совете общества пси­
хологов С С С Р , был подготовлен коллективный труд «Пси­
холингвистика в СССР».
3. Ленинградский государственный университет — ф а ­
культет психологии и наход ящ аяся в его ведении л а б о р а ­
тория инженерной психологии. Здесь, в частности, прово­
дятся исследования речевой коммуникации, направленные
на обеспечение максимальной надежности технических
операторов при отдаче приказов и подготовке сообщений.
4. Московский государственный педагогический инсти­
тут им. Мориса Тореза — кафедры психологии и методики
и л аборатори я экспериментальной фонетики и психологии
речи (Л Э Ф И П Р ) . Успехи этой лаборатории, особенно
научные труды В. А. Артемова, вызвали широкий м е ж д у­
народный резонанс. Симпозиумы по психолингвистике в
С ССР, которые начиная с 1969 года проводятся здесь, как
правило, каж ды е два года, по своему значению выходят
далеко за пределы Советского Союза. Именно таким был
третий симпозиум, который проходил с 1 по 4 июня 1970
года. В работе симпозиума принимали участие такие о р ­
ганизации, ка к рабочая группа «Психолингвистика и тео­
рия коммуникации» Института язы кознания Академии
наук С С С Р , Ц ентральный совет общества психологов С С С Р
и Ученый совет по «Теории советского языкознания» при от­
делении литературы и язы ка Академии наук С ССР. В цент­
ре внимания симпозиума стояли актуальны е вопросы при­
134

менения психолингвистических методов в меж дисциплинар­
ных исследованиях, например в исследованиях эф ф ектив­
ности речевого воздействия на примере средств массовой
коммуникации, изучении язы ка детей и др. Вступительный
доклад, посвященный наиболее важным задачам п ри к лад ­
ной социолингвистики, сделал А. А. Леонтьев. По вопро­
сам общей теории текста фундаментально выступил
Н. И. Ж инкин. О языковом воздействии убедительно го­
ворили Е. А. Ножин (об особенностях публичной речи) и
А. У. Х араш а (о психологических функциях речевой ком­
муникации и месте психологических исследований язы к а ).
В области преподавания язы ка следует отметить выступ­
ления Е. Л. Носенко (психолингвистика и методика
преподавания я з ы к а ), У. А. Зимней, В. Н. Скибко (экспери­
ментальные исследования переключения заданной в ер б а л ь ­
ной программы на родной или иностранный язы к),
Е. В. М аруги (взаимодействие между родной и иноязыч­
ной языковыми системами при обучении иностранному
язы ку).
В ряде изданных в С С С Р сборников затрагиваю тся
имеющие принципиальное значение вопросы связи языка
и общества, содерж атся предпосылки д ля проведения м е ж ­
дисциплинарных исследований, важ ны х для понимания
взаимосвязи социолингвистики и общества. Охарактеризуем
хотя бы в общих чертах эти коллективные труды.
В сборнике «Психология грамматики» 56 следует выде­
лить статьи А. А. Л еонтьева «Психологическая ценность
порождающей трансформационной модели» и И. М. Лущихиной «В заимосвязь семантического и грамматического
содерж ания информации элементов текста при ауд и р ова­
нии», а т а к ж е библиографию к этому сборнику, вклю чаю ­
щую исследования советских авторов, посвященные психо­
логии речи и психологии преподавания языка, за период
с 1918 по 1966 год.
В «Теории речевой д еятел ьн ости »57 (проблемы психо­
лингвистики) особенно важ ен первый раздел, в котором
рассматривается предмет психолингвистики. В нем можно
найти ценные рекомендации и отправные точки д ля прове­
дения междисциплинарных исследований, таких как «О бъ­
ект и предмет психолингвистики и их связь с другими нау­
ками, изучающими речевую деятельность», «Языковая спо­
собность человека как объект лингвистики», «Лингвистика,
психолингвистика и теория деятельности».
В сборнике «Психологические и психолингвистические
проблемы владения и овладения языком» 58 вызываю т ин­
терес статьи Г. Г. Городолиловой «К вопросу развития
135

языковых навыков и способностей в начальной стадии пре­
подавания», А. А. Л еонтьева «Смысл ка к психологическое
понятие» и Е. А. Вертоградской «Анализ семантики ино­
язычных грамматических форм с помощью стилистики. Опыт
стилистического эксперимента».
В «Вопросах психолингвистики и преподавания русско­
го язы ка как иностранного»59 речь идет в основном о
весьма специальных проблемах, таких, в частности, как
влияние родного язы ка (вклю чая интерференцию и пере­
нос), контроль и самоконтроль во время занятий и др.
Р ассм атри ваю тся так ж е вопросы применения психологии
речи во время занятий по иностранному языку.
Сборник «Психолингвистика и обучение иностранцев
русскому языку» 60 п родолж ает тему предыдущего, издан­
ного в 1971 году. Несмотря на специальную проблематику,
ряд работ, опубликованных здесь, представляю т общий ин­
терес или обнаруж иваю т явные точки соприкосновения с
социолингвистикой. Это работы И. А. Каримовой «Конфронтативные исследования прагматических значений» (в
основу исследования положен русский и французский я зы ­
ковой м атер и ал ), А. А. Л еонтьева «Некоторые тенденции
в советской психолингвистике», Н. В. Уфимцевой «Сло­
восочетание как оперативная единица членения вы с к азы ­
вания», В. А. Агеева «Ситуативные вариации параметров
речи» (на основе изучения теоретических вопросов и а н а ­
лиза экспериментальных данных взаимодействия социо­
лингвистики и психолингвистики), А. Л. Мучника «Типич­
ные явления языкового переноса» (на основе русско-не­
мецких языковых контактов).
Проведенный обзор направлений социолингвистических
исследований советских авторов, включающий т а к ж е зн а ­
чительные психолингвистические исследования, п оказы в а­
ет, что советская социолингвистика использует богатый
материал, на основе которого выведены в аж н ы е теоретиче­
ские принципы, методы и инструментарий. Их можно ис­
пользовать так ж е в социолингвистических и междисципли­
нарных исследованиях в Г Д Р .
О б щ ая методология (философский подход к явлениям,
способ познания) свидетельствует о том, что акты позна­
ния имеют общие существенные моменты, выступающие
в каж д ом из них. Специальная методология социолингви­
стики основана на принципах марксистско-ленинского я з ы ­
кознания. В настоящее время продолжается изучение в з а и ­
модействия общей и специальной методологии, намечается
решение тех проблем, которые обнаруживаю тся в ходе
дискуссий между учеными Г Д Р и Советского С о ю з а 61,
13(5

Так, Э. Альбрехт говорит о необходимости выяснить в ходе
дальнейших дискуссий диалектическую связь общей ме­
тодологии и специальных методологий, методов и методик:
«Отрыв методологии от мировоззрения во всех случаях
неизбежно ведет к неопозитивизму и структурализму.
В марксистско-ленинской литературе примат мировоззрения
по отношению к методологии и методам считается непре­
ложным ф а к т о м » 62. Он считает, что «в настоящее время
вопросы методологии играют в развитии науки все более
важную роль... Таким образом, методология выступает как
сопс1Шо з т е ^иа поп междисциплинарных исследований»63.
Итак, на основе общего и специального методов необ­
ходимо р азрабо тать специфически социолингвистическую
методологию. Только имея такую методологию, социолин­
гвистика сможет играть присущую ей важ ную роль ка к
междисциплинарная область исследований.

7.2. С О Ц И О Л И Н Г В И С Т И К А Г Д Р
К ак уже отмечалось, теоретическим фундаментом
социолингвистики Г Д Р послужили «Тезисы марксистсколенинской социолингвистики» Р. Гроссе и А. Н о й б е р т а 64.
Сборник «Статьи по социолингвистике» («ВеНга^е гиг 5огюНп^шзИк») 65 позволяет впервые серьезно оценить уси­
лия, направленные на создание марксистско-ленинской
социолингвистики в Г Д Р . В помещенных в нем статьях
проявляется стремление их авторов исследовать связи язы ­
ка и общества на самом высоком научном уровне.
В статье «К вопросу о предмете и основных понятиях
марксистско-ленинской социолингвистики» А. Нойберт, в
дополнение к вышеназванной его работе, освещ ает воз­
можности и потребности марксистско-ленинской социолин­
гвистики. О тм еж евы ваясь от буржуазной социолингвисти­
ки, он в то ж е время об наруж и вает большую по сравнению
с ней глубину понимания рассматриваемы х проблем.
А. Нойберт определяет и аргументированно интерпретиру­
ет основные понятия марксистско-ленинской социолингви­
стики, сравнивая их с понятиями буржуазной лингвистики
и социолингвистики, вводит новые понятия (например, «со­
циолингвистическая компетенция» ка к дополнение к линг­
вистической компетенции, понятие идеологемы и др.).
К этому времени в Г Д Р уж е были работы, в которых кри­
тически оценивались положения буржуазной социолингви­
стики. Они и подготовили почву д ля развития марксистсколенинской социолингвистики в Г Д Р , а некоторые из них
137

уже содерж али в себе специфически социолингвистические
аспекты 66. К наиболее ранним лингвосоциологическим ис­
следованиям можно отнести работу К. Шпангенберга
«Лингвосоциология и исследование диалектов», Г. Розенкранца
и
К. Ш пангенберга
«Лингвосоциологиче­
ские
исследования
в
Т ю рингии»67 (это
лишь не­
большая
часть
исследований, выполненных
в Иенском университете по проблемам изучения диалектов).
В начале 50-х годов были опубликованы « За п а д н о л уж и ц ­
кий и восточномейсенский язык» Г. Протце и «Мейсенскнй
языковой ландш аф т» Р. Г р о с с е 68.
Вскоре после тезисов Гроссе — Нойберта появились
работы, засвидетельствовавшие растущий интерес к социо­
лингвистической проблематике и в то же время п оказав ­
шие значимость социолингвистических исследований, про­
водимых в Г Д Р . Так, в серии «Язык и общество» выходит
с б о р н и к 6Э, содерж ащ ий наряду со статьями по об­
щим вопросам марксистско-ленинской социолингвистики
(«Структура и функция язы ка в общесоциальном р азви ­
тии» Г. Изинга, «Социолингвистические аспекты речевой
коммуникации» И. Д он ата) т ак ж е статьи, посвященные
специальным вопросам, например изменениям в важных
сферах производства и их влиянию на коммуникацию и
язык; определению факторов, детерминирующих речевое
поведение; языковому анализу в специальных аспектах
и т. д. Г. Розенкранц в статье «Изменение речевой ком­
муникации в сфере промышленного производства и его
последствия д ля языкового развития в Германской Д е м о ­
кратической Республике» связывает эти изменения с про­
мышленным развитием Германии, начиная с XIX века.
Р. Герман-Винтер в сотрудничестве с другими авторами
на большом фактическом м атери але наглядно п редставля­
ет серьезные изменения в речевом поведении трудящихся
сельских районов севера Г Д Р . Его дополняет Г. Шенфельд
исследованием «Речевое поведение и социальная структу­
ра в социалистической деревне А льтм арка» (здесь в ме­
тодологическом отношении весьма важ н о то, что автор
применяет математические методы). В статье К- Ш пан ­
генберга и И. Визе «Я зыковая действительность и речевое
поведение, их влияние на успехи в преподавании родного
язы ка в общ еобразовательной политехнической средней
школе» рассматриваю тся отношения разговорного и лите­
ратурного языков. Э.-С. Д ал ь , основываясь на иных методико-теоретических принципах, пытается представить в
своей работе «Интерференция и альтернация — два типа
смешения языковых пластов на севере Германской Д е м о ­
138

кратической Республики» воздействие языковых пластов
друг на друга в виде схемы, которой дает соответствую­
щую интерпретацию. Г. Протце описывает явления интер­
ференции, наблю даемы е в условиях билингвизма («Типич­
ные явления немецко-лужицкой интерференции в аспекте
ее социальной обусловленности»). Р абота Г. Ш енфельда
«Устная форма язы ка в Альтмарке» 70, зад ум анн ая перво­
начально как диалектно-географический анализ, дает пред­
ставление о современной языковой ситуации в одном из
регионов Г Д Р . С н ачала 70-х годов наблю дается после­
довательное усиление роли социолингвистических исследо­
ваний, а так ж е включение социолингвистических аспектов
в фундаментальные языковедческие р а б о т ы 71. Важным
вкладом в развитие социолингвистики Г Д Р стал двухтом­
ный труд «Теоретические проблемы язы к о зн а н и я » 72. И с­
следование специальных аспектов, которым посвящены о т­
дельные разделы указанного труда, способствует лучшему
пониманию социолингвистических методов и проблем. Т р а ­
диционные границы языкознания утрачиваю т здесь свою
непроницаемость, используются результаты исследований,
относящихся к смежным областям (гносеологии, социоло­
гии, педагогике и психологии). В процессе изучения языка
учитывается критическая оценка существовавших до сих
пор направлений лингвистического исследования.
Важной областью марксистско-ленинской социолингви­
стики Г Д Р остается критика буржуазной социолингвисти­
ки. Здесь особо следует отметить статью А. Нойберта
«К вопросу о критике буржуазной социолингвистики» 73.
В ряде работ, не являющ ихся, по сути, социолингвисти­
ческими, рассм атривались специфические аспекты отноше­
ния язы ка и общества. М ожно сказать, что они косвенным
образом т а к ж е способствовали выработке социолингвисти­
ческих принципов или помогали зал ож и ть основы социо­
лингвистики в Г Д Р .
Значительными представляются нам статьи Р. Глезер
«Категория функционального стиля с социолингвистиче­
ской точки зрения» и «Стилистическая категория регистра
с социолингвистической точки зрения» 74. В последней о п ­
ределяется понятие «регистр», и злагаю тся различные точки
зрения на этот вопрос, выявляю тся общие черты и р а з л и ­
чия между понятиями «регистр» и «функциональный
стиль». В отличие от понятия «функциональный стиль»
понятие «регистр» еще не укоренилось в международной
практике стилистических исследований. В последующих
р а б о т а х 75 «регистр» все отчетливее определяется как со­
циолингвистическое явление, хотя и возникают трудности
139

при его истолковании в смысле субклассификации. Б у р ­
ж у а зн а я социолингвистика весьма поверхностно р ас см а т ­
ривает профессиональный язы к ка к профессиональный
словарный запас, не зам еч ая никаких связей между ф унк­
циональным стилем и социолингвистикой. Р. Глезер в
статье «Категория функционального стиля с социолингви­
стической точки зрения» показывает, что хотя лингвостилис­
тика имеет предметно-обусловленные общие черты с социо­
лингвистикой, все ж е существуют релевантные различия в их
целеустановке и методах. Общей точкой соприкосновения
функциональной стилистики и социолингвистики следует
считать прежде всего тот факт, что обе дисциплины видят
предмет исследования в социально-обусловленных в ар и ан ­
тах употребления язы ка 76.
М осковская конференция 1969 года, посвященная во­
просам стиля, т а к ж е отчетливо продемонстрировала, что
в советском языкознании понимают необходимость социо­
лингвистического исследования функциональных стилей.
Т акие лингвостилисты и языковеды, как Э. Ризель и
А. Д . Швейцер,
разд еляю т
мнение
социолингвиста
Ю. Д . Д еш ериева, считающего, что к зад ач ам социо­
лингвистики относится т а к ж е исследование стилистической
дифференциации употребления язы ка в связи с его об щ е­
ственными функциями. Н а зы в ая основными аспектами ее
исследования изучение язы ка ка к социального явления и
определение его роли в общественном развитии, а так ж е
определение той роли, которую социальные факторы игра­
ют в развитии языка, Ю. Д . Деш ериев к этим темам д о ­
бав л яет исследование взаимосвязей между функциональ­
ным и внутриструктурным развитием языка.
О растущем значении социолингвистических исследова­
ний, проводимых в Г Д Р , говорится в статье В. Гартунга
«О принципе лингвистического исследования общественно­
го х ар актера язы ка»: «...следует ук а зать на то, что т ак ая
частная дисциплина, к а к социолингвистика, вот уж е д о б ­
рый десяток лет ка к зав о ев ал а прочные позиции в иссле­
довательской п ракти ке» 11. Он считает весьма полезным,
чтобы предметом дискуссии стали «важные исследователь­
ские концепции или ж е результаты исследования, получен­
ные лингвистами Германской Д емократической Респуб­
лики...»
Исследование взаимосвязи между языком и обществом
в последние годы показало, что общественные детерминан­
ты язы ка требуют своего уточнения. Это в особой мере
относится к статусу язы ка и общества в смысле социо­
лингвистической интерпретации и анализа. Поэтому свою
} 40

исследовательскую деятельность социолингвистика долж на
сосредоточить на р азработк е следующих вопросов:
1) исследовать общественные функции национального
язы ка в конкретных условиях;
2) способствовать эффективному использованию рече­
вой коммуникации в социалистическом обществе;
3) подвергнуть критическому рассмотрению теоретиче­
ские принципы буржуазной социолингвистики, неправиль­
ное употребление идеологическим противником языка
(5ргасЬгт(ЗЬгаисЬ);
4) исследовать связи между социально-экономической
базой и употреблением язы ка в капиталистических странах.
Социолингвистика — это дисциплина, которая д олж на
учитывать и лингвистические, и социальные аспекты. Она
требует специфического инструментария, который д ал бы
возможность р азрабо тать на основе диалектического и ис­
торического м а тери ализм а концепции связи язы ка и
общества. Путь к нему леж и т через соответствующее теоре­
тическое обоснование и усовершенствование самой социо­
лингвистики. При этом следует учесть имеющиеся фунда­
ментальные работы в этой области, появившиеся в социа­
листических странах, в частности в Советском С о ю з е 78, а
та к ж е использовать разнообразные идеи (Апге§ип§еп)
мировой социолингвистики, осущ ествляя их развитие на
методологической основе материалистической философии,
социологии и языкознания. Больш е внимания необходимо
уделять разр аботке социолингвистических методов. К ак
у ж е говорилось, в социолингвистике могут найти примене­
ние и некоторые социологические методы (с учетом за к о ­
номерностей и взаимосвязи теории, методики и специфики
социолингвистики), поскольку и «социология стремится
охватить социальные процессы и явления в единстве их к а ­
чества и количества. Поэтому она д о лж н а не только оп­
ределять качество, но т а к ж е и устанавливать количество
этих п роцессов»7Э.
7.3. О Н Е К О Т О Р Ы Х
СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИХ
КАТЕГОРИЯХ И ПОНЯТИЯХ
О собая проблема социолингвистики состоит в опи­
сании и объяснении «социальных вариантов» языка, их
стратификации и связи друг с другом 80. Поэтому исследо­
вание социолингвистической дифференциации коммуника­
тивного ак та долж но включать, н аряду с языковым ко­
141

дом, передающее и принимающее лицо в соответствующей,
лингвосоциологически релевантной роли. Не менее важ на
оценка ситуации в ее комплексном выражении, распозна­
ние многообразных взаимосвязей в процессе комму­
никации 81.
Единство названных факторов образует, в конечном
счете, социолингвистический дифференциал, структура ко­
торого имеет следующий вид:
1) литературная нормаЧ
национального
языка
(стандарт'), равная социо­
лингвистическому
слою;
2) социальный диалект
(социолект),
равный
социолингвистическому
слою;
3) типичные с точки зр е ­
ния ситуации варианты,
равные социолингвистиче­
ским сферам.

Социолингвистические
слои включают в себя в
горизонтальном
отноше­
нии языковые пласты. В
немецком языке мы р а з ­
личаем три уровня: д и а ­
лект, обиходно-разговор­
ный язык, письменный
литературный язык.

О социолингвистическом дифференциале. Большое з н а ­
чение в плане историчности, вариативности и детерми­
нированности языковой системы имеет социолингвисти­
ческий дифференциал, являю щ ийся ядром социолингви­
стики. К системности язы ка относятся зад ач а и способ
воздействия (\\% к и п § з\у е1з е ) . Способ воздействия, или
же функционирование языка, находит свое основное вы ­
ражение в социальной вариативности языковой системы.
Под этим мы понимаем выведение (Нег1еНипд), форми­
рование (Аиз^ез^аНипд) и способ воздействия правил
языковой системы, так как без явно выраженной связи с
социальной спецификой описание и объяснение невоз­
можны 82.
Овладение языковой системой, соответствующей кон­
кретной ситуации (знание язы ка ), долж но осущ ествлять­
ся с учетом социальной дифференциации, соответствую­
щих ценностей и норм. Овладение определенными и а д е ­
кватными дифференцированными языковыми средствами
и, в конечном счете, использование их в зависимости от
ситуации и целеустановки косвенным образом делает
человека созидателем (МН^ез^аИег) общественных отно­
шений (которые он, вопреки утверждениям некоторых
буржуазны х апологетов, не порождает, а созидает по­
средством рефлексии). Т ак ая коммуникативная деятель­
ность, происходящая без участия сознания, прокладывает
142

путь к общественному сознанию и в то же время форми­
рует само сознание. Д ифференцированные требования к
владению языком и его употреблению предполагают
социально обусловленную языковую вариативность, кото­
рую можно классифицировать следующим образом 83:
1) диалект и реги о н альны й об иходно-разговорны й язы к
(обусловленный географическим происхождением гово­
рящ его);
2) социолект (определяющийся социальным статусом
го ворящ его);
3) стилистический уровень и ф ункциональны й стиль
(как результат коммуникативной ситуации или ком муника­
тивной функции — ситуационнотобусловленные вари ан ты ).
Эта
тройная
вариативность — социолингвистический
дифференциал,— разумеется, имеет и временной параметр
(исторический компонент), представляющий с точки з р е ­
ния диахронии абсолютное требование. Следует подчерк­
нуть, что социолингвистический дифференциал состоит
не столько из соответственных языковых вариантов, сколь­
ко (и д аж е в первую очередь) из факторов, обусловли­
вающих эти варианты (сошлемся при этом на данные
Р. К вирка и др. в «Грамм атике современного английского
язы ка» («А О г а т ш а г о{ С оп1етрогагу Еп^ПзЬ». Ьопёоп,
1972. Р. 13— 32).
Д и а л е к т и региональный обиходно-разговорный язык.
Оба эти явления представляют собой единое целое, о х в а­
тываю щее всю языковую систему. Они затрагиваю т все
уровни языка, при этом можно обнаружить различия в
форме реализации и в разграничении этих понятий.
Д анны й ф акт объясняется прежде всего историческими
причинами. Д и алекты
и региональные обиходно-раз­
говорные языки образуют, наряду с литературным я зы ­
ком, национальный язык. С исторической точки зрения
(в период формирования буржуазной нации), они были
некогда самостоятельными. Однако в результате эконо­
мических, политических и культурных факторов возникла
новая ситуация. П реж де всего следует отметить наличие
связи между языковыми и общественными (социальноэкономическими) явлениями. Изменение роли диалектов
невозможно объяснить с помощью одних только внутри­
языковых факторов. Их необходимо учитывать наряду с
развитием общества. Н овая ситуация — утрата д и а л е к ­
тами своей самостоятельности,— характери зую щ аяся д и а ­
лектической вариативностью,
направленной в сторону
создания новой нормы (литературного я зы к а ), имеет од­
нозначную социальную мотивированность. Первоначально
143

диалекты представляли собой исторически родственные,
но самостоятельные язы ковы е системы, в то время ка к т е ­
перь они имеют лиш ь периферийное значение в рам ках
национального язы ка. В Г Д Р национальный язы к состо­
ит из литературно-языкового варианта (представляющего
собой надрегиональную норму), а т а к ж е из обиходно-раз­
говорного и диалектного вариантов (представляю щих со­
бой региональные нормы) 84.
Сближение национального язы ка с литературным язы ­
ком осуществляется в Г Д Р двумя путями. Первый путь
л еж ит через двуязычие. Это особенно характерно для
областей, в которых д иалект сохраняется еще как отно­
сительно замкнутое образование. Ж и тели этих областей
приспосабливаются к соответствующей ситуации, к сущ е­
ствующим требованиям (диалектом пользуются в интим­
ном кругу, например в семье, в общении с соседями, л и ­
тературный язы к или ж е более или менее приближаю щийся
к нему надрегиональный обиходно-разговорный язы к ис­
пользуют в школе, в служебных кон тактах за пределами
данного региона). Второй путь сближ ения с литерату рн о ­
языковой нормой состоит в том, что говорящий еще с
детских лет овлад евает надрегиональным обиходно-разговорным языком, который мож ет вклю чать в себя д и а л е к т­
ные признаки лексического, семантического и/или супрасегментного характера.
С уществую щ ая еще и в настоящее врем я территори­
ал ь н а я дифференциация немецкого язы ка, имеющая глу­
бокие исторические корни, связана прежде всего с соци­
ально-экономическим развитием. К а к мож но установить
в ходе диахронического исследования, типичным для этого
процесса является диалектическое единство непрерывно­
сти и прерывности. Современный немецкий язы к отли ча­
ется тем, что он реализуется к а к язык, в который можно
ввести диалектны е и обиходно-разговорные варианты. К ак
часть социолингвистического дифф еренциала, диалект дает
возможность представить единство логического и истори­
ческого в структуре язы ка 85.
Социолект. Д и а л е к т мотивирован, в первую очередь,
своим региональным происхождением и непосредственно
не связан с действием социальных факторов. Поэтому
можно говорить о его относительной социальной нейтраль­
ности, которая вы р а ж ае тся т а к ж е диалектной окраской
речи всего населения данного региона. В плане синхронии
диалектные дифференциации являю тся результатом тер­
риториальной, а не социальной стратификации общества
(с диахронической точки зрения это мож ет быть совсем
144

иначе, в целом ряде случаев это обусловлено историче­
скими, а так ж е социально-экономическими причинами).
Между уровнем владения и степенью привязанности к
диалектным вариантам, с одной стороны, и социальным
положением говорящего или его образованием — с другой,
существует явная с в я з ь 86. Указанный факт приобретает
в высшей степени специфические социологические и социо­
лингвистические оттенки, дать оценку которым можно
только эмпирически.
Что касается описания социолектов, то здесь необхо­
димо различать два уровня изложения. «На первой сту­
пени... в языке все является социально-обусловленным,
пусть д а ж е весьма различным и отчасти во многих отно­
шениях косвенным образом. Н а этом уровне абстракции
при описании предмета лингвистического исследования
лингвистика и социолингвистика практически не о тли ча­
ются друг от друга; собственно говоря, здесь вообще от­
падает необходимость в создании особой дисциплины,
изучающей специфические аспекты социальной вар и ати в ­
ности речевого поведения... Н а втором уровне... речь идет
о разработке этого специального аспекта. Предмет социо­
лингвистического исследования составляет не о б щ а я
социальная обусловленность, а о с о б а я , отр аж аю щ а яся
в с о ц и о л е к т н ы х в а р и а н т а х языковой системы
связь с обществом» 87.
Социолект имеет три формы своей реализации.
Социолект и гр уп п о ва я принадлежность. П ервая фор­
ма реализации социолекта связана с языковыми особен­
ностями, являющ имися следствием принадлежности го­
ворящего к определенному классу, слою или группе.
Большое значение имеет социально-экономический статус
говорящего. Н емалую роль в выборе формы речевого вы ­
сказывания говорящего играют так ж е микроструктуры,
т. е. принадлежность к определенному поколению или по­
лу, родственные и дружеские связи, принадлежность к
спортивному обществу и т. д. Таким образом, одни социо­
лектные факторы наклады ваю тся на другие, что доволь­
но типично д ля социолектов 88.
В обществе, разделенном на антагонистические классы,
не каж ды й член языкового коллектива имеет беспрепят­
ственный доступ к литературному язы ку (стандарту, нор­
ме). Р абочие и руководящие сл уж ащ и е весьма сущест­
венно различаю тся по своему развитию, кругу знакомств
и окружению. Вследствие этого они различаю тся т а к ­
же и степенью владения языком (доступ к литературному
язы к у ).
№

-

6-978

145

Типичным примером практически чисто социолектного
произношения является «классовое произношение» ан ­
глийского языка. Речь идет о варианте произношения
К. Р. (Кесегтес! Ргопигш аН оп), характерном для сравни­
тельно небольшой привилегированной группы населения.
Несмотря на определенные различия между «оксфорд­
ским» и «кембриджским» английским, К. Р. не имеет
какой-либо релевантной, собственно региональной о к р а ­
ски, и оно вплоть до настоящего времени определяет
национальную
произносительную
норму. Еще несколь­
ко десятков лет н азад можно было бы утверждать, что
К. Р. • (ранее называвш ееся К т § ’з Еп^ПзЬ «королевским
английским языком») определяет официальную норму. О д ­
нако в последние годы в средствах массовой информации (и,
можно сказать, с помощью самих средств массовой информа­
ции) 89 наблю дается определенное взламы вание рамок этого
«си1-с1азз-ассеп1» со стороны регионально окрашенных
типов произношения. Еще заметнее ослабление нормы в
области синтаксиса, но в первую очередь оно проявляется
в лексике. При этом следует отметить, что по отношению
к системе произношения английского язы ка К. Р. я в л я ­
ется тем вариантом произношения, который участвует, в
отличие от произношения, характерного для диалектов,
в формировании национального английского языка. П ро­
изношение К. Р. воспринимается весьма значительным кон­
тингентом носителей языка. Оно позволяет определить или
предположить наличие непосредственной связи с социаль­
ным происхождением или общественным положением.
Социолект и ориентация. Социолектные признаки, вы­
текающие из абстрактного способа мышления или чув­
ства, являются второй формой реализации социолекта.
Под термином «ориентация» следует понимать представ­
ления и идеи, которые могут возникнуть вследствие при­
надлежности говорящего к определенному классу, слою,
группе. Однако совпадение между ориентацией и принад­
лежностью к определенному классу, слою или группе
необязательно. В качестве примера проявления формы
ориентации может служить идеологически релевантный
словарь. То, в каком смысле носитель язы ка употребляет,
например, слово свобода (в понимании Энгельса, как
«осознанную необходимость», пли же в духе западной
пропаганды ), говорит о его ориентации. «Различия в
ориентации (как бы велики они ни были в настоящем)
соответствуют историческим различиям между познанием,
служащим социальному прогрессу, и познанием, сл у ж а ­
щим общественной реакции» 90.
146

Тот, кто говорит Г Д Р и ФРГ, а не Герм ания, кто гово­
рит рабочий, а не и сполняю щ ий работу (АгЬеИпеЬтег) и
Т. д., м о ж е т таким образом выразить свое отношение к
данным понятиям.
Социолект и исторический фон. Под историческим фо­
ном следует понимать отраж ение того, что уж е прошло, а
такж е того, что еще находится в развитии. Это отражение
выходит за рамки содерж ания высказы вания и в ы р а ж а ­
ется в виде социально-исторической ситуации. Иногда
его еще называю т «уликой» (ТпсПг) 91. В силу этого исто­
рический фон м о ж е т д а т ь более полную информацию
о «действительном бытии», чем говорящий. Исторический
фон тесно связан с ориентацией. При этом последняя вы ­
ступает скорее как субъективный фактор («ж елание быть
кем-то»), а исторический фон — как фактор объектив­
ный («факт превращения в кого-то»), поскольку, «если
во всей идеологии люди и их отношения оказываю тся по­
ставленными на голову, словно в камере-обскуре, то и это
явление точно так же проистекает из исторического процес­
са их жизни...» 92
В аж но осознать (и в этом большую роль играет соци­
ально-историческое развитие) «не таких, какими они (ин­
дивиды.— Авт.) могут казаться в собственном или чужом
представлении, а таких, каковы они в действительности,
„т. е. как они действуют, материально производят и, сле­
довательно, как они действенно проявляют себя в опре­
д елен н ы х материальных, не зависящ их от их произвола
границах, предпосылках и условиях» 93.
Функциональный стиль и стилистический у р о в е н ь 94.
Социолект и диалект в значительной мере заданы говоря­
щему (обусловлены его развитием) коммуникативными
средствами. Стилистические варианты — это осознанные
(соответствующим образом включенные в данную сферу
или ситуацию) коммуникативные средства. Поэтому мы
различаем (в соответствии со сферой коммуникации) функ­
циональные стили и (в соответствии с данной ситуацией)
стилистические уровни. Поскольку на практике в области
коммуникации вряд ли можно установить четкое отличие
сферы от ситуации, между функциональным стилем и сти­
листическими уровнями возникает взаимная зависимость.
Ф ункциональны й стиль (иногда ошибочно отождеств­
ляемый с профессиональным языком или профессиональной
Речевой коммуникацией в самом широком смысле) можно
определить как оптимальное средство коммуникации для
Использования в специальных о б л а с т я х 95.
Х арактерная особенность функционального стиля з а ­

ключается в том, что определенными языковыми призн ака­
ми он отличается от других функциональных стилей и от
общего употребления языка. Эти признаки имеют ка к к а ­
чественные, так и количественные параметры. Отличаясь
своей спецификой, они могут не отличаться в терминоло­
гическом отношении. Существуют т а к ж е признаки (напри­
мер, специальная терминология), встречающиеся лишь в од ­
ном каком-то функциональном стиле и потому о б н а р у ж и ва­
ющие относительно большую замкнутость; признаки, прису­
щие лишь одному какому-то функциональному стилю и
отличающиеся специфическим употреблением. Однако это
нельзя счйтать правилом. Например, язы к публицистики
ка к функциональный стиль легко поддается членению на
значительное число функционально-обусловленных (сле­
довательно, т а к ж е функциональных) стилей. Так, передо­
в ая статья в функционально-стилистическом отношении
отличается от комментария, очерка, корреспонденции,
объявления, сообщения, короткого рассказа, заметки и т. д.
Это перечисление стилистических вариантов (функци­
ональных стилей) публицистики показывает, что специаль­
ные функциональные стили обнаруживаю т общие черты
с другими, не столь специфическими, но более всеобъемлю ­
щими функциональными стилями. В этом находит свое про­
явление взаимозависимость функциональных стилей, а
т а к ж е зависимость их от стилистических уровней. Д л я нас
важ но не только представить замкнутую систему функцио­
нальных стилей, но и дать описание их чрезвычайно боль­
шой вариативности, которое характери зовало бы социаль­
ную вариативность языковой системы (а та к ж е многообра­
зие реального бытия).
Функциональный стиль находит вы ражение в правилах
особого рода, которые определены в функциональном от­
ношении, т. е. характером соответственной деятельности
человека в обществе. «Таким образом, стиль — это не ф а ­
культативный довесок, а неотъемлемая составная часть
эффективной в социальном плане языковой системы... В то
время ка к правильность высказываний оценивается соблю ­
дением грамматических правил, их адекватность оценива­
ется соблюдением стилистических правил» 96. Тот факт, что
не д ля каждого функционального стиля требуется з а м к ­
нутый инвентарь правил, что наряду с маркированными
(большей частью, лексическими или терминологическими
единицами) имеются немаркированные части, что в то же
время для функционального стиля характерна язы ковая
экономия, дает, как нам кажется, право говорить о сти­
листической нейтральности 97.
148

Не являясь функциональными стилями, профессиональ­
ные языки могут быть с о с т а в н о й ч а с т ь ю стиля на­
учной коммуникации. В силу этого их следует рассм атри ­
вать как и н т е г р а т и в н ы й э л е м е н т и социолекта
и стиля, но не как к о м п о н е н т социолингвистического
дифференциала (последнее относится к диалекту, социо­
лекту и стилю).
Стилистический уровень можно определить ка к ситуа­
тивно-обусловленное или адресатно-специфическое оф орм­
ление устной и письменной речевой коммуникации. При
одинаковой тематике необходимо выбрать в ситуативнообусловленном или адресатно-специфическом смысле а д ек ­
ватный стилистический уровень. Если этого не произойдет,
то коммуникация будет принудительным образом ограни­
чена, поскольку не было выполнено важ ное требование, я в ­
ляющееся важны м компонентом социолингвистического
дифференциала.
В зависимости от необходимости стилистический уро­
вень долж ен изменяться, пусть д а ж е не выходя за рамки
одного функционального стиля. Например: что именно пи­
шется — статья для научного ж урнала, монография или
учебник? В какой аудитории выступает д окладчи к или
лектор — перед студентами или перед группой слушателей,
в общем ориентирующихся в данной теме? С кем именно
ведется деловая беседа: с одним или несколькими колле­
гами по специальности (научный диспут) или речь идет
об обмене мыслями с ближайш им и сотрудниками и кол­
легами (научная дискуссия)? Где именно проходит бесе­
да — в кругу друзей (не имеющих специальных знаний)
или в кругу семьи и т. д.? В соответствии с ситуацией и
адресатом следует выбирать необходимый стилистический
уровень. Разумеется, меж ду избираемыми стилистически­
ми уровнями имеются переходы, однозначная категори за­
ция редко возможна, обычно она негативно проявляется
в «нарушении стилистического уровня». Речь идет о со­
циально-нормированных образц ах поведения. Понятие сти­
ля (это относится и к функциональному стилю и к стили­
стическому уровню) имеет не предписывающий, а описа­
тельный характер. В целом стиль (несмотря на широту
его варьирования) обладает по сравнению с двумя други­
ми компонентами социолингвистического дифференциала
(социолектом и диалектом) наибольшей устойчивостью.

СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ЯЗЫКОВОГО ИЗМЕНЕНИЯ

8Л. И С Т О Р И Ч Е С К А Я С П Р А В К А
Интерес к изучению языкового изменения и
исследованию его причин начинает проявляться
в XIX столетии. В работах В. Гумбольдта и
У. Уитни можно обнаружить первые попытки
теоретического осмысления проблем языкового
изменения.
Однако
об
усилиях,
н ап равлен ­
ных на создание теории языкового изменения в
более узком
смысле, можно говорить
лишь
с момента появления книги Г. П а у л я «Прин­
ципы истории языка». В ней автор со всей опреде­
ленностью выступает за разработку «основных
направлений теории языкового развития» ‘, посколь­
ку так ая теория яв л ял ась необходимым условием
для систематической интерпретации
фактов, а
так ж е для проведения дальнейших исследований.
Г. П ауль считает язы к предметом изучения об щ е­
ственной науки, а так ж е результатом обществен­
ного труда 2. В этом определении (пусть далее оно
у Г. П ауля носит и неосознанный характер) м о ж ­
но усмотреть положение, ведущее к материалисти­
ческому пониманию языкового изменения. П р а в ­
да, в ходе дальнейшего изложения, где утв ер ж д а­
ется, что последующее развитие осуществляется
лишь посредством взаимодействия нескольких ин­
дивидов, указанное положение получает субъек­
тивное и идеалистическое толкование. Г. П ауль
признает фактор постоянного изменения 3, однако
объясняет его прежде всего индивидуально-психи­
ческими причинами, т. е. субъективно. Но наряду
с этим он рассматривает так ж е языковое развитие
как фактор, действующий в результате языковой
коммуникации (ЗргасЬуегкеЬг), а необходимость в
коммуникации и языковой узус — как реально дей­
ствующие величины 4. Важным, с точки зрения

теории языкового изменения, является то, что язы ко зн а­
ние не имеет права ограничиваться констатацией фактов.
Поэтому центральным вопросом языкознания является:
«Почему мы говорим так, как говорим?» 5
Поиск подобного рода объяснений языкового изменения
можно действительно считать новым явлением в язы ко зн а­
нии XIX века, искавшем выход из господствующей описателыюсти проводимых исследований. Объяснения и методы,
используемые для выхода из создавшегося положения, бы­
ли весьма различны. Я. Гримм, ссылаясь на предшествую­
щие состояния (дух язы ка) 6, пытался придать мифологи­
ческую окраску вопросу «Почему мы говорим так, как го­
ворим?». А. Ш лейхер с позиций м атериализм а пытался
сформулировать законы язы ка (природы) 7. В. Гумбольдт
объяснял языковое изменение с идеалистических позиций
как результат знакообразующ ей деятельности человеческо­
го духа 8. У. Уитни строил свое общее определение сущно­
сти язы ка на волюнтаристской основе. Фактором, объясня­
ющим языковое развитие, он считал волю человека к усо­
вершенствованию ком м у н и кац и и 9. Наконец, уж е цитиро­
ванный нами Г. П ауль объяснял языковое изменение меха­
нически, на психофизическом уровне 10.
Новое определение предмета лингвистики было дано
лишь в начале XX столетия в работах Ф. де Соссюра, в
частности, его методически четким разграничением «внут­
ренней» и «внешней» областей языкознания. Решение
Соссюра поставить в центр своей теории не развитие, как
это было принято до него, а состояние (или с и с т е м у п )
привело к новому обоснованию дескриптивной лингвисти­
ки. Языковое развитие и вместе с ним так ж е исследование
языкового изменения по сравнению с языковой системой
отступили на задний план, что в определенном отношении
было шагом назад. Л иш ь в силу полученных полезных
результатов, которые могли найти адекватное использова­
ние и в диахронических исследованиях, это не стало тор­
мозом в развитии языкознания.
Один из последователей Соссюра, А. Мартине признает
значение как внешних, так и внутренних факторов язы ко­
вого изменения. По его мнению, внутренние факторы сле­
дует искать в тех областях, где осуществляются активные
психофизические действия людей; в качестве внешних ф а к ­
торов выступают условия жизни, привычки, традиции, кон­
такты. Однако определяю щ ая роль все же принадлежит,
как он считает, исследованию внутренних факторов 12. При
объяснении языковых изменений (в первую очередь, зву­
ковых) А. Мартине, исходя из структуралистских позиций,
151

ставит во главу угла структуру языковой системы. Сос­
сюр ж е подходил к нему ка к к изолированному, предостав­
ленному воле случая феномену.
П р а ж с к а я школа еще более расш ирила структурали­
стскую концепцию посредством введения функционально­
го аспекта. Языковые явления исследовались ее представи­
телями не только с целью выяснения их внутриязыковой
функции, но и в плане определения их роли в отношениях
между языком и внеязыковой реальностью. Это свидетель­
ствует о достижении качественно нового уровня исследова­
ния. Изучение языковых явлений с целью определения их
роли в отношениях между языком и внеязыковой р е а л ь ­
ностью (обществом) говорит уж е о существовании социо­
лингвистического исследования в более широком смыс­
ле. П равда, социолингвистика в более узком смысле
смогла сформироваться только в 60— 70-е годы (ср. по
этому вопросу гл. 7, а так ж е весьма сходную ситуацию в
период формирования социолингвистики в С С С Р ).
Ученик Соссюра А. Мейе в вопросе об изменении з н а ­
чения слов исходит из описательного метода исторического
языкознания XIX столетия. В конечном счете он выдвига­
ет три типа изменения значения (при условии их в о зм о ж ­
ности и в ероятности):
1) лингвистически мотивированные изменения (выте­
кающие из формы определенных слов, степени изолирован­
ности и т. д . ) ;
2) изменения, обусловленные объектами референции;
3) изменения, возникающие вследствие перехода слов
из одной группы в другую (например, из профессионально­
го язы ка в общий язык) 13.
Трансформационная грам м ати ка в начальной стадии
своего развития имела своим предметом лишь синхронное
описание языка. М. Галле, однако, р азрабо тал диахрони­
ческую теорию, которая на первый план выдвинула фоно­
логический компонент языкового изменения (но только
фонологический) 14.
Наконец, в диахронических исследованиях, приводи­
мых в русле трансформационной грамматики, центральное
место в описании занимают т а к ж е языковые изменения.
При этом, однако, почти полностью отсутствуют попытки
объяснить либо исследовать причины указанных изменений.
Лиш ь с появлением социолингвистики (социологии я з ы ­
ка) как встречного движения в рам ках буржуазной лин­
гвистики, направленного против структурализма и тр ан ­
сформационной
грамматики,
социальному
характеру
языка и социальной обусловленности языкового измене­
152

ния стало т ак ж е уделяться внимание. П оявился ряд р а ­
бот, основанных на эмпирических фактах, по самым р а з ­
личным дисциплинам (антропологии, этнологии, социоло­
гии, социальной психологии, психологии я зы к а ). Вначале
они сосуществовали с работами трансформационного н а­
правления, а затем стали в открытую оппозицию трансф ор­
мационной грамматике, исходившей из понятия идеального
исторического языкового коллектива.
Н а диахроническую буржуазную социолингвистику
оказали положительное влияние прежде всего У. Л аб ов и
Д ж . Гамперц, взгляды которых будут рассмотрены ниже.
Особенно следует н азвать публикацию 1966 года «Эмпи­
рические основы теории языкового изменения» 15 и прог­
раммную работу У. Л аб о в а по вопросам языкового измене­
ния в социальном контексте «Социальное окружение я зы ­
кового изменения» 16. Идентификацию структуры и гомо­
генности, которая до этого почти исключительным о б р а­
зом определяла направление буржуазного языкознания,
можно теперь считать преодоленной. Хотя представители
структуралистской фонологии (в частности, это относится
к А. Мейе) и морфологии с некоторыми ограничениями и
признавали определенное языковое изменение, однако при­
чины его всегда объяснялись спорадически и поверхностно.
Особая заслуга У. Л аб о в а состоит в том, что с помощью
эмпирических методов он искал пути к описанию конкрет­
ного речевого поведения и объяснению его причин и в зн а ­
чительной мере (в частной области) нашел их.
То ж е можно сказать и о Д ж . Гамперце, пытавшемся
построить объяснение на антропологической о с н о в е 17.
Ядро работы У. Л а б о в а «О механизме языкового измене­
ния» составляю т пять вопросов:
1. Существует ли общее направление языкового р а з ­
вития?
2. Что представляют собой влияющие на языковое из­
менение универсальные ограничения (со п 5 {га т 1 з)?
3. Каковы причины постоянного возникновения новых
языковых изменений?
4. При использовании каких механизмов прогрессиру­
ют изменения?
5. Существует ли д ля языкового развития функция
приспособления (адарИуе ГипсИоп)?
Н а основе этих пяти вопросов автор формулирует три
проблемы, связанные со стратегией исследования язы ко­
вых изменений:
1.
П роблема перехода ({гапзШоп р г о Ы е т ). Под не
У. Л аб о в подразумевает путь языкового изменения от бо­
153

лее ранней к более поздней стадии развития языка. Д о ­
статочное количество промежуточных стадий долж но по­
мочь устранению всех основных альтернатив, кроме одной.
2. П роблема включения (етЬейсНпё р г о Ы е т ). С ее по­
мощью д олж на быть найдена непрерывная матрица соци­
ального и речевого поведения, в которой происходит
языковое изменение. Центральное место занимает здесь
установление корреляций между элементами языковой си­
стемы, а так ж е между этими элементами и внеязыковой
системой социального поведения.
3. П роблема оценки (еуа1иа!юп р г о Ы е т ). Здесь сле­
дует установить латентные корреляты очевидных ( т а ш {ез!) изменений. Косвенный путь к решению этой проблемы
У. Л аб о в видит в оценке корреляций общих установок и
ожиданий информантов с их речевым поведением, а не­
посредственный путь — в оценке неосознанных, субъектив­
ных реакций информантов на ценности самих языковых
переменных 18.
В результате исследований с привлечением богатого
эмпирического м атери ала «механизма звукового измене­
ния» У. Л абов обнаруж ивает тринадцать стадий механиз­
ма звукового изменения, которые в целом довольно инфор­
мативны, д а ж е если при этом слишком много места
отводится субъективному фактору. Категоризация стадий
1— 8 с «изменением, идущим снизу» (сЬап§е Ггот Ье1о\у)
и 9— 13 с «изменением, идущим сверху» (сЬап§е ( г о т
аЬоуе), как и некоторые выводы, в особенности относи­
тельно модели престижа (ргезИ§е шо<1е1), довольно про­
извольны и сохраняют свою проблематичность. Важными
представляются такие утверждения У. Л аб ова, как: « Н е­
возможно более считаться с аргументами, согласно кото­
рым лингвист долж ен свести объяснения, данные им
изменению, к взаимовлиянию языковых элементов, опреде­
ляемому когнитивной функцией. Кроме того, нельзя счи­
тать сколько-нибудь серьезным аргумент об автономном
характере изменяющейся языковой системы» 19.
С казанное зас л у ж и в а ет тем большего внимания, что,
например, еще в 1958 году Ч. Хоккет со всей серьезностью
полностью сводил звуковые изменения к случайным коле­
баниям во время деятельности артикуляторных органов.
Согласно Ч. Хоккету, к числу переменных, ответственных за
звуковое изменение, относятся «степень влажности в гор­
тани, в носу и во рту говорящего, случайные воздействия
на его центральную нервную систему, сокращение мышц...
состояние внешнего уха у слуш ателя (наличие ушной серы
и г р я з и ) ...» 20
154

В статье «К вопросу об этнологии языкового измене­
ния» Д ж . Гамперц прежде всего пытается определить по­
нятие «языковое изменение». При этом у него вызывает
сожаление отсутствие теории язы ка и общества, «которая
объяснила бы, каким образом специфические факторы в
общественной системе смогли бы привести к языковым
изменениям и как они влияю т на языковые структуры».
Д ал ее он предпринимает попытку описания внутригруппо­
вых процессов языкового изменения с помощью методов
интервью, заинтересованного наблюдения и контролируе­
мого эксперимента 21. Исходным пунктом его исследования
являются языковые формы, дистрибуция которых оцени­
вается им, однако, с точки зрения социологии.
З а сл у ж и в а ю щ ая в общем положительной оценки работа
Д ж . Гамперца, посвященная исследованию языкового из­
менения в поселке Хеннесбергет (Н орвегия), страдает, в
частности, отсутствием критического подхода к используе­
мым в этой работе положениям и принципам (Уогаиззе!гипдеп ипс! Ргагтш зеп). Здесь стоит указать на ф ормули­
руемую им мысль, будто языковой коллектив воплощает
в себе систему в состоянии равновесия, в которой о т р а ж а ­
ется «постоянное преследование элиты со стороны завист­
ливой массы и вытекаю щ ее отсюда бегство элиты». В ве­
дением понятий «наслоенная вариация» (НВ) и «диалек­
тическая
вариация»
(Д В )
Дж.
Гамперц
пытается
отказаться от обычных способов оценки, а т а к ж е от таких
понятий, как «класс», «престиж» и т. д.
8.2. М А Р К С И С Т С К О -Л Е Н И Н С К А Я
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
ЯЗЫКОВОГО ИЗМ ЕНЕНИЯ
Исходя из единства логического и исторического
в р ам ках системы языка, рассмотрим некоторые явления
языкового изменения, которые нам представляю тся важной
областью социолингвистики.
Языковое изменение проявляется во многих формах:
в виде звуковых изменений; семантических изменений, или
нюансировки; возникновения новых слов; изменений в об­
ласти морфологии и синтаксиса. Все эти изменения вы­
текают из условий, при которых осуществляется речевая
коммуникация. Они представляют собой приспособление к
требованиям общественного развития.
Нашим первым исходным пунктом для анализа язы ко­
вых изменений можно н азвать доложение, согласно кото­
155

рому изменения внутри языковой системы являются
частью исторического и общественного развития, прояв­
л яясь или о тр аж ая с ь во внутренних и внешних противо­
речиях языкового коллектива. Во-вторых, в любой об щ е­
ственной формации (безразлично, в социалистической или
капиталистической)
совокупность форм существования
язы ка находится в связи с общественными отношениями,
прежде всего с отношениями материальными. В-третьих,
требования, предъявляемые к языку в процессе труда или
в процессе производственной деятельности, в значительной
степени определяют языковой характер индивида и окон­
чательно) формируют его языковые способности и речевое
поведение.
В заимосвязь между языком и обществом, однако, не
является прямой или непосредственной. Такой взгляд но­
сил бы вульгарно-материалистический характер. Это, в
первую очередь, взаимосвязь в плане посредничества о б ­
щественной функции язы ка при помощи внеязыковых ф а к ­
торов. Опосредующие факторы образую т общественные
отношения на основе существующих социально-экономи­
ческих принципов.
Д а л е е следует исходить из того, что изменения в сфере
общественных отношений находят свое отраж ение в изме­
нениях языковой системы. Этот процесс приспособления
язы ка не следует, однако, понимать как пассивный или же
осуществляемый дополнительно (ЫасЬуо11г1еЬеп). З а я з ы ­
ком д олж на быть признана активная и активизирую щ ая
роль (язык и сознание). В процессе своей деятельности
люди не только создаю т материальны е продукты, создавая
тем самым определенные общественные отношения. Одно­
временно с этим в ходе производственной деятельности они
в самом широком смысле изменяют т а к ж е свою собствен­
ную природу. Р езул ьтат человеческой деятельности (сноватаки продукт в самом широком смысле) оказы вает много­
образное влияние на саму деятельность, а т а к ж е на тех,
кто ее осуществляет. Человек и общество не являю тся
противоположностями. Напротив, они образую т единство.
С одной стороны, общественные изменения находят свое
непосредственное отраж ение в определенных областях
языка. Иначе говоря, изменения проявляются прежде всего
в семантике (хотя и не только в ней). При этом возникают
новые слова, а существующие приобретают новые значе­
ния, изменяется основное значение существующих слов
и т. д. В то ж е время мы не можем не учитывать тот
факт, что речевая коммуникация реализуется в основном
при сохранении имеющихся, т. е. установившихся (йЬег156

п о т т е п ) форм, в результате чего язы к сохраняет свою
основную функцию — служить средством общения мёжду
членами общества. Поэтому мы можем говорить о непре­
рывности (КогШ пш Ш ) языка.
Социологический и социолингвистический подходы, осу­
ществляемые на основе исторического м атериализм а, при­
водят т а к ж е к пониманию того, что ка к общественные, так
и языковые структуры следует воспринимать динамически,
а не статически (исключение составляют искусствен­
ные я з ы к и ) .
Языковое развитие и языковое изменение — признаки
динамического характера языка, образую щие диалектиче­
ское противоречие с непрерывностью, т. е. с тяготением к
языковым структурам. Я зыковая система в одно и то же
время находится в состоянии покоя и в состоянии д ви ж е­
ния. Это не является логическим противоречием, просто
данное противоречие заключено в самом языке. Состоя­
ние покоя и состояние движения внутри языковой системы
представляют собой такое ж е диалектическое противоре­
чие, как и рассмотренное нами противоречие между язы ко ­
выми изменениями и непрерывностью. «...Если вещи при­
суща противоположность, то эта вещь находится в проти­
воречии с самой собой... Например, в том, что... она со­
держ ит в себе противоположность между «пребыванием
одной и той же» и «изменением», заклю чается противо­
речие» 22.
Посредством развития новых качеств из старых и по­
средством воздействия внутренних противоречий возникает
диалектическое единство, единство различий, противопо­
ложностей.
Языковые изменения (д аж е если причины их весьма
различны) следует почти во всех случаях возводить к и з­
менениям в общественных отношениях (в самом широком
смысле), поскольку при сравнении языковых и обществен­
ных структур с позиций исторического м атери ализм а сл е­
дует исходить из того, что язы к находится в процессе по­
стоянного приспособления к изменяющимся общественным
отношениям. Языковое развитие в одно и то ж е время
зависит и от внешних и от внутренних причин, характер
взаимодействия которых друг с другом отличается к рай ­
ней сложностью. Ч а щ е всего одна из сторон от нас скрыта,
так что во многих случаях нелегко дать однозначное опре­
деление причины соответствующих изменений. В силу того,
что язык лишь в немногих случаях явным и непосредствен­
ным образом о траж ает изменения в области общественных
Отношений, установлению причин языковых изменений бу­

157

дет способствовать только детальное исследование соот­
ветствующего материала. К ак проявление вульгарно-социологических,
а
также
вульгарно-социолингвистических
взглядов следует рассматривать изучение языковых изме­
нений исключительно в связи с изменениями в области
экономики. Ф. Энгельс еще в 1890 году д ал четкую оценку
подобным взглядам: «Едва ли удастся кому-нибудь, не
сделавшись посмешищем, объяснить экономически сущ е­
ствование каж дого маленького немецкого государства в
прошлом и в настоящее время или происхождение верхненемецкого передвижения согласны х...»23
8.3. Д Е Й С Т В И Е В Н У Т Р Е Н Н И Х
И В Н Е Ш Н И Х Ф АКТОРОВ
В то время как на основе изучения семантических
структур в р ам ках одного язы ка (в частности, в рам ках
текста) можно установить уровень развития общества, по­
добного рода определяющих связей между фонологически­
ми, морфологическими и синтаксическими структурами, с
одной стороны, и обществом — с другой, не существует.
Н а это неоднократно у казы в ал и (говоря о морфологии), в
частности, В. Гумбольдт, А. Шлейхер и Н. Я. Марр.
Н. Я. М арр считал, что любое изменение в языке сл е­
дует объяснять социальными причинами. К ак видим, его
позиция диаметрально противоположна крайне структу­
ралистской точке зрения, например Б. Блоха и Г. Трейгера 24, исключавших всякую связь со значением и общ ест­
венной ситуацией и ограничивавшихся рассмотрением толь­
ко формальной структуры.
Здесь следует еще раз подчеркнуть, что, как правило,
влияние внешних (т. е. экономических, социальных и куль­
турных) факторов на нелексические уровни язы ка не носит
прямой и непосредственный характер. В большинстве сл у ­
чаев имеет место косвенное, вторичное явление. Связи
между ними следует устанавливать и интерпретировать
лишь с учетом конкретной исторической ситуации. Особен­
но заметно воздействие внешних факторов на словарный
состав языка. Оно обусловлено комплексным характером
и дифференцированностью внеязыковой реальности. Убеди­
тельным свидетельством этого является возникновение но­
вых слов (расширение словарного состава) и семантиче­
ские изменения (дифференциация и нюансировка).
Несомненно, намного труднее д оказать влияние внеш­
них факторов на развитие и изменение язы ка за рам кам и
158

лексического уровня, поскольку само это влияние не н а­
столько очевидно. Воздействие внеязыковых факторов на
лексику и семантику язы ка (что особенно видно на при­
мере немецкого язы ка Г Д Р и Ф Р Г ) продолжает играть
большую роль в сфере языкового изменения. Кроме отме­
ченных нами языковых изменений, вызванных влиянием
внеязыковой реальности на лексику, в частности на семан­
тику, следует т ак ж е у к а за ть на косвенное, вряд ли спора­
дическое, влияние внеязыковой реальности на другие о б ­
ласти языка. Действие (совместное) внутренних и внешних
факторов наиболее ярко описал и проиллюстрировал при­
мерами Й. В а х е к 25. Что касается фонетики, то здесь необ­
ходимо отметить прежде всего результаты исследования
А. М артине и того ж е И. Вахека. По мнению А. Мартине,
особенно важную роль в осуществлении тенденции к наи­
более полной интеграции фонем какого-либо язы ка играет
принцип экон о м и и 26.
К ак пишет Й. Вахек, подводя итог конкретным иссле­
дованиям в области английского языка, «можно привести «.
в высшей степени убедительные д оказательства взаим о­
действия внешних и внутренних факторов в сфере звуко­
вых изменений»27. Он приводит и другие примеры взаим о­
действия внутренних и внешних факторов, например про­
никновение простого отрицания в отрицательные предло­
жения английского языка, содерж ащ ие общее в ы сказы в а­
ние. Простое отрицание в английском язы ке смогло
закрепиться только в XVIII столетии.
К языковым изменениям могут привести т а к ж е д л и ­
т е л ь н ы е — и в то ж е время спорадические — контакты
между народами. В качестве внешних факторов языковых
изменений они играют довольно заметную роль на всех
уровнях языковой системы. Непосредственными причинами
языковых изменений могут стать, например, смешения н а­
родов. Мы уж е отмечали изменения, происшедшие в не­
мецком языке Ф Р Г вследствие англо-американского в л и я­
ния. В немецком языке Г Д Р почти на всех его уровнях
можно обнаружить влияние русского язы ка как следствие
нашей тесной дружбы с С ССР. К ак правило, историче­
ские, общественные и социально-экономические изменения
находят свое отраж ение в языке с некоторым запозданием.
Сравнительный анализ языкового материала, заф иксиро­
ванного словарем Дудена, указы вает на наличие в нем
Целого ряда инноваций, отраж аю щ и х те изменения соци­
ально-значимого характера, которые произошли со време­
ни основания ГДР.
Языковое изменение, представляю щ ее собой и условие
139

и результат (Егкепп1гпз), всегда осуществляется в борьбе
между равноценными языковыми вариантами, подвергаю ­
щимися различным социальным оценкам. Д анное полож е­
ние в равной степени относится ко всем уровням языковой
системы, т. е. к лексике, семантике, фонологии и синтакси­
су (хотя фактор объема и частотности на каж дом из у к а ­
занных уровней различен). Сошлемся при этом на разл и ч ­
ную социальную оценку языковых вариантов, отмечаемую
в аспекте групповой идентичности. То, что является «вуль­
гарным» теперь, мож ет стать «литературным». То, что я в ­
ляется «литературным», может стать «старомодным». То,
что является «диалектным», может стать «литературным».
То, что является «социолектным», может стать «литератур­
ным» и т. д. В подобного рода переходе (ОЬег\уесЬзе1п)
слова с одного языкового уровня на другой особенно от­
четливо проявляется влияние общества (общественных
ценностных представлений и социальных оценок) на я з ы ­
ковую систему. К ак и любой другой исторический процесс,
языковое изменение характеризуется не только наличием
необходимых связей между обществом и языком, но и
другими возможностями. Большую роль играет здесь сл у ­
чай. Кроме того, изменения могут носить селективный х а ­
рактер. Это, однако, не означает, что изменение, историче­
ская динамика, является случайным свойством (А кгИ епз)
языковой системы, поскольку неизбежность языковых и з­
менений находится в тесном соответствии с диалектиче­
ским детерминизмом.
8.4. В Ы В О Д Ы
Взгляды ученых марксистско-ленинского и бур­
жуазного направлений по вопросам языкового изменения
совпадают лишь в немногих областях. Так, например, су­
ществует единое мнение, согласно которому языковое из­
менение не следует отождествлять со случайной склонно­
стью к образованию новых слов. Но что следует считать
случайной склонностью к образованию новых слов, пони­
мается уж е по-разному.
С материалистической точки зрения, языковое развитие
и языковое изменение являю тся абсолютно однозначным
выражением сущности язы ка и его функции. И причины
их следует искать в единстве логического и исторического
в языке. П равда, универсальные условия наклады ваю т
свои ограничения на форму (Аг1 ипс! \\^е!зе) проявления
этих изменений. К ним относятся, например, закономерно­
160

сти языковой системы (однако они не сравнимы с за к о ­
нами природы), специфические структурные свойства я зы ­
ка, а т а к ж е социально-экономические условия.
Языковые изменения, в той мере, в какой они за тр а г и ­
вают не только отдельные единицы языковой системы (н а­
пример, идиолектные варианты и формы, образования
ас! Ьос и т. п.), осуществляются не произвольно и не могут
быть названы случайными явлениями. Именно последняя
точка зрения наиболее распространена среди бурж уазны х
ученых. Так, структуралист П. П остал пишет: «У языков
настолько же мало причин для изменений, сколько у авто­
мобилей д ля того, чтобы, скажем, в этом году получить
красивые задние крылья на заднюю часть кузова, а на
следующий год снова их убрать». Приведенные слова
не содерж ат отрицания языкового развития, однако целью
этих и подобного рода псевдонаучных объяснений я в л я ­
ется 1) отрицание взаимосвязи между языковыми и соци­
ально-экономическими изменениями (понятие язы ка сво­
дится к внутренней языковой системе) и 2) гипостазирование язы ка ка к внутренней системы и тем самым полное
лишение его общественно-научных проблем и методов.
Однако следует отметить, что в настоящее время целый
ряд буржуазны х ученых более не поддерж иваю т (по край ­
ней мере, столь безапелляционно) тезис о том, что я зы ­
ковые изменения представляю т собой результат действия
внутриязыковых факторов. В то время как подавляющее
большинство структуралистов в силу своей методологиче­
ской концепции п родолж аю т игнорировать значение общ е­
ственных отношений, такие бурж уазны е социологи языка,
как, например, Б. Бернстайн, У. Л абов, Д ж . Гамперц,
Д. Хаймс, могут записать в свой актив ряд достижений.
Так, Д . Хаймс пишет: «...мы долж ны исследовать связь
между способами говорения с точки зрения общественных
связей, а т а к ж е и сами эти связи».
С точки зрения исторического м атериализм а, следую­
щим важны м отправным пунктом языкового изменения яв ­
ляется то, что требования, предъявляемые к языку в
пройзводственной деятельности, существенным образом оп­
ределяют характер язы ка отдельного индивида. Требования,
предъявляемые к язы ку в процессе труда или ж е производ­
ственной деятельности в самом широком смысле, оконча­
тельно формируют языковые способности и речевое пове­
дение и, в конечном счете, вызы ваю т языковое развитие
и языковое изменение на основе общественного развития.
Язык изменяется в процессе общественной коммуникации,
а т а к ж е в результате действия субъективных факторов на

Ц-6 97в

161

основе имеющихся возможностей. Поэтому язы ковая си­
стема никогда не пребывает в состоянии покоя. Она нахо­
дится в состоянии движения в смысле приспособления к
многообразным требованиям общественной коммуникации.
Ж ивой язы к подвержен постоянному приспособлению к из­
менениям и живет или же остается живым в силу из­
менений.
Несмотря на то что М аркс меньше внимания уделяет
внутренней структуре и процессу передачи (ОЪеггшШигщ)
символических систем, мы уже у него находим ключ к по­
ниманию языковых изменений на основе общественных
условий. Таким ключом является социальная значимость
общественного способа производства. Социальная система
’ определяет как доступ к важным символическим структу­
рам, так и контроль за их изменением. К апитал в эконо­
мическом смысле, согласно учению М аркса, служит усло­
вием овладения капиталом во всеобъемлющем смысле, к
которому относится присвоение, эксплуатация и, наконец,
манипуляции в капиталистическом обществе. Овладение
(1пЬези2паЬше) культурным капиталом, включающим все
виды символических систем и, разумеется, язык, дает воз­
можность человеку раздвинуть границы его опыта и по­
знаний и, наконец, стать более активным.
Исходными пунктами языковых изменений мы считали
следующие:
1) изменения внутри языковой системы являются
частью исторического и социального развития. Они нахо­
д ят свое проявление (или отражение) во внутренних и
внешних противоречиях коллектива общения;
2) при любом общественном строе совокупность форм
существования язы ка находится в соответствии с общ ест­
венными отношениями и процессами;
3) требования, предъявляемые к языку в процессе тру­
да или производственной деятельности, в значительной
мере определяют языковую специфику отдельного индиви­
да, окончательно формируя языковые способности и ре­
чевое поведение.
Эти исходные пункты являю тся принципиальными'положениями марксистско-ленинской социолингвистики.

ПРИМ ЕЧАНИЯ

1. Предмет и задячи социолингвистики
1 П зк т а п У. А. Айуапсез т 1Ье 5осю1оё;у о! Ьап^иаде. ТЬе Над;ие;
Р а п з, 1971. Уо1. 1. Р. 561.
2 Ого^е Я-, ЫеиЪег1 А. ТЬевеп гиг т а т з и з с Ь - к ш ш з и з с Ь е п 8 0 2 1 0 Ип^шзИк / / ВеК гаде гиг Зогю Н пеш зН к / Н гз§. V. К. ОгоВе, А. ЫеиЬег1.
На11е, 1974
3 ВеНгаде гит ЗогюПп^шзНк; СШзег К. 0 1 е К а н о п е «Рипк1юпа1зШ» т вогюНпдш зизсЬег 5 1 С Ы //2 Р 5 К . 1974. НеЯ 4; НаШ § М. Б а з
У егЬ аИ тз уоп ЗргасЬе ипй ОезеПзсЬаН 1т У сМ е зогюНп^шзМзсЬег Ш 1 егзисЬип§еп / / 2 Р З К . 1972. НеН 3; 8рап@епЬег§ К. 8 ргасЬзог 1о 1ой 1е
ип<1 0 1 а 1еШ о гзсЬ и п § / / иЧззепзсЬаННсЬе
гек зсЬ п П
Йег Р п еёп сЬ ЗсЫ 11ег- 11 пгуегз 1Ш Лепа. 1967. НеН 5; ЗрегзсНпеШег Н. 8 о 2 Ю-киИиге11е
ВесИп^ипдеп Йез ЗргасЬ\уапс1е15 / / ЗргасЬе ипс! ОезеПзсЬаЯ: \У 1ззепзсЬаГШсЬе В е^га^е Йег Р педпсЬ -ЗсЬ Ш ег-иш уегзка! Лепа. Лепа,- 1970.
4 Сго@е К., ЫеиЪеН А. ТЬезеп гиг т а т з и з с Ь - к ш ш з и з с Ь е п ЗогшНпКшзНк. 5. 4.
5 Вгат }. Ь ап^иаде ап(1 8ос1е1у.
Уогк, 1955; Сокеп М. Роиг
ипе 5 осю 1о § 1е Йи к п д а ^ е . Р а п з, 1956; НегШ ег / . О. Зосю 1оду о( Ьап^иа^е.
Уогк, 1965.
6 Л . П. Якубинский исследовал образование национального языка
в бурж уазном общ естве из территориальных диалектов феодальной эпо­
хи. См.: И ванов А., Якубинский Л . П. Очерки по языку. Л .,
1972.
I Н егШ ег У. О. З о сЫ о ^ у о! Ь ап^иаее. Р. 7.
* Ср.: Зосю Н пдш зИ сз РгосеесНп^з о{ 1Ье ЦСЬА Зосю Н пеш зН с СопГегепсе 1964 / Ес1. Ьу Ш. Вп^М . ТЬе Н адие; Р а п з, 1966. Р. 11.
9 ИеиЬег1 А. 2 и Седепз1ап<1 ипй Огипс1Ье^гШеп е т е г т а т з И з с Ь 1еттз11зсЬеп ЗогюПп&шзИк / / ВеНгаде гиг Зогю П п^ш зШ . 5. 25.
10 \Убг1егЪисЬ Йег таЫ зМ зсЬ -кш ш зИ зсЬ еп Зогю Ь спе. ВегИп, 1969.
3 . 286.
II 1е1гзсНтапп Н„ КаИаЫз Н., 5сНи1г /?.,
ТаиЬег1Н.ЕтГйЬгипд т
<Не зо г Ы о ^ зс Ь е
РогзсЬип^ ВегНп, 1966. 3. 31 !!.
12 1!еззе1ег М. ЗогюПпрш'зизсЬе ипд Пп^шзШсЬе Азрек1е Йег РЬгаза1 Ыоипз (ипуегбГГепШсЬе 015зег(:а4юп В ). Лепа, 1978. 3. 31 {!.; Цеззе1ег М. РЬПозорЫзсЬе Азрек1е Йег ЗогюНп&шзИк / / 0 2 {Р Ь . 1980. НеП 8 .
13 1/еззе1ег М. Еш1де В етегк и п ^ еп ги Вейеи^пдзЬаиГип^еп ипс1 Вейеи Ы п ^ зетеИ еги п ^ еп Ье1 ЗиЬз1апиуеп аиз УегЬ р1из РагИке1 / / 2А А .
1976. Н е » 2.
14 ^Убг1егЬисЬ Йег т а т з Н з с Ь -к ш ш зИ зс Ь е п З о г Ы о ^ е . 3 . 20.
15 СгоРе /?., ЫгиЬегI А. ТЬезеп гиг тагх15115сЬ-1еп1п!з{15сЬеп Зог1оЬп^шзик. 3. 2 0 .

2. Язык

и

общ ество

1
Энгельс Ф. Диалектика природы / / М аркс К., Энгельс Ф. Соч 2
изд. Т. 20. С. 489.
* М аркс К. Наемный труд и к а п и т а л //Т а м ж е. Т. 6 . С. 442.

* 8о<1ег С. О копогте — Ро1Шк — \У 1г1 зсЬаН зро 1 Шк. ВегНп,
1977,
3. 51.
4 М аркс К. Наемный труд и капитал. С. 441.
6 М аркс К-, Энгельс Ф. Немецкая идеологи я/ / Соч. Т. 3. С. 219.
4 Энгельс Ф. Письмо К онраду Ш мидту, 27 окт. 1890 г . / / Т а м же.
Т. 37. С. 420— 421.
7 Юетрегег V. ЬТ1. ЫовгЪисЬ е т е з РЫ1о1одеп. ВегНп, 1949.
* К1аиз О. ЗргасЬе йег Ро1Шк. ВегНп. 1971.
9 8ске1йе1 ТН. М. Р егзи аз 1уе З р е а к т § . СЛегше^ Ш то15, 1967.
10 Представитель бурж уазной лингвистики Г. Глинц в категориче­
ской форме заявляет об «общественном значении лингвистики»: «То, как
рассматривает язык наука, пусть медленно, но воздействует на общ е­
ственное мнение о нем». См.: СИпг Н. Ы пдшзИк ип(1 ОезеПзсЬаИ / /
Ыеие О гаш ш аикШ еопе ипс1 Шге Аптуепйип^ аи! йаз ЬеиМ^е О еи 1 зсЬ.
ЭиззеМогГ, 1972. 3. 206.
11 Ср.:' ЫеиЬеН А. 2и Ое^епз^апё ипй Огиш1Ье§:гШеп е т е г т а т зИ зсЬ -ктш зИ зсЬ еп ЗогшНп^шзИк / / Огоре К., МеиЬег( А. ВеК гаде гиг
Зогю Н п^ш зШ . НаПе, 1974.
12 Ср.: Ш з 1 о п 5 сЬег
М а1еп аН зти з ип<1 З о 21 аНогзсЬип§ / Н гзд. ч.
Н. ЗсЬе1ег. ВегНп, 1966; Во11На§еп Р. З о 2 ю 1о § 1е ипй ОезсЫсМе. Вег­
Нп, 1966.
13 Н акп Е. З о 21 а 1е Ш1гкНсЬкеН ип(1 З о г ю Ь ^ з с Ь е Егкепп1тз. ВегНп,
1965. 3. 92.
14 1 ЪЫ ет. 5. 6 8 .
15 Энгельс Ф. Письмо В. Боргиусу, 25 янв.
1894 г. / / Маркс К.,
Э нгельс Ф. Соч. Т. 39. С. 174— 175.
16 М аркс К. Тезисы о Ф е й е р б а х е //Т а м ж е. Т. 3. С. 3.
17 ЗргасЬНсЬе К о т т и ш к а Н о п ип<1 О езеП зсЬаЯ ВегНп, 1974.

3. Я зык и мышление
РЬПозорЫзсЬез \У5г4егЬисЬ / Нгз^. V. О. К1аиз, М. ВиЬг. Ье 1рг 1§,
1976 5. 1161.
2 Ьеоп^еа А. N. Б ег Ыз1опзсЬе А зр еИ Ьех Йег 1Ш егзисЬипе
Йег
шепзсЬНсЬеп РзусЬе / / ЕгдеЪш ззе <1ег зо ^ еН зсЬ еп РзусЬо1о§1е. ВегНп,
1967. 5. 20.
5 РЬПозорЫзсЬез Шбг1егЬисЬ. 3. 258.
4 А1ЬгесЫ Е. ОЬег йеп 2 и з а т т е п Ь а п д у о п ЗргасЬе, ОезеПзсЬаЙ
ип(1 Б е п к е п / / 2 Р З К . 1978. НеП 31. 3. 124.
5 Л енин В. И. М атериализм
и эмпириокритицизм / / Поли. собр.
соч. Т. 18. С. 248.
6 Энгельс Ф. Анти-Дюринг / / М аркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 34.
7 М аркс К-, Энгельс Ф. Немецкая идеология. С. 29, 448.
8 К1аиз О. Б1е М асМ йез и^ог1ез. Е т егкеппЬНзШ еогеНзсЬ-рга^таИзсЬез ТгакШ . ВегНп, 1968. 3. 22.
* КезсНке М. ЗешюИк ипс! т а т з И з с Ь е Егкепп1тз1Ьеопе: В е т е г кип^еп ги <1ет ВисЬ у о п О . К 1аиз / / Б 2{Р Ь . 1965. Н ей 1. 3. 91.
10 Ср.: КозЦик О. 8. Рга^еп с!ег ОепкрзусЬо1о§1е / / Е гдеЪ тззе с1ег
зо^'еИ зсЬеп Р зу сЬ о Ь ^ е . 3. 292 {.
11 Л енин В. И. М атериализм и эмпириокритицизм. С. 239.
12 ^ео п (’еV А. N. Оег Ыз1опзсЬе Азрек! Ье1 йег Ш {егзисЬип§ с1ег
шепзсЬНсЬеп РзусЬе. 3. 20.
13 М аркарян Э. Б. Язык как форма существования сознания / / М е­
тодологические проблемы анализа языка. Ереван, 1976. С. 4. Ср.: А1Ьг е М Е. ЗргасЬе ипс! РЬНозорЫе. ВегНп, 1975. Альбрехт особенно вы­
деляет Р. Будагова, Н. Чемоданова и Г. Колшанского.
14 Мо1зсН №. 2иг КгШк йез зргасЬ ш ззепзсЬаШ кЬеп 31гик1игаНзт и з . ВегНп, 1974. 3 . 114.
1

164

15
16

Ко${]ик О. 5 . Рга§еп <1ег БепкрзусЬо 1о 2 >е. 5. 243.
РиЫ пзШ п 3. Ь. ОгипсПа^еп Йег а И ^ е т е т е п Р зусЬ о 1о § 1е. ВегНп,

1958. 5. 505.
17 1Ък1ет. 5. 511.
18 Са1репп Р. I. Б1е Еп 1 \у 1ск 1ип§ ёег Ш к гзи сЬ и п ^ еп йЬег (Не ВПЙип& § е 1зИ§ег ОрегаНопеп / / Ег^еЪшззе Йег зоич'еИзсЬеп РзусЬо1о§1е.
5. 378.
19 М аркс К. Капитал. Т. 1. М. 1960. (Сочинения. 2-е и з д ./ К . Маркс,
Ф. Энгельс; Т. 2 3 ). С. 189.
20 А1ЬгесЫ Е. ЗргасЬе ипй РЬПозорЫе. ВегНп, 1975. 5. 155.
21 М аркс К-, Энгельс Ф. Немецкая идеология. С. 449.
22 Там ж е. С. 25.
23 Там ж е.
24 Ср.: Зоко1ои А. N. 1ппегез ЗргесЬеп ипй Б епкеп / / Ег^еЬш ззе
с!ег зо ^ е И зс Ь еп РзусЬо1ое1е. 5. 461.
25 К1аиз О. 01е МасМ Йез \\^ог1ез. 5. 32 Г
26 Энгельс Ф. Анти-Дюринг. С. 85.
27 Наседкин А. Д . Язык как средство формирования мысли / / Язык
и мышление. М., 1967. С. 28.
28 Ср.: Ф илин Ф. П. Введение / / Язык и мышление. Ф. П. Филин,
меж ду прочим, указывает на книгу К. М ергелидзе «Основные проблемы
социологии мышления» (1 965), где впервые акцентируется на социоло­
гическом аспекте мышления. Идеалистические интерпретации, однако,
неоднородны. Так, Ф. Кайнц пишет: «Если мышление и язык и не впол­
не идентичны в обеих функциях, то все ж е м еж ду ними сущ ествует
очень тесная связь в смысле двойственного единства...» (К а т г Р. ОЪег
(Не ЗргасЬуегГйЬгипр; Йез Эепкепз. ВегНп (АУез4), 1972. 3. 15).
29 8к1Ьи(ап1 Т. 5 о а е 1 у апй РегзопаШ у: Ап 1п1егасиошз{ АрргоасЬ
1о 5 ос 1а 1 РзусЬо1о§у. Епде1\Уоос1 СШ!з.
Уогк, 1961. 3. 140 {.
30 ЕазхшеИ Н. б . ТЬе 31гис1иге апй РипсНоп о! С о т т и ш са Н о п т
8 ос 1е 1 у / / М азз. С о т т и ш с а И о п з / Е(1. Ьу V . З с Ь г а т т .
ПНпо13, 1949.
Р. 102 Г.
31 Ш еяег N. МепзсЬ ипс! МазсЫ пе. 1Л1з1етЪисЬ Иг. 184. РгапкГиг1 /
М а т ; ВегНп С№ез1), 1958. 5 . 14.
32 Вепзе N. Х У есЬ зе^гкип^еп гш зсЬ еп ЗргасЬе ип(3 КиНигргогеВ //
К о т т и ш к а И о п / Н гз§. V. XV. Н азе1о!!. ВегНп (\Уез1), 1969. 3. 92.
33 8(ет Ьиск К. ТесЬшкеп Йег К о т т и ш к а Н о п / / К о тт и ш к а Н о п .
3. 29.
34 Ср.: ЗргасЬНсЬе К о т т и ш к а И о п ипй ОезеНзсЬаИ. ВегНп,
1974.
3. 32 I!.
35 Ср.: 1 зм $ О. 31гик1иг ипй Р ипН ю п с1ег ЗргасЬе т Йег § е за т 1 ^ езеПзсЬаКНсЬеп Еп1даск1ипд: / / Ак1ие11е Р гоЫ ете Йег зргасЬНсЬеп К о т т и т к а Н о п : Зогю Н пдш зИзсЬе 81:шНе гиг зргасЬНсЬеп ЗМиаНоп т йег
ОеиЬсЬеп О етокгаИ зсЬеп КериЬНк. ВегНп, 1974. 3. 22 Г.
36 Мы предпочитаем здесь понятие «ситуация», так как оно лучше,
чем социологические категории, д ает возмож ность показать положение,
статус и состояние взаимной зависимости языка, сознания и общества
в социолингвистическом смысле.
37 М аркс К. Основы
критики политической экон ом ии/ / Архив
Маркса и Энгельса. Т. 4. С. 99.
38 Ср.: ЧРе^зцегЬег Е. Б а з Оезе1г йег ЗргасЬе
а1з О гипЛ а^е Йез
8 ргасЬз 1 ис1ш т 5 . НеИеШег^,
1951. Например, на с. 24— 25 говорится:
«... мы долж ны всегда рассчитывать на появление связанного с языком
мысленного промежуточного мира... этот мысленный
промежуточный
мир самым тесным образом связан с языком, более того, образует в
нем самое главное и создает основу для его существования... Если нау­
ка о языке будет следовать этим двум идеям, то станет возможным о б ­
наружить преобразование мира в собственность духа, осуществляемое

165

силой языка». Д ал ее следует схема преобразования мира в собствен­
ность духа (с. 26) и так называемые законы построения языковой кар­
тины мира (с. 44 ).
39 Ср.: Заиззиге Р. Ле. ОгигкНга^еп с1ег а И ^ е т е т е п ЗргасЬ ш ззеп зсЬаН. ВегНп, 1931.
40 Ср.: Ь искт апп ТН. 5 о гю 1о§;1е <1ег ЗргасЬе / / НапсШисЬ Йег е т р 1пзсЬеп 5 о г 1аНог 8сЬип^. 51и11каг1, 1969. 5. 1061.
41 КозЦик О. 5 . Рга^еп (1ег ОепкрзусЬо 1о § 1е. 5. 272.
42 М аркс К-, Энгельс Ф. Немецкая идеология. С. 29.
43 Там же.
44 Ср. также: 5 егеЬгепткоо В. А. А П д е т е т е ЗргасЬш ззепзсЬаП .
ВегНп, 1973. 5. 344 П.
4. Социология и социолингвистика

1 Ср.? Крысин Л . П., Ш мелев Д . Н. Социально-лингвистические ис­
следования. М., 1976; Д еш ериев Ю. Д . Социальная лингвистика. М.,
1977; Ш вейцер А. Д . Современная социолингвистика. М., 1977.
2 Ср.: Ого/Зе К., ЫеиЬеН А. ВеЛга^е гиг ЗогюИпдш зИк. На11е, 1974;
ОгоРе Я., ЫеиЬеН А. ТЬезеп гиг т а т з И з с Ь -к ш ш зН зс Ь е п ЗогюН п^и1з 11 к; ЫеиЬеН А. 2и Ое^еп51апс1 ипс! Огип<1Ьс§пНеп е т е г т а Ы зИ зс Ь 1ешш $и$сЬеп ЗогшИп^шьИк.
3 }е(гзсНтапп Н„ КаИаЫз Н., Зски1г Я-, ТаиЬег( Н. ЕтЮ Ьгипц ш
(Не 8021о1о213сЬе РогзсЬипд. ВегНп, 1966. 5. 38.
4 П о теории англичанина Б. Бернстайна, дети рабочих (так назы­
ваемых «низших слоев») владеют « ограниченным кодом», поэтому они
не могут усвоить школьную программу и утрачивают шансы на прод­
виж ение в обществе. Д ля того чтобы создать для них возможности,
равные с детьми из средних классов, обладающими, по терминологии
Бернстайна, «развернутым кодом», было выдвинуто требование органи­
зации «компенсирующего обучения» Однако, как показали практичес­
кие опыты в Великобритании и Ф РГ, эта теория потерпела полный про­
вал. Пришлось признать, что никакие успехи невозможны, если не из­
менить общ ую ситуацию, в том числе не осуществить принципиальные
социальные перемены.
5 Э то касается У. Эвермана
(см.: О еиегт апп II. ЗргасЬе ипй зо21 а 1е НегкипН: Е т ВеИ гае гиг Апа1узе зсЫсМепзрегШзсЬег З о г 1аНза(ю п зр гогеззе ипс! Шге Вес1еи1ипя: ГОг с!еп 5сЬи1ег!о1§. Ргапк!иг4 / М а т ,
1972); относительно языкового поведения определенных слоев и его
влияния на когнитивные процессы см.: Ве^аЬип^ ип<1 Ьегпеп. В<1 4.
5. 297 П; ^аЬоV У/. ТЬе Е!1ес{ о! 5 оаа1 МоЫШу оп Ы пеш зН с ВеЬау 1ог / / 1ЛАЬ. 1967. Не11 33 Р. 58 !!.; ТЬе КеПесИоп о! 5 оаа1 Р госезз т
Ь т ^ ш зИ с 51гис1игез / / ЗосюНпвш зНс РаИегпз / ЕЙ. Ьу XV. ЬаЬоу. РЫ1ас1е1рЫа, 1972, В егпз/ет В. Е1аЬога1ес1 гп й Кез1пс1ес1 Сойез: Ап Ои1Нпе / / 1ЛАЬ. 1967. НеП 33. Р. 126 Я.; 5 о 21 а 1е 51гик1иг, 5 о 21 аНза4юп ипй
ЗргасЬуегЬаНеп. А тз1ег(1ат, 1970.
6 Л енин В. И. Что такое «друзья народа» и как о н ^ воюют против
социал-дем ок ратов?/ / Поли. собр. соч. Т. 1. С. 137.
7 С1езегтапп О. Ш з 1 о п 5 сЬег М а1еп аН зти з ипй Р гоЫ ете Йег 5ог1а1{огвсЬипд / / З о гк Я о ^ е Йег 5о\у]е1и топ : Аиз^е^аЬН е ВеЛга^е. ВегНп,
1972. 5. 28 !.
*
Л ен ин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют прот
социал-демократов? С. 136.
9 Там ж е. С. 165.
10 Оззьрот О. \Р. Ь е п т ипс1 сПе Еп1шск1ипк йег т а т з и з с Ь е п 5ог ю 1о § 1е / / 5 о г 1о 1о 5 1 е йег З о ^ е Ы т о п : АиздешаЬИе ВеНгаде. ВегНп,
1971. 5. 16
11 1 Ы(1 е т .

166

12 Огоре Я., ЫеиЬеН А. ТЬезеп гиг т а т з и в с Ы е ш ш в Ш с Ь е п Зогю НпдшбИк. 5. 9 !.
13 Л енин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против
социал-демократов? С. 137.
14 Л енин В. И. М атериализм и эмпириокритицизм. С. 361.
15 М озег //. ЗргасЬе — РгеШеН ойег Ьепкипд? М а п п Ь е т , 1962; Мо$ег Н. ЗргасЬНсЬе Ро1§еп Йег роНИзсЬеп ТеПип^ Оеи1зсЫапйз. Ойззе1йогГ, 1962; Еп1\У1ск1ип§з1епйепгеп Йез ЬеиНдеп Е>еи1зсЫапйз / / Бег Е)еи1зсЬип1егпсМ. .1§. 1954. 3. 87 ГГ.; Н ип( К. N. А ОиМе Го С о т т и ш зГ
]ат%оп. Ые\у Уогк, 1957; Ва1ев 1. А ОкГюпагу оГ С о т т и т з Г Еп^ИзЬ.
Огапй КарЫз, 1964.
16 1е1г$сктапп Н„ КаИаЫз Н., 5сНи1г Я., ТаиЬег1 Н. ЕтГйЬгипд; ш
Л е 5021о1оя;15сЬе РогзсЬип^. 5. 8.
17 СгоРе Я-, NеиЬег^ А. ТЬезеп гиг т а г а з и з с Ь -к ш т з и з с Ь е п Зогю П п ^ ш з И к. 5 . 20 Г

18
К ним принадлеж ат В. К ЕЬНсЬ, Л. НоЬпЬаизег, N. К 1ет, Р. Мй
1ег, Б. \УкЫ е, Б. АУипйегНсЬ и, с оговорками, II. А т т о п и N. ЭИГтаг.
19 ЕННск К., МйНег Р., \Х!1еМе О. ЗогюПп^ш зИк а1з ЬйгдегНсЬез
Н еггзсЬаП зш ззеп — Магх^зИзсЬе ЗргасЬапа1узе: АзрекГе Йег ЗогюН п^и1з 11к / / Нгз^. V. XV. К 1ет, Э. \УипйегНсЬ. РгапкГигГ / М а т , 1971. 5. 99.
20 1Ы йет. 5. 105.
21 МИ1е1Ьег$ Е. ХУогГзсЬаГг ипй 5уп1ах йег «ВИё-ЗеНипк». МагЬигд, 1967. 8. 92 Г.
22 Энгельс Ф. П редисловие к третьему изданию
«Капитала»
К. Маркса / / М аркс К. Капитал. Т. 1. С. 28.
23 йьескт апп №. 1пГогтаИоп ойег ОЪеггейипд: 2 и т АУог1^еЬгаисЬ
Йег роНИзсЬеп \УегЪипц т ОеиГзсЫапй зеН йег Ггап2бз15сЬеп Кеуо1иИоп. МагЬигр, 1964. 3. 83.
24 Ср.: Н а§ег К. Б 1-е АиГдаЬе йег ОезеПзсЬаПз^ззепзсЬаГГеп т ипзегег 2еН:. ВегНп, 1968. 3. 18.
25 1икй «г /. 2иг Рга^е Йег 1йео1о§1е§:еЪипйепЬеН йег Ьех1к / / \У1ззепзсЬаГШсЬе 2екзсЬ п!1 йег Каг1-Магх-1_1туег51Ш Ье 1р 21 §;, ОезеНзсЬаПз- ипй зргасЬшззепзсЬаПНсЬе КеШе 27. 1978. 8. 598.
28 1Ы йет. 3. 590.
27 1Ы йет. 3. 589.
28 8ске1зку Н. О ги Ъ езИ т т и п й йег йеиГзсЬеп Зо2ю1о§1е. Ойззе1йогГ;
К51п, 1959. 3. 47.
29 СоиШпег А. №. ТЬе С о т т ^ СН 515 оГ АУезГегп Зосю1о(*у. Ыеш
Уогк, 1970.
30 А т т оп 11. Р гоЫ ете йег Зогю Н пдш зИк / / О егташ зсЬ е АгЪейзЬеГГе. 1973 Иг. 15. 3. 106.
31 1з1п% О. 51гик1иг ипй РипкНоп йег ЗргасЬе т йег ^езатГрезеИ зсЬаГШсЬеп Еп1\укк1ипе / / АкГиеПе Р гоЫ ете йег зргасЬНсЬеп К о т т и ш каНоп: ЗогюНп^ш зИзсЬе 31иЙ1еп гиг зргасЬНсЬеп ЗНиаНоп т
Йег
ОеиГзсЬеп О етокгаИ зсЬеп КериЬНк. ВегНп, 1974. 3. 13.
32 1Ы йет. 3. 13 ГГ.
33 В егпзШ п В. Азрес1з оГ Ьап^иаде апй Ь е а г т п к т Ше Оепез1з оГ
№е Зоаа1 Р госезз / / Лоигпа1 оГ СЫ1Й Р зусЬ оЬ ^ у апй А1Ней 018с1рНпез
I- 1960/61. Р. 313 ГГ.; Е1аЬога1ей апй Кез1пс1ей Сойез, Ап ОиГПпе/ /
МАЬ. 1967. N 33. Р. 126 ГГ.; Ь ап ди аде апй Зос1а1 С1азз (КезеагсЬ N 0 ^ е ) // В ^ 5 . 1960. N 12. Р. 271 ГГ.; А РиЬНс Ьап^иаке: З о т е З о с ю 1о 5 1 °а1 ГтрИсаИопз оГ а Ы пйи 1зГ1с Р о г т / / 1Ы йет. 1959. N 10. Р. 311 ГГ.;
5о21а1е ЗГгикГиг, Зог1аН5аПоп ипй 5ргасЬуегЬа11еп. А т зГ егй а т , 1970;
ЬаЬоц №. ТЬе ЕГГес* оГ Зос1а1 МоЫШу оп Ь1Пви15Мс ВеЬауюг / / ПАЬ.
•967. N 33. Р. 58 ГГ.; НурегсоггесПоп Ьу ГЬе Ьо\уег М1йй1е С1азз аз а
РасГог 1п Е 1п д и 1зПс С Ь ап ^ е/ / ЗосюНпдьнзПсз:
Р госеей т& з
оГ 1Ье
иСЬА ЗосюНпрш зНс СопГегепсс 1 9 6 4 / Е й . Ьу Ш. Вп^М . ТЬе На^ие;
Раг 1з, 1971. Р , 84 ГГ.; ТЬе Зос1а1 МоИуаНоп оГ а Зоипй С Ь а п д е//\\^ о гй !

167

1963. N 19. Р. 273 П.; ТЬе 31ис1у о! Ь ап ди аде т Из 5оаа1 Соп1ех1 / /
51и(Н ит Оепега1е. 1970. N 23. Р.
30 Н.
34 Еги1п-Тпрр 8. М.
5ос1а1
01а1ес1зт
Оеуе1ортеп1а1 Зосю
1з 1лс 5 / / ЗосюНп^ШзНсз. А ОгоззсНзарПпагу
РегзресЦуе. А РиЪНса4юп
оГ 1Ье Сеп1ег о! АррИей Ып^швИсз. ХУазЫп^оп, 1977. Р. 35 И.; Оп ЗосюНп^ш зИсз Ки1ез: АИегпаИоп апс! Со-оссигепсе / / Оит регг I. У., Нут ез Ъ. В 1гес 1 ю пз т ЗосюНп^изИсз: ТЬе Е1Ьпо§гарЬу оЕ С о т т и т с а Иоп. № \у Уогк, 1972. Р. 213 Я.
35 Ср.: Энгельс Ф. Письмо Й озеф у Блоху, 21— 22 сент. 1890 г . / /
М аркс К-, Энгельс Ф. Соч Т. 37. С. 395.
36 И мея в виду точность и ясность этого понятия, мыпредпочитаем
данное обозначение таким терминам, как «дифференцированный социо­
лингвистический дифференциал» (см.: Сго/Зе Р., ЫеиЬеН А. ТЬезеп гиг
т агазИ зсЬ -кш ш зЬ 'зсЬ еп Зогш И п^тзИ к. 5. 13 И.; КеиЬегЬ А. 2и Се^епз1ап<1 ипй ОгипёЬе^гИГеп е т е г т а т з Ы зс Ы е ш ш зН зс Ь е п Зогш И п^тзИ к.
5. 42) и «дифференцированный лингвистический репертуар» (см.: О ит ­
р егг У. У., Н ут ез О. 0 1 гесНопз т ЗосюН пдш зИ сз: ТЬе Е1Ьпо§гарЬу о(
С о т т и т с а Н о п . Р. 35 !Г.). Ср. далее по вопросам терминологии:
8исНз1апЛ Р. Вешегкип^еп г и т УегЬаИшз у о п зр гасЬ Н сЬ -к от т и т к аи уег ТаН^кеИ ип<3 5021а1еп Ы огтеп / / Э аР . 1978. НеН 2. 5. 2.
5. Лингвистика и социолингвистика
1 ТЬеогеИзсЬе
5 . 298 I.
2

Р гоЫ ете

ЗргасЬ даззепзсЬ аП

ВегНп,

1976.

Заиззиге Р. Ле. ОгипсНгадеп Йег а Н д е т е т е п 5ргасЬ\У155еп5сЬаГ1.

ВегНп, 1931. 3. 10.
3 1Ыс1ет. 5. 11.
4 Ср.: О игкН ет
1961. 5. 187 I.
5

йег

Е. Кеде1п Йег зогЫ о^рзсЬеп Ме1Ьос1е. Ыеи\У1ес1,

Заиззиге Р. йе. Сгип<11га§еп с1ег а 1 1 § е т е т е п Зр гасЬ ш ззеп зсЬ ай.

5 . 17.
6 1 Ыс1е т . 5. 16.
7 1Ы(1ет. 5. 24
8 Ср.: ТЬеогеИзсЬе
9 З аиззиге Р. йе.

5 . 100 Г.
10 1 Ыс1е т . 3.
11

110 .

Б апез Р. ТЬе К еЫ ю п з о! Сеп1ге ап<1 РепрЬегу аз а Ь а п еи а ее

иш уегза1 / / ТСЬР

11

Р гоЫ ете Йег Зр гасЬ ш ззеп зсЬ аЯ 5. 301.
ОгипсНга^еп с1ег а Н ^ е т е т е п ЗргасЬш ззепзсЬаН .

1966. N 2 Р 9 Н.

Н аугапек В., Нога1ек К-, ЗкаШ ка V., Тгоз( Р. ТЬе Соп{пЬи1юп

оГ 51тис1ига1 Ы пкшзНсз 1о Шз1опса1 ап<1 С отрагаН уе 31исНе5 о! 51ау1с
1^апдиа8ез / / А Рга^ие 8сЬоо1 К еаёег т Ь т ^ т з И с з . ЕЙ. Ьу Л. УасЬек.
В1оот1п^1оп, 1972. Р 463 И.
13 В1оот\1е1<1 I Ьап^иа^е. № \у Уогк, 1933.
14 Заиззиге Р. <1е. ОгипсИга^еп с1ег а П д е т е т е п ЗргасЬш ззепзсЬаИ .
5 . 8.
15 М аркс К. К критике политической
экономии / / М аркс К-, Э н­
гельс Ф. Соч Т. 13. С. 6 — 7.
16 Л енин В И. Экономическое содерж ание народничества и крити­

ка его в книге г. Струве / /П о л н собр. соч. Т. 1. С. 429.
17 Р1аде( У. Бег 51гик1игаНзтиз. ОНеп; РгеШиг[* 1т Вге 1здаи , 1973
5. 137.
18 А1ЬгесН1
Е. \Уе11апзсЬаиип§ — Ме 1 Ьос1о 1о § 1е — ЗргасЬе. ВегНп,
1979. 3. 57 Н.; ср. такж е нашу рецензию на эту книгу (Р гетдзргасЬ еп.
1980. Н е » 4; 2 Р З К 1981 НеП 2)
19 Ср.: РЬПозорЫзсЬез \Убг 1 егЪисЬ / Н гзд.
у. О. К1аиз, М. ВиЬг.
1_е1рг1^, 1974. 3. 954 И,

168

20 №оЦак О. 1М егзисЬ ипдеп гиг 31гик1иг Йег Вейеи1ип§: Е т ВеИга^ ги О е§епз1апй ипй МеШойе с!ег т о й егп еп ВейеиШ пдзГогзсЬипе ип1ег Ьезопйегег ВегискзшЬН^ипд; Йег зетапИ зсЬ еп КопзШ иеп1епапа1узе.
ВегНп, 1971. 8 . 31 {.
21 Сагпар К. Э ег 1о§1зсЬе Аи{Ьаи Лег \УеИ. ВегНп, 1928.
22 №Ш §епз{ет
Е.
Тгас1а1из
1о{2;1со-рЫ 1о 5 орЫ си з/ / Та^еЪйсЬег
1914— 1916. РгапИиг* / М аш, 1960. 5. 31.
23 М аркс К., Энгельс Ф. Н емецкая идеология. С. 360.
24 Энгельс Ф. Л юдвиг Ф ейербах и конец классической
немецкой
философии / / М аркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 312.
25 Ы еитапп №. ТЬеогеИзсНе
Р гоЫ ете
йег ЗргасЬш ззепзсЬаП .
5. 307.
26 Ср.: РЬПозорЫзсЬез ХУбйегЪисЬ. 5. 159 I.
27 №еШоп Т. б . КгШк Йег роНИзсЬеп ЗргасЬе: У о т З т п роННзсЬег
В ер тН е. Кеиичей, 1962. 5. 41.
28 1Ыс1ет. 3. 167.
29 № Ш §епзШ п Ь. Тгас1а1из 1о § 1со-рЬПо 5 орЫси 5 . 5. 33.
30 А1ЬгесЫ Е. Не^е1 ипс! Йаз Р гоЫ ет у о п ЗргасЬе ипй Ве\уи81зет / / 02ГРЬ. 1970. НеН 7. 5. 849.
31 Ср.: РЬПозорЫзсЬез \Убг1егЪисЬ. 5. 209 {.
32 М огпз СН. №. 31дпз, Ьапр;иа§е апй ВеЬауюг. Ые\у Уогк, 1955.
33 К1аиз О. З е т ю Н к ипй Егкепп1шз1Ьеопе. ВегНп, 1969. 5. 56 И.
34 Ср. наши критические замечания о понятии «сигматика» в сло­
варе.
35 5 кт пег В. Р. УегЪа! ВеЬауюг. Ьопйоп, 1957; ср.: М о гп з СН. №.
ОгипсИа^еп йег 2е1сЬеп1Ьеопе. МйпсЬеп, 1972.
38 Н от апз О.
Е 1етеп1аг!га§еп 5 о г 1а 1еп УегЬаИепз. Ко1п; Ор1аЙеп, 1968.
37 №а1зоп Л В. Бег В е Ь а у ю п зт и з. ВегНп; Ь е 1рг 1§;, 1930. 5. 70 {.
38 ВийИоша / . А . РЬПозорЫзсЬе Р гоЫ ете т Йег зо\У]еизсЬеп Р зусЬо 1о § 1е. ВегНп, 1975. 5. 283; ср. здесь подробное описание развития со­
ветской психологической науки от 1917 г. д о наших дней.
39 ЫеиЬеН А. КиНигапШгороЬррзсЬе М е1аНп§шзик ипс1 зетап И зсЬег Р о з И ш з т и з / / 2 Р 5 К - 1962. 5. 307.
40 Н ауакат а 8. I. З етап И к : ЗргасЬе
1т
Бепкеп ипй Напйе1п /
ОЬегз. ипй Ьгз§;. V. О. ЗсЬ ^агг. Оагтз^асН, 1971.
41 1Ы йет.
42 КоггуЪзЫ А. В ег 1еЬип§еп гш зсЬ еп ЗргасЬе ипс! Пепкеп. \Уог1
ипй и^гкНсЬкеИ: ВеИга^е гиг а П д е т е т е п З ета п И к / Аиз^еху., ОЬегз.
ипй Ьгзд. V. О. ЗсЫуагг. О агтз{ай1, 1968. 3. 204.
43 СНотзку N. Саг 1 е з 1а т з с Ь е Ь т ^ т з И к : Е т КарН:е1 т Йег ОезсЫсЬ1е йез Е аН опаН зтиз. ТйЫп&еп, 1971. 3. 2 I.
44 Ме1ег О. Р. Огипс11адеп е т е г ГипкИопа1еп О гаттаИ кШ еоп'е, I / /
2 Р З К . 1974. 3. 125— 131; б а пШ зеп N. Б а з ОепегаНуе АЬеп1еиег/ / 1 Ый е т . 1972. 3. 255— 280; а такж е К игИ ка К. В етегк и п ^ еп г и т 51гик1игаН зти з / / 2 Р 5 К - 1970. 3. 451— 453.
45 СНотзку N. 5уп4ас(лс 31гис1игез. ОгауепЬа^е, 1957. Р. 97 {{.
46 СНотзку N. Азрек1е Йег Зуп1ах1Ьеопе. Ргапк1иг1 / М а т ; ВегНп,
1969. 3. 14.
47 1Ы йет. 3. 19.
48 1Ы йет. 3. 14.
49 ЗргасЬНсЬе
К о т т и т к а И о п ипй
Сезе11зсЬаГ{. ВегНп, 1974.
5- 166 Г.
60 1Ы йет. 3. 167 {.
51 СНотзку N. А зреИ е йег 5уп1ах1Ьеопе. 3 . 35.
82 А1ЬгесМ Е. \Уе11апзсЬаиип§— Ме1Ьойо1од1е — ЗргасЬе. 3, 63.
63 СНотзку N. ЗуЫ асИс 31гис{игез. Р. 97 И,

169

54 СНотзку N. Саг1ез1ашзсЬе Ып^шзИк: Е т КарКе1 т йег ОезсЫсЬ1е д ез К аН опаИ зтиз. 5. 24.
55 А1ЬгесМ Е. ^ еН а п зсЬ а и и п к — М еШ осЫ о^е — ЗргасЬе. 3. 62.
56 СНотзку N. ЗргасЬе ипс! Ое1з1. РгапкГигТ / М аш, 1970. 3. 129 Н.
57 СНотзку N. Саг1е51атзсЬе Ып&шзНк. 3. 79.
58 Серебренников Б. А. О языковых универсалиях / / Вопр. языко­
знания. 1972. № 2. С. 3.
59 А1ЬгесЫ Е. Х^еИапзсЬаиип^ — Ме1Ьойо1о§1е— ЗргасЬе. 3. 71.
60 ЧРеьззтапп Н. А. Оп 1Ье сопсер! оГ ишуегза1з / / РЬИозорЬу апд
РЬепотепо1ой1са1 КезеагсЬ. Оеп Н аа^, 1937. Вс1. 27. Ыг. 2.
61 Н агпзоп В. М е а т п ^ апй 31гис1иге: Ап Е ззау оп 1Ье РЬИозорЬу
о( Ь ап §иа§е.
Уогк, 1972. Р. 294 Н.
82 А1ЬгесН1 Е. \Уе11апзсЬаиип§;— Ме1Ьойо1о^1е— ЗргасЬе. 3. 73.
83 К!о1зе{Н К. В1е Е п Ы ю к Ь п ^ Йег 5ргасЬзо21о1о§1е ипй Шге 50 21 а1е 1трПка1юпеп / / К 2 3 . 1971. 3 29.
64
Ср.: Н ут ез й . Оп С о т т и т с а И у е С о т р е(еп се / / Зосю Н пдш зИ с
Зе1ес1ес1 КеасНп^з / Ес1. Ьу Л. В. Р пйе, Л. Н о1тез. Ьопйоп, 1972. 3. 269 Е.
85 Вгада С. Б а з « З у з1 е т йег К о тт и ш к а Н о п » а1з т1егтеЙ 1аге
31гик1иг гш зсЬ еп СезеНзсЬаП ипй ЗргасЬе / / К 2 3 . 1971. 3. 48 Н.
88
1з1п§ С. 31гик1иг ипй РилкИоп Йег ЗргасЬе т с1ег к е з а т ^ е з е
зсЬаГШсЬеп Еп1ш ск1ипв/ / Ак1ие11е РгоЬ1ете с1ег зргасЬНсЬеп К о т т и шкаНоп. ЗогюИ п^ш зКзсЬе 3{иЙ1еп гиг зргасЬНсЬеп ЗНиаНоп т с!ег
Оеи1зсЬеп О етокгаИ зсЬеп КериЬНк. ВегНп, 1974. 8. 20 Г.
67
М еитапп №. ОЬег МиШЙ1521рПпаге5, 1п1егЙ1821рНпагез ипй Зр
гШ зсЬез т Йег Ып^шзИк / / 2 Р 5 К . 1979. 3. 135 Г.
6. Буржуазно-позитивистская социолингвистика
(социология язы ка)

1 СШзег К. 2иг Зогю Н пдш зНк ипс1 З р га сЬ зо гЫ о ^ е т йеп 113А / /
2АА. 1971. 3. 341 Н.
2 Н ут ез О. Мойе1з оГ 1п1егас1юп оГ Ьапдиа^е апс1 З о н а ! ЫГе / /
С ит регг I.
Н ут ез А О кесН опз т Зосю Н пдш зисз; ТЬе ЕШпо^гарЬу
оГ С о т т и ш са И о п . Ые\у Уогк, 1972. Р. 37.
3 СагсИпег А. ТЬеогу о{ ЗреесЬ апс! Ьап^иаде. ОхЕогй, 1951.
4 I.еу1оп А. С. ЗешапИс Азрес1з оГ Зосю1о§1са1 31:ис11е5 / / Зуп1Ьезе. 1950. Уо1. 10. Р. 271.
5 СптзНат А. О. 01гес1юпз Гог КезеагсЬ ш Зосю И пдш зисз: Зи&^езНоп о! а МопНп^шз{ 5 о с ю 1 о ^ з 1 / / 1ЛАЬ. 1967. Р. 203.
8
Вп§Н1 №.. Ц ат апщ ап А. К. ЗосюНп^шзИс У апаН оп апс! Ьап
а§е СЬап^е./ / Р г о с е е й т ^ з оГ 1Ье №п1Ь 1п1егпа11опа1 Соп^гезз о! Ып{7Ш з(з/Е й. Ьу Н. О. Ьип4. С а т Ь п й д е М азз., 1964. Р. 1107.
7 Копа 1. Р. А 31гис1ига1 У 1е\у о! Зосю Н пдш зИ сз / / Ме1Ьос1 апй
ТЬеогу т Ь т ^ ш зИ сз / ЕЙ. Ьу Р. Ъ. О агу 1п. ТЬе Н адие; Раг13, 1966.
Р. 135.
8 ^аЬоV Ц7. Эге Ь о^ 1к Йез Nоп5^апс1а^с^-Епе1^зЬ (А изги^) //А зр е к 1 е
Йег ЗогшНпдшзИк / Нгз^. V. XV. К 1ет, Э. ХУипйегНсЬ. РгапкГиг! / Маш,
1971 3 104
9 СптзНат А. Б . ЗосюН п^ш зИсз / / 1. А. ПзНтап. А йуапсез 1п 1Ье
Зос1о1ое:у оГ ^ап^иаре. ТЬе На^ие, 1971. Р. 135.
10 р 1зНтап 1. А. Р еа й т & з т 1Ье Зос1о1ойУ о( Ьапдиа^е. ТЬе Над;ие;
Р а п з, 1970.
" СареI А. 31иЙ1ез 1п 5ос1оНпйи1511сз. Ьопйоп; ТЬе На^ие; Раг13,
1966. Р. 5.
12 В г 1§Ы №. ТЬе О т е п з ю п з о! 5ос1оПпйи1з11С5 / / Зосю Н пкш зисз:
РгосееЙ 1п^з оГ 1Ье ЫСЬА ЗосшИп^швис СопГегепсе
1 9 6 4 / Е й . Ьу
XV. В п е М. ТЬе На§;ие; Р а п з, 1966. Р. 11.

170

13 Ср.: СШвег Р. 2иг ЗогюНп^шзИк ипй ЗргасЬзогЫ од^е ш Йеп
115А. 5. 341 Я.
14 СаЬоу №. 01е Ь о ^ к Йез Мопз1апйагй-Еп{?Н8Ь (А и зги ^ ). 5. 104
15 Е т п - Т п р р 8. М. Ап Апа 1у з 1з о! ГЬе Ш егасИ оп оГ Ьапкиа^е,
Торю апй УзГепег / / К е а й т ^ з т 1Ье 8осю 1о§у о! Ьапдиа^е. Р. 192.
16 Ср. также: ^аЬоV №. ТЬе Зос1а1 МоНуаНоп о! а Зоипй С Ь а п ^ е //
Оитрегг У. ]., Н ут ез й . Б^есГю пз т ЗосюНпдгшзПсз. Р. 273 ГГ.;
ВНиу Р., ИРоЦгат №.. РИеу №. К. А ЗГийу оГ Зос1а1 01а1ес1з т ОеГгоП.
Ш азЬт^Гоп, О. С., 1967.
17 В п § Ы №. ЗосюНп^шзИсз: Р г о с е е й т ^ з оГ 1Ье 11СЬА ЗосюН пди1'зПс СопГегепсе 1964. ТЬе Н а^ие; Р а п з, 1966. Р. 12 ГГ.
18 Е т п - Т п р р 5. М. 1^ап§иа§е О е у е Ь р т е п Г / / К е а й т д з т 1Ье Зос 1о 1ойу оГ Ь ап ди аде. Р. 206 ГГ.
18 ОШзег Р. 2 иг ЗогюНпвшБНк ипй З р га сЬ зо гЫ о ^ е т Йеп ЦЗА.
8 . 349 ГГ.
20 О а т п Р. Ь. МеГЬой апй ТЬеогу ш и п ^ ш зП сз. ТЬе Н адие, 1968.
Р. И .
21 А.оипзЬигу Р. О. Ь т ^ ш зИ сз апй РзусЬо1о@;у / / К е а й т ^ з т 1Ье
8ос1о1ойУ оГ Ьап^иа^е. Р. 38 ГГ.
22 Ср.: В егпзШ п В. В. АзресГз оГ Ьап^иа^е апй Ьеагптр; т ГЬе Оепез15 оГ 1Ье 8ос!а1 Р г о с е з з / / Ь ап^иаде т СиИиге апй З о с к 1 у /Е й . Ьу
6 . Н у т е з . Ые\у Уогк, 1964. Р. 224; Егу1п-Тпрр 8. М., МШег №. Р. Ьапд иа^ е О еуе1ортеп{ / / К е а й т ^ з т ГЬе З о с Ы о ^ у оГ Ьап^иаде. Р. 6 8 ГГ.
23 Р ег^изоп СН. А. Ьап^иад;е апй
Ьап&иа^е
Ш е / Е ззауз Ьу
СЬ. А. Рег^изоп. ЗГапГогй ЦшуегзИу Ргезз; ЗГапГогй СаНГогша, 1971.
Р. 325 ГГ.
24 ХУетгегск I!., 1*аЬоа №., Н егго # М. 1. Етр1пса1 РоипйаГюпз Гог
а ТЬеогу оГ Ь ап ди аде СЬапке / / ОкесГюпз оГ Н1з1опса1 Ы прш зИсз /
ЕЙ. Ьу \У Р Ь еЬ тапп, У. Ма1кк1. АизГт; Ьопйоп, 1968. Р. 97 ГГ.
25 Ср.: УРипАегИск й . 2 и т 31а1из йег ЗогшНп^шзПк / / АзрекГе йег
8 о 21 о 1 т р л $ И к / Н гзд. у. XV. Ю ет ,
О. ХУипйегНсЬ. РгапкГиг1 / М а т ,
1971. 3. 298 ГГ.
26 Вегпз1ет В. А РиЬНс Ьап^иаде: З о т е Зосю1о&ка1 1тр1ка1ю пз
оГ а Ь т к ш зИ с Р о г т //В Л З . 1959. Р. 311 ГГ.
27 О еъегт апп V. ЗргасЬе ипй зог1а1е НегкипГГ. ВегНп (ХУезГ), 1970;
Оегз. ЗргасЬе ипй зо 21 а 1е НегкипГГ: Е т ВеПга^ гиг Апа1узе зсЫ сЫ зрегь
ПзсЬег З о г 1аНзаГ1опзрго 2 еззе ипй Шге Вейеи1ип§ Гйг Йеп 5сЬи1егГо1д.
РгапкГигГ / Ма1п, 1972.
28 В егпзШ п В. З о 21 а 1е ЗГгикГиг, З о 21 аНзаГюп ипй ЗргасЬуегЬаИеп. •
А т зГ егй ат , 1970. 3. 1 0 1 .
29 Н адег
Р.,
НаЬег1аЫ Н., Р а п з Р. З о г М о ^ е + Ы п ^ т з и к :
В!е зсЫесЫе АиГЬеЬипд зо 21 а 1ег й п д 1с 1сЬЬе11 йигсЬ ЗргасЬе. ЗГиИдагГ,
1973. 3. 150 ГГ.
30 N1’ероЫ № . ЗргасЬе ипй зог1а1е ЗсЫсЫ;. ВегНп (ХУез1),
1974.
8 . 31 ГГ.
41
В огз-Реут опй М. Ли. ЗГгаГея^еп котрепзаГог15сЬег Егг 1еЬип
Б а з В е 1зр 1е 1 йег 113А. РгапкГигГ / М а т , 1971. 3. 17 ГГ; На%ег р., НаЬег1апЛ Н., Р а п з Р. З о г ю Ь ^ ’е+Ы п вш зП к . В 1е зсЫесЫе АиГЬеЬип^ зо г 1а1ег ипд1е1сЬЬе14 ЙигсЬ ЗргасЬе. 3. 151.
32
Оитрегг I. Л ЗргасЬе, 1ока1е Кикиг ипй зог1а1е 1йепШа1. Ойззе1
йогГ, 1975 3. 165, 167.
83 ОеVе^тапп I!. ЗргасЬе ипй зо 21 а 1е НегкипП. РгапкГигГ / Ма1п,
1972. 3. 382 Г.
34 ОеVе^тапп II. ЗргасЬе ипй зо г 1а 1е НегкипП. ВегИп (ХУезГ), 1970.
8 . 139.
35 К игг и ., НагНр М. З р г а с Ь е ипй 8ог1а1ез З у з 1 е т / / К 2 3 .
1972.
8 . 474 ГГ.
36 О б этом см.: МаЫег С. 2\уе1зргасЬе ОеиГзсЬ — 01е ЗсЬи1Ы1йипе

171

йег Кшйег аизЫ п сН зсЬ ег АгЬеНпеЬтег. ОопаитуогШ, 1974; М епк А.-К.
ВЫакНзсЬе ОЬег1е§ип§еп г и т З р г а с Ь и п 1 е г п с Ы Гйг аизЫ п сИ зсЬ е К т с к г
аиГ 2ше15ргасЫ§ег Огипс11аде / / М а{епаНеп ОеиГзсЬ а1з РгетйзргасЬе.
1975. НеГ1 4. 5. 86 ГГ.; Ра(гоШ В. Аиз1апс!ег81;ис1шт т с1ег ВКЕ): Е т
ВеНгад г и г 1 т р е п а Н 8 т и 8 к г Ш к . К61п, 1972; К и§ №. О еи1зсЬ Гиг аиз1апсНзсЬе АгЬеНег ипс! А гЬ еН егктйег— Е т Р гоЫ ет 1йг сЛе НосЬзсЬи1еп/ /
Ып^шзИзсЬе ВепсЫ е. 1975. 5. 92 {Г.; 8(дШ п§ №. Аг^итепГе !йг е т е п
О еи 18сЬ и п 1 егп сМ Гиг аиз1апсН5сЬе К т ё е г аиГ г^е15ргасЫ§ег ОгипсПа/ / МаГепаНеп ОеиГзсЬ а1з Р гетйзргасЬе. НеИ 4. 3. 86 ГГ.; О егз. Бег
зегЪокгоаизсЬ-йеиЬсЬе ВШ пдиаНзшиз' ]и§051адазсЬег ЗсЬШег т Е ззеп / /
Глп^шзНзсЬе ВепсЫ е. 1973. 5. 72 И.; бШ т аг N.. К1ет №. Ш 1егзисЬип§еп г и т РЫ ^т-ОеиГзсЬ зрашзсЬег ипс! ЦаНешзсЬег АгЬеНег ш Йег
ВКО. ЗЫ гге Йез Рго]ек1з. НеИеШег^, о. Л.; НеЫеМегЪег^ег РогзсЬип^зрго]'ек1 «РШ^ш-ОеиГзсЬ». З р г а с Ь е аиз1апс11зсЬег АгЬеНег: Апа1узеп, В е­
п с Ы е , М а Г еп аН еп . КхопЪегд / Тз., 1975.
37 А т т о п 'и . 01е ЗсЬимеп^кеНеп с!ег 01а1ек1зргесЬег т <3ег ОгипйзсЬи!е ипй Йаз В е^иВ Г зет Йауоп Ье1 ёеп ЬеЬгегп / / ЗргасЬе, И т ^ а п ^
ипс! Е т е Ь и п д / Н гз§. V Н. НаШГаз и. а. 31и11даг1, 1976; Ьд}(1ег Н.
Р гоЫ ете <3ег 01а1еИо1о§1е; Е т е ЕтГйЬгипд. Оагтз1ас11, 1974; МаИНе1ег К--]. Р ипк истз^апсЫ т с!ег Мипс!аг1 / / КЬеЫ зсЬе У1ег1е1]аЬгезЫаиег.
ЛШГеПипдеп Йез 1пзШ:и15 Гйг еезсЫсМНсЬе Ьапйезкипйе <!ег К Ьет1апде ап с!ег и туегзН аГ Вопп, 1973. 3. 348 ГГ.; Оегз. 01е зсЫесЫе Мипс1аг1.
В етегк и п ^ еп ги е т е т
К отр1ех уоп УогигГеПеп / / КЬет18сЬ-\Уез1ГаНзсЬе 2еИзсЬпГ1 Гиг Уо1кзкипс!е. Вопп,
1974. 3. 168 ГГ.; КеИта.}ег V.
ЗсЫесЫе СЬапсеп оЬпе НосЬйеиГзсЬ: 2 ш зс Ь е п е г д е Ь т з е т е г (На1ек1о1о^зсЬ -зогю Н п^ш зи зеЬ еп Ш ГегзисЬип^ 1т
ЪаупзсЬеп ЗргасЬ гаит / /
МиНегзргасЬе. 2еИзсЬпГ1; гиг РГ1е§е ипс! ЕгГогзсЬип^ йег йеиГзсЬеп
ЗргасЬе. 1975. 3 310 ГГ.; 8сНе1Ь А. З о г Ы о ^ зс Ь е 1трПка(:юпеп сПа1ек4^ео^гарЫзсЬег Ш ГегзисЬип§еп / / Ып&шзНзсЬе ВепсЫ е. 1973. 3. 34 ГГ.;
ЗсН тШ К. 01а1ек1 ипс! УогигГеП: 2иг ВеигГеИип^ уоп 01а1екГзргесЬегп / /
Рар1еге гиг Ь т^ ш зИ к. 1973. 3. 116 ГГ.; № о/// Р. А. Ке^юпа1е У ап ап 1еп ил ХУо^зсЬаТг с!ег зйсШ зсЬеп 11т^ап§ззргасЬ е т В ауегп ипс! т
Вас!еп-\УйгиешЬег§. ЗГаЪШШ ипс! АУапс1е1 ипГег ЬосЬзргасЬНсЬет Е т ПиЙ / / МиНегзргасЬе. 1975. 3. 325 ГГ.
38 ВезсН №., Ь.бН1ег Н„ КекН Н. П1а1ек1 / НосЬзргасЬе— копГгазЦу.
ЗргасЬЬеГГе Гйг (!еп ОеиГзсЬипГетсМ . ОйззеМогГ, 1976; КеИтщег V.
Е т р т з с Ь е ип1егзисЬип^ йЬег йеп Е1пГ1иВ уоп ЗсЫсЫ;- ипс! ЗргасЬгидеЬбпдкеИ аиГ сНе БеиГзсНпоГе а т О у т п а з ш т / / ип^и1з11к ипй ОМакИк. 3. 87 ГГ.; 81еШ § №. 8ог1о1еИ ип<1 8021а1е КоПе. ОпГегзисЬип^еп ги
ВеЙ 1п §и п§еп ипс! Ш1гкипреп уоп ЗргасЬуегЬаИеп ип1егзсЫес!НсЬег зо21а1ег Огирреп т уегзсЫ ейепеп зо21а1еп ЗНиаПопеп. Вйззе1с!огГ, 1976;
УеИН №. Н. Ко^пШ оп ипс! Зог1о1ек1 / / 2еи зсЬ п И Гйг В1а1ек1о1о§1е ипй
ЫпдшзИк. 1974. 5 . 1 Г.
39 Сю да м ож но отнести: ВевсН №. 01а1ек{ а1з В агпеге Ье1 йег Ег1егпип§ йег ЗГапйагйзргасЬе / / ЗргасЬ\У135епзсЬаП ипс! ЗргасЬсИйакНк.
ЛаЬгЬисЬ 1974 Йез 1пзШи1з Гйг с!еи1зсЬе ЗргасЬе. БиззеИогГ, 1975; ЕНИсН К-, МйЦег Р., УРьеЫе И. ЗогюПп^ш зИк а1з ЬйгдегНсЬез НеггзсЬаПз)У155еп — М агх 1зИзсЬе
ЗргасЬапа1узе / / Азрек1е Йег З о 21 оНпри 18ик.
РгапкГиг1 / М а 1п, 1971. 3. 98 ГГ.; Н а§ег Р., НаЬег1апё Н., Р а п з К. Зогю 1о§1е+5огю Н пдш 5И к: 01е зсЫесЫе АиГЬеЬип^ зог1а1ег ип^^юЬЬеН
йигсЬ ЗргасЬе; Ые§( О. Зог1о1ой1зсЬе РЬап{аз 1е ипё ехетр1аг1зсЬез Еегпеп: 2иг ТЬеог 1е Зег АгЬеИегЫ1(!ипд. РгапкГиг4 / М аш , 1971.
40 ВаШ № .-Л Кео1о^15теп т П т 1т Еп^ПзсЬеп ипс1 ОеиГзсЬеп / /
Ып^и1зГ15сЬе ЗГисНеп. Вй. 13. 3. 65 ГГ.; Сагз1епзеп В. А т е п к а т з с Ь е
Е1пГ1йззе аиГ сНе <1еи15сЬе З р гасЬ е/ / ЛаЬгЬисЬ Гйг А т е п к а т зИ к . 1963.
Вс!. 8. 3. 34 ГГ.; КеНгтапп Р. ОегНзЬ; ог -№Ьа1’з Ьарреп 1п^ 4о О егтап ? / /
Оег ЗргасЬсНепз! 1974. 3. 163 ГГ.; 2.1пс11ег Н. АпдНг^зтеп т (!ег с1еи1зсЬеп Р геззе пасЬ 1945. К1е1, 1959.
172

41 НаЪегтаз / , УогЬегеНепск Вешегкип^еп ги е т е г ТЬеопе <1ег когптиш каИ уеп К о т р е!е п г / / НаЪегтаз ]., Ь икт апп N. ТЬеопе бег ОезеИзсЬай ойег З о г 1а 11:есЬпо1о § 1е. Р гап И и й / М а т , 1971. 5. 101 Я.
42 Зеаг1е ]. Р. \Уаз 131 е т ЗргесЬак!? / / ЗргасЬе ипй ОезеИзсЬаЯ.
Н атЬ игк, 1972. 5. 154.
43 НаЪегтаз /. УогЬегеИепйе В етегк и п ^ еп ги е т е г ТЬеопе с1ег к о т тиш каН уеп К отр е1епг. 3. 140 Я.
44 Ср.: О игкН ет Е. Кер;е1п с!ег зо2ю1о§15сЬеп МеШойе. №и\\аес1,
1961.
45 ^аЬоV №. ТЬе КеИесНоп о! 5ос1а1 Р госезз т У п ^ш зЯ с 31гис1иг е з / / ЗосюН пдш зИ с РаИегпз. РЫ1ас!е1рЫа, 1972. 5. 110, 121.
4® Е1зепЬег§ Р., НаЬег1апс1 Н. Б а з де^ еп\уаг!щ е 1п!егеззе ап с1ег
У п ^ ш зИ к / / Б а з Аг^итеп!;. 1972. 5 . 326 Я.
47 Ср.: Еагт(оп б . Зог1а1е Ю аззе, ЗргасЬе ип(1 ЕшеЬипд;. ОйззеЫогЕ,
1970. 5. 213; Е1зепЬег§ Р., Н аЬеН аМ Н. Б а з д е^ ет у а гИ д е 1п1егеззе ап
йег Ы пки 1зНк. 3. 344 ?.
48 Во15-Яеутопй М. Ли. 81га1ед1еп котреп за1опзсЬ ег ЕгаеЬипд;.
3 . 325; ЧРоЦгат №. А. ЗосюН п^ш зЯс Б езспрИ оп оГ Ое1гоИ № § г о
ЗреесЬ: Сеп1ег {ог АррПес! Е т ^ ш зЯ сз. \У азЬ т§1оп , 1969. Вольфрам, в
частности, говорит: «Социолингвистическое описание основывается на
корреляции лингвистических и социальных переменных» (с. 10). О дна­
ко по отношению к этим «социальным переменным» он остается на по­
зициях позитивизма, не учитывая со всей последовательностью соци­
ально-экономическую ситуацию.
49 Согласно Эверману «понятие языкового кода долж но пониматься
как абстрактный гипотетический конструкт, способный к эмпирическому
варьированию, когда устанавливаются систематические
взаимосвязи
м еж ду речевыми образцами, которые поддаю тся социологическому опи­
санию» (О еоегт апп 13. ЗргасЬе ипй 3021а1е НегкипН. 3. 185).
50 Л енин В. И. Философские тетради. М., 1969. (Поли. собр. соч.;
Т. 2 9 ). С. 152— 153.
51 ЕНИсН К., МйПег Р., ЧРьеЫе Б . ЗогюПп^ш зИк а1з ЬйгкегНсЬез
Н еггзсЬ аЯ зш ззеп — М агазЫ зсЬе ЗргасЬапа1узе / / А зреИ е с1ег ЗогюНпдшзЯк. 3. 103.
52 Ср.: 1ацег 8. «ЗргасЬЪагпегеп»? 21 ТЬезеп гиг 0 1 зкиз 5 ю п / / 1Лпдш зИзсЬе В епсМ е. 1971. N 15. 3. 61 Я.
63 Н адег Р., НаЬеНапЛ Н„ Р а п з Р. З о г ю Ь ^ е + Ь л п ^ ш зи к . 3 . 325.
54 ШШет.
55 Ра<Нке 1. 01е и т ^ а п д ззр га сЬ е : Е т туеИегЫп ипдек1аг!ез РгоЬ1ет Йег ЗргасЬ-ш ззепзсЬ аЯ / / МиЯегзргасЬе. 1973. 3 . 163.
66 Во1з-Реутоп<1 М. Ли. 31га1ед1еп
котреп за1опзсЬ ег ЕгаеЬип^.
3 139
57 1Ы(1ет. 5 . 149.
58 ЗргасЬе ипс! ОезеИзсЬаН / Н гзд. V. Н. Но1гег,
К. 3!е!пЪасЬег.
Н атЬ и гд , 1972. 3. 387.
59 ВаЛига В. ЗргасЬЪагпегеп: 2иг Зогю 1о§!е (Зег
К отт и п !к аН оп .
81иЯкаг(:; Вай СапзГаЯ, 1971.
60 А1ЪгесМ Е. ЗргасЬе ипй РЬНозорЫе. ВегНп, 1975. 8 . 300 Я.
61 1Ь И ет. 3. 303.
62 М озег Н. 8ргасЬНсЬе Ро1^еп Йег роННзсЬеп ТеИип§ Веи!зсЫапс1з.
ВеШеЯ ги «АМгкепсЗез \Уог{». N 3. ООззеМог!, 1962; Бетз.
БеиГзсЬе
ЗргасЬе г а Зраппип^зГеИ гдазсЬеп \Уез1 ипй Оз1 / / Б а з Аие1ег Рго1око11. БйззеЫогГ, 1964; Н ип{ Р. N. А О иИ е 1о С о т т и ш з ! Лагдоп. № \у
Уогк, 1957; Ва1ез / . А Э к Я оп агу оГ С о т т и ш з 1 Еп§НзЬ. ОгапЗ К арИ з,
1964; ЗсЫ егЬаит Н. О аз \Уог1 а!з ро1ШзсЬез 1пз1гитеп1/ / Б а з Аие1ег
Рго1око11. 3. 24 I!.; М аейег Н. ЗргасЬе ипс! Т о1аШ ап зти з / / Б а з Аие1ег
Рго 1 око! 1 . 3. 13 I!.

173

63 См. об этом: 11еззе1ег М. ЗргасЬПсЬе \ \ ’1с1ег5р1е§е1ип§ дезеП5сЬаН*ро1Ш8сЬег Е гзсЬ ети п §еп 1т К арИ аН зтиз — йаг^ез^еШ а т т о й егпеп ЕпеНзеЬ / / 02!Р Ъ . 1977. Н е » 6. 5. 690 Н.
64 А т т оп С/. Р ю Ы е т е Йег З о гт Н п д ш зи к . О е г т а т з с Ь е АгЬеНзНеГ1е. НеН 15. ТйЫп§еп, 1973. 8. 128 Н.
65 ОиЬо1з / . Кёзо1и1юп <1ез ро1узёгшез Йапз 1ез {ех1з ёсгНз е1
з1гис1ига1юп Йе Г ёп оп сё/ / Ас1ез Йи 1-ег СоНояие Йе Н п ^ ш з^ и е аррПдиёе. Ьа Н ауе, 1964. В сборнике «Ып^шзНяие е{ зо сю П п ^ ш з^ и е»
(Ьап^ие Ргап?а1зе. 1977. 34. М а 1), изданном Р. Епсгеуё,
под рубри­
кой «Лингвистика и социолингвистика» помещен ряд интересных сооб­
щений, в частности Р. ВоигсНеа «Ь’ёсопогше Йез ёсЬап^ез Н п ^ ш з^ и е»
и коллективная работа «ТаЫе гопйе « Н п ^ ш з^ и е е1 з о с ю Ь ^ е Йи 1ап8а§е».
66 МагсеИезг СН., Магсейез1 У.-В. Ьез сопйШ опз зо с ю П п д ш з^ и е з йе
1а пёо1од;1е/ / Ь т^ш зИ зсЬ е АгЬеНзЪепсМе. ЗеШ оп ТЬеогеНзсЬе ипй ап^етуапй^е ЗргасЬш ззепзсЬаН йег К.аг1-Магх-1_1шуегз1Ш
Ье 1рг 1§. 1977.
N 17. 3. 24— 32; ОиИЬег(
РгоЫ ёшез йи 1еx^^ие е! Йе 1а пёо1о^1е йапз
1а Н п ^ ш з^ и е Ггап^а1зе с о п 1 е т р о г а т е / / Ы п^ш зизсЬе АгЪеИзЪепсЫе.
1977. N 17. 3. 12— 23; Вад&СоЫ В. Азрес1з зо с ю Н п ^ ш з^ и е з Йе 1а пёо1о§1е 1ехка1е: 1е УосаЪиЫге а соп п оШ ю п з зс1еп1Шяиез е! 1е «ГеИсЫзше Йез т о 1 з » / / 1Лп|*Ш5115сЬе АгЪеНзЬепсЫе. 1977. N 17. 5 . 33— 42.
67 Ие1§огзку Р. Ьа 8осюНп{*иГзияие аих Ё Ы з -и ш з е1 еп Р г а п с е //
Ье Ргап?а13 т о й егп е. 1973. Н е » 4. Р. 387—409.
68 СоНеп М. Роиг ипе 80сю10^1е Йи 1ап^аде. Р а п з, 1956; перерабо­
танное и дополненное, это издание вышло затем под названием «Ма1ёп аи х роиг ипе зосн Я о^ е йи 1ап&а§:е» (Р а н з, 1971); 8оттег{еИ А.
Ьа 1ап§а§е е1 1а зос1ё1ё. 051о, 1938; Оегз. 51гис1игез Н п ^ ш з^ и е з е*
з4гис1игез Йез §;гоирез з о а а и х / / О ю дёпе, 1965; Н аийпсоиН А. О.. Огапаь О. Ь т ^ ш з ^ и е е1 зос1о1о§1е / / СаЫегз т1егпа(лопаих Йе зосЫ од^е.
1955; Ма1огё О. Ьа тёШ ой е еп 1ехко1о§1е. Р а п з, 1953.
69 Не1догзку Р. Ьа з о с т П п ^ ш з ^ и е аих Ё1а1-1_1шз е! еп Ргапсе.
Р. 397. И з ж урнала «Ьа Репзёе»: Ва^§1от Н. О п еп Ш ю п з ас1ие11ез еп
зосю И п^ш зЩ ие (1975. N 182); ВгоззагЛ М. О ёуе1орретеп1 со^пШГ,
1апдаде е1 Ы аззез зос1а1ез; ^иеI^ие5 НуроШёзез (1976. N 190); Езреге/ Е. Ь ап даде ёсп1 е1 зё1ес1юп зсоЫ ге: Гопеп1а1юп еп 51х1ёте (1976.
N 190); Ргапдо1з Р. С1аззез з о а а к з е1 1ап^ие Йе ГепЕап! (1976. N 190);
Магсе11ез1 1.-В. Ое 1а сп зе йе 1а П п§;ш 5^ие а 1а Нп^шзНяие Йе 1а сп зе: 1а зосюН п^ш зицие (1980. N 209); из «Ьапдие Ргапда1зе», кроме уж е
названных работ Р. Епсгеуё и Л.-В. М асеПез 1, мож но упомянуть: ОагШп В. Ь’арргепИ ззаде йи {гап$а1з раг 1ез 1гауаШеигз щ ш й^гёз (1976.
N 29); ОиИЬеН Ь., Реу1агй ]. Ёез уосаЬи1а1гез ^ёсЬп^^ие5 е1 заепИ Щ ие з (1976. N 29); МагсеИезI СН, Азрес1з зос1осиИиге1з Йе Г епзе1впетеп1;
йи {гап?а13 (1977. N 32 ). Интересные публикации появились и в других
ж урналах.
70 Н азовем ещ е некоторые работы, основательно освещ ающ ие рас­
пространение социолингвистики во Франции: 1.а[оп1 к . ЕесЬегсЬез 80 сюНп^ш зИаиез Йапз 1е сайге йез зНиаИопз Йе Й1д1оз51е: Каррог1 за е п Ш^^ие, К. С. Р. 482 С. N. К 8. 1979; Розза(
Роиг ипе аи1ге зос!оНпди15ияие: 1а Й1а1ес1о1о§1е зос1а1е / / Ко11оди1иш, 1978; МагсеИезь СН.
Ье {гап 5 а 18 еп шШеи зсоТаке: ЬуроШ ёзез е! з1га1ёд1е Й’ипе еп^иё^е еп
Наи4е-ЫогшапЙ1е / / 1Ыйеш; Магсе11ез1 1.-В. С^иеЦиез ргоЫ ётез Йе 1’ ЬёК ётоп1е си11иге11е еп Ргапсе: 1апдие паИопа1е е1 1ап^ие гёдюпа1ез / /
1п1егпа11опа1 Лоигпа1 о1 ЗоскЛо^у оГ Ь ап ди аде. 1979. N 21 и др.
71 В первую очередь следует отметить: Сог1е1агго М. А уу 1аш еп 1 о
сгШсо а!1о з1иЙ1о йе11а Й1а1е11о1о^1а ИаНапа. Уо1. 1: РгоЫеш 1 е т е(о Й 1.
Р1за, 1969; Уо1. 3: Ы п еатепИ Й1 ИаНапо роро1аге. Р 1за, 1972;
Оегз.
РгозреШ уе Й1 з1иЙ1о йе1Г ИаНапо ге§1опа1е / / НаНапо й’о д д 1. 1974.
Р. 19—33; под его редакцией: РгоШ о йе 1 й1а1еШ 11а11ап1 (ге21опа1е Мо-

174

По@;гарЫе-5епе). Р1за, 1974 {{.; С т е п I . Ьа зосю Н и^ш з^са ш НаНа:
К аззе^па ЫЬНокгаПса 1968— 1973 / / 51исН г1 аПап 1 Й1 НпдшзНса !еопса
е аррНса!а. 1973. N 2. Р. 475—496; Б егз. СЫ раг1а (Па1е11о а сЫ е ^иапс!о т Н аН а?/ / Ып’шсЫез1а Э оха, Ьа псегса (Па1е11а1с. 1977. N 2; М аи­
го Т. йе. Ргороз1е Й1ЙаШсЬе. Типп, 1965. Р. 65— 78; Бегз. 5 !о п а Нп^и18Иса йе1Г НаИа ипНа. В ап , 1970; беге. Рег 1о з!:ийю с1е1Г НаНапо роро1аге ипПаг1о/
/
А. ЬеИеге Йа ипа 4агап1а1а. В ап , 1970. Р. 5— 35;
Эегз. Ьа 1и1е1а Йе1 р а !п т о ш о е Йе1 Н п ^ т зИ а с1е11е роро1агюги НаНапе,
СИ1а е ге^юпе. 1975. Р. 131— 144; Сгавв{ С. С о т р о г 1 а т е п !о НгщшзИсо
е сошрог1ашеп1о зосю1о§1со / / А гсЬ ш о О о И о Ь & к о НаПапо. 49. Р. 40—
66. Туринская диалектологическая школа, руководимая К оррадо Грасси
и его учениками, мож ет считаться ведущ ей (причем не только для И та­
лии) в области изучения диалектов и социолектов.
71
Кроме уж е упомянутых работ Кортелаццо, Ковери, Д е М ауро и
Грасси, см.: А т и г г о А. М. КШеУ1 сН НаНапо роро1аге пе1 В аззо Моп!егга!о / / РгоЫегш сП тогГозт1аз51 (Ла1еИа1е. Р1за, 1976. Р. 83— 105;
йеио^о С., СюсотеШ О. I (На1еШ йе11е ге^юш й’ НаНа. Р1огепсе, 1972;
РогевИ Р. ОПГегегшагюш ге&юпаН с1е1Г ИаНапо а Пуе11о 1езз1са1е // 31исП Н аН ат Й1 Нп^шз^са 1еопса е аррНса1а. 1976. Р. 285— 300; Ргапсевса(о О. 01а1еНо1оц1а !пи1апа. Ы йте, 1966; ЬотЬапИ З а М а т I.. М.
Оа1 с1ха1е11о а!1а 1 т §и а: пзсаН о зос1а1е о регйЛа сП 1Йеп1 На? / / Оа1 Й1а1е11о. 1974. Р. 5— 18; ОМаШса <1е1Г И а Н а и о /Е й . Ьу М. Ш саагйг Ти­
пп, 1976; ЯовьеЧо Ь. [Могта, Й1ч1еНо е с11аз1з1ета йе1Г ИаНапо ге^юпа1е / / Ь’т з е § п а т е п ! о <Зе1Г ИаНапо т ИаНа е а1Г ез1его. АШ йе1 IV Сопкгеззо с1е!1а 5ос1е1а Л Ь т я ш зИ са НаНапа / Ей. Ьу М. М ейга, К. З ш о п е .
Коша, 1971. Р. 345— 352; З р ^а геИ О. II Й1а1еНо е 1а зсио1а. Ып’ езреп епха Й1ЙаШса итЬга. П огепсе, 1963; см. также: СдVеп 1^. Ьа зосюНп^шзИса ш НаНа. Каззе&па ЫЬНо^гаПса 1968— 1973 / / 51исП НаНаш Й1
Нп^шзИса 1еопса е аррНса1а. 1973. N 2. Р. 475— 496; Мюп1 А. М., Агпигго-Ьапвгхюеег{ А. М. ЗосюНп^ш зИсз т На1у / / 1п1егпа(:юпа1 Лоигпа1
о! 1Ье Зос1о1о§у оГ Ьап^иа^е. 1979. Р. 81— 107.
73 Ср.: Маиго Т. йе. 51опа НпдшзНса йе1Г НаНа ипНа. В ап, 1970;
ЬаизЬегц Н. 2иг 51е11ипй ИаНепз 1п Йег К о т а ш а / / Кошап13сЬе РогвсЬип^еп. 3 . 320— 323; Р еИ е^пт С. В. Ьа Ы аззШ сагюпе Йе11е Пп&ие гогпапге е 1 сПа1еШ ПаНап 1 / / Р о ги т И аН сит. 1970. N 4. Р. 211— 237;
ЯоНЦв О. Ьа сШГегепаасюп 1ёх1са Йе 1аз 1еп§иаз г о т а т с а з . М айг 1й,
1954; ЯокЦв С. 81иЙ1 е г 1сегсЬе зи Нп§ие е Й1а1еН1 й’ НаНа. Р1огепсе,
1972.
74 Ср.: ВегиИо О. Ьа зосюНп^шзИса. Во1оя:па, 1974; М итего врес1а1е йеЙ1са 1 о а11а 5ос1оПп§и1з(;!са. Каззе{?па НаПапа Й1 5осюПпйи1з11са.
1968. НеН 2; Ы п^иа^^ю е зос1е1;а / Ей. Ьу Р. Р. СНдНоН.
Во1о§па,
1974.
75 Ср.: Ше&ц Я. 2иг \Уог1§еокгарЫе йег 14аПешзсЬеп Ы т^ ап дззргасЬе. Ко1п, 1956; Р ейедгШ О. В. З а д § 1 Й1 П п^тзИ са ПаНапа. Тог 1по, 1975.
76 Ср.: Маиго Т. с!е. 51опа Нп^шзИса йе1Г ИаНа ипНа. В а п , 1970;
Оегз. Рег 1о з1ийю йе1Г ИаНапо роро1аге ипП;аг10 / / ЬеИеге йа ипа 1агап!а!а / ЕЙ. Ьу А. КоззГ Ваг 1, 1970. Р. 5— 35. М. К ортелаццо считает,
что развитие идет скорее в направлении к большему консерватизму
(например, гиперкоррекции), см.: Сог1е1агго М. А уу1атеп1о сгШсо а11о
51ийю йеНа Й1а 1е 11 о 1о 2 1 а ИаНапа Уо1 3: и п еа ш е п и й! ИаНапо роро1аге. Р1за, 1972.
77 Ср., кроме названных выше работ, также: А<1геап1 О. С1аззе зос1а1е, 1п 1 еШ§;еп2 а е аЫШа Нп^шзИса / / ЬЧпзе^патепГо йе1Г ПаПапо т
НаНа е а!Г ез{его. АШ йе! IV Соп^геззо йеПа 5ос1е1а Й1 Ып§и1з11са
На11апа. Р. 411— 468; ВаггапеИа С., Оиегга О. Р гоЫ ет! зосюНп^шзИс!
т ип диагЯеге репГепсо 1ог!пезе / / ЬМ пзецпатеп!о йе1Г НаНапо 1П
НаНа е а1Г ез1его. Р. 87— 102; ВегиИо О. В Ш п д ш зт о е й!в1оз51а ш НаНа.

175

П за , 1973; М ю т А. М. Рег ипа зосюНп^шзНса НаНапа. Ы ок сП ип поп
зосю 1о§о / Рге!асе Ьу Л. А. р 1зЬ т а п . Ьа зост1о§1а с1е1 Н п §и ১ 10 . К о­
т а , 1975. Р. 7— 56; М ю т А., Тгит рег I. Рег ип’ апаНз! Йе1 сопИ пи ит
зосюПп^шзНсо уепе(:о / / АзреШ зо сю Н п р п зН а (1е1Г ИаНа соп 1 е т р о г а пеа: АШ йе1Г V III С оп §геззо <3е11а Зос1е1;а сН Ып^шзИса НаПапа / ЕЙ.
Ьу К. Зйпопе, О. Н и ч е г о . Коша, 1977. Р. 329— 372; Рап31 й „ Тописс1 Р. Тге з1и<Н зиПе сарас^а Нп^шзйсЬе а1Г ш г ю Йе11а сагпега зсо1азИса т Гипгюпе Йе11а с1аззё зос1а1е/ / Ь’1пзе§п аш еп 1:о йе1Г НаНапо т
ИаНа е а1Г ез1его. Р. 225— 238; Ьа пиоуа ^иез^^опе Йе11а 1 т § и а / ЕЙ. Ьу
О. Раг1апцеП. В ге за а , 1971; Магса1о РоИН О. Ьа зосюНп^шзИса т И а­
На. Р 1за, 1974.
78 ^?055^^ап(^( Р. Б 1е ЗргасЬе а1з АгЬеИ ипй М агк! / / ЗргасЬе ипй
О езеП зсЬа» / Нгз^. у . Н. Но1гег, К. 31етЬасЬег. Н атЬ и гд , 1972. 5. 2 3 7 Н.
79 1Ы йет. 5. 254.
80 1Ы йет. 3. 247.
81 Ш от 1.-Р., О ит регг ]. / . З оаа1 М еаптр; т Ьш&швНс 51гис1иге:
С ойе- 5 \У11сЫп^ т Иогшау / / О кесИ опз т ЗосюНп^шзНсз. Р. 432.
82 5 ие/сег А. Б . Кеу1е\у
оГ: ЗосюНп^шзНсз. Р г о се ей т ^ з оГ 1Ье
1ЛСЬА ЗосюНп^шзНс СопЕегепсе 1 9 6 4 / Е й . Ьу XV. В п§М . ТЬе Н а§ие;
Р а п з, 1966.
83 ЫеиЪеЫ А. 2иг КгШк йег Ьйг^егПсЬеп ЗогюНп^шзИк / / 2 Р 5 К .
1976. 5 . 569.
7. Марксистско-ленинская
социолингвистика

1 Ь а т § К. й . РЬапотепо1о§1е
йег Ег{аЬгип§;. РгапкГиг! / М а т ,
1969. 5. 54.
2 Сокеп М. Роиг ипе з о с Ы о р е Йи 1ап§а§е. Р а п з, 1956.
3 ОгоВе Р., ЫеиЬеН А. ТЬезеп гиг т а т з И з с Ь -к т ш з И з с Ь е п 8 0 2 1 0 Нп^шзИк. 3. 9 I!.
4 С и т е И. С. А Рго|ес1ю п оГ ЗосюНп^шзНсз: ТЬе геЫ ю пзсЫ р оГ
зреесЬ 1о зос 1а 1 з 1 а!;и5 / / ТЬе ЗоиШегп ЗреесЬ Лоигпак 1952.
5 Ср.: 1айот №. А. 01е 1етш зи зсЬ е МеШойе йег зо 2 ю 1о к 1зсЬеп РогзсЬ и п § / / З о 21 о 1о § 1е йег 5 о\У]е1 ип 1оп: А и з§е»аЬ Н е ВеНгаге. ВегНп, 1971.
8 . 45 Н.
* В иноградов В. В. О худож ественной прозе. М.; Л ., 1930. С. 18.
7 Р ус. яз. за рубеж ом . 1976. № 2. С. 65.
* Ш ор Р. О. Я з ы к и общ ество. М., 1926.
* 31аИп / . №. Оег М агх 1'зш из ипй Й1е Рга§еп йе ЗргасЬш ззепзсЬаН .
ВегНп, 1951.
10 Ж ирмунский В. М. Марксизм
и социолингвистика / / Вопросы
социальной лингвистики. Л ., 1969. С. 16.
11 Серебренников Б. А. Язык как
общ ественное явление / / Общее
языкознание. М., 1970. С. 417— 450.
12 Вопросы социальной лингвистики. Л ., 1969.
13 Ж ирмунский В. М. Марксизм и социальная лингвистика / / Там
ж е. С. 5— 25. Немецкий перевод появился в кн.: Ро4зйашег РогзсЬип§еп. Х^ПззепзсЬаГШсЬе ЗсЬпП епгаЬе Йег Р а й а § о § 1зсЬеп НосЬзсЬи1е
«Каг1 ЫеЬкпесМ». КеШе А. НеГ1 12. 3. 89— 133.
14 Ро1зйаш ег РогзсЬипдеп. 3. 119.
18
А кулен ко В. В. Вопросы интернационализации словарного сост
ва языка. X., 1972.
16 Деш ериев Ю. Д . П роблема функционального развития языков
и задачи социолингвистики/ / Язык и общ ество. М., 1968. С. 55— 81.
17 Там ж е. С. 69.
18 Ш вейцер А. Д . Некоторые актуальные проблемы социолингвисти­
ки / / Иностр. яз. в шк. 1969. № 3. С. 2— 14.

176

19 Ш вейцер А. Д. К проблеме социолингвистической типологии / /
Лингвистика и методика в высшей школе. М., 1970. С. 40— 46.
20 Леонтьев А. А. Общественные функции языка и его функцио­
нальные эквиваленты / / Язык и общ ество. С. 99— 110.
21 Ф илин Ф. П. Об изучении общественных функций я з ы к а //И з в .
АН СССР. Сер. лит. и яз. 1968. № 4. С. 281—290.
22 Баранникова Л . И. К вопросу о соотношении социологического
и собственно лингвистического аспекта в исследовании языка / / Вопро­
сы методологии и методики лингвистических исследований. Уфа, 1966.
С. 9 — 14.
23 Г оловин Б. Н. Вопросы социальной дифференциации языка / /
Вопросы социальной лингвистики. С. 343— 355.
24 И ванов А. Н. К вопросу об изучении взаимоотношений языка и
о б щ еств а / / Учен. зап. 1-го Моск. гос. пед. ин-та иностр. яз. М., 1969.
С. 233— 244.
25 Д обродом ов И. Д . Социальное, территориальное и стилистичес­
кое членение я зы к а/ / Очерки по социолингвистике. Ш адринск, 1971.
С. 87— 90.
26 С кворцов Л . И. Об оценках языка молодеж и (ж аргон и языко­
вая политика) / / Вопр. культуры речи. 1964. Вып. 5. С. 45— 70.
27 Баранникова Л . И. О разграничении языка и диалекта / / Язык и
общ ество. С. 170— 180.
28 Русский язык и советское общ ество: Социолого-лингвистическое
исследование / П од ред. М. В. Панова. М., 1968.
29 Тимофеев В. П. Социолингвистические факторы в развитии со­
временного русского языка / / Очерки по социолингвистике. С. 9— 28.
30 Граудина Л . К. Норма и статистика / / Актуальные проблемы
культуры речи. М., 1970. С. 326—368.
31 Крысин Л . П. Языковые варианты и социальное расслоение го­
ворящих: к постановке проблем ы / / Р ус. яз. в нац. шк. 1970. № 4.
С. 10— 16.
32 Веселитский В. В. Норма и вариант / / Рус. яз. в шк. 1967, № 5.
С. 30— 36.
33 Норма и социальная дифференциация языка. М., 1969.
34 Там ж е. С. 3 и след.
35 Там ж е. С. 57— 68.
36 Г орбачевт К. С. Изменение норм русского литературного язы­
ка. Л , 1971.
37 Трудности словоупотребления и варианты норм русского лите­
ратурного языка / П о д ред. К. С. Горбачевич. М., 1973.
38 Язык и общ ество / П од рук. Ф. П. Филина. М., 1968.
39 Ф илин Ф. П. К проблеме общ ественной обусловленности языка / /
Вопр. языкознания. 1966. № 4. С. 9.
40 1заеи М. I. 01е ЗргасЬепГбгйегип^ а1з е т е г Йег
туезепШсЬеп
ех1га1т{7Ш5115сЬеп Рак1огеп Йег ЗргасЬеп1\У1ск1ип§. 3. 81— 99.
41 Б азиев А. Т., И саев М. И. Язык и нация. М., 1973; Б елодед И. К.
Ленинская теория национально-языкового строительства в социалисти­
ческом общ естве.
М., 1972; Х ельзиг М.
[Р е ц е н зи я ]/ / 2 Р З К . 1975.
3. 236— 237. Рец. на кн.: Базиев А. Т., И саев М. И, Язык и нация. М.,
1973; Ф ойдель Г. [Рецензия] / / 2 Р 5 К . 1976. 3. 170 П. Рец. на кн.: Б е­
лодед И. К. Ленинская теория национально-языкового строительства в
социалистическом общ естве. М., 1972; Меьег О. Р. 8ргасЬро1Шк ипй
5ргасЬеп1даск1ип§ т Йег 1_1птп йег З о 21 аПзизсЬеп 5о\у]е1гериЬПкеп зеИ
Шгег О гй ш Ь п й / / 2 Р З К . 1972 3. 483 1Г.
42 Белодед И. К. Ленинская теория национально-языкового строи­
тельства в социалистическом общ естве. С. 65, 62, 106.

12

-

6-976

177

43 Н икольский Л . Б. Языковая политика как форма сознательного
воздействия общ ества на языковое развитие / / Язык и общ ество. С. 111
и след.
44 Там ж е. С. 114.
45 В инокур Г. О. И з бесед о культуре речи / / Рус. речь. 1967. № 3.
С. 13.
46 Виноградов В. В. Проблемы культуры речи и некоторые задачи
русского язы кознания/ / Вопр. языкознания. 1964. № 3 . С. 3— 18.
47 Костомаров В. Г., Леонтьев А. А. Некоторые теоретические воп­
росы культуры реч и / / Вопр. языкознания. 1966. № 5. С. 3— 15.
48 Костомаров В. Г. Проблемы
культуры
р еч и / / Теоретические
проблемы советского языкознания / П од ред. Ф. П. Филина. М., 1968.
С. 126— 142.
45
Костомаров В. Г., Скворцов Л . И. Актуальные проблемы кул
туры речи. М., 1970.
50 Ш вейцер' А. Д . О микросоциологии и макросоциологии языка / /
Советская социологическая ассоциация: Сов. оргкомитет по подготовке
VII м еж дунар. социол. конгр. Варна; М., 1970.
51 Ш вейцер А. Д . Вопросы социологии языка в современной амери­
канской лингвистике. Л ., 1971.
52 Ш вейцер А. Д . Современная социолингвистика: Теория, методы,
проблемы. М., 1976.
63 Ахм анова О. С. [Рецензия] / / Вопр. языкознания.
1967. № 6.
С. 140— 142. Рец. на кн.: ^аЬоV №. ТЬе Зос1а1 31гаШ ка1юп о! Еп^ПзЬ
т
Уогк СИу. \У азЬ т§1оп , 1966.
54 Принципы и методы лексикологии как социолингвистической дис­
циплины / П од ред. О. С. Ахмановой. М., 1971.
55 См. также: УРИзке I . 2иг ]йп^з1:еп Еп1шск1ип& с!ег зо^ еИ зсЬ еп
РзусЬоНпцш зик / / Ро1зс!атег РогзсЬипцеп. М ззепзсЬаН Н сЬе ЗсЬпПепгеШе Йег Р ай а^ о^ зсЬ еп НосЬзсЬик «Каг1 ЬкЬкпесМ». КеШе А. НеП 7.
5. 65, 78.
66 Психология грамматики. М., 1968.
I
87 Теория речевой деятельности. М., 1968.
58 Психологические и психолингвистические проблемы владения и
овладения языком. М., 1969.
59 Вопросы психолингвистики и преподавание русского языка как
иностранного. М., 1971.
60 Психолингвистика и обучение иностранцев русскому языку / П од
ред. А. А. Л еонтьева, Т. А. Рябовой. М., 1972.
61 См.: 8из1ош М. А. Ш зе ге Е р осЬ е— (Не ЕросЬе д ез Т п и т р Ь ез дез
М а т з т и з - Ь е т т з т и з / / 1Чеиез Беи^зсЫапс!. 1976. 22. Магг. 5. 3; Л е к ­
торский В., М елю хин С. О некоторых тенденциях развития материали­
стической диалектики/ / Коммунист. 1976. № 1.
82
А1ЬгесЫ Е. ОЬег йеп 2 и з а т т е п Ь а п § у о п а П ^ е т е т е г ипй зр
гкПег М еШ осЫ о^е / / 2 Р 5 К . 1978. 3. 490.
63 А1ЬгесМ Е. ''УеНапзсЬаиипд — М еШ осЫ о^е — ЗргасЬе. 3. 23.
64 Сго/Зе К-, ЫеиЬег1 А. ТЬезеп гиг т а т з И з с Ь - к т т з И з с Ь е п Зогю Нп^шзИк. 3. 9 Н.
66 ВеПга^е гиг ЗогюНп^ш зНк / Н гз§. V. К. ОгоВе, А. 1ЧеиЬег1. На11е, 1974. В этом сборнике, наряду с фундаментальными исследованиями
по марксистско-ленинской социолингвистике (например: Ого(1е Я., ЫеиЬег1 А. ТЬезеп гиг т а т з И з с Ь -к п Ы з И з с Ь е п ЗогюНпдгНзИк; ЫеиЬег( А.
2и Ое§епз1апс1 ипс! ОгипйЪе^пНеп е т е г т а т з И з с Ы е ш ш з И з с Ь е п Зогю Нпдш зИк), имеется ряд узкоспециальных статей.
66 ЫеиЪетЬ А. 2иг Бе1ептппа{1оп йез ЗргасЬ 5уз1етз / / 2 Р 5 К . 1973.
3. 617 {(.; Н а Ы $ М. О аз У егЬ аН тз у о п ЗргасЬе ипс! ОезеНзсЬаП 1т
1ЛсМе зогюПпдш зИзсЬег 11п1егзисЬипдеп / / 2 Р 5 К . 1972. 3. 207 ((.
67 Н озепкгапг Н., 8рап§епЬег§ К. З р га сЬ зо гю к ^ зсЬ е
31ис!кп ш

178

ТЬйппдеп. ВегНп, 1963; 5 рап^епЬегц К■ 01е МипйагИапйзсЬаИ г\У13сЬеп
КЬбп ипй ЕкЬзГеЫ. На11е, 1962; 8рап§епЬег@ К. ЗргасЬ\уапйе1 1ш 1Ьйгш ^зсЬ еп ЕхсНзГеШ / / ЗргасЬе ип<1 ОезеПзсЬаП: \\^ зз. ВеНга^е с!ег
РпейпсЬ-5сЬШег-1_1шуег51Ш. ЗекИоп ЗргасЬш ззепзсЬаН . Лепа, 1970.
5. 202— 224 ; 8рап@епЬег§ К., 8скпске1 Н. ЗргасЬНсЬез Кеи1апй: ВеоЬасЬ1ипдеп ги ]'йп§з1еп зргасЬНсЬеп Уегапйегип^еп аи{ й е т Ьапйе / / \У1зз.
2 еИ зсЬ п »
йег Р пейпсЬ -ЗсЬ Ш ег-и туегзН а! Л еп а: ОезеИзсЬаПз- ипй
зргасЬтззепзсЬаГШ сЬе КеШе. 1959/60. 5. 335— 341.
68
Рго1ге Н. О аз \Уез11аиз1ЫзсЬе ипй Оз1теШ шзсЬе. На11е, 1955
Ср.: РШ вскег №. № т е п ипй М ипйайеп 1т Р а и т Огезйеп. ВегНп, 1961;
8 скй (ге М. 01а1ек1§еойгарЫе йег Оо1йепеп Магк йез ЕкЬзГеЫез. На11е,
1953; 8скбп{е1<1 Н. 01е Мипйаг1еп 1т РиЬпе^еЫе!. НаПе, 1958; 31е1пЬегд №. ВеЛгаде гиг Ы з(опзсЬеп ХУог^еодгарЫе / / М ззепзсЬаН Н сЬе
2е11зсЬ п»
Йег М аг1т-Ь и1Ь ег-итуегзН а1 На11е-\\'ШепЪег^.
1958/59.
5. 695 {Г. Исследованию диалектов посвящены такж е многие дипломные
работы (особенно в университетах йены и Л ейпцига). Немецкие диалек­
ты изучал и советский социолингвист В. М. Жирмунский. Он руководил
кабинетом социальной диалектологии в Институте языкознания АН
СССР в Л енинграде. Им опубликованы труды «Национальный язык и
социальные диалекты» (Л ., 1936); «Немецкая диалектология» (М.; Л.,
1956).
68 Ак1ие11е Р гоЫ ете йег зргасЬНсЬеп К отт и ш к а1ю п :
ЗогюН п^ихзИзсЬе 51иЙ1еп гиг зргасЬНсЬеп ЗИиаНоп т Йег Оеи(;зсЬеп О еток гаШсЬеп КериЬНк / Нгз^. V. О. 1 зт ^ . ВегНп, 1974.
70 Зскоп^еЫ Н. ОезргосЬепез Оеи1зсЬ т Йег А Н тагк: 1Ш егзисЬип&еп ипй Тех1е гиг ЗргасЬзсЫ сМип^ ипй гиг зргасЬНсЬеп 1п1ег[егепг.
ВегНп, 1974.
71 ЗргасЬНсЬе К о т т и ш к а Н о п ипй ОезеНзсЬаН. ВегНп, 1974.
72 ТЬеогеИзсЬе Р гоЫ ете йег ЗргасЬ'клззепзсЬаЯ. ВегНп, 1976.
73 ЫеиЬеН А. 2иг КгШк йег Ьйг^егНсЬеп З о г Ы т ^ ш з и к / / 2 Р 5 К .
1976.
74 Приводим перечень работ в алфавитном порядке: А1Ьгеск1 Е.
Ш агит т й з з е п \У1Г ипз пи 4 йеп Нп^швМвсЬеп, зргасЬрЬПозорЫзсЬеп ипй
роНизсЬеп Огипй1а^еп йег ТЬеопе йег «ЗргасЬЪагпегеп» аизеш апйегзе!геп? / / М ззепзсЬ аШ ю Ь е 2ей зсЬ п Я йег Е гп 81-М оги г-А тй 1-и туег51Ш
Оге1Гз\уа1й: ОезеИзсЬаПз- ипй зргасЬ'лаззепзсЬаННсЬе КеШе.
1974;
А1ЬгесЫ Е. ОЬег йеп 2 и за т т е п Ь а п д ; у о п ЗргасЬе, ОезеПзсЬаЯ ипй Бепк е п / / 2 Р 5 К . 1978; Воск К., Н агт вск Н., Ьапдпег Н„ 81агке О. 2иг йеи1зсЬеп Ое&еп\уаг1ззргасЬе т йег БОК ипй ВКО / / 1Ыйет. 1973; В опйгю №. 2иг йеи!зсЬеп О е^ еп ^ ай ззргасЬ е т йег О О К / / 1Ы йет. 1971;
Ескег1 Ц. 2иг РгоЫ етаН к ЗргасЬе ипй ОезеПзсЬаН т йег ОезсЫсЫе
йег зо\у]е115сЬеп ЗргасЬш ззепзсЬаН / / 1Ы йет. 1976; Реийе1 О., А!еит апп №. 2и йеп АиГдаЬеп Йег Зр гасЬ т ззеп зсЬ аН т йег ООН пасЬ й е т
V III. Раг1еИад йег З Е Б ипй йег Т аеи п д йег О езеП зсЬаЯзш ззепзсЬаШ е!
а т 14. Ок1оЬег 1971. ВегНп, 1971; 61а$ег У?. 01е К а1е80пе «РипкИопа!зШ» т зо гю Н п ^ зИ зсЬ е г $ 1 с Ы //2 Р 8 К . 1974; ОШзег \ В1е ЗШка1е(*оп е «ге81з1ег» т зогю Н п ^ бМ зсЬ ег З к М / / 1Ы йет. 1976; Н аг(ипд №.
01е \У 1гкипд йег ЗргасЬе а1з ТеП йез рга^таШ сЬ еп А зр еИ з / / ^ [з з е п зсЬаННсЬе 2еНзсЬгп1; йег Р а й а ^ о § 18сЬеп НосЬзсЬи1е Р о1зй ат: ОезеП8сЬа{1з- ипй 8ргасЬ\У 1ззепзсЬа{ШсЬе КеШе. 1969; Н а гЫ п д №. 2 и т СЬагак!ег йег вргасЬНсЬеп К о т т и п 1каиоп. Р о 1 зй а т ег РогзсЬип^еп. Ке 1Ье С.
НеЯ 4. Ро18Йат. 1971; Н оррпег I. В етегк и п ^ еп г и т УегЬаНп1з уоп
ЗргасЬе ипй ОезеПзсЬаЯ / / 2 Р 5 К . 1971; 1зт § О. 31гик1иг ипй РипкЙоп йег ЗргасЬе т Йег ^езат^езеП зсЬаГШ сЬеп Коттип1ка11оп. ВегНп,
1974; Ь а п ^ п е г Н . ЗргасЬзсЫсЫеп ипй 3021а1е ЗсЫсЫеп / / 2 Р 5 К . 1974;
Ме!ег О. Р. Е 1п ВеИга^ гиг ЕгЕогзсЬип^ Йег 2 и з а т т е п Ь а п д е у о п
ЗргасЬе ипй Оепкеп ипй йег Еп1\у1ск1ипездезе1гтйй12ке11еп йег
Зр гасЬ е/ / \У1з5епзсЬаГШсЬе 2еИ зсЬпЯ йег КагГ-Магх-ОпЕуегзНа^ Ье 1р-

гщ . 1952. НеП 9; Мегег О. Р. УУккзаткеН йег З р гасЬ е/ / 2 Р З К . 1969;
ЫеиЬег1 А. 2иг Ь е 1 ег т т а 1 ю п йез З р г а с Ь з у з к т з / / 1Ы йет. 1973; ЫеиЪег1 А. 2 и т 2 и 5ат ш еп Ь ап д уоп Ое;*епз1апй, Рга§ез1е11ип8 ипй МеШойо1о§к ( а т Ве1зр1е1 Йег ЗргасЬе — О езеП зсЬаН — РгоЫ етаИ к) / / 1ЫЙеш. 5. 482 И. Ы еитапп №. 1йео1о813сЬе ипй ШеогеИзсЬе Рга^еп Ье 1 Йеп
АгЬеПеп гиг т а Ы з и з с Ь -к т ш з и з с Ь е п ЗргасМ Ьеопе / / 1Ыс1ет. 1973; №еит апп №. 2иг СЬагак1епз11к йез зргасЬНсЬеп 2екЬ еп5, ^езеПзсЬаПНсЬе
В е (е г т т к г 1 Ь е и ипй ЗргасЬНсЬе В езИ ттШ еН . ВегНп. 1974; Ы еитапп №.
\Уе11егеп1\укк1ип& с1ег 5021аПзизсЬеп О етокгаН е ипс! Шгеп АпГогйегип§;еп ап (Не ЗргасЬЬе{аЫр;ип§ Йег В и г^ ег/ / М ззепзсЬаГШ сЬе 2еНзсЬНП Йег Райа(*о§15сЬеп Н осЬзсЬик «Каг1 УеЪкпесЫ». 1974; 5 скагпНог$1 I. 2иг зетапИ зсЬ еп 81гик1иг Йез \Уог1зсЬа1ге5 Йег йеи1зсЬеп ОедепхуагГззргасЬе (Е Ы д е Шгег Р гоЫ ете. ТЬезеп ги е т е г ТЬеопе) / / 2 Р 5 К .
1969; 8сНтШ №. Р гадтаИ зсЬ е Азрек1е Йег 31еиегип^ уоп К о т т и т к а И опзуогдап^еп / / Р о1зй атег РогзсЬип^еп Йег Р а й а^ о^ зсЬ еп Н осЬзсЬик
«Каг1 ЫеЬкпесЬЬ. КеШе С. Р о 1 зй а т , 1971; 8 с к т Ш №. 2иг 1йео1о(7кдеЬипйепЬеН йег ро1ШзсЬеп Ьех1к/ / 2 Р З К . 1969; 8 ск т Ш №., Н агт зск Н.
2иг Огипй1е{*ип§ е т е г т а ш з и з с Ь -к ш т з и з с Ь е п ЗргасЬшгкипдзГогзсЬипд / / 1Ы йет. 1970; а такж е сборники: ЗргасЬе ипй 1йео1о§к: ВеНга^е
ги
етег
т а г а з и з с Ь -к ш т з и з с Ь е п
ЗргасЬшгкип^зГогзсЬип;? /
Нгз^. V. \У. ЗсЬтМ 1. На11е, 1972; ЗргасЬе ипй ОезеНзсЬаН / Н гзд. V.
Н. ЗрНгЬагй! На11е, 1972; Ы п^ш зизсЬе Ш ^егзисЬип^еп гиг ЗргасЬе
Йег О езеП зсЬаН зш ззепзсЬаЙ еп. Ье1рг1д, 1977.
76 См.: (^шгк Я. ТЬе Ц зе о{ ЕпдНзЬ. Ьопйоп, 1962; /.еес/г О. N.
ЕпрНзЬ т А й у еги зт ^ : А ЫгщшзИс 31ийу о! Т гап зЫ ю п, О. 11. Р. Ьопйоп, 1965; СШзег /?. РасЬзШе йез Еп^НзсЬеп. Ь е 1рг 1^, 1979.
76 Ср.: Ого/Зе Я., ЫеиЬег1 А. ТЬезеп гиг т а Ы зИ зс Ь -к т ш зи з с Ь е п
ЗогюНп^шзИк. 3. 21; 01авег К. Б к К а к ^ о п е «РипкИопакШ » т зогю Нп^шзИзсЬег З к М . 3. 487.
77 Н аг(ипд №. ОЪег е т е п Апза1г гиг Нп^тзИзсНеп Ш к гзи сЬ и п к
йег ОезеПзсЬаННсЬкеН йег Зр гасЬ е/ / 2 Р З К . 1979. 3. 70.
78 За период 1976— 1986 гг. в СССР опубликовано значительное ко­
личество социолингвистических исследований. Среди них: Социально­
лингвистические исследования / П од ред. Л . П. Крыснна, Л . Н. Ш меле­
ва. М., 1976; Социальная и функциональная дифференциация литератур­
ных языков. М., 1977; Научно-техническая революция и функциониро­
вание языков мира / П од ред. И. К. Б елодеда и др. М., 1977; Н ацио­
нально-культурная специфика речевого поведения / П од ред. А. А. Л е ­
онтьева. М., 1977; Национальный язык и национальная культура / Под
ред. Ю. Д . Деш ериева. М., 1978; К иселева Л . А. Вопросы теории рече­
вого воздействия. Л., 1978; Ш вейцер А. Д., Н икольский Л . Б. Введение
в социолингвистику. М., 1978; И саев М. И. Языковое строительство в
СССР. М., 1979; Актуальные проблемы языкознания ГД Р: язык — идео­
л о ги я — общество. М., 1979; П оликарпов А. А. Элементы теоретической
социолингвистики. М., 1979; Д р и д зе Т. М. Язык и социальная психоло­
гия. М., 1980; Язык и стиль средств массовой информации и пропаган­
ды / П од ред. Д . Э. Розенталя. М., 1980; Теоретические проблемы со­
циальной лингвистики / П од ред. Ю. Д . Деш ериева. М., 1981; Язык и
идеология: Критика идеалистических концепций функционирования и
развития я з ы к а /П о д ред. Ю. А. Ж луктенко. К., 1981; Языковая поли­
тика и языковое планирование в развивающихся странах / П од ред.
Ф. М. Березина. М., 1982; И саев М. И. Социолингвистические проблемы
языков народов СССР. М., 1982; Национально-культурная специфика
речевого общения народов СССР. М., 1982; Язык в развитом социалис­
тическом обществе: социолингвистические проблемы функционирования
системы массовой коммуникации в СССР. М., 1983; Современное за р у ­
беж н ое языкознание / П од ред. А. С. Мельничука. К., 1983; Чередничен­
ко А. И. Язык и общ ество в развивающихся странах Африки. К., 1983;

180

Ш вейцер А. Д . Социальная дифференциация английского языка в США.
М., 1983; Язык как средство идеологического
воздействия. М., 1983;
Язык и массовая коммуникация; Социолингвистическое и ссл едов ан и е/
П од ред. Э. Г. Туманяна. М., 1984; Д ридзе Т. М. Текстовая деятель­
ность в структуре социальной коммуникации. М., 1984; Семенець О. Е.
Сощальш процеси 1 мовна дгёсшсть: АнглШська мова в краТнах А з а 1
Африки. К., 1984; Современная идеологическая борьба и проблемы язы­
ка / П од ред. Ю. Д . Деш ериева. М., 1984; Туманян Э. Г. Язык как си­
стема социолингвистических систем. М., 1985; Я рцева В. Н. Языковые
контакты в условиях близких и далеких языковых к ул ьтур/ / Л итерату­
ра, язык, культура. М., 1986.
79 \Убг1егЪисЬ йег т а т з и з с Ь - к ш т з и з с Ь е п Зогю1од1е. 5. 286.
80 СгоРе к., ИеиЬегЬ А. ТЬезеп гиг т а т з и з с Ь -к ш ш з И з с Ь е п Зогю Нп^шзИк. 5. 12.
81 1Ы йет. 5. 13.
82 Ср.: ТЬеогеИзсЬе Р гоЫ ете Йег ЗргасЬичззепзсЬаН. 5. 559 Н.
83 1Ы йет. 3. 560 П.; в последующ ем изложении мы опираемся в
основном на работу: ОгоРе Я., ЫеиЬег1 А. ТЬезеп гиг т а т з И з с Ь - к ш шзИзсЬеп Зогю Н п^ш зик. 3. 13.
8< Ср.: й а М Е.-5. Ы егГегепг ипй АНегпапг — г\уе 1 Туреп йег
ЗргасЬзсш сМ еппизсЬипк 1т Ыогйеп йег Оеи1зсЬеп О етокгаИ зсЬеп КериЬНк / / Ак1ие11е Р гоЫ ете Йег зргасЬНсЬеп ЗНиаНоп т Йег Оеи1зсЬеп
О етокгаИ зсЬеп КериЬПк. ВегНп, 1974. 8. 34. 339 И.
85 Ср.: ТЬеогеизсЬе Р гоЫ ете Йег ЗргасЬилззепзсЬаН. 5. 569 Н.
88 1Ы йет. 5. 570. Как правило, устанавливался относительный с о ­
циальный нейтралитет. Региональные формы существования языка (не
только в историческом плане) могли превращаться в'социальные формы
его существования. Ср.: «В тогдашнем М екленбурге и прилегающих к
нему областях проникновение верхненемецкого языка и распростране­
ние с XVI в. национальной литературно-языковой нормы совпало во
времени с развитием феодально-юнкерского строя (так называемого
второго закрепощ ения). Как следствие, в этот период обостренной клас­
совой борьбы и антагонизма м еж ду верхненемецким и нижненемецким
эксплуатация угнетенных классов еще более усилилась, и обе языковые
формы превратились в социолекты» (О егпеЫ г II. / . Б1е к о т т и ш к а Н у е
РипкИоп йег тейегйеи1зсЬеп Мипйаг! ипй йег ЬосЬйеи1зсЬеп 1Л1ПВап^ззргасЬе 1т 1Чогйеп йег БОК:
и п дш зН зсЬ е 51ий1еп. КеШе А.
НеИ 28. ВегНп, 1975. 5. 9 6 ). Намеренный и сознательный отказ от
употребления литературного языка и предпочтение ему диалектов (н а­
пример, в Великобритании, особенно в Ольстере) превращает эти ди ­
алекты в известном смысле в социолекты.
87 ТЬеогеизсЬе Р гоЫ ете йег ЗргасЬш ззепзсЬаН . 5. 571.
88 1Ы йет. 8. 571 11.
89 Ср.: 11е55е1ег М. и п дш зИ зсЬ е ипй зогю Н п^ш зизсЬе А зреИ е йег
РЬгаза1 Моипз: Е т ВеИга^ гиг АУог1Ы1йип^ ипй г и т ЗргасЬвеЪгаисЬ
1т т о й егп еп Еп^НзсЬ (ипуегбКепШ сМ е 0155. В ). Лепа. 1978. 8. 158—
184.
90 ТЬеогеизсЬе Р гоЫ ете Йег ЗргасЬш ззепзсЬаН . 3. 578.
91 1ЬМ ет. 3. 579 И.
92 М аркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология, С. 25.
93 Там ж е. С. 24.
94 См.: Ц езвекг М. РасЬзргасЬеп ипй А П д е т е т з р г а с Ь е / / \У1ззепзсЬаГШсЬе ХеНзсЬпН йег НосЬзс1ш1е Гйг О копогте «Вгипо ЬеизсЬпег».
1980. Н е » 1. 3. 5 {Г.; ТЬеогеизсЬе Р гоЫ ете Йег ЗргасЬш ззепзсЬаЯ .
3. 596 И.
95 С/еззе!ег М. РасЬзргасЬеп ипй А Н д ет етзр га сЬ е. 3. 6.
96 ТЬеогеизсЬе Р гоЫ ете Йег ЗргасЬичззепзсЬаП. 3. 598 I.
181

97
1}еззе1ег М. Зогю Н пкш зН зсЬ е ипй зИНзИзсЬе Азрек1е Ьепп ОеЬ
исЬ еп^Н зсЬег 5иЬз4апИуе у о ш Тур У егЪ + РагИ ке1 т б к о п о гт зсЬ еп ипс!
ро1ШзсЬеп РиЬП каН опеп / / 2 Р З К . 1977. 3. 115 !!.
:

8. Социолингвистические аспекты языкового изменения

1 Раи1 Н. Р ппар1еп йег ЗргасЬ^езсЫсЫе. На11е, 1880. 5. 3.
2 1Ы йет. 5. 7.
3 1Ыс1ет. 5. 27 Н.
4 1Ы йет. 8. 29 Н.
6 УУкИпеу №. О., ]о й у I. 01е ЗргасЬ ш ззеп зсЬ а?! МйпсЬеп, 1874.
5. 15.
6 О пт т 1. Уоггейе / / О пт т 1. Оеи1зсЬе О гаш таИ к.
ОоШ п^еп,
1819. 1. ТЬеП.
7 ЗскШскег.; А. 01е О агш пзсЬе ТЬеопе ипй (Не ЗргасЬшззепзсЬаК:.
\\;е1таг, 1863. 3. 6 1Г.
8 Н ит ЬоШ №. у. ОЬег сПе УегзсЫейепЬеН Йез шепзсЬНсЬеп ЗргасЬЬаиез / / Н ит ЬоШ №. V. ХУегке т
1йп! В а п й е п /Н г з § . у. А. РШпег,
О. К М О агтз1ад1, 1963. 3 368
418 Н.
* ЧРкНпеу №. И., 1о11у 1. Б1е 5ргасЬ\У155еп5сЬаН. 5. 14 Н.
10 Раи1 Н. Рпшмр1еп Йег ЗргасЬ^езсЫсМе. 3. 27 Н.
11 Заиззиге Р. йе. Соигз Йе Нп^шзияие кёпёга1е. Ьаизаппе; Р а п з,
1916; в нем. пер.: Заиззиге Р. йе. ОгипсПа^еп йег а 1 1 § е т е т еп ЗргасЬш ззепзсЬ аП /О Ь егз. V. Н. Ь о т т е 1 . ВегНп, 1967. 3. 106 П.
12 МагИпе1 А. Ёсопоппе йез сЬ ап§етеп1з р Ь о п ё ^ и е з. ТгаКё йе рЬопо1о^1е й^асЬ^оп^^ие. Вегпе, 1970. Р. 20 Н.; МагИпе1 А. 31гис(ига1 УапаНоп т Ьап^иа^е / / Ргосеейш ^з о! 1Ье N 111111 1п4егпа1юпа1 С оп^гезз
о? Ь т ^ и М з / Ей. Ьу Н. О. ЬипЬ Ьопйоп; ТЬе Н а§ие;
Р а п з, 1964.
Р. 521 11.
13 МеШе1 А. Ы п ^ ш з ^ и е Ыз1опчие е1 НпдшзНяие §ёпёга1е. Р ап з,
1921. Уо1. 1. Р. 243 Н.
14 НаИе М. РЬопо1о^у ш ОепегаНуе О гаш таг / / \Уогй. 1962. Р. 54 П.
см. такж е: В1оот}1е1й М. №.. Ыехютагк Ь. А Ып&шзис Ш гойисИ оп 1о
1Ье Н1з1огу о! Еп^НзЬ. № \у Уогк, 1965; Резгк1еш1сг А. А 01асЬгошс
Огашшаг о{ 01й Еп^НзЬ. М агзгатеа, 1973.
15 ’К 'ет гекк V., ЬаЬохю №., Н еггод М. I. Е т р ш са1 РоипйаНоп !ог
а ТЬеогу о! Ь ап^иа§е СЬап^е / / 01гесиопз Гог Н1з1опса1 Ь т ^ т з И с з ;
А З у т р о з ш т / Ей. Ьу XV. Р. Ь еЬ тапп, У. МаШе1. АизНп; Ьопйоп, 1968.
Р. 95 Н.
16 1 а 6 о у №. ТЬе З о а а ! ЗеШ п^ о{ Ь т ^ ш зИ с СЬап^е / / ЗосюНпд ш зи с РаИегпз. РЫ1айе1рЫа, 1972. Р. 260 Н.
17 О ит регг I. /. 2иг Е1Ьпо1о81е йез ЗргасЬ\уапйе1з / / ЗргасЬ\уапйе1 / Нгз&. у. И. СЬегиЫт. ВегНп;
Уогк, 1975. Р. 335— 355.
18 ЬаЬои №. 2 и т М есЬ аш зти з Йез ЗргасЬ»апйе1з / ЗргасЬ\уапйе1.
3. 306 1.
19 1Ы йет. 3. 332.
20 НоскеИ Ск. Р. А Соигзе т М ойегп Ып8и1з11сз. N 6 » Уогк, 1958
Р. 443 11.
21 Оит регг 1. 1. 2иг Е1Ьпо1од;1е йез ЗргасЬ^уапйе1з. 3. 335 {Г.
22 Энгельс Ф.
Материалы к «Анти-Дюрингу» //М а р к с К-, Эн­
гельс Ф. Соч. Т. 20. С. 640.
23 Энгельс Ф. Письмо Й озеф у Блоху, 21— 22 сент. 1890 г . / / Т а м
ж е. Т. 37. С. 395.
24 В1оск В., Тга^ег О. Ь. ОиШпе о! Ы п §ш зис Апа1уз1з. В аШ тоге,
1942.
25 Уаскек Л 2 и т 2и 5ат т еп зр 1е1 уоп 1п1егпеп ипй ех(егпеп Рак1огеп Ье1 йег ЗргасЬеп1'У1ск1ипд / / 5ргасЬ\уапйе1. 3. 190—207.

182

Приложение

СЛОВАРЬ СОЦИО ЛИ НГВИ СТИ ЧЕСКИХ
ТЕРМ ИНОВ

АС СИ М И Л ЯЦ И Я . Уподобление языковому употреблению и образу
ж изни представителей какой-либо другой этнолингвистической группы,
причем в большинстве случаев в ходе этого процесса происходит отказ
от своего собственного языка и образа жизни.
Б И Л И Н Г В А Л И ЗМ (Б И Л И Н Г В И ЗМ ). См.: Д вуязы чие.
ВАРИ АН Т СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ Ч ЕС К И Й (такж е отклонение). В со­
циолингвистической системе (или подсистеме) как языковое явление
«снимается» (аи{§еИоЬеп) и в положительном смысле определяется
как социолингвистическая норма или субнорма. Социолингвистический
вариант и социолингвистическая норма тем самым проявляют себя как
диалектические категории. Социолингвистические варианты
распро­
страняются на социолингвистические параметры. Снятие (АиЕЬеЬипд)
понятия диалектического варианта осуществляется в новом, правда,
весьма изменчивом или, лучше сказать, скользящем понятии нормы
(см. ЫеиЬег1 А. 2 и Ое§;еп51апс1 ипй ОгипёЬе^гИГеп е т е г т а г а з и з с Ь 1ешгшизсЬеп ЗогюНпдш зИк. 3. 4 2 ).
В А РИ А Н Т ЯЗЫ К О ВО Й . Конкретная реализация (форма репрезента­
ции) абстрактной лингвистической единицы. П оэтому языковые вари­
анты представляют собой особенности языкового употребления одн о­
язычного
(монолингвального)
языкового сообщ ества.
Конкретная
реализация мож ет осуществляться на всех уровнях (фонологическом,
морфологическом и синтаксическом) и во всех областях языка, напри­
мер в фонетической и интонационной.
ВАРИ АН ТЫ

СИ ТУАЦ И ОН Н О -ТИП И ЧНЫ Е. См.:

Социолингвистиче­

ские сферы.
ВАРИ АТИ ВН О СТЬ С О Ц И А Л ЬН А Я (вариативность языковой систе­
мы). Является производной от языковой системы, оформляется ею и
подвергается тому или иному способу ее воздействия. Вариативность
возникает из якобы противоположных, но в действительности дополня­
ющих друг друга явлений:
1) в языковых единицах и самих структурах, тем самым образуя
признак, обязательный для членов языкового сообщества;
2) в правилах употребления языковых единиц и структур в аспек­
те социально релевантных и действую щ их импликаций, а такж е интен­
ций (субъективных) говорящего.
Первый из названных видов вариативности образует диалект, вто­
р о й — социолект. Однако в реальных условиях социальной вариатив­
ности они накладываются друг на друга.

183

ВТО РО Й ЯЗЫ К. Язык, овладение которым происходит не в дош коль­
ном (родной язы к ), а в школьном возрасте.
ВУ Л ЬГА РИ ЗМ Ы . Слова или выражения вульгарного стилистического
слоя. Как правило, считаются неприличными и оскорбительными.
ГИ П ЕРК О РРЕК ТН О С ТЬ. Чрезмерное стремление к языковой пра­
вильности и способу выражения образованных людей, ведущ ее к язы­
ковым ошибкам.
ГИ П ОТЕЗА. П редполож ение или допущ ение принципиального характе­
ра относительно существования определенных предметов, свойств и
связей. Гипотезами являются такие высказывания, 1) которые ф орм у­
лируются с целью описания фактов языковыми средствами и еш е не
проверены; 2) относительно которых ещ е не установлено, является ли
утверж даем ое в них фактом.
ГРУ П П И РО В К А
СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ Ч ЕС К АЯ.
Д ля социолингви­
стической группировки всегда характерен исторический аспект, посколь­
ку человек воспринимает сознательно социальные изменения лишь в том
случае, когда его языковой код уж е полностью сформирован и спо­
собен к расширению только в периферийных областях словарного сос­
тава.
ГРУП ПО ВО Й ЯЗЫ К . Является языком профессиональным
(5огк1егзргасЬе). Это в основном (или исключительно) словарный состав какойлибо в социальном отношении тесно сплоченной группы людей, создав ­
ших свои собственные названия для обозначения самых разных пред­
метов (жаргоны воровской, армейский, ученический и т. д .). Цель
группового языка состоит в обособлении его носителей от лиц, не от­
носящихся к данной группе, или сохранение тайны. Групповые языки
обычно отличаются эмоциональностью и образностью.
Д В У Я ЗЫ Ч И Е (билингвализм, билингвизм). Способность индивида или
группы населения
(коллективный билингвизм)
безупречно владеть
двумя языками, в общении свободно переходить на любой из них, при­
чем достигается перфективация родного языка.
ДЕН О ТАТ. П редмет внеязыковой действительности, обозначаемый с по­
мощью языкового знака (выступающего в качестве ден отатора), т. е.
конвенционально установленное содерж ание, действительное для всех
контекстов и ситуаций в языковом сообщ естве.
ДЕН О ТА Ц И Я . Значение, указывающ ее на предмет, обозначаемый сло­
вом. Ср. в отличие от нее Коннотация.
Д Е П Р И В А Ц И Я . Обычное для бурж уазной социолингвистики собира­
тельное название: а) незначительного интеллектуального и эмоциональ­
ного возбуж дения; б) недостаточного доступа к образованию вообще,
а такж е, как следствие этого, в) ничтожно малые коммуникативные
возможности.
ДЕ Ф И Ц И Т А ГИ П ОТЕЗА. Термин, принятый в бурж уазн ой социолин­
гвистике (Б. Бернстайн). В соответствии с ним социальная среда яко­
бы выражает когнитивно обусловленное пренебрежение к речевой
выразительности (РегГогшапг) представителей так называемых низших
слоев по сравнению со средним социальным слоем (ср. К од разверну­
тый и Код ограниченный).

184

Д И А Л Е К Т . 1. Р1а1ек1)
(манера речи) — территориальный вариант
общ ей языковой системы; для него характерны следую щ ие ограниче­
ния: 1) социальные (количественного характера); 2) функциональные
(качественные); 3) структурные (независимый характер языковой си­
стемы, зависимый характер системы диалекта). П редставляет собой
минимальную микролингвистическую единицу отдельного языка (ср.
Социолект и Идиолект). 2. (Мип<3аг1) — термин, служащ ий для обозн а­
чения макродиалектной единицы, выделение которой основано на линг­
вистических критериях и представляет собой совокупность (фонетико­
фонологических, морфо-синтаксических, лексико-фразеологических) диа­
лектных изоглосс.
Мнения по поводу того, что является большей единицей: 01а1ек1
или Мипс1аг{,— как и само употребление этих терминов в современной
литературе, различны. Мы предпочитаем такое употребление, при кото­
ром 01а1ек1 представляет более мелкую единицу по сравнению с
Мипйаг!.
Разделение на М ипйаг! — 01а1ек1 — 11п1ег(11а1ек1
(субдиалект) соответствует принятой в Советском Сою зе (однако непоследо­
вательно применяемой) классификации: наречие — диалект— говор. Ча­
сто понятие Мипйаг! отождествляется с понятием 01а1ек1.
ДИ А Л Е К Т Н А Я ЗО Н А. Лингвогеографическая
ния какого-либо диалекта (01а1ек1).

область

распростране­

Д И А Л Е К Т О ГР А Ф И Я . См. Этнолингвистика.
Д И А Ф А ЗН Ы Й . Диафазны е различия означают, что говорящие, обычно
пользующиеся литературным языком, в определенных ситуациях ис­
пользуют народноразговорные выражения. Единицами, соответствую ­
щими диафазным различиям, являются языковые стили, которые, в
свою очередь, могут быть синфазными, т. е. свободными от диафазных
различий.
Д И В Е Р С И Ф И К А Ц И Я , СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ. Является пред­
посылкой и в то ж е время следствием коммуникации, поэтому она не
противостоит социальной языковой норме, обеспечивающей общ ение
(Уег81апсПвип§), а поддерж ивает ее как дополняющий фактор.
ДИ ГЛ О С С И Я . Отличается от двуязы чия (билингвизма) — хотя иногда
и отождествляется с ним — тем, что здесь речь идет о двух языковых
вариантах, используемых носителями языка в зависимости от ситуации,
цели употребления и от собеседника. Диглоссия мож ет вызывать боль­
шие затруднения в школьном учебном процессе, поскольку дети до
поступления в школу в своей разговорной речи пользуются преиму­
щественно диалектом (М и п й ай ). В Г Д Р диглоссия наблюдается лишь
как исключение в периферийных языковых областях (например, в от­
дельных районах, населенных луж ичанами).
ДИ С К Р И М И Н А Ц И Я . Как социолингвистический термин означает
непризнание или нетерпимость по отношению к языку и культурной
самобытности одного коллектива говорящих со стороны представителей
другого.
Д И Ф Ф Е РЕ Н Ц И А Л С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К И Й . О бразуется 1) ли­
тературной нормой национального (стандартного) языка; 2) социаль­
ным диалектом; 3) ситуационно-типичным вариантом. Все эти три
формы являются выражением общественных связей и возникают в от­
вет на определенные потребности общ ества.

13 -о-а?б
185

Д И Ф Ф Е РЕ Н Ц И А Ц И Я СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ (коммуникатив­
ного акта). Включает в себя языковой код, передаю щ ее лицо (в со­
ответствующей лингвосоциологической роли), коммуникативную ситу­
ацию. В комплексе эти факторы образую т социолингвистический диф­

ференциал.
ЗА И М СТВО ВАН И Е. Лексический элемент, перешедший из другого
языка, который либо приспособился к фонетическим или морфологиче­
ским особенностям языка-реципиента ( = ассимилированное заимство­
вание), либо (если он не ассимилировался) выступает как чуж еродное
тело в лексике и называется иноязычным вкраплением
(Ргеггк1\\-ог1).
(Заимствования относятся не только к области лексики).
ЗА И М СТВО ВАН И Е М О Д Е Л ЬН О Е (ЬеЬпрга^ипд). Собирательное по­
нятие для обозначения воздействия одного языка на другой, непосред­
ственно относящегося к способу образования единиц и к значению (а
не к фонетике или лексике). К модельному заимствованию относятся
семантические кальки, заимствования в области синтаксиса и т. д.
ЗА И М СТВО ВАН И Е СЕМ АНТИЧЕСКОЕ
(ЬеЬпЬес!еи1ип§). П еренесе­
ние значения какого-либо слова из иностранного языка; семантическая
калька.
ЗА ИМ СТВО ВАН Н ОЕ СЛО ВО. Слово, которое по своему пр оисхож де­
нию иноязычно, но произношение, ударение и флексия его подверглись
ассимиляции. При этом оно либо стало общим достоянием определен­
ного языкового коллектива, либо употребляется значительной группой
населения.
И ДЕО Л О ГЕ М А . Термин был введен А. Нойбертом в дополнение к тер­
минам фонема, морфема, лексема и семема. И деологема представляет
возможность введения в социолингвистику понятия релевантности.
Окончание -ема (прилагательное -емный) позволяет выразить диалекти­
ку всеобщ его и единичного или особенного, а такж е диалектическую
связь м еж ду закономерным и случайным. В соответствии с этим идеологемой мож но было бы считать лингвистический вариант, обладающий
социальной релевантностью. Мы предпочитаем пользоваться понятием

прагмема.
И Д И О Л Е К Т . Своеобразная, особая форма речи индивида (характер­
ная речевая манера). Идиолект является основой языковой компетен­
ции для социолекта, диалекта или литературного (стандартного) языка,
находящ ихся м еж ду собой в определенном взаимоотношении, причем
связи их м еж ду собой имеют системный характер.
И ЗМ ЕН ЕН И Е. Модификация (Апйегипд) отдельных правил языковой
их количества и рода, приводящая к качественному
скачку (и ш зсЫ а § ). Существенная причина изменения заключается в
перемене языковых норм на основе перемен в потребностях коммуника­
ции, которые, в свою очередь, в решающей мере обусловлены общ ест­
венным развитием.

нормы в плане

И ЗМ ЕН ЕН И Е Я ЗЫ К О ВО Е. О языковом изменении можно говорить
лишь в том случае, если модификация отдельны? правил языковых
норм (см. язы ковая норм а) в плане их количества (квантитативный
аспект) и рода приводит к качественному скачку.

186

И Н ГЕРЕН ТН Ы Й . Внутренне присущий. Ингерентным Является (син­
таксический, фонологический, семантический) признак, присущий язы­
ковой единице независимо от контекста. Противоположностью ингерентного является понятие контекстуальный.
И Н ТЕРН А Ц И О Н А Л И ЗМ . Слово, которое употребляется во многих
языках с одинаковым или сходным значением и понятно без перевода.
В процессе м еж дународного сотрудничества перенимаются такж е со­
ответствующие 1еггшш 1 е с Ь т с 1 (специальные выражения).
И Н Т Е Р Ф Е Р Е Н Ц И Я С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ.
Интерференцией
в социолингвистике называется взаимное влияние языков и диалектов
как следствие языковых контактов и билингвизма, проявляющееся в
заимствовании лексических элементов, грамматических и фонетических
закономерностей одним языком из другого. Интерференция мож ет ока­
зать влияние на развитие языка. Явление интерференции следует учи­
тывать при изучении иностранного языка.
К АЛ ЬК А (ЬеЬпЫМип^). Н овое лексическое образование, созданное
средствами собственного языка по иноязычному (формальному или
содерж ательном у) образцу (см.: Калька-перевод).
К А Л Ь К А -П Е РЕ В О Д . 1. (ЬеЬпйЬег5е12ип§)— буквальный перевод ино­
язычного образца на родной язык.
2. (ЬеЬпйЪег^а^ип^) — более свободный, лишь в отдельных местах
дословный, перевод иноязычного образца на родной язык.
КЛАСС СО Ц И А ЛЬН Ы Й . Согласно К. М арксу обозначение антагони­
стических групп общ ества, имеющих разные возможности в обладании
собственностью на средства производства. Ср. в отличие от этого слой

социальный.
КОГН ИТИ ВН Ы Й . Относится к функциям мозга, обеспечивающим вос­
приятие (\У аЬгпеЬтипё) предмета, а такж е знание о нем, способности к
решению проблемы; выработку (АизЫ1с1ипд) навыков к обучению; тен­
денции сохранять в памяти определенные условия, а другие, напротив,
не сохранять; тенденции к обобщ ению в определенных направлениях.
КО Д. 1. Система шифрования текста. 2. Выражение, употребляемое для
обозначения языка как системы (1апдие). 3. Регулирующий механизм,
служащ ий для иерархизации единиц различных уровней в языковой си­
стеме (трансформационный код, семантический к о д ). П о мнению пред­
ставителя бурж уазной социолингвистики Б. Бернстайна, коды являются
функциями особых форм социальных связей (качества социальной струк­
туры). См.: Код развернутый.
К О Д О ГРАН И Ч ЕН Н Ы Й . Идеалистическая бурж уазн ая концепция:
Дети рабочих располагают ограниченным кодом (понятие, введенное
В. Бернстайном), на который якобы и ложится ответственность за
недостаточные успехи в школе и связанное с этим отсутствие или огра­
ниченность возмож ностей продвижения по социальной лестнице. Д ля
Достижения равенства возмож ностей с детьми, принадлежащ ими к
семьям среднего слоя и обладающими такж е развернутым кодом,
выдвигается требование введения компенсирующ его обучения язы ку.
естественно, что эта теория, а такж е попытки применения ее на прак­
тике, осуществлявшиеся в Великобритании и Ф РГ, оказались пол­
ностью несостоятельными. Пришлось признать, что никаких успехов

достичь невозмож но без изменения ситуации, с учетом социально-эко­
номического фактора (чего, однако, капиталистическое государство не
допустит).
К О Д РА ЗВЕРН У ТЫ Й . Идеалистическая бурж уазн ая концепция. В
соответствии с теорией развернутого и ограниченного кода, дети низ­
ших слоев располагают лишь ограниченным, а дети средних слоев,
кроме этого, еще и развернутым кодом (языковыми способностями,
влияющими на продвижение по социальной лестнице). Равенство воз­
мож ностей д олж но быть осуществлено посредством «компенсирующего
обучения». Развернутый код отличается, в частности, более обширным
словарным составом и способностью образовывать сложные предлож е­
ния (утонченные, нюансированные способности к языку).
К О Д И Р О В А Н И Е . Предпринятая говорящим трансформация представ­
ления в йзыковую структуру. С ледует различать минимум три уровня
кодирования: семантический, синтаксический и фонологический.
КОИ Н Э. Первоначально обозначение наддиалектного древнегреческого
языка, теперь — общ ее название надтерриториального языка.
КОМ М УНИКАЦИЯ. М ежличностное общение посредством вступления
в контакт и обмена информацией (средствами язы ка); форма социаль­
ных действий при наличии ролей «передающий / говорящий» (5 ) и
«принимающий / слушающий» (Е ), а такж е носителя переданного со­
общения, цепи языковых знаков (посредник: М (М есН ит).
К О М П ЕНСАЦ ИЯ. В бурж уазной социолингвистике обозначение всех
социальных усилий, направленных (чаще всего через определенные
учреждения) на то, чтобы, если и не устранить, то, по крайней мере,
попытаться частично смягчить для человека последствия ущемлениости в чем-либо. Ср. компенсирующее обучение и примечания к тео­
рии развернутого и ограниченного кода.
КОМ П ЕНСИРУЮ Щ ЕЕ ОБУЧЕН ИЕ (компенсирующее обучение язы­
ку). В бурж уазной социолингвистике считается той частью инициатив
(см. такж е компенсация), которая долж на способствовать преодолению
существующей ущемленности (ВепасЫ еШ ^ип^) и л и депривации.
К ОМ П ЕТЕН ЦИ Я. (Внутреннее) знание носителя родного языка о сво­
ем языке, которое вовсе не обязательно долж но быть осознано говоря­
щим / слушающим и которое является базой для его языкового упо­
требления (РегГогшапг). Понятия «компетенция», «языковое употребле­
ние» введены Н. Хомским. Понятие компетенции используется в
различных направлениях бурж уазной науки (социологии, психологии,
теории социализации и т. д .). Д ля марксистско-ленинской лингвистики
и социолингвистики какой-то автономной теории компетенции не сущ е­
ствует, компетенция является общим понятием социолингвистики и
грамматики (ср.: Компетенция, социолингвистическая).
К О М П ЕТЕН ЦИ Я
ГРАМ М АТИЧЕСКАЯ. Способность
говорящ его/
/слуш аю щ его сделать правильный, адекватный выбор из имеющегося
инвентаря языковых знаков и правил их сочетания для создания язы­
ковых структур.
К О М П ЕТЕН ЦИ Я КОМ М УНИКАТИВНАЯ. Способность говорящ его/
слуш аю щ его общаться с помощью языковых средств в различных рече­
вых ситуациях. В силу неоднозначности понятия речевая компетенция

188

Хомского Хаймс вводит понятие коммуникативной компетенции. Это
понятие д олж но охватывать все правила коммуникации, помогая
«открыть» второе значение термина «речевое исполнение >, поскольку
чисто языковые правила являются лишь частью целого. Появляется
возможность выносить суж дения о приемлемости, т. е. решать, являет­
ся ли речевой акт: а) возможным; в) осуществимым; с) адекватным;
д ) действительно осуществленным.
К ОМ П ЕТЕН ЦИ Я
Л ИН ГВИС ТИЧЕС К АЯ.
Термином «компетенция»
обозначается совокупность языковых знаний носителя родн ш о языка,
дающих ему возмож ность правильно строить предложения соответству­
ющего языка и образовывать новые, никогда им преж де не слышанные
предложения в соответствии с грамматическими правилами данного язы­
ка. Объяснение языковой компетенции человека является, по мнению
Хомского, основной задачей генеративной грамматики, что недопусти­
мо суж ает понятие компетенции рассмотрением одного лишь внутри­
системного аспекта. Все другие агпекты человеческой языковой ком­
петенции относятся к сфере языкового употребления. Тем самым
происходит противоречащее диалектике противопоставление компетен­
ции и речевого исполнения. Примеры весьма зыбкого и широко пони­
маемого понятия компетенции в бурж уазной лингвистике: язы ковая ком ­
петенция Альтхауза— Хенне как способность говорящего конституиро­
вать ситуации речевой коммуникации; герменевтически-аналитическая
компетенция Бадуры как способность адекватного восприятия ситуа­
ции и в качестве противовеса ей — тактически-риторическая компетен­
ция, когда передающий в акте коммуникации мож ет выбрать языковые
средства, соразмерные целеустановке.
К ОМ П ЕТЕН ЦИ Я Л И Н Г ВО С О Ц И А Л ЬН А Я . Конкретно актуализиро­
ванные речевые акты, образуемы е посредством взаимосвязи лингвосо­
циальных факторов (Хартиг — К урц). У Л енцена
находим д а ж е
трихотомию субъективно-моральной, объективно-моральной и коопера­
тивно-моральной компетенции.
КОМ П ЕТЕН ЦИ Я СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ. Способность пони­
мать и употреблять соразмерные в социальном отношении варианты.
Таким образом, социолингвистика не останавливается на описании со­
циальных вариантов языка; ср.: Компетенция лингвистическая.
КОНН ОТАЦ ИЯ. Значение, выступающее наряду с денотацией при
произнесении слова или при восприятии его на слух:
а) образование содерж аний сознания в форме отражения дейст­
вительности (представлений, понятий, т. е. классов объектов) в отличие
от денотации как обозначения определенного объекта действитель­
ности;
б) часто употребляется такж е для обозначения дополнительного,
побочного значения, оттенка значения
(семантического, эмоциональ­
ного, стилистического), т. е. в смысле, близком к ассоциации.
КУЛЬТУРА РЕЧИ . 1. (5ргасЬки11иг.) Термин, в значительной степени
являющийся синонимом немецкого термина КеёекиНиг. П од ним под­
разумевается правильное использование средств национального языка.
Культура речи — это результат оценки индивидуального и группового
употребления языка. Она невозмож на без лингвистической сознатель­
ности и языковой культуры говорящих. 2. (ЗргасЬрИ еде.) Форма
регулирования языкового употребления. Сознательная деятельность
Общества, направленная на сохранение, уточнение и дальнейшее р аз­

189

витие языковой нормы в лингвистическом,
и эстетическом аспектах.
Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К О И

культурном,

О ТНО СИТЕЛЬНОСТИ

политическом

ГИПОТЕЗА.

См.:

Сэпира— Уорфа гипотеза.
Л И ТЕРАТУ РН Ы Й
ЯЗЫ К
(такж е «литературная норма языка»),
1. (НосИзргасЬе.) Обозначение надрегионального и общ еобязательного
употребления разговорного языка
(устная форма коммуникации).
2. (1л1ега1шг8ргасЬе ) Язык худож ественной литературы, форма проявле­
ния которого обусловлена спецификой его употребления в литературе.
Что касается разделения его на стилистические слои, то это зависит от
автора и от цели, которую он преследует. Таким образом, литератур­
ный язык мож ет служить всем формам проявления национального язы ­
ка. Еще: О бозначение наиболее развитой письменной (письменно-лите­
ратурная форма язы ка) и устной ( литературный я з ы к — НосЬзргасЬе)
форм национального языка.
М ЕНЬШ И Н СТВО . О бозначение языкового сообщ ества (не составляю ­
щего большинства) или этнической группы, которые в рамках одного
государства и его общ ественного строя представляют особую группу.
Ее особое положение обусловлено этническими, языковыми и п одоб­
ными факторами. И дет ли речь о привилегированном или непривилеги­
рованном особом положении, зависит от соответствующ ей культурной и
экономической политики данного государства. Сущ ествует два вида
меньшинств: 1) автономные этнические группы
(Уо1кз§гирреп)
или
национальности какого-либо государства (например, национальности в
Советском С ою зе); 2) разрозненные группы, образую щ ие замкнутые
языковые острова (например, лужичане в Г Д Р ).
М НО ГО ЯЗЫ ЧИ Е
(мультилингвизм). О динаково свободное пользо­
вание индивидом, по крайней мере, тремя различными языками как оби­
ходными (в отличие от иностранных языков).
Н А Ц И О Н А Л ЬН Ы Й ЯЗЫ К . В условиях капиталистического государст­
ва, как правило, только язык высших слоев, в то время как менее при­
вилегированные слои придерживаются своих социальных диалектов
(Ы ю т е ). Диглоссия, серьезно раскалывающая языковое сообщество,
мож ет быть полностью преодолена лишь в бесклассовом общ естве с
возникновением действительно национального языка. В Г Д Р нацио­
нальный язык состоит из обиходно-разговорного (конституирующего
надрегиональную норм у) и диалектного варианта.
Н Е О Л О ГИ ЗМ (новое слово). Неологизмы возникают преж де всего
тогда, когда в них имеется коммуникативная потребность. Условия их
образования следует искать в общественных связях. Д а ж е если неоло­
гизм создается отдельным индивидом, речь все ж е идет о социально
обусловленном процессе. Если социальная обусловленность отсутству­
ет, новое слово вскоре исчезает (минутные образования, окказионализ­
мы). В таких случаях требуется коллективная апробация.
НОРМ А О БЩ ЕЯЗЫ К О ВАЯ . Общественная стандартизация языка,
образование и закрепление которой является важным объектом ис­
следования социолингвистики. Отправную точку при этом следует
искать в социальных вариантах языка.
Н О РМ А СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ. Письменно-литературная нор­
ма в то ж е время является и социолингвистической. С другой стороны,

190

письменно-литературный язык ( З с Ь п Н з р г а с Ь е ) — вариант д р у г и х п и с ь ­
м е н н о -л и т е р а т у р н ы х я з ы к о в . Социолингвистическая норма и социолин­
гвистический вариант о т н о с я т с я к д и а л е к т и ч е с к и м к а т е г о р и я м .
Н ОРМ А
ЯЗЫ КО ВА Я.
П равила,
регулирую щ ие
словоуп отреб лен ие
(н а р я д у с грам м ати чески м и и другим и н орм ам и ) в оп ределенной сф ере
я з ы к а . О б ы ч н о в к а ч е с т в е в ы сш ей
ф о р м ы общ енационального языка
п о д р а з у м е в а е т с я литературный язы к (Ы 1 ега1 и г5 р гасЬ е). О н о р м а х м о ж н о
го в о р и т ь не т о л ь к о в с в я зи с л и т е р а т у р н ы м (п и с ь м е н н о -л и т е р а т у р н ы м )
я з ы к о м . И х м о ж н о п р и м е н я т ь т а к ж е и по о т н о ш ен и ю к д р у г и м ф о р м а м
с у щ е с т в о в а н и я я з ы к а — диалектам и социолектам. Г о в о р я щ и й
н оси т
н о р м ы в себ е, они д а н ы е м у к а к п р е д с т а в и т е л ю с о ц и а л ь н о й гр у п п ы в
ф о р м а х и х с у щ е с т в о в а н и я к а к м а р к и р о в к а (М а г Ы е г и п ^ е п ) и с п о л ь з у е ­
мых ли тературн ы х, ди алектн ы х и социолектны х средств. В рам к ах
социолингвистического дифференциала я з ы к о в ы е н о р м ы д е й с т в у ю т к а к
п р а в и л а и гр ы (сп о со б ы д е й с т в и я ) . О н и в зн а ч и т е л ь н о й степ е н и а в т о ­
м а т и з и р о в а н ы , н о о б я з а т е л ь н ы и у с то й ч и в ы . В о п р е д е л е н н о м см ы сл е
я з ы к о в ы е н о р м ы п р е д с т а в л я ю т со б о й п р а в и л а п е р е н о с а м е ж д у я з ы к о ­
во й си сте м о й , т. е. ее л ек си ч е ск и м с о с т а в о м , и в ы р а ж е н и я м и , т р е б у е м ы ­
ми с и т у а ц и е й , п р е д м е т о м и ц ел ь ю к о м м у н и к а ц и и (т. е. а д е к в а т н ы м и в
я з ы к о в о м о т н о ш е н и и ). Н е с у щ е с т в у е т н о р м ы в себ е, н о е с т ь норма по
отношению к чему-либо. П о э т о м у и м е е т с я н е т о л ь к о л и т е р а т у р н о - я з ы ­
к о в а я норм а, но и норм ы д л я всех д руги х ф орм су щ еств о ван и я язы к а
(в с е г д а , о д н а к о , по отношению к чему-либо). В социолингвистическом
дифференциале д е й с т в у ю т я з ы к о в ы е н о р м ы , д а ж е есл и их д е й с т в и е в
зн а ч и т е л ь н о й м е р е п р о т е к а е т сти х и й н о и а в т о м а т и ч е с к и .
Ф орма реа­
л и з а ц и и я з ы к о в о й н о р м ы н а х о д и т сво е п р о я в л е н и е в язы ковы х вари­
антах; ср. р а зг р а н и ч е н и е м е ж д у сти л ем и сти л и с ти ч е с к и м и с л о я м и .
О Б И Х О Д Н О -Р А З Г О В О Р Н Ы Й
ЯЗЫ К
(1 _ !т§ ;ап § 5 5 р гасЬ е). Р а з г о в о р ­
ны й я з ы к к а к о й -л и б о с т р а н ы в о п р е д е л е н н о е в р е м я
(си н х р о н н ы й в р е ­
м ен н о й с р е з ), н а к о т о р о м г о в о р я т и к о т о р ы й п о н и м а ю т в н а д р е г и о н а л ь н ы х м а с ш т а б а х . О н н е п р и в я з а н к к а к о й -т о о п р е д е л е н н о й п р о ф есси и
(п р о ф е с с и о н а л ь н ы й я з ы к ) и н е и м еет ц ел и з а м а с к и р о в а т ь с о д е р ж а н и е
в ы с к а з ы в а н и я (о с о б ы й
язы к — З о п й егзр гас Ь е), но
м ож ет содерж ать
р е г и о н а л ь н о о б у с л о в л е н н ы е п р и зн а к и , о со б е н н о в о б л а с т и и н т о н ац и и .
Э т о о б и х о д н ы й я з ы к , п р и м е н я е м ы й в ц е л я х к о м м у н и к а ц и и (О еЬ гаи с Ь з з р г а с к е ) . Е сл и о б и х о д н ы й я з ы к и с п о л ь з у е т с я
и ск л ю ч и те л ь н о или
п р е и м у щ е с т в е н н о в д о м а ш н е м о б и х о д е , т о он п о с в о е м у у п о т р е б л е н и ю
с в о д и т с я к семейному язы ку ( Н е п п з р г а с Ь е ) .
О Б Р А Т Н А Я С В Я З Ь (К й с к к о р р 1 и п д ). В з а и м о д е й с т в и е
м еж ду говоря­
щ и м и с л у ш а ю щ и м ; и зм е н е н и я в н а м е р е н и я х и п о в ед е н и и к а к г о в о р я ­
щ его , т а к и с л у ш а ю щ е г о .
ОСНОВНЫ Е
ФАКТЫ
СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ.
Социальные
варианты, « н и ж е » и « в н у тр и » о б щ е г о я з ы к а . Ф у н к ц и я э т и х в а р и а н т о в
о б р а з у е т , в к о н еч н о м сч ете, д а л ь н е й ш и й п р е д м е т и с с л е д о в а н и я с о ц и о ­
л и н гв и с т и к и .
О С О Б Ы Й Я З Ы К (З о п й е г з р г а с Ь е ). ( Т а к ж е а р г о .) Д л я о с о б ы х я з ы к о в
х а р а к т е р е н с п е ц и ф и ч еск и й с л о в а р н ы й с о с т а в , к о т о р ы м он и н а м е р е н н о
о т л и ч а ю т с я о т о б щ е г о я з ы к а . Э т о и м ею щ и й н а д т е р р и т о р и а л ь н у ю з н а ­
ч и м о с т ь с л о в а р н ы й с о с т а в гр у п п ы л ю д ей , те с н о сп л о ч ен н о й в п р о ф е с ­
с и о н а л ь н о м и ли с о ц и а л ь н о м о тн о ш ен и и . О с о б ы е я з ы к и м о гу т , с о д н о й
с то р о н ы , п р е д с т а в л я т ь со б о й п р о ф е с с и о н а л ь н ы е я з ы к и , с д р у г о й — гр уп ­
повые языки и ж а р г о н с в о д я т с я п о ч ти и с к л ю ч и т е л ь н о к л е к с и к е .

191

О Ч И Щ ЕН И Е ЯЗЫ КА. Норма языкового регулирования (ЗргасЫ епк и п д ), направленного на устранение иноязычных элементов из родного
языка. Н ередко это связано с проявлением национализма и пуризма.
П А РА Л И Н ГВИ С ТИ Ч ЕС К И И . Термин относится к звуковой реализа­
ции разговорной речи (таким фонетическим явлениям, как интенсив­
ность и высота тона, речевые паузы, уровень артикуляции и т. д .).
П АРАМ ЕТР СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ Ч ЕС К И Й . Существенный
признак
языка. В частности различаются:
1) временной параметр (область языка); вариант языка, соотноси­
мый со временем (календарным), в течение которого на нем говорят;
в свою очередь, временной параметр мож но подразделить на диахрони­
ческий и синхронический параметры;
2) пространственный параметр (диалект); вариант языка, соотно­
симый с территориальной формой выражения (см. ограничения для
диалекта);
3) социальный параметр (социолект); вариант языка, соотносимый
с социальной группировкой;
4) ситуативный параметр (регистр); вариант языка, соотносимый
с ситуацией, в которой протекает разговор, ср.: Варианты ситуационно­
типичные и Сферы социолингвистические.
РАКОЬЕ (СО СС Ю Р). «Говорение» или «речь» (ф ранц.). Раго1е является
реализацией языка в индивидуальных актах речи, связана с человече­
скими органами речи и слуха и представляет собой историческую пред­
посылку языка, его инструмент и в то ж е время его продукт.
П Е РЕ Х О Д Н А Я ЗО Н А. Область, в которой пересекаются различные
диалектные изоглоссы. Поскольку однозначно зафиксировать границы
диалектов м ож но лишь в особых (обусловленных географически-территориальными причинами) случаях, лингвогеографическое разграничение
различных диалектов м ож но идентифицировать лишь в ф орме переход­
ных зон (переходной области от одного центра изоглосс к другом у).
П Е Р И О Д И ЗА Ц И Я . Р азделение истории языка на периоды, указываю ­
щ ее стадии его развития с учетом лингвистических, социолингвистиче­
ских и социально-экономических критериев.
П ЕРФ О РМ АТИ ВН Ы Й . Согласно Остину (АизМп) свойство словесно­
го выражения, с помощью которого описываемое действие в то ж е время
осущ ествляется во внеязыковой действительности.
П И С ЬМ ЕН Н О -Я ЗЫ К О ВА Я Н О РМ А (письменный литературный язык,
стандарт). Нормированные основы письменного литературного языка.
Н аряду с недифференцированно употребляющимися терминами «пись­
менный литературный язык» и «стандарт», является наиболее употре­
бительным термином, обозначающ им надрегиональную и общ еобяза­
тельную языковые формы преж де всего в плане употребления в пись­
менной коммуникации.
П ИСЬМ ЕН Н Ы Й Л И ТЕ РА Т У РН Ы Й
ЯЗЫ К (ЗсЬ пй зргасЬ е). Н орми­
рованный языковой стандарт, обладающ ий межрегиональной действен­
ностью и социальной значимостью (в отличие от диалекта — Мипйаг!
и 01а1ек1), находит использование в печати, радио, телевидении.
П ОЛ Е
СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К О Е
Социолингвистическое
поле
обусловлено такими полюсами, как «общественные потребности» и

192

«языковые возможности», и представляет собою «резервуар» для рече­
вой коммуникации, имеющей определенные интенции.
ПОЛУДИАЛЕКТ
(На1Ьтип(1аг1). Тип языка, выходящ его за рамки
локально ограниченного диалекта (Мипс1аг1), сближ аю щ егося с тер­
риториальным разговорным языком, освободивш имся от первичных
признаков местного диалекта.
ПРАГМ АТИКА. Область семиотики, исследующая отношения м еж ду
системами знаков и человеком. Включает в себя психологические и
социальные (социолингвистические) исследования языка. Отличитель­
ными признаками прагматики являются социально обусловленные язы­
ковые варианты. Для достижения лингвистической релевантности необ­
ходима социолингвистическая интерпретация.
П РАГМ ЕМ А. Класс социально обусловленных
языковых вариантов.
Прагматический материал (Та1Ье51апс1) интерпретируется при этом с
социолингвистической точки зрения. Так, понятие «свобода» — прагмема, которая в качестве социально обусловленного варианта диам е­
трально противоположна понятию свободы , используемому империа­
листической пропагандой.
П РО БЛ ЕМ АТИ КА
С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ
(Р га ^ езк И и п е).
Первоначально включала в себя способы употребления языковых вы­
ражений, охватывая раго1е и регГогшапсе. В социолингвистической
проблематике решающее значение имеет не грамматичность
(как при
описании структур), а приемлемость (Акгер1аЪШШ).
П У РИ ЗМ . Активные действия отдельных личностей, групп и государст­
венных учреждений, направленные на очищение языковой системы от
последствий иноязычных влияний. Пуристические действия препятст­
вуют засорению словарного состава какого-либо языка иноязычными
элементами, в частности в результате заимствования из другого языка,
а такж е вследствие калькирования или словотворчества ( неологизм ы ).
Р А ЗГ О В О Р Н Ы Й Я ЗЫ К (УегкеЬгзргасЬе). Разговорный противочлен
(О е^епзИ кк)
письменного делового языка позднего средневековья.
В настоящ ее время разговорным называется язык, употребляемый в зн а­
чительном регионе, который, сохраняя связь с диалектами, сам в зн а ­
чительной мере от диалектного состояния удалился.
Р Е П ЕРТУ А Р ВЕ Р Б А Л Ь Н Ы Й . О бъем
варьирования со стороны говорящего.

возмож ностей стилистического

РЕФ Е РЕ Н Ц И Я . Установление отношения к внутриязыковому
внеязыковому контексту с помощью языковых средств.

или

РЕЧ ЕВО Е И С П О Л Н ЕН И Е. 1. (РегГогшапг — регГогшапсе.) Языковое
употребление; применение языковой системы, данной в форме генера­
тивной грамматики, для образования- предложений и выражений в
конкретных ситуациях с целью осуществления коммуникации. У Х ом ­
ского речевое исполнение противопоставлено понятию язы ковой ком­
петенции (лингвистической компетенции) и гипостазировано по отнош е­
нию к последней. Речевое исполнение носит индивидуальный характер,
поэтому оно обнаруж ивается только в идиолекте. 2. (ЗргасЬрегГогшапг.)
Ситуационно-специфическая активизация или применение языковой ком­

\П

петенции. Основное в речевом

исполнении — языковая компетенция,
компонентами которой являются фонология, синтаксис и семантика.

РЕЧ ЕВО Й АКТ. Понятие, образованное на уровне универсальной пра­
гматики. Речевые акты образую тся с учетом систем правил, являющих­
ся конститутивными для их образования. Они включают в себя различ­
ные активные действия частного характера: нервно-физиологические,
языковые процессы, речевое действие и влияние этого действия на воз­
можные реакции адресата высказывания (Ап^езргосЬепег). Наиболее
важ ную роль играет речевое действие (слово «язык» (ЗргасЬе) имеет
значение «говорить», производить речевые акты). Теория речевых актов
содерж ит рациональные элементы, анализировать и использовать кото­
рые следует на марксистско-ленинской основе. Опирающаяся на прин­
ципы идеализма бурж уазн ая теория речевых актов (Д ж . Серль,
Д ж . Остин) носит в значительной мере механический характер. Опре­
деленные успехи следует признать за так называемой социальной техно­
логией И. Хабермаса, которая, как и «теория коммуникативной компе­
тенции», не отказывается от своей основной идеалистической концепции.
РО Д Н О Й ЯЗЫ К (МиНегкргасЬе). Язык, которым ребенок овладевает
в начальной ф азе своего развития (в дошкольном возрасте). Овладение
языком осуществляется в кругу семьи и в рамках внешкольных групп.
СЕМ ЕЙНЫ Й ЯЗЫ К (Н е т з р г а с Ь е ). Родной язык, употребление кото­
рого ограничено кругом семьи ( — домашний язы к).
СИГМ АТИКА. Термин, введенный Г. Клаусом для обозначения частной
области семиотики, задача которой состоит в том, чтобы сделать в оз­
можным исследование связей м еж ду знаком и обозначенным объектом
действительности. К лаус различает сигматику и семантику, занимаю ­
щуюся исследованием отношений м еж ду знаком и идеальным отраж е­
нием действительности. Понятие сигматики в семиотике не закрепи­
лось. Функции, отводимые Г. Клаусом сигматике, включает в себя
прагматика как третья частная область семиотики. Вследствие этого и
социолингвистика отказывается от понятия сигматики.
СИСТЕМ А
С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К АЯ.
Социолингвистические
системы состоят из социолингвистических структур. Всестороннее и
детальное определение социологических слоев и сфер, в свою очередь,
является предпосылкой охвата социологического профиля какой-либо
структуры.
СЛОИ СТИ ЛИСТИЧЕСКИЕ. М ож но рассматривать как варианты
употребления, которые могут быть выражены, в частности, в форме
диалектов. Градации в области стиля не идентичны градациям в сф е­
ре языковой стратификации (ср. языковы е слои). Языковая и стилисти­
ческая стратификации в средних языковых слоях проникают друг в
друга. Ср.: Социолингвистический слой.
СЛ О Й
СО Ц И А Л ЬН Ы Й .
О бщ ее
значение — социально-структурные
дифференциации членов общ ества. В бурж уазной социологии — обозн а­
чение групп населения, члены которых обладаю т определенными общ и­
ми чертами, такими, как, например, величина д оход а или уровень обр а­
зования, место, занимаемое в иерархии престижности.
СЛ О Й С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К И Й . Возникает в результате воз­
действия со стороны передающ его и принимающего. Такие слои
включают «вертикальную стратификацию языка», ступенями которой в

194

немецком языке являются: а) диалект (Мипс1аг1 или В1а1ек1); б) оби­
ходно-разговорны й язы к (полудиалект); в) письменный литературный
язы к (литературный я з ы к — НосЬзргасНе, национальный литературный
язы к). Л итературная норма национального языка (стандарта) и соци­
альный диалект называются социолингвистическими слоями.
Ср.:
Языковые пласты и Стилистические слои.
СМ ЕШ АННЫ Й ЯЗЫ К. Язык, основывающийся на каком-либо естест­
венном языке, но включающий в себя элементы (в первую очередь,
лексемы) одного или нескольких других языков. Распространенным
признаком такого языка являются упрощенные грамматические схемы.
Смешанные языки возникли преж де всего как разговорные языки в си­
туациях контакта представителей развитых народов с туземцами.
СОВМ ЕСТНАЯ ВСТРЕЧАЕМ ОСТЬ. Одновременное
занность языковых'единиц в контексте.
СОВМ ЕСТНОЕ ВА Р Ь И РО В А Н И Е
(К о у а п а п г).
признака вследствие изменения другого.

появление,

Изменение

свя­

одного

СОВМ ЕСТНОГО В А Р Ь И РО В А Н И Я
П РО БЛ ЕМ А.
Вопросы о том,
как соотносятся друг с другом социальные и языковые различия. В
бурж уазной социолингвистике при обсуж дении этих вопросов выпу­
скаются из поля зрения социально-экономические причины.
СО ВРЕМ ЕН Н Ы Й ЯЗЫ К. Современный немецкий язык представляет
собою систему, приближающ уюся к литературному языку и дополнен­
ную диалектными и обиходно-разговорными вариантами.
Обусловленный социальным классом или социальным
языкового употребления, типичный для определенной
социальной группировки и речевой ситуации (см.: Социолектов ис­
следование, Варианты языковые, Идиолект, Диалект). Социолекты име­
ют такж е корни в экономике страны, и по мере стирания различий
м еж ду классами их число сокращается.

СО Ц ИО Л ЕКТ.

слоем вариант

СО Ц И О Л ЕК ТО В И С С Л Е Д О В А Н И Е . И зучение и описание вертикаль­
ной, т. е. социальной, стратификации языка. Социально-экономическая
структура частей языкового сообщ ества связана с вариантами языка и
соответствует им (см.: Социолект) Территориальное разграничение не
мож ет служить критерием в исследовании социолекта. Проблемы мо­
гут здесь возникать в том случае, если появляются явные наслоения на
социолект как следствие влияния диалекта (см.: Диалект, Языковые ва ­
рианты). Б урж уазная социолингвистика уделяет большое внимание изу­
чению функции престижности социолекта.
С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ К А. Относительно
молодая
наука
(научная
отрасль), занимающ аяся изучением взаимодействия науки и общества
и в междисциплинарном плане сотрудничающая с другими науками
(социологией, психологией и т. д .). С помощью социолингвистики были
расширены эмпирические возможности языкознания. В то время как
диалектология (имеющая общ ие черты с социолингвистикой в значи­
тельной пограничной области)
занимается исключительно исследова­
нием географической вариативности языка, важным объектом социо­
лингвистики является социальный вариант_ ( социальная вариативность).
Если выразить это простой формулой, то можно сказать: Кто говорит
на каком языке (как), в какой момент времени (когда), с кем и с ка­
кой целью (о чем).

195

СО Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ К А П РИ К Л А Д Н А Я . Область социолингвистики,
которая с помощью научного анализа и рекомендаций содействует оп­
тимизации общественной коммуникации непосредственно в процессе ф ор­
мирования общества.
С Т А Н Д А РТ И ЗА Ц И Я .

Р азработка и закрепление

письменной

нормы

языка.
СТИЛЬ. Отличающаяся выбором языковых средств устная или пись­
менная разновидность употребления языка. Выбор при этом зависит от
цели (например, стиль функциональный). Комбинация средств подчи­
няется правилам соответствующ его языка, самой стилистики, а такж е
историческим и социальным оценкам и изменениям.
СТИЛЬ
Ф У Н КЦ И О Н АЛ ЬН Ы Й .
Способ употребления языковых
средств в определенной сфере коммуникации, соответствующий харак­
терной социальной функции. Типичной для функционального стиля яв­
ляется комбинация ряда обязательных или факультативных стилистичес­
ких черт. Вопрос о числе функциональных стилей и их разграничении,
как и об отождествлении их с профессиональными языками (ср. мнение
представителей П раж ской школы), является спорным.
СТРУКТУРЫ С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К И Е. Способствуют осущ ест­
влению диагноза и анализа, касающихся состояния и тенденций разви­
тия, в частности, процессов сознания
(язык / мышление — я з ы к /о б ­
щ ество) по отношению к социальной ценности высказывания.
СУ Б ДИ А Л ЕК Т. Региональный вариант диалекта.
СУБСТРАТ. Форма проявления отношений интерференции м еж ду языка­
ми. Значение субстрата ранее преувеличивалось и привлекалось для
объяснения как «йеиз ех тасЫ па». Однако его. не следует рассматривать
в качестве основного фактора языкового изменения.
СФ ЕРА Р А С П РО С ТРА Н ЕН И Я (ОеИипдзЪегекЬ). Сфера
функциони­
рования языка или подъязыка в социолингвистическом отношении.
СФЕРЫ С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К И Е. Ситуационно-типичные вари­
анты, возникающие вследствие того, что на социолингвистические слои
накладывается коммуникативная ситуация. Социолингвистические сф е­
ры соприкасаются с функциональны ми стилями, но не ограничиваются
ими.
С Э П И РА — УО РФ А ГИ П ОТЕЗА. Н азвана по имени американских лин­
гвистов Э. Сэпира и Б. Уорфа. Согласно этой гипотезе человек являет­
ся пленником своего языка и своего обусловленного языком мировос­
приятия. Эту неадекватную, вводящ ую в заблуж дени е идеалистическую
концепцию отвергают д а ж е некоторые американские социолингвисты.
ТВО РЧЕСКАЯ СПОСОБНОСТЬ ЯЗЫ КА. И меется в виду, что все го­
ворящие, для которых какой-либо определенный язык является родным,
обладаю т способностью образовывать и понимать неограниченно боль­
ш ое число предложений на этом языке, не слыхав их ни разу преж де.
В бурж уазном языкознании (в особенности у Н. Хомского) мысль о
творческой способности гипостазирована.
УН И ВЕ РС А Л И И . Лингвистические свойства или явления, присущие
всем естественным языкам. Различаются: а) субстанциональные универ­

196

салии (фонологические различительные признаки) и б) формальные
универсалии (затрагивающие структуру аппарата описания). Проблема
универсалий в целом спорна. Определения и понятийные классифика­
ции очень расходятся. Б урж уазны е лингвистические теории гипостази­
руют язык с помощью имеющих односторонний характер теорий
универсалий. Так, Якобсон и Хомский подчеркивают наличие опреде­
ленных фонологических, синтаксических и семантических единиц, им е­
ющих универсальный характер; при этом слово «универсальный» не
означает, что они обязательно представлены во всех языках; они опре­
деляются независимо от их существования в каком-либо определенном
языке и могут быть идентифицированы на основе их определения в
рамках общ ей теории.

УРО ВН И С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ Ч ЕС К И Е (5 Ш е п ). Социолингвистиче­
скими уровнями являются:
а) диалект (М ипйаг! / 01а1ек1);
б) обиходно-разговорный язы к (полудиалект);
в)
письменный литературной язы к (литературный язык — Но
вргасЬе, национальный литературный язык).
ЭТНО ГРАФ И Я. Лингвистическая отрасль североамериканской антро­
пологии, служ ащ ая для функционального, уровневого и ситуационно­
типичного описания коммуникативного поведения этнических групп,
отличающихся от известных групп Зап ада. Д . Хаймс ввел понятие «эт­
нография коммуникации».
Э ТН О Л И Н ГВИ С ТИ К А . Этнолингвистика и социолингвистика долгое
время смешивались друг с другом, но в конце концов эти два понятия
были разграничены; см.: Социолингвистика. В качестве исходного
пункта для этнолингвистики м ож но рассматривать работы В. Гумбольд­
та, появившиеся в XIX веке. Однако они получили одностороннее
или гипостазированное истолкование, при котором язык стал рассматри­
ваться не как отраж ение социальных культурных или физических
структур, а как их причина. С одной стороны, этнолингвистика возникла
в начале XX века в США; ее предметом является описание на идеали­
стической основе связей м еж ду языком и культурой народа, его обы ­
чаями, традициями и представлениями. Основателями этнолингвистики
(социологии языка) в США были Э. Сэпир и Б. Уорф (ср.: Сэпира —
Уорфа гипотеза). С другой стороны, в Германии возникло так называ­
емое «неогумбольдтианство» (Л . Вейсгербер, И. Трир, В. П орциг), кото­
рое все ещ е продолж ает играть определенную роль в Ф РГ. Н еогум ­
больдтианство связывает язык с «картиной мира». По мнению пред­
ставителей этой теории, исследователи языка, основываясь на анализе
«семантических лексических полей» (\Уог1Ге1йег), должны определить его
национальный характер (слова мира — \Уог1е йег Ш еИ )). Этнолингви­
стические исследования, проводимые на материалистической основе,
избегают односторонней и гипостазирующей интерпретации, отраж ая
экономические, социальные, культурные и физические структуры.
Я В Л Е Н И Я С О Ц И О Л И Н ГВИ С ТИ ЧЕС К И Е. Явления, свидетельству,
ющие об экстралингвистических и внутрилингвистических содерж атель­
ных факторах (ЗасЬуегЬаНе).
ЯЗЫ К О БУЧЕНИЯ. Письменный литературный язык, используемый в
качестве средства обучения в системе образования (в школе, универси*
тете и т. д .).

19?

ЯЗЫ КОВАЯ КОМ П ЕТЕН Ц И Я. Языковая компетенция (1т§шз1лс с о т ре!епсе) представляет собой понятие, введенное Н. Хомским. Сам он
употребляет его не всегда однозначно, подразумевая под ним «языко­
вое поведение», «языковое знание», «лингвистическую интуицию». В ра­
ботах более позднего периода под языковой компетенцией понимается
способность иде’ального говорящего владеть абстрактной системой язы­
ковых правил. Компетенция противопоставляется речевому исполнению
(Р егГ огтап г). В основу языковой компетенции положена
внутренне
усвоенная (т1егпаНз1ег1е) генеративная грамматика. Истинной задачей
языкознания провозглаш ается объяснение
именно этой способности.
Языковая компетенция является в методологическом отношении чрезвы­
чайно проблематичным и для марксистско-ленинской социолингвистики
неприемлемым понятием (ср. такж е коммуникативная, социолингвисти­
ческая и лингвосоциальная компетенция).
Я ЗЫ К О ВА Я П ОЛ И ТИ КА. 1. Меры государственных и других общ е­
ственных учреждений, относящиеся к социальному статусу языка как
средства коммуникации. Включает в себя социальную оценку языка, а
такж е меры по формированию национальны х языков. 2. Понятие, в зн а­
чительной мере идентичное язы ковом у регулированию или языковому
планированию.
ЯЗЫ К О ВО ГО

В О ЗД Е Й С Т В И Я

И С С Л Е Д О В А Н И Е . См.: Прагматика.

Я ЗЫ К О ВО Й КОНТАКТ. Интерференция двух или нескольких языков
в определенный период времени. В условиях языкового контакта возни­
кают отношения заимствования (ЬеЬпЬе 21еЬип§еп).
ЯЗЫ К О ВО Е Р Е Г У Л И РО В А Н И Е (ЗргасЫ епкип^). Н амеренное воздей­
ствие на языковое употребление и на языковую систему. Оно осущ е­
ствляется преимущественно
посредством
законодательных мер или
каким-либо другим подобным способом со стороны государственных и
общественных учреждений. Формами языкового регулирования являют­
ся культура речи (ЗргасЬрЯе^е) и очищение языка. Большинство меро­
приятий по языковому регулированию обладаю т идеологической функци­
ей, характер которой определяется соответствующими классовыми инте­
ресами. На Зап аде известно под названием «языкового планирования».
Я ЗЫ К О ВЫ Е Б А РЬ Е РЫ . Теория языковых барьеров является б у р ж у а з­
ной пропагандой с целью якобы преодоления классовых противоречий
м еж ду бурж уазией и рабочим классом. П о мнению бурж уазны х социо­
лингвистов, язык воздвигает «барьеры» в коммуникации м еж ду рабочим
классом и бурж уазией, а такж е
(в бурж уазн ой социолингвистике на
этот счет не сущ ествует единого мнения) м еж ду двумя противополож ­
ными социально-экономическими системами — социализмом и капитализ­
мом. Социальная функция этой теории состоит в том, чтобы отвлечь
внимание от классового характера политики капиталистического госу­
дарства в области образования, поскольку языковые барьеры в первую
очередь являются социально-экономическими барьерами.
ЯЗЫ К О ВЫ Е ПЛАСТЫ . Языковые пласты м ож но рассматривать в ка­
честве вариантов языковой системы, соответственно как подсистемы,
состоящ ие по отношению друг к другу в иерархических связях (ср.:
чзыковые слои и социолингвистические слои).

СОДЕРЖ АНИЕ

П редисловие к русскому изданию
П редисловие к немецкому изданию
1. Предмет и задачи социолингвистики

6
9
11

2. Язык и общ ество

19

3. Язык и мышление

28

4. Социология и социолингвистика

41

5. Лингвистика и социолингвистика

56

5.1.
5.2.
5.3.
5.4.

Лингвистический структурализм
Логический позитивизм и критический рационализм
Бихевиоризм
Общая семантика и аналитическая, или лингвисти­
ческая, философия
5.5. Генеративная грамматика, творческий аспект и проб­
лема универсалий

57
65
71
74
76

6. Буржуазно-позитивистская
социолингвистика
(социологий
я з ы к а ) .......................................................................................................86
6.1.
6.2.
6.3.
6.4.

Социолингвистика СШ А
Социолингвистика Ф РГ и Великобритании
Социолингвистика Франции и Италии
Некоторые выводы, относящиеся к бурж уазной со­
циолингвистике

7. Марксистско-ленинская социолингвистика
7.1. Социолингвистика Советского Сою за
7.2. Социолингвистика Г Д Р
7.3. О некоторых социолингвистических категориях и по­
нятиях
8. Социолингвистические аспекты языкового изменения

88
93
102
107
111
114
137
141
150

8.1. Историческая справка
8.2. М арксистско-ленинская
интерпретация
языкового
изменения
8.3. Действие внутренних и внешних факторов
8.4. Выводы

150
155
158
160

П римечания

163

Прилож ение

183