/
Автор: Ногез Д.
Теги: художественная литература рассказы французская литература переводная литература
ISBN: 5-9757-0046-9
Год: 2006
Текст
ДОМИНИК НОГЕЗ
УЭЛЬБЕК
К\К ОН ЕСТЬ
-ominique
Noguez
Houellebecq,
en fait
У-ФАКТОРИЯ
Dominique Noguez
HOUELLEBECQ, EN FAIT
Dominique Noguez
HOUELLEBECQ,
EN FAIT
Librairie Arthème Fayard
2003
Доминик Ногез
УЭЛЬБЕК
КАК
ОН ЕСТЬ
ЕКАТЕРИНБУРГ
У-ФАКТОРИЯ
2006
ББК 84(4Фр)-8 Уэльбек М.
Н76
Dominique Noguez «Houellebecq, en fait»
Перевод с французского
Александры Финогеновой
Текст произведения печатается
в сокращенном виде
НогезД.
Н76 Уэльбек как он есть / Пер. с фр. А. Фино-
геновой. — Екатеринбург: У-Фактория, 2006. —
288 с.
ISBN 5-9757-0046-9
С первого же появления на литературном подиуме — после
публикации романа «Расширение пространства борьбы»,
а чуть позже «Элементарных частиц» — мрачноватый фран-
цуз Мишель Уэльбек, что называется, произвел эффект ра-
зорвавшейся бомбы. Это не просто самый читаемый, но
и самый обсуждаемый писатель современной Европы, ко-
торый, однако, остается закрытым для публики как личность.
Как только его не называют—провокатор, развратник, фан-
тазер, провидец.
Доминик Ногез, известный романист и эссеист, с самого на-
чала был его горячим защитником и пропагандистом. В его
книге Уэльбек запечатлен не в виде законченного литератур-
ного портрета — а как есть, здесь и сейчас.
ISBN 5-9757-0046-9
ББК 84(4Фр)-8 Уэльбек М.
© Librairie Anhèmc Fayard, 2003
© К. Иванов, А. Касьянснко,
оформление и макет, 2006
© ООО «Агентство прав
«У-Фактория», 2006
Предисловие
ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ФРАГМЕНТОВ
ИЗ ЖИЗНИ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
Впервые я услышал имя Мишеля Уэльбека где-
то в 1990 или 1991 году — помню, дело было
за полдень — в кабинете Жоакима Виталя,
директора издательства «Ля Дифферанс»,
который пытался «опробовать» на Клоде-
Мишеле Клини и на мне поэтические опыты
молодого автора, которого собирался опуб-
ликовать. (Это были чудовищные стихи «На
смерть отца» — особенно чудовищные пото-
му, что, как я узнал позднее, отец его был жив-
здоров.) Конечно, я тогда и представить не
мог, что этот бедняга, от желчно-сентимен-
тальных сравнений и хромых рифм которого
у меня начался истерический смех, вырастет
в одного из самых значительных писателей
современности. И намека на это не было — мо-
жет быть, потому, что он мужественно выбрал
5
Предисловие
поэзию в скромном формате брошюры. Если
мне не отказано судьбой в даре «провидения»,
то в нем я мог провидеть скорее создателя
сборников мрачноватых стихов или ирони-
ческих эссе с небольшими тиражами, иначе
говоря — автора «для немногих», каких мы
так любим и каковые составляют подлинную
соль литературы. Эдакого собрата Артюра
Кравана или Жака Риго, Бенжамена Пере
или Жана Ферри. В крайнем случае — нового
Бориса Виана, только меньшего масштаба,
которому если и суждена слава, то, увы, по-
смертная.
Но как романиста его никто не ждал. Кто
были его предшественники? Честно говоря,
мне приходят на ум разве что Бов или Перек
или один из разуверившихся, саркастичных
писателей послевоенного времени, создавав-
ших бесцветный мир с изначально сломлен-
ными героями. Он и сам упоминает «Одино-
чество», потрясающий роман Ионеско. Если
заглянуть еще дальше в прошлое, то, пожалуй,
мы остановимся на «Тошноте» Сартра, «По-
стороннем» Камю, может быть, на Беккете.
А Селин? Нет, это, пожалуй, из другой опе-
ры. А если еще раньше — то это, безусловно,
Гюисманс \ довольно сальный натуралист, со
1 Гюисманс, Жорис-Карл (1848—1907) — французский ро-
манист, писавший в жанре натурализма. (Здесь и далее по тек-
сту Д. Ногеза примеч. пер.)
6
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
своим романом «Сестры Ватар», о котором
Поль Валери писал в «Варьете»2: «Не мною
сказано, что отвратительное и ужасное бро-
саются в глаза в любом жанре и что мерзости
всякого рода непременно порождают автора,
идеально приспособленного для воплощения
их в герое, идеально приспособленном для их
переживания». Он описывает этого героя
курящим сигарету, что «едва удерживалась,
повиснув меж его хрупких пальцев» ! Конечно,
мы вспомним и Золя — да-да, Золя, — в связи
с сексуальным насилием и подробным анали-
зом социальной жизни; и Флобера, разумеет-
ся, тоже — как предшественника всех вели-
ких писателей будущего, Флобера эпохи «Вос-
питания чувств» и «Бувара и Пекюше».
И все же, возвращаясь к началу, если не
бояться обидеть поклонников великого поэта,
то самый верный «аналог» Уэльбека в XIX ве-
ке — это Бодлер. Может быть, гибрид Бодле-
ра и Фурье \ В веке XVIII он был бы скорее
ближе к Руссо, чем к Вольтеру. А еще — к Саду.
В остальном он настолько же литератур-
ный маргинал, насколько и обычный белле-
трист. Он прекрасно знает литературу, читал
- Paul Valéry, «Souvenir de J.-К. Huysmams», Variete, in Oevres
I, Bibliothèque de la Pléiade, Paris, Gallimard, 1957.
3 Фурье, Шарль (1772—1837) — французский социалист-уто-
пист.
7
Предисловие
Бальзака, Флобера, Достоевского, Томаса
Манна; но составить полное представление
0 его «корнях» можно, только если учесть
разнообразные менее «серьезные» течения,
которые, как правило, относят к юношеству,
но которые вдруг ярко у него проявляются:
это шансон, рок, подростковые журналы,
научная фантастика. Особенно — фантасти-
ка. Он полагает, что после Хиросимы, кото-
рая уничтожила в нем «щенячий оптимизм,
несовместимый с подобным ужасом», имен-
но фантастика, а не классический роман, спо-
собна «глядеть в самую суть»4. Лавкрафт, Фи-
липп Дик, Клиффорд Саймак, Лафферти,
Норман Спинрад и т. п. По его мнению, «по-
рой в одном романе, а то и в одной повести»
эти авторы «делают больше для литературы,
чем авторы так называемого „нового рома-
на", вместе взятые». (Как видно, с другим ли-
тератором от агрономии, Аленом РобТрийе,
его роднит отнюдь не только декларативная
манера!)
Чтобы объясить феноменальный успех
его «Элементарных частиц» — кроме, разуме-
ется, собственно литературных достоинств
и того факта, что он удивительным образом
1 Зд. аллюзия на выражение Уэльбека, которое он употреб-
ляет, рассуждая о целях литературы, аналогичное высказы-
ванию Б. И. Эллиса: «Вот осмысленная цель: глядеть в са-
мую суть». Lanzarote et autres textes, Paris, Librio #519,2002.
8
Доминик 1/огез. УЭЛ ЬВЕК КАК ОН ЕСТЬ
попал «в десятку» надежд и тревог^т de (XX)
siècle, кроме искусной, ненавязчивой «раскрут-
ки» (а именно — благоприятная читательская
почва, старательно подготовленная регуляр-
ными публикациями отрывков в модных жур-
налах, и сатанинская изворотливость его из-
дателя, Рафаэля Сорена, и деятельность пресс-
агента Мари Буэ), — кроме всего этого следует
углубиться в вопрос о стиле его общения
с прессой вообще. Сначала все, кто его знал,
предрекали катастрофу: продолжительные
паузы, долгое обдумывание вопросов в пол-
ном молчании, потом — какое-то невнятное
бормотание, усугубленное порой признаками
алкогольных возлияний — чтобы снять напря-
жение. Но вскоре — надо же! — его тактика,
это молчание, прерываемое короткими емки-
ми фразами, и определенное упрямство по-
зволили ему диктовать свой ритм общения
различным СМИ, которые, как правило, не
церемонятся с писателями. Этот поворот про-
изошел, мне кажется, в телепередаче «Нигде
больше»5 — эфир вел Гийом Дюран, — когда,
собравшись прочитать одно свое стихотво-
рение, он потратил по меньгией мере двадцать
секунд на медленное перелистывание сборни-
ка в поисках нужной страницы, хотя его пред-
упредили, что время передачи ограничено,
5 «Нигде больше» (Nulle Part Ailleurs) — телепередача, вы-
ходившая на французском телеканале «Сапа1+» с разными
ведущими с 1987 по 2001 г.
9
Предисловие
и прочел его медленно, спокойно, от начала
до конца.
Те, кому доводилось слышать его выступ-
ления в аудитории, знают, как он в один миг
вдруг обретает уверенность, как его голос,
в обычное время невнятный и глуховатый,
становится громче, интонация — размерен-
ной и мало-помалу патетичной, и в результа-
те вокруг его ликующе-мрачных стихов нагне-
тается почти сакральное молчание. А когда
после этого он отвечает на вопросы, его оче-
видные недостатки позволяют ему раскрыть
редкое искусство присутствия. Более того —
'ясно, что он медлит с ответом, потому что
размышляет. И у вас сразу создается впечатле-
ние—лишь впечатление, он отдал много кро-
ви этой игре, — что он никогда не отвечает
на один и тот же вопрос одинаково, что он
всякий раз старается сказать нечто, чего
раньше еще не говорил.
Позже он становится смелее, паузы замет-
но сокращаются, он говорит увереннее, прыс-
кает со смеху, фыркает, каламбурит, острит...
Он входит во вкус — и даже привыкает к этому.
Как и всегда, все содержится в первой кни-
ге (оставим за скобками эссе о Лавкрафте).
Итак, «Остаться в живых»: в самом названии
сборника уже сплавлены воедино страдание
и литературное творчество: страдание как
данное человеку изначально и литература как
ю
Доминик Иогез. УЭЛ ЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
метод успокоения и выживания. Еще несколь-
ко дней назад тихим, серьезным тоном он мне
напомнил сказанное им когда-то: что значит
быть подавленным, таким, каким он всегда
бывает, то есть не понимать, зачем вставать
утром и начинать что-то делать. «Если бы
я попал в лагерь для заключенных, — добав-
лял он, — я был бы среди первых погибших.
Большая часть людей в таких обстоятель-
ствах сохраняет спокойствие и может дер-
жаться до конца вне подозрений. Я бы сло-
мался очень быстро, бросился бы на землю,
и пусть меня забивают до смерти, я бы боль-
ше не пошевелился. Правда!» Я уже знал по
опыту, что, когда Мишель спит (он может
решить вздремнуть средь бела дня, чтобы
прогнать усталость после поездки), ничто его
не может разбудить, даже довольно сильные
тумаки. Уэльбек — это сила инертности, до-
веденная до крайнего предела.
При этом он обладает бешеной энергией
и удивительной способностью к самоотдаче.
Вдруг, неожиданно после недель или месяцев
очевидно постной и непродуктивной жизни,
вы видите, как он несет законченную рукопись.
(Впрочем, возможно, это просто тактика. «Ни-
когда не следует, — сказал он мне однажды, —
держать издателя в курсе относительно точ-
ного завершения книги; хорошо, чтобы он все-
гда верил, что писатель запаздывает с рукопи-
сью на больший срок, чем на самом деле».)
и
Предисловие
«Хороший мальчик», каким он сам себя
помнит в детстве, и мухи бы не обидел. Я по-
чти уверен, что в жестокости, царившей на
тогдашних школьных дворах, он не принад-
лежал к тем, кто терроризировал своих млад-
ших товарищей, а скорее, как его персонаж
Брюно, — к тем, с кем грубо обращаются и
кого терзают. Настоящие достоинства, по его
мнению, — это сострадание и доброта, даже
если в вымышленных ситуациях персонажи
не всегда к этому приходят.
Удивительно, однако, что конкретный
идеологический выбор, причуды, любовь и ан-
типатия к различным вещам укоренились еще
в детстве или в ранней юности. Он человек
прошлого (в смысле психологическом, то есть
события прошлого имеют на него мощное
и продолжительное воздействие). Даже если
он демонстрирует живость, искрометный
юмор, приступы смеха, мгновенную реакцию
на что-то вкупе с явным возбуждением, он
в то же время существо другой эпохи, этакий
мрачный тугодум.
Примером одного из таких ребяческих
увлечений, характерных для рок-поколения,
может послужить следующий случай. Это
было в 2000 году, когда с почти детским удо-
вольствием он изображал на сцене «рок-звез-
ду». Под музыку Бертрана Бюргала и еще пяти
музыкантов из Tricatel Beach Machine он бор-
12
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
мотал в микрофон некоторые стихи из сбор-
ника «Возрождение». Музыка, увы, мешала
зачастую расслышать стихи, но в целом полу-
чалось, по выражению Бюргала, «нечто вро-
де мягкого рэпа», который был тогда в моде.
Начиная с « Л ансероте» он дает своим кни-
гам подзаголовок «Посреди мира», что явля-
ется также важной частью его творческой
личности. Мишель Уэльбек — мирской писа-
тель, он — как монах, который отказался от
заточения в монастыре и поменял религиоз-
ную жизнь на светскую. Он — трансписателъ,
то есть тот, кто рискует пробовать себя не
только в разных литературных жанрах и не
только в пограничных пространствах, где
литература сотрудничает с другими видами
искусства, сохраняя свою сущность и пре-
лесть (как, например, поэзия в песне), но
и в самостоятельных художественных облас-
тях, где литература как таковая ни при чем.
(Для него это кино: «Кристалл страдания»,
экспериментальный черно-белый фильм, сня-
тый в 1978 году, название которого уже весь-
ма уэльбековское; и очень красивый фильм
«Река», снятый в 2001 году при содействии
«Канал+», деликатное продолжение финаль-
ной утопии «Элементарных частиц».) Зачем
же останавливаться на столь прекрасном
пути? В «Коренных жителях Бордоле», пьесе
Одиберти, одним из персонажей которой
13
Предисловие
является «Пьер Гонфалони, великий писа-
тель», поклонница его таланта заявляет: «Од-
них книг недостаточно. Для того чтобы пи-
сатель смог завладеть умами современников,
его идеи должны включать в себя бюстгаль-
теры, нагревательные приборы, пылесосы»6.
Ну-ка Мишель, поднажми!
Это не составило бы для него большого
труда, настолько поражает его чувство пред-
метности: начиная с кровати высотой 160 см,
тщательно описанной в «Расширении про-
странства борьбы», и заканчивая концептуа-
лизацией категории «бета-обывателыцина»
'или «неполный обыватель». В одном своем
коротком неизданном тексте7 он демонстри-
рует свою способность проникновения вреаль-
ностьи описания лшк/юявлений материальной
и общественной жизни, которая остается про-
тиворечивой.
Если он романист, то только не в теории,
не в формалистике стиля или пунктуации. Его
истинная теория — вдохновение как стержень
всего романа, как в «Волшебной горе» Ман-
на, излюбленная пунктуация с использовани-
ем точки с запятой. Он скорее похож на Лео-
пардй, на своего любимого Шопенгауэра, на
Ницше, нежели на Селина или Роб-Грийе.
6 Одиберти, Théâtre, II, Paris, Gallimard, 1952.
7 См. ниже.
14
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Он и философ, и романист, и поэт. Не
стоит видеть в его рассуждениях о группо-
вом сексе или клонировании провокацию,
а в его высказываниях относительно исла-
ма — намеренное издевательство или нетер-
пимость расиста. Из его многочисленных
метких замечаний, порицаний, долгих раз-
мышлений вытекает следующее: 1) людям
необходима религия (то есть, следуя этимо-
логии8, связь, система убеждений и поведе-
ния, которые гарантируют гармонию меж-
ду людьми); 2) среди распространенных
религий, если не затрагивать сам вопрос су-
ществования Бога («Я не верю в Бога, он
не нужен — ни здесь, ни в рае»9), у него вы-
зывают большой интерес — в порядке убы-
вания: буддизм, католичество (которое рас-
сматривается как политеизм с его святыми
и Девой Марией) и, в самом низу списка
среди прочих монотеистических религий, —
ислам, который у него слишком сильно ас-
социируется с определенной жесткостью в
поведении; 3) все открыто: нужно иссле-
довать и сравнивать традиционные рели-
гии и даже недавно появившиеся секты —
хотя еще лучше придумать какую-нибудь но-
вую.
8 Religio — связывать (лат.).
9 «У меня есть мечта», текст беседы с журналистом Вольф-
гангом Фаркасом, опубликованный 2 ноября 2000 года в
ежедневном немецком издании Die Zeil.
15
Предисловие
Он — один из наших самых великих реа-
листов, дитя Шамфлери, Домьера, Флобера,
Курбе, Золя, Мане, Дега и так далее. А также,
давайте не будем забывать, он — читатель
Олдоса и Джулиана Хаксли, поклонник науч-
ной фантастики, увлеченный Атлантидой,
наш Солон мечты, дозорный того, чего еще
не существует. Наш утопист.
Единственное, что усложняет положение
вещей, так это то, что он не всегда подавлен,
пьян, эгоцентричен и нем. Он может быть
душой компании (по идеологическим сообра-
жениям). Его произведения и реакция стано-
• вятся более понятны, когда к ним подбирается
лучший из ключей к человеческому поведению,
изобретенный литературой (в 1886 году): па-
рочка доктор Джекил и мистер Хайд.
Эта двойственность проявляется в исполь-
зовании его персонажами омонимов. «Инк-
визиторам» она была мало понятна, они ви-
дели в ней только смешение понятий. В неху-
дожественной литературе, конечно, важную
роль играет личность: все строится по заме-
чательному «автобиографическому пакту»
Филиппа Лежена (есци автор книги, его рас-
сказчик и его главный персонаж носят одно
и то же имя и таким образом являются одним
и тем же лицом, то автобиографический ха-
рактер книги ярко выражен). В фантастиче-
ской литературе все наоборот: дать собствен-
ное имя персонажу — для автора значит раз-
16
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
двоиться, бежать от самого себя, представ-
лять самого себя не иначе как големом при
создании доктора Франкенштейна, который
следует потом своей собственной дорогой
и ускользает от него. Уэльбек, впрочем, вы-
сказался по поводу автобиографической ком-
поненты: «Когда я рассказываю забавный слу-
чай, извлеченный из собственной жизни, мне
приходится часто лгать, чтобы приукрасить
историю; я быстро забываю то, что «подкор-
ректировал» в начале, и мало-помалу в ходе
повествования нанизываю ложь на ложь. <...>
Сейчас я точно не знаю, что в моих романах
вышло из моей автобиографии; но я твердо
убежден: это не имеет никакого значения»10.
Он владеет несколькими стилями, от деп-
рессивного лиризма до ликования иконобор-
ца. Наиболее удобным, соответствующим его
истинному «я», его настоящему «таланту»,
который находит отражение как в его стихах,
так и в романах, как я попытаюсь показать
ниже, является стиль эссе, написанного от
первого лица, — как «Остаться в живых»,
«Подступы смятения», «У меня есть мечта».
А именно: глубокий анализ, дружеский совет
читателю, фрагмент холодной исповеди без
помпы, без фальшивой наивности (но, во вся-
ком случае, правдивой), без непристойностей
10 Интервью с Фредериком Мартелем, La Nouvelle Revue
française #548, Paris, Gallimard, 1999.
17
Предисловие
и самобичевания. Уэльбек из тех людей, ко-
торые, истерзанные депрессией или опьяне-
нием, теряют свое Сверх-я.
Он также из тех, кто способен в крайно-
сти возненавидеть всё в себе — за исключени-
ем своих текстов, некоторых взглядов на мир,
предлагаемых ими своими братьям-человекам
как откровение, и иногда — саркастических
комментариев по поводу собственного пребы-
вания в этом мире. Такие люди чувствуют себя
уже мертвыми — если бы не текст. Вот настоя-
щее, единственное определение писателя —
если это еще что-то означает в наше время.
Меня отчасти вынудили написать эту кни-
гу. Вначале я был захвачен своей собственной
концепцией писателя как метаписателя—лю-
бопытного к собратьям по перу, ревностно
читающего не только своих великих предше-
ственников, но также современников и пишу-
щего о лучших из них. Но я, безусловно, до-
вольствовался бы книгой о нескольких авто-
рах по выбору-и предпочел бы вернуться
к ней после паузы, noc/te написания других
текстов. Полемическая необходимость фор-
сировала ход событий, вынуждая меня писать
о Мишеле Уэльбеке раньше и чаще, чем о дру-
гих. Давайте добавим к этому дружескую на-
стойчивость издателя, который убедил меня
двумя аргументами: во-первых, у меня уже
было несколько текстов, которые я опубли-
18
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
ковал о Мишеле, к которому было тяжело
«пробиться», а их хорошо бы объединить;
а главное, в этом вторая причина, — тексты,
критикующие Уэльбека, появляются сегодня
повсюду, а тексты, где его защищают или про-
сто выражают симпатию, напрочь отсутству-
ют. Вот, читатель, почему у тебя в руках ока-
залась эта книга.
Она написана согласно хронологии собы-
тий и сосредоточена на литературных про-
изведениях Мишеля Уэльбека, что, впрочем,
не исключает заметок о его жизни — потому
что так вышло, что я его знаю. Я привожу
здесь не только статьи и исследования, посвя-
щенные его книгам, но также выдержки из
газетных публикаций и неизданные письма,
которые составляют в конечном счете более
двух третей объема книги.
Примета времени: некоторые из его тек-
стов были изначально обречены на судебное
разбирательство. «Выступать в защиту» неко-
его автора теперь стало далеко не метафорой;
литературная критика стала отраслью судеб-
ного красноречия. Так же, как юристы все
явственнее стремятся создать настоящий
литературно-художественный комитет при
издательствах, а судьи все чаще являются пер-
выми читателями (или слушателями, аудито-
рами) критиков, жаждущих занять их место.
Таким образом, литература феминизируется:
она свелась к перемене платьев.
19
Предисловие
Принимаясь за свои статьи о нем, я столк-
нулся с двумя трудностями. Первой из них
было решить, стоит ли их публиковать: Ми-
шель Уэльбек фигурирует во многих в ка-
честве моего «давнего друга»; поместить их
все — означало бы вторгнуться в его частную
жизнь. Непросто было отобрать нужные: их
море, в них постоянно упоминаются разные
люди, которые как-то с ним связаны, начи-
ная с вашего покорного слуги. Я пытался со-
хранить максимум того, что проливает свет
на его личность и книги, и минимум того, что
касается меня.
Я намеренно поместил в центре своего
исследования весьма пространное исследо-
вание его стиля. С тех пор как Мишель до-
бился успеха, его воспринимают в основном
как памфлетиста, политического деятеля,
шутника, проповедника, изрыгателя прокля-
тий, провокатора — как кого угодно, только
не писателя. Его не читают. Его сниги про-
сматривают (как, впрочем, и книги других со-
временных инакомыслящих литераторов),
заостряя внимание на пикантных фрагмен-
тах, отрывочных фразах, то есть на том,
что сможет дать повод для громкого сканда-
ла, а еще лучше — судебного процесса. Я, на-
против, хотел бы остановиться исключи-
тельно на текстах, причем подробно и без
предвзятости. Меня интересуют его предло-
20
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
жения, наречия и даже точки с запятой. В бы-
лые времена, примерно в XVII веке, исполь-
зовали замечательное выражение, когда опи-
сывали наказание, предназначенное для рас-
сеянных учеников: adpoenam libri—текстовая
барщина, если я перевожу корректно. То есть
их заставляли дословно переводить текст,
который они не поняли. Предположим, что
я получил наказание ad роепат houellebecqui.
(Надеюсь, по возможности не столь тягост-
ное.)
Разумеется, портрет, который будет здесь
набросан, останется только эскизом. Субъек-
тивным. За исключением стремления порт-
ретиста к схожести и терпеливого внимания
читателя, а я являюсь и тем и другим, ничто
не гарантирует истины в последней инстан-
ции. В сущности, знаю ли я действительно
Мишеля Уэльбека? Строго говоря, никто ни-
кого не знает. И затем, он человек сдержан-
ный, молчун. Вот и получается, что он мо-
жет сообщить намного больше вещей о са-
мом себе незнакомым людям при встрече
или во время интервью — всем своим гол-
ландским, итальянским, немецким, бразиль-
ским и квебекским читателям или критикам,
которых он так «жалует», — чем своим близ-
ким друзьям, хотя лучше называть их «наи-
более приближенными». Кто знает, кто он
на самом деле и кем он станет? Заканчивая
21
Предисловие
предисловие, хотелось бы процитировать
загадочную строку недавно умершего поэта
Мишеля Камю: «В любом человеке горит
пламя тишины, которое знает то, чего не
11 Дарственная надпись поэту Жерару Нуарэ на книге
«Fondations», 1987.
22
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Начало:
«РАСШИРЕНИЕ
ПРОСТРАНСТВА
БОРЬБЫ»
Среда, 18 сентября 1991
Вчера был коктейль у Наба. К сожалению,
не смог остаться дольше 10 минут. <...> Еще
видел Жерара Курана и Мишеля Бюльто
(очень бледного), который представил мне
Мишеля Уэльбека; я решил уделить эти «экс-
клюзивные» минуты только ему.
Понедельник, 4 ноября 1991
Около двух часов дня выпил кофе в «Эс-
курьяле» с Мишелем Уэльбеком, который по-
звонил мне вчера вечером около 22:30 — как
человек, который непременно хочет погово-
рить, который снял трубку, чтобы помолчать
и порассуждать, как будто перед нами была
вечность. Парадоксально, но разговаривать
с ним оказалось настолько легко, что я решил
назначить ему встречу, чтобы положить ко-
нец моему недугу. По крайней мере, мне хо-
телось видеть его перед собой: всегда прият-
нее лицезреть того, с кем говоришь. Странный
25
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
и спокойный добряк, одновременно веселый
и унылый, в котором горечь сочетается с иро-
нией, а в действительности наверняка цель-
ный, здравомыслящий человек с отчетливо
выраженными вкусами, особенно — порицаю-
щими что-то, умеющий слушать и даже гото-
вый пересматривать свои взгляды. Я проводил
его почти до «Пале Бурбон», где он работает
программистом. По телефону он рассказал
мне о Рене Туме и о теории катастроф, он хо-
рошо разбирается в математике. Он закончил
Сельскохозяйственный институт. Его цель:
больше не работать. Он объясняет мне, что
* работа его подавляет и что подавленность за-
канчивается, когда он уходит на больничный
или становится безработным. Он не смотрит
телевизор. В действительности его увлекает
чтение «разоблачающих реальность» статей/
из «Мари-Клер». Я ошеломлен тем, говорит
он, что не существует такой книги (как он счи-
тает), в которой было бы отражено, до какой
степени пуста жизнь людей. Я ему рассказал
о романе «В семье» Гюисманса, об Эммануэле
Бове и т. д. Однако я добавил, что именно он
должен описывать эту монотонную жизнь,
если именно такой он ее видит.
Пятница, 14 мая 1993
Видел на Страсбургском бульваре, около
часа дня, перед входом в магазин розыгры-
шей и игрушек с сюрпризами вывеску:
26
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
БОЛЬШОЙ ВЫБОР ГЛУПОСТЕЙ
Трусы-катапульты ,
ОТОРВАННЫЕ ПАЛЬЦЫ [sic!]
Я был с Мишелем Уэльбеком после вече-
ра «Гофрированная устрица» в Доме писате-
лей и ужина с Жозиан Гонтье и одной из ее
подруг-романисток, Франсуазой Буйо.
Вторник, 25 мая 1993
Подписание «Тридцати шести фотогра-
фий, кажется снятых в Севилье» в книжном
магазине «Тетради Колетт». Затем ужин в «Кю-
рье», который снова свел нас, в дальнем зале
я передаю рукопись Мишеля Морису (Наду).
Воскресенье, 30 мая 1993
6 часов вечера. Ничего не делал сегодня
до этого времени, кроме того что закончил
читать «Расширение пространства борьбы»
Мишеля Уэльбека, действительно потрясаю-
щее произведение. Я не жалею о том, что
посоветовал прочитать ее Морису.
Среда, 1 сентября 1993
Поездка в Брюссель, где я должен встре-
титься с Джоном Гельдером, Мишелем Уэль-
беком и Мари-Пьер Готье.
Выпил стаканчик в «Испанском короле»,
где у нас была встреча с Уильямом Клиффом,
затем ужин в «Брюссельском гербе».
27
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬКЫ»
Четверг, 2 сентября 1993
Обед в «Деревенском идиоте» с Джоном,
Мишелем Уэльбеком, Мари-Пьер, Жан-Пье-
ром Береженом и Уильямом Клиффом. Вере-
жен и Клифф — из одного местечка, Гамблу,
недалеко от Намюра, где родился Пиротт. От-
личная крольчатина, фаршированная рожко-
видным воропочникоми'. Вережен рассказывал
о своем тексте, посвященном «неправильно-
стям языка».
12 Вид грибов.
28
Доминик Погез. УЭЛ ЬБЕК КАК Ol I ЕСТЬ
География Уэльбека
Впервые я встретил Мишеля Уэльбека в уют-
ном закутке Люксембургского сада под огром-
ными красивыми деревьями, во время одно-
го праздника, организованного в 1991 году
издательством «Роше», тогда располагавшим-
ся на улице Одеон. Поэт Мишель Бюльто, ко-
торый несколько месяцев назад напечатал
в своем сборнике «Нечасто посещаемые» Ми-
шелева «Лавкрафта», уже неоспоримо уэльбе-
ковском™, представил нас друг другу. Посколь-
ку у меня было только десять минут, я с радо-
стью решил посвятить их этому молодому
остряку, которому, по его словам, было что
мне сказать. Со своей стороны мне хотелось
поведать ему о том ликовании, которое у меня
вызвало чтение вслух Жоакимом Виталем,
,Ä «H. К Lovecraft: Contre la monde, contre la vie». Rocher,
1991, 1999.
29
/. Напало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
директором издательства «Ля Дифферанс»,
в его кабинете в один из дней 1990 или 1991 го-
да, отрывков из «Остаться в живых» и стихо-
творений из «Погони за счастьем», которые
Бюльто собирался предложить ему издать.
С тех пор расширение жизненного про-
странства Мишеля не прекращалось, и без
особой борьбы, я полагаю. Несколько раз я
встречал его в районе его работы, Нацио-
нальной ассамблеи, или в Доме писателей на
улице Верней. Однажды, в 1993 году, мы дош-
ли вместе аж до улицы Верности, что недале-
ко от Западного вокзала. А в другой раз, на-
правившись на север, добрались аж до Брюс-
селя, где в компании Мари-Пьер, его будущей
жены, и писателя-издателя Джона Гелдера
отправились на встречу со скромными бель-
гийскими поэтами («скромными», это как
сказать: Уильям Клифф и Жан-Пьер Вере-
жен, которые, каждый на свой манер, явля-
ются большими трепачами). Позже все эти
места появились в книгах Уэльбека.
После романа «Остаться в живых», кото-
рый балансирует на уровне абстракции, не
слишком располагающем к живописным ас-
социациям, он несколько украсил «Погоню
за счастьем» описаниями Парижа и его окре-
стностей (а именно: бульвара Пастер, стан-
ции метро «Сегур», магазина FNAC на улице
Рен, Люксембургского сада и нескольких мно-
30
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
гоэтажных жилых домов на окраинах), изред-
ка «отлучаясь» в сторону Гавра, Франкфурта,
даже Сантьяго, а в его новом поэтическом
сборнике «Возрождение» ожидались Вене-
ция и Джерба.
В одном из его наиболее удачных текстов
«Подступы смятения», написанном в 1993 го-
ду и включенном в сборник «Вторжения», он
описывает опустевший лицей Рэнси в мае
1968 года и вокзал в Авиньоне, закрытый в
1986 году по причине забастовки.
Когда он покидает Париж, герой «Расши-
рения пространства борьбы» перемещается
из Руана в Ларош-сюр-Ион и из Рюэль-Маль-
мезона в Сен-Сирг-ан-Монтань. Два сводных
брата из «Элементарных частиц» едут из Ион-
на и Алжира в Клифден, что в Ирландии,
и в Веррьер-ле-Бюиссон, к некоему кемпингу
недалеко от Руайаны (или Шоле, как было ис-
правлено вопреки здравому смыслу всеми
издателями после того, как директор кемпин-
га подал в суд).
В конце концов на пороге нового века «по-
среди мира» появился Ланзарот, остров зна-
менитого Канарского архипелага, знамени-
тый по шикарным снимкам, по одноименному
роману, — и, как Таиланд в «Платформе», центр
международного, так или иначе «сексуального»
туризма, новая цель бальзаковских устрем-
лений в масштабе всей планеты. Не говоря
уже об этом ирландском доме, где регулярно
31
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ-
останавливался автор, любитель странствий,
и чье название (Белый Дом) делает его хозя-
ина единственным настоящим европейским
соперником президента США...
Таким образом, от одного места к друго-
му, напрямую или посредством своих книг, от
депрессивного программиста до лучезарного
шоумена, усыпляющего чтением своих сти-
хов под рок-музыку, от строгого моралиста
в «Остаться в живых» до романиста, изучаю-
щего мир эпохи глобализации, я узнавал раз-
ного Мишеля Уэльбека.
Однако я не был с ним знаком, когда он
был подростком или студентом, когда фор-
мировалась его личность, когда он учился
писать и думать, когда он с упоением читал
Огюста Конта, Шопенгауэра или Лавкрафта,
когда он начинал курсировать между черней-
шим пессимизмом по отношению к человеку
и светлейшим оптимизмом по отношению
к человечеству. Еще хуже я знал Мишеля в са-
мом начале его жизненного пути, в тот самый
момент, когда закладывалась его сущность,
в день его рождения, вскоре усыновленного
бабушкой и дедушкой (особенно велика была
роль бабушки, мадам Уэльбек), в период его
жизни в Ионе, а затем в Сен-э-Марне. Я не был
знаком с одиноким ребенком, примерным уче-
ником, которому бабушка и дедушка обеща-
ли купить велосипед, и за которым он сам ез-
дил в Монтарги, или позже, когда ему купили
32
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
набор «Юный химик». Того Мишеля, который
жил в Креси-ля-Шапель, а также в Креси-ан-
Бри, в 45 км от Парижа по прямой. Он рас-
сказывает об этом в «Элементарных части-
цах». Но это роман, и он позволил себе неко-
торые преувеличения. «Я и правда вернулся
в Креси-ля-Шапель, признался он мне, но там
почти ничего не изменилось, вопреки тому
что я описывал в книге. Там нет большого
количества новостроек. Это очень милое ме-
сто. Похоже на картины Коро. Но в то же
время — довольно грустное. В его светлых
произведениях всегда присутствует печаль.
Он любил эти пейзажи, он их описывал не-
сколько раз. Да, мило и грустно»14.
Понедельник, 3 января 1994
В фантастических произведениях всегда
есть преувеличение. Предметы в них описыва-
ются более четко, смело, отвратительно, чем
мы их видим в реальности. Кроме произведе-
ний истинных реалистов. Мишель Уэльбек
принадлежит к таковым. Разве что он преуве-
личивает мерзости и несчастья — что вполне
правдоподобно. Иначе это было бы правило
без исключений, согласно которому литерату-
ра— не что иное, как подретушированная бес-
порядочная реальность, а реальность — раз-
дерганная, фрагментарная литература.
11 Balade en Seine-en-Marne, Sur les pas des ccrivans, Paris, éd.
Alexandrines, 2002.
2Д.НОГСЗ 33
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
Среда, 6 июля 1994
Начал работу над статьей о романе Ми-
шеля Уэльбека, которую я опубликую, когда
книга будет издана: После трехкратного прочте-
ния я считаю, что этот роман является величай-
шим на сегодняшний день. Вот именно: на сегодня-
шний день. Ибо я не могу назвать ни одной книги,
которая выражала бы дух времени — в социальном
и экономическом плане— лучше, чем эта.
Новая тональность
в романе
Мишель Уэльбек — тот сумасброд, который
в своей второй книге сообщает свой «метод»
молодым поэтам: «Не бойтесь счастья; его не
существует». Но не стоит, внушал он далее,
извлекать из этого постулата пессимистиче-
ские выводы: «Мертвый поэт больше не напи-
шет. Отсюда заключение: остаться в живых».
Затем следовали некоторые советы («Я вас
призываю сохранять мужество — не потому,
что вы возлагаете надежды на безнадежное
<...>, а потому, что вы — живые самоубийцы»).
Следующая книга, «Погоня за счастьем», вы-
ражает столь же веселые взгляды, но в алек-
сандрийских стихах и в рамках городской
жизни (и пригородной): «Завтрабудутоверн-
ские салаты / В переполненных кафе, где
все жуют, жуют», или «Я люблю больницы,
35
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
убежища страдания / Где забытые старики
превращаются в органы / Под насмешливы-
ми и полными равнодушия взглядами / Сиде-
лок, которые чешутся, поедая бананы». «Рас-
ширение пространства борьбы», его первый
роман, продолжает другими средствами твор-
чество моралиста (сурового) и «Бодлера су-
пермаркетов». Он добавляет к этому точ-
ность своих портретов и остроту анализа —
который превращается в настоящую теорию
функционирования общества — и любопыт-
ную смесь ярости и невозмутимости тона.
Какой тон? Поверьте, в нем есть все. Краси-
вого слова «юмор», даже приправленного
прилагательным «черный», недостаточно,
чтобы его описать.
Конечно, есть и пасмурность, и даже
мрачность в этой очень современной исто-
рии. Мы поочередно присутствуем при про-
водах на пенсию, при смерти от инфаркта
в магазине, попытке убийства при выходе
с дискотеки, при автокатастрофе с леталь-
ным исходом, при вынужденной эвтаназии
и нервной депрессии. Но все это почти без-
условно выше, чем остальное, и приправле-
но очень интересными отрывками из одно-
актной пьесы или «рассказов о животных»
в жанре «Диалог шимпанзе и аиста», кото-
рые, смягчая черноту, делают ее даже привле-
кательной — вы читаете его с улыбкой. Если
36
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
мы говорим о юморе, а мы о нем и говорим,
то необходимо уточнить его оттенок. Ми-
шель Уэльбек изобрел серый юмор. «Серый»
удачно подходит для определения социоло-
гической тональности книги. Мишель, инже-
нер и информатик тридцати с небольшим
лет, опять стал холостяком после неудачного
любовного романа. Он сначала занимается
программным обеспечением в министерстве
сельского хозяйства, затем проводит образо-
вательные курсы в провинции. Благодаря та-
кому стечению обстоятельств он получил
возможность окунуться в жизнь малознакомо-
го ему «среднего класса» предпринимателей,
программистов и т. д. и рисует ряд порази-
тельных портретов, с правдивостью столь
ужасающей, что автору не приходится даже
преувеличивать, описывая их. Его рассказчик
способен испытывать как чувство умиления
к своим коллегам, так и полное отвращение
к окружающим вообще. «Не нравится мне
этот мир. Решительно не нравится. Обще-
ство, в котором я живу, мне противно; от ре-
кламы меня тошнит; от информатики выво-
рачивает наизнанку»15, — заключает он. Но
моменты отвращения такого рода редки. Они
возникают, только когда он вспоминает свою
бывшую любовницу, женщину, подвергшуюся
13 Здесь и далее цит. по изданию: М. Уэльбек, «Расширение
пространства борьбы», «Иностранка», Москва, 2003. Пер.
Нины Кулиш.
37
/. Начало: -РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
психоанализу: «Психоанализ, эта безжалост-
ная школа себялюбия, с особым цинизмом об-
рабатывает немного запутавшихся, но слав-
ных девушек, превращая их в низких тварей».
По большей части наш «герой» поражает сво-
им равнодушием и флегматичностью, он ис-
пытывает скорее шок, нежели чувство мести.
Он Бастер Китон информатики. Его ниги-
лизм похож на воспитанного ребенка, а от-
чаяние — несколько напоказ. Он не щадит
никого, ни женщин, ни мужчин, но в первую
очередь увлечен самобичеванием. Очень ча-
сто он ощущает себя лишним: «Некоторые
обитатели были уже на ногах <...>. Они как
будто спрашивали себя, что я здесь делаю.
Если бы они спросили меня, то мне было бы
несколько затруднительно ответить. На са-
мом деле ничто не оправдывало моего при-
сутствия здесь. Ни здесь, ни где-либо еще,
честно говоря». На самом деле, если не счи-
тать негативной мистики, он находится на
«позиции наблюдателя», способный на это
странное чувство по отношению к себе и к ос-
тальным. Далее следует описание толпы, шед-
шей от площади Старого Рынка в Руане в вос-
кресенье во второй половине дня: «Первым
делом я замечаю, что люди ходят большими
компаниями или маленькими группками от
двух до шести человек. <...> Затем я обращаю
внимание на то, что все эти люди, по-види-
мому, вполне довольны собой и окружающим
38
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
миром. <...> Всех на этой площади объединя-
ет уверенность, что они приятно проводят
послеобеденное время, посвящая его в основ-
ном радостям потребления, и тем самым спо-
собствуют своему процветанию».
От наблюдения до теории всего один шаг.
Если герой-рассказчик Уэльбека заслуживает
место среди антигероев современного рома-
на, героев Кафки и Сартра или Бова или
Пинье, значит, он тоже уникален: т. е. убеди-
телен. Он формирует теорию, просто исхо-
дя из своего социального дискомфорта. В нем
Йозеф К. превращается в Дюркхайма, а Ро-
кантен — в Ги Дебора. Говоря о своем коллеге
Тиссеране — человеке «очень некрасивом»,
с «жабьей мордой», «все еще девственнике
в двадцать восемь» — или о своей школьной
приятельнице—уродине, которая по иронии
судьбы является тезкой Брижит Бордо, он
приходит к созданию теории сексуальности
как «системы социальной иерархии», суще-
ствующей параллельно теории денег и «не
менее безжалостной». Смысл неожиданного
названия романа заключается в том, что за
пределами области, свободной от правил,
«ничем не сдерживаемый» либерализм рас-
ширяет «пространство борьбы» до секса, про-
воцирующего несправедливость и «абсолют-
ную пауперизацию». Некоторые люди живут
«насыщенной, яркой половой жизнью; другие
39
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
обречены на мастурбацию и одиночество».
Именно эти люди вызывают у автора наи-
больший интерес. Таким образом, самые
сильные (и самые ужасные) сцены романа —
сцены безуспешных домогательств в ночных
клубах. Рассказчик больше не подсластит
себе пилюлю, поскольку не собирается под-
сластить ее другим. Яркие всплески форми-
руют уникальность стиля Мишеля Уэльбека:
откровенность без границ, но без кривля-
ний, где кошка есть кошка, влагалище есть
влагалище, а мастурбация есть противопо-
ложность великолепной стороны удоволь-
ствий.
Его стиль, в котором настоящее время
плавно переходит в прошедшее и наоборот,
полностью соответствует теме. Кроме, пожа-
луй, «Разговора таксы и пуделя», отличной
пародии на «Песни Малдорора»16, стиль ко-
торого очень прост, почти скуп. Резкость
речи не исключает литот, его любимых ри-
торических фигур. Остроумные мысли сгла-
живаются сознательно плоскими концовками
(«В итоге вышел приятный вечер», «Я не дол-
жен был этому верить», «Все это чрезвычай-
но неприятно», «Это и вправду судьба», «Разу-
меется»). Судя по самым чернушным сюжетам,
основная особенность этого «серого» юмора
родилась из плоского письма.
16 «Песни Малдорора» (Chants de Maldoror) — поэтическое
произведение графа Лотреамона (1846—1870).
40
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
По свежести социологических наблюде-
ний роман можно считать неким продолже-
нием «Вещей» Перека. Своей особой мане-
рой, расслабленной и спокойной, в которой
эйфорию сменяет разочарование, а неж-
ность — злоба, и приправленной острым не-
банальным юмором, он вводит новый тон в
литературу и притягивает внимание к произ-
ведению поэта-моралиста, о котором мы, бе-
зусловно, не перестаем слышать17.
Вторник, 27сентября 1994
Выставка Бёйса18. Фи!
Обед в «Фонтэн» с Мишелем Уэльбеком
и Мари-Пьер.
Я: Бог появится пред нами в тарелке сала-
та. Это будет маленькое существо, немного
смешное, — но которое знает столько вещей!
И оно будет плохо пахнуть.
Мишель: Оно очень старое.
Я: Конечно. Поэтому оно маленькое.
Он: Вечность, вот что иссушает человека!
Суббота, 15 октября 1994
Эвелин Пенто сообщает мне, что Жан
Коэн умер 30 мая этого года. Я тотчас же
представляю слезы в глазах Жаклин. Я испы-
тывал к Жану то самое чувство привязанно-
сти, которое я испытываю к Эрве Бревиеру
17 «La Quinzaine littéraire», # 665, 1.10. 1994.
18 Видимо, имеется в виду фотограф Роберт Бёйс.
41
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
или Мишелю Уэльбеку: то есть к друзьям,
с которыми я хорошо себя чувствую, в кото-
рых есть нечто такое, что другие, не знаю уж
почему, считают немного смешным или низ-
ким, но я-то знаю, что это не имеет никакого
значения, потому что они стоят гораздо боль-
шего, чем думают посторонние, и это позво-
ляет мне защищать их, то есть быть им вроде
старшего брата или, напротив, — сына или
даже внука, полного снисходительности и
нежности19.
Вторник, 18 октября 1994
Мишель Уэльбек с видом песика Друпи
Текса Авери, говорящего грустно-сонливо:
«Я счастлив!»
Суббота, 14 января 1995
В течение пяти часов я и остальные авто-
ры работаем у меня над окончательной вер-
сией «Дело Гримоди»20. Мишель Уэльбек
19 Это произошло незадолго до того, когда Мишель Уэль-
бек с восторгом открыл для себя творчество Жана Коэна.
Его работы «Высокий язык» (Le Haut Langage, 1979)
и «Структура поэтического языка» (Structure du langage poé-
tique, 1966) внесли важнейший вклад в теорию современ-
ной поэзии.
20 В 1994 г. Ален Абзир, Жан-Клод Болонь, Мишель Ост,
Клод Пюжад-Рено, Мартин Уинклер, Даниэль Зиммерман
и я решили написан« «коллективный роман». В какой-то мо-
мент я предложил расширить состав авторов, введя M. Уэль-
бека. Роман впоследствии вышел в свет в изд. «Роше», но
состав авторов не изменился.
42
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
к нам присоединяется, и, за исключением
Мартина Винклера, потом мы снова встреча-
емся у Тумье.
Пятница, 24 февраля 1995
Мишель Уэльбек отвечает на вопросы
Мишеля По лака в магазине FN АС.
Полак: Мой книжный магазин... шокиро-
ван... смущен...
Мишель {дословно): Поймите. Вы идете в
клуб, у вас нет денег, вы много выпили, и вас
вдруг охватывает желание умереть! <...> Рань-
ше люди боролись сексуально, обустраива-
лись, рожали детей и ожидали смерти. Теперь
все это сломано, борьба растянулась на всю
жизнь до полной дряхлости.
Полак: Достойно Дебора... Сексуальная
борьба заменила классовую.
Мишель в микрофон: ...это японское ры-
чание, эти горловые раскаты...
Воскресенье, 9 апреля 1995
Нашел ссылки Ролана Барта о современ-
ности, которые разыскивал Мишель Уэльбек:
13 августа 1977 года <...>
Внезапно мне стала безразлична моя несовременен-
ность.
(...и как слепец, чей палец щупает текст жизни
и узнает от сих до сих «то, что уже было сказано21»,)
21 Отрывок из газетной статьи, включенный в текст «Раз-
мышления», Tel Quel, 1979.
43
/. Начало: «РАСШИРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА БОРЬБЫ»
Вторник, 10 октября 1995
...Мне позвонил Мишель Уэльбек. Я ему
предлагаю вместе пообедать, встреча в 13 ча-
сов у первого пруда со стороны площади Со-
гласия, в саду Тюильри. Мы оба приходим
немного раньше. <...> Мишель мне рассказы-
вает о своих несчастьях (отец в старческом
безумии, сын в приюте, разлад с Мари-Пьер,
которая проходит курс химиотерапии). Ду-
маю про себя, что несчастье в чем-то — по-
лезная штука, что все это неважно для пи-
сателя, я ему говорю: «Одна из величайших
целей жизни состоит в том, чтобы превра-
щать беды в преимущества...» «Или наобо-
рот», — отвечает он.
II
«ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ
ЧАСТИЦЫ»
Понедельник, 23 сентября 1996
Перезвонил Мишелю Уэльбеку, который
пробормотал два сообщения на моем автоот-
ветчике (причем молчание, повисавшее по-
сле каждого слова, делало его речь почти не-
разборчивой). Он работает над своим буду-
щим романом, первую часть которого он мне
дал для журнала «Инфини». «Я знаю, — объяс-
нял он мне, — что этот роман будет о том,
о чем я до сих пор не писал, и что я смогу вы-
сказать в нем все, о чем думаю». Отличное
определение, я сам применил его в «Послед-
них днях мира». При том что я у него ничего
не спрашивал об этой главе, он сказал, что
совсем недавно получил мою книгу («Радуга
настроения»). И больше ни слова, так что,
я понимаю, он ее не открывал, не поспешил
посмотреть оглавление, как сделало бы боль-
шинство, и не видел, сколько места—возмож-
но, несоразмерно много — я посвятил ему.
И пока он говорит мне что-то о своем романе,
47
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ частицы-
я думаю про себя, что мы, скорее всего, будем
соперниками на пути к Национальной премии
осенью 1997-го, так как, если все будет в по-
рядке, к этому моменту выйдет «Черная лю-
бовь» (первоначально — «Лэй»). В таком слу-
чае именно он ее получит: моя история —
о классической банальности вселенной, раз-
витие темы «Я краснею, я бледнею, когда ми-
лый мой идет», в то время как его книга —
терпко, комично — представляет новую то-
нальность повествования о разочаровании
нынешнего поколения. Только «Дядя»22, ко-
торый сочетает в себе и то и другое (универ-
сум и разочарованный современник), мог бы
с ним побороться.
Пятница, 4 октября 1996
Сегодня вечером вернисаж в новом книж-
ном магазине «Колетт» на улице Рамбюто.
Мишель Уэльбек представляет мне Мари Дар-
рьесек, автора многих бестселлеров. У нее
жизнерадостный громкий смех с хрипотцой.
Позже, во время ужина в китайском рестора-
не с Патрисом Дельбуром, Бертраном Жеро-
мом, Василисом Алексакисом и еще одной
гостьей, Мишель выдвигает мысль расши-
рить группу, которую я окрестил бандой
«эков» (Равалек и Уэльбек), пригласив авто-
ра «Трюизмов»23.
22 Проект романа, который у меня был. (Запись 2003 года.)
и То есть Мари Даррьесек.
48
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Воскресенье, 6 октября 1996
Мишель передал мне в пятницу четыре
начальные страницы «Краткой истории ин-
формации»24. Текст завершается оптимистич-
ным анализом реальных шансов литературы
в противостоянии с Сетью (Internet), а после,
словно при рецидиве депрессии, «скисает» с ве-
ликим сомнением: наше счастье, не состояло
ли оно в том, чтобы быть пассивным видом?
В нем содержится настоящая философ-
ская проблема: есть ли у нас серьезные основа-
ния считать, что сознательная жизнь ценнее,
чем летаргическое существование мидий или
головастиков?
Откуда вытекает более важный философ-
ский вопрос: есть ли у нас серьезные основания
считать сам факт существования более пред-
почтительным, чем его отсутствие?
Четверг, 16 января 1997
Вчера был на вечеринке «Перпендику-
ляр» в «Каштанах». В течение часа я думал,
что это провал (не набралось пока и двадца-
ти человек — среди которых, правда, Мишель
Уэльбек, Рафаэль Сорен или Клод Таррен),
но затем приехали и остальные гости. Око-
ло шестидесяти в конечном счете. Жан-Ив
Жуанне блистательно справляется с ролью
ведущего, это все оценили. Очевидно —
2i Эти страницы позже войдут в «Подступы смятения» (за-
метка 2003 года).
49
;/. «элементарные частицы»
и, возможно, благодаря местному вину, — мне
показалось, все прошло неплохо. Мое новое
произведение «Появления Бога в Венсанском
лесу», кажется, понравилось.
Воскресенье, 20 апреля 1997
Мишель Уэльбек: меня иногда смущает не
то, что некоторые его стихи пошлы, что ка-
жется мне необходимым и восхитительно гар-
монирующим с отчаянностью его мира, а то,
что его стихи кривые или плохо рифмуются.
Ведь, казалось бы, достаточно одной мелочи.
Разве не получилось бы? Я спрашиваю себя,
почему то, что было легко для любого стихо-
плета начала этого века, было бы внезапно
непреодолимо для современного поэта.
Воскресенье, 20 июля 1997
Кого я назвал бы среди современных пи-
сателей моего поколения или моложе, с ко-
торыми в тот или иной момент по разным
причинам я чувствую внутреннее родство,
которых я читаю с радостью и восторгом?
Это Эрве Гибер, Рено Камю, Уильям Клифф,
Валер Новарина, Ришар Мийе, Жером Бо-
жур, Мишель Уэльбек, Венсан Равалек, Анни
Эрно... Кто еще? (продолжениеследует)
Четверг, 14 августа 1997
Вечер с Мишелем Уэльбеком, Мари-Пьер
Готье и Фредериком Бегбедером в ресторане
50
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
отеля «Кост», затем — на Елисейские Поля
в «Монте-Кристо» и в «Королеву». Мгновен-
ная взаимная симпатия с Бегбедером. <...>
Мишель пьян настолько, что, когда мы
выходим из «Монте-Кристо», нам с Фредери-
ком приходится его поддерживать. Мы идем
в «Королеву». Вышибалы в хорошем настро-
ении и притворяются, что ничего не видят.
В самом клубе <...> танцует чувственная Мари-
Пьер, на полусогнутых с двумя парнями, ко-
торые ее прижимают и страстно трутся об
нее с двух сторон. Чуть позже она танцует
с Мишелем, тот рушится. Она ложится на
него, страстно обнимая его. Танцующие со-
бираются вокруг них. Это длится довольно
долго. Мне и Фреду приходится их подни-
мать. Затем Бегбедер уходит, я их оставляю
ненадолго. Когда я возвращаюсь к бару, Ми-
шель снова рушится, Мари-Пьер снова на
него падает, и официанты, рассерженные на
эту пару, которая мало того, что гетеросексу-
альна, так еще и пьяна в стельку, готовы ока-
тить их ведерком холодной воды. Я выхожу
с ними на улицу и сажаю в такси.
Четверг, 25 сентября 1997
Сел на поезд в Лилль, оттуда — в Мон-
Нуар. <...> Прослушал отрывки из «Вскрытия
вен и других развлечений», которые вымучи-
вал молодой актер, явно не француз по про-
исхождению, который много гримасничал,
51
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ-
но полностью переврал текст: не все слова,
которые он коверкал, были отчетливо слыш-
ны оттуда, так как оркестр четырех «статис-
тов» приближался и понемногу накрыл нас
всех сиропом музычки. Это было похоже на
печальный опыт Мишеля с «Опера Бьянка»25.
Современный писатель должен держать в узде
актера или музыканта, которые почему-то
норовят относиться к его текстам как к само-
му жестокому врагу.
Среда, 14 января 1998
Возвращение из По. Цирк в кафе «Про-
коп» (съемка самых продаваемых авторов
в 1997 году для «Мадам Фигаро»). <...> На обед
я не остался. Слинял незаметно с Лиди Саль-
вер в английский ресторан.
Я: Вы над чем-нибудь работаете?
Она: Ни над чем, ах, какое это счастье!
Я занимаюсь моими кошками.
Она мне сразу сообщила, что ее с Мише-
лем пригласили на «Канал+». «Какая потеха
[или что-то в этом роде]: мы должны пред-
ставлять авангард!
Звонил Мишелю. Он только что закончил
свой роман, который вручил Рафаэлю. Вот
уже несколько дней, как он бросил пить.
«А то на приемах, — признается он, — я, бы-
вало, допивал чужие стаканы».
-5 Пластико-звуковое произведение, включающее текст Ми-
шеля Уэльбека, показанное в Центре Помпиду.
52
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Вторник, 10 марта 1998
Жюри четырех Национальных литера-
турных премий, теперь уже бывших, отныне
объединены в две Национальные премии:
одна — «За заслуги», а другая — «Открытие
года». Это разношерстная смесь, состоящая
из романистов, поэтов, переводчиков и исто-
риков, — важный показатель помпезного от-
ношения к литературе в нынешнем Мини-
стерстве культуры!
На обсуждении премий я выступаю пер-
вым, воспевая дифирамбы Бернару Франку.
К моему удивлению и радости, Жан-Пьер
Тизон, выступающий после, со мной согласен.
Он называет также другие имена. В общей
сложности на протяжении заседания будут
предложены (иногда мной, впрочем): Эктор
Бьянчиотти, Жак Борель, Андре Шедид,
Жак Шессе, Ален Корбен, Альбер Коссери,
Режис Дебре, Анн Эбер, Милан Кундера, Эм-
мануэль Л еруа-Ладюри, Эдгар Морен, Рене де
Обальдиа, Паскаль Киньяр, Ален Роб-Грийе,
Жаклин де Ромийи, Франсуаза Саган, Хорхе
Семпрун и Жан Старобенски (который ее
и получил).
По поводу премии «Открытие года» первое
слово вновь предоставляют мне. Я выступаю
с энтузиазмом в поддержку Мишеля Уэльбека,
а затем Фредерика Бегбедера. Жан-Себасть-
ян Дюпюи, председатель жюри, не удивлен: он
был уверен, что я предложу Уэльбека (я ему,
53
//. «элементарные частицы.
однако, об этом не говорил; я даже не думал
о нем вначале, не зная за секунду до начала
обсуждения, каких кандидатов (возраст —
тридцать — сорок лет, «подающие надежды»)
они, собственно, ищут. Председатель меня
поддерживает относительно Уэльбека и пред-
лагает также Эрика Шевиляра, что я счел
очень хорошим предложением. Получают так-
же голоса Жак-Пьер Аметт, Эммануэль Берн-
хайм, Лионель Бургю, Рене де Секатти, Кри-
стиан 1ейи, Сильвия Жермен, Эрик Холдер,
Жан-Мишель Мольпуа, Пьер Мишон, Бернар
Симеон. Получил премию Мишель.
Письмо по поводу
«Элементарных частиц»
Мон-Нуар, 28 апреля 1998 года (продолжен-
ное позже и законченное 18 мая):
Дорогой Мишель,
В последнее время одним из острейших моментов
радоаи для меня было обнаружить перед дверью своей
комнаты на вилле Мон-Нуар (комнаты, в которой, кажет-
ся, останавливалась на одну-две ночи Маргерит Юрсе-
нар26) тяжелую коробку с корреспонденцией, содержа-
щей рукопись твоего последнего романа, посланную, как
я понимаю, по твоей просьбе расторопной Мари-Пьер.
Я ее дочитал сегодня ночью, испытывая превели-
кое удовольствие (грустно только, что она уже закончи-
лась). С уверенностью заявляю, что это великая книга.
26 Юрсенар, Маргерит (1903-1987) — французская писатель-
ница, первая женщина, ставшая членом Французской ака-
демии.
55
//. «элементарные частицы.
Для начала потому, что она не похожа ни на одну дру-
гую, — смело могу сказать, что, судя по некоторым от-
рывкам, такую книгу мог бы написать Олдос Хаксли
о своем брате Джулиане. Хотелось бы отметить, что та-
кие книги — исключительная редкость, во всяком слу-
чае, во Франции, где три четверти всех произведений
в подметки ей не годятся, и что ее ожидает грандиоз-
ный успех. Я также полагаю, что она есть нечто боль-
шее, чем просто чтиво, в отличие от большинства худо-
жественных произведений, она объект перформатив-
ный — я хочу сказать, книга, которая оказывает или
окажет — кто знает? — влияние на историю филосо-
фии и на Историю вообще. Роковой прогноз в заключе-
нии («Вселенское осмеяние, которому после десятиле-
тий бессмысленного почитания [к 2010 году] внезапно
подверглись труды Фуко, Лакана, Деррида и Делёза»27)
говорит о реальной значимости данного творения. Смот-
ри не стань только простым лауреатом премии Гонкура
или Медичи (чего я тебе желаю), я хочу тебя видеть мод-
ным мыслителем или гуру!
Пока, на скорую руку, я выделю в этой книге только
незаурядные моменты, уже мелькающие, впрочем, так
или иначе в «Расширении пространства борьбы» (на ко-
торый, ты, как считают многие, ссылаешься как на «но-
вую область для состязания в самовлюбленности»).
Для начала хотел бы сказать, что в нем присутству-
ет острота взгляда, которая позволяет тебе вычленять
и вводить в пространство романа, нередко становясь
27 Здесь и далее, кроме особо отмеченных случаев, цит. по
изданию: М. Уэльбек, «Элементарные частицы», «Ино-
странка», Москва, 2005. Пер. И. Васюченко и Г. Зингера.
56
Доминик Погез. УЭЛЬЬЕК КАК ОН ЕСТЬ
новатором, так сказать, микроэтносы, или социальные
группы, скупо описанные или вообще неизвестные или
представленные по-новому — обычно существа, заклю-
ченные в тело определенного пола, которое им достав-
ляет хлопоты (гомосексуалисты с набережной Тюиль-
ри, нудисты «мистического кемпинга», в конечном сче-
те почти весь мир).
Затем, обобщая далее, можно выделить эту синте-
тическую жилку, которая позволяет тебе пробегать
ретроспективно и «гипертрофировать» (как выражают-
ся сегодня) последние сорок — пятьдесят лет, совер-
шая глубокий анализ, на который не способна большая
часть журналистов (включая Гийбо28) или нынешних со-
циологов (включая Бурдье): речь идет о так называе-
мой политике «жилых массивов», каталоге фирмы «Труа
Сюисс» как об источнике «более обоснованного пред-
ставления о болезненной немощи европейцев», «неза-
менимости танцевальных вечеров как способа общения
полов в некоммунистическом социуме», устойчивости
семейных отношений вплоть до девяностых годов и т. д.
Все это — описание микроэтносов, смелые обоще-
ния — часто исходит из скрупулезного анализа пока еще
малоизученного материала, дамских журналов или ка-
талогов «Редут», которые делают из тебя племянника
или кузена Ролана Барта с его «Мифологиями» или Пе-
ре ка с его «Вещами».
Однако поистине гениальной твою книгу делает то,
что ты не довольствуешься анализом существующего
28 Рассуждения которого относительно «Мая 68-го» доволь-
но необычны («Освободите мой хвост! ругал предков. <...>
Старик, нечего менять»).
57
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ-
положения вещей. Новаторская, вдохновляющая, с мощ-
ной теоретической базой, она предвосхищает — не толь-
ко в забавных деталях («удлинение половых членов»),
но и по сути — судьбу всего нашего жалкого вида.
Значит ли это, что утопию в финале надо прини-
мать за чистую монету? Кто знает? Багаж научных зна-
ний автора впечатляет, и это произведение могло бы
действительно подкинуть в ближайшем будущем идеи
исследователям и теоретикам. Но если этого не про-
изойдет, утопия могла бы выполнять еще функцию ге-
неалогическую, как у Руссо в «Рассуждении о науках
и искусствах» или «Размышлениях о происхождении
и основаниях неравенства» (что-то в духе «человек
в царстве природы» или «первый человек, который за-
явил „это принадлежит мне"» и т. д.): она вводит ка-
тегорию случайности в область необходимого и за-
ставляет сомневаться в незыблемости вещей «само
собой разумеющихся».
Однако по большому счету я думал не о Руссо.
В твоей новой книге (как и в предыдущих) говорится
о ненависти к природе («Природа? Да мне начхать на
нее, приятель!») и о недоверии по отношению к сексу-
альности («сексуальность <...>: функция бесполезная,
опасная и регрессивная»). Это скорее ближе к Бодле-
ру, чем к Руссо.
Смысл этой книги очень мрачен (хотя часто встре-
чаются насмешки): человек статусом не выше, чем «со-
бака, кошка, крыса, свинья, индейка или макака (Ма-
саса mulatto)», мы опять видим, что «запрет на инцест
существует у пепельных гусей и мандрил». Не стоит ра-
доваться! Самое страшное очевидно — читаешь и будто
58
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
видишь в углу страницы Кассандру: «Физическое на-
силие, самое крайнее проявление индивидуальности,
должно было вновь объявиться на Западе вслед за вож-
делением». Гюисмансу также уделено внимание, и не
только его «Хаотичности» («Его детство было тяжелым,
юность — ужасной») или «Обратному отсчету», но глав-
ным образом произведению, в котором впервые появи-
лось красивое выражение — «черный юмор». В твоей
книге есть несколько пассажей, которые Бретон, будь
он жив, без сомнения срочно поместил бы в свою «Ан-
тологию». Например: «У мужчин, стареющих в одино-
честве, куда меньше причин жаловаться, чем у женщин,
попавших в такое же положение... [Они] довольно бы-
стро умирают». Или: «В тот же период его пригласи-
ли как эксперта на судебный процесс группы молодых
сатан и сто в, которые расчленили и сожрали слабоум-
ную — такое, что ни говори, эффектнее». Или взять опи-
сание кремации ди Меолы («через полчаса запах стал
ни дать ни взять как от шашлыка»), или перекладыва-
ние из одной могилы в другую останков бабушки.
Но что я говорю о Гюисмансе? Именно резкая са-
тира Флобера появляется здесь вновь («сибирское ша-
манство впечатляюще проявило себя в 1991-м»; «ин-
структорша йоги провозгласила протяжное „Ом!"»).
Иногда, в настроении более благодушном, Мишель пре-
вращается разом в Бувара и Пекуше, этакий Бувар-
Пекуше, который так же радуется жизни, как собака Текс
Авери: «Он заходил в „Континент", супермаркету Кур-
сель-сюр-Иветт, покупал банку тунца».
Но что я говорю о Флобере, Барте и тому подобных?
Передо мной книга Мишеля Уэльбека, в его неповторимом
59
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
стиле. Уэльбека, который пишет: «Он всегда был скло-
нен путать счастье с комой», или «Он знал: в этом доме,
да и вообще в жизни ему отныне суждено чувствовать
себя как в гостинице», или — внимание: «Короче,
и здесь приходилось быть свидетелем достоверного мо-
мента реальной жизни».
...Уэльбека,обладающего неповторимой прямотой,
не слишком «политкорректного» при описании людей
и вещей: «...в Норвегии, Японии или даже в одной из
техмрачных29 стран, где в сорок лет сплошь и рядом кон-
чают самоубийством»; о том, что некоторые ученые бо-
гатеют, «низменным образом превратив в статью дохо-
да знания, полученные за годы бескорыстных иссле-
дований»; «ему не удавалось вызвать воспоминание
о своей последней эрекции»; о девушке, «которой...
предстояло выйти замуж за ужасающего болвана»; «в
целом дикая природа, какова она есть, не что иное, как
самая гнусная подлость»; о девочках: «печать тупой
бабьей покорности уже проступала в их облике»; о лю-
бовнице: «она несколько походила на Жанин, но была
куда глупее»; о матери своего сына — «второразряд-
ной актрисе — ей так и не было суждено продвинуться
дальше роли египетской рабыни»; не говоря об изящ-
ной фразе: «эта корова кормила их [детей] грудью».
Я останавливаюсь, а то можно было бы уделить это-
му три страницы. Все же нельзя не процитировать еще
одну последнюю фразу, пожалуй, мою любимую, до-
стойную вечности и уже сейчас быть выученной наи-
зусть во всех школах Франции и Наварры: «Когда она
29 Здесь и далее курсив автора.
60
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
ложилась на живот, виднелся целлюлит; когда она
ложилась на спину, виднелись красные полоски»30.
(Ах! это мог быть припев прекрасной песни!)
Такие «находки» и натуралистичные детали («доб-
рая испанская дрочилка») становятся еще более замет-
ными из-за того, что они выделяются но в то же время
сочетаются с твоим ясным стилем, состоящим из иро-
нических дидактико-теоретических пассажей («индиви-
дуальное бытие в полной мере познается членами люд-
ских сообществ не иначе как через посредство лжи»,
курсивом), из сдержанных выражений вроде «Это так»,
из обобщений, доведенных до абсурда, — здесь ты вы-
ступаешь как «новый моралист»!31 — «не было случая,
чтобы мода, пришедшая из Соединенных Штатов, не су-
мела несколькими годами позже затопить всю Запад-
ную Европу»; «жизнь человеческая не что иное, как не-
прерывная череда обманов»; «культурная слава была
только посредственным эрзацем по сравнению с насто-
ящей славой средств массовой информации»; «мужчи-
ны вступают в любовную связь не оттого, что влюбля-
ются, а оттого, что испытывают желание» и т. д.)
Ясный стиль, мощно подогретый наукообразным
тоном («При... рассмотрении того, что представляет
собою род человеческий, необходимо принимать в рас-
чет и этот феномен»); скрупулезностью — иногда тя-
желовесной, а иногда — пародийной («Linguatulia
50 Здесь: пер. А. Финогеновой.
51 Намек на круглый стол в «литературе», который Дом пи-
сателей уполномочил меня организовать 9 февраля 1994 года
и который я назвал: «Писатель как новый моралист». К ним
причислялись Жан-Филипп Домек, Джон Гельдер, Мишель
Ост и Мишель Уэльбек.
61
//. «элементарные частицы»
rhinaria, или пятиустка, селится в носовой полости жи-
вотных»; женщина — о своей вагине: «В зрелом возра-
сте повышение побочных связей между коллагенами,
фрагментация эластина в ходе митозов постепенно при-
водят к потере крепости и гибкости тканей); бесстраст-
ной сухостью изложения, рассматривающего факты как
симптомы, постепенно скатываясь в гадкий, серый, чер-
ный, почти зловещий юмор.
Это письмо весьма разрозненно, я только хотел —
как захотят все твои читатели — поговорить без всякой
системы о мелочах, относящихся к содержанию и сти-
лю твоего романа, если, конечно, одно можно отделить
от другого; о современности вопросов — когнитивного
типа, — которыми задается Мишель, например, можно
ли «в онтологическом плане ввести в гилбертово про-
странство новый вектор единого состояния»; о структу-
ре конструкции, в которой ты располагаешь индиви-
дуальное и историческое, словно монтажную нарезку:
«Он отяжелел и заснул... 14 декабря 1967 года Нацио-
нальное собрание приняло <...> закон Ньеверса». На-
конец, они захотят поговорить об искусстве, с каким ты
высмеиваешь реального персонажа (Соллерс с его «бах-
бах!»)...
Но давайте систематизируем эти замечания, давайте
возвратимся в чрево книги. Действительно, нигилизм,
своеобразный фундамент вступления в мир, — это един-
ственное, что крепко связывает сводных братьев. Брю-
но: «Я смотрю на огни фар, мелькающие за деревья-
ми, — говорил он себе, — это и есть моя жизнь»; «его
(Брюно) дух восходил к царству небытия, к чистому экс-
тазу неприсутствия в мире»; «Он (Мишель), казалось,
62
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОМ ЕСТЬ
все больше впадал в невесомое состояние»; «вид у него
был абсолютно отсутствующий»; «Мишель отверг при-
глашение жестом неимоверно медлительным, как если
бы он был неким доисторическим существом, лишь не-
давно возвращенным к жизни». Все это очень красиво.
Эта книга могла бы просто запомниться как краси-
вый плевок в адрес гуманного, как гигантский бутер-
брод с черным дегтем печали. Итак, черный цвет являет-
ся в ней только основой, по которой стелются искорки
надежды. Вначале, конечно, парадоксально несчастные
(парадоксально — так как все завязано на сексуально-
сти); Брюно, признающийся Кристиане: «Мне кажется,
я счастлив», и Мишель, встречающийся с Аннабель как
Фредерик Моро, наконец добившийся г-жи Арну: «по-
гружаясь в это мягкое тепло, он почувствовал, будто
возвращается в начало времен». Затем один эсхатоло-
гический феминизм, абсолютно как у Рембаля: «Реши-
тельно, женщины были лучше мужчин»; «Завтрашний
день будет женским». В особенности — уже только по-
этому книга обречена на успех, — мы находим твердую
и смелую (идущую вразрез с модой — и абсолютно не-
ожиданную) теорию о необходимости религии, в эти-
мологическом смысле — «связи» как противоположно-
сти «разделения» («Разделение — это второе имя зла;
и таково же второе имя лжи»). Я вижу здесь результат
твоего увлечения в последние годы «Курсом позитив-
ной философии» и другими работами Огюста Конта. Это
меня поражает, так как Конт был моим философом, ко-
гда мне было семнадцать лет и я, естественным обра-
зом, склонялся к атеизму, и потому что один мой друг,
Режис Дебре, недавно говорил о нем. Он рассказывал
63
//. «элементарные частицы.
о своем преподавателе философии, Жаке Мюльони,
о котором с похвалой отзывается в своей последней
книге32. Этот философ в самом конце своей карьеры на-
печатал работу о Конте.
Некоторые скажут, что упоминание Конта в рома-
не — это несколько странно, и выскажут недовольство
по поводу того, что роман «тенденциозен» и что в диа-
логах «проскальзывают» весьма важные мысли, напри-
мер: «Короче, — заметил Брюно в раздумье, — ника-
кого сексуального коммунизма никогда не было, была
просто расширенная система соблазна, почти как в ко-
миксах или неудачных фильмах, отклоненных Дебором.
Впрочем, не мне бросать в тебя камень, ведь я сам похо-
дя использовал этот прием в „Последних днях мира" или
„Мартагонах". Вот черт! Это меняет и глубину „нетен-
денциозных" романов, которые переполняют землю обе-
тованную (и где можем прочитать, как я прочитал вчера
в метро, заглянув через плечо какой-то девчушки: «Толь-
ко ты видишь». — «Да, только я».)
В заключение скажу: я нашел несколько недочетов,
повторений или ошибок, которые я могу тебе указать,
если это тебя интересует. Впрочем, ты их уже, навер-
ное, исправил сам.
Говоря о названии, которое ты, как вижу, менять не
собираешься, я перескажу свой краткий разговор по
телефону с Рафаэлем по поводу твоей рукописи. Он
с ходу выпалил несколько фраз и спросил мое мнение.
Я высказал лишь одно соображение33, он воспринял его
ч- «Par l'amour d'art. Une éducation intellectuelle», Paris,
Gallimard, 1998.
34 «Великая мутация».
64
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОП ЕСТЬ
без энтузиазма, но и не без интереса. Вообще-то я при-
думал примерно пять, и почти все они — цитаты из са-
мого текста.
Если тебя это развлечет — признаюсь, это доволь-
но эгоистическое предложение, поскольку я жажду по-
говорить с тобой о романе, который меня страшно
увлек, и просто увидеться после перерыва и разъез-
дов — мы можем на днях встретиться и поговорить,
а еще лучше, если к нам присоединится Мари-Пьер.
Она, должно быть, сказала тебе, что я стал настоя-
щим «бродягой». Завтра я уезжаю в Тулузу, возвраща-
юсь 20 мая в Париж и снова уезжаю в тот же день
в Любляну до 26-го. Вторую половину дня 26-го прове-
ду в Париже, а на следующий день снова отправлюсь на
виллу Мон-Нуар. (В крайнем случае можем созвонить-
ся между 27 и 31 мая или встретиться в Лилле, если идея
совершить такой скачок тебе по душе: это всего час из
Парижа на поезде.) В любом случае 1 или 2 июня я окон-
чательно возвращаюсь в Париж.
Обнимаю,
Доминик
P.S. Получил твое письмо в Париже, где был поза-
вчера. Спасибо. Вы будете прекрасной парой!34
Вторник, 2 июня 1998
Брижит и Беатрис пришли встретить ме-
ня на Северный вокзал с букетом цветов (из
пяти подсолнечников). Сразу после того, как
м La Nouvelle Revue française #548, янв. 1999.
ЯД.Ногсз 65
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ-
я завез домой свои четыре чемодана, мы бы-
стро завтракаем на улице Жак-Кал о, в ресто-
ране-конкуренте «Палет». Я их оставляю
(уходя, неловко разбиваю, наверное в силу ра-
достного предвкушения, бутылку «Сан-Пел-
легрино»), так как должен встретиться в 14:30
с Мишелем Уэльбеком у себя дома.
У окна квартиры я вижу, как не спеша по-
является этот невежа. Время — около 14:55.
Он хорошо выглядит, довольно свежий. Он
начинает с вопроса: не шутка ли это? Разуме-
ется, да, но вскоре перестает ею быть. «Ду-
маешь, моя степень известности мне позво-
лила бы просить политического убежища у
Фиделя Кастро?» (6-го он уезжает в отпуск на
Кубу.)
Я ему указываю «ляпсусы», которые я от-
метил (главным образом такие: «чтобы иметь»
вместо «чтобыя имел», «американец» со строч-
ной, а не с прописной буквы, сослагательное
наклонение), и еще несколько поправок, ко-
торые я предлагаю. Как только я их отмечаю,
он уносит каждую страницу — всего около
пятидесяти, — где я сделал пометки каран-
дашом. Я ему предлагаю «шас-сплин» 93 года
(в этот год, вспоминаю я, мы познакомились
с Л.). Мы радостно выпиваем бутылку. Я ему
рассказываю о моих идеях относительно на-
звания. Одно — «Завтра будет женским» — ему
очень нравится. Он мне объясняет (расплыв-
чато) смысл «Элементарных частиц» (я уже
66
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
не помню, в чем он заключается). Я ему объяс-
няю все же, что книга должна носить мини-
мальное, «ясное» название и если он не хо-
чет указывать на главных персонажей (напри-
мер, «Мишель Дзержинский и его брат»), то
тогда единственный вариант — «Великая му-
тация», так как только оно передало бы идею
содержания, замысла и посыла. Он отвечает,
что это немного походит на «Половину мира»
и другие китайские дела. Я не настаиваю. Он
уезжает в 16:45, чтобы встретиться с предста-
вителями издательства «Фламмарион».
Его острота дня: «Я собираюсь кончить,
как Рэмбо, но с тридцатилетним опозда-
нием!»
Вторник, 30 июня 1998
В течение часа говорил с Соллерсом. Ре-
корд. Дело в том, что он спокойнее, терпи-
мее — без сомнения, это результат отпуска, —
и я расслабляюсь: говорю взахлеб. <...> По-
ловину времени мы обсуждаем Мишеля Уэль-
бека. Он слышал какие-то разговоры о его
новой книге, которая уже вызвала зависть
у его друзей. Пустили слух, что он является
балладюрианцемЯ5. Я объясняю Соллерсу, что
все это надо делить на три, не принимая за
ю Балл ад юр, Эдуар (р. 1927) — французский политик, в 1986—
1988 гг. — министр финансов в пр-ве Ж. Ширака. После
выборов 1995 г. сложилась особая фракция политиков, т. н.
балладюрианцы, враждебная и социалистам и Шираку.
67
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ частицы»
чистую монету—как его собственную статью
в рамках последней президентской кампа-
нии. «Надо бы давно изобрести иронические
знаки препинания!» — соглашается он. Над
каждым уточнением, которое я даю относи-
тельно Мишеля — напоминая ему, что мы
«досрочно» опубликовали отрывки романа
в «Инфини» (в «моем» номере), — он смеет-
ся: ему кажется, что этот молодой романист,
«переживающий звездную болезнь», скоро
сыграет роль козла отпущения, которую, как
кажется Соллерсу, давно играет он сам. «Вот
и славно! Пусть облегчит мою ношу!»
4erneepet 2 июля 1998
Обед у Уэльбеков: молодожены, Мишель
Полак и я. Жизнерадостный разговор на раз-
личные темы (смеялся ли Христос?), о раз-
личных аспектах литературной жизни (Сол-
лерс, страсть к рукописям, которую я питаю,
а Полак — нет, Равалек, Виржини Депант)
и о путешествии Мишеля и Мари-Пьер (по-
ездка на Кубу, дискотека «Клеопатра» на мысе
Агд и т. д.). Мишель настаивает, чтоб я выку-
рил «кохибас», свежепривезенную с Кубы:
моя первая сигара за двадцать ( ! ) лет. Он пред-
лагает Мишелю Полаку и мне свеженапеча-
танные «Элементарные частицы», сегодня
же он начал и пресс-рассылку. Дарственная
надпись, которую я читаю, глубоко меня тро-
гает.
68
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Среда, 26 августа 1998
Встреча с Соллерсом. <...> Затем быстрый
смотр позиций: Уэльбек («хорошо, толково
составлено, у него явно есть чувство компо-
зиции»), Матье Линдон и т. д.
Четверг, 27августа 1998
Сегодня вечером состоялся длинный те-
лефонный разговор с Мишелем. Он разгова-
ривает, одновременно поедая вишни в водке,
«чтобы снять стресс». Не только потому, что
это был день Уэльбека — все газеты, журналы
только и говорят что о нем («Уэльбек — это
явление», «новый духовный наставник»).
В книжном магазине «Галлимар» мне сказали,
что издателю пришлось прекратить прода-
жу — потому что угрожает подачей иска ди-
ректор «Пространства», кемпинга нудистов
«нью-эйдж», который подробно описан в ро-
мане. Это серьезно, пахнет закрытием, след-
ствием по делу о сектанстве, ходят даже слу-
хи о педофилии. Но все это не касается са-
мого Мишеля; все писатели так или иначе
пытаются заигрывать с реальностью «как она
есть», использовать настоящие имена, и об-
винителей удар хватит, если один из них вы-
играет процесс. В настоящий момент, похо-
же, «Фламмарион», измученный недавним
делом Янн Пиат36, готов сдать крепость;
30 Пиат, Янн — французская политическая активистка, уби-
тая в г. Йер в 1994 г.
69
//. «элементарные частицы»
и Мишелю и Рафаэлю, вопреки их похваль-
ному желанию сражаться, пришлось уступить
и изменить название кемпинга в новых тира-
жах книги (вот что повлекло «прекращение
продаж»!) — «Край перемен» вместо «Про-
странства возможного» (он был обязан при-
думать новое название за три минуты, при-
чем оно должно было состоять из двух слов).
Но теперь кто-то захотел, чтобы изменили
название деревни, и это будет длиться беско-
нечно.
А в остальном Мишель наслаждается ста-
тьями о своем триумфе (только Ринальди его
поклевал) и, развлекаясь, сортирует их, по-
мещая Жиля Торджманна («весьма тонко»)
и своего друга Бегбедера во главе «рейтинга»
(«две наиболее удачные статьи»), не считая
Плискена (но это скорее репортаж, чем кри-
тический разбор). Он мне говорит, что содер-
жание моего майского письма сохраняет для
него «абсолютную новизну», что он «не на-
шел со сказанным ни единой точки соприко-
сновения», — короче, я понимаю, что он не
прочь, чтобы я сделал из письма статью, воз-
можно не сейчас, а чуть позже. «Я тебе что,
как старая гвардия? — возмущаюсь я. — В ре-
зерве на случай неблагоприятного стечения
обстоятельств?» Но похоже, сейчас не тот
случай. После долгих колебаний я спрашиваю
его, может, стоит подождать, пока о его кни-
ге не выскажутся другие критики (особенно
70
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
по поводу шансов получить Национальную
премию) — от чего я лично шарахался в прош-
лом году как от чумы, — а он в ответ: «Нет,
давай!» Тогда я сообщаю ему, что мне только
что сказал на встрече в «Селек» Серж Саф-
ран. Он позвонил Клер Галлуа, одной из ре-
дактрис при премии «Фемина», и попросил
ее прочитать роман Сесиль Важспро. «Нет,
это книга не годится для представления к на-
граде, — объяснила она, к его великому разо-
чарованию. — Книгу Мишеля Уэльбека ни
с чем не сравнишь!» Мишель говорит, что
польщен столь почетным отзывом.
Среда, 2 сентября 1998
Устроил встречу Соллерса с Уэльбеком.
Ровно в 16:30, как предложил Соллерс вче-
ра. Все закручивается, как в механизме часов
на большой колокольне в Страсбурге, когда
звонят четверть или половину часа: мы с Ми-
шелем встретились на углу улиц Университе-
та и Себастьян-Боттен, Рафаэль прибывает
с улицы Университета, Соллерс и Загдански
выходят из «Галлимар», мы приветствуем друг
друга на улице, затем идем в кафе на углу, «На-
дежда». Мишель заказывает виски, Соллерс
уходит и возвращается с небольшим текстом,
который он написал для суда, но забыл на
письменном столе. Они превосходны. Он
шутит по поводу названия кемпинга: «Литера-
тура — это пространство возможного, всего
71
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
возможного. Даже невозможное там преду-
смотрено». Они обсуждают, когда устроить
обед, при этом Рафаэль уже замыслил беседу
Уэльбека и Соллерса с Жеромом Гарсеном.
Затем мы с Мишелем идем в «Кафе писа-
телей». Мы одни во дворике. Там он заказы-
вает еще виски, затем вытаскивает фляжку
с коньяком, которым наполняет стаканы до
краев. Он просит, чтобы я прочел текст речи
от начала до конца.
Оставьте писателей
в покое!
ТЕКСТ ДЛЯ РЕЧИ
НА СУДЕ 3 СЕНТЯБРЯ 1998 ГОДА
Я только что узнал, что назначено слушание
дела Мишеля Уэльбека против директора кем-
пинга, который упоминается в его последнем
романе.
Прежде всего, замечу, что когда дело ста-
ло публичным — а это было изначально оче-
видно, ведь речь идет об ожидаемом романе
молодого и известного автора,—истец сам бес-
проигрышно попал в центр внимания со сво-
ими претензиями, удел которых иначе был бы
молчание и забвение. Он сам виноват в том,
что его имя не сходит со страниц газет, так же
как название и описание его кемпинга, кото-
рое он считает оскорбительным. Однако 90% —
да что я говорю? — 99,9% потенциальных
73
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ-
читателей «Элементарных частиц», которые,
как и я, и не помышляли о реальном существо-
вании этого «Пространства», будучи убежде-
ны, что это вымышленное место, будут знать
отныне, что он существует на самом деле:
«Монд» даже сообщил нам его настоящий ад-
рес: Мешер, департамент Шарант-Маритим,
устье реки Жиронды. Зачем прибегать к су-
дебному разбирательству — я цитирую: «для
удаления названий, позволяющих идентифи-
цировать и локализовать „Пространство воз-
можного", — если сам истец и раскрыл эти
подробности во всеуслышанье? Это очень по-
ходит на акцию саморекламы, сделанную за
счет литературы.
Кроме того, я вижу, что этот господин хо-
рошо информирован, так как он начал угро-
жать ответчику задолго до поступления кни-
ги в продажу 22 августа этого года. Возни-
кает вопрос: почему он этого не сделал еще
в 1995 году, когда отрывок романа появился
в одном из номеров «Инфини» под прозрач-
ным названием «Описание мистического кем-
пинга»? Тем более что в нем присутствовала
тяжелая фраза в стиле Флобера, которая ис-
чезла в окончательной версии и была куда
более серьезным обвинением против «Про-
странства», чем вся книга: «Тонкая игра на-
чалась в 1995 году...»
В действительности дело-то тревожное.
В лице Мишеля Уэльбека хотят заткнуть рот
74
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
всему писательскому сообществу, особенно
авторам художественной прозы (а значит,
и киношникам). Скажут, что это не ново, что
само намерение воспроизвести реальность
покушается на своего рода табу и всегда при-
носит крупные неприятности тем, кто на это
идет. Но это происходило в менее демокра-
тических странах и в другие времена, когда
существовала цензура, как правило под мас-
кой морали или религии.
Новшество состоит в том — можно ли за-
ключить, что мы заражены печальным аме-
риканским примером? — что количество по-
добных абсурдных процессов растет в нашей
красивой, свободной, светской и демократи-
ческой стране без особых поводов или «из-
виняющих» обстоятельств, в отличие от эпо-
хи Вольтера или прокурора Пинара. Отныне
их порождают две причины: наглость и само-
дурство.
Наглость — потому что истец не доволь-
ствуется лишь требованием анонимности для
своего учреждения, а позволяет себе выска-
зывать мнение о том, как романист изобра-
зил своих персонажей в кемпинге, что, де-
скать, автор описывает женщин в «оскорби-
тельной» для них форме.
Я не хочу даже углубляться в это, лишь
замечу, что в этом романе безжалостно опи-
саны не только женщины, но и все персона-
жи, будь то мужчины или женщины, туристы
75
//. «элементарные частицы»
или кто-то еще. Особенно он жесток к двум
главным персонажам (в которых можно усмот-
реть альтер эго самого автора), потому что
такое видение мира — темное, жестокое, пес-
симистическое — присуще только стилю Ми-
шеля Уэльбека, и иметь такое видение явля-
ется самым элементарным правом писателя,
великого писателя.
Я не хочу даже напоминать, что в этой
книге мы встречаем фразы вроде: «Решитель-
но, женщины были лучше мужчин» или—два-
жды — «Завтрашний день будет женским», —
которые противоречат обвинениям в жено-
ненавистничестве. Нет, я говорю, что подоб-
ные оценки эстетики романа не позволяют
увидеть истину и что истец, делая их, стре-
мится вылезти за рамки своей роли. Как го-
ворил художник Апель сапожнику, который,
раскритиковав изображение обуви персона-
жа, осмелел до того, что стал придираться
ко всей картине: «Сапожник, занимайся са-
погами! » Директор кемпинга! Занимайся бун-
гало!
А самодурство — потому что если мы не
отреагируем сейчас, то мало-помалу «эмбар-
го» распространится вширь: сегодня — на-
звание кемпинга (которое присутствовало
в справочниках и путеводителях, а теперь по-
пало в газеты!), завтра — имена собственные
или марки напитков или машин и т. д. И вско-
ре ни один писатель не сможет написать
76
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
«„Кока" была отвратительна» или «Моя „той-
ота" — дерьмо»! Мы являемся свидетелями
настоящей конфискации мира продавцами и их
приспешниками-параноиками.
Однако же это пока век Дюшана и Жида,
в котором один человек ввел в искусство ре-
альность как она есть— колесо велосипеда или
писсуар оригинальной марки, а другой, до-
стойный преемник Руссо или Достоевского,
провозгласил: «Показать всё». Тем самым они
привили художникам вкус правды.
Современная литература отличается тем,
что в ней все больше внимания уделяется ре-
альности и автобиографии: Мишель Лери,
Серж Дубровски, Эрве Гибер, Рено Камю,
Анни Эрно, Кристоф Донне. Многие из них
указывают в своих книгах реальные факты
и имена.
Филипп Соллерс только что взялся в «Монд»
за защиту романа Матье Лендона, который
описывает реальный политический персо-
наж. Но сам Соллерс, как и другие, много раз
фигурировал в художественной литературе
(один или два раза в моих книгах и в «Эле-
ментарных частицах» тоже!). И это его не
возмущает; я полагаю, что он принял это как
подобает: как дань уважения.
Следуя его примеру, давайте не сваливать
все в одну кучу.
Ибо есть простые критерии. Или текст
художественный — или нехудожественный.
77
//. «элементарные частицы.
Если нет, если текст подан как изложение
информации, или в виде личного дневника,
или памфлета — в любом виде, который по-
зволяет отличить правду ото лжи, — то ис-
пользование названия существующей марки
или имени реального человека действительно
может быть сочтено оскорбительным, и по-
страдавший имеет право на обращение в суд
и на компенсацию. Это абсолютно законная
практика.
Но если это вымысел, тогда дело меняет-
ся. Да, быть впутанным в чьи-то там разгла-
гольствования — лично или в какой-то груп-
пе — может быть приятно или неприятно. Это
случается сто раз в год с политическими дея-
телями, служащими Министерства внутрен-
них дел и с популярными личностями во Фран-
ции. Со мной, кстати, тоже. Но до судебных
разбирательств дело не доходило. В худшем
случае поступают как, например, Серж Дуб-
ровски, который, разозлившись, что был упо-
мянут своим кузеном Марком Вайцманном
в его новом романе, не обратился в суд, а по-
слал открытое письмо в газеты.
«Элементарные частицы» - это очевид-
ный вымысел. Слово «роман» фигурирует на
обложке. Персонажи «мистического кемпин-
га» не имеют имен и никак не могут быть иден-
тифицированы (разве что по обессилевшим
телам или рубцам — но как определить, чьи
эти тела и рубцы? Да чьи угодно, господи!).
78
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
У страниц, посвященных «Пространству
возможного», есть два аспекта: репортажа и со-
циологический анализ. Автор сообщает объ-
ективные подробности («владение состояло
из нескольких лесистых холмов»), а также
рассуждает о симптомах эволюции западно-
го, особенно французского, общества со вре-
мен войны, относясь к этому месту не как
к чему-то выдающемуся, а именно как к симп-
тому («За несколько месяцев „Пространство" —
как многие другие подобные заведения Фран-
ции и Западной Европы — в общем-то превра-
тился в центр „ныо-эйдж", сохраняющий к
тому же гедонистическую и анархическую
специфику „в стиле семидесятых"»).
Ни один из этих двух примеров не может
быть подвержен цензуре. А ведь, появись они,
скажем, в газете или журнале в качестве репор-
тажа и будучи защищены законами, гарантиру-
ющими свободу печати, никто бы не посмел
к ним придраться. Как попытка отобразить ре-
альность они есть лишь следствие элементар-
ной свободы слова. Или тогда следует подвер-
гать предварительной цензуре все репортажи
и все обобщающие высказывания об обществе!
И тогда зачем останавливаться на столь
прекрасном пути? Никто из писателей, осо-
бенно величайших, тех, кто уже век или два
как заслуженно носит почетный титул «реали-
ста», не избежит иезуитского, параноидаль-
ного преследования. Читая «Кузину Бетти»
79
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ частицы»
Бальзака, можно встретить эпизоды, способ-
ные натолкнуть на блестящую мысль нена-
сытных адвокатов и современных Шикано.
В этом романе, в отличие от «Элементарных
частиц», место действия обозначено четче
(«немного южнее Руана»), затем следует уточ-
нение: «в этом уголке нынешнего Парижа»,
«та калитка, которая ведет к мосту Каррузель,
затем дальше до улицы Музея», где стоит «де-
сяток домов с разрушенными фасадами».
Все звучит и выглядит не просто как иска-
женноеизображение, но как прямое и очевид-
ное очернение, перед нами не намеки, а яв-
ные и простые обвинения: «Проезжая в каб-
риолете по этой части кажущегося мертвым
квартала, который взгляд провожает вплоть
до улицы Дуайне, с замиранием души задаешь-
ся вопросом: кто же может здесь жить, кому
приходится проводить здесь вечера в час,
когда эта улочка превращается в разбойни-
чий притон и все пороки Парижа, окутанные
одеждами ночи, вступают в свои права! Ген-
рих Третий со своими приятелями в поисках
приключений, любовники Маргариты в поис-
ках потерянного разума, должно быть, танце-
вали сарабанду в этой пустыне, освещенные
бледным светом луны». Если бы я был совре-
менником Бальзака и обитал в одном из до-
мов на бывшей улице Дуайне, я бы знал, что
делать. Особенно если бы я был отпрыском
Генриха или Маргариты де Валуа!
80
Доминик Иогеэ. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Так дайте же Мишелю Уэльбеку и другим
авторам художественной прозы возможность
спокойно творить!
Четверг, 3 сентября 1998
Слушание по делу Уэльбека должно состо-
яться в 11 часов во Дворце Правосудия.
Поскольку публики предостаточно, а ка-
бинет судьи Левон-1ерен слишком маленький,
то заседание проводится в Круглом Зале.
В числе присутствующих Рафаэль, пред-
ставитель «Фламмарион», и пресс-атташе Ма-
ри Буэ (с которой я до этого встречался в
Японском Доме и которая раньше работала
у Пикье и в «Меркюр де Франс»57), а также
г-н Зильберштайн, представитель Общества
писателей и Международного парламента пи-
сателей ю. Вскоре появляются Марк Вайцманн
и Мари-Пьер. Адвокат защиты, г-н Жан-Ив
Дюпе, не зная, что я присутствую в зале, при-
водит длинные выдержки из моего письма
в поддержку Мишеля. Его речь выстроена бе-
зупречно, он подчеркивает существенное,
указывает на необходимость понимать разни-
цу между документальным и художественным
текстом. Он также процитировал замечатель-
ный пассаж Бертрана Леклера39, приводящего
37 Французское издательство и еженедельный журнал.
38 Международная организация, защищающая права писа-
телей, создана в 1994 г.
39 Современный французский писатель.
81
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ частицы-
в пример Пруста, который упоминул в «По-
исках [утраченного времени]» знаменитый
«Золотой дом»40, причем никто не привлек
его за это к суду.
Судья, похоже, благосклонна к аргумен-
там защиты и говорит, что не видит смысла
в «наложении ареста» и что в любом случае
она вынесет постановление не ранее следую-
щего понедельника при очевидном отсут-
ствии срочности дела. Однако беспокоит то,
что... [незакончено].
Адвокат защиты перечислил места, упомя-
нутые в книге, которые можно идентифици-
ровать... [незакончено].
Я полагаю, что работники «Фламмарион»
допустили ошибку, пойдя на дальнейшие уступ-
ки. Что помешает судье потребовать измене-
ния и некоторых других деталей... [незакон-
чено].
Что больше всего раздражает этих молод-
цов, так это сама суть художественного вы-
мысла, представляющая мир не таким, каков
он есть, перемешивая реальное с воображае-
мым. И вот они жалуются на правду («Автор
приводит название кемпинга! Дает географи-
ческие описания, по которым можно устано-
вить его местонахождение! Называет дирек-
тора „Ив" как реального человека! Приводит
40 Дом в Париже по адресу: Итальянский бульвар, 20; в кон-
це XIX века — место встречи великих французских писате-
лей.
82
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
точное описание входа и упоминает пирами-
ду — она там действительно есть!») — и тут
же — на «ложь» (высота пирамиды в всего
4 метра, а не 20!).
Наконец, чтобы обозначить новое лите-
ратурное течение, к которому принадлежит
и Мишель, адвокат прибегает к несколько
рискованной формулировке, которую я час-
то употреблял, пытаясь объяснить замысел
своих «Последних дней мира»: «тотальный
роман». Весьма кстати г-н Зильберштайн
громко добавил: «А „тотальный" — значит
свободный от цензуры!»
Затем мы вместе с адвокатами отправля-
емся выпить по стаканчику в «Два Дворца»
(бывшая «Таверна при Дворце», которую
я описывал в «Черной любви»?). Г-н Зильбер-
штайн сообщает мне, что мы, оказывается,
когда-то встречались в «Новом Французском
Ревю» у Марселя Арлана41.
Пятница, 4 сентября 1998
Когда я уже выходил, чтобы пообедать
с Колетт, я вдруг услышал, что сегодняшний
выпуск «Панорамы» по каналу «Франс кюль-
тюр» посвящен Мишелю Уэльбеку.
Монтреми и некая женщина защищают
Мишеля от нападок Сальга, Буррио и Дюшат-
ле. Меня повергает в уныние идиотизм этих
лх Арлан, Марсель — директор издания «НФР» с 1968 по
1977 г.
83
//. «элементарные частицы»
нападок. Сальга агрессивен, а Кристоф —
увы! — как будто пересказывает вызубренный
урок (возможно, выполняя инструкции Жу-
анне42 или «заказчика»), и оба буквально за не-
сколько секунд извергают чудовищную ересь,
без тени смущения бросаясь словами «на-
цизм», «Национальный фронт» и «Гитлер»!
Я подумал — и сказал об этом Колетт,
а потом и Рафаэлю, — что, пожалуй, стоит на-
писать статью, чтобы поприжать этих крети-
нов, а заодно и всю компашку из кемпинга.
Мишель звонит мне в половине шестого.
Он спокоен и, кажется, без труда переносит
эти излияния скудоумия. Да, у него был мо-
мент страха, связанный со вчерашним собы-
тием (когда консьержку «Фламмарион» вы-
следили и избили на улице некие типы с ду-
бинками), ведь он прекрасно помнил, что
в августе выписал «Пространству» чек, под-
писанный их с Мари-Пьер именами и указа-
нием адреса — улица Рошешуар. И в течение
двух часов (пока она вместе со мной ехала на
метро из Дворца Правосудия на работу) он
паниковал, пытаясь предупредить ее через ее
брата, который живет рядом с «Ля Диффе-
ранс». Я сказал, что сомневаюсь, что эти «ми-
стические кемпингисты» способны на подоб-
ное насилие, что нападение на консьержку
л- Современный французский писатель.
84
Доминик Погеэ. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
скорее связано с книгой о Янн Пиат или во-
обще с ее личной жизнью.
Я спрашиваю его, что он сейчас читает.
Он говорит, что в основном буддистские тек-
сты, чтобы успокоиться. Более того, это за-
ставляет его задуматься об участии в переда-
че Кристины Гоэме43. Он уже знает, о каких
книгах Ногеза будет говорить: «Две вдовы»,
«Семиотика зонтика» и «Скромные предло-
жения» — из-за фрагмента о смешении поня-
тий. А вот по поводу «Последних дней мира»
он будет не столь краток: «Я собираюсь устро-
ить „полный Ногез!"» Итак, программа его
выступления выглядит так: «Новалис, Ногез
и Шатле». (Новалис — из-за спора с Соллер-
сом, а Жиль Шатле — из-за приема, который
я устраивал для него в Доме писателей.) Он
просто-напросто хочет в корне повлиять на
ситуацию, пока его книги под запретом.
«Книги Ногеза находятся под тем же прес-
сом, что и книги Новалиса!» Я ему говорю,
что сегодня ночью благодаря бессоннице
я перечитал «Мысли» Паскаля и считаю, что
это гораздо лучше Лабрюйера или Ларошфу-
ко, где на три-четыре максимы приходится
одна достойная. Он разделил мое мнение по
поводу Паскаля, процитировал несколько
«мыслей», в том числе ту, что употребил в
«Элементарных частицах».
43 «К вашему удовольствию» («Франс кюльтюр»).
85
//. «элементарные частицы»
Поговорили о ближайшем будущем. В ян-
варе, как он мне сказал, он должен выполнить
работу по стипендии Стендаля. Он колеблет-
ся между четырьмя странами: Афганистан,
Алжир, Куба и Таиланд. Очевидно, он пред-
почел бы последнюю. Но первые две более
интересны, учитывая возможность покинуть
их с перерезанной глоткой. Я сказал, что Куба
являет собой некий синтез: с одной стороны,
весьма интригующая, а с другой, если во вре-
мя его пребывания Кастро окочурится, он
окажется в центре событий исторической
важности. Мишель выбирает Афганистан.
Тем временем решение суда вовсе не при-
тупило его желание тягаться с «марками». Он
подумывает об авиакомпании «Эр либерте»
(которой управляет Жак Майо, прототип
одного из его антигероев, бывшего левого,
а ныне либерала), о «Гид дю Рутар», о «Майк-
рософт» и «Клаб Мед».
Не читайте это! (I)
Случилось то, что должно было случиться, —
событие литературное неизбежно преврати-
лось в событие антилитературное. «Раскрут-
ка» Мишеля Уэльбека в СМИ стало ловушкой.
«Проклятые» XIX века оставались в тени и
молчании. Так что же, нынешние писатели
страдают, напротив, от слишком яркого света
и шума вокруг них? Вдруг возникло какое-то
яростное желание не читать «Элементарные
частицы». Вместо того чтобы заняться кни-
гой, все помешались на ее авторе. Его вызы-
вают на разговор. Воспринимают его слова
дословно, буквально, забывая о присущем ему
юморе. Но и этого недостаточно, его заставля-
ют говорить то, что он на самом-то деле не го-
ворил. Например, в передаче «Инрокюп-
тибль»: «Я люблю Сталина (смеется)... Я, одна-
ко, признаю, что он облажался». И из него тут
же сделали сталиниста. Он прокомментировал
87
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ частицы»
в газете «Либерасьон»: «Либерализм для меня
синоним зла. По мере взросления я станов-
люсь социал-демократом. Я могу шокировать
своей прогрессивностью». Значит, его сдела-
ют «реакционером».
Но и это еще не все: его противники пре-
небрегают всякой логикой, смешивая все са-
мым вульгарным образом. Например, все ре-
шили, что «Элементарные частицы» — это
книга по евгенике, а евгеника тождественна
доктору Менгелю, тождественна Гитлеру,
журналу «Кризис»44, Алену Бенуа, Националь-
ному фронту и т. д. (осталось вспомнить Ат-
тилу, Ландрю и Пол Пота!).
Несмотря на то что слово «евгеника» ни
разу не встречается в романе, а о журнале
«Кризис» Мишель не слыхал до вчерашнего
дня, когда я рассказал ему по телефону о его
существовании. В своем романе он лишь рас-
суждает о возможном развитии современной
генетики, которое позволит, например, вы-
лечить близорукость. Один из персонажей
романа мечтает таким образом подарить ка-
пельку счастья человечеству. Вот, собствен-
но, и все.
Совершенно при этом забывают о том,
что «Элементарные частицы» являются од-
ним из самых ярких и успешных романов за
последние двадцать лет. Забывают о его не-
ЛА «Кризис» (Krisis) — журнал немецких марксистов, выхо-
дит с 1986 г.
88
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
повторимой тональности, с ее ядовитой или
насмешливой точностью («Linguatuliarhinaria,
или пятиустка, селится в носовой полости»),
о страстной обличительности, которая порой
выливается в злой, мрачный, черный, язви-
тельный юмор. Скорее непонятый, чем про-
воцирующий, стоящий ближе к Пазолини,
нежели к журналу «Фигаро», Уэльбек, автор
книги, с которой мы входим в XXI век, явля-
ется последним наиболее одаренным отпрыс-
ком Флобера времен «Бувара и Пекюше»45.
Четверг, 24 сентября 1998
Десятая годовщина «Парижской видеоте-
ки», к сожалению превращенной в «Форум
изображений».
После конференции (Черния аплодиро-
вал, Тибери46 держался весьма смущенно, да-
же выкрикивал «хо!») — стол, шампанское.
Жозиана, Паула Жак, Энгле. Потом — Габ-
риель Мацнеф (который вновь заговаривает
со мной об обеде или ужине тет-а-тет), семей-
ство Роб-Грийе. Долго беседую с Аленом, как
всегда занятным и язвительным. Я его спра-
шиваю: «Чем ты сейчас занимаешься?», од-
ним махом интересуясь, что он сейчас пишет
и что читает в качестве члена жюри премии
Медичи. Он извлекает из-под мышки черную
45 L'Événement dujeudi, 17.09.1998 г.
46 Черния, Пьер — французский актер и режиссер; Тибери,
Франк — французский джазмен.
89
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
папку, открывает ее и показывает мне четы-
ре кактуса. «Я занимаюсь моими... [следуют
их латинские названия]». Краткость, ску-
пость или законная отговорка; он ничего не
хочет рассказать о том, что он пишет. «Но ты
ведь должен много читать для Медичи ! » — «Да
нет. Но вот Катрин много читает». По пово-
ду Уэльбека он заявляет: «Похоже, он — скры-
тый фашист». Я — с негодованием: «Вовсе
нет!» Он, торжествующе ухмыляясь: «Счи-
тай, что он потерял мой голос». Итак, похо-
же, что серьезные люди премии Медичи хо-
тят вручить ему приз. На данный момент
у Мишеля четыре голоса, Дени Роша, Патри-
ка Гренвилля, Мишеля Бродо и Жаклин Пиа-
тье. Роб-Грийе, кажется, не поверил, когда
я сказал ему, что жюри Гонкуровской премии
может сделать такой же выбор.
Пятница, 25 сентября 1998
Определенно, хотя я лично не затронут
происходящим, но подпитываю машину слухов.
Я пересказал Рафаэлю то, что мне пове-
дал вчера Роб-Грийе. Он знал насчет Бродо
и Пиатье, но сомневался насчет Дени Роша.
Он полагает, что Роб-Грийе, поломавшись
приличия ради, к ним присоединится.
Вторник, 29 сентября 1998
Вечер в честь Мишеля Уэльбека и Жиля
Шатле в Доме писателей. Я должен вести де-
90
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
баты. Катастрофа. Катастрофа как по их
вине, так и по моей. В особенности из-за
Мишеля: каждый раз, когда я пытаюсь «спас-
ти» его от обвинений в реакционизме и же-
ноненавистничестве, приводя при этом аргу-
менты, которые я сам считаю обоснованны-
ми и вытекающими непосредственно из его
текста, он — нате вам! — он тут же ухитряется
сказать прямо противоположное и выставить
меня в дурацком свете. Он, похоже, так и жаж-
дет оказаться атакованным и непонятым.
В общем, каждый гнет свою палку, и они ни-
как не могут договориться, а я без микрофо-
на, в отличие от спорящих, и ничего не могу
поделать, явно не способный играть тут роль
арбитра. В какой-то момент, когда Шатле бро-
сил заниматься самолюбованием и доказыва-
ет свою правоту, он говорит Мишелю: «Этого
вашего натуризма, свинг-клубов и прочего без
нас (то есть поколения мая 1968 года и сексу-
альной революции) вообще бы не было!»
Понедельник, 12 октября 1998
«Фашистский выкормыш Селина» — вот
самый скромный из эпитетов, которым на-
градил Мишеля сегодня в своей газете «Ла
Кянзэн литтерер» Марк Пети. Возмущенный,
я тут же звоню Морису Надо, который уверя-
ет меня, что все это было в рубрике «На ваш
суд», где приглашенные высказывают свое
мнение вне зависимости от позиции редакции
91
//. -ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ.
газеты. Сам он уверен, что Мишель никакой
не фашист. «Если он мне даст свою книгу,
я ее опубликую», — добавляет он. И предлага-
ет мне также выступить в этой рубрике или
написать ответное «открытое письмо». Это
справедливо ввиду слепой зависти таких, как
Ражимов или Пети, которые вдруг забывают
о своей маске гонимых и принимаются жа-
лить и кусать других с такой бессмысленной
яростью, которой никогда не было и в 30-х
у настоящих, столь ненавистных им фаши-
стов. Свора бультерьеров.
Четверг, 22 октября 1998
По собственной инициативе вышел на
свободную трибуну в «Монд», чтобы высту-
пить в защиту Уэльбека. После этого — в выс-
шей степени приятный обед в компании Ан-
дре Шабена и Франсуазы Дюфурне. Он мне
сказал, имея в виду защиту Мишеля: «Вы —
альтруист!» Я ответил: «Дело не в этом. Под-
линным альтруизмом для писателя было бы
больше не писать!»
С 21:30 — съемка в часовне «Люманите»,
в доме Огюста Конта, передачи для Первого
Парижского канала с Фредериком Тадцейем
(с которым я познакомился на «Канал+» во
время невероятной прогулки на Мон-Нуар-
Озон, и кажется, тоже давненько, в Люксем-
бургском саду на приеме издательства «Роше»
92
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
в честь Наба47, когда мы впервые общались
с Мишелем). Затем — продолжение на улице
Пейенн, 5 с Реми Гинаром и его другом, фото-
графом Филиппом Ланселем, а по дороге об-
ратно — мы шли пешком к Тапа Сент-Жиль —
Рафаэль, Мишель и Мари Буэ предлагают за-
бавные сцены: снять Мишеля с клонированной
овечкой Долли на фоне горилл в ботаническом
саду (это ему предстоит завтра) и т. д. Мишель
с удовольствием принимает участие в этой игре.
Даже завоевание Соединенных Штатов его не
пугает. Он твердо знает, «как нужно говорить
с американцами»: быть еще более бесцеремон-
ными и постоянно их оскорблять.
Во время ужина, пока обсуждались раз-
личного рода детали и обговаривались пла-
ны на ближайшие дни, рука Мишеля посто-
янно оказывалась рядом с Мари, против чего
она не возражала и смотрела на это с улыб-
кой. Даже ей это казалось чем-то вроде воз-
награждения. Они обращались к друг другу на
вы, как и к остальным, но он явно сиял от
восторга, говоря с ней. Неожиданно Мишель
замолчал, его лицо приняло озабоченный вид
и сморщилось как старое яблоко, что вполне
понятно, учитывая все его путешествия (поза-
вчера в Рен, вчера в Брест и т. д.), а также его
беспрерывные, весьма манерные выступле-
ния в качестве эдакого арбитра.
47 Наб, Марк-Эдуар — современный французский писатель,
поэт, музыкант и художник.
93
//. «элементарные частицы»
Не читайте это! (II)
Как сказал Валери Ларбо, есть книги, «кото-
рые не стоит читать». Недавно «Монд» опуб-
ликовал многословный памфлет по так назы-
ваемому «делу Уэльбека», «который не стоит
читать» («Монд», 10 октября). Главным об-
разом они направлены против предыдущей
статьи: «Новое направление в современной
литературе» («Монд», 3 октября). Ее автор,
Фредерик Бадре, замечательный знаток По-
лана и один из вдохновителей великолепно-
го журнала «Линия риска», бросился выпол-
нять задание, словно торжествующий сер-
жант-рекрутер, прямо на улице обряжающий
в одну униформу пятерых или шестерых стат-
ных молодцев (или молодиц). Надо сказать,
что уже на протяжении двух или трех лет жур-
налисты, ностальгируя по «школам» и аван-
гарду, упражнялись в этом сомнительном деле
с относительным успехом и, как правило,
94
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
в лаконичной манере. Посему мы оказались
в совершенно циничной ситуации, ведь мало
кого интересовало существо вопроса, и ни
одна группка, ни один манифест или журнал
не сплачивали этих людей воедино, как в свое
время Дада, сюрреалисты и «Тель Кель». Вы-
бор в качестве жертвы Бадре, конечно, под-
разумевал и других, даже в тексте (и в подтек-
сте) не упоминались Венсан Равалек, Мари
Даррьесек и Мишель Уэльбек, впрочем, воз-
можны и другие «группировки» (что проде-
монстрировал Жан-Мари Руар, предложив
свою версию, также довольно случайную
и нелепую, через несколько дней в «Ле Фи-
гаро»).
Но в конце концов, все ведь понятно. Вот
уже старые ворчуны принялись выкрикивать
нечто о том, что этого не должно быть, и, не
прочитав ни строчки из современных авто-
ров, набросились на них с оскорблениями, не
разбираясь, в чем дело, и не утруждая себя
размышлениями, бросая налево и направо
звучные эпитеты: «мерзкие подонки», «Геб-
бельс», «Сталин», «Дютру»48 — и это еще не
все! Что ж, бедняг можно лишь пожалеть.
Удручают также не смолкающие в течение
длительного времени обвинения журнала
«Перпендикуляр». Обидно, потому что нача-
ло журнала было многообещающим: он был
18 Дютру, Марк (р. 1956) — один из самых жестоких серий-
ных убийц во Франции.
95
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
создан собственными силами основателей,
оригинален, сумел заметно оживить литера-
турную жизнь Парижа в кафе «Каштаны»,
время от времени устраивая остроумные
спектакли, издав несколько замечательных
книг, открыв ряд новых талантов, в частно-
сти Мишеля Уэльбека, которым журнал од-
ним из первых уделил заслуженное внимание.
Почему же они, умные и ироничные, вдруг
потеряли все всякий стыд и интеллектуаль-
ное достоинство?
Ведь еще в 1995 году в «Инфини» они мог-
ли прочитать отрывок из романа, который
сегодня их так бесит. Более того, они сами
в 1996 и 1998 годах опубликовали два других
отрывка. И главное — ныне это просто пора-
жает, когда читаешь сборник статей и бесед
с Мишелем Уэльбеком, ведь все, в чем они се-
годня упрекают автора, присутствовало уже
тогда, явно или неявно, и было опубликова-
но на первых страницах журнала. Вот один
пример: «Прогрессирующий во времени рас-
пад социальных и семейных структур, расту-
щая тенденция к индивидуализму, предпола-
гающая существование каждого в качестве
изолированной частицы, подверженной по-
трясениям, временной совокупности еще бо-
лее мелких частиц, — все это делает невоз-
можным путь политического решения про-
блемы. Таким образом, мы должны вновь
прибегнуть к философскому анализу бытия.
96
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Мне вовсе не кажется естественным и право-
мерным дальнейшее пребывание в мире стра-
дания и зла». Мишель Уэльбек говорил все это
(заметим, что вышесказанное очень ярко и
полно отражает замысел «Элементарных ча-
стиц») в интервью, данном «АртПресс» —
и кому, между прочим: двум журналистам
«Перпендикуляра» !
Что же происходит? Я отказываюсь при-
нять в качестве объяснения психологические
причины, предпочитая обратиться к приме-
рам из прошлого. Позорные столбы? Охота
на ведьм? Сталинизм? Маккартизм? Линчева-
ние? Называйте как хотите, но ведь верна
старинная поговорка: «Быть собаке битой —
найдется и палка»... Теперь можно анализи-
ровать все, кроме самой книги. Здесь, как
в салатнице, намешано всего, и весьма стран-
ным образом: тут вам Ги Дебор и Жан Бод-
рийар, Режи Дебре, Жан Клер и Ален де Бе-
нуа, Филипп Мюррей, Милан Кундера, Бенуа
Дютертр, Ален Финкелькраут, Освальд Шпенг-
лер, Рэмон Абеллио, Гитлер, Билл Гейтс, Ален
Мадлен, Рено Камю, Селин, Бразияк, Доми-
ник де Ру, Филипп Делерм! Даже жаловаться
не на что. В отличие от предыдущих нападок
(«Монд» от 11 сентября) здесь гораздо более
продуманная «техника», что свидетельству-
ет о похвальном стремлении к экономии:
если аккуратно вести расчеты, можно ин-
спирировать цепную реакцию. Одной статьей,
4 Д. Ногсз У I
II. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ-
направленной на одного автора, удалось за-
деть десяток других, по самым разным по-
водам.
Однако статья в «Перпендикуляре» все же
имеет два достоинства. Во-первых, точность
ссылок, позволяющих понять, что фраза Рено
Камю, которая вызывает особенное недо-
вольство, на самом деле представляет собой
фразу в полторы строчки, выдернутую из
пятистраничного аргументированного и це-
лостного текста, и с ней можно поспорить,
но, безусловно, она не несет никакой печати
«лепенщины». А во-вторых, статья и сама вы-
зывает вопросы, начиная с заголовка, в ко-
тором содержится выражение «эра неясно-
сти», будто придуманное для романа, а потом,
цитирую: «...защищать свободы, приобретен-
ные современными художниками», или «на-
деемся, что завтра оно само [понятие слож-
ности] будет служить для разрушения стро-
гих рамок, определенных для искусства»,
и было бы просто замечательно, если бы ав-
торы статьи не забыли высказать эти мысли,
говоря о своем старом друге.
И далее: «Мишель Уэльбек не является на-
цистом, он даже не „лепенист"», — признают
они. Другие не столь разбираются в терми-
нах. Мишель Уэльбек как-то сказал: «Мне ка-
жется, смерть — вопрос чисто технический»
(он имел в виду проблему старения клеток),
а критик с канала «Франс Кюльтюр», непра-
98
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
вильно поняв слово «смерть», истолковал эту
фразу в духе Эйхманна49. Его даже жаль за
такие слова, хотя глупость в конце концов
более простительна, чем подлость.
Подобные высказывания, лишенные
здравого смысла и всякого уважения, имеют
одну общую черту: яростное желание не чи-
тать. Поборники справедливости из «Пер-
пендикуляра» сетуют, что часто критика Се-
лина в основном касается содержания, «не
замечая замечательный новаторский язык
писателя». Почему же они не придерживают-
ся такой здравой позиции в отношении «Эле-
ментарных частиц» и их совершенно не ин-
тересует манера, стиль, в котором задуман
и написан роман? Но нет: они же ее не чита-
ют, лишь просматривают, цепляясь только
к идеологии. Типичный подход, скажем, для
Жданова. Для того чтобы приобрести вес,
они придираются ко всему, что автор гово-
рил в разных интервью или в ответ на их соб-
ственные вопросы, совершенно не замечая
его юмора и эпатажа. Откуда этот бесконеч-
ный перечень жалоб и претензий, касаю-
щийся порой слов, редко им употребляемых
и значение которых, возможно, лишь туман-
но известно его обвинителям: «нигилизм»,
«позитивизм» (уже чувствуется какая-то не-
увязка, ну да Бог с ними), «полное согласие
49 Эйхманн, Адольф — нацистский преступник, казнен
в 1962 г. за геноцид евреев.
4* УУ
//. «элементарные частицы-
с Папой» (sic, несмотря на предыдущие ста-
тьи и то, что в ходе последнего интервью
с «Перпендикуляром» Уэльбек заявил, что
«не верит в Бога»), «нелюбовь к желаниям»,
«евгеника».
Что ж, выходит, «нелюбовь к желаниям» —
преступление? Тогда надо запретить всех ан-
тичных авторов от Платона до Плотина, ми-
нуя Эпикура и Марка Аврелия, поскольку они
были не очень лояльными по отношению к
желаниям, считая их в той или иной степени
губительными для самодисциплины и сча-
стья... Не говоря уже о святом Павле, других
отцах Церкви и большей части западных
философов, кончая Ницше. (Не говоря уже
о буддизме.)
А что до «евгеники» — это слово появля-
ется на страницах романа лишь один раз
и исходит из уст одного из героев, говорящего
о Джулиане Хаксли, и, очевидно, для того,
чтобы подчеркнуть, что у этого слова есть
другой смысл, отличный от нацистского.
В действительности идеи о биологическом
улучшении человеческого вида имеют дав-
нюю историю, и их можно найти в работах
многих философов и утопистов, как правых,
так и левых. Например—у Платона в его «Рес-
публике», ч. V, где говорится о «классе храни-
телей». Мы обнаружим эту мысль и у Фурье
с его невероятной идеей о «фаланге» как
ячейке будущего идеального общества. Еще
100
Доминик Погез, УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
серьезнее были разработаны эти идеи у бри-
танца Галтона ( 1822—1911 ) и американца Мор-
гана (1866—1945). В худшем варианте эта идея
реализовалась в древней Спарте и в XX веке —
не только отвратительным доктором Менге-
лем, но и в странах Скандинавии и некото-
рых штатах США.
Но герой Уэльбека говорит вовсе не об
этом. Он говорит об использовании достиже-
ний генетики (которые )ш;£позволили навсе-
гда уничтожить муковисцидоз), для создания
нового вида человека, избавленного от этих
«трех помех: старости, болезни и смерти».
И что же тут скандального и предосуди-
тельного? Это вовсе не утопия, это уже стало
реальностью. Не проходит и дня, чтобы не
появилась статья или телепередача, затраги-
вающая данную тему (в той же «Монд»: ста-
тьи «Спор о генной терапии» от 7 октября,
«На пути к клонированию человека», пере-
довица в номере за 13 октября; на канале
«Франс-2»: передача «Проблемы бессмертия»
от 18 и 25 октября и т. д.).
Надо понимать ту роль, которую играет
в романе эта почти уже экс-утопия. Упрощен-
но можно представить «Элементарные части-
цы» в виде трех планов: 1) центральное, весь-
ма мрачное изображение двух современников
с их сексуальной неудовлетворенностью и не-
выносимой тяжестью бытия; 2) над этим — ис-
торическое объяснение эволюции общества,
101
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
которое управляет героями и создает для
них такие условия бытия; 3) вывод: в целом
оптимистичный, о том, что настоящее ката-
строфическое положение вещей, эти стра-
дания и разобщенность могут быть преодо-
лены. Верит ли автор в существование это-
го нового вида, клонированного и более
счастливого? Может, да, может, нет. Впро-
чем, это не столь важно. Его утопия отлич-
на от идеала платоновской «Республики», ко-
торая, как говорил Сократ, «существует
только в наших рассуждениях», или от «ес-
тественного государства» Руссо («которое не
существует, у которого нет повода для воз-
никновения и которое, возможно, не будет
существовать никогда» — вступление к «Рас-
суждению о причинах возникновения нера-
венства»). Он говорит о «предположении»,
о воображаемой альтернативе, заставляю-
щей нас вспомнить, что нынешняя действи-
тельность во многом случайна и вполне мог-
ла быть иной.
Это уже немало. Вот вам идеи, мечта, вот
великая книга. Прислушаемся разок к нашим
друзьям из «Перпендикуляра»: «Зачем желать
того, чтобы литература во что бы то ни ста-
ло „отказалась от великих идей и лучезарно-
го будущего" и ограничилась лишь пустяками
и безделицей»? Вот именно.50
50 Le Monde, 29 octobre 1998.
102
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Вторник, 27октября 1998
Хороший денек. Вновь выглянуло сол-
нышко. Звонил Режи. Он спрашивает о том,
чем я сейчас занимаюсь, я рассказываю про
Мишеля Уэльбека, и он предлагает оказать
тому моральную поддержку и, например, при-
вести Мишеля к нему на ужин в субботу или
воскресенье.
Воскресенье, 1 ноября 1998
Ужинаем с Мишелем у Режи Дебре. Ми-
шель потихоньку «оттаивает», и вот наконец
его тихое ворчание пару раз прерывают за-
думчивые паузы — это признак того, что он
готов отвечать или начать говорить. Говорим
о Кубе, о Кастро, которого Режи определил
как «гения деталей, да и просто гения» и ко-
торый, как он думает, может прожить еще лет
двадцать, при том что пятеро врачей неустан-
но заботятся о его здоровье. Говорим об эко-
логии, потом — о нападках на Мишеля. Строя
из себя умудренного опытом «старца», Режи
говорит Мишелю, что он на собственном
опыте в Южной Америке познал, что такое
угроза линчевания («Смерть Дебре!» было на
всех стенах), и что во Франции все это вос-
принимается как нечто вполне допустимое —
вроде «чистилища»: «Преисподняя еще впе-
реди!»
Мишель, впрочем, чувствует себя в этом
«чистилище» вполне комфортно. Со смехом
103
//. «элементарные частицы-
он вспоминает язвительный вопрос, который
ему задала в магазине FNAC одна «злая тол-
стуха», упрекая за то, что он охарактеризо-
вал ислам как самую обскурантскую религию
из всех существующих.
На ваш суд
Появился роман, который тут же вызвал
море слухов и эмоциональных комментари-
ев и притом весьма хорошо расходился. Если
бы вы были коллегой автора, что бы вы сде-
лали? Возможностей немало:
1) Наброситься на него с ядовитым пером
наперевес, написав тяжеловесную мешанину
с гротескными заявлениями, которая затем
распространится по всему городу посред-
ством званых обедов, ущипнуть его поболь-
нее, повторяя дурацкие фразу вроде «дутая
фигура» или «не имеющий право на существо-
вание», и в довершение всего не останавли-
ваться даже перед откровенной клеветой
(«фашист»), не утруждая себя даже малей-
шей попыткой предъявить доказательства
(см. выше, о позиции Марка Пети).
2) Критически проанализировать книгу,
но на сей раз прочитать ее, не смешивая
105
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
реальность с вымыслом, а героя книги —
с ее автором. Не выуживая одни лишь «идео-
логические» пассажи, которые, определен-
ным образом подобранные и подвергнутые
некому переосмыслению, могут стать пищей
для серьезных конфликтов, а вместо этого
сосредоточиться на стиле и манере повест-
вования, на новом видении общества, нра-
вов, будущего.
3) Постараться создать нечто подобное
в этом или другом жанре.
4) Просто прочитать книгу и, если она
хороша или даже замечательна, получить от
нее удовольствие. Великие книги поистине
универсальны и всеобъемлющи, они не при-
чиняют вреда, они захватывают воображе-
ние и вдохновляют. Надо быть выше соб-
ственного эгоизма, собственной завистливой
самовлюбленности, надо сказать себе, что
есть место для всех, что лучше принадлежать
к динамичной и плодовитой эпохе, чем к эпо-
хе интеллектуального и творческого застоя.
Вспомнить хотя бы два примера, как сегодня
говорят, «скандального» успеха—вспомнить,
что успех «Раздумья» Ламартена в 1820 году
не помешал творить ни Гюго или Виньи, ни
Мюссе или Готье, ни Нервалю, ни Стендалю,
ни Бальзаку, ауспех «Западни» Золя в 1877 году
отнюдь не парализовал ни Флобера, ни Мо-
пассана, ни Гонкура, ни Гюисманса, ни Ренье,
ни Сен-Поля Ру... Все, замолкаю.
106
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
5) Наконец, если автор определенно ста-
новится объектом нападок по нелепым, не
поддающимся логическому объяснению и тем
более оправданию причинам, — прийти к нему
на помощь. Ради него, ради себя, ради мысля-
щей части общества, поскольку процесс «охо-
ты на ведьм» с присущим ему убогим и подлым
искажением действительности и бредовыми
сравнениями есть не что иное, как деградация,
которая затрагивает каждого из нас.
Четверг, 5 ноября 1998
Сегодня утром я на съемках «Расширения
пространства борьбы». Мишель уже там. Он
интересуется, в курсе ли я последних ново-
стей (он, как оказалось, не представлен в чис-
ле номинантов на Гонкуровскую премию).
Я тут же обескураженно заглядываю в «Либе»,
чтобы убедиться, что «Частицы» отсутству-
ют среди четырех романов на финишной
прямой. Когда мы уходим, около полудня,
Мишель назначает мне встречу после моего
возвращения в понедельник (а я-то уже думал
о том, что придется сократить поездку, с тем
чтобы присутствовать на чествовании лауреа-
та, т. е. Мишеля!). «Это будет днем траура для
литературы!» — заявляет он. Как это пони-
мать? Мания величия? Да, слегка, пожалуй,
точнее сказать — с легкостью. Во всяком слу-
чае, он, в отличие от Рафаэля, вполне аде-
кватно все воспринял.
107
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
Кроме того, Мишель сообщил мне, что
действительно работал там, на улице Пикпю,
33, в уже упраздненном филиале Министер-
ства сельского хозяйства, где, собственно,
и проходили съемки. Он занимался там ком-
пьютерными программами. Когда мы присут-
ствовали на съемках (постановщик — Тиссе-
ран, в главной роли — Хосе Гарсия, публика —
стажеры министерства), я подумал, что все
эти профессиональные хитрости и уловки
кинематографа, это расчленение на мелкие
кусочки, которые затем словно мозаика со-
бираются воедино во время монтажа, в ко-
нечном счете приводят к потере времени,
энергии — и, главное, правдоподобия. Даже
несмотря на «железобетонный» сценарий,
всегда какие-нибудь детали упускаются из
виду, выпадают. Растрепанная челка, рука, ко-
торая должна была держать папку, но папка
внезапно исчезает из кадра и так далее.
А снятая как репортаж — с живым звуком,
на одном дыхании, — конечно, требует боль-
ших усилий от актеров и всей съемочной
группы, и затем весь отснятый и порой из-
быточный материал отправляется в монтаж-
ную — но зато потом какая точность и досто-
верность!
Понедельник, 9 ноября 1998
Прошло вручение Гонкуровской премии.
Днем говорю с Мишелем. Он борется с де-
108
Доминик Погез. УЭЛЬВЕК КАК ОН ЕСТЬ
прессией с помощью алкоголя. Весь совер-
шенно подавленный, апатичный. Вопреки
очевидному (поскольку все эти «дамы и гос-
пода» исключили его из короткого списка)
он, оказалось, надеялся до последнего.
Он предлагает мне встретится часов в семь
в кабачке на улице Рушешуар. Мари-Пьер мне
говорила об этом месте. Там соберутся близкие
друзья Мишеля, чтобы помочь ему отвлечь-
ся и забыть об этом неприятном событии.
Я появляюсь в восемь. Все уже там, вокруг
него: Мари-Пьер, Фредерик Бегбедер и его
компания, Бенуа Дютертр, Рафаэль, Лидия
Бреда, Мари Буэ и Шарлотта из «Фламмари-
он». Читают «Арт», где, как ни парадоксаль-
но, учитывая премию, много внимания уде-
лено Мишелю и в том числе — мои собствен-
ные статьи, которые я писал для «Эвенман
дю жеди», а еще статьи Ражимова, который
все больше и больше напоминает неприязнен-
ного бородача Андре Сюареса51. Мы весело
распиваем спиртное. Я по случаю принес по-
следнюю оставшуюся у меня бутылочку шасс-
сплина. Я предлагаю Мари-Пьер, у которой
с собой фотоаппарат, сфотографировать нас
всех вместе. Я бы с радостью любовался на
«торжественную» фотографию с ироничной
подписью: «9 ноября 1998 года. Празднова-
ние неприсуждения Гонкуровской премии
51 Сюарес, Андре (1868-1948) — французский писатель
и литературный критик.
109
//. «элементарные частицы»
Мишелю Уэльбеку». Мы встаем из-за стола.
Мари-Пьер, которая по-матерински неусып-
но следит за Мишелем, видя, что он уже не
в состоянии куда-либо идти (в буквальном
смысле слова), предлагает ему остаться, что-
бы немного прийти в себя. Мишель рухнул на
диванчик, и мы, уходя, увидели в его широко
раскрытых от отчаяния и огорчения глазах
усталость и одновременно какую-то детскую
растроганность — как у ребенка, у которого
случилось несчастье, и к нему пришли, что-
бы утешить, и он вдруг понимает, что его
любят, и, успокоенный, мирно засыпает.
Вторник, 10 ноября 1998
Говорю по телефону с Мишелем, голос
веселый, вроде в хорошей форме и в хоро-
шем настроении. Говорит, что вчера днем за-
явил по каналу LCI (его заявление прошло
вчера вечером), что больше никогда не вы-
ставит свою кандидатуру на получение Гон-
куровской премии. Мы обсуждаем Ноябрь-
скую премию. Я советую ему прибыть в отель
«Бристоль» днем в четверг, подобно Марку-
Аврелию — «предвидя худшее». «У меня есть
другой вариант, более приемлемый, — заяв-
ляет он. — Если все пройдет плохо, напьюсь
в стельку и просплю часов двенадцать кря-
ду». По-видимому, так он планировал посту-
пить и после вручения Гонкуровской, что ему
и удалось.
по
Доминик Иогез. УЭЛЬЬЕК КАК ОН ЕСТЬ
Четверг, 12 ноября 1998
Вручение Ноябрьской премии в отеле
«Бристоль». Когда я вхожу в салон, Мари Буэ,
совершенно счастливая, говорит мне, что
Мишель получил премию. Да, действитель-
но, — вот он вместе с Соллерсом перед каме-
рой. Как только они закончили, я подхожу
к ним с поздравлениями. Соллерс говорит
мне: «Это — его победа, моя победа, ваша по-
беда — победа всей нашей команды!» «Это
было нелегко», — добавляет он. Лоране Косее
получала поддержку до самого конца (в третьем
туре за Мишеля было 6 голосов, за нее — 4).
Все решили «иностранцы» — Джулиан Барнс
и Варгас Льоса, чьи голоса и определили по-
бедителя.
Мари Буэ, Лидия, Арно Вивьян и я идем
ужинать с лауреатом в отель «Кост» на улице
Сент-Оноре.
Суббота, 14 ноября 1998
Отобедал в «Бульдоге» с Колетт, Мишелем
и Рафаэлем. Мы обсуждаем — пожалуй, слиш-
ком активно — внезапную вспышку литератур-
ной активности. Колетт и Мишель спраши-
вают меня о Марке Пети, я отвечаю, что его
последнее письмо заканчивается совсем уж
непристойно и я не могу его процитировать.
Его всячески обсуждают, произносят слово
«ревность» (я тут же протестую: «Оставим
это прекрасное слово для дел амурных!»)
111
//. «элементарные частицы»
и «зависть». Чтобы немножко его защитить,
я говорю: «Он успокоится, когда сам получит
премию. В подобной ситуации люди ведут себя
как коровы, еще не побывавшие у быка».
Понедельник, 7 декабря 1998
Обед с Мишелем в «Кафе де Марли». Я не
вижу — внимание — энтузиазма у Мишеля по
поводу моего прихода. Когда я заговариваю
с ним, он не отвечает. Тем не менее замеча-
тельный вечер, но я вместе с большей частью
приглашенных ухожу в половине двенадцато-
го, не видя смысла продолжать, тем более что
Лидия ушла, якобы устав.
Вдруг Фредерик Бегбедер, самый близкий
и преданный друг Мишеля, откровенно за-
являет друзьям, и мне в том числе, то ли про-
воцируя, то ли шутя, то ли и то и то сразу:
«Невозможно себе представить, что такой
человек, некрасивый от природы и вечно сек-
суально неудовлетворенный, смог стать таким
событием...» Я ему тут же говорю по-друже-
ски, что каждое из произнесенных им слов не-
обходимо, как минимум, уточнить. «Некраси-
вый» — очень условная характеристика. Что
до «сексуальной неудовлетворенности», то,
я думаю, к Мишелю этот термин можно отне-
сти в той же мере, что и к большинству из нас,
а может, даже в меньшей. «И не забывай, —
говорю я Фредерику, — о существенной разни-
це между вымыслом и реальностью».
112
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Вторник, 8 декабря 1998
Второй вечер «Фламмарион». Примеча-
тельней всего то, что я сижу по правую руку
от Жаклин Пиятье (которую я сначала при-
нял за мать Шарля-Анри Фламмариона, хо-
зяина вечера, а в конце концов зову по имени),
а сама она сидит по правую руку от Шарля-
Анри, как раз напротив Мишеля Уэльбека,
виновника торжества, и слева от его издате-
ля. А также замечательно то, что сразу после
ужина мы поддаемся настойчивым уговорам
Фабриса Геньо посетить «Дон Карлос» (этот
испанский бар с фламенко, очевидно всегда
пустой и вообще замшелый, — рядом с ним
я прожил двадцать лет и ни разу туда не за-
шел); там мы оказываемся часов в шесть или
семь и Соллерс выдает изумительный номер —
изображает испанского певца и танцора.
Он знает все песни, которые исполняет
под аккомпанемент гитаристов, и флиртует
со всеми женщинами подряд.
Понедельник, 15 февраля 1999
Рафаэль сообщает мне, что в «Фигаро
магазин» опубликована небольшая статья, где
говорится, что Мишель издается в «Галли-
мар» под псевдонимом, «благодаря своему
другу Ногезу (sic!)». «Я все утро был вне себя
от злости», — говорит Рафаэль. Мы догово-
рились поужинать вместе в ближайшую пят-
ницу.
113
//. «ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ»
Суббота, 20 марта 1999
Неожиданный репортаж непосредствен-
но с Книжного салона52 на радиостанции RTL
с участием Мишеля и в присутствии главного
редактора (специально для этого вернувше-
гося из Ирландии) — блистательного Жан-
Пьера Тизона, Рафаэля и Бертрана Бюргала
(который записал компакт-диск где, помимо
прочего, присутствуют стихи, прочитанные
Мишелем под музыкальное сопровождение).
Небольшая толпа собирается вокруг транспа-
ранта RTL: мы, несмотря на наушники, кото-
рые придают нам вид космонавтов, чувству-
ем себя как рыбки в аквариуме. Тизон с ходу
заявил, что продажи «Элементарных частиц»
достигли 300 000 экземпляров, а Рафаэль
сказал, что полагает, что существует еще по-
рядка 200 000 потенциальных читателей, же-
лающих приобрести эту книгу. Главный за-
головок выпуска—кругосветный полет на воз-
душном шаре, осуществленный менее чем за
двадцать дней франкоязычным швейцарцем
Пикаром и британцем Джонсом, — «44 000 км
по небу!».
Воскресенье, 28 марта 1999
Морис Надо, давая интервью на Книжном
салоне для передачи «Что сказала Зази?», за-
метил: «Это не я пришел к Уэльбеку, это он
52 Международная книжная выставка в Париже. Проходила
26 раз.
114
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
пришел ко мне. Он предпочел меня всем про-
чим издателям». Не совсем верно, дорогой
Морис! Два из трех приведенных утвержде-
ний ошибочны: да, разумеется, ты не обра-
щался к Мишелю, но и Мишель вовсе не при-
шел к тебе сам — я выступал посредником.
И у Мишеля на тот момент, когда ему отказа-
ли в «Галлимар» и других солидных издатель-
ствах, на которые он вначале делал ставку
после отказа «Фламмарион» и «Роше», про-
сто не было выбора и не было, так сказать,
«предпочтений»: Морис был его последним
шансом.
Понедельник, Зная 1999
Мне в голову пришла простая мысль на-
счет Мишеля: его привычка читать женские
журналы (я об этом узнал, как только мы по-
знакомились), его постоянные выпады против
женщин (в книгах, разумеется) и сетование на
несправедливость природы в вопросах сексу-
альности — все это тактика проникновения
в стан врага, чтобы, притворившись троян-
ским конем, получить универсальный доступ
к женским трусикам. В конечном счете он
более удовлетворен и более счастлив в любви
из всех разочарованных, покинутых, якобы
лишенных секса.
Ill
СТИЛЬ МИШЕЛЯ
УЭЛЬБЕКА
В общем потоке критики в адрес «Элементар-
ных частиц» не только многочисленных про-
тивников книги, но и некоторых ее защитни-
ков объединяло одно замечание, а именно:
у Мишеля Уэльбека нет стиля. Крайне спор-
ное утверждение. Во-первых, потому что каж-
дый писатель, пусть и самый ничтожный, не-
минуемо обладает своим стилем, впрочем, та-
ким же ничтожным. А во-вторых, обычные
упреки и обвинения в адрес Мишеля Уэльбе-
ка (например, относительно его манеры вы-
ражаться о женщинах или о той или иной
части общества) касаются именно особенно-
стей изложения — то есть собственно стиля.
Я только что (пробило два часа дня, сего-
дня 29 апреля 1999 года) услышал некоего кри-
тика, который говорил о «не-стиле» Уэльбека.
Речь шла о хронике Анджело Ринальди53 и го-
ворились вещи не очень лестные для нашего
53 Ринальди, Анджело — влиятельный французский писатель
и литературный критик.
119
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
автора. «С его полным отсутствием стиля, „не-
стилем", Мишель Уэльбек не может интересо-
вать Ринальди», — говорит критик (не совсем
понятно, ведь Ринальди любит именно стиль,
любит писателей, которые «пишут»).
Возможно, таким парадоксальным выраже-
нием он хотел с явным преувеличением охарак-
теризовать стиль дискретный, минималистич-
ный, в целом почти неуловимый настолько,
что, кажется, будто его вовсе нет. Но неужели
подобная гипербола не кажется нелепой и аб-
сурдной? Во-первых, такое определение совер-
шенно неадекватно—стиль Мишеля всегда был
очевиден и заметен. Кроме того, может быть,
это хорошо, может, и нет, но о бледном и не-
ярком стиле говорили применительно к раз-
ным писателям — Стендалю, Леото, Шардон-
ну или Жан-Филипп Туссену — так что подоб-
ные эпитеты практически ничего не значат.
Это так же как «простота» и «строгость» — ска-
зать это о стиле, значит, в общем, ничего не
сказать. Это не более информативно, как если
бы о ком-то сказали: «у него есть стиль», или
«он пишет», или он занимается «писанием».
А вот уточнить, дать простое описание — это
сложнее и, как правило, не удается. Поэтому
попробуем, хотя бы начнем рассматривать
стиль Мишеля Уэльбека более вдумчиво.
Отрицать наличие у этого автора стиля
тем более парадоксально, что он сам очень
внимательно и чутко относится к этому во-
120
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
просу. Относительно романа «Элементарные
частицы» Мишель не переставая делал заяв-
ления, которые касались именно его стиля,
например, проблемы включения в текст дидак-
тических отступлений и введение в роман по-
эзии. Но на самом деле все сказанное им отно-
сительно «Частиц» было справедливо и отно-
сительно его предыдущих книг, другими
словами, это для него характерно издавна.
Причем, в данном случае важно то, что его
первым литературным опытом было эссе, по-
священное другому автору. Книга была адре-
сована критикам, которые утверждали, что
Лавкрафт (именно о нем шла речь в эссе) об-
ладает «поистине великолепным воображени-
ем», но «убогим» стилем. Уэльбек в ответ на
это заявил, что «это несерьезно», поскольку
из подобного утверждения можно сделать
вывод, что «стиль в литературе не имеет ни
малейшего значения», что является «крайне
нелепой точкой зрения». И Мишель стремит-
ся показать, рискуя при этом навлечь на себя
гнев приверженцев «хорошего вкуса», что
и у Лавкрафта есть стилистические изыски, на-
пример, способность «преодолевать всевоз-
можные границы», доходя до «крайней степе-
ни напыщенности». «Можно даже сказать, —
продолжает Уэльбек, — что тонкая и прора-
ботанная структура „великих произведений"
Лавкрафта имеет целью в первую очередь под-
готовку к стилистическому взрыву».
121
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
Конечно же, относительно Превера, ко-
торого в одной нашумевшей статье он грубо
обозвал54, Уэльбек замечает, что вопрос сти-
ля второстепенен по сравнению с сутью про-
изведений: «Когда поэт погружается в реаль-
ную жизнь своей эпохи, его очень сильно за-
девает, если его творчество будут оценивать
только с точки зрения стилистических кри-
териев» («Вторжения»). Также в интервью
Фредерику Мартелю в 1998 году он говорит:
«я стараюсь не иметь стиля» (который сво-
дится к фигурам речи и «фишкам»). Стиль,
выходящий на передний план — и, по сути,
являющийся главной составляющей книги, —
то есть, другими словами, стиль во имя сти-
ля (как «искусство ради искусства»), характе-
рен для тех, кому совершенно нечего сказать,
для тех, кто воспринимает литературу, как
«игру с формами», производство «текстов»:
«Я никогда не мог без тоски глядеть, как тот
или иной формалистприбегает ко множеству
чисто технических средств для достижения
весьма плачевного и незначительного резуль-
тата, — говорил он Лакису Прогидису. — Что-
бы самому не попасть в ту же ловушку, я по-
вторяю фразу Шопенгауэра: „Первое — и по
большому счету единственное условие нали-
чия хорошего стиля — иметь что сказать"»
(«Вторжения»).
и «Jacques Prévert est un con», Les Lettres françaises, #2,1992.
122
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Проблема стиля выходит на передний план
и в «Расширении пространства борьбы» Мно-
гие отрывки явно ставят вопрос формы, осо-
бенно вот этот, в третьей главе, который на-
чинается со слов: «Последующие страницы
представляют собой роман» («РПБ»)55, и этот
отрывок в первом рукописном варианте ока-
зался настолько значительным, что был по-
мещен в самое начало книги, перед описани-
ем вечеринки у коллеги по работе.
Свидетельствуя о стилистической добро-
совестности автора, его сознательный поиск
формальной стратегии, которой следует при-
держиваться, все же не исчерпывает вопро-
са стиля. Наряду с продуманными эстетичес-
кими решениями, стиль содержит в себе слу-
чайные невольные черты, заметные порой
в мельчайших деталях. И именно в таком гло-
бальном масштабе мы и рассматриваем во-
прос стиля. Так с чего же начать?
Средняя длина фраз может оказаться не-
плохой, так сказать, закуской, — простым, по-
стигаемым и самодостаточным объектом. Но
не является ли эта самодостаточность сама
по себе иллюзорной?
То, что делает предложения и фразы
длинными или короткими, зависит, помимо
внутренних стилистических причин (ритм,
55 Здесь и далее вместо названия романа «Расширение про-
странства борьбы» употребляется аббревиатура «РПБ».
123
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
аллитерация), и от причин внешних (смысл,
литературные аллюзии и стереотипы, эле-
мент пародии и т. д.). Так, например, если
средняя фраза Уэльбека по сравнению с Пру-
стовой, Бретоновой или бальзаковской явля-
ется короткой, то необходимо сделать ого-
ворку, поскольку существуют исключения,
объяснить их можно только проведя простое
сопоставление между явными и угадываемы-
ми примерами таких исключений.
Такие места, когда фраза, вместо того что-
бы уложиться в две-три строки, занимает по-
чти полстраницы, повествовательно да и гра-
фически хорошо выделены (например, кавыч-
ками): в «РПБ» это, в частности, «фантазии
из жизни животных». Считается, они, воз-
можно, соответствуют более раннему перио-
ду творчества автора (улучшенные и усовер-
шенствованные тексты юности?). Впрочем,
он сам наводит на подобную мысль: «Я был
юн, я забавлялся. Все это происходило еще
до встречи с Вероникой»; однако очень быст-
ро возникают подозрения, что здесь присут-
ствует явный намек на какого-то другого пи-
сателя, чей слог, подчас напыщенный и слегка
неуместный, можно легко узнать — впрочем,
не будем опережать события.
Начать следует, пожалуй, с выяснения,
что есть общего и отличного между манерой
нашего автора выражаться и предшествовав-
ших ему писателей. Этот вопрос можно раз-
124
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
бить на две части, и он затрагивает не толь-
ко ту проблему, которую мы собираемся рас-
смотреть, то есть, — употребим-ка громкие
слова! — «интер-» или «гипертекстуально-
сти», но и проблему языковых уровней, язы-
ковой стратификации.
«Интертекстуальность», если воспользо-
ваться словами Юлии Кристевой или Майк-
ла Риффатера56, или «гипертекстуальность»,
если цитировать Жерара Женетта, — в сущ-
ности, речь идет об одном и том же, о связи
между данным текстом и другим, предшество-
вавшим ему («гипотекст»). Эта связь может
быть объективной, явной и признаваемой
автором, например в случае стилизации, или
же субъективной, поскольку зависит от куль-
турного уровня читателя и его стремления
(слава богу, редкого), нормального или пара-
ноидального, искать во всем признаки подо-
бия и аллюзии.
Так, в поэзии Мишеля Уэльбека можно
обнаружить бодлеровские и нервалевские
черты, а в его романах прослеживается вли-
яние Бальзака, например, во фразе: «Если
случайный путешественник при этом вспом-
нит...»57 («РПБ») или Флобера: «Поговорили
о том, какая утрата постигла фирму и как труд-
но вести машину в тумане, а потом вернулись
50 Современные лингвисты-структуралисты.
57 Здесь и далее в гл. III гл. кроме особо отмеченных случа-
ев пер. цитат А. Финогеновой.
125
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
к работе — и всё». Концовка не может не вы-
звать в памяти жуткую фразу: «Вот и всё», за-
вершающую историю любви в «Воспитании
чувств». Узнаваемы и черты, присущие Камю
(например, в «Постороннем»): «Сегодня на
моих глазах умер человек», что сразу застав-
ляет вспомнить знаменитое «Сегодня умер-
ла мама...», с той только разницей, что уточ-
нение, которое затем следует, уже типично
уэльбековское—«в магазине „Новая Галерея"».
Однако все эти сходства, существенные
или нет, по большей части факультативны,
произвольны, то есть зависят от готовности
читателя признать их таковыми или нет. На-
против, сходства с Лотрелмоном менее субъ-
ективны. Этот поэт вполне логично возни-
кает в эссе о Лавкрафте благодаря использо-
ванию научного лексикона. И ему же, без
сомнения, воздаются своеобразные почести
в «Расширении пространства» как автору «Пе-
сен Малдорора» в весьма странном описании
неба над Баб-эль-Манделем, прямо-таки заво-
раживающем на фоне остального повество-
вания:
«Раскаленный горизонт никогда не утрачивает той
слепящей белизны, какую можно увидеть на металлур-
гическом заводе при третьей фазе переработки желез-
ной руды (я говорю о минуте, когда перед глазами воз-
никает словно повисший в воздухе и странным образом
родственный этому воздуху поток жидкой стали)».
126
Доминик Ногез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Или в таких замечательных психологи-
ческих описаниях:
«Я не мог помешать тискам размышления сжать мое
бледное чело, и под гнетом этого тяжкого бремени го-
лова моя печально поникла на грудь».
Еще пример:
«Я не совершу этой ошибки и, позволив светильни-
кам изумления загореться в ваших головах, буду разво-
рачивать перед вами кольца моего рассуждения с без-
молвной неторопливостью гремучей змеи...»
Помимо этого единственная явная аллю-
зия Мишеля Уэльбека на другого автора каса-
ется изобретателя экспериментальной меди-
цины: «Вот фраза, достойная Клода Берна-
ра, и я непременно хочу ее ему посвятить».
Стиль Уэльбека весьма автономен, в этимо-
логическом смысле слова, поскольку подчи-
няется только своим собственным законам, и
это очевидно при сравнении с общеприняты-
ми стилями общения, которые лингвисты
называют «языковыми уровнями».
Очевидно, что в стиле Уэльбека имеются
различные языковые уровни. Во-первых, это
высокий, отточенный литературный язык.
Можно найти среди употребляемых им слов
такие как «рокотать», «гибельный», «изымать»,
«отторгать»; встречаются инверсии устойчи-
вых словосочетаний, выражения типа «Шут-
ка по этому поводу едва ли уместна»; или он
127
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
использует такие утонченные обороты с со-
слагательным наклонением в прошедшем вре-
мени: «Но если бы даже она 25 лет поряд про-
сидела на строжайшей диете, вряд ли это су-
щественно облегчило бы ее судьбу». И такие
пассажи встречаются не только в поэзии или
в «диалогах животных» в «РПБ» (которые
действительно по сути являются поэтиче-
скими вставками в прозаический роман), но
и в таких текстах, как эссе о Лавкрафте.
Короче говоря, наш автор прекрасно вла-
деет словом и может «хорошо писать», «про-
гуливаясь» неспешно и лениво от одной рос-
кошной фразы к другой. Каждое существи-
тельное достойным образом одето, причесано
и украшено подобающим прилагательным, как
заведено у приличных людей.
В эссе о Лавкрафте он может сказать, что
«он имеет особое пристрастие к бледному
свету луны, всей в оспинах и ущербной; но не
пренебрегает он ни кровавым и багровым
закатным взрывом романтического солнца,
ни хрустальной прозрачностью недосягае-
мой синевы»58 («Г. Ф. Лавкрафт: против челове-
чества, против прогресса»). То же самое он мо-
жет написать в отношении бретонской коро-
вы: «А ее гладкая, лоснящаяся морда, прежде
казавшаяся идеальным воплощением перво-
58 Пер. И. Вайсбура. Полный перевод эссе Уэльбека вышел
в изд. «У-Фактория» под названием «Г Ф. Лавкрафт: про-
тив человечества, против прогресса», 2006.
128
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
зданной мудрости, искажается, кривится от
мучительного воздействия некоего властно-
го, необоримого желания» («РПБ»). Нако-
нец, соединяя философский термин с изящ-
ным прилагательным, он может упомянуть
некоего философа59, «заложившего в фунда-
мент своего учения, словно смертоносную
энтелехию, загадочное понятие «сознатель-
но напрявляемого падения нормы прибыли».
Тем не менее основная тональность стиля
Уэльбека, не опускаясь до арго или тех выра-
жений, которые словари осуждают и класси-
фицируют обычно как крайне «вульг.», нахо-
дится на более низком уровне: я бы сказал, на
среднем (хотя лучше сказать «центральном»,
дабы снять с прилагательного всякую уничи-
жительную коннотацию) уровне прозы попу-
лярных научных статей (по поводу которых
Жан Коэн, автор, ценимый и даже комменти-
рованный Уэльбеком, отмечал «нулевую» сте-
пень языка, отталкиваясь от которой и следу-
ет измерять поэтический «градус»); или — язы-
ка, если не «разговорного», то, по крайней
мере, на котором говорят спустя рукава.
А иногда — «с засученными рукавами» или
даже совсем без рубашки. Он охотно употреб-
ляет слова вроде: «тип», «парни», «коровы»,
«куколки», «подорванный», «жрать», «все эти
штучки», «довольно славная», «OK, ладно»,
59 Карла Маркса.
5 Д. Ногсз 129
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
«довольно мерзкий», «насытитьсвою глотку»,
«мне это окончательно обрыгло», «ему на это
наплевать», «как все могло так изгадиться».
То же самое, если говорить, в частности,
о сексуальных реалиях. Он напишет, конеч-
но: «мой половой член», «пенис быка», «шей-
ка матки», «шеф испытывал эрекцию», «их
возбуждение сразу спало», «большие половые
губы немного обвисли», «я знаю, что действи-
тельно, что подручные мясника мастурбиру-
ют с эскалопами», но он не пренебрегает пи-
сать не менее часто и куда более изобрета-
тельно: «Кристиана сосала его штырь», «на
уровне его жезла», «добрая испанская дрочил-
ка», «он полностью разрядился» или даже:
«их влагалища по части чувствительности
больше всего напоминали шмат сала».
Весьма «разговорные» слова, стиль без
жеманства, но все же сдержанный: не сообщил
ли нам Уэльбек свой «цвет», когда задавался
вопросом в «РПБ» о формальных последстви-
ях, которые будет иметь для современного
писателя новое состояние межличностных
отношении в наших развитых странах? Как
правило, повествующий «о бурной страсти,
растянувшейся на долгие годы» или даже «на
несколько поколений», традиционный роман,
объясняет он в «РПБ», не является больше
формой, которая способна отразить «посте-
пенное ослабление связей между людьми»,
современное «безразличие» и «пустоту». Но-
130
Доминик Иоеез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
вый роман, который прямо-таки вопит о сво-
ем рождении, отличается, таким образом,
прежде всего стилистической строгостью;
необходимо найти модель «более ровную, бо-
лее лаконичную, более унылую» для описания
нового типа социоэмоцианальных связей. Уже
в эссе о Лавкрафте, упоминающем о растущей
популярности важнейших тенденций фанта-
стического рассказа в XX веке, он говорит о
«действительно впечатляющих результатах»,
полученных Ричардом Матесоном «на пике
своего мастерства», который «находил явное
удовольствие в выборе антуража, законченно-
го в своей банальности (супермаркеты, стан-
ции техобслуживания...), описанного умыш-
ленно прозаическим и бесцветным стилем».
«Умышленно прозаический и бесцветный
стиль»: так и кажется, что эти слова характе-
ризуют стиль самого Уэльбека. Целая серия
лексических или синтаксических явлений,
особенно заметных явлений в «РПБ», но не
только, идет фактически в направлении не-
которого недостатка эмоций, даже риторики
изнеможения. Здесь достаточно указать сре-
ди прочего на избыток литот:
Это неплохо (эссе о Лавкрафте).
Застенчивость нельзя недооценивать. Ее считают
единственным источником внутреннего богатства; это
131
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
нельзя назвать неверным («Остаться в живых и другие
тексты»60).
...То, что их младшая дочь идет трахаться в клуб
а-ля «В старом Кап-Орнье», было немного раздражаю-
щим («РПБ»).
...Тема сама по себе довольно печальная: одна их
общая знакомая <.. .> погибла в автомобильной аварии»
(«РПБ»).
Невыразительное или шутливое описание
ужасных вещей:
Два человека погибли. Еще одной женщине раздро-
било ноги и вырвало пол-лица; <.. .> несколькими днями
раньше бомба взорвалась на почте возле Ратуши: пяти-
десятилетнюю женщину разорвало на куски («РПБ»).
«В тот же период его пригласили как эксперта на
судебный процесс группы молодых сатанистов, которые
расчленили и сожрали слабоумную — такое, что ни го-
вори, эффектнее».
Сосредоточение, даже в течение серьез-
ных или опасных моментов, на безобидных
конкретных деталях:
Он немного утомляет меня; я не знаю, что отвечать.
Его усы шевелятся («РПБ»).
00 Здесь и далее — «Остаться в живых».
132
Доминик Ноеез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Как-то мы с ним рассуждали о цивилизации <...>.
Пользуясь метафорой, заимствованной из механики
твердых тел, он называл эти варианты степенями сво-
боды. <...> Тихо жужжал кондиционер («РПБ»).
.. .я произношу какие-то слова о скандинавских нор-
мах и коммутации сетей; посрамленный Шнебеле вжи-
мается в стул. А я иду за карамельным кремом («РПБ»).
И особенно — окончания абзацев, состоя-
щие из коротких простых, даже примитив-
ных фраз, где используется один из самых
распространенных глаголов «быть» и наибо-
лее нейтральные или плоские прилагатель-
ные, за которыми стоит чуть ли не самоот-
рицание:
Наконец, он был доволен («РПБ»).
В общем, она казалась счастливой («Смысл борьбы»).
Это очень удобно («РПБ»).
Холод и покой («РПБ»).
День завершен, все как обычно («Возрождение»).
Он оказался в неприглядной ситуации («Остаться
в живых»).
Это очень неприятно («РПБ»).
...Ничего другого не было («РПБ»).
Это действительно судьба («РПБ»).
Вот так («Элементарные частицы»).
...Словно автор старался приглушить звук,
где, как правило, ожидается форте, блеск,
133
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
или как будто вдруг происходит нарушение
порядка, внезапное бессилие, иллюстриру-
ющее со всей отчетливостью конец развития
мысли.
Хорошо. Но здесь надо сразу же отметить,
по крайней мере, два момента. У Уэльбека вна-
чале эта упрощенная схема, указательное мес-
тоимение, за которым следует глагол «быть»
и атрибутив — «это было печально», «это
так» — не всегда является признаком краха, пу-
стоты. Она, эта конструкция, может, напро-
тив, означать полноту. Может описывать как
депрессию, так и счастье, один из этих умили-
тельных мини-счастьиц, моментов простого
согласия с миром или паузы на пути к пропа-
сти («приближение», «замершее мгновение»
из «Подступов смятения», 1993), которые окра-
шивают произведение в чуть менее мрачные
тона: «Таким образом, не забыт и фактор „вни-
мательного отношения к человеку". <...> по-
трясающе!» («РПБ»); «Этовышло замечатель-
но» (эссе о Лавкрафте); «Я поглядел на коров.
<...> Они тоже не хотели нарушать мой покой.
Это было приятно» («РПБ»); «Дождь тихо ис-
текал на кирпичные стены, это было так уми-
ротворяюще» («Остаться в живых»); «Это
очень красиво» («РПБ»); «Это было красиво
и очень нежно» («РПБ»); «[Этобыл] трогатель-
ный момент» («РПБ»); «Этомиг радости чис-
той и яростной» («Вторжения») и т. д.
134
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Впрочем, и апатия не постоянна. Наряду
с определенной манерой быть вне происходя-
щего, находиться на внешней сторотге повество-
вания, почти не высказываясь, уэльбековский
рассказчик и персонажи обладают и грозной
способностью оказываться по ту сторону и су-
дить, судить обо всем наиболее живо и наи-
более безапелляционно. Стилистически это
выражается в использовании резко отрица-
тельных прилагательных, при необходимо-
сти усиленных наречиями в превосходной
степени и некоторыми другими средствами,
в частности повторением.
Мишель Уэльбек любит простые прилага-
тельные, даже банальные, рискуя использо-
вать их в контексте, который придает им но-
вую силу:
Это великолепный медленный фокстрот, красоты
невероятнейшей («Остаться в живых»).
...Обои в номере были удручающие («РПБ»).
Ему также нравятся прилагательные «по-
трясающий», «удивительный», «поразитель-
ный», которые сегодня несколько потеряли
свою этимологическую силу: «удивительнаяре-
гулярность», «разительная перемена»; «агрес-
сивность удивительна»; «Одной из самых у ди-
вительныххарактеристик физической любви
является ощущение интимности, которое она
доставляет» («РПБ»).
135
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
Однако в целом он предпочитает им более
усложненные эпитеты («опасная медлитель-
ность» (эссе о Лавкрафте); «все это в прин-
ципе действует угнетающе» («РПБ»); «удушаю-
щая очевидность» («Вторжения»); «тесто у
пиццы было отвратительное»', «Тиссеран про-
вел выходные отвратительно»; «Он выглядит
настолько типичным психиатром, что даже не
верится» («РПБ»); «...крайнееневежествоотно-
сительно самых элементарных биологиче-
ских данных» («Человечество, вторая сту-
пень развития»61); «...освещение было невыно-
симо ярким» («РПБ»); «неслыханный размах
и всеохватность»; «неслыханной власти низо-
сти»; «их тела будут расчленены в гнусных об-
рядах»; «скрывающих столько ужасного»; «в бе-
зобразном крещендо»; « дикой, устрашающей гру-
бости» (эссе о Лавкрафте).
Бесспорно, его завораживают слова «устра-
шающий» и «ужасный», которые он употреб-
ляет применительно к абстрактным реально-
стям с эффектными оксюморонами («ужасная
инверсия христианской тематики»; «ничего,
кроме устрашающей парафразы святого Пав-
ла» (эссе о Лавкрафте); «эти несколько секунд
ужасного счастья» («Частицы»); но его люби-
мыми эпитетами, по всей видимости, являют-
ся «изнурительный», «отвратительный», «гнус-
ный» и т. п.
61 Далее — «Человечество».
136
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Его посредственность мучительна («РПБ»).
И опять — реклама, неистребимая, омерзительная,
аляповатая («РПБ»).
Спотыкаемся посреди отвратительных обломков
(«Погоня за счастьем»).
.. .Бурлескное и немного отвратительное изобре-
тательство животного мира («Вторжения»).
...Отвратительная пародия Страстей (эссе о Лав-
крафте).
...В гнусном припадке («Остаться в живых»).
...Этот факт сильно поразил его как символ дикой
семейной ситуации, за которую они оба были ответ-
ственны («Элементарные частицы»).
...И еще — слово «жутчайший», по поводу
которого Филипп Мюре отмечает с полным
основанием, что оно часто используется по
отношению к прошедшему времени62, — это
слово, относящееся к прошлому, немедленно
дискредитирует критиков ждановского тол-
ка или приводит к поспешным выводам тех,
кто хотел увидеть в «Элементарных части-
цах» «реакционную» книгу:
Гонимый жутчайшей нищетой, на грани голода,
Люсьен Дзержинский покинул в 1919-м рудниковый
бассейн Катовис, где он родился двадцатью годами рань-
ше, в надежде найти работу во Франции («Элементар-
ные частицы»).
62 Ph. Muray, «Et, en tout, apercevoir la fin», L'Atelier de roman,
Paris, 1999.
137
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬЬЕКА
У этой женщины [бабушки Мишеля] было жутчай-
шее детство, с работами на ферме с семи лет среди по-
луживотных-алкоголиков («Элементарные частицы»).
Между тем какими бы яркими и резкими
они ни были, эти прилагательные кажутся
автору недостаточными для четкого выраже-
ния суждения; их часто усиливает наречие,
провоцируя чаще всего образование того,
что лингвисты называют абсолютно превос-
ходными степенями (или еще дополнитель-
ными):
.. .Выдержки, которые я мог слышать, являются дей-
ствительно впечатляющими («Остаться в живых»).
...В завываниях ветра <...> было что-то отчетли-
во зловещее («РПБ»).
Воскресенье прошло незаметно; понедельник был
особенно хмурым («РПБ»).
...Ужасающе точного эмоционального удара (эссе
оЛавкрафте).
Это была хрупкая мечта и воистину сияющая («По-
гоня за счастьем»).
Сама по себе бактерия безупречна; она также вос-
хитительно неинтересна («Остаться в живых»).
Пристрастие к деталям и ощущение нарастания дра-
матизма делают чтение воистину изнурительным (эссе
оЛавкрафте).
...Оскал крайне неприятный («РПБ»).
...Мир есть откровенно отвратительная вещь
(«РПБ»).
138
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК Oil ЕСТЬ
Другой способ передачи выразительно-
сти, особенно в психологических суждениях,
усиление существительного прилагательным,
подчеркивающим достоверность и исключа-
ющим сомнение — «из реальной привлекатель-
ности» («РПБ»); «ошкровеннаяпг.ргиойя»; «под-
линный расовый невроз»; «настоящий востор-
женный бред» (эссе о Лавкрафте).
Еще одним приемом является повторение:
.. .Это происходит очень быстро. Весь мир вам это
подтвердит: Это происходит очень быстро («РПБ»).
И затем я принимаю успокоительное, и все устраи-
вается. Все устраивается.
Она не принимала участие в переговорах во время
философии; она совсем не принимала участие ни в чем
(«РПБ»).
Можно ли сделать вывод, что <.. .>? Я полагаю, что
можно сделать такой вывод («РПБ»).
...И даже сочетание двух этих способов,
наречия (особенно наречия утверждения) и по-
вторения:
Между тем был ли кто-то, кого я хотел предупре-
дить, информировать о моем состоянии? Итак, никого
не было («РПБ»).
...Она сама может прийти к ужасным заключени-
ям; действительно ужасным (эссе о Лавкрафте).
И они нужны, эти члены, ужасно нужны («РПБ»).
По мнению продавцов, двуспальная кровать — во-
обще единственная кровать, какую действительно стоит
139
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
купить; <...> Они выступают решительно за двуспаль-
ную кровать («РПБ»).
Целая жизнь для чтения переполнила бы мои по-
желания <...>. Действительно, я полагаю, что целая
жизнь для чтения мне лучше бы соответствовала
(«РПБ»).
...Главное, я не хотел умирать в Руане. Умереть
в Руане, посреди руанцев, было для меня даже особен-
но гнусно («РПБ»).
Но это были только простительные явле-
ния. Накал выразительности при выражении
суждения может зайти куда дальше. Некото-
рые это отметили с полным правом в «Эле-
ментарных частицах», Николай Савари гово-
рил о «порывах речевой ненависти», а Рено
Камю — о «словесной грубости» и «определен-
ной злобе стиля», что приносит «успешные
литературные результаты»63. Но это шокиро-
вало уже в «РПБ» в некоторых стихах, тем
более, что эта злоба проявлялась внезапно
и резко отличалась от бесстрастной основы,
о которой я говорил.
Вот несколько образцов этого нервозного
стиля, где имя существительное соревнуется
с прилагательным на пути к негативной гипер-
боле и где описательная задача очень быстро
свертывается, уступая несгибаемому ликую-
щему оскорблению. Имеется вначале руга-
63 Nicolas Savary, «Houellebecq, le désir, le destin», 1999.
140
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
тельство, целящееся в абстрактные или полу-
абстрактные реальности: накопление психо-
логических деталей в романе («чистый бред»)
или настенная реклама у моста Кардине в Па-
риже («Бред. Пакостный бред», «РПБ»).
Но главным образом имеется безжалост-
ное унижение персонажей без всяких скидок:
«Бедный парень. Бедный, бедный парень»
(Тиссеран; «РПБ»); «кретин» (он же, там же);
«другой кретин»; «этот бедняга» (таксист);
«Все, что он имеет сказать, является заведо-
мой безграничной глупостью» («Жак Пре-
вер — кретин», «Вторжения»); «мой отец был
одинокий дикарь и сволочь» («Погоня за сча-
стьем»); «она несколько походила наЖанин,
но была куда глупее» (Жюли Ламур, «Элемен-
тарные частицы»); «Брижит Бардо была по-
настоящему уродливой. Вначале она была
очень жирной и дурнушкой, даже больше чем
дурнушкой...»; «она засмеялась немного глу-
по; она вообще была дура» (секретарь руко-
водства); «эти трое верзил-полицейских»;
«идиотка»; «ужасный идиот»; «эта мерзавка»
(Вероника); «гнусная девка» (она же; все ци-
таты из «РПБ»); «старый обломок» (Ив Ле-
дантек, «Элементарные частицы»).
Еще один шаг, и это превращается в пре-
зрение к целым сообществам людей: «эти ду-
раки-руанцы» («РПБ»); «...в Норвегии, Япо-
нии или даже в одной из тех мрачных стран,
где в сорок лет сплошь и рядом кончают
141
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
самоубийством»; «...[ученые] низменным об-
разом превратив в статью дохода знания, по-
лученные за годы бескорыстных исследова-
ний»; «девочки ожидали <...> с уже признака-
ми глупого смирения самок»; «в глубине души
он всегда считал американцев недотепами»
(«Элементарные частицы»); «конечно <...>,
эти молодые люди в поисках новых духовных
ценностей были действительно дураками»
(«Элементарные частицы»); «...студенток
с факультета психологии: обыкновенные
шлюшки, вот они кто» («РПБ»); «девушки,
которые появлялись в Биг Сур, были в основ-
ном маленькими протестантскими дурочка-
ми» («Элементарные частицы»); «Со своей
стороны я всегда считал феминисток добро-
душными дурехами» («Человечество»); «ду-
рацкие африканские танцы»; «идиотская про-
бразильская мания»; <...> «дерьмовая страна,
населенная фанатичными кретинами, поме-
шанными на футболе»; «начиная с этого мо-
мента я начал ненавидеть негров»; «я смог бы
примкнуть к Национальному фронту, но
с какой стати жрать кислую капусту с дурака-
ми?»; «Меня тошнит от преподавания, дети —
кретины»; «...Ислам — это наиболее тупая,
наиболее спорная и наиболее обскурантист-
ская из всех религий» («Элементарные час-
тицы»); «ЧТО Я ДЕЛАЮ С ЭТИМИ ПРИ-
ДУРКАМИ?» (подзаголовокстатьи) («Остать-
ся в живых»).
142
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК KAKOII ЕСТЬ
Давайте остановимся ненадолго на одной
из излюбленных тем для издевательства Уэль-
бека. Она касается психоаналитиков, а также
их «так называемых пациентов» (или жертв).
Появившись внезапно в последней трети
«РПБ», отвращение усиливается до откровен-
ной, бушующей ненависти:
Под предлогом восстановления утраченного «я»
психоаналитики грубо разрушают человеческую лич-
ность. Невинность, великодушие, чистота — все это гиб-
нет в их неуклюжих лапах. Высокооплачиваемые, вы-
сокомерные и безмозглые, психоаналитики полностью
истребляют в своих так называемых пациентках способ-
ность любить — как духовной, так и плотской любовью;
за то, что они творят, их с полным правом можно на-
звать врагами рода человеческого. Психоанализ, эта
безжалостная школа себялюбия, с особым цинизмом
обрабатывает немного запутавшихся, но славных деву-
шек, превращая их в низких тварей, которые не способ-
ны думать ни о ком, кроме себя, и не могут вызвать ни-
чего, кроме отвращения64.
Резкие существительные и прилагатель-
ные— «возмутительный», «грубый», «бредо-
вый», или исключающие какой-либо отте-
нок или степень сравнения («истинный»,
«исчерпывающий», «необратимый»), в слу-
чае необходимости усиленные наречиями или
и Здесь: пер. Н. Кулиш.
143
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
фразеологическими оборотами, также ис-
ключающими иную трактовку («окончатель-
но», «не могут вызвать ничего кроме»); превос-
ходные степени («величайший цинизм»), обоб-
щения («всецелостная склонность к любви»):
эта отрицательная риторика преуспевает
в чистом и простом оскорблении, которое на-
поминает замечательное наполеоновское оп-
ределение, данное Таллерану («дерьмо в шел-
ковом чулке»): «настоящий мусор, без души
и сознания — обломки, завернутые в ледене-
лую бумагу» («РПБ»).
Среди других особенностей, к которым
мы возвратимся, теперь попробуем указать на
почетное место в хит-параде «прозвищ» Уэль-
бека слов «баба», «бабища»: «гнусные баби-
щи», «другая бабища» («РПБ»), «мистически
настроенные бабенки»; «говорить с этими
бабищами, думал Брюно <...>, это как мочить-
ся в писсуар, забитый окурками; или как ис-
пражняться в сортир, заполненный гигиени-
ческими салфетками». Или такой шедевр изя-
щества: «эта коровища» — шедевр, потому что
в нем присутствует, кроме того же суффикса,
еще и аллюзия на животное.
Классический пример лингвистов («Ахил-
лес — это лев») подразумевает следующее:
связь метафоры и животного состояния от-
носится к тем дремучим временам, когда не-
уклюжая еще риторика с трудом отделяла
себя от магии. Как бы то ни было у метафоры
144
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
имеются два аспекта: удаленный и прибли-
женный. «Удаленный» аспект есть тот, кото-
рый после Реверди воспевает Бретон и сюр-
реалисты (изображение становится тем пре-
краснее, чем более далекие реальности оно
связывает). Аспект «приближенный» — удел
карикатуристов, Гранвилля, искусство кото-
рых проистекает от скульпторов тотемных
племен и шаманов, — особенно потрясает у
Мишеля Уэльбека. Ведь животная метафо-
ра — его вторая природа. Он — Гранвилль со-
временного романа. «РПБ», помимо своих
животных аллюзий, давала некое объясне-
ние, когда рассказчик, восстающий против
психологической литературы, заявлял: «Это
все равно что наблюдать омаров <...>. Впро-
чем, я редко встречаюсь с представителями
человечества».
Сравнение с животным для него больше,
чем крайнее средство: это видение мира.
Другие глубочайшим образом анализируют ту
«эволюционистскую» концепцию, согласно
которой человеческая раса каким-то образом
подсократится, дабы человек непременно
вернулся в свои видовые рамки. «Злобность
Мишеля Брассера, будучи нормальным про-
явлением эгоизма, присущего животным, на-
ходящихся на более низкой ступени разви-
тия...»; «существует же табу на инцест у пе-
пельных гусей и мандрил» («Элементарные
частицы») и т. д. Таким образом, человек по
145
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
Уэльбеку имеет лишь одно безусловное пре-
имущество —любовь родителей (упоминая раз-
личные способы устраивать счастье «друго-
го существа»; он помещает почти на одном
уровне задач «воспитание маленького ребен-
ка» и «покупку пуделя» («Вторжения»). Удо-
вольствуемся здесь тем, что проследим ис-
пользование — безусловно, на уровне куда
выше среднего — зооморфологических срав-
нений при описнии персонажей, одного из
которых автор нарекает «Удавом» («РПБ»):
Недалеко от меня в вагоне стоит негр <.. .>. Живот-
ное, и, вероятно, опасное («РПБ»).
...с полдюжины итальянских туристов весело тре-
щали, как невинные птички («Элементарные частицы»).
...видеть, как мальчики суетятся, чтобы, подобно
крабам, взобраться на девичье тело («РПБ»).
Они (шайкахулиганов и полунищих) слетаются туда
ночью, словно крупные мухи на дерьмо («РПБ»).
В Дурдане люди мрут как мухи («Возрождение»).
Спокойная ясность молодой кобылы («РПБ»).
...немного смахивая на скарабея («РПБ»).
...впрочем,я похожу на лягушку, не так л и («РПБ»)?
Разумеется, все девушки так и стелились перед этим
бабуином. <...> И правда, что он мог в этом понимать,
эта большая обезьяна («Элементарные частицы»)?
И лицом и поведением он страшно напоминает сви-
нью («РПБ»).
У него жабья морда; <...> Сам напоминает скорее
дога («РПБ»).
146
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Действительно, сравнение со свиноматкой так
и напрашивалось («РПБ»).
Отличия в этих примерах касаются лишь
степени экспрессивности метафоры (частно-
го случая для общего правила: «старый горил-
ла-одиночка» как характеристика человека
в состоянии одиночества, «РПБ»); либо под-
черкивают особую отвратительность вне-
шности или повадок выбранного животного
(от клеща, паразитирующего в носовой поло-
сти животного, до шимпанзе); наконец, его
положение в масштабе виноградника и вина:
«О, боже! Ни дать ни взять запеченая теля-
чья голова с петрушкой»; «Я чувствую себя
ножкой цыпленка в вакуумной упаковке на
полке супермаркета» («РПБ»).
В общем направлении этих животных срав-
нений не стоит сомневаться. Во фразе: «На
самом деле речь шла о сыне крестьян, то есть
маленьких животных, столь близких к при-
роде» («Элементарные частицы»). Было бы,
например, сомнительно увидеть здесь умиле-
ние со стороны автора. Так, в «Частицах» он
пишет: «в целом дикая природа, какова она
есть, не что иное, как самая гнусная под-
лость». Она, — продолжает он, — выявляет со
всей очевидностью все самое низкое в чело-
веке, она — зловещая правда мира. В этом он
ближе к Дарвину, чем к Франсиску Ассизскому,
ближе к Бодлеру, чем к экологам. Бесспорно,
147
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
сравнения с животными у Уэльбека возника-
ют в минуты раздражения; его признаком сре-
ди прочего является сверхэмоциональность,
которая нам решительно не позволяют за-
ключить, что его истинный стиль — несмот-
ря на обратное впечатление от некоторых
пассажей и заявлений — это «уплощенность»,
«скупость» или «мрачность».
Тем более что и другие, более завуалиро-
ванные, но не менее обычные для него стили-
стические явления также способствуют про-
явлению эмоциональности. Обойтись грубо
с порядком слов: «Обнимите землю, мусор!»
(«Остаться в живых»); восклицания: «Ха-ха-
ха!» или «Ах, ах!» («РПБ»); а вот слова насто-
ящего ворчуна-зануды: «старый добрый пере-
рыв на кофе», или: «такая вот работка», или:
«ну надо же!» («РПБ») — что нельзя предста-
вить у апатичного рассказчика «Посторонне-
го» Альбера Камю, попытки сравнения с ко-
торым мы предпринимали.
Рассказчик «РПБ» и Брюно, сводный брат
героя «Частиц», персонажи, наиболее близ-
кие друг другу, очень часто являются антипо-
дами «апатичности», о которой говорилось
выше. Об этом свидетельствует целая серия
обобщающих и весьма безапелляционных
заявлений. Со своими гиперболами, выра-
женными с помощью наречий, и резким осуж-
дением, выраженным глаголами, они форми-
руют целый «Словарьотвращения»: «Мальчик
148
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
и правда походил на итальянца; об этом го-
ворила его волосатость и обаяние; он был мне
глубоко противен»; «Ненавижу этих тварей» [не-
мецких догов]; «Вообще я не терплю данти-
стов»; «...я всегда терпеть не мог студенток
факультета психологии...» («РПБ»); «С этого
момента я начал ненавидеть негров» («Эле-
ментарные частицы»). Кульминацией отвра-
щения можно назвать декларацию веры (или
скорее анти-веры) рассказчика «РПБ»: «Не
нравится мне этот мир. Решительно не нра-
вится. Общество, в котором я живу, мне про-
тивно; от рекламы меня тошнит; от инфор-
матики выворачивает наизнанку»65.
Как интерпретировать это очевидное
противоречие? Можно пролить на это свет
с помощью замечания в «РПБ» по поводу Ве-
роники: «Она, без сомнения, с самого начала
была предрасположена, как и все депрессивные
личности, к эгоизму и бессердечию» («РПБ»)
и видеть в ярости этих пассажей (которые
едва избегают определения, характерного
для некоторых патологий, в частности для
старческого безумия, «копролалии») какую-
то там ауру депрессии?
Проще говоря, как и Брюно, рассказчик
«РПБ», возможно, ближе, чем он думает, к этим
«историям о бурной страсти, растянувшейся
на долгие годы» («РПБ»), что характерно для
65 Здесь: пер. Н. Кулиш.
149
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
«традиционного романа». Он брат поэта, ко-
торый пишет в «Смысле борьбы»: «Лиризм
и страсть, мы их узнали лучше, чем кто-то
еще, / Да, лучше, чем кто-то еще». «Традици-
онными» или нет, возможно, в конце концов
«великими», считаются только такие рома-
ны, в основе которых таится страсть, любовь
или ненависть. И как все ужасные истории,
где подробно описываются страдания дет-
ства или юности, возможно, и романы Ми-
шеля Уэльбека тоже исходят, в большей или
меньшей степени, из ненависти.
Или, может быть, надо не пытаться унич-
тожить это противоречие, но принять его, по
крайней мере, чтобы сначала проанализиро-
вать. Не следует ли усмотреть в повествова-
тельном дуумвирате «Частиц» два сводных
брата, каждый из которых, похоже, воплоща-
ет одну из сторон рассказчика «РПБ» — одну
из самых оригинальных сюжетообразующих
структур, созданных западным романом кон-
ца XIX века, например в «Докторе Джекиле
и мистере Хайде»? Таким образом и объясня-
ется, почему в пространстве прозы Уэльбека
есть тепло и холод, мрачность и раздражен-
ность. (Тем более что такие стилистические
изыски благоприятствовали расцвету еще од-
ного важнейшего элемента, имя которому —
«юмор».)
Что бы там ни было и каким бы ни был
стиль, в котором выражаются эти приступы
150
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
речевой злобы, отметим, что именно они при-
дают остроту авторскому анализу, который не
мало способствовал тому, что «Частицы» име-
ли эффект взрыва. Здесь—и только здесь—есть
все основания для призыва, в пику понятия,
пришедшего из американских университет-
ских городков 80-х годов, престиж которого
с той поры был подпорчен. «Политкоррект-
ность» изначально породила манию эвфемиз-
ма, удобного парафраза, основанного на вере,
достойной, в сущности, примитивного (по
терминологии времен Леви-Брюля) мышле-
ния — вере в то, что «изменяя имя вещи, изме-
няешь ее суть». Уэльбек, наоборот, продолжа-
ет Эшфемизм: он не знает «правильных» слов
и буквально тыкает пальцем туда, где болит. То
есть вовсе не затрудняя одной из самых оче-
видных задач романиста — глубокого описания
того, что происходит в данное время в данном
обществе, — напряжение стиля ей мощно спо-
собствует. Парадокс состоит в том, что оно
способствует этой задаче наряду с набором
противоположных стилистических приемов,
которые, напротив, действуют успокаивающе,
смягчая повествование, наполняя его нюанса-
ми. Итак, назовем их: значимость метаязыка,
избыток лексических или грамматических
признаков наукообразности, использование
богатого арсенала наречных форм, предна-
значенных для уравновешивания высказыва-
ний и придания им неопровержимости.
151
///. СТИЛЬ МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
w
ВОКРУГ
«ПЛАТФОРМЫ»
Четверг, 8 июля 1999
Встреча с Лидией, Арно Вивьяном и Жан-
Фабьеном Финера, праздник немного не удался
(мало алкоголя) в Булонском лесу, где Фре-
дерик Бегбедер выступает в качестве вдох-
новителя последнего номера «Новых реакци-
онеров» (включенного в «Текникар»66), а так-
же диджея. Там мы встречаем Бенуа Дютертра,
который сообщает мне, что Скарпетта опуб-
ликовал в «Ар пресс» большую статью, в ко-
торой он обрушивается с критикой на Бенуа,
Мишеля, некоторых других и меня. «Тебя он
еще пожалел», —уточняет Бенуа, он кажется
подавленным из-за этих низких нападок.
Среда, 21 июля 1999
Письмо, отправленное Катрин Мийе в ка-
честве ответа на статью Ги Скарпетты:
«Technikart» —журнал о новостях в современной музыке.
155
IV. вокруг «платформы»
Тяжелое потрясепш
в стане «Новых реакционеров»
ПЕРЕДАЕТ НАШ СПЕЦИАЛЬНЫЙ
КОРРЕСПОНДЕНТ
Лагерь «Новых реакционеров» в нескольких
километрах от Парижа. Обычное утро. Точ-
но в шесть звучит горн. Быстро умывшись,
в черных рубашках, с пеной у рта, прихватив
с собой касторовое масло, спецбригады по
борьбе с прогрессом делают свои первые
упражнения. Плюют в портреты Арто, Ба-
тайя, Арагона, Превера. Высмеивают Уорхо-
ла и Годара. Стреляют из лука по изображе-
ниям Буле и Роб-Грийе. Криками «ура» при-
ветствуют имя Франсуа Нурисье. Звуковое
оборудование воспроизводит «Корневилль-
ские колокола»67.
117 Псевдопатриотическая классическая оперетта Роберта
Планкетта.
156
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
И вдруг всё летит к чертям. Почтальон
(точнее, почтальонша) появляется как смерч
с качающейся сумкой корреспонденции. Се-
годня день «Ар пресс». То время, когда комис-
сар политической охраны сортирует, находит,
высовывает из конверта красивый журнал,
напечатанный на глянцевой бумаге, бросает
на него взгляд, потом другой, восклицает:
«Damned!» и затем новость начинает распро-
страняться как молния. Скоро в лагере во-
царяются плач и уныние. Зубы стучат. Загар
покрывается испариной. Наб заглатывает
свой галстук-бабочку, Дютертр закуривает
косяк, Уэльбек рвет свои красивые, недавно
осветленные волосы, а Конт-Спонвиль—свои
усы, Мюре бьет себя в грудь, а Гийбо посыпа-
ет голову пеплом (чистый самшит на вербное
воскресенье гарантирован) и т. д.
Начав с заунывного погребального плача,
голос наконец возвышается: «Разоблачили!
Нас разоблачили! Великий Скарпетта, знаме-
нитый борец за свободу, герой подполья
и баррикад, маяк пролетариата, неутомимый
инициатор народной борьбы, Дунай прогрес-
сивной мысли, нас полностью раскрыл! Наша
«радикальная программа восстановления»
(РПВ) известна, наш «идеологический меха-
низм» разрушен, наша «систематическая не-
нависть ко всему новому» разоблачена, но-
вое учение, так терпеливо оттачиваемое в на-
ших текстах, отдано на съедение и поругание
157
IV. вокруг «платформы.
читателям «Ар пресс». Даже наша «програм-
ма ликвидации фрейдовского вклада в науку»
раскрыта! Ах! Какое несчастье!»
Возможно, из-за страха быть неверно
воспринятым я не могу воздержаться от до-
бавления короткого постскриптума, кото-
рый заканчивается так: «Наконец я позво-
лю себе сказать, что идея „отказа целиком
от нынешней эпохи", отданная на откуп ре-
гулярно публикующимся авторам, была бы
абсурдной, поскольку такое не могло прий-
ти на ум даже настоящим реакционерам, если
только они не желали бы отрицать существо-
вание самих себя. Господин Скарпетта дол-
жен еще глубже поработать над своей писа-
ниной»68.
Пятница, 24 сентября 1999
Книга «Великий писатель» и другие текс-
ты отнесены Соллерсу. Он меня приглаша-
ет выпить в «Пон-руаяль». <...> Что касается
Мишеля, о котором я говорю, что его рек-
ламная кампания в Америке перенесена на
неопределенный срок, есть некоторые опасе-
ния, как бы тот не поддался ,на уловки мас-
совой информации. «Внимание! Процесс
уже начат! Он должен это знать: процесс уже
пошел!»
ü8 Art Press #250, 1999.
158
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Вторник, 5 октября 1999
Запись передачи Полака с участием Ми-
шеля на радио «Франс интер». Мишель гово-
рит, что не чувствует себя гуманистом: «Гума-
низм без полиции означает трупы на стенах!»
Мы спорим о Превера, Мишель против, По-
лак и я — за. После чего мы завтракаем с Ми-
шелем Полаком в небольшой блинной, в ко-
торой он часто бывает и которая расположе-
на около Дома радио.
Пятница, 29 октября 1999
Встреча поклонников Мишеля в Доме
писателей. Едва я вхожу в зал, меня привет-
ствует король праздника, который возвыша-
ется на трибуне рядом с расфуфыренной и
разукрашенной Мишель Леви. Я торжествен-
но ему вручаю подарок, который Брюно Мат-
тей просил передать ему, — это цветная фото-
графия, сделанная одним австрийцем (кажет-
ся) , на которой изображена огромная корова
в полистироле, в вульву которой посетители
могут просунуть голову. И подзаголовок: «Она
кормит грудью, эта коровища». Все снимает-
ся на камеру. Меня усаживают на трибуне.
Всего в зале 22 человека, все лет под сорок,
большинство — женщины. Я обмениваюсь
последними репликами. На тяжелые вопро-
сы («Что для вас поэзия?», «А музыка?») Ми-
шель отвечает как всегда, делая явное и по-
хвальное усилие выглядить откровенным
159
IV. вокруг «платформы»
и серьезным («Поэзия — это то, что я пишу
без помех, без проблем» или что-то в этом
духе) и иногда проваливаясь в паузы, которые
я считал искорененными («гм... итак... хм...
то есть... на самом деле... ой, я полагаю, что
меня бы смутило»). Затем распитие шампан-
ского в Зале гобеленов.
Понедельник, 1 ноября 1999
12 часов 20 минут. Позвонила Мари-Пьер.
Говорит, что занята сегодня вечером. «Тут
с тобой кто-то хочет поговорить», — произ-
носит она. Это Мишель, конечно. Очевидно,
они снова живут вместе. Долгий разговор
о США, куда он не поедет в этом году, о Гер-
мании, пребывание в которой оказалось про-
сто восхитительным, главным образом пото-
му, что там практикуют чтение писателем сво-
их произведений, о Греции, единственной
стране, которая ему кажется тотально анти-
американской (но он был там во время бом-
бардировок Сербии), о Бразилии, куда он уез-
жает завтра. Я ему говорю о распространен-
ности хадлоуиншацииФршции, а он, услышав,
что «Жанна д'Арк» Люка Бессона была сня-
та на английском языке, искренне озадачен.
Он мне рассказывает о своем экстравагант-
ном приключении во «Флоре» с Ивом Мабе-
ном прямо перед своим отъездом в Германию.
Они сидели на втором этаже, и группа аме-
риканцев, которые, видимо, что-то отмечали,
160
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
однако, не зарезервировав этаж, стали про-
сить их переместиться и отпугивали других
клиентов, когда те просили их говорить по-
тише; к моменту, когда они решили уйти,
Мабен был готов затеять драку, не вытерпев
такого высокомерия. «Когда ты уже станешь
министром культуры?» — вдруг спрашивает он
меня ни с того ни с сего.
Суббота, 18 марта 2000
Я завидую Мишелю, что он повстречался
с Бретом Истоном Эллисом и поспорил с ним.
Речь идет о встрече в Германии, о которой
он мне говорил, организованной журналом
«Шпигель», стенограмма которой опублико-
вана в переводе на французский в последнем
номере «Инрокюптибль». Оба писателя согла-
шаются именоваться «моралистами». «Новые
моралисты», именно так я называю их и не-
которых других писателей с того самого мо-
мента, как опубликовал в «Кянзэн» одну из пер-
вых статей, появившихся после выхода «Аме-
риканского психопата»69.
Воскресенье 16 апреля 2000
Вчера, отвечая на вопрос Ардиссона («Ка-
кого политического деятеля вы бы не стали
убирать из политики?»), Мишель сказал прямо:
09 «Американский психопат» (American Psycho) — роман
Б. И. Эллиса, Random House, 1991. В русском переводе вы-
шел в изд. «Ультра. Культура», 2003.
6Д.Ногсэ
161
IV вокруг «платформы-
«Шевенмана». Несколько «У-у-у!», раздавших-
ся среди публики, тут же дали ему понять, что
он мыслит прямо против господствующей
идеологии.
Вторник, 23 мая 2000
Выступление Уэльбека в «Фоли пигаль».
За кулисами перед началом я с минуту болтаю
с Мишелем. <...> Говорит, что в самолете,
в котором он возвращался из Ирландии, он
думал обо мне: он обнаружил в «Нувель об-
серватер» петицию против проституции. Он
повторяет то же самое Фредерику Бегбедеру.
Фредерик говорит мне, что любой его роман,
который он закончил и отредактировал, от-
носится к проституции. «Реклама и прости-
туция — это одно и то же», — говорит он.
Вторник, 30 мая 2000
Мишель Уэльбек, Режис Дебре: многие из
моих лучших друзей претерпели линчевание
или полулинчевание средствами массовой
информации. Да и другие тоже, менее мне
близкие, но не менее уважаемые, например
Габриэль Мацнеф или Ален Финкелькраут. Все
они сегодня признаны выдающимися автора-
ми. Я задаюсь вопросом о том, не стала ли
травля в СМИ своеобразным миропомазани-
ем, необходимым для настоящего признания
или, по крайней мере, для потомков? Об этом,
возможно, задумывался Рено Камю. Это слов-
162
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
но жестокий обряд инициации: кто выжил,
тот победил. А если добавить «микролинчева-
ние» Скарпетты (у которого наметился про-
гресс: теперь его излюбленные оскорбления —
«антисемит» и «педофил», ведь падение Бер-
линской стены лишило былой мощи слова
«сталинист» и «нацист», и сегодня им на сме-
ну пришло куда более мягкое «реакционер»),
то мы потянем на своеобразную доску анти-
почета. Можно смело сказать, что те, кто се-
годня думает свободно (кроме упомянутых —
еще Филипп Мюрей и некоторые другие), не-
избежно подвергнутся линчеванию.
Вторник, 20 июня 2000
Встреча с Соллерсом. Когда я приехал
в бюро, то встретил там только Марслена
Плейне. Он оставил дверь открытой, чтобы
проветрить, на улице жара. Мы мило бесе-
дуем. <...> Вижу огромную рукопись на стуле
и спрашиваю, как проходит чтение рукописей
для «Инфин». Ответ Марслена: именно он все
читает и производит отбор для Соллерса
(жест в направлении стола Соллерса, завален-
ного как обычно). Он начал читать рукописи
еще в «Сёй»70. За это очень мало платят. «В на-
чале я уделял рукописи шесть или семь часов.
Прошло некоторое время, и я стал уделять каж-
дой минут сорок пять». Он кивает на этажерки
70 «Сёй» (Seuil) - французское издательство, основано
в 1935 г.
163
IV. вокруг «платформы»
рядом со столом, где сложены рукописи для
прочтения: «Все довольны, у нас здесь нико-
гда не было неразберихи». Он хочет сказать,
что никогда не случалось, чтобы они с Соллер-
сом упустили рукопись, которая после публи-
кации в другом месте оказалась событием. Я за-
вожу разговор о «Расширении пространства
борьбы», которую Мишель отправил сначала
в издательстве «Галлимар»; но, в самом деле,
ее могли потом так и не передать в «Инфини».
Пятница, 7 июля 2000
17 часов. Очень долгий телефонный раз-
говор с Мишелем. «С возрастом я склоняюсь
к анархизму», — говорит он мне. На самом
деле он хочет сказать, если я правильно его
понял, что у него появилось «желание оскорб-
лять людей». «Оскорбление», «клевета» — это
больше его не пугает. А ведь вначале все было
по-другому... «Короче, — говорю я ему, — ты
хочешь стать полемистом. Для этого нужна
веская причина! Займешься прямой полеми-
кой или все-таки через литературу?» «Вто-
рое», — отвечает он. Но он чувствует, что
у него будут проблемы с Рафаэлем, с которым
они уже спорили по поводу одного дела, ка-
сающегося его следующей книги: Рафаэль
заставил его изменить название секты «раз-
литое»71. Он изменил название на «измаэли-
71 Разлиты — секта, основанная в Канаде, пропагандирую-
щая идеи клонирования людей.
164
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
tob», ho выяснилось, что такая секта суще-
ствует в действительности. «Теперь я все
больше склоняюсь к „рафаэлитам"». Я хохо-
чу и говорю ему, что это превосходно: все (по
крайней мере, те, кто знают этих шутов) по-
думают о «раэлитах», а несколько happy few
увидят намек на Рафаэля.
Он рассказывает о своей поездке в Изра-
иль, где он познакомился с журналистом га-
зеты «Ха'арец». Их программа: «одеть палес-
тинок в мини-юбки». Серьезная программа!
«Ты хочешь вдруг поменять паранджу на
мини-юбку?» — «Ага!»
Под конец он говорит о достоинствах
последней книги Брета Истона Эллиса «Гла-
морама»72, которая нравится ему даже боль-
ше, чем «Психопат», а именно своей первой
частью, включающей «моменты тотального
бурлеска», и смертью женщины, которая «опу-
стошается через свое влагалище». Эта «пе-
чальная, ужасная, лишенная смысла» смерть
его взволновала. Мы договариваемся вместе
поужинать завтра. Он предлагает «Медите-
ранэ».
<...> Затем Солер звонит мне с Иль-де-Ре.
Я слышу его голос на автоответчике. Как толь-
ко я узнаю его, я снимаю трубку. Он жалует-
ся вначале на то, что мой телефон был дол-
го занят, затем идет сделать потише музыку,
72 В русском переводе вышел в изд. «Ультра. Культура», 2004.
165
IV. вокруг «платформы»
которую играют на фоне. Когда он возвраща-
ется, я ему объясняю, что это потому, что я
как раз разговаривал с Мишелем Уэльбеком.
«Уэльбек и Соллерс одновременно, — шутит
он. — Поздравляю, хорошенький денек!» Он
справляется у меня о Мишеле, и я рассказы-
ваю новости.
Воскресенье, 9 июля 2000
Вчера вечером обедал с Мишелем в «Ме-
дитеранэ».
Первое, что я отмечаю и говорю Мише-
лю, — это что у него на подбородке и на ще-
ках как-то больше волос, чем обычно: что,
решил отпустить бороду? Он говорит, что
нет. Это происходит, когда он впадает в де-
прессию: тогда он не бреется и не моется. Ага.
Однако выглядит он неплохо. На самом деле
он очень взволнован по поводу разногласий
с издательством «Фламмарион» (конкретно —
с Рафаэлем), которое из-за страха перед ним
и опасаясь судебных процессов по любому
поводу и без повода обязывает его изменять
некоторые пассажи в романе «Лансароте».
Секта «раэлитов» будет называться сектой
«рафаэлитов», но также необходимо изме-
нить все детали истории секты, позволяющие
ее идентифицировать! Это будет длиться бес-
конечно. На самом деле ставится под сомне-
ние и фантастический жанр, выбранный Ми-
шелем, и даже его стиль, включающий в себя
166
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
«необработанные элементы реальности».
Мари-Пьер, которая позвонила сегодня из
Дублина, подтверждает, узнав о нашем вче-
рашнем ужине, что Мишель очень обеспоко-
ен происходящим.
Письмо
от 9 июля 2000 года
Дорогой Мишель,
Видно, я задним умом крепок — увлекся чтением
статей конференции, которую я провел в Национальной
библиотеке (присутствовать на которой тебе помешала
пневмония). Они будут опубликованы в «Нувель ревю»
будущей осенью. Я тебе посылаю несколько листков из
нее, где я пытался размышлять о тревожных изменени-
ях, которые мы переживаем и от которых ты сейчас стра-
даешь особенно73.
Мой совет, повторю еще раз, состоит в следующем:
1) уступать как можно меньше; 2) главное — ничего са-
7S Конференция, озаглавленная «Безымянная книга», прове-
денная 15 декабря 1999 г. в Национальной библиотеке Фран-
ции. Там я высказывался по поводу увеличения судебных
процессов по вопросам литературы, относительно «масштаб-
ной приватизации всего и вся», чему мы были свидетелями
на протяжении десяти лет «в капиталистических западных
обществах или, точнее, в тенденциях их развития». В то
время как художественный текст, кажется, с нарастающим
168
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
мому не править в своем черновике; 3) и, чтобы изда-
тель не волновался, консультироваться у адвоката.
Во всяком случае, я буду счастлив познакомить тебя
с г-ном Эммануэлем Пьерра или г-ном Венсаном Толе-
дано, которые сумеют тебе сказать, по крайней мере,
в чем заключается «судебный случай».
Это письмо будет тебе доставлено после квебек-
ской кампании. Я надеюсь, что она пройдет триумфаль-
но и выгодно. Обнимаю тебя и Мари-Пьер,
Доминик
аппетитом стремится охватить как можно больший кусок ре-
альности, добавил я, реальность, которую он хочет прогло-
тить, передается в частные руки и скрывается. Больше нет
природы, есть частная собственность; больше нет стран,
а есть транснациональные корпорации; больше нет городов,
а есть сети магазинов и торговые марки; больше нет толпы,
а есть индивиды, которые могут запрещать или превращать
свой имидж в деньги». (NRf #555, 2000.)
169
IV. ВОКРУГ «ПЛАТФОРМЫ»
Письмо по поводу
«Лапсароте»
Париж, 6 ноября 2000
Дорогой Мишель,
Я сильно запоздал с благодарностью по поводу
«Лансароте». Ты зря написал в своей дарственной над-
писи, что этот рассказ может помочь мне избежать «мно-
жества бесполезных поездок»: напротив, эта пестрая пус-
тыня, где чувственность кажется столь же разнузданной,
соблазняет, как маленький рай. Прошло время, когда
рассказчик Уэльбека был официальным предаавителем
бедняков в вопросах секса и великих, жаждущих люб-
ви: вот он, конечно, не менее жаждущий, но достаточно
удовлетворенный и даже играющий роль лидера в сфе-
ре сексуальных утех (если я могу использовать эту по-
чти биржевую лексику).
Большое удовольствие доставляет также вновь под-
мечать на этих страницах — сдержанных, спокойных,
170
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
цветущих — черты стиля, отличающие его ото всех дру-
гих (и скоро один только товарищ Лаклавтин не будет
отдавать себе в этом отчета74). Настоящий пир ясности
и жестокости — осмысленный и обозначенный.
Он вновь востребован.
До скорой встречи, я надеюсь. (На сей раз «Ателье
дю роман»?75 Премия «Флор»? В противном случае зо-
ви меня.) Обнимаю,
Доминик
Пятница, 15 декабря 2000
Долгий телефонный разговор с Мишелем
Уэльбеком (17:30—18:20). Похоже, ему лучше.
<...> Он звонит, чтобы напомнить мне о ста-
тьях о французском романе, которые заказал
Бродо. Кроме всего прочего, говорит, что
приехал в Париж, чтобы смонтировать свой
эротический короткометражный фильм.
«Собираешься делать озвучку вздохов?» —
«Нет, женщины прекрасно справились пря-
мо на съемках. В отличие от „нормальных"
фильмов съемки любовных сцен в нем не
вызвали сложностей». Я спрашиваю, когда он
уезжает в США. Он мне говорит, что уже ез-
дил, но собирается вернуться: к моей великой
досаде, он не вызвал там скандала. «Амери-
канцев трудно шокировать, — сказал он мне. —
74 Намек на отрицательную статью об Уэльбеке. Le Débat,
2003.
75 Французский литературный журнал. Основан в 1993 г.
Входит в издательскую группу «Фламмарион».
171
IV вокруг «платформы-
Даже феминистки никак не отреагировали».
В целом он весьма разочарован приемом, он
куда больше предпочитает немцев; но есть
и приятные исключения: его издатель (Гэри
Фискетджон, живущий в Теннесси) и Брет
Истон Эллис, которого он описывает как
робкого малого, стеснительного в обществе.
«Он посещает круг модельеров только по дол-
гу, ради верного описания. И это ему осточер-
тело». «Он ведет себя, — говорю я ему, — как
Золя, спускающийся в шахту перед тем, как
написать „Жерминаль"!» Вот наш ответ на
вопрос Мишеля Бродо: современный роман —
это роман, который создается «на рабочем
месте». Мишель говорит мне, что в последнее
время много читал, рекомендует мне роман
«Клод» некоего Брюно Жибера, говорит, что
он находится в поиске, пока напрасном, пе-
реписки Огюста Конта и Клотильды де Во,
к которой хотел бы написать предисловие.
Среда, 13 июня 2001
Вернемся назад. Улица Верней, вчера, во
вторник, — вручение премии по искусству
и литературе Колетт [Кербер], а также Лиди
Сальвер и Жан-Ноэлю Панкраци Жан-Себа-
стьяном Дюпюи. Я пригласил туда Мишеля,
прибывшего из Ирландии и позвонившего
мне около полудня.
Когда я приезжаю, Мишель уже там. Он
говорит, что в отеле у него лежит для меня
172
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
верстка его нового романа. Мы говорим с Ра-
фаэлем. «Мы подумываем о получении пре-
мии Французской академии в категории „ро-
ман", — говорит он мне. — Что ты об этом
думаешь?» Я отвечаю, что шансы довольно ве-
лики (думая при этом, что Мишелю она не
нужна). Но, поразмыслив, я замечаю, что это
традиционно является трамплином к креслу
Академии. И я принимаюсь с восторженным
упоением представлять выборы Мишеля в
Академию. Эта одновременно нелепая и прав-
доподобная идея всем нам повышает настро-
ение.
Мы покидаем Дом писателей с обаятель-
ной Каролиной Селье. На углу улиц Верней
и дю Бак с невероятным хамством барина не-
кий человек, в котором я смутно узнаю неко-
его журналиста, набрасывается на Мишеля
и отводит его в сторону, даже не извинив-
шись. Кажется, это ничуть не смутило Мише-
ля. Нам пришлось ждать его довольно долго.
Письмо по поводу
«Платформы»
Париж, здесь и там, август 2001
Дорогой Мишель,
Почему бы мне не написать тебе настоящее письмо
(сделать это у тебя, среди прочего, уже не хватает вре-
мени) — то есть рукописное, обстоятельное и полно-
ценное письмо относительно твоего последнего рома-
на, и при этом оно подоспеет как раз к Рождеству! Тем
более что общение с дамами из Сен-э-Марн стоило мне
трех страниц, посвященных тебе: я напрасно пытался,
сделав вид «ничего не видел, ничего не знаю», уклонить-
ся от темы: в результате это заняло у меня больше вре-
мени, чем я предполагал.
Несколько заметок, набранных на «Макинтоше»,
просто чтобы сказать тебе, что я считаю «Платформу»
выдающимся романом и что от него получил обал-
денное удовольствие. (В конце июня, прислушавшись,
174
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
ты смог бы, даже на своем «полуострове», услышать мои
приступы смеха над каждой перченой фразой, над каж-
дым афоризмом черного юмора, над каждым пинком по
муравейнику здравомыслящих пейзан.)
Я уже слышу, что скажут зануды и ханжи: не в си-
лах больше искать доказательства женоненавистниче-
ства или ненависти к либидо — или я не знаю, чего еще
ждать, учитывая уже высказанный бред, — они скажут,
что этот роман менее значителен по масштабу и замыс-
лу, чем «Элементарные частицы». А мне, напротив, ка-
жется, что смелость замысла в нем вышла на более вы-
сокий уровень. Достаточно вдуматься в подзаголовок:
«Посреди мира», который был уже миром «Лансароте»,
и выяснить также его происхождение, чтобы понять:
автор «Расширения пространава борьбы» собирается,
вероятно, расширить отныне пространство своей обли-
чающей сатиры и задумал — кто знает? — изучая об-
ласть за областью, сферу за сферой, профессию за про-
фессией, миф за мифом, применить ко всему глобали-
зованному миру описательное (и разоблачающее) перо,
которое применил лишь к Франции автор «Человече-
ской комедии».
Помимо очень красивой истории любви — точный
лексический подбор в описании которой, без смягче-
ний, но и без скандальной непристойности76, превос-
ходит все предшествующие литературные эротические
описания: все проистекает из самых недр, представая
без лишнего шума и помпы как сама современность, —
76 Это не для Катрин Миле, которую я очень люблю, скорее
для той гипотетической женщины, которой считают ее
враги.
175
IV. ВОКРУГ «ПЛАТФОРМЫ-
эта книга, как и предыдущая, — Роман с большой бук-
вы, то есть... взгляд? нет, видение? нет,луч,направлен-
ный на мир (рентгеновский, лазерный, с Марса...);
а кроме того — предложение разгадать этакий утопи-
ческий набросок того, что могло бы быть. Не стоит тебе
говорить, что я, то есть, автор «Похвалы проституции»
(небольшого текста, который Лидия хотела выкинуть из
романа «Удовольствия жизни», опубликованного в ее
издательстве) может только отнестись с превеликой
симпатией к туристическо-планетарным проектам тво-
их героев.
Чтобы лучше объяснить причины моего воодушев-
ления, мне надо будет тогда процитировать все жесто-
кие описания, все безжалостные портреты, все убий-
ственные детали (к примеру, привести список всех
«предложений» современной пластической хирургии),
всю желчь ремарок, все фразы вроде «теперь старый
черт помер»77, все нервически смешные выражения
(«да заткнитесь вы, сучки»), все сценарии идиотских
порнофильмов, все сцены, описанные словно мы там
были, описанные с жестокой и неумолимой точностью,
короче, все то, что непременно станет частью анто-
логии.
Я лучше доставлю себе удовольствие и процитирую
некоторые афоризмы, которыми моралист (или новый,
«непрограммируемый» моралист — см. выше) вроде
тебя начиняет рассказ ради продолжительного удоволь-
ствия малышей и взрослых:
77 Здесь и далее, кроме особо отмеченных случаев, цит. по
изданию: М. Уэльбек «Платформа», «Иностранка», Моск-
ва, 2005. Пер. Ирины Радченко.
176
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Существуют теоории, будто человек становится по-
настоящему взрослым после смерти своих родителей;
я в это не верю — по-настоящему взрослым он не ста-
новится никогда.
Жить без чтения опасно: человек вынужден оку-
наться в реальность, а это рискованно.
Жизнь — это медленное приближение к неподвиж-
ности, что хорошо заметно на примере французского
бульдога: юркий и неугомонный в молодости, он совер-
шенно апатичен в зрелом возрасте [воспоминание о диа-
логах животных из «РПБ»?]
О своей жизни помнишь немногим больше, чем
о некогда прочитанном романе, пишет где-то Шопен-
гауэр. Так оно и есть: немногим больше.
И особенно — две мои любимые:
Он ничего не добился в жизни, не смог даже стать
писателем.
В жизни может случиться всякое, но чаще не случа-
ется ничего.
Я уж не говорю о нижеследующей фразе, кото-
рая, вопреки нравственным проблемам, связанным со
СПИДом, актуальным в «нааоящей жизни», заслуживает
того, чтобы ее учили наизусть как афоризм:
Я представил себе, как горячо у нее во рту и как
она с готовностью глотает сперму любящего друга.
Я едва осмелюсь подметить некоторые, как мне ка-
жется, технические небрежности, которые литературове-
ды поаараются не пропуаить: например, если история
177
IV ВОКРУГ «платформы»
написана от первого лица и представляет собой точку
зрения Мишеля (это недвусмысленно указано в конце),
то, исходя из логики, невозможными оказываются фразы
вроде: «думала она с грустью, просыпаясь в своей комна-
те» или «думал он, готовя себе эспрессо в кофеварке». Или
тогда надо было бы дать эти отстраненные наблюдения
другим кеглем, указывая таким образом, что они относят-
ся к другому уровню повествования. Я знаю, было приня-
то общее решение, которое ты и воплотил в конце книге,
вставив фразу: «Неделю спустя он поведал эту историю
мне...» (стр. 304), однако немного запоздало.
По своей доброй привычке я начал также отмечать
грамматические погрешности. <...> Пока не вспомнил,
что я читал твои черновики и что все, должно быть, уже
исправлено.
Остается Жером Дюпюи, упомянутый в самом кон-
це: или ты хотел назвать реального автора редакцион-
ных статей в «Либерасьон», как чуть выше назвал Жана-
Клода Гийбо и Изабель Алонсо, или ты перепутал имя —
на самом деле его зовут Жерар Дюпюи; или ты хотел
изменить это имя и бессознательно наткнулся на...
Жерома Дюпуи, журналиста, занимающегося расследо-
ваниями в «Экспрессе» (именно он раструбил о поезд-
ках Ширака, оплаченных наличными), которого я знаю
и которому об этой омонимии сообщил Арно Вивьян
(и его это забавляет больше всего).
Тебя можно хвалить еще за многое (например, за
впечатляющую исследовательскую работу, в том числе
экономическую, обогатившую художественный вымы-
сел), за вопросы, которые ты поднимаешь (о принижен-
ном положении ислама по сравнению с другими глав-
178
Доминик Ногез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
ными религиями — когда видишь, какую политику в на-
стоящее время проводит Израиль от имени иудаизма,
то можно сказать, что они решительно все стоят друг
друга), и т. д. Однако я думаю, что нам еще представит-
ся возможность поговорить об этом.
В ожидании встречи,
обнимаю тебя.
Четверг, 23 августа 2001
Появляются статьи о Мишеле, например
статья Жана-Батиста Аранга в «Либерасьон»
сегодня утром. Я вспоминаю, что у меня есть
замечательный «Путеводитель по Таиланду»,
такое до смешного пуританское в 1994-м во
время моей первой поездки с Л.; а еще — что
я в нем подчеркнул наиболее гнусные пассажи;
я их даже цитировал однажды в ироническом
контексте в моей тогдашней газете. Но я не
могу найти его теперь. Я спрашиваю себя, не
вышвырнул ли я его, как это сделал персонаж
«Платформы». Я не знаю, бывал ли в то вре-
мя Мишель в Бангкоке. Как бы то ни было,
я помню, что мы с Л. послали ему оттуда от-
крытку, а он нам ответил, что поздравляет
себя с тем, что мы, кажется, счастливы.
Аранг пишет о Мишеле: «Действительно
непонятно, почему он имеет такой успех, по-
является смутное сомнение, что он этого за-
служивает, а писатели лучше его все как один
хотят ему отомстить». О ком он вообще мо-
жет думать хорошо?
179
IV. вокруг «платформы»
Понедельник, 27августа 2001
Растерян по поводу того, как воскресный
«Монд», который я получил сегодня утром,
представляет роман Мишеля. Для ясности
употреблю слово, которое так любят англо-
саксы: это чистой воды эксплуатация, иначе
говоря — «фагоцитоз» для продажи тиража
и ради престижа. Это предательство. Доста-
точно, впрочем, прочитать две небольшие ко-
лонки, которые идут под огромной шапкой ин-
тернет-ресурса «Ун» («Война против сексуаль-
ного туризма»), и подзаголовки (которые
начинаются так: «По словам издателя, новый
роман Мишеля Уэльбека представляет собой
критику «порнографического неоколониализ-
ма» ), чтобы увидеть его нарастающую скорость.
На наших изумленных глазах анонимный ав-
тор этой небольшой статьи нагло обращает-
ся, не гнушаясь грязи этой работы, к просто-
му доносу. Сначала —разворот: «Монд» решил
напомнить по этому случаю (имеется в виду
выход в свет в пятницу, 24 августа последнего
романа Мишеля Уэльбека) о реальности сек-
суального туризма (выражение, которое ни-
где в книге не появляется, поскольку не в этом
суть) вне литературных рамок». Затем семан-
тическое снижение: «сексуальный туризм»
тотчас же без всяких объяснений подменяет-
ся: «туристы, которые совершили преступле-
ния и сексуальные правонарушения в отноше-
нии иностранцев». И третье снижение: гово-
180
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
рим теперь о «сексуальной эксплуатации детей
в коммерческих целях». А затем — четвертое;
цитируются слова злобной полусумасшедшей
(Пьер Раймер мне объяснил, что это — «реци-
дивистка», она уже пыталась наброситься на
Габриэля Мацнефа). Она не довольствуется
лишь упоминанием «мафий», но позволяет
себе высказаться о романе, не скрывая, что не
читала его, — просто как «защитница» детей
и бывший официальный представитель
французского комитета ЮНИСЕФ — как о «де-
монстрирующем абсолютное презрение к жен-
щинам, великую ненависть к детям, абсолют-
но циничное отношение к странам третьего
мира и глубоко укоренившийся расизм». Затем
идет рассуждение об опасности СПИДа —
и цель достигнута: получилось весьма эффект-
ное огородное пугало.
Снижение литературы до социологии (от
вымысла, в котором присутствуют, помимо про-
чего, туризм и сексуальность, к реальности сек-
суального туризма), снижение феномена до
преступных отклонений, а этих отклонений —
до того, что некорректно называют педофи-
лией: этот род журналистики принижает всё
до собственного уровня (невысокого) и соб-
ственных навязчивых идей (грандиозных).
Это хуже, чем в суровейшие времена господ-
ства церковного права. Они заменили полити-
ко-религиозный абсолютизм абсолютизмом
благонамеренного пуританизма и семейного
181
IV. вокруг «платформы»
права или, скорее, права наследственного.
В целом — это XVII век без господина Сенк-
Марса и мадам Монтеспан или XVIII век без
Сада и без распутства, над которыми нависла
мрачная тень Тартюфа. Хотя свободомыслие
является для них еще большим врагом, чем
свобода нравов. Подталкиваемые желанием,
завистью к удовольствию других, в действи-
тельности они находятся во власти единствен-
ной мысли, доходящей до истерии: знать о том
и распоряжаться тем, что происходит в чужих
трусах и постелях. Защита детей является
только алиби, «мыльным пузырем», которым
они пользуются, чтобы удовлетворять прямо
и косвенно свои настоящие животные стра-
сти. Используя целую серию неточностей и
неясностей, не ведая научно доказанной раз-
ницы между маленькими детьми и детьми,
достигшими половой зрелости, между малень-
кими девочками и девушками-подростками,
между любовью по уговору и изнасилованием,
гомосексуализмом и педофилией, педофили-
ей и детоубийством, надеются поднять знамя
борьбы против уголовно наказуемых насиль-
ственных действий по отношению к детям (по
крайней мере, сексуального характера — к дру-
гим видам насилия, таким как трудовая повин-
ность или призыв на военную службу несовер-
шеннолетних, они всегда были равнодушны),
а также посрамить сексуальные отношения, на
которые взрослые идут добровольно, да еще
182
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
гомосексуализм, нападать на который откры-
то им мешают закон и изменение обычаев,
иначе говоря — все виды получения удоволь-
ствия, не связанные с утилитарной необходи-
мостью оставить после себя потомство.
С этой точки зрения крайне любопытно
помещение на одной и той же странице в
«Монд» статьи о «сексуальной эксплуатации
детей» в ста двадцати двух государствах и дру-
гой статьи — о «секс-индустрии» в Таиланде,
в которой повествуется о «случайной» про-
ституции среди учащихся, что не такая уж
«бомба», надо признать. Чаша терпения пе-
реполняется, когда за тысячу километров от
шумных разоблачений, смакуемых в «Ун»,
от ужасов западного секс-туризма, мы вдруг
узнаем, что «клиентура проституток, в том
числе несовершеннолетних, в большинстве
своем состоит из местных жителей», что, по
сообщению Международного бюро труда при
ООН, это происходит в одиннадцати азиат-
ских странах из двенадцати изученных и что
«с девушками, которых используют на местном,
более закрытом рынке, обращаются очень пло-
хо» («Монд», 26—27 августа, 2001).
Вторник, 28 августа 2001
11 часов. Не мог дозвониться до Рафаэля
(он оставил мне сообщение вчера вечером).
Он на совещании, но все-таки находит время
сказать мне, что Мишель прибывает завтра
183
IV. вокруг «платформы»
и что он звонил ему [Рафаэлю] на днях по по-
воду моих «последних исправлений», отмечен-
ных в письме. Не менее подавленный, чем
я, вспышкой глупости и истерии, возникшей
в СМИ, Рафаэль, кажется, решил ввязаться
в политику («Долой капитализм!» — выкрикнул
он вчера на «Европе-1» какой-то истеричной
даме). Политика намного глубже, нежели он
думает. Так как помимо того, что политики
могут понять шум по поводу книги Мишеля —
мол, она представляет собой «критику» или
«разоблачение» туризма (читай — сексуально-
го) масс (читай — капиталистов), они тем са-
мым напоминают, что у большей части совре-
менных «крестоносцев благонамеренности»,
которые видят во всем руку Петена, антисеми-
тизм или педофилию, иногда просыпается ра-
зоблачительное и линчующее бешенство лишь
с одной целью: заставить забыть (и прежде все-
го забыть самим), что они уже давно являются
частью системы, с которой боролись — так же
истерично,—когда принадлежали к молодежи,
симпатизирующей Троцкому и Мао Цзедуну.
Анализ, убедительно проведенный недавно Жа-
ном-Франсуа Каном78, более не оспаривается.
Тем не менее, зная безграничность люд-
ской глупости, жажду действия, рождаемую
в смущенных умах, и то, что случилось с Габ-
риэлем после крестовых походов добрых апо-
78 Современный французский журналист и критик.
184
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
столов-«антипедофилов», таких как Клер Бри-
се, я подумал, что Мишелю следовало бы на-
нять телохранителя.
Среда, 29 августа 2001
Я разыскиваю текст, где Годар объясняет,
что «всё нужно снимать на кинопленку». Он
придерживается того же убеждения, что и я
(так, я постоянно думал об этом, работая над
«Последними днями мира»), согласно кото-
рому все нужно описывать в романе, в том
числе происходящее сию минуту, повседнев-
ную жизнь, которая течет, пока мы пишем.
Мне кажется, я помню, как Мишель говорил
о том же. Большая часть (великих) писателей
тоже говорили об этом.
Я обнаруживаю его, это текст мая 1967-го
по поводу фильма «Две или три вещи, кото-
рые я знаю о ней», появившегося в «Аван-сен
дю синема». Однако странно, что Годар гово-
рит там о проституции — тема, о которой в
последнее время говорят не переставая. Одна
из его «наиболее укоренившихся мыслей»,
как он объясняет, состоит в следующем: «что-
бы жить в нынешнем парижском обществе,
мы вынуждены до некоторой степени быть
в том или ином смысле проститутками или,
опять же, жить по законам, которые напоми-
нают законы проституции»79.
79Jean-Luc Godard parJean-Luc Godard, Paris, Belfond, coll.
Cahiers du Cinema, 1968.
185
IV. вокруг «платформы»
Воскресенье, 2 сентября 2001
11 часов 50 минут. Колетт, немного встре-
воженная, сообщает мне, что раздача авто-
графов Мишеля у нее в магазине в следующий
четверг будет, вероятно, отменена. Ее просил
об этом Рафаэль. А она была готова ее прове-
сти, только под охраной полиции. Публика-
ция беседы Мишеля в «Лир» — Мишель, на-
верное, был пьян, и Ассулин напечатал текст
(не дав ему на прочтение), дабы свести сче-
ты с Рафаэлем, — привела к самым непри-
ятным последствиям: продажи падают, глава
Парижской мечети собирается подать жало-
бу и Мишеля приходится прятать.
Тягостно. Я чувствую, что мне еще при-
дется вмешаться. А у меня нет ни малейшего
желания. Я не собираюсь терять свое время
на оправдания каждой выходки Мишеля, каж-
дому высказыванию, которым он нарушает то
или иное табу. Он любит играть со средства-
ми массовой информации как с огнем. Ну
и пусть. Он забывает, что огонь обжигает.
Увы, приближается дело Рено Камю.
Опять же всему виною несдержанность.
У писателей, истерзанных депрессией или
преследованием, уже давно закореневших
в лицемерии, уверенных в относительности
и даже в неправомерности границ, привык-
ших не обращать внимание и говорить откры-
то, — все их причуды, все парадоксы, даже
их дрянные мысли направлены на лепку по-
186
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
смертного лика Писателей, произведения
которых публикуются во всем объеме, даже
если они знают, что это будет понято в бук-
вальном смысле или неправильно несколь-
кими идиотами, несколькими рыцарями бла-
гонамеренности.
Мы опять сталкиваемся с демоном доно-
са (как у Бодлера — с демоном аналогии).
Умыслы бесчисленны, но приговор един:
«Этот господин не соблюдает ни законов, ни
запретов... Он говорит слова, которые него-
же произносить... Надо, чтобы читатели зна-
ли, кем он является на самом деле... Это для
его же блага и для вашего». Инквизиция и К0.
Почему так случилось, что в этой стране
к литературе относятся как угодно, только
не как к литературе? Почему она не интерес-
на и не заметна, если не вызывает скандалов
и порицания? А писатели, чтобы стать изве-
стными, должны пройти через этот адов
круг?
Я могу быть негибок, я знаю принципи-
альную разницу между объяснением и приняти-
ем. Но я решительно всегда буду ближе к тем,
кто оправдывает, чем к тем, кто клевещет.
Вторник, 4 сентября 2001
Вчера вечером был с Пьером Раймером
в «Синематеке» на премьере «Англичанки
и Герцога», снятого Ромером. Зал был набит
187
IV. вокруг «платформы-
до отказа. Пьер усаживается рядом со свои-
ми друзьями, а я занимаю более отдаленное
место прямо перед Пьером Ассулином, кото-
рого я приветствую, завожу разговор о его ре-
дакторской колонке; но нет времени, чтобы
продолжить беседу, а на коктейль после по-
каза он не остался.
Среда, 5 сентября 2001
Вчера вечером опять ходил в «Синемате-
ку», на этот раз с Лидией, на премьеру «Те,
кто напротив» Жан-Даниэля Полле (не са-
мый его лучший фильм, несмотря на присут-
ствие Микаэля Лонсдаля и непрерывные
странствия в великолепном цветущем саду).
Ассулин тоже там, мы возобновляем (учтиво)
наш вчерашний разговор. Я подчеркиваю
некоторые из моих аргументов: он спутал или
притворяется, что спутал, самого Мишеля
Уэльбека с его персонажем. «Как раз в бесе-
де, — отвечает он мне, — он, а не его персо-
наж сказал: „Я ненавижу ислам"»80. В свою
очередь я отвечаю, что мы живем в светской
стране, где имеем право, как я например,
относиться отрицательно ко всем религиям;
говорить о ненависти к исламу — не более
возмутительно, чем все то, что мы слышим
80 На самом деле к этому утверждению его подвел журна-
лист. Точная цитата беседы: «По отношению к исламу вы
испытываете скорее не презрение, а ненависть? — Да, да,
можно сказать, что ненависть». (Lire #298, 2001).
188
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК Oil ЕСТЬ
о Папе Римском каждый вечер в «Куклах
инфо»81. Так ему и надо. Но когда я добавляю,
что издатель, кажется, объявил фетву против
автора «Платформы», я с изумлением слышу
в ответ абсолютно серьезно: «Нельзя объ-
явить фетву не-мусульманину». В заключение
он отметил, что Мишелю надо бы преподать
«урок» (или сделать «предупреждение», я уже
не помню)! В любом случае для него же луч-
ше! Как ужасна эта неизменно чистая совесть
Инквизиторов!
18:30. Возвращаясь, я нахожу на авто-
ответчике сообщение Мишеля, из которого
узнаю, что он возвращается сегодня вечером
в Ирландию. А также сообщение Дидье Джа-
коба от имени Жерома Гарсена, просящего
у меня «вклада» для подготовки материалов
по «делу Уэльбека». Опять закрутилось!
21:00. В прямом эфире на LCI по телефо-
ну г-н Воро, экс-адвокат Папона82, сообщает,
что собирается подать жалобу от имени гла-
вы мусульманской общины и будет добивать-
ся незамедлительной цензуры первого номе-
ра журнала Гийома Дюрана (слушание завтра
81 Сатирическая передача, выходящая на французском те-
леканале «Канал+».
82 Папон, Морис (р. 1910) — активный деятель режима
Виши; приговорен к заключению за преступления против
человечества в 1998 г.
189
IV. вокруг «платформы.
в 9 часов!), потому что ему кажется, что Ми-
шель Уэльбек вновь высказал свои «преступ-
ные» взгляды. (Он использует это слово!
А ведь закон говорит только о правонаруше-
нии.) А затем появляется Пьер Ассулин, ко-
торый опять берется за свое и добивает фра-
зами типа: «Мишель в романе — это сам Ми-
шель Уэльбек, так как оба носят одно и то же
имя, впрочем, Уэльбека всегда нужно воспри-
нимать буквально». Короче, вот он со всем
отвратительным лицемерием своей колонки.
Грустно видеть, как уважаемый человек запу-
тывается, на глазах превращаясь в доносчи-
ка. К счастью, диктор читает короткое ком-
мюнике, посланное Мишелем во Французское
пресс-агентство, краткое и жесткое: «Я не су-
масшедший, чтобы быть расистом». Там же
Мишель заявляет и о том, что неправильно
олицетворять персонажи его романа с ним
самим. Короче, это первые аргументы, кото-
рые я только что собрал для возможного ма-
териала в «Нувель обсерватер».
Четвергу 6 сентября 2001
В «Монд де Ливр» — большая добротная
статья Жан-Люка Дуэна о Кристофе Донне,
который говорит в интервью с ним букваль-
но следующее: «Я перестал ценить как музы-
кальность слов, которая мне кажется гипно-
тическим заклинанием, так и поиск стиля,
неблагодарное занятие, за которым лишь
190
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК Oil ЕСТЬ
скрывается правда. Стиль, если в нем вооб-
ще есть нужда, совершенен тогда, когда не-
видим. Он формируется изнутри, когда фор-
ма и тема едины, как мембрана, состоящая из
пористых ячеек. Не надо никогда переносить
в следующую фразу то, что хочешь сказать
сейчас». Это нужно подшить к материалам
о так называемом «не-стиле» Мишеля, о раз-
даче им автографов, а также об актуальности
или неактуальности нового романа.
Пятница, 7 сентября 2001
1:00. Удовлетворен выступлением Мише-
ля в пилотном выпуске «Кампуса», передаче
Гийома Дюрана, сразу после передачи Пиво.
Мишель разумно отвечает, все говорят с ним,
как с нормальным человеком, его не окуты-
вает дух отверженности и скандала, которо-
го можно было бы опасаться после коммюни-
ке мусульманской общины и срочного поста-
новления суда, появившегося сегодня утром.
Дюран неплохо делает свое дело, только, ка-
жется, у него есть некоторые опасения,
и, застраховавшись от возможных нападок по
поводу неблагонамеренности, предоставляет
слово главе Парижской мусульманской общи-
ны, который тут же начинает говорить о за-
говоре и тут же поднимается на смех и тут же
начинает ругать проституцию несовершенно-
летних и совершеннолетних. Гийбо в качестве
«великого кюре» неподражаем. Бродо весьма
191
IV. вокруг «платформы»
хорош, готов обсуждать сексуальный туризм,
не оппонирует Мишелю и говорит о своем
«Переводе с обезьяньего» так, что появляет-
ся желание прочитать роман. Рейне и Рози-
не на уровне. Марк Вайцманн тоже хорош,
только слишком старается говорить по-анг-
лийски, демонстрируя тем, что привел Уил-
ла Сефа, органическое предпочтение всего
англо-американского. Жозиан Совинье вы-
ступила замечательно, особенно по поводу
Уэльбека, даже упоминая, как, например, в ин-
терью «Монду», о молодом Брасме, рассыпа-
ясь в похвалах. Лоран Нейман из «Марианн»
(присутствуют почти все литературные гиган-
ты средств массовой информации: недоста-
ток этой передачи, как и передач Лоры Ад-
лер на «Франс кюльтюр», состоит в том, что
она усиливает власть господствующих средств
массовой информации, вместо того чтобы
отводить им лишь небольшую долю), так вот,
Нейман, который выступает как противник
«Платформы», высказывает, однако, одно из
наиболее справедливых суждений за вечер по
поводу романа, используя слово «комиче-
ское». Вся эта глупая полемика заставила за-
быть о невероятном юморе книги.
Портрет Мишеля и репортаж о его поез-
дке в Патайю, сделанный Кристофом Тизо-
ном, были безукоризненны. Отрывки интер-
вью с Жоржем Батайем для журналов «Эро-
тизм» и «Литература и зло», снятые Пьером
192
Доминик Иогез. УЭЛ ЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Дюмейе, прошли на ура. В них был только
один недостаток: нам напомнили об изяще-
стве речи и высоте тем писателей его эпохи,
на фоне которых треп нынешних авторов
показался невразумительным бормотанием
и набором банальностей.
Полдень. Долгий утренний сон, ясный и
подробный: я и Мишель в Ирландии. Совет:
если у вас есть друзья, о которых постоянно
говорят СМИ, и вы хотите с ними увидеться,
что невозможно в сложившейся реальности,
так как они чересчур заняты, посмотрите
передачу, где они участвуют, а затем ложитесь
спать. Если повезет, вы сможете увидеть их
во сне и поговорить с ними, на что вы уже
перестали надеяться, когда бодрствуете.
Воскресенье, 9 сентября 2001
Вернувшись, прослушал два сообщения от
Мишеля. Нам так и не удается поговорить
лично. По крайней мере, во втором сообще-
нии у него шутливое настроение, должно
быть, он преодолел стресс последних дней.
Слушал передачу «Маска и перо»83. По
поводу Мишеля говорят, что его «Платфор-
ма» — великий роман, к тому же очень смеш-
ной. Эзин, разливающийся соловьем, читает
83 Передача о новинках литературы, театра и кино, выходя-
щая на «Радио де Франс», ведущий — Ж. Гарсен.
7 Д. Ногсз 193
IV. вокруг «платформы»
отрывок из него (о персонаже, «похожем на
Вехтера, только помоложе»84) и тем самым за-
ставляет зал корчиться от смеха и срывает
аплодисменты. Тот же Ассулин (видимо, вез-
десущий) не скупится на похвалы, но лишь
затем, чтобы впасть в истерику, вспоминая
фразу о беременных палестинских женщи-
нах, приписывая ее не только персонажу, но
и самому Мишелю и приукрашивая ее гнусны-
ми намеками, которых, конечно, в романе
нет, — и получается такой «компот»: «я раду-
юсь, когда вижу по телевизору беременную
палестинскую женщину перед тем, как ей
вскроют живот», и т. д. Из раза в раз и не при-
нимая во внимание коммюнике [мусульман-
ской общины] против Мишеля он утрирует
этот факт. Ему следует признать, что он не
прав! Однако эти тридцать секунд, в течение
которых он совершает эту подлость, не содер-
жат ничего, кроме клеветы. Это до такой сте-
пени возмутительно, что я думаю, вопреки
моему отрицательному отношению ко вмеша-
тельству права в литературную жизнь: на ме-
сте Мишеля или его издателя я подал бы в суд.
Оскорбленный, я готовлюсь к тому, что один
из других участников передачи найдет точ-
ную цитату и прочитает вслух. Но нет — ни-
чего. Слышу и не могу поверить своим ушам,
как Фредерик (Бегбедер) говорит: «Я согла-
84 Здесь и далее в гл. IV пер. цитат А. Финогеновой.
194
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
сен с Пьером Асслином. Это великий роман,
но в прошлом году мы осудили Рено Камю за
куда меньшие прегрешения».
Конец передачи.
Рено Камю... Разница состоит в том, что
в его случае книга остается доступной, публи-
ка вправе судить сама, и сам автор вправе го-
ворить о прецеденте, связанном с этими на-
падками и проклятьями. Жером Гарсен при-
водит некоторые цифры: отныне и несмотря
на опасения Колетт, «Платформа» побила все
рекорды по объему продаж.
Понедельник, 10 сентября 2001
Сегодня утром в «Марианн» прочитал зло-
бодневную статью Марка Вайцманна. После
краткого резюме своей статьи о Мишеле пи-
шет: «В итоге со своими сомнительными уст-
ными выпадами, куда примешиваются виши-
стский запашок и равнодушие к палестин-
ским детям, которых убивают, Уэльбек только
и делает, что говорит во всеуслышание о том,
о чем каждый из нас думает», — и автор приво-
дит фразу, поразившую в свое время и меня,
и которую он с полным правом расценивает
как «маленький урок презрения»: «Большая
часть французов являются расистами, мелоч-
ными, политическими нигилистами и совер-
шенно необразованными относительно того,
что происходит за пределами их комфортной
7. 195
IV. вокруг «платформы»
жизни». С «нигилистами» — неувязка, я не
понимаю, в каком смысле он употребляет это
слово, которое — о чем, возможно, он про-
сто не знает (это слово недавно мелькнуло
и в «Перпендикуляре»), — имеет конкретный
философский смысл и не является уничи-
жительным. А в целом я вижу здесь франко-
фобию, которую он почерпнул у Загдански
в «Бедном де Голле».
Неточности, сокращения,
искажения
Горькое впечатление дежа-вю. Вероятно, нуж-
но в сообществе... я собирался сказать — лите-
ратурном, но речь идет скорее о сообществе
средств массовой информации — устраивать
раз в год линчевание. Старые проклятия,
популярные в послевоенный период, — «ста-
линист», «неонацист» — не имеют уже того
эффекта, а педофилия и антисемитизм сего-
дня с успехом используются в своих целях.
Мишель Уэльбек, не будучи подозреваем ни
в том, ни в другом, ни даже в женоненавист-
ничестве, которое ему приписывали, но от
которого он открестился, выстроив алтарь
великой любви и нарисовав изумительный
портрет женщины в последнем романе, те-
перь оказался в аховом положении из-за «ан-
тиисламизма».
197
IV. вокруг «платформы»
Для того чтобы опозорить писателя по
всем статьям, нужно было в спешке задейство-
вать все средства: неточности, сокращения,
искажения смысла. Как обычно, атакующие
делают вид, что вдруг вновь открыли то, что
уже давно пущено в обиход (мысли, высказан-
ные еще в «Элементарных частицах» или
«Лансароте»). Как обычно, намеренно пере-
мешали мнения персонажей с идеями самого
автора: таким образом, в интервью «Лир»,
которое было помещено в редакционной ста-
тье журнала и добавило масла в огонь, Ми-
шель Уэльбек говорит о своем персонаже,
который только что потерял женщину, кото-
рую он любил, затрагивая исламистов: «В том
положении, в котором он находится, вполне
нормально, что Мишель желает, чтобы уби-
ли как можно больше мусульман... Да, да,
месть присутствует». Но это лишь после того,
как он уточняет: (на этот раз говоря от себя):
«Месть — это чувство, которое мне никогда
не приходилось испытывать». Как обычно,
были обойдены молчанием несколько отрыв-
ков, конечно, кроме тех, которым они суме-
ли придать иной смысл, — например, где опи-
сывается абсолютно положительный персо-
наж Айша.
Более того, был совершен почти незамет-
ный переход от антиисламизма к антиарабиз-
му, то есть от вполне законной «идеологиче-
ской аллергии» в светской республике, где в
198
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
принципе действует право свободы вероис-
поведаний, к недвусмысленному примитив-
ному расизму. Однако ни Уэльбек, ни его пер-
сонажи никогда не смешивали двух понятий:
«Мне не нравятся не арабские, а мусульман-
ские страны», — говорил уже рассказчик «Лан-
сароте». Повторяя глупость, заключающую-
ся в том, что у него якобы нет стиля, утаива-
ют тот факт, что у него уж точно есть манера,
по которой он узнается на счет раз, а имен-
но: отказ от эвфемизмов и от провокатор-
ских гипербол при выражении своих сужде-
ний об исламе, как и обо всем остальном.
В конце концов, мы охотно забыли, что в его
романах в тот или иной момент все получа-
ют по заслугам, и этот обличительный экуме-
низм целиком и полностью противоречит па-
раноидальной упертости, характерной для
расистского сознания.
Таким образом, в качестве обвиняемого
(и даже, согласно господину Варо, в качестве
«преступника») рассматривался один из наи-
более одаренных писателей современности
и один из ярких свидетелей процесса глоба-
лизации нашего мира.
Так как враги Уэльбека, чьим адвокатом
выступил Папон, решили однажды говорить
не о книгах, а о той или иной проблеме, ко-
торую они поднимают, хотелось бы им вну-
шить, а также, чтобы защитить религиозные
общины, сохранить свое возмущение для
199
IV. вокруг «платформы-
судебного разбирательства, которое собирают-
ся возбудить талибы против восьми немецких
протестантов и главным образом — их шест-
надцати афганским служащим, которые были
приговорены к смертной казни за подозрение
в обращении в христианство, или другого
процесса, который затеяли протестанты Се-
верной Ирландии против школьниц-католи-
чек, которые ходят по их улицам. Это вам не
слова в романе или в очень провокационном
интервью, а физическая реальность, которая
должна бы заставить наших добродетельных
цензоров немедленно отреагировать85.
'Вторник, 11 сентября 2001
К 16:30 я возвратился к себе после посе-
щения выставки Дюбюффе и обеда с предста-
вителями организации «Исторические па-
мятники», Лидия сообщает мне по телефо-
ну, что только что произошло в Нью-Йорке.
Я включаю телевизор, вижу эти ужасные кад-
ры. В голове вперемешку кипят мысли: 1) эти
кадры точно из моих кошмаров; 2) эти кад-
ры и события похожи на те, которые я опи-
сал в «Последних днях мира»; 3) Божествен-
ное проведение снизошло на Мишеля Уэль-
бека: атаки против него теперь покажутся
всем слабыми и беспочвенными; 4) американ-
ское кино, в фильмах о катастрофах типа
85 Le Nouvel Observateur #1923, 2001, «Pourquoi je soutiens
Houellebecq».
200
Доминик Иогез. УЭЛ ЬБЕК КАК OU ЕСТЬ
«Адской башни»86, с их подсознательным вну-
шением и мистикой, без сомнения, предвеща-
ло эту трагедию, но реальность значительно
превзошла вымысел по силе, разыграв перед
нами один из величайших спектаклей за всю
историю телевидения; 5) США получили, на-
конец, урок: они не являются хозяевами мира,
у мира нет хозяев; б) они поплатились за под-
держку жестокой и несправедливой израиль-
ской политики на Ближнем Востоке, ставшую
скандальной: нельзя бесконечно толкать к
отчаянию миллионы людей. Но когда каме-
ра показывает в приближенном изображении
окно Центра международной торговли неза-
долго до крушения первой башни, и там рука,
которая безнадежно машет большим белым
платком,—тут сострадание огромной волной
заглушает во мне всё: поверхностные мысли,
иронию, политические соображения, — и я на-
чинаю думать только о несчастных людях,
которые погибли или вот-вот погибнут в этой
ужасной катастрофе.
Четверг, 13 сентября 2001
В тот же день, когда появляется моя ста-
тья в защиту Мишеля в «Нувель Обсерватер»
(за которую Мари Буэ благодарит меня утрен-
ним посланием на автоответчик), и некото-
рые статьи друзей-писателей, одна из которых,
80 Фильм-катастрофа Ирвина Аллена, США, 1974 г.
201
IV. вокруг «платформы»
написанная Филиппом Мюре, просто велико-
лепна, я узнаю из «Монд де ливр», что «Флам-
марион» решил молить о прощении главу
Парижской мусульманской общины! Это как
если бы издатель Вольтера собирался валять-
ся в ногах у Святой Инквизиции, или во вре-
мя дела Дрейфуса издатель Золя умолял бы
Главный военный штаб!
Суббота, 22 сентября 2001
На этот раз получаю сообщение, которое
мне оставляет Мишель в начале второй по-
ловины дня, с мобильного телефона. Я ему
перезваниваю ближе к 19 часам, попадаю на
голосовую почту и тоже оставляю ему сооб-
щение. Он мне перезванивает почти тотчас
же, и я снимаю трубку — наконец-то состоит-
ся разговор! Но снова прервалось, так как,
узнав, что он на мысе Агд, и сильно удивив-
шись, я услышал: «У моего мобильного садит-
ся батарейка, глупо сейчас покупать подзаряд-
ное устройство, не мог бы мне перезвонить?»
Я ему перезваниваю. Он начинает с лито-
ты по поводу выпуска своей книги, замечая,
что в данном случае были приняты «несколь-
ко сдержанные и даже спокойные меры», од-
нако все прошло удачно... «Усама бен Ладен
сделал то, что должен был сделать на своем
месте!» — добавляет он с насмешкой. Я: «При
каждом выпуске книги не может быть такого
события!» — «Нет, конечно нет. В следующий
202
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
раз произойдет что-нибудь другое!» Снова
став серьезным, он ставит под сомнение по-
литику «Фламмарион» «в связи с этой атакой».
Я упоминаю новость, появлявшуюся в «Монд»
о молебнах последователей ислама в Париже.
Он меня спрашивает, есть ли у меня статья,
так как ему ее не переслали. «От меня все
скрывают. Средства массовой информации
мне не доступны». Я его спрашиваю, намерен
ли он возвращаться в Париж в ближайшее
время... Нет. Хорошо, замечаю я, делать вре-
мя от времени перерыв, заставлять себя меч-
тать. «И наслаждаться обществом распущен-
ных любителей группового секса!» — шутит
он. Как раз в тот момент, когда он собирает-
ся мне сказать, что на самом деле там ничего
такого нет, я слышу стук женских каблуков, —
но сопровождающийся тявканьем: кто-то
пришел выгуливать его собаку.
Я ему сообщаю, что наша подруга Л. Б. по-
теряла отца. «А я вот свою мать не потерял ! » —
говорит он со смешком. И идет за последним
номером «Фигаро», откуда хочет зачитать
мне рубрику «Сплетни». Откуда выясняется —
«в книжной рубрике, однако!», — что его
мать, посчитавшая себя оскорбленной в «Ча-
стицах» , собирается подать иск на сына и что
издатели «просто в отчаянии». Он думает,
что «это будет историческим событием», по-
тому что чтобы «дети сводили счеты со свои-
ми родителями в книге, это можно видеть
203
IV. вокруг «платформы-
часто, но чтоб наоборот—это да! » Между тем
я ему рассказываю об Эрве Гибере, чьи роди-
тели высказались — в чьей-то статье, конеч-
но, — об «ужасной книге, которую он им по-
святил». Между делом он опровергает инфор-
мацию, которую, по его мнению, мог дать
автор заметки: якобы его мать была вдохно-
вительницей песни «Роллинг стоунз» («Это
неправда!»). «А что она мусульманка, я спра-
шиваю, это вымысел или нет? — Я об этом
ничего не знаю. Это внушающий доверие
вымысел». «Какой материал для литературо-
ведов!» — восклицает он (он хотел сказать,
для биографов). Когда он уходит, я вижу, что
он не слишком верит этой чепухе: «Я пишу
свою биографию, которую немало приукра-
сил».
Тем не менее удаленность от Парижа за-
ставляет его пропускать некоторые интерес-
ные статьи. Я обращаю его внимание на по-
следнюю статью Дельфей де Тона — здорово,
как обычно. А также упоминаю ответ Филип-
па Мюре в «Нувель обсерватер» на вопрос:
«Значит, можно говорить всё?». Мюре срав-
нивает литературу с айсбергом: то, что писа-
тель публикует, представляет собой лишь ма-
ленькую часть на поверхности, при этом
большая часть остается под водой. «Хм, —
говорит Мишель, — это зависит от типа об-
щества. Филипп Мюрэ приписывает айсбер-
гу десять процентов от всей поверхности,
204
Доминик Ilotes. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
я бы попробовал побольше» (смех). — «Ты пре-
высил бы дозу!» (смех). — «Тогда айсберг со-
всем уйдет под воду!»
Вторник, 2 октября 2001
Говорю с Мишелем по телефону. Я его
спрашиваю, все ли у него в порядке. Он от-
вечает, что нет, что у него «депрессия». Он
прочитал во вчерашнем «Монд» с таким же
интересом, как и я, документ на арабском
языке, найденный в Нью-Йорке, который со-
держал последние инструкции и список нар-
котиков, предназначенных для камикадзе. Он
удивляется, что в исламе нет запрета на поку-
шения на мирных жителей: я не уверен, шу-
тит ли он. Мишель Левай привезла его соба-
ку в Париж. Вопреки тому, о чем он заявлял
накануне, он говорит, что скоро собирается
в Париж. Я ему предлагаю, смеясь, пойти по-
обедать в одном из арабских ресторанчиков:
«Это последнее место, где нас будут разыски-
вать!»
На вечеринке журнала «Ателье дю роман»
я говорю с Мишелем Деоном. В Ирландии
Мишель просил его помочь, когда Мари-Пьер
в порыве гнева все покрушила у них дома.
Насколько я понял, Деон приехал к ним на
машине, провел ночь в опустошенном доме,
где нечего было поесть, и отвез Мишеля к себе.
Там он и его жена укрывали его в течение
205
IV вокруг «платформы-
нескольких дней и помогали прийти в норму.
И Мишель скоро уехал.
Среда, 3 октября 2001
В большом кинотеатре в районе Бобур
(бывшем кинотеатре «Гаранс») ко мне подо-
шел Соллерс, чтобы поговорить о «Средизем-
номорье» Полле. Когда я приехал, он стоял
на аллее с Жозиан Совинье и Жан-Жаком
Шулем. Он обнимает меня за плечо, довери-
тельно и ласково, упоминает одну статью
в «Инрок», где якобы я что-то сказал по по-
воду Полле. Жозиан говорит мне об Уэльбе-
ке. Она оскорблена тем, что его вычеркнули
из списка Гонкуровской премии: оказывает-
ся, она только что написала статью по этому
поводу, которая появится завтра в «Монд».
Понедельнику 8 октября 2001
Провел вчерашний воскресный вечер с
Мишелем. Сначала отправился на улицу Во-
жирар, 164, где он поселился, неся с собой
резиновый гамбургер, издающий писк, кото-
рый я купил на набережной Межиссери для
его собаки, и с запакованным экземпляром
«Платформы», предназначенной для Жана-
Марселя Пакетта, еще не упакованный в кон-
верт с таиландской маркой, — хочу, чтобы он
его подписал. Это довольно старое и простор-
ное, совершенно классическое здание, кото-
рое кажется пустынным. Я еду в лифте на вто-
206
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
рой этаж. Звоню. Я слышу, как Клеман лает,
затем тихий шорох тапочек. Мишель мне от-
крывает. Он в туфлях без задника из черной
кожи, в довольно элегантной голубой рубаш-
ке, голубых легких брюках — по-видимому, он
в хорошей форме, ничуть не пьяный и не
похож на невыспавшегося человека, находя-
щегося «на грани», чего я опасался после все-
го того, что он мне сказал — или сказало его
молчание и неясное «горловое пение» по те-
лефону. У него пропал мобильный. На улице?
Нет, он не выходил. Единственный человек,
который приходил сегодня после обеда, был
Фернандо Аррабаль, и он вне подозрения.
Значит, аппарат находится в одной из тех
семи комнат, которые он снимает всего за
500 франков в день. Он приглашает меня по-
сетить квартиру, действительно огромную,
с красивым балконом, выходящим на зеле-
ный бульвар Пастера, а дальше — на лицей его
имени, одно из тех мест, где можно размес-
тить все свои книги и жить счастливо вдво-
ем, не выходя наружу.
За неимением виски («Джек Дэниэлс»),
которое я не люблю, он мне предлагает крас-
ное вино. Мы смотрим кадры англо-американ-
ских ударов в Афганистане, «суперновость»,
которой средства массовой информации с пе-
ной у рта пичкают французов уже несколько
часов кряду, в том же ключе и речь Ширака
(особенно нелепая оттого, что Франция не
207
IV. вокруг «платформы»
принимает участия в авиаударах и послала
только два небольших суденышка, но Ширак,
весь в мыслях о бесконечной избирательной
кампании, готов произносить по речи в день,
по поводу и без повода, до тех пор пока не
потеряет доверие окончательно — как герой
старой сказки, который кричал: «Волк!», тем
более что в его словах все меньше достоин-
ства и правдоподобия).
Когда Мишель спокойно говорит мне о
реакции правой прессы или прессы радикаль-
но правой на затронутую им тему, бесстраст-
но уточняя, что «Презан», печатный орган
Лепена, против него, но что «Ривароль» рас-
положена к нему (А же как «Минют»? Ничего
не понимаю), и с тем же выражением продол-
жает: мол, «Люманите» его защищает, а Кабю
из «Шарли эбдо»87 его ненавидит; и когда он
говорит, что ему наплевать, что это не меша-
ет ему отстаивать свои взгляды (в частности,
на проституцию), которые могут шокировать
тех же правых и крайних правых, я понимаю,
что у него нет никаких возражений, никаких
переживаний по поводу того, прослывет ли
он правым или левым, прогрессистом или
реакционером. «Я так думаю, вот и все». Эта
позиция — его позиция, неважно, где и как она
проявляется в тот или иной момент в идео-
87 Французские газеты различных политических направле-
ний: «Ривароль», «Минют» —ультраправые; «Люманите» —
социалистическая; «Шарли эбдо» —левая.
208
Доминик Иогеэ. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
логии или прессе. Принимать ее за неосто-
рожность или провокацию, за опьянение или
игру — значит считать его глупцом, озабочен-
ным своим имиджем, каковым он не являет-
ся. На самом деле, как считают многие, —
в зависимости от того, любят его или нет, —
невероятным нарциссизмом или уверенно-
стью в себе, побеждающей депрессию, этот
человек достиг чрезвычайной степени свобо-
ды в отношении чужих мнений, как в своих
устных заявлениях, так и в письменных. Это
делает его сильным. Это делает его неподкон-
трольным. И этого ему не прощают.
Среда, 17 октября 2001
Вдруг подумал, беседуя о Мишеле Уэль-
беке с Мишель Жоанну во время очень мило-
го ужина с холодными закусками, который
мы едим у нее: Мишель Уэльбек — ребенок
(недоросль), который говорит, что король-
то голый.
Вторник, 23 октября 2001
Обед в «Дивеллек» с Мишелем (который
всех и пригласил), Колетт и Габриэлем. Об-
служивают медленно: с момента, когда нам
приносят меню, и до момента, когда прини-
мают заказ, проходит добрая четверть часа,
а стаканы всё пусты. Особенно вкусное блю-
до: мелко нарезанный омар с теплой гусиной
печенью. Правда, было бы лучше, если бы
209
IV. вокруг «платформы»
и то и другое было одной температуры...
Я отмечаю это; Мишель, заказавший то же
блюдо, заставляет меня попробовать из его
тарелки: у него тоже холодное. Я уже хотел
попросить, чтобы мне подогрели. Габриэль
решительно отговаривает меня: он считает,
что во всех дорогих ресторанах это casus belli,
и можно быть абсолютно уверенным, что
шеф-повар плюнет в блюдо. Таким образом,
я воздерживаюсь, предполагая, что блюдо
должно подаваться именно так: холодный
омар и теплая гусиная печень. «Однако мож-
но хотя бы помечтать о блюде, в котором все
было бы теплым». Тотчас же Мишель, кото-
рому послышалось «...о людях, в которых все
было бы теплым», и поздравляет меня с этой
фразой, в которой он видит афоризм или за-
головок, и делает вид, будто собирается ее за-
писать. У него нет бумаги. Габриэль говорит,
подыгрывая, что у него есть только блокнот,
откуда не хочет вырывать страницы. Я пред-
лагаю Мишелю записать фразу прямо в блок-
ноте. Габриэль соглашается. Когда-нибудь уче-
ные найдут надпись Мишеля Уэльбека в ин-
тимном дневнике Габриэля Мацнефа.
Среда, 7 ноября 2001
Встретился с Соллерсом около 15:15. <...>
Он тоже говорит со мной о Мишеле. Он уже
говорил Рафаэлю и вот теперь мне о родив-
шейся у него идее «поставить все точки над I»:
210
Доминик Погез. УЭЛ ЬБЕК КАК ОМ ЕСТЬ
можно в форме интервью, но особого рода —
такой сдержанной, серьезной беседы, а не
трепа в ночном клубе, беседы, которую жур-
налисты должны бы искать. Я громко спраши-
ваю: «Беседа с вами в „Инфини"?» Да, именно
это он имел в виду. И добавляет (для формы?):
«С вами также, возможно, с кем-то еще».
Среда, 14 ноября 2001
Около полудня долгий разговор с Ми-
шелем.
Я: Как дела?
Он: Не очень.
(Разговаривая со мной, он наливает бокал
бурбона.) Его поездка в Италию прошла
очень хорошо. Он жил в Риме в удивитель-
ной квартире, служебной квартире брата
Элизабет Сгарби, его литературного агента,
которая является заместителем госсекретаря
в министерстве культуры: некогда в этой квар-
тире жил Папа Иннокентий X (тот, которо-
го нарисовал Ф. Бэкон).
Я передаю ему послания от Соллерса и
Бродо. Кажется, он настроен ответить на
призыв Бродо, мол, у него перед ним «мо-
ральный долг» (статья о романе, который он
должен был написать, но так и не сподобил-
ся). «Я почти всегда выполняю свои обеща-
ния», — говорит он, приводя в качестве ис-
ключения передачу Финкелькраута, на кото-
рую он не пошел, поскольку был пьян и не
211
IV. вокруг «платформы-
проснулся, и куда вместо него отправился я.
Я упоминаю о конференции в декабре 1999 го-
да в Национальной библиотеке, когда у не-
го была пневмония. Он подтверждает: «Да,
пневмония тогда сильно меня подкосила».
Вторник, 20 ноября 2001
Обед с Мишелем, Бенуа [Дютертром],
Эммануэль Бернхайм, Эллой Фауст и Жан-
Себом, прибывшим как раз к концу, в таиланд-
ском ресторане на улице Федерации. Мишель
гордится тем, что первый раз в своей жизни
попробовал «прозак»88, известное лекарство,
которое он давно хотел попробовать. Также
'подумывает о «виагре». А вот «зибану», ново-
му противотабачному средству, он не доверя-
ет, так как ему пока еще не отвели обложку
журнала, что для него является важным кри-
терием.
Четверг, 29 ноября 2001
Колетт сообщает мне, что в программе
«Фламмарион» в феврале фигурирует книга
«Три победы ислама», принадлежащая перу
главы мечети Бубакера...
Понедельник, 3 декабря 2001
12 часов. Мишель звонит мне, чтобы ис-
править ошибки «математических» страниц
88 Препарат-антидепрессант.
212
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОП ЕСТЬ
книги «Как испоганить свою жизнь: 11 уро-
ков», которые я послал именно с этой целью.
Я пользуюсь моментом и предлагаю ему прий-
ти во вторник на вечер, организованный жур-
налом «Ателье дю роман». Он отказывается,
ссылаясь на то, что должен работать в этот
вечер с Филиппом Арелем и вообще старает-
ся больше не пить.
Вторник, 18 декабря 2001
Вчерашний вечер, посвященный Мише-
лю Уэльбеку и организованный «Фламмари-
он» в Тиу, роскошном таиландском ресторане,
расположенном на «огневой точке» Аннекс
дю Кэ. Я сижу между Соллерсом и генераль-
ным директором издательства «Фламмари-
он» Жилем Айри. Напротив нас сидят Ми-
шель, Марк Вайцманн (который занял место,
предусмотренное для Гийома Дюрана) и Ален
Финкелькраут. Вечер оказался бурным и пло-
дотворным, а одним из наиболее примеча-
тельных моментов стало прекрасное состоя-
ние Мишеля, очень довольного своим «про-
заком».
Воскресенье, 6 января 2002
Возвращение Мишеля с Кубы. Он мне зво-
нит от Мишель Леви и приглашает сегодня
поужинать с ними.
Я прибываю на улицу Жавель в 20:30, а рас-
стался с ними у метро «Сен-Шарль» около
213
IV. вокруг «платформы.
половины первого ночи. Мы радостно выпи-
ваем очень свежее шабли, которое я привез,
затем собираемся поужинать в индийском
ресторане «Аль-Каеда» (или что-то в этом
роде). Я вижу, что Мишель загорел, похудел,
помолодел, отвечал на вопросы, не дослуши-
вая их до конца, задавал вопросы, интересу-
ющие других, короче, был в прекрасной
форме. (Его вопросы о тогах, о моей универ-
ситетской карьере тоже могут породить па-
рафраз для романа — кто знает?)
Вторник 29- среда 30 января 2002
Поездка в Рим с Мишелем, Мари-Пьер,
Мишель Леви, Мартиной Купри и двумя дру-
гими поклонницами Мишеля, Аньес Казио
и Патрисией Пюо.
Мишель советует мне прочитать «Жизнь
святого Доминика» Лакордера.
Вторник, 12 февраль 2002
Мне звонит Мари-Пьер. Она жалуется,
что Мишель не хочет отмечать с ней день
святого Валентина: «Я — ногезовец, — сказал
он ей по телефону. — Я не отмечаю праздни-
ки американского происхождения!»
Суббота, 16 марта 2002
Обед с Мишелем в Париже — «привал»
между Карлсруэ, где он прочел последнюю
214
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
лекцию, и Санто-Доминго, куда он уезжает
завтра утром с Мари-Пьер, чтобы отдохнуть
пару недель. Замечательный ужин в «Волан»,
его любимом ресторанчике на улице Беатрис-
Дюссан, недалеко от улицы Лурмель, с Мари-
Пьер, Мишель Леви и Мартиной и другими.
Поскольку мы говорим о его тексте о Шевен-
мане, и я повторяю, что это — отличный по-
литический памфлет, выходящий далеко за
рамки темы президентских выборов, даже
если я не согласен с ним по некоторым пунк-
там (неприязнь к Сартру, к палестинцам; не-
ясное понятие «моральных левых»): «Я, может
быть, — под конец заявляю я, — тоже неко-
торым образом принадлежу к левой морали!»
Он думает несколько секунд и отвечает: «Нет,
ты ведь не стыдишься Запада!»
Вторник, 23 июля 2002
Мишель звонит мне по новому мобильно-
му телефону. Он в Жиронде, в лагере натури-
стов с Мари-Пьер и их собакой Клеман (пес
сейчас у ветеринара: его покусали собратья,
он слишком рьяно их обнюхивал). Мишель
купил машину, но, не считая автострад, кото-
рые он обожает, водит он неважно. По пово-
ду боковых дорог он замечает, что плохо зна-
ет Францию. Он сел за руль благодаря успеху
«Частиц» — из-за необходимости посещать
многочисленные книжные магазины в про-
винции. Как и я, он думает, что у нас «очень
215
IV. вокруг «платформы-
неплохая» страна. Он говорит мне, что Гол-
ландия его вымотала, что голландцы «слиш-
ком активные», что они просили его давать
бесчисленные интервью даже по воскресень-
ям и что он решил теперь «уйти на пенсию»
из-за средств массовой информации. «Ну-
ну!», — говорю я. И добавляю, что, если бы
он вдруг нагрянул вечером поужинать в Бор-
до, например, в Ноай, я бы охотно туда прим-
чался. «Я посоветуюсь с супругой», — говорит
он в тон.
Воскресенье, 28 июля 2002
16:30. Ужасные переживания в течение
часа, так как мой компьютер вновь охвачен
амнезией и параличом. После расчленения
на длинные черные линии моего текста: «М. У.
(ислам)» (ибо я готовлюсь вмешаться в про-
цесс Мишеля), — еще один удар Аллаха! —
ужасный мигающий вопросительный знак,
указывающий, что компьютер больше ниче-
го не распознаёт, внезапно заменил обычное
слово приветствия.
Корректура верстки «Денди — 2000».
В первой редакции я почти ничего не изме-
няю. Имеются, однако, хлесткие суждения
или ирония, которая сегодня уже неактуаль-
на: против Деона, «Тель кель», Кристевой
или ресторана «Важнанд» — вероятно, пото-
му, что все уже переменилось.
216
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Приятная неожиданность находить в этой
книге, написанной в период 1970—1972 гг.
(и опубликованной в конце 1976 — начале
1977 гг.), страницу в стиле пре-Уэльбека (в кон-
це IV-й песни):
Вы можете «признать гомосексуализм», разрешать
собрания, балы, бары для гомосексуалистов — все, что
пожелаете, — но вы не отмените неравенства нера-
венств (разве возможно его искоренить?): неравно-
значный доступ к телам. Мы здесь не мечтаем о воз-
можности располагать тем, кого желаем (так как эта
возможность могла бы появиться только в ущерб самой
элементарной свободе личности), но мы вынашиваем
идею — подумайте над этим тоже — о «Красном Крес-
те» для секса. Будучи против закона джунглей — закон
зверей и Капитала, — будучи также против несчастья
и обмана, которые тайно постигают столько существ
(к великому сожалению, в конечном счете всех), мы за
установление всеобщего права на красивое тело.
Пятница, 9 августа 2002
Мишель звонит мне около семи часов ве-
чера. Долгие паузы, словно ему трудно про-
износить слова, а временами нормальная
речь. В конце он говорит мне, что уже при-
нял снотворное: «Это чтобы не пить». Он ло-
жится рано и таким образом пьет меньше. Он
перестал пить антидепрессанты. Он в Бордо.
Хочет ли он, чтобы я пришел? Он отвечает,
что погода плохая, что они с Мари-Пьер не
217
IV. вокруг «платформы-
могут вывести машину из гаража, что они
в отеле на окраине, — в общем, это не был пря-
мой ответ на вопрос. Я задаю вопросы, пред-
лагая варианты ответов, оставляя за ним воз-
можность ответить «нет». Через несколько
минут, после летящего по верхам разговора,
в частности, о Джеке Ланге, которого я вижу
как будущего президента, а Мишель — нет,
я предлагаю ему созвониться завтра до полу-
дня, чтобы понять, приезжать мне к ним на
ужин или нет.
Суббота, 10 августа 2002
Бордо, обед в Ноайе с Мишелем и Мари-
Пьер. Какое счастье.
Я приехал первым. Столик на троих на
имя Уэльбека или Г***? «Да, Г***. На восемь
вечера. Они придут с собакой». Меня пригла-
сили за дальний столик, именно за тот, где
я сидел в самый первый раз и куда я помес-
тил своих персонажей в «Последних днях
мира». Вскоре приходят Мишель, Мари-Пьер
и Клеман. Издалека Мишель мне кажется на-
много более «классным», чем до этого: чер-
ная куртка художника и новая стрижка при-
дают ему элегантный и цветущий вид — вид
русского писателя, говорю я ему, или зажи-
точного скульптора! Очень странная стриж-
ка: поскольку у французов редкие волосы, осо-
бенно на макушке. Что касается Мари-Пьер,
она очень красива в элегантном черном платье
218
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
с болеро, которое она снимает, демонстрируя
свои плечи, загорелые и отполированные
талассотерапией.
Я принес Мишелю премилый текст Люка
Дегриза и мою статью в «Монд» о языке. Он
начинает их читает. После чтения: кажется,
он не верит в смысл — или, скорее, в возмож-
ность — петиции в его поддержку. И, несмот-
ря на свой посвежевший вид, он не говорит
ничего важного. Он либо просто молчит,
либо издает одно неразборчивое бурчание.
А я благодаря Мари-Пьер не умолкаю. Лишь
в конце ужина и затем в пабе рядом с уже за-
крывающимся «Регентом» он высказывается
с большей охотой, главным образом по пово-
ду Ближнего Востока, здесь мы не сходимся
во мнениях. Я их провожаю до Мериадека,
мы идем по паркам, почти пустынным, не счи-
тая нескольких прохожих. Длинное и труд-
ное возвращение, так как я теряюсь посре-
ди этих мертвых архитектурных комплексов
и выровненных пустынных улиц, удручаю-
щих, окаймленных низкими домами, кото-
рым нет конца. Наконец с разболевшейся
лодыжкой я добираюсь до своего отеля. На
часах уже три часа, мы провели вместе око-
ло семи часов.
Пятница, 23 августа 2002
18:25. Мишель звонит мне. Он не получил
петицию в защиту франкоговорящих стран,
219
IV. вокруг «платформы»
которую я ему послал на мыс Агд. В разгово-
ре я упоминаю о поддержке, которую секта
раэлитов оказывает ему в этом деле, об этом
мне сказал Эммануэль. Мы долго смеемся. Но
потом он говорит абсолютно серьезно, что
убежден в одном: человечеству нужна новая
религия. Я у него спрашиваю шутя, взял бы
он эту задачу на себя. «В конце концов, — от-
вечает он, — я способен писать пророческие
тексты, это не так уж трудно». «Проблема, —
говорю я, — заключается в том, что невозмож-
но всерьез говорить о новой религии — а не
о секте, — так как, если бы она незамедлитель-
но привлекла в свое лоно адептов по всему
миру, это стало бы палкой о двух концах.
А раз так, возможно, стоит заняться одной
из уже существующих крупных религий и по-
работать над ней изнутри. На самом деле, —
я говорю это, чтобы доставить ему удоволь-
ствие, — я лично против религии, против
этой человеческой слабости, нужды в рели-
гии. О мудрости я не говорю, — но это совер-
шенно другая штука».
Мы должны охранять вымысел, великий
способ удовлетворения человеческих страс-
тей, предчувствие будущей эволюции, лабо-
раторию новых стилей жизни. Поэтому вы-
мысел больше всего ненавидят временные
и, главным образом, духовные власти, то есть
консерваторы и догматики.
220
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Четверг, 29 августа 2002
В сегодняшней «Либерасьон» <...> в разде-
ле «Культура» напечатана новость о том, что
в «Галлимар» обеспокоены ситуацией вокруг
одной лоббирующей организации, выступаю-
щей против педофилии, которая обвиняет
молодого романиста Николя Джонс-Горлена
за описание в его книге нескромных сцен
с детьми. Эта организация называется «Ребе-
нок в голубом», а роман называется «Розовая
конфета»: несовместимость цветов, очевидно.
Все равно, практически изымая книгу из про-
дажи и сообщая эту новость через своего ад-
воката, издательство «Галлимар» доказывает,
что комитет по литературе имеет только по-
четную функцию и полностью подчинен юри-
дическому отделу. Как решаем мы с Мишелем,
который только что звонил мне для подроб-
ного обсуждения его дел, профессия писате-
ля становится все более опасной. Кроме того,
все эти извращенцы продолжают смешивать
вымысел и реальность. «Скоро нужно будет, —
говорю я, — создавать общество защиты вы-
мысла, наподобие Общества защиты живот-
ных!» «Его назвали бы ОЗВ, — отвечает Ми-
шель. — Звучит неплохо».
Начало сентября 2002
В поддержку петиции в пользу Мишеля,
в отношении ислама и Ислама, появилась куча
выступлений по незначительным нюансам,
221
IV. вокруг «платформы-
даже откровенно негативные оценки (Жан-
Клода Барро, Алена Финкелькраута, Салмана
Рушди, Филиппа Мюре, Жиля Кепеля, руко-
водителей программы Организаций Объеди-
ненных Наций по развитию и т. д.), не гово-
ря, очевидно, о Берлускони или о Фалачи89.
Но главным образом все приводят цитаты из
великих западных авторов прошлого: в «Апо-
логии Реймона Себона» («Эссе», II, 12) Мон-
тень упоминает о рае, «населенном девушка-
ми неземной красоты, изобилующем превос-
ходными винами и пищей», который Магомет
обещает своим приверженцам, и видит в нем
одного из этих «шутов, которые склоняются
перед нашей глупостью, чтобы усыпить нашу
бдительность и завлечь нас»; в своем «Тракта-
те о трех добродетелях» (II, 11) ПьерШаррон
(1541—1603) находит, что «этот человек [Ма-
гомет] напичкан невообразимыми глупостя-
ми»; в «Мыслях» (IX) Паскаль замечает, что
те отрывки из Корана, которые «не запута-
ны», — «смешны»; в «Письме № 43 Джейн Ос-
тин» Спиноза (этот отрывок отыскал для меня
Бернар Потра) предполагает, что «сам Маго-
мет был самозванцем»; в письме к Гобино от
1843 года Токвиль пишет: «Я вам признаюсь,
что прекратил это исследование [Корана],
убедившись, что из всех существующих в мире
едва ли найдется столь же гибельная религия
89 Фалачи, Ориана (р. 1929) — известная итальянская писа-
тельница антиисламского направления.
222
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
для человечества, какой является Ислам»;
в «Приложении» к «Мир как воля и представ-
ление» (гл. 27) (на этот раз цитату обнаружи-
вает Мишель) Шопенгауэр называет Коран
«книгой зла». Не забывая, что не так давно
Клод Леви-Стросс отметил в «Печальных тро-
пиках» (9,39—40) в ряду прочих любезностей,
что ислам — это «религия караулки». И у Воль-
тера также найдем схожие лестные отзывы,
только искать примеры у меня не было време-
ни. Короче говоря, автор высказывания «Ис-
лам все же наиболее идиотская религия, ужас-
но идиотская!» (точная и полная фраза Мише-
ля, какой он ее обнаружил на кассете, которую
затем «Лир» передал г-ну Пьерра) находится
в весьма блистательной компании.
Понедельник, 9 сентября 2002
Мишель звонит мне сегодня утром и весе-
лым голосом хвалит за текст петиции. Он го-
ворит, что в ней можно узнать мой стиль, го-
ворит с восхищением о некоторых пассажах,
среди которых: «Иметь мнение о религиях,
предпочитать одну другой или отклонять
их — все понимается как самая элементарная
свобода слова в демократической стране, та-
кой как наша». Он находит ссылку на Спино-
зу (он очень хотел, но не смог ее использо-
вать) «гениальной». Короче, он доволен. Меж-
ду тем то, что агентство, которое сдает ему
квартиру, может его поселить только рядом
223
IV. вокруг «платформы»
с мусульманской общиной — вот в чем вся
соль! — порождает в нем страх, как бы не
«стать параноиком». Я ему говорю попутно,
что кафе-кондитерская мусульманской общи-
ны очень приятное. «Спасибо, в другой раз!» —
отвечает он лаконично. Мы договариваемся
пообедать вместе завтра вечером. Он говорит
о Бенуа, о Лидии, которые могли бы присо-
единиться к нам.
Сразу после его звонка мне звонят и пред-
лагают поехать 2 и 3 октября в Алжир на
«Ночь корреспонденции» — аналог меропри-
ятия в Маноске90.
Пятница, 13 сентября 2002
Мишель Леви: плохо не только то, что от-
важный исламский незнакомец разбил ее ком-
пьютер, но и то, что она получает теперь элек-
тронные письма и телефонные звонки на араб-
ском языке. Все это угрожающее неясно и
тревожит ее. Я ее понимаю. Еще одна причина
быть в тонусе. Слава Богу (осмелюсь сказать),
фанатики не объединяются в союзы, а лиги не со-
стоятиз фанатиков, от имени которых они так
любят вещать без юридического на то основа-
ния, и слава Богу, что все больше мужчин
и женщин, которые принадлежат к наиболее
многочисленной нации этих фанатиков, отно-
сят себя к не-мусульманам или безразличным.
90 Конечно, я соглашаюсь (заметка 2003 года).
224
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Понедельник, 16 сентября 2002
Начинается плохо: в «Либерасьон» вме-
сто ожидаемой статьи выступления Люка Дег-
риза этим утром берет слово враждебно на-
строенный, набитый ложными суждениями
Саад Киари, «киношник». К тому же нет ни-
какого упоминания, ни даже намека на нашу
петицию. Надеюсь, что Хельвиг специально
придержал ее, чтобы завтра, в день процес-
са, опубликовать этот текст, благоприятный
для Мишеля.
Удручающая мысль о начале новой рели-
гиозной войны, о том, какие горы придет-
ся свернуть, чтобы люди услышали простую
правду или, в философском ключе, голос ра-
зума. Теперь ясно, что Мишель открыл ящик
Пандоры. Гидра прессы успокоилась и съежи-
лась, но она восстановит силы, и ее много-
численные головы снова начнут верещать без
умолку. Все интеллигентное общество снова
готово разбушеваться. Это меня не приводит
в ужас, а убивает.
Готовя свое завтрашнее выступление и пы-
таясь предугадать вопросы, которые могут
мне задать, я обнаруживаю, что когда я буду
на них отвечать, исполнится ровно одинна-
дцать лет с того момента, когда я встретил
Мишеля в первый раз, 17 сентября 1991 года,
в Люксембургском саду, где «Роше» устраива-
ло коктейль.
ЯД.Ногсз 225
IV. ВОКРУГ «ПЛАТФОРМЫ»
Выступление перед
17-й палатой по уголовным
делам, 17 сентября 2002 года
К ЧИТАТЕЛЮ
Так же как и Фернандо Аррабаль, Мишель Бродо, Жози-
ан Совинье и Филипп Соллерс, я проходил как свиде-
тель защиты по делу, возбужденному в 2002 в отноше-
нии Мишеля Уэльбека Обществом исламских мест покло-
нения и святых мест, Ассоциацией Великой мечети
Лиона, Национальной Федерацией мусульман Франции
и мировой исламской Лигой (к которым присоединилась
в последний момент Лига прав человека). Свидетели,
помещенные с самого начала в отдельную комнату, до-
пускались к процессу лишь тогда, когда их вызывали.
Принеся клятву, они должны были давать свои показа-
ния и отвечать на предполагаемые вопросы председа-
теля или адвокатов без всяких записей. К тому же не
была предусмотрена видео- или аудиозапись слушания,
так что можно понять, что им потом было непросто
226
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
с точностью восстановить свои показания. Я попробую
это сделать, полагаясь на свою память, на основные ар-
гументы, которые я приготовил заранее, и цитаты, кото-
рые выучил наизусть, даже если я приведу их в сокра-
щенном виде и не вплоть до последней запятой91.
Литература интересует сегодня буквально
всех и каждого. Недавно наш министр по де-
лам семьи намеревался диктовать свою редак-
ционную политику литературно-художествен-
ному комитету одного крупного издательства.
А сегодня появились религиозные деятели,
которые хотят сыграть роль литературных
критиков. Если действительно они на это
претендуют, тогда им стоит начать с азов ли-
тературной (да и любой) критики, которая
состоит в том, чтобы ЧИТАТЬ, просто читать,
читать ясгтексты, постигая при этом значение
слов и лингвистические законы, которые при-
менимы повсеместно.
(Здесь председатель меня прерывает, что-
бы напомнить, что данный процесс не по
поводу романа «Платформа», а по поводу за-
явления его автора в журнале «Лир». Я отве-
чаю, что, действительно, организации, кото-
рые его травят, не осмелились взяться пря-
мо за книгу, возможно, опасаясь показаться
91 Существуют подробные отчеты по этому процессу, опуб-
ликованные Кристиной Ферран (Livres Hebdo, #482,2000);
Бенуа Фарси (Houelle, #12, 2002); а также Жосленом Безе-
куром (www.atheisme.org/houellebecq.htmI).
227
IV. вокруг «платформы-
смешными, но на самом деле целят они имен-
но в книгу, что доказывают многочисленные
страницы сравнительных цитат, которые при-
водятся здесь, демонстрируя возмущение.)
То, что я говорил о значении слов, в первую
очередь касается слова «религия», у которо-
го есть два смысла, которые гражданская
партия постоянно путает: идеологический
и социологический. Один означает веру, сис-
тему представлений о мире, дополненную
практическими директивами; другой — всех
верующих, принявших эту религию. Это от-
носится к мусульманской религии так же, как
к любой другой. Это настолько очевидно, что
даже написание слова «ислам» в языке меня-
ется, в зависимости от того, в каком смысле
мы его используем: мы пишем «ислам» со
строчной буквы, имея в виду религию, пропо-
ведуемую Магометом и основанную на Кора-
не, и с прописной — «Ислам», — когда имеем
в виду совокупность всех народов, которые ис-
поведуют эту религию, а также и цивилиза-
цию, возникшую вследствие этого.
Путать эти два смысла и говорить об «ан-
тирелигиозном расизме» означает внедрять
абсолютно абсурдное понятие, настоящее
логическое чудовище: ведь расизм направлен
на физические, генетические черты опреде-
ленной группы людей, которые по определе-
нию от них не зависят; в то время как ре-
лигия — это тип приобретенной культурной
228
Доминик Иогез. УЭЛЬВЕК КАК ОН ЕСТЬ
реальности, который зависит от доброволь-
ного согласия и внутреннего убеждения инди-
вида. Отход от данной религии является фи-
лософским актом — актом в демократическом
государстве вполне законным, — и никоим
образом это не является расистским поступ-
ком, направленным против целого народа.
Мы имеем дело с двойным злоупотребле-
нием: во-первых, со стороны религиозных
ассоциаций, говорящих от имени всего чело-
вечества, хотя, заметим, такого права у них
нет (это как если бы католическая церковь
намеревалась говорить от имени всех фран-
цузов или всех европейцев). Второе, еще бо-
лее серьезное, состоит в утверждении того,
что отход, даже самым деликатным образом,
от мусульманской религии есть проявление
расовой ненависти по отношению к арабам
всего мира. Прежде всего, здесь забывают
о мусульманах, не являющихся арабами, кро-
ме того — а как же, например, чернокожие,
или берберы, или индусы? А все арабы, кото-
рые не исповедуют ислам (в Ираке, в Палес-
тине или в Ливане живут арабы-христиане)?
Затем, отмечу уже в который раз, тут явная
путаница между идеологическим выбором
и отношением к людям. Это как если бы до
падения Берлинской стены, когда большая
часть стран Восточной Европы жила под ком-
мунистическим режимом, нас стали убеждать,
что называть марксизм-ленинизм, скажем,
229
IV. вокруг «ПЛАТФОРМЫ»
«самой идиотской идеологией» есть проявле-
ние расизма по отношению к русским, болга-
рам, полякам или китайцам!
Но особенно несправедливо то, что обви-
нение в «побуждении к расовой ненависти»
является ужасным, позорным. Люди, разби-
рающиеся в истории, знают, почему этот за-
кон был принят и что в действительности он
клеймит: например, гнусную отрыжку Мор-
рас, который призывал в своей статье фев-
раля 1935 года: «стрелять в Леона Блюма,
причем в спину!» Но какое отношение имеет
все это к писателю Мишелю Уэльбеку? Пере-
веденный на тридцать языков, который про-
водит почти все свое время, встречаясь с сот-
нями читателей за границей, он являет собой
нечто абсолютно противоположное расисту!
Я помню, когда МИД предложил ему в 1998-м
миссию Стендаля (предоставляющую писате-
лю возможность писать книгу вне Франции),
он колебался между четырьмя странами, сре-
ди которых две в большинстве своем мусуль-
манские: Афганистан, Алжир, Куба и Таи-
ланд.
Обвинение основывается на игре со сло-
вом «ненависть». Это слово прописано в за-
коне («расовая ненависть»), а Мишель Уэль-
бек охотно его использует: так давайте рас-
правимся с ним! Это грубая ловушка могла
быть подстроена только теми, кто не читал
Мишеля. Так как это имя существительное,
230
Доминик Иогез. УЭЛЬЬЕК КАК ОН ЕСТЬ
как любые «жесткие», «грубые» слова или
названия птиц, является в действительности
частью его обычного стиля. Как слово «кре-
тин», которое для него не редкость, означа-
ет просто предпочтение или антипатию, вы-
раженную фамильярным тоном. В этом сти-
ле он написал текст, озаглавленный «Жак
Превер — кретин». Это доказывало как мини-
мум, что Превер еще возбуждает какую-то
реакцию, а значит, еще не совсем умер. Есть
деликатные писатели, которые не говорят
прямо, писатели эвфемизма — и писатели
анафемы, писатели, которые усыпляют, — и
писатели, которые пробуждают. Мишель
Уэльбек, бесспорно, принадлежит ко второ-
му типу. Итак, слово «идиотский» в сочетании
с «религией» и «исламом» повергло их в та-
кой шок.
Возможно, оно шокирует, но оно вполне
законно. Именно здесь стоит говорить о свет-
ском характере общества. Это понятие явля-
ется основным для Республики. Оно сыгра-
ло более грандиозную роль в нашей истории,
чем любое другое, появившись в результате
длительных философских битв, долгой и бо-
лезненной политической борьбы и даже
войн. Именно во имя него я поддерживаю
Мишеля Уэльбека. Я добавлю, что точно так
же поддержал бы писателя-мусульманина,
которого бы преследовали католические
организации за фразу вроде: «Католицизм —
231
IV. вокруг «платформы.
самая идиотская религия». Здесь я хотел бы
напомнить о грамматике: «самая идиотская
религия» — превосходная степень, которая
означает, что если она — более дурацкая, чем
другие, то и все религии отчасти таковы.
И следовательно, католические, протестант-
ские, православные, иудейские или буддий-
ские организации тоже вполне обоснованно
могут принять участие в данном процессе.
Они этого не сделали, они этого не сдела-
ют, так как они знают, что такого рода заяв-
ления находятся абсолютно в рамках того,
о чем мы имеем право думать и говорить во
Франции. Оно, кроме того, безусловно, впи-
сывается в парадигму того, что мы привык-
ли слышать, причем в отношении основной
религии страны, поносимой каждый вечер по
телевидению с куда более острой язвительно-
стью. Речь идет, впрочем, о старой традиции.
Еще век тому назад, в то время как дебаты
по поводу проведения закона о разделении
церкви и государства бушевали, можно было
прочитать, например в «Авроре», газете Кле-
мансо, от 5 августа 1902-го, что Сакре-Кёр
и Монмартр являются «пристанищем наибо-
лее унизительного из суеверий»; а 21 декабря
того же года в журнале «Резон» в статье Ло-
рана Тайада (сына судьи!): «Священник, при
своем жалком состоянии и позорном безоб-
разии своего костюма, живет вне общего за-
кона и общества. Против него все позволено,
232
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
так как цивилизация имеет право на самоза-
щиту. Она не должна быть с ним ни осторож-
ной, ни жалостливой. Каждый прохожий имеет
право пнуть бешеную собаку, дабы ста не покуса-
ла людей и не заразила скот»92. Впрочем, ту же
озлобленность можно легко найти и у тех, кто
поддерживал тогда церковь против «безбож-
ников» и других «свободомыслящих»[sic!]9*,
и в анафемах, где карающий Бог Ветхого Заве-
та... точь-в-точь как в бесчисленных сурах Ко-
рана, призывает к истреблению неверных94.
В заключение я хотел бы подчеркнуть,
что Мишель Уэльбек не изрыгает проклятья,
а просто пытается размышлять. Даже если он
часто придает своим мыслям прямое и рез-
кое выражение, к тому же утрированное уси-
лиями «переписчиков» журнала «Лир» (ибо
в реальности он не такой уж безапелляцион-
ный; его высказывания часто сопровождают-
ся длительными паузами или сомнениями),
на самом деле он давно интересуется вопро-
сами религии как «связью» между людьми,
как системой регулирования отношений,
в том числе сексуальных, ведущей если не
92 Курсив мой. — Д. H. «Lettre familière M. Joseph Viollet,
ratichon».
93 Потому что они едят мясо в пятницу!
94 J. Lalouette "La République anticléricale (XIX—XIX siècles)",
Paris, Seuil, 2002; J. Lalouette «La Libre Pensée en France
(1848-1940)», Paris, Albin Michel, 1997; René Rémond
«L'Anticléricalisme en France de 1815 a nos jours», Paris,
Fayard, 1976.
233
IV. вокруг «платформы-
к счастью, то, по крайней мере, к приглуше-
нию страдания. Для него это является не по-
водом к агрессивным шуткам, как нас хотят
заставить поверить, а предметом сложного
мыслительного процесса, философским ак-
том зарождения идеи. Доказательство это-
му — интерес, который он уже давно прояв-
ляет к Огюсту Конту, не только как к филосо-
фу и создателю науки о социологии, но и как
к изобретателю религии Человечества. Дока-
зательство этому—тема о сектах, рассмотрен-
ная в «Лансароте». Доказательство — персо-
наж Деплешен в «Элементарных частицах»,
который считает, что все известные религии
обречены: 1) как объяснения мира; 2) бла-
годаря капитализму, который «восторжеству-
ет», и никакой аскетизм, никакая религиозная
агрессия не сможет долго сопротивляться.
Доказательством, наконец, является интер-
вью Мишеля Уэльбека в декабре 1996 года
Себастьену Лапаку в журнале «Иммедиат-
ман»: «Отсутствие религии для меня весьма
тягостно», — заявляет он. И он добавляет, что
находит причину ее существования «уважи-
тельной», но предпочитает ей определенные
чувства — «сострадание, например».
Он далек от побуждения к насилию или
ненависти! А настоящий Уэльбек, которому
не понаслышке знакомо, что такое депрессия
и страдание, — человек мирный и, по моему
мнению, ему гораздо в большей степени, чем
234
Доминик Погез. УЭЛ ЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
склонность к провокации и сарказму, присущ
оптимистический, почти мессианский взгляд
на мир. Да — почитайте его! — на глубинном
уровне этот человек желает добра человече-
ству, всем людям на земле, каждому отдельно-
му человеку.
Вторник, 17 сентября 2002
Трудный день. Мишель выиграл процесс.
Прокурор, гениальный прокурор (и я гор-
жусь тем, что он меня цитировал), повел
юриспруденцию по ее прямой дороге и — глав-
ное — пресек на долгое время, я надеюсь,
любые «рецидивистские» нападки злобных
крючкотворов.
Моменты, о которых я вспоминаю с осо-
бенным чувством: после того, как почти в на-
чале моего выступления председатель пре-
рвал меня, полагая, что я собираюсь говорить
о «Платформе», я подчеркиваю, что истцы,
которые будто бы не намереваются нападать
на роман, тратят на это половину слушания
этого дела. Другой момент, когда адвокат
Варо затыкает рот своему коллеге-мусуль-
манину, который начинает меня оскорблять
(«У вас точка зрения подростка!»), и еще,
когда после новых нападок дама-адвокат Лиги
прав человека отпочковалась от своих коллег
и поспешила ко мне на помощь. Момент, когда
после очередного вопроса я отвечаю: «Мэтр,
я сам член Лиги прав человека!» — и смех,
235
IV. вокруг «платформы*
который раздается среди присутствующих.
(Потом она подойдет к моей скамье и предло-
жит мне стать членом комитета по соблюде-
нию свобод, который она возглавляет в Лиге.)
Наконец, после окончания моего выступле-
ния, неожиданные аплодисменты в зале (один
человек вдруг начинает громко хлопать, за-
тем прекращает, поняв, что так не принято).
Потом — краткий и обильный ужин в зло-
вещем, почти таиландском и почти пустын-
ном ресторане, знакомом Мишелю, улица
Тольбьяк, 128.
Обобщая произошедшее, мы единогласно
пришли к мнению, что свидетели были вели-
колепны. Кроме того, Аррабаль исполнил
номер, который останется в летописях: нерв-
но покрутившись вокруг барьера, он вдруг
замирает от волнения, вспомнив о своем за-
ключении в тюрьму франкистами, затем вы-
таскивает вдруг флягу с водкой, делает два-
три глотка и протягивает ее председателю
суда, сопровождая жестом, мол: «за Вас!»
Так как я шел предпредпоследним, то могу
сказать, что он был единственным, кто наря-
ду с Соллерс выступал легко и блестяще, го-
воря о творчестве Мишеля как о «гранди-
озном, комическом и могучем», отстаивая
мысль, что необходимо позволять писателям
быть назойливыми, что их необходимо уметь
читать. При этом он удивлялся, что такой
журнал, как «Лир», очевидно, этого не знает.
236
Доминик Погез УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Закончил он, сам не веря в то, что говорит,
обрисовав Мишеля как человека, возможно,
нашедшего путь к Богу.
Адвокаты обвинения не умолкали (за ис-
ключением Аньес Трикуар, адвоката Лиги по
правам человека, которая, кажется, под ко-
нец стала спрашивать себя, что она тут дела-
ет, распределяя поровну свои аргументы:
один аргумент за Мишеля, один против, еще
один аргумент против «лицемерного» Ассули-
на), Эммануэль выступает почти в 10 часов
вечера, после более чем восьми часов процес-
са! Ему пришлось быть немного жестоким в
своей речи, громко шуршать бумагами на под-
ставке и урезать свою блестящую речь, что-
бы суд не задремал от усталости, что имело
бы крайне неблагоприятные последствия. Но
все чувствуют, что он уверен: дело выиграно.
Среда, 18 сентября 2002
Письмо, полученное сегодня утром от
Жюльен Грака:
Уважаемый Доминик,
Я, безусловно, слишком поздно отвечаю на Вашу
петицию, которую я, впрочем, не подписал бы. Эти ри-
туальные мероприятия, которыми дорожат в Сен-Жер-
мен-де-Пре, более не действенны. Я хотел бы, чтобы суд
не давал ход жалобе, выдвинутой против Мишеля Уэль-
бека, сожалея о высказывании, которое ему инкрими-
нируют. Но я просил бы Вас тем не менее не торопиться
237
rv. вокруг «платформы*
с «осуждением истцов», ведь в конце Вашей петиции го-
ворится о свободе, которой мы дорожим и которую она
сама и защищает. Такова моя позиция, строго личная.
С наилучшими пожеланиями,
Ж. Грак
Вторник, 22 октября 2002
Мишель отпущен. Но при выходе из 13-ой
комнаты, сразу после вынесения приговора,
мэтр Варо появляется перед камерами и го-
ворит журналистам, что ставит под сомнение
этот вердикт и собирается подать апелляцию.
Этого было достаточно, чтобы омрачить нашу
победу.
Пятница, 1 ноября 2002
Из-за того что я не смог присоединиться
к Соллерсу (у меня был только его рабочий
номер, а был выходной), Мишель отменя-
ет ужин в честь победы (или полупобеды)
с Эммануэлем Пьерра и свидетелями процес-
са. Но он хочет пропустить стаканчик, а у него
нечего выпить дома, и предлагает мне при-
соединиться к нему и Эммануэлю в «Рюмри».
Я немного сопротивляюсь, еще не придя
в себя от последствий вчерашнего вечера
Майкла Сноу в «Эпокси», затем соглашаюсь,
решив пить только безалкогольные напитки
(что я и делаю, за исключением одного коко-
сового пунша «на дорожку»). Когда я прибы-
ваю, увы, Эммануэль и Мишель уже «гуляют
238
Доминик Погсз. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
на всю катушку», в зале накурено и шумно. Тем
не менее мы можем обсудить обстановку. Эм-
мануэль сообщает нам, что Варо (и только
он!) уже подал дело на пересмотр, но что это
еще не означает, что он пойдет до конца.
Я ему говорю, что, по-моему, эта апелляция —
идея адвоката, желающего быть в центре вни-
мания прессы больше, чем его клиент. «Ты
ошибаешься, — говорит Эммануэль. — Имен-
но Бубакер и мусульманская община настаи-
вают на этом». (Он, без сомнения, прав: воз-
можно, это результат борьбы влияния, кото-
рая идет в эпоху нормализации ислама во
Франции.) Мишель, который пьет только
коктейль «Александра», сообщает мне, что
подкинул идею новым хозяевам «Фламмари-
он» предложить Фредерику, который сейчас
без работы, заменить Рафаэля. Я нахожу, что
идея классная. Мишель в прекрасной форме.
Он с отсутствующим видом, почти равнодуш-
но, обсуждает вместе с Эммануэлем вероят-
ность будущих исков. Он предполагает лишь,
что фильм, снятый по «Частицам», классифи-
цируют как фильм категории X. Так как он
хочет, как и Харель, чтобы в нем присутство-
вали всамделишные совокупления. Он начи-
нает рассказывать, говорить о серьезных труд-
ностях на съемках: он хотел бы, чтобы это не
происходило как в порнофильмах, где каж-
дый на высоте, но чтобы у кого-то и не полу-
чалось, как бывает в жизни, и уже узнал от
239
IV. вокруг «платформы-
продюсера, что с актерами у них проблем не
будет. (Мне кажется, что, напротив — скажу я
ему потом,—надо бы сохранить неудачные дуб-
ли, которые обычно вырезают при монтаже.)
Внезапно он с ликованием оглашает одну
из своих идей: оппонировать Соллерсу в те-
леигре «Цифры и буквы», в спецвыпуске
с «особыми участниками»! «Я полагал, что
твое отношение к средствам массовой инфор-
мации крайне негативное!» — замечаю я. Он
делает вид, что это не одно и то же. Я гово-
рю, что он может из этого сделать карьеру,
как Осима95 в Японии, который с недавнего
времени известен не потому, что является ки-
норежиссером, а благодаря постоянному уча-
стию в телевизионных играх и шоу. Он прово-
жает меня до дома, а потом прогуливается
вдоль набережной. Завтра он отправляется
в Испанию — искать, как он выразился, «свою
жену, свою собаку и свою машину». Относи-
тельно последней, «мерседеса», он признает,
что не слишком хорошо ее водит, что это де-
лает Мари-Пьер, которая любит погонять.
Воскресенье, 10 ноября 2002
Вот уже несколько дней, как Рафаэль по-
слал мне ксерокопию половины книги неко-
го Даниэля Линденберга «Призыв к порядку».
Ему интересно мое мнение по поводу этой
95 Осима, Нагиза (р. 1932) — японский кинорежиссер.
240
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК Oil ЕСТЬ
«жалкой писанины». Она представляет собой
обзор творчества тех, кого автор в свою оче-
редь называет «новыми реакционерами»: Ми-
шеля, Дантека и, в первую голову, Мюре.
Пятница, 27декабря 2002
14:45. Я звоню Мишелю, чтобы сообщить
ему, что его статьи «Мюре — 2002» и «Новые
реакционеры», переданные Жану де Бело,
главреду «Фигаро», будут опубликованы в по-
недельник, 6 января 2003 года, с баннером
в «Ун». Кажется, он доволен, но граздо более
заинтригован новостью, которую ему утром
сообщил Аррабаль: якобы вчера родился пер-
вый клонированный ребенок. Операция про-
водилась одной француженкой из секты раз-
литое 96. «Ты отдаешь себе отчет! — гово-
рит он мне. — Это историческое событие! —
и продолжает: — Человек будет способен,
наконец, на самостоятельное воспроизведе-
ние, обходясь без представителей противо-
положного пола. «Но это будет чудовищно! —
возражаю я. — Ты хочешь, чтобы все твои по-
томки до конца времен были такими же, как
ты, Мишелями Уэльбеками?» «Ну конечно!»
«Я надеюсь все же, что параллельно людям
будет оставлена возможность продолжать
род старым способом». (Смеется) «Ну конечно,
96 В конце декабря 2002 года секта раэлитов (см. сноску 68)
объявила о рождении у них первого клонированного ре-
бенка—девочки, которую назвали, конечно, Евой.
241
IV. вокруг «платформы.
Доминик!» Затем я говорю ему, что на самом
деле он человек левых взглядов. Он отвечает:
«Я просто нигилист. Но, — тут же поправляет^
ся он, — что касается идеи клонирования че-
ловека, тут я оптимист». По этому вопросу он
«неистово прогрессивен». Он даже собирает-
ся (говорит как бы в шутку) произнести при-
ветственную речь по поводу этого события.
Среда, 1 января 2003
Я звонил Мишелю в Испанию. Передал
ему вопрос от Мари Буэ относительно кор-
респонденции, которая прибывает в «Флама-
рион»: надо ли отсылать ее в Ирландию, раз
он снова уехал в Испанию? «Конечно, ты мог
бы не напрягать девушку, — говорю я. — Но
как быть с важной корреспонденцией?» «Нет
ничего важного», — отвечает он. И спраши-
вает меня, чем я занимаюсь, и я вновь гово-
рю ему о «Человеке с юмором». «Это что,
будет продолжение „Радуги юмора"?» — спра-
шивает он. «Ничуть. Там присутствовал про-
фанный юмор (или лучше сказать — профан-
ное его видение?). А в данном случае будет
представлен его сакральный образ, это уже
отрицательная теология». Кажется, он в вос-
торге. Он спрашивает, будет ли слово «са-
кральный» присутствовать в названии. Нет,
он разочарован. «Слово „сакральный" долж-
но присутствовать в аргументации!» — наста-
ивает он. «Я выделю курсивом», — отвечаю я.
242
Доминик Ilotes. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
В конце нашего разговора он возвращается
к этому уже с одобрением: «Если ты говоришь
о невозможности [юмора], то... Иди до кон-
ца!» Между тем я поинтересовался, чем он
занимается. Оказалось, сегодня днем Мишель
сделал «великое открытие»: Шопенгауэр яв-
ляется предшественником Дюшама—это вид-
но в маленьком четверостишие, которое за-
канчивается так: «Вот почему любая вещь
красива». «Что он хочет этим сказать? — спра-
шиваю я. — Как последователь Платона —
о том, чем красива каждая красивая вещь?
Или он считает, что все красиво?» «Он хочет
сказать, что красота является свойством не
вещи, но взгляда». (Классическое положение
субъективизма.) Мишеля восхищает уверен-
ное спокойствие, с которым философы пи-
шут: «Вот почему...» Кроме всего прочего, он
увлеченно следит за развитием события во-
круг появления клонированного ребенка.
Воскресенье, 12 января 2003
Обед в «Веплере» с Мишелем и Бенуа.
Мишель ничего не заказывает после своих
устриц, и фактически в то время как Бенуа
и я начинаем есть жаркое, он говорит, что не
голоден, бледнеет, и мелкие капли пота брил-
лиантами (как в романах) выступают у него
на лбу. Ему нездоровится. Он больше не пьет,
говорит он, и потерял вкус к сексу. А сигареты?
Он собирается и бросить курить? Вопреки
243
IV. вокруг «платформы»
тому, что мне казалось — не помню, какая из
его поклонниц утверждала, что он честно
пытался бросить, — он отвечает нам почти
с торжественностью, что в целом ничто в
жизни не доставляло ему большего наслажде-
ния, чем курение.
В начале мы говорили, смеясь, о прило-
жении, которое он только что написал к сво-
ей статье о «новых реакционерах» и послал
Мишель Леви для сайта «друзей Мишеля
Уэльбека»97. Это просто пир свинства. Что
касается его фразы об исламе, то «умница
Лоран Жофрен», сообщает он, назвал ее
в «Нувель обсерватер» «обывательщиной».
Пытаясь определить возможные градации
«обывательщины», он приходит к мысли о су-
ществовании «обывателыцины-альфа» и заду-
мывается о степени оаывательстваискоторых
деятелей. Если «обывательщина-альфа» —
это, безусловно, вотчина «чемпионов» вро-
де Ле Пена, то другие, среди которых назо-
вем Кабю, создателя термина, могут быть
отнесены лишь к категории «бета», или «обы-
ватели неполные», так как, имея «естествен-
ные склонности к обывательству», они по той
или иной причине сами себе препятствуют
в достижении высот «чистого обыватель-
ства». Откуда в них есть «нечто гнилостное,
нездоровое, что объясняется абсолютным
97 www.houellebecq.info.
244
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
отсутствием юмора»: «Буддист может быть
очень странным, обыватель из „колбасного
магазина" тоже; Кабю — никогда». (Неспра-
ведливо, но метко.)
Вторник, 4 февраля 2003
Редакция «Ом э либерте», журнала Лиги
прав человека, которому я согласился пре-
доставить «досье Уэльбека» о сентябрьском
процессе, была настолько любезна, что по-
слала мне корректуру набросков текста. И вот
обнаруживаю с тупым ужасом, что после во-
просов госпожи Трикуар и моих ответов от-
рывок, выделенный крупным шрифтом, за-
ключает в себе неточный и клеветнический
вывод по данному делу. Мне пришлось по-
нервничать. Я отослал обратно выделенный
текст с пометками, где в нескольких местах
вставил исправления заглавными буквами:
Течка зрения Доминика Ногеза позволяет вве-
сти дискуссию в четкие рамки. В точном контек-
сте один из персонажей книги Мишеля Уэльбека
«Платформа», Мишель, высказывает мысли, ко-
торые являются призывом к расовой ненависти
и к убийствам. А ВЫ ЧИТАЛИ РОМАН? ЕСЛИ
НЕТ, МОГУ ОДОЛЖИТЬ ВАМ КНИГУ. ЕСЛИ
ВЫ ЕЕ ПРОЧТЕТЕ, ТО ВОТ, ЧТО ВЫ ОБНА-
РУЖИТЕ В САМОМ КОНЦЕ: ПЕРСОНАЖ,
ПОДАВЛЕННЫЙ ИЗ-ЗА СМЕРТИ СВОЕЙ ЖЕ-
НЫ В РЕЗУЛЬТАТЕ ТЕРРАКТА ИСЛАМИСТОВ
245
IV. вокруг «платформы»
И ТОЛЬКО ЧТО ВЫШЕДШИЙ ИЗ ПСИХИА-
ТРИЧЕСКОЙ ЛЕЧЕБНИЦЫ, ПРОНИКАЕТСЯ
НЕНАВИСТЬЮ. А ТАКАЯ РЕАКЦИЯ ОТВРАТИ-
ТЕЛЬНА. НО БУДЕМ ЖЕ ЧЕСТНЫ, РАЗ УЖ МЫ
ЗАГОВОРИЛИ ЮРИДИЧЕСКИМИ ТЕРМИНА-
МИ, И ДАВАЙТЕ ИНТЕРПРЕТИРОВАТЬ ПИ-
САТЕЛЕЙ АДЕКВАТНО: ЭТО НЕ «ПРИЗЫВЫ
К НЕНАВИСТИ И УБИЙСТВАМ», ЧТО ВЫРА-
ЗИЛОСЬ БЫ В АКТИВНОМ ПОВЕДЕНИИ
И КОНТАКТАХ С ДРУГИМИ ЛИЦАМИ С ЦЕ-
ЛЬЮ ПОБУДИТЬ ИХ К ОРГАНИЗОВАННЫМ
СВЯТОТАТСТВЕННЫМ ИЛИ ПРЕСТУПНЫМ
ДЕЙСТВИЯМ. ЭТОТ ЧЕЛОВЕК, НАПРОТИВ,
ОДИНОК И АБСОЛЮТНО ПАССИВЕН, ОН
ПРЕВРАТИЛСЯ В «ОВОЩ», ХОТЯ В ТЕЧЕНИЕ
НЕКОТОРОГО ПЕРИОДА ОН ИСПЫТЫВАЕТ,
КОНЕЧНО, «ПРИСТУПЫ ВОСТОРГА» ВСЯ-
КИЙ РАЗ, КОГДА УЗНАЕТ, ЧТО НЕСКОЛЬКО
ПАЛЕСТИНЦЕВ БЫЛО УБИТО В СЕКТОРЕ
ГАЗА, И ЭТО СУГУБО ЛИЧНАЯ РЕАКЦИЯ, БЕЗ
ВЫХОДА ВОВНЕ, БЕЗ ПРОЗЕЛИТИЗМА. ЗНА-
ЧИТ, И В НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНИ «ПРИЗЫВ
К РАСОВОЙ НЕНАВИСТИ И УБИЙСТВАМ»
ВОВСЕ НЕ УСТАНОВЛЕН. НО И ЭТОТ ПЕРИ-
ОД ЗАКАНЧИВАЕТСЯ. ВЕЧЕРОМ ОН ВСТРЕ-
ЧАЕТ ИОРДАНСКОГО БАНКИРА, КОТОРЫЙ
ЕМУ ОБЪЯСНЯЕТ, ЧТО ИСЛАМИЗМ ОБРЕ-
ЧЕН: КАПИТАЛИЗМ ВОЗЬМЕТ ВЕРХ. «МОЛО-
ДЫЕ АРАБЫ ТЕПЕРЬ МЕЧТАЮТ ТОЛЬКО
О ПОТРЕБЛЕНИИ И СЕКСЕ». С ЭТОГО МО-
МЕНТА ПРИСТУПЫ НЕНАВИСТИ ПРЕКРАЩА-
ЛО
Доминик Иогез. УЗЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
ЮТСЯ: «ОТ ЭТОЙ ПРОСТОЙ МЫСЛИ МОЯ НЕ-
НАВИСТЬ РАССЕЯЛАСЬ КАК ДЫМ». ВОТ ЧТО
НАПИСАНО В КНИГЕ. В то время как Мигиеля
Уэлъбека спрашивали в интервью о его собственной
точке зрения по отношению к высказываниям его
персонажа, он не выразил несогласия с ним, напро-
тив, он даже не пытался утверждать, что ему
никогда не приходилось испытывать ненависть
сродни той, которую ощущает его персонаж. ЭТО
БЕССМЫСЛЕННО! ВЫХОДИТ, ПО-ВАШЕМУ,
ПИСАТЕЛИ ДОЛЖНЫ БУКВАЛЬНО СТАВИТЬ
СЕБЯ НА МЕСТО СВОИХ ПЕРСОНАЖЕЙ!
РАДИ ЧЕГО? ПО КАКОМУ ЗАКОНУ? ВЫ, МО-
ЖЕТ БЫТЬ, ПОТРЕБУЕТЕ, ЧТОБЫ РАСИН РА-
ЗОБЛАЧАЛ НЕРОНА, ОРЕСТА ИЛИ ФЕДРУ?
ИЛИ ЧТОБЫ СТЕНДАЛЬ ОСУДИЛ ЖЮЛЬЕНА
СОРЕЛЯ ЗА ТО, ЧТО ТОТ СТРЕЛЯЛ В ГОСПО-
ЖУ ДЕ РЕНАЛЬ? ИЛИ ЧТОБЫ ФЛОБЕР РЕЗКО
ОСУДИЛ СУПРУЖЕСКИЕ ИЗМЕНЫ И САМО-
УБИЙСТВО ГОСПОЖИ БОВАРИ? ИЛИ, МО-
ЖЕТ, ЧТОБЫ КАМЮ ОСУДИЛ СВОЕГО «ПО-
СТОРОННЕГО» и т. д. и т. п.? Свобода писателя
в его произведении— это одно. Ответственность
любого гражданина за общественные высказыва-
ния - совсем другое. ЗАМЕЧАТЕЛЬНО: ОДНАКО
УЭЛЬБЕК КАК ГРАЖДАНИН НИКОГДА НЕ
ПРИЗЫВАЛ В СВОИХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ВЫ-
СТУПЛЕНИЯХ К РАСОВОЙ НЕНАВИСТИ И
УБИЙСТВАМ. ВЫ МОЖЕТЕ ПОВТОРИТЬ ЭТО
ХОТЬ СОТНЮ РАЗ, ВЫ МОЖЕТЕ ПРОКЛЯСТЬ
ЕГО ТЫСЯЧУ РАЗ, НО НЕ ПРИБЛИЗИТЕСЬ
247
IV. вокруг «платформы.
К ПРАВДЕ НИ НА ДЮЙМ. ВЫ ИЗНАЧАЛЬНО
НАСТРОЕНЫ ПРОТИВ НЕГО, ЧТО НЕ ИМЕЕТ
НИКАКОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ОСНОВАНИЯ
И НЕ ПОДКРЕПЛЕНО ФАКТАМИ, И ВЫ ОШИ-
БАЕТЕСЬ, ПРИВЛЕКАЯ К ЭТОМУ ДЕЛУ ЛИГУ
ПРАВ ЧЕЛОВЕКА, ПОЛЬЗУЯСЬ ТЕМ, ЧТО НЕ-
КОТОРЫЕ ЧЛЕНЫ ЛИГИ ИСПЫТЫВАЮТ
К НЕМУ СТОЙКУЮ ЛИЧНУЮ АНТИПАТИЮ.
И как можно допустить, чтобы люди, пусть
даже люди искусства, без учета позиции, которую они
лично занимают в отношении идей или тем, присут-
ствующихв их художественных текстах, имелипра-
во призывать безнаказанно к расовой ненависти, что
всем другим гражданам запрещено законом? ЭТО
ПОСЛЕДНЕЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ ЯВЛЯЕТСЯ
БЕСЧЕСТНЫМ И КЛЕВЕТНИЧЕСКИМ.
И сегодня я имел удовлетворение полу-
чить от главного редактора «Ом э либерте»
Жиля Мансерона электронное письмо, кото-
рое начиналось так:
Дорогой Доминик Ногез,
Я получил Ваши замечания к заключительному ком-
ментарию. Признаюсь, что действительно, к моему ве-
ликому стыду, я составил это резюме из критических
статей, касающихся книги, не прочитав ее.
А далее — согласие на замену фрагментов
судебного слушания исправленным текстом.
Если бы все противники Мишеля Уэльбека
были столь достойными людьми!
248
Доминик Ногез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
V
МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК -
РЕАКЦИОНЕР?
За последние четыре года, если я вниматель-
но читал газеты, во Франции прошло, по край-
ней мере, четыре «процесса» над «новыми
реакционерами», резко отличавшихся по бу-
кету и крепости «идеологического сусла». Пер-
вая, благодаря «виноградарю» Ги Скарпетте,
объединила Мишеля Уэльбека, Алена Рено
и Люка Ферри, Жан-Клода Гийбо, Марка-Эду-
ара Наба, Филиппа Мюре, Бенуа Дютертра и
даже автора этих строк. Вторая была предло-
жена «виноделом» Франц-Оливье Жисбером
в его передаче «Кюльтюр э Депанданс» на ка-
нале «Франс-3»: «Являются ли „новые реакцио-
неры" действительно новыми?» — спрашивал
он у своих гостей в эфире 28 ноября 2001 года.
Я точно не знаю, какая роль кому отводилась,
но, кажется, в дебатах приняли участие Лоран
Жофрен, Морис Г. Дантек, Лоран Жерра,
Филипп Соллерс и Жан-Пьер Моки98. Третья
У8 D. Dhombres, «Les Nouveau „rcacs"», Le Monde, 30.11.2001.
251
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
группа страдала под прессами Мориса Т. Маши-
но («Монд дипломатик» за октябрь 2002 года).
За исключением двух персон, этот человек
давил совсем другой «виноград» (Пьер Нора,
Пьер Розанваллон, Даниэль Бенсаид, Мигель
Бенасайаг, Клеман Россе, Марсель Гоше, Анд-
ре Глюксманн, Бернар-Анри Леви, Жан-Поль
Долле, Ален Финкелькраут, Люк Ферри, Фи-
липп Соллерс, Паскаль Брюкнер, Ален Менк,
Андре Конт-Спонвиль, Лоран Жофрен, Жак
Жюльяр). И затем, месяцем позже, «офици-
ант — разносчик вин» Даниэль Линденберг
вновь призывал к порядку - по выражению одно-
го из «новых реакционеров» (см. выше), Пье-
ра Розанвалона, — тот, у кого довольно соли
(если не серы)99: Ален Бадью, Ален Безансон,
Кристиан Комба, Ги Дебора, Режиса Дебре,
Люка Фери с Аленом Рено, Алена Финкель-
краута, Марселя Гоше, Ги Аннбеля, Клода
Ланцманна, Пьера Манана, Жан-Клода Ми-
шеа, Жак-Алена Мийера, Жан-Клода Миль-
нера, Филиппа Мюре, Марк-Эдуара Наба,
Франсуа Рикара, Алена Сораля, Пьер-Андре
Тагиеффа и — как главных героев — Мориса
Дантека и Мишеля Уэльбека.
Такая разница в определении изучаемого
явления подозрительна и подразумевает на-
личие гибких критериев и большого разбро-
са в понимании «реакции» и «реакционеров».
99 D. Lindenberg, «Le Rappel à l'ordre...», Paris, Seuil, La
Rcpubliquedes idées, 2002.
252
Доминик Иогез. УЭЛЬБЕК КАК Ol! £СТЬ
Когда авторы подобных... скажу прилично: «ме-
ланжей» (старинное слово, означающее смесь
некоторых видов вин или соусов), решают все
же уточнить это определение со скрупулезно-
стью, которая им, впрочем, не слишком при-
суща, то вариант одних «деятелей» ни в чем
не совпадает с другими. Никто из них не ин-
тересовался этимологией данных терминов;
никто из них не ознакомился с исследования-
ми, проведенными между 1975 и 1999 года-
ми для их прояснения Жаном Старобенски 10°.
В противном случае они узнали бы, что «ре-
акция» — это «слово на все случаи жизни» —
пришло из физики и геометрии во время
французской революции и получило полити-
ческую окраску, что не обошлось без послед-
ствий. Неся какое-то время туманное значе-
ние, применявшееся как к «революционерам»,
так и к их противникам, оно приобретает
свое настоящее значение после 9 Термидора,
а именно в брошюре, опубликованной Бен-
жаменом Констаном во флореале V года101.
Принимая во внимание термидорское прави-
тельство, затем Белый Террор с его «примитив-
ной театральностью», — неудивительно, что
этим словом клеймили сторонников возвра-
щения к «злоупотреблениям» (имеется в виду
100 J. Starobenski, «Action et reaction...», Paris, Seuil, La
Librairie du XX siècle, 1999.
101 B. Constant, «De la force du gouvernement...», Paris, Flam-
marion, «Champs», 1988.
253
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
феодальный строй и наследственные приви-
легии) и «предубеждениям» (то есть строгой
религиознозности).
Даниэль Линденберг, таким образом, по-
ступил неосторожно, построив на этом свою
инвективу против Мишеля Уэльбека. Ведь, по
мнению Бенжамена Констана, реакционер как
раз-таки никогда не стал бы осуждать религии,
эти законченые «суеверия», а напротив, как
Линденберг, защищал бы «прирученную» свет-
скость (то есть за некоторыми исключениями
светский характер всех общественных прояв-
лений) и ношение исламской чадры на рабо-
чих местах (что он и сделал в декабре 2002 года
в знаменитой телевизионной передаче).
Если бы Б. Констан, автор «Адольфа», был
жив, он бы еще сильнее защищал «Платфор-
му» и всех тех, кто во времена поспешного
внедрения права в культурную жизнь, являют-
ся жертвами бессовестных процессов против
их книг или интервью. Есть, пишет Констан
в 1797 году, «два вида реакции: один — кото-
рый проявляется в отношении людей, а целью
второго являются идеи». Если первый вид (ог-
рубляя — личную месть) общественная власть
должна подавлять, то второму она мешать не
должна: «Люди, которые влияют на мнения
благодаря своей просвещенности, обязаны
противостоять реакции против идей. Ибо они
суть вместилище чистой мысли, куда закону
проникать не должно». Не стоит бояться «ре-
254
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЁК КАК ОН ЕСТЬ
акционеров»: «Друзья свободы и просвещения
лишь воспрянут духом, увидав вблизи эти лег-
кие призраки [идеи] : с первых же шагов эти
призраки рассеются, и тогда, не прекращая их
преследование, их противники заглушат их не-
внятное бормотание громким мужественным
голосом правды»102.
Почему же Линденберг и другие не удо-
влетворились тем, что заставили их услышать
«громкий голос правды»? Почему вместо ар-
гументов надо было дикарским способом ле-
пить эти чудовищные ярлыки, сгребать этакую
кучу, куда дюжинами сваливают писателей,
заряжать идеологическую пушку, достойную
сестру Большой Берты? Это была честная
борьба, скажут они. Слово «реакционер» имен-
но после «Манифеста Коммунистической
партии» Маркса (1848 год) и работ Ленина
значительно расширило свое поле действия
и метило теперь не только в тех, кто испове-
дует реакционные взгляды, но и в тех, кто не
борется с реакцией как следует. А на самом деле
изначально, как справедливо заметил Старо-
бенски, «реакционер»—это «слово-партизан»,
используемое только в «полемике и с уничи-
жительным смыслом»103. И затем, скажут на-
ши «виноделы», мы добавили «новый смысл»,
что позволяет получить «невиданные» смеси.
102 В. Constant, «De la force du gouvernement...», Paris, Flam-
marion, «Champs», 1988.
,03J. Starobenski, там же.
255
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
Получается, никто из них даже не задумался
о парадоксе, если о неуместности соединения
слов «новый» и «реакционер», создающего
великолепный оксюморон, понятие, которое
самоликвидируется так же, как современные
самомоющиеся духовки. Это все равно что
назвать некую вещь «неоархаичной» или по-
литическую партию — «прогрессивно-консер-
вативной» (самое интерерсное, что такая пар-
тия действительно существует в Канаде ! ).
Нет, г-н Линденберг, есть другие способы
обсуждения идей, кроме составления списков.
Самый простой из них состоит в том, чтобы —
без карикатуры, без ненависти — выступать
с рациональными аргументами и привлекать
как можно большее число фактов, предлагать
по каждой политической, духовной или фи-
лософской проблеме анализ и объективно
оптимальное решение, а уже затем классифи-
цировать их как «правое», «левое» или «про-
грессивное» любителями ярлыков и инвек-
тив. Затем, и только затем авторы могут, если
пожелают, выражать собственное отношение
к тем или иным из этих проблем. Но вновь
надо уделять внимание нюансам — крайне
важным, — а расхождения во взглядах воспри-
нимать адекватно: как взаимопроникающие,
с нечеткими границами, по-разному проявля-
ющиеся в каждом отдельном вопросе. И бу-
дет покончено с групповыми обвинениями и ку-
чами, куда собирают авторов!
256
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Скажут, что такова профессия Даниэля
Линденберга — бросать людей в одну кучу или
распределять по полочкам, таково ремесло так
называемых «историков идей» — горе-фило-
софов, годящихся разве что для студентов
Школы политических наук, также довольно
суетливых или недалеких! Скажут, что они
приносят пользу, так как способны породить
новую концептуальную реальность. И это
правда, нашему автору удалось что-то поро-
дить. Это правда, что распад СССР и новая
мировая экономико-политическая база не
могла не повлиять — притворимся же марк-
систами! — на идеологическую надстройку
эпохи и что он это почувствовал. Это прав-
да, что у него весьма своеобразные умона-
строения и хорошие студентки104. В нем чув-
ствуется даже некоторое чревоугодие при
чтении остроумных авторов: этакий госпо-
дин Летруадек в идеологическом разгуле! Он
даже мягок с теми, кому вредит: «Некоторые
из стрел, пущенные новыми реакционерами,
стоят многого, так как метят в то трухлявое
и лживое, что наводняет прогрессивную идео-
логию или гуманистические излияния»105.
104 Одну из них, к примеру, он благодарит за сообщение ему
«сведений» с интернет-сайта «Ассоциации друзей Мишеля
Уэльбека» для его портрета — не такого манихейского, как
все остальное, и не так плохо сделанного, — помещенного
в приложении.
105 Здесь и далее: D. Lindenberg, там же.
9 Д. Ногсз 257
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
Но почему, после того как нам было сказа-
но: «Мы не хотели бы, чтобы цель наших рас-
сужденй видели в возбуждении „процесса про-
цессов"» и что речь не идет о том, чтобы «за-
клеймить такого-то или такого-то», — почему
же он клеймит их изо всех сил и, начиная
с названия, требует наказания? Почему он тут
же отказывается от своих добрых намерений
и от той беспристрастности, которая к лицу лю-
бому научному изучению? Почему после не
слишком удачных строк напоминание о том,
что «сравнение не есть приравнение» и что
«злоупотребление историческими аналогиями
блокирует размышление», он считает необхо-
димым написать, что «возвращение к подобной
двусмысленности ...возвращает нас к тридца-
тым годам» и затем применять к тридцатым
годам выражение «свинцовые годы», изобре-
тенное в семидесятые? Почему он позволяет
себе привести формулировку «Вчера вагне-
ризм, сегодня /юк-мышление», которая достой-
на фигурировать в «Книге рекордов» чепухи?
Неважно. «Кто захочет утопить свою собаку,
назовет ее бешеной», и чувствуется, что ему
вирусы бешенства обнаружить легко. Сталин-
ский рефлекс (зовите его как хотите) неверо-
ятно силен. Тут ошибка в подборе слов: он хо-
тел убедить, не умея разубедить, и не зная, как
победить. Старое противостояние софистов
и Сократа. Polemos против logos106.
106 «Война»; «разум, слово» (греч).
258
Доминик Ногез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Неудобной стороной полемики является
торопливость и приблизительность, так как
восполнить все пробелы не было времени.
Больше прилежности позволило бы Даниэлю
Линденбергу избежать грубых ошибок. А так-
же понять, что, возможно, по незнанию он
украл название своей книги у Кокто. Написан-
ный между 1918 и 1923 годами и опублико-
ванный в издательстве «Сток» в 1926 году
сборник «Призыв к порядку», объединил не-
сколько манифестов, фрагментов, портретов
и блестящих критических текстов о музыке,
литературе, живописи, среди которых «Пе-
тух и Арлекин» или «Порядок, называемый
анархией». Это вам не пасквиль о «новых ре-
акционерах»! С точностью до наоборот: не
месть политического комиссара, а эстетиче-
ская программа. Это удары по пальцам, но —
дирижерской палочкой. Не команда: смир-
но! — но: ваш ход!
Итак, polemos. Иногда полемика стимули-
рует, позволяет рассуждать от обратного. Тот
ли это случай? В основном нет. Особенно что
касается Уэльбека. Здесь Л инденберг сам вплот-
ную берется за «грубую эклектику» и «методу
аналогий», которые он осуждает у других. Об-
винения в женоненавистничестве, разных ви-
дах расизма, отождествление антиисламизма
и арабофобии: мы уже рассчитались за этот
вздор в предыдущих главах. Чтение менее
агрессивных мест у Линденберга вызывает
259
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
ассоциации с чем-то школьным, чтобы не ска-
зать детским: если романист упоминает о яв-
лении массового туризма, например, то он
должен быть «против», должен «проводить
критику». Роман воспринимается исключи-
тельно как политическая трибуна или как
агитка. Флобер чувствовал, будто парит над
своими творениями, как Бог над миром, с ве-
личайшей невозмутимостью демиурга вымыш-
ленной реальности, как Ной, берущий в свой
ковчег вдехживотных, красивых и не очень, —
даже тех, о которых читатель никогда не слы-
шал, даже не подозревал об их существова-
нии. Так что никакой презумпции невинов-
ности для писателя! Он должен отвечать за
каждого персонажа, каждое действие, каждое
выражение.
Допустим. Допустим, что обвиняемый Уэль-
бек не сможет оправдаться. Допустим также,
что он может быть реакционером — точный
смысл слова не важен: всегда можно найти
тот, который применим к нему. Кем бы он ни
был сегодня и кем бы он ни стал завтра. Ра-
зве это может сделать писателя не стоящим
внимания? Не больше, чем симпатия Бальза-
ка к Бурбонам, или осуждение Коммуной
Флобера снизили их значение в литературе.
В конце концов, у большинства наших самых
любимых писателей, даже у величайших —
особенно у величайших, — есть свои причу-
ды и странности, которые мы не склонны
260
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
разделять. Мы даже можем осуждать их пре-
ступления. Можно любить Гюго, видеть в нем
луч света для человечества, гениального по-
эта, но не заниматься при этом столоверче-
нием, можно видеть в Бретоне другой луч,
блестящего прозаика, не принимая его гомо-
фобии, страсть к оккультизму и тем более
к астрологии. Мы можем порицать поведение
Валери во время дела Дрейфуса и поездку
Жуандо или Шардона в Германию в период
Оккупации. И поведение Лето во время по-
следней войны. Не говоря уже о Селине. Нас
возмущет Клодель, поздравляющий Петена
и Арагона — Сталина. Нимье с солдатами во
французском Алжире. Сартр, одобряющий
действия СССР, Кастро, даже Пол Пот. Фуко,
поддерживающий аятоллу Хомейни. Да и те,
кто молчат, ничем не лучше.
А Уэльбек? Я настаиваю на том, что он не
реакционер. Не истинный реакционер. Его
основной критерий, на который опирается
Линденберг после Скарпетты, чтобы затем
подвести свою манихейскую базу и ринуться
к остракизму, кажется мне сомнительным. Это
май 1968 года. У него об этом ошибочное пред-
ставление. В конце концов, я тоже там был!
Однако мне всегда, с самого начала казалось
очевидным: то, что все очень скоро стали на-
зывать «май 68-го» и «сознание 1968-го», на са-
мом деле состояло из многих ингредиентов, и
даже по некоторым пунктам противоречивых.
261
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
Достаточно напомнить, что, за исключени-
ем нескольких «опоздавшх» — как Режис Деб-
рей, находившийся тогда в боливийской тюрь-
ме, или чудаков вроде Дени Тиллинака, — все
тогда, Жан-Эдерн Аллье и Филипп Тессон в
том числе, участвовали в событиях мая 68-го —
что очень быстро привело к взаимонепони-
манию и разрыву. Кроме того, «май 68-го»
выявил как пуритан-ультрамарксистов, едва
не угодивших в лапы французской компар-
тии, так и сторонников американской контр-
культуры, flower power (травки), Движение за
освобождение женщин и Фронт гомосексуа-
листов за революционные действия — причем
'кое-кто, Ги Окангем к примеру, был «перебеж-
чиком». Очевидно, при таких предпосылках
рискованно утверждать, что «участники собы-
тий 1968 года были яростными антиамери-
канцами». Ведь многие так же яростно вы-
ступали в поддержку активной американской
молодежи, как и за донесение «идей 68-го» сто-
ронникам Фуко и Лакана, что повторили не-
давно Люк Ферри и Ален Рено, а теперь
в свою очередь и Линденберг. Уже забыто, ка-
кому масштабному и внезапному осуждению
подвергли замысел мэтров или их учеников
«поразмыслить над той эпохой», в том числе
Филипп Соллерс и те, кто сегодня в наибо-
лее уважительной манере пытается вернуть
движению активную силу. Ведь сам Сартр не
смог заставить себя слушать на том памятном
262
Доминик Ногез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
заседании в Большой аудитории Сорбонны,
по крайней мере не сразу.
Однако, как Жиль Шатле эффектно на-
помнил Мишелю в ходе обсуждения 1998 года
в Доме писателей, он пользуется де-факто
в своих книгах и в своей жизни сексуальной
свободой, которая не существовала бы, не
случись «мая 68-го», и не думаю, что он ста-
нет это оспаривать.
И я утверждаю, что, даже отстаивая (уже
долгое время) определенные темы, которые
господин Линденберг каталогизирует сегод-
ня как «реакционные» (отказ, например, от
развала школьной системы и от саботажа
литературных организаций, ибо и то и дру-
гое является свершившимся фактом, а не иде-
ологической галлюцинацией, как он полага-
ет), в любом случае я пытаюсь остаться, го-
ворю я, на позициях «мая 68-го», на твердых
позициях — по крайней мере, в том, что каса-
ется «борцов» за толерантность и какой-то
там «педагогический» подход. Участвуя в «мае
68-го», мы стремились вовсе не к этой форме
культурного разброда и роста неравенства.
И настойчиво призывая к сексуальному осво-
бождению, мы, разумеется, не защищали бу-
дущее Дютру или Эмиля Луи.
Таким образом, давайте не будем всё сме-
шивать — всё и так довольно запутанно. И да-
вайте не будем притворяться, что выступа-
ем однобоко и с манией величия — от имени
263
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
движения, которое было разношерстным и
ускользнуло из-под контроля его лидеров,
Кон-Банди и Жисмара.
Теперь вернемся к слову «реакционер».
Даже если чья-то профессия состоит в том,
чтобы «не помнить» о 9-м термидора, Бенжа-
мене Констане, Марксе, Старобенском и о чем
угодно, нельзя отрицать, что тут всегда присут-
ствует по крайней мере одно понятие: носталь-
гия по прошлому и желание возвратиться
назад. Как на это смотрит Мишель Уэльбек?
Ответ ясен: «Я предрекаю в определенном
смысле конец западной цивилизации», — за-
'явил он в 1998 году. — Отягчающее обстоя-
тельство: я рассматриваю апокалипсис с не-
которой бесцеремонностью и дохожу до
того, что рассматриваю возможность восста-
новления»107. Смог бы разум подлинного ре-
акционера вместить такое желание восста-
навливать? Такую страсть к утопии? Ответ
в последней части «Частиц», как и в фильме
«Река», который некоторым образом ее ил-
люстрирует, — однозначное «нет». Рай по
Уэльбеку не за нашей спиной, а впереди нас.
Это одно и то же, скажет кто-то. Если он
«не реакционер», тогда «правый». — Это И это
не факт. В портрете, который Линденберг
дает в конце своей книги, он высказывает, по
107 «C'est ainsi que je fabrique mes livres». Интервью с Фреде-
риком Мартелем.
264
Доминик Логез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
крайней мере одну верную мысль: политичес-
кая родословная Мишеля Уэльбека левая. Его
бабушка голосовала за коммунистов; он сам
работал в «Летр франсэз» и в журнале «Ди-
граф» Жана Риста; по крайней мере двое из
трех его издателей были левыми; «Расшире-
ние борьбы» имеет из-за названия налет мар-
ксистской лексики.
Однако это правда: он никогда не жалел
левых. Особенно в небольших, приурочен-
ных к случаю политических текстах, «Беско-
нечная Европа» или «Филипп Мюрей — 2002»
(первый написан незадолго до последних
президентских выборов, второй — чтобы сар-
кастически поприветствовать Линденбер-
га108). Но что, в сущности, означает «левиз-
на»? Он не целиком левый; ему случается за-
щищать как личностей вроде Шевенмана,
которые более чем серьезно поддерживают
республиканские или социалистические цен-
ности, так и их противников, Жоспена или
зеленых. Это лишь некоторая левизна, ко-
торую он принимает «по схожести языка»
вплоть до «замечательного благомыслия» и
«навеянного им легкого ужаса»109. Это левиз-
на «орлеанская», по выражению Жак-Алена
108 «Бесконечная Европа» (Europe Endless), датированная:
«Берлин, 25 февраля 2002 года» и помещенная на его ин-
тернет-сайте, не издана; «Филипп Мюрсй — 2002» (Philippe
Muray 2002) вышел под названием «Человек левых плохо
стартовал» в «Фигаро» 6 января 2003 года.
109 «Филипп Мюрей - 2002».
265
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
Миллера, то есть левая часть правительства,
одновременно не способного обеспечить вы-
полнение «общественного договора» (иными
словами: «Зачем нам оплачивать содержание
правительства, если оно не способно обеспе-
чить безопасность на подконтрольной ему
территории?») и «вполне способного на меры,
ограничивающие свободу» — например зако-
нопроект, выдвинутый премьер-министром
Жоспеном, о десятилетнем тюремном заклю-
чении клиентов проституток от пятнадцати
до восемнадцати лет ио.
Но чаще мы встречаем у него мешанину
всего, что можно назвать левой идеологией:
«левацкая сволочь, которая монополизирова-
ла интеллектуальные споры в течение всего
XX века»111; или «клоуны» и «шуты» «духов-
ных левых», которые потерпели неудачу в сво-
ей антирасистской борьбе (в то время как
«нет ничего легче, чем борьба с расизмом» <...>:
«достаточно взглянуть немного шире, чтобы
осознать, что индивидуальные различия меж-
ду представителями одной расы намного важ-
нее, чем расовые разногласия») и очарованы
Америкой, то есть «силой и деньгами»112.
Но можно ли из-за этого его отнести
к правым? Когда Дидье Сенекаль в остром ин-
тервью для «Лир» задал ему этот вопрос, он
1.0 «Бесконечная Европа».
1.1 «Sortir du XX siècle», Lanzarote et autres textes.
1.2 «Бесконечная Европа».
266
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
ответил: «О, нет... Я не чувствую себя пра-
вым». Воспоминания о бабушке, о среде, в ко-
торой он провел детство и юность? Он зна-
ет, что такое рабочий класс и что такое эли-
та. Повидав наглость вторых, он вовсе не
убежден в их превосходстве. И в условиях
экономического либерализма по-англосак-
сонски он выступает как «убежденный анти-
либерал»113.
Как же в этой связи интерпретировать эти
выпады? Страсть к провоцированию? «Игра
<...>, связанная с нарушением всех запретов
левой культуры», как говорит Линденберг?
Скорее цитируя последнего — на этот раз со-
глашаясь, — «желание сорвать маску с их пре-
красных прогрессивных лиц»114. Однако невоз-
можно — да просто нельзя — иметь более ле-
вые пристрастия. Как быть с Марксом и его
«Немецкой идеологией» или Бартом и его
«Мифологиями»? Точно так же невозможно —
и нельзя — обладать столь абсолютным нон-
конформизмом, критическим умом исследо-
вателя, светскими убеждениями — всеми ха-
рактеристиками, присущими Мишелю Уэль-
беку, — и не только в принципе, но и на деле;
не только абстрактно, но и перформативно, то
есть подвергаясь реальным опасностям.
Критический ум, всего-то! Мы-то поддер-
живали левых на протяжении полувека всей
1,3 «Compte rendu de mission...», Lanzarote et autres textes.
114 D. Lindenberg, там же.
267
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
толпой, ратуя за отмену политических и иде-
ологических поворотов, и привыкли глотать
их слова без вопросов, даже без тени сомне-
ния. Неужели он настолько влиятелен и скан-
дален, что у вас наконец возникли и сарказм
и вопросы?
Что касается других характеристик ле-
вых — дух правосудия, равенство прав и воз-
можностей, защита слабых и обездоленных, —
если по случайности не все они нашли явное
выражение в прозаическом произведении Ми-
шеля Уэльбека (в отличие от поэзии), ничто
в этом произведении их не исключает по сути.
Существует также подозрение, что Ми-
шель Уэльбек, согласно поговорке, критику-
ет левую идеологию, «потому что любит».
К сожалению, возможно, находя ее не на-
столько непочтительной, критичной — и уто-
пичной, — какой она должна быть. Однако ни
неуважение, ни критика, ни утопия не долж-
ны быть ей заказаны. Надо уметь все пони-
мать, все обсуждать, все высмеивать и рисо-
вать в воображении. Необходимость ее су-
ществования имеет достаточно серьезные
причины, чтобы не поддаваться на провока-
ции и ставить все под сомнение. Это прине-
сет левым только пользу. Они без этого —
просто ноль.
Короче, при существовании сильной кво-
ты — даже «большинства» — левизна сего-
дняшнего Уэльбека и вероятна и очевидна.
268
Доминик Ilotes. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
В сущности, скандалы, спровоцирован-
ные автором «Смысла борьбы», происходят
из-за того, что должно было стать опреде-
ляющей характеристикой настоящих про-
грессистов: внутреннее отвращение к благо-
намеренности, ко всякой благонамеренно-
сти. Отказ давать ожидаемые ответы, главным
образом когда они основаны на коллектив-
ной лжи, на общепринятых ошибках, на об-
ласти бессознательного — как сказал бы Барт,
«на мифах». «Я знаю простые ответы, кото-
рые помогут вам полюбить всё и вся, — заяв-
ляет Уэльбек, — если я их не использую, это
не провокация, а честность»115. Борясь про-
тив предрассудков в нем самом, он словно ста-
рается посеять как можно больше разочаро-
ваний. Разочарование с ликованием.
Существует форма юмора, которую я бы
охотно назвал «деланной» (говорят же «де-
ланный смех»), — юмора, за который святой
Августин упрекал Сократа, — этот юмор со-
стоит в притворном самоуничижении, когда
внутри вы прекрасно знаете, что собеседник
не верит в это ни одну секунду. Таким обра-
зом, торопясь задним числом изобразить
шутника, как всякий здравомыслящий и ува-
жающий себя человек, Мишель Уэльбек, на-
против, — возможно, потому, что он себя не ува-
жает, — рисует эдакого сторонника Петена,
1,5 «C'est ainsi que je fabrique mes livres».
269
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
который, конечно, спас бы евреев, но толь-
ко без «этого» (без картинного героизма),
что могло бы с ним случиться «с минималь-
ной статистической погрешностью», живи
он в ту эпоху. Люди не понимают скромности
«деланного» юмора. Но верят в нее.
«То, что мы говорим о себе, — всегда по-
эзия», говорил Амьель. Бог знает, каких вер-
шин самолюбования и напыщенности может
достичь человек! Мы только и кричим, каки-
ми героями, какими подпольщиками, какими
знаменитыми участниками Сопротивления
мы бы были! Какими славными вояками или
партизанами! Какими авангардистами] Так как
полагаем: чтобы идти в ногу с историей и про-
грессивной мыслью, достаточно «плыть по
течению», и все получится само собой. Но все
забывают, что принадлежать к меньшинству
не слишком удобно, что это верный способ
обрести опасных противников. Забывают,
что «мыслить по-новому» означает, как пра-
вило, что поначалу придется грести одному
и против течения. Мы уверены, что поддер-
жали бы Коперника и Галилея, что в момент
появления «Рассуждения о методе» мы спон-
танно стали бы картезианцами и т. д. Это не-
верно: мы «спонтанно» остались бы на сто-
роне Аристотеля и схоластики, мы следили
бы за властью и за модой. Мы полагали бы
в 1910 году, что современность олицетворяет
270
Доминик Погез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Маринетти с его идеей бетонировать Боль-
шой канал в Венеции, чтобы пустить по нему
автомобили, и что те, кто беспокоится о при-
роде, т. е. будущие экологи, самые что ни на
есть реакционеры. Однако Маринетти стал
академиком при Муссолини, а экологи, на
которых десятилетиями спускали всех собак,
все же доказали, причем на деле, что являют-
ся как раз ближайшими сподвижниками тех,
кто хочет изменить этот мир.
Мишель Уэльбек много раз заранеепредуп-
реждал, что не стоит удивляться некоторым
его высказываниям: что это лишь законное
«выпускание пара» в ситуации, когда вопро-
сы журналистов, особенно тех, кто держит
писателей за этаких штатных оракулов, ста-
новятся грубыми, идиотскими или неумест-
ными. За три года до «скандальных» интер-
вью 2001-го он предупреждал в «Нувель ревю»:
«Иногда случается, что я позволяю себе до-
садные и раздражительные реакции. В кон-
це концов, когда вопрос вам не нравится или
кажется нескромным, каждый либо лжет, либо
противоречит самому себе, либо пытается
вывести собеседника из себя и т. д. Я же не
автоответчик»"6.
Итак, его оскорбления всегда лишь защит-
ная реакция; он категоричен лишь в ответ.
1,6 Там же. Курсив мой. — Д. Н.
271
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
Вообще же он сомневается, как все люди.
Он очень часто проявляет нерешительность,
неопределенность. Он пытается думать, вот
и все. Но зато без табу, без всяких «тормозов».
И это не просто жалкое удовольствие от «пло-
хих мыслишек» (что мы порой тоже наблю-
даем, например, в его статье о Мюре ш); для
него характерно другое — удовольствие от
возможности просто думать. Думать так, как
он, вопреки всем и вся. Рождать прозрения,
часто мрачные, пессимистичные, жестокие;
или мечты, иногда утопические или наивные,
и держаться их. (Прямо как у Данте.)
Принадлежа к этой компании полуписа-
телей-полумыслителей, которых обсуждают
люди — точнее, средства массовой информа-
ции, — как в отношении их взглядов на жизнь
и на общество, так и в отношении их произ-
ведений в узком смысле, он на самом деле вхо-
дит в категорию, о которой вообще-то до сих
пор никто не думал, которая, впрочем, еще
не существует (как, скажем, манихейство или
прямая оппозиция, уже на протяжении двух
веков участвующие во всех дебатах во Фран-
ции, но так ее и не понявшие); эта категория
гипотетически объединяет всех откровенных
(или инакомыслящих? Не всегда, не совсем
или при условии обновленного понимания
этого термина) против большинства благона-
1,7 «Филипп Мюрей — 2002».
272
Доминик 1/огез. УЭЛЬБЕК КАК ОП ЕСТЬ
меренных и политкорректных. Она объединя-
ет писателей и художников, эссеистов и рома-
нистов. Каких-нибудь полтора века назад она
включала бы таких людей, как Бодлер, Фло-
бер, Лоран Тайад или Жорж Дарьян; в нее
вошел бы и Радиге118, который так шокиро-
вал общественность «Дьяволом во плоти»
(где он сурово обошелся не только с моралью,
но и фигурой солдата на передовой, ставшей
священной), который — в самый разгар аван-
гардизма — «призывал к порядку» (согласно
Кокто) и, своим «Балом графа д'Оржеля»,
к «нонконформистскому» возвращению в
классицизм. В эту группу входил бы Жид, кото-
рый принимает в штыки не только «здравое»
мнение своих противников («Имморалист»,
«Коридон» или «Путешествие по Конго»), но
и «здравое» же мнение из собственного «ла-
геря» («Возвращение в СССР»); далее — Мон-
терлан119, писатель-плут, вечно «в маске»,—при
этом антиколониалист, антимюнхенец и про-
тивник мелкобуржуазной посредственности
(или, скорее, очень мелкобуржуазной, так как
мелкобуржуазная идеология обладала свое-
го рода благородством); Поль Низан 12° — не
1.8 Радиге, Реймон (1903—1923) — французский поэт и ро-
манист.
1.9 Монтерлан, Анри де (1895—1972) — выдающийся фран-
цузский романист, один из крупнейших представителей ин-
теллектуального театра XX века.
120 Низан, Поль (1905—1940) — французский философ, ли-
тературный критик, журналист, другЖ.-П. Сартра.
273
V. МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК - РЕАКЦИОНЕР?
столько по причине «Аден Араби», столько из-
за мужества, которое потребовалось в 1940-м,
чтобы осудить, причем от имени коммуни-
зма, германо-советский пакт; Роже Вайан, крас-
ный распутник, который никогда не предавал
свои убеждения ради денег, Стендаля с Лак-
ло — ради революции. Еще — Пазолини; и тех
писателей, которые вызывают сегодня осо-
бенное отторжение, злобу, загнанные, почти
линчеванные — причем некоторые были бы
удивлены, а скорее, раздражены тем, что на-
ходятся в одном списке с такими-то... Но их
всех объединяет одно: отсутствие страха в гла-
зах, и тем более — на бумаге, и бесстрашное
выражение собственного мнения без огляд-
ки на отношение к этому общества — и «глав-
ного».
Они — непредсказуемые. Непредсказуе-
мые до тех пор, пока дышат.
Потому ли, что еще не придумано подхо-
дящего имени, их называют «новыми реакци-
онерами» — как в сказке называли «гадким
утенком» маленького птенца неизвестной
породы?
Возвращаясь к «раздражающим» словам:
Жан Старобенски в заключении своего иссле-
дования заметил, что понятие «реакции» мо-
жет быть использовано в «обвинительных,
оправдательных и обличительных речах»121.
121J. Starobenski, там же.
274
Доминик Логез. УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Линденберг и ему подобные понимают
это слово в самом первом значении. А я —
в третьем. Связывая его не со словом «реак-
ционер», этим карикатурным существитель-
ным, а с глаголом «реагировать». Как призыв
не к «эскапизму», бегству в прошлое или про-
сто раздражению, но к действию и свободе
мышления. Как способ плыть ни по течению,
ни против него, но на поверхности, подобно
бакену, исповедуя сомнение активное и отча-
яние преодоленное. Вот кем мне представля-
ется Мишель Уэльбек: человеком «посреди
мира», который глядит вдаль. Не реакционе-
ром: реагирующим.
В качестве заключения
ОТРЫВОК
ИЗ ПИСЬМА МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
ОТ 17 ДЕКАБРЯ 2002
Дорогой Доминик,
Замечание, согласно которому мое произведение
представляет «на самом деле» нечто гигантское, на-
столько справедливо, что должно было меня парализо-
вать; лишь бы оно не помешало мне идти дальше: на
самом деле, точно ведь никогда не знаешь.
Приложение
ПЕТИЦИЯ В ПОДДЕРЖКУ
МИШЕЛЯ УЭЛЬБЕКА
17 сентября 2002 года в Париже должен состо-
яться судебный процесс над Мишелем Уэльбе-
ком, которого несколько исламских организа-
ций обвиняют в «побуждении к дискримина-
ции, ненависти, насилию и в оскорблении
группы лиц из-за их принадлежности к опре-
деленной религии, в данном случае исламу».
Это обвинение прозвучало сразу после того,
как автор «Платформы» высказался по пово-
ду ислама в интервью, опубликованном в жур-
нале «Лир», следующим образом: «Самая иди-
отская из всех религий — это все-таки ислам».
Однако обвинители, по-видимому, забы-
ли, что интервью касалось персонажей рома-
на, что он опустил несколько фраз, разъяс-
нявших контекст, и что это интервью было
277
опубликовано в намеренно сокращенном виде
в колонке редактора. Кроме того, обвинение
игнорирует теоретическую базу его критики,
которую Мишель Уэльбек изложил несколько
позже в интервью, опубликованном на сайте
amazon. fr: «Я полагаю, что ошибка заключа-
ется в самом существовании единого принци-
па организации». Это уточнение доказывает,
что автор сказал это, размышляя о принци-
пах монотеизма и ни в коем случае не побуж-
дая к религиозной ненависти.
Даже если не принимать во внимание эти
важные замечания, все равно этот иск про-
тивозаконен. Парадоксальным образом опи-
раясь на статьи закона от 29 июля 1881 года,
гарантирующие свободу прессы, обвинители
пытаются снова рассматривать богохульство
как правонарушение, отмененное во Фран-
ции де-факто еще во времена Июльской мо-
нархии на основании закона об отделении
церкви от государства. Иметь свое мнение по
поводу религий, предпочитать одну религию
другой или отрицать все религии — все это
касается элементарной свободы слова в на-
шей демократической стране. Светский ха-
рактер правления является достижением на-
шей истории, правом, отвоеванном в великой
борьбе. Ни в коем случае нельзя повернуть
вспять и допустить возобновления другими
религиями политики против свободы, от ко-
торой отказалась католическая церковь.
278
При существовании подобных процессов
многие великие писатели не смогли бы напи-
сать того, что они написали об исламе: ни Мон-
тень («Эссе», 2,12), ни Пьер Шаррон («Трак-
тат о трех добродетелях», II, 11), ни Паскаль
(«Мысли», IX, § 597—598), ни Спиноза («Пись-
мо № 43 Джейн Остин»), ни Вольтер («Маго-
мет»), ни Шопенгауэр («Приложение» к «Мир
как воля и представление», гл. 27); не говоря
уж о более современных авторах, например
Клод Леви-Стросс из Французской академии
(«Печальные тропики», 9, 39—40).
В этих условиях нижеподписавшиеся тре-
буют снять обвинения с Мишеля Уэльбека
и привлечь к ответственности его обвините-
лей за незаконное судебное преследование.
Петицию подписали:
Аррабаль, писатель, драматург; Мишка
Ассаяс, писатель; Оливье Ассаяс, кинематогра-
фист; Александр Астрюк, кинематографист;
Мари-Луиз Одиберти, писательница; Кристь-
ян Отье, литературный критик, писатель;
Умбер Бальзан, продюсер; Жакопо Бедоньи,
художник (Милан); Жером Бегле, литератур-
ный критик; Фредерик Бегбедер, писатель,
критик, телеведущий; Эрик Бенье-Беркель,
писатель; Эммануэль Бернхайм, писатель;
Жан-Поль Бертран, издатель; Мюриэль Бейе,
литературный редактор; Паскаль Бонитце, ки-
нематографист; Ален Боре, писатель; Жерар
279
Бургадье, издатель («Арпантер»); Мишель
Бродо, писатель, издатель; Лидия Бреда, из-
датель; Эммануэль Каррер, писатель; Жуль-
ен Сендр, писатель; Франсуа Сереза, писа-
тель, журналист; Мишель Шарасс, сенатор,
бывший министр; Патрис Шеро, режиссер;
Жан Клер, писатель, художественный кри-
тик; Жорж-Эммануэль Клансье, поэт, рома-
нист; Сильвестр Клансье, поэт; Ноэль Куэ-
дель, директор службы информации, RTL;
Мартин Купри, профессор современной ли-
тературы; Жерар Куран, кинематографист;
Брюно Курсель, профессор университета
Бордо 1; Клод Курув, писатель, издатель; Марк
Даши, искусствовед; Морис Дантек, писатель;
Режин Дефорс, писатель, издатель; Эстер де
Миро, киновед («Жен»); Жан-Пьер Дионне,
кинопродюсер; Вера Дюпюи, пресс-атташе
(Туристическое бюро в Лилле); Эммануэль
Дюи, философ; Мари-Жан Дюмон, историк
архитектуры; Эрик Дюссер, литературовед;
Бенуа Детертр, писатель; Франсис Эзменар,
издатель; Жак Фанстан, кинематографист;
Рафаэль Фалагуэрра, инженер (Неаполь); Бер-
нар Франк, писатель, критик; Оливье Фребур,
писатель; Франсуаза Гайар, профессор универ-
ситета Пари VII, критик; Иван Гаттеньо, лите-
ратурный агент; Доминик Готье, издатель;
Мари-Пьер Готье; Джон 1елдер, писатель, изда-
тель; Жозиан Гонтье, высокопоставленный чи-
новник организации «Франкофония»; Джим-
280
ми Грансир, издатель («Ваг Верт»); Жан Ги-
луано, писатель, переводчик; Филипп Арель,
кинематографист; Жан-Люк Энниг, писатель;
Жак Энрик, писатель, критик; Эрик Холдер,
писатель; Ролан Жаккар, писатель (Амстер-
дам); Мишель-Клод Жаляр, литературный
редактор; Доминик Жаме, писатель, журна-
лист; Леке Янсен, издатель (Амстердам); Бри-
житт Жак-Вайеман, режиссер; Ален Жобер,
телережиссер; АнриэттЖоэль, адвокат; Серж
Жонкур, писатель; Колетт Кербе, книготор-
говец; Жан-Мари Лаклаветин, писатель; Ален
Ланс, поэт, переводчик; Клод Ланцманн, ки-
нематографист, директор журнала «Там мо-
дерн»; Брижитт Лебрек, ректор университета
«Илери»; Денизле Дантек, писатель; Мишель
Леви, переводчик, президент «Общества в за-
щиту М. Уэльбека»; Марслин Лоридан-Иван,
кинематографист; Софи Марлан, актриса
(Рим); Николо Массаца, художник (Милан);
Габриэль Мацнефф, писатель; Пьер Мертан,
писатель; Катрин Мийе, писатель, художе-
ственный критик; Клаудия Моатти, историк;
Янн Муа, писатель; Кристиан Моннен, лите-
ратурный критик (Монреаль); Морис Надо,
издатель; Петер Нийффен, издатель (Амстер-
дам); Доминик Ногез, писатель; Пьер Нора
(Французская академия); Валер Новарина, пи-
сатель; Мишель Нюридзани, критик; Поль Оча-
ковски-Лоран, издатель; Присцилла дю Пелу,
секретарь «Общества в защиту М. Уэльбека»;
281
Эммануэль Пьерра, писатель, адвокат; Майкл
Пицманн, профессор университета де Пассо;
Беатрис Пир, литературный критик; Марслен
Плене, писатель; Элизабет Пруво, оператор-
постановщик; Франсуаза Пруво, фотограф;
Франсуа Реньо, лектор университета Пари VIII;
Оливье Рево д'Алонн, философ; Морис Райм
(Французская академия); Жан-Марк Робер,
издатель; Даниэль Русселье, писатель; Венсан
Рой, литературный критик; Оливье Рубин-
штайн, издатель; Аннмари Созо-Боэтти, жур-
налист, преподаватель университета; Ги Скар-
петта, писатель, преподаватель университе-
та; Маран Селл, издатель; Даниэль Сибони,
психоаналитик; Ив Симон, писатель, компо-
зитор; Луи Скореки, писатель, критик, кине-
матографист; Филипп Соллерс, писатель,
издатель; Рафаэль Сорен, издатель; Кристоф
Тизон, критик; Серж Тубиана, кинокритик;
Аманда Вертовезе, директор галереи (Три-
ест); Филирр Вилен, писатель; Арно Вивьян,
писатель, журналист; Жерар Вайцман, писа-
тель; Роберт Уолтер, директор культурного
центра (Карлсруэ); Улли Виттман, перевод-
чик; Уильям Вулф, писатель, и другие видные
деятели кино, искусства и литературы.
Произведения Мишеля Уэлъбека
КНИГИ
H. P. Lovecrafl, Contre le monde, contre la vie, essai, Paris,
Rocher, 1991 ; rééd. 1999 ; Paris, J'ai lu, 2001.
Rester vivant, méthode, Paris, La Différence, 1991 ;
rééd. Rester vivant 8c autres texts, Paris, Librio n° 274,
1999.
La Poursuite du bonheur, poHmes, Paris, La Différence,
1992 ; Paris, Librio ne 354,2000 ; rééd. Restervivant
et La Poursuite du bonheur, Paris, Flammarion,
1997.
Extension du domaine de la lutte, roman, Paris, Maurice
Nadeau, 1994 ; Paris, J'ai lu, 1997.
Le Sens du combat, poèmes, Paris, Flammarion, 1996.
Les Particules élémentaires, roman, Paris, Flammarion,
1998 ; Paris, Jai lu, 2000.
Interventions, essais, Paris, Flammarion, 1998.
Renaissance, poèmes, Paris, Flammarion, 1999.
283
«Посреди мира»
Lanzamte, récit et photos, Paris, Flammarion, 2000 ;
rééd. Lanzarvte8c autres texts, Paris, Librio n° 519,2002.
Plateforme, roman, Paris, Flammarion, 2001 ; Paris, J'ai
lu, 2002.
ПРЕДИСЛОВИЯ, ПОСЛЕСЛОВИЯ
«LHumanité, second stade», postface au Scum Mani-
festo de Valérie Solanas, Paris, Mille et une nuits,
1998.
Préface à Erotoscope de Tomi Ungerer, Cologne-Paris-
etc, Taschen, 2002.
ДИСКИ
Le Sens du combat, Les Pofttiques de France Culture,
oct. 1996.
Présence humaine (поэтическая декламация M. Уэль-
бека под аккомпанемент Бертрана Бюргала),
Tricatel, 2000; rééd. 2001.
ФИЛЬМЫ
Crystal de souffrance, 1978.
Déséquilibre, 1982.
La Rivière, Canal+, 2001.
ЭКРАНИЗАЦИИ
Extension du domaine de la lutte, 1999.
Оглавление
ПРЕДИСЛОВИЕ: Двадцать пять фрагментов
из жизни Мишеля Уэльбека 5
I. НАЧАЛО: Расширение пространства борьбы 23
География Уэльбека 29
Новая тональность в романе 35
И. Элементарные частицы 45
Письмо по поводу Элементарных частиц 55
Оставьте писателей в покое! 73
Не читайте это! (I) 87
Не читайте это! (II) 94
На ваш суд 105
III. Стиль Мишеля Уэльбека 117
IV. Вокруг Платформы 153
Тяжелое потрясение в стане
«Новых реакционеров» 156
Письмо от 9 июля 2000 года 168
285
Письмо по поводу Лаисароте 170
Письмо по поводу Платформы 174
Неточности, сокращения, искажения 197
Выступление перед 17-й палатой
по уголовным делам, 17 сентября 2002 года ... 226
V. Мишель Уэльбек - реакционер! 249
В качестве заключения 276
ПРИЛОЖЕНИЕ: Петиция в поддержку
Мишеля Уэльбека 277
Произведения Мишеля Уэльбека 283
Мишель Уэлъбек
УЭЛЬБЕК КАК ОН ЕСТЬ
Ответственный за выпуск
А. Соловьев
Редактор
А. Финогепова
Художники
К. Иванов, А. Касъяненко
Художественный редактор
С. Сакнынь
Технический редактор
Н. Овчинникова
Корректоры
К. Норминский, Ю. Мухина,
О. Шарлай, Н. Киричек
Оператор компьютерной верстки
С. Наймушина
Менеджер производства
Т. Еськова
Подписано в печать 07.04.2006. Формат 75 х 100 l/i2.
Гарнитура «NewBaskervilleCTT». Бумага писчая.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 12,51.
Тираж 3000 экз. Заказ № 252
ООО «Агентство прав «У-Фактория»
620142, Екатеринбург, ул. Большакова, 77
e-mail: uf@ufactory.ru
Отдел продаж: 8 (343) 251-42-92
Отпечатано с готовых диапозитивов
в ОАО «ИПП «Уральский рабочий»
620219, Екатеринбург, ул. Тургенева, 13
http://www.uralprint.ru
e-mail: book@uralprint.ru
«У-ФАКТОРИЯ»
По вопросам оптовой покупки книг
издательской группы
«у-фактория»
обращаться по адресу:
620142, Екатеринбург,
ул. Большакова, 77
ООО «Издательская группа «У-Фактория»
Телефон: 8 (343) 251-42-92
Факс: 8 (343) 257-85-35
e-mail: kniga@ufactory.ru
•
ООО «Торговый дом «Фактория»
vfocKBa
Телефоны: 8 (495) 543-94-99. 602-64-42
•
Московский офис
ООО «Издательская группа «У-Фактория»
1^осква
Телефон: 8 (495) 710-08-55
•
ЗАО «Книжный клуб 36,6»
Москва
Телефон: 8 (495) 540-45-44
•
ООО «Торговый дом «Амадеос»
1^1осква
Телефон: 8 (495) 513-59-85
•
ООО «Фирма «Столица-Сервис»
Москва
Телефон: 8 (495) 370-71-92
•
ООО «Издательство «Симпозиум»
Санкт-Петербург
Телефон: 8 (812) 314-46-13
С первого же появления
на литературном подиуме -
после публикации романа
«Расширение пространства
борьбы», а чуть позже
«Элементарных частиц» -
мрачноватый француз
Мишель Уэльбек, что
называется, произвел
эффект разорвавшейся
бомбы. Это не просто самый
читаемый, ней самый
обсуждаемА писатель
современной Европы,
который, однако, остается
закрыт!
прови
^ля публики как
Как только его
»ют - провокатор,
.ик, фантазер,
ДОМИНИК НОГЕЗ,
известный романист
и эссемст, с самого начала
был erd горячим
'эатмтийлком
■ дистом.
здесь и сейчас.