МЕ81У

A.IYPMAH

IД·f.]llf,!§!$1
Ф-$№1Н41
ПОЛИТИКА,
ЭКОНОМИКА,
социология

•

ш

странная
революция
t.ЮСКВА

·ЭПИЦЕНТР•
ХАРЬКОВ

•ФОЛИО•

1998

ББК 66.01

Ф95

Серия «Между прошлым и будущим:
политика, экономика, социология"
основана в

1995 году.

Художник-оформитель

А.Г. Жуков

Фурман Д.Е.
Ф95

Наша странная революци я /Худож.-оформитель

А. Г. Жуков. - М.: ЭПИцентр; Харьков: Фолио, 1998. -

176 с. - (Между прошлым и будущим: политика,
экономика, социология).
ISBN 966-03-0351-3.

В свое время большевики начали с лозунга права наций на

самоопределение и разрушения империи, а затем перешли к ее
успешному восстановлению. Нынешние руководители тоже нача­
ли с поддержки лозунга суверенитета, добились разрушения
СССР, а теперь движутся все в том же, очень схожем направле­
нии, - считает историк Дмитрий Фурман.

В статьях последних

лет, собранных в книге, он анализирует политическую историю
позднесоветской и постсоветской России и бывших республик
СССР.

Ф 0 801000000 - 039
98

ISBN 966-03-0351-3

Без объявл.

© Д.Е. Фурман, 1 998
© А.Г. Жуков, художественное
оформление, 1998

ОТ АВТОРА

Статьи, объединенные в этом сборнике , написаны в 1989 - 1994
годах, когда под влиянием бурных революционных событий автору
пришлось поменять в ыработанные в «засто й н ы й период» жизнен­
н ые и научные планы, по которым, например, работа типа «Наши
тревоги и всемирная история» должна была появиться еще очень
нескоро, после долгих предварител ьных работ и в значительно
более серьезной форме. Я изменил свои планы прежде всего пото­
му, что наше развитие, как мне все более становилось очевидн ы м ,
пошло по опасному курсу и «Гражданский долг» велит м н е п рило­
жить имеющиеся в моем распоряжении скудные сил ы к тому, чтобы
этот курс изменить. В 1990 г" после долгих лет занятий относи­
тел ьно «экзотической» религиоведческой п роблематико й , я о конча­
тельно перешел к проблематике тогда еще - советско й , н о вскоре
ставшей постсоветской , а после августовского путча я п реодолел
еще один трудн ый для человека сугубо академического генезиса и
психологического склада барьер и стал активно сотрудничать в га­
зетах.
Тревожное состояние в конце перестроечного периода было
едва ли не у всех, но в зависимости от психологического типа, со­
циального положения и мировоззрения тревоги разн ых л юдей были
очень различны. Мои тревоги в бол ьшой мере отличались от тревог
большинства моих друзей и знакомых, людей моего возраста и со­
циального круга. Я не боялся многого из того, чего опасал ись о н и ,
и, наоборот, страшился того, чего они не боялись.
Может быть, в силу каких-то психологических особенносте й ,
может быть, потому что я по образованию - античник и религио­
вед, что порождает некоторую <<Отстраненность» от современности ,
в моем отношении к советской власти было значительно меньше
той подавленной злобы , которая была так характерна в «застойные
годы» едва ли не для большинства нашей интеллигенции, в том
числе и для ее очень преуспевающих п редставителей, п исавших
вполне конформистские марксистские работы, постоянно б ываю­
щих за границей, вызываемых на разные совещания в ЦК и т. д.
Мое отношение к режиму и его официал ьной идеологии в эти годы
можно сформулировать п риблизительно следующим образом:
3

« Вс я кие были в исто р и и государства , режим ы и религии. Я живу
вот п р и таком режиме и такой официальной идеологии /религии/ в
период их очевидного упадка. Время и место, может б ыть, не
самые луч ш ие , но и не самы е худшие. Жили люди и в древнем
Египте и в государстве ацтеков и сейчас живут в како й - ни будь Эк­
ватор иальной Гвинее. Мой долг как ученого - стремиться макси­
мально п онять и высказать п равду, поэтому для меня неизбежен
посто я н н ы й конфликт с господствующей идеологией. Но такой кон ­
фли кт б ы л б ы практически везде и всегда , это - п росто норма для
л ю бого чел о века, стремящегося что-то понять». И поскольку особо
боль ш их често- , вл а(;ТО - и корыстолюбий у меня нет и особо силь­
ного цензурного гнета в силу некоторой «экзотичности» и перифе­
р и й н ости моей п роблематики я не испытывал, жил я довольно
спокойно, расстраиваясь только тем , что не м о гу посмотреть дру­
гие страны , но и не очень-то расстраи ваясь, воспринимая это как
нечто вроде неприятного ограничения, к которому надо привы­
кнуть.
Я был давно и глубоко убежден, что советская власть о бречена
и ее эволюция - это п росто ее умирание. Н и каких «закручиваний
гаек» и тем более « возвраще ния сталинского террора» , которых
боялись м ногие, я не боялся , видя , что мускульных сил , необходи­
м ых для такого закручи вания , нет и единствен ное возможное на­
п равление разв ития - это направление, которое я шуточно
о пределял в то время как «коррупцию, постепенно переходящую в
л и берализм». И так же как я был убежден , что советская власть
п рактически уже умерла и ничего особенно страшного от нее исхо­
дить не может , я был уверен , что единственный общечеловеческий
путь разв ития - это «западны й » и что это - не путь от плохого к
хорошему, не путь к счастью, а просто путь , по которому идут все,
в том числе и м ы , что б ы м ы п р и этом н и думали , как б ы н и сопро­
т и влялись и в какие бы «ЯМ Ы » типа Октя брьской революции ни про­
вали вались. Н о не боясь н и советской власти, ни неизбежного
отдаленного постсоветского демократического будущего, я очень
боялся перехода, того, что моим детям , а может быть, и м не само­
м у, п ридется пережить период револ юционного катакл изма с его
неизбежн ы м и кровью и я ростной глупостью и что революция м ожет
п р ивести к новой, пусть относительно кратковременно й , тоталитар­
н о й вспышке. Я придумы вал тогда всякие шуточные названия и
ф разы из этого гипотетического тоталитарного будущего , типа
«сел ьскохозяйственная община имени святого Сергия Радонежско­
го» , которая в ывела новый сорт кукурузы , л юбовно названной «бе­
л о гвардейской» и т. д. Я был уверен, что самая страшная
о пасность - именно эта, а н е опасность, исходящая от уже дыша4

щего на ладан старика - Советской власти, и избежать ее м ожно
лишь начав планомерные демократические реформы сверху.
Поэтому естественно , что пришествие Горбачева я воспринял с
громадной радостью и облегчением. Его так восприняли очень
м ногие, но скоро у меня снова возникли разногласия с боль ш инст­
вом моих друзей и знакомых. Всем стало казаться , что Горбачев
медлит и не решается на радикальные п реобразования , после ко­
торых м ы стали бы жить не хуже американцев или каких- н ибудь
ш ведов. Мне же , наоборот, казалось страшн ы м , что он делает
слишком крутой вираж и теряет управление, что начинается без­
умие и той революции, которую можно и нужно было б ы избежать,
мы все же не минуем. В то время существовал популя р н ы й клуб
« Московская трибуна». Я иногда ходил туда и каждый раз ужасался
безответственности и п росто глупости «револю ционной тол п ы », со­
стоящей из докторов наук и академиков. Я не в ыступал , ибо пони­
мал , что это совершенно бессмыслен но. М еня все больше
охватывало чувство бессилия и обреченности. На в ыборах п рези­
дента России я голосовал за В . Бакатина, отлично, разумеется , по­
нимая , что победит Ельцин, вызывавший у меня отвращение и
ужас.
В августе 1 99 1 г. п роизошло то , чего я ждал со страхом. Я имею
в виду, естественно, не « путч» , который и путчем-то не был , а про­
сто какой-то бессильной чепухой, а окончател ьную победу «демо­
кратов». Я решил, что, пока не поздно, пока не в вели новую
цензуру, надо как можно больше успеть сказать , и вообще , что на­
стало время , когда надо , не думая о последствиях, б роситься под
колеса нашей лишившейся управления и начавшей соскальзывать в
я му российской телеги. Уже в сентябре 1991 г. я поместил в «Де­
мократической России» и «Независимой газете» ряд статей , гово­
ривших , что победа демократии на самом деле есть ее поражение,
что началось движение к новому авторитаризму, на этот раз, оче­
видно , с националистической идеологический окраской и к войнам
между идущими к независимости республика м и . П о-человечески
меня тогда страшно возмутили издевательства , каким подвергался
Горбачев , с которым я затем в какой-то мере сблизился .
Огляды ваясь сейчас назад, я могу сказать , что понимал м ногое
из того , чего не понимали другие. Н о , естественно , не понимал и
не понимаю еще больше. Многие мои страхи , слава Богу, оказа­
лись п реувеличенными и не оп равдались. Я не понимал всей мощи
номенклатурной олигархии , которая не позволяет установиться по­
настоящему авторитарному режиму, п риводит к тому, что автори­
тарно-централистские поползновения новой власти п огружаются в
олигархическую трясину. М не казалось, что «западнический» пери­
од нашей эволюции будет относительно коротким и вскоре о фици5

альной идеологией станет национализм и возрожден ие имперских
традиций . Тенденция к этому, безусловно, есть, но слабее, чем я
ожидал. Это связано, очевидно , с тем , что я не понимал, как нужны
стрем я щейся к приватизации олигархии идеология р ы нка и тесные
экономические связи с Западо м , я вляющиеся главн ы м источником
новых капиталов. П оследствия распада СССР также оказались
менее страшн ы м и . Я думал , что мы полномасштабно п о вторим
ю гославск и й путь, с Украиной, играющей рол ь Хорватии , и Казах­
стан о м - роль Боснии. Этого не произошло и, Бог даст, и не п ро­
изойдет.
П е рейдя с 1 990 г. на современную политологическую п роблема­
тику , я решил, что нужно организовать работу так, чтобы в конце
кон цо в получилось какое-то единое исследование, работать по
плану, а не только реагируя на события . Я всегда был убежден, что
л огику исторических процессов можно вычленить, л и ш ь сравн ивая
анал огичные процессы , идущие в разных формах в разных странах
и п р и разн ых обстоятельствах. Распадающийся СССР - п рекрас­
ное поле для сравнительных исследований , ибо п роцессы в разных
республиках идут от одной институциональной и идеологической
систе м ы и вначале в одном р итме, но в разных формах и в значи­
тельной мере - к раз н ы м результатам . Сопоставление этих п ро­
цессов очень интересно и позволяет понять как общие
закономерности распада коммунистической систе м ы , так и их мо­
диф икации под влиянием разн ых национальных кул ьтур . Сначала я
п ытался о р ганизовать какую-то коллективную работу, но н ичего не
получилось и я стал сам «перебирать» республики , пытаясь понять,
что в них п р оисходит.
Р оссийская и «зарубежная» п роблематика делят сборник на две
част и , в каждой из которых работы расположены в хронологичес­
кой п оследовательности их написания . Работы публикуются так, как
о н и были изданы, без какой-либо «модернизации».
Я был б ы очень рад, если бы они помогли кому- н ибудь разо­
б р аться в наших сложных процессах. Все мы видим этот мир с
какой-то своей индивидуальной перспективы и при этом каждый из
нас что-то видит хорошо, а что-то - искаженно или вообще не
видит. Я вижу что-то, чего не видят другие и при этом , несом ненно,
не вижу того, что очевидно для других. Чем больше мы будем узна­
вать перспекти в ы , точки з рения друг друга, тем объемнее, ближе к
истине будет воз н икающая в наших сознаниях картина.
В закл ючение я хочу от всей душ и поблагодарить издательство
ФОЛ И О , взявшее на себя публикацию сборника, « Э П И центр » , про­
ведш и й организационную и составительскую работу, и моего ста­
рого, еще с 60-х годов , товарища Юрия Григорьевича Буртина,
способствовавшего изданию сборника, несмотря на то /это для
меня особенно ценно и п риятно/ , что наши взгляды далеко не во
всем совпадают.
6

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НАШИ ТРЕВОГ И
И ВСЕМ И РНАЯ И СТО Р И Я 1

В настоящее время, когда наша тоталитарная система распада­
ется на глазах и в муках рождается новое качественное состоя ние
нашего общества - демократическая Россия , советские историки,
социологи, философы оказываются в очень сложной и нтеллекту­
альной и психологической ситуации. На п ротяжен и и не только их
жиз н и , но и жизни п редшествующих двух поколений в о б ществе
господствовала жесткая догматическая историко-философская
схема - схема 5 формаций, создававшая ощущение, что история,
место нашего общества в ней и наше место в этом обществе - « В
целом» понятны . П остепенно л юдей, « верующих» в эту схему, ста­
новилось все меньше. Но даже для тех, кто разочаровался в ней и
уже не верил в нее, она создавала своего рода « психологический
комфорт», ибо ее отрицание как бы само по себе структурировало
м ировоззрение, - ясно, что - ложь, где - в раг, с кем и с чем бо ­
роться. П рошедшая эпоха, таким образом, не благо п р иятствовала
систематической позитивной историко-философской работе, и к
перестройке мы пришли с очень четким недовольством нашей об ­
щественной системой, более или менее я с н ы м и обществен но-по ­
литическими идеям и {демократия, рынок и т. д. ) и п рактически без
каких-либо поп ыток систематического исто рико-ф илософского
обоснования этих идей. Между тем психологическая потребность в
таком обосновании, в теоретическом осм ыслении нашей ситуации
и ее места в историческом процессе становится все более острой.
Вопросы типа «ЧТО делать?» , « кто виноват?», куда идет наша стра­
на, п ридет ли она, наконец, к демократии, я вляется ли ее путь
п ринципиально и н ы м , чем путь других стран и т. д" обступают нас
«Вопросы ф и лософии » , 1990, № 1 1

7

со всех сторон, приобретают небы валое л ичное значение. В этой
ситуации возникает опасность схватиться за какое-то первое по­
павшееся решение, «заткнув» им историко-философскую пустоту
( что в какой-то мере и п роисходит, когда надоев ш ие формулы
«формации», «П роизводительных сил и производственных отноше­
н и й » и т. д. , в которых все-таки есть « рациональное зерно», без
какой-либо серьезной критики уходят из языка и заменяются также
не критически п ри няты м и формулам и , в которых иногда вообще
нет никакого смысла, например, «утрата пассионарности» ) . Поэто­
му сейчас важной задачей я вляется внесение какой-то системы в
наши поиски. Нам надо не спешить с ответами, а п режде всего постараться ясно сформул и ровать и систематизировать вопросы .
Н а наш взгляд, все встающие сейчас перед нами историко-фи­
лософские вопросы могут быть сведены к четырем группам, четы­
рем осно в н ы м п роблемн ы м комплексам.
1) П роблема закономерности всемирно- исторического процес­
са. Сейчас традиционная формула пяти формаци й , согласно кото­
рой наше общество принадлежит к высшей формаци и , а США - к
более н из ко й , вряд ли даже нуждается в критике. Но что же все­
таки делать со всемирно-историческим п роцессом? Спасать ли
старую формулу, « п одправля я » ее ( например, перенося социализм
в отдаленное будущее или объявляя его уже победи в ш и м , но не у
нас , а на Западе)? Или искать новую , но аналогичную формулу, по­
ста в и в , например, капитализм на место социализма ( « Вперед, ко
всемирной победе капитализма!»)? Или вообще отказаться от идеи
единого всемирно- исторического п роцесса, его логики и законо­
м е рности?
2) П роблема демократического общества. Является л и наше
стремление к такому обществу вдруг охватившим нас ч исто субъ­
ективным стремлением , которое в конце концов может смениться и
каким -то другим , или переход к такому обществу - объективная
потребность? Можем л и мы так никогда и не п р и йти к демократии,
или мы обязательно придем к ней?
3 ) П роблема особенностей исторического пути Росс и и , в чем
заключаются эти особенности , чем они объясняются и самое глав­
ное - я вляется ли исторический путь России модификацией обще­
человеческого пути или путем принципиально отличны м , ведущим
«не туда», куда идут другие народы?
4 ) П роблема советской истори и . Является л и эта история есте­
ственным п родолжением российско й , или же появление нашего
строя объясняется действием внешних факторов , результатом сте­
чения обстоятельств, исторических случайностей? Есть ли какая-то
логика, закономерность этой истории? Является ли наша пере­
стр о й ка ее естественн ы м резудьтатом , или она тоже результат ис8

торической случайности ( как deus ех machina появляется хороший
человек Горбачев)?
Ясно, что эти четыре группы п роблем логически связаны друг с
другом . Если м ы , например, п ризнае м , что исторический п ро цесс
вообще не имеет никакой упорядоченности и логики, тогда, естест­
венно, мы должны п ризнать, что наше стремление к демократии п росто вдруг охватившее нас стремление, которое м ожет сменить­
ся каким-то иным. Если мы п ризнаем , что Россия разв ивается по
совсем иной логике, чем другие страны, идет « Не туда» , куда дру­
гие, знач ит, нам и не надо стремиться к демократически-правовым
порядкам западного типа - они не для нас, нам не подходят и т. д.
Попробуе м , однако, разобрать эти групп ы п роблем более подроб ­
но и найти, разумеется, не и х решения , но хотя б ы направление
поисков и контуры возможных решений.
•

•

•

Самой основной п роблемой, с которой сталки вается современ­
ный советский историк и социолог, лишившийся традицион ной
схе м ы , но п ытающийся найти какие-то общие философско- истори­
ческие ориентиры , я вляется п роблема логики все мирно- историчес­
кого п роцесса. Здесь его м ысль б ьется между двумя крайностя м и ,
двумя полюсами.
С одной стороны, человеческая м ысль не может не стрем иться
найти какую-то логику и «упорядоченность» истории. Более того,
такая логика, очевидно, есть, и она «нащупы вается » нами. Ясно,
например, что эпоха земледел ия и скотоводства идет за эпохой
охоты и собирательства, что обратного пути от земледелия к охоте
и собирательству нет и что при земледелии возможн ы , а при охоте
и собирательстве невозможны государство, письмен ность (а сле­
довательно, литература, религии писания и т. д. ) . И так же ясно ,
что современный уровень «производительных сил» логически выте­
кает из предшествующего, логически связан с определенным
типом культуры и несет в себе потенции какого-то следующего за
ним нового уровня и нового типа культуры . История - это история
развити я , движения вперед, а не история б роуновского движения
молекул.
С другой сторо н ы , все более становится ясно, что неудача
схем ы 5 формаций - это не п росто неудача данной схе м ы , кото­
рую после некоторого размышления можно заменить какой-то дру­
гой , что хотя логика исторического п роцесса я вно есть, она также
я вно принципиально не может б ыть однозначно, не гипотетически
о пределена, и схема 5 формаций не просто неверна, но принадле­
жит к уже ушедшему, «наивно-героическому» этапу развития обще9

ственных наук. М ы не можем не стремиться проникнуть в «см ысл »
исто р и и , вычленить ее закономерные эта п ы , но л юбая наша поп ыт­
ка неизбежно будет лишь гипотезой, которая обязательно сменит­
ся друго й .
Откуда ж е эта принцип иальная невозможность однозначно, в
духе ф о рмационной схемы, вычленить закономерные этапы нашего
развития , несмотря на то, что в роде бы очевидно, что такие зако­
номерные этапы есть? На наш взгляд, можно привести по меньшей
мере три довода, говорящие о такой принципиальной невозмож­
ности.
Во-первых, это - уникальность человечества и незавершенность
его развития. Оп ределить место какого-то этапа в развитии м ы
може м , л и ш ь зная цикл развития в целом. М ы знаем , что за детст­
вом следуют юность, з релость и старость лишь потому, что м илли­
арды раз л юди п роходили через этот п роцесс. Мы знаем, что из
желудя вы растает дуб , а из головастика - лягушка только потому,
что м иллионы раз видели это. Но человечество - уникально. Дру­
гих человечеств - нет. И, находясь « внутри» незавершенного про­
цесса его развити я , не зная конца процесса, м ы , естественно, не
можем определить, на какой его стадии м ы находимся . М ы видим
какие-то эта п ы , н о мы не м ожем сказать, я вляется ли дан ный этап
л и ш ь «юностью» или уже «старостью». Не зная цикла развития в
цел о м , м ы «обречены» экстраполировать современные тенденции,
котор ы е также могут смениться какими-то совсем другим и , как это
происходит в развитии индивида. Более того, имея перед глазами
уникал ьный и незавершенный цикл развити я , мы «Обречены » путать
необходимое со случай н ы м , как, наблюдая один-единственный дуб,
мы н икогда бы не могли сказать, я вляется ли данное искри вление
ствола случайн ы м , или же это - стадиальная закономерность раз­
вития.
Второй причиной, по которой м ы не можем однозначно опреде­
лить этапы нашего развития, на наш взгляд, я вляется то, что в ос­
нове его лежит человеческое творчество. И менно творчество,
отк рытие нового, накопление знаний делают историю не п росто ка­
лейдоскопом событий, хаотической сменой появляющихся и исче­
зающих народов и культур, но процессом развития, движением
вперед. М ежду тем , хотя творчество имеет свою логику, открытия
делаются не совсем беспорядочно и случайно, все же оно по сути
своей не формализуемо и не предсказуемо. Мы можем, экстрапо­
л ируя теперешние тенденции, с большой степенью уверенности
предсказать, что раз мы полетели на Луну, м ы , наверное, полетим
и на Марс, и раз мы научились лечить разные болез н и , то, навер­
ное, научимся лечить и С П ИД. Но это - не предсказание открытия,
того п р инципиально нового, что оно несет, ибо такое п редсказание
10

логически невозможно - м ы не можем, по попперовской формуле,
знать сегодня то , что мы будем знать завтра. Но это з начит, что
сама основа нашей эволюции - то, что не п редсказуемо в принци­
пе, то, что по сути своей - неожиданно, не формализуем о .
С тем , что в основе нашей эволюции лежит человеческое твор­
чество, связана еще одна логическая трудность определения зако­
номерностей этой эволюции, вычленения ее закономерных этапов.
В любом творческом акте, акте открытия нового есть в нутренняя
противоре чи вость. Открытие никогда не совершает ся человечест­
вом в целом - оно всегда совершается и ндивидом (или группой
индивидов, или нескол ькими не зависимы м и друг от друга индиви­
дами ) . Общечеловеческое в открытии не в то м , что все его обяза­
тельно сделают
(нап ротив ,
его можно
сделать л и ш ь
в
исключительных условиях, оно - дело одиноких ген иев и особых
обстоятельств, вплоть до я блока Н ьютона), а в то м , что, будучи
сделано, оно становится обязател ьным для всех , о н о «о б речено на
распространение». Зако номерность движения вперед все время
п роходит через случайность открытия . П оэтому логика все м ирно­
исторического п роцесса - это именно логика этого процесса в
целом, но не логика развития каждого отдельного общества. Эск и­
мосы в своих природных условиях не могли прийти к земледелию,
а следовательно, не могли «прорваться» ко всей той массе откры­
тий в самых разн ых сферах, которые совершили жившие в более
благоприятн ых условиях народы, перешедши е к земледельч ескому
хозяйству. В своих условиях эскимосы , очевидно, е ще тысячи и ты­
сячи лет жили бы так , как они жили . Вся логика перехода к земле­
делию, создан ия государства, письме нности и т. д . вплоть до
современной науки и современной демократии - это не логика их
развития. Но тем не менее это логика общечеловеческого , т. е. в
том числе и эскимосского , развития , ибо раньше или позже эски­
мосы были вынужден ы встретиться с достижения м и развитых циви­
лизаций , и они не м огли не стремиться и м и овладеть. И если
сейчас в Гренландии действуют эскимосское телевидение и эски­
мосский парламент, а у папуасов - папуасские газеты и парла­
мент, это
демонстрация общечеловеческого значения и
обязательнос ти усвоения тех открытий (технических и социальных) ,
которые могли б ыть совершены лишь в условиях, которых не было
у эскимосов и папуасов, подчинения развития отдельных обществ
логике об ще челове ческого развит ия .
Человечество развивается не так, что все народы сами , своими
силами и независимо друг от друга проходят через общие стадии ,
но так, что в определенных обществах возн икают условия, п р и ко­
торых совершаются открытия, которые затем обязател ьно распро­
страняются на все другие общества. П ри этом о б щество, в
11

котором п роизошло открытие, получает на время известное п ре­
имущ ество, которое теряется при распространении открытия, а ус­
ловия, благо п риятные для новых открытий , могут возникать уже
совсем в иных об ществах. П исьменность, государство, первона­
чал ь н ые математические знания , очевидно, не могли самостоятель­
но возникнуть в природных условиях Западной Евро п ы . Они
возн икают в определенной природной зоне - в Е гипте, Месопота­
м и и , И ндии и Китае и распространяются из этих центров . В Европу
эти новые знания п риходят л и ш ь относительно поздно и опосредо­
ванно, и изолированно, сами, очевидно, жители Британии или
Скандинавии так бы и не пришли к ним. Но в великих культурных
центрах Востока после раннего периода творческого порыва со­
здаются крайне ригидные социальные и культурные формы, не
способные к дальнейшему самостоятельному развитию , не дающие
создавать новые открытия. Как дикари Британии не могли самосто­
ятельно прийти к п исьменности и государству, так И ндия и Китай,
существуй они изолированно еще тысячи лет, скорее всего, так и
не п ришли б ы сами к паровозу и электричеству. Эти новые откры­
тия создаются как раз в западноевропейских странах, в которых не
могл о возникнуть первой группы открытий и которые затем прихо­
дят на Восток с пушками и ружьями, паровозами и железн ы м и до­
рога м и , газетам и и парламентом и т. д. , заставляя Восток усвоить
эти новые и также и меющие общечеловеческое значение открыти я ,
п р и ч е м в п роцессе этого усвоения Япония, например, в конце кон­
цов о б гоняет своих е вропейских учителей, как в свое время евро­
пейцы обгоняли Азию.
•

•

•

То , что развитие совершается через уникальные акты человечес­
кого творчества, через открытия , которые затем с неизбежностью
расп ространяются , становятся всеобщей принадлежностью, на наш
взгляд, создает основу для понимания современного всемирного
процесса демократизации ( и в частности нашей перестройки ) .
Дело в том , что тот комплекс ценностей и и нститутов , который
входит в понятие современ ного демократического общества (со­
временная свободная наука, не знающая идеологических ограниче­
ний и не п ризнающая догматических истин, соответствующее
потребностям развития такой науки общество - также не п ризнаю­
щее догм , монополии на истину и фиксированных статусов, со сво­
бодной экономикой , постоя нно перестраивающейся по мере
внедрения новых научных открытий) м ы , очевидно, можем понять
как с воего рода открытие, но больших масштабов, чем любое част­
ное изобретение. Это изобретение социальных условий, необходи12

мых для постоянного совершения все новых и новых открытий,
изобретение общества, не просто дающего простор творчеству, но

устроенного так, чтобы давать простор творчеству.

Как любое открытие, открытие современного демократического
общества сочетает в себе уникальность возникновения и обяза­
тельность усвоения. Современное демократическое общество воз­
никает

в

определенном

месте - в

Западной

Европе,

прежде

всего - протестантской и в определенное время (основные его

17 в.), в результате уникального стече­
1
ния культурных и социальных обстоятельств , и мы можем лишь

принципы закладываются в

предполагать, что «не будь» Западной Европы, может быть, когда­
нибудь где-нибудь люди пришли бы к современному демократи­
ческому обществу, как не будь Ньютона, когда-нибудь кто-нибудь
открыл бы закон Ньютона. Но будучи совершено, открытие ведет к
цепи закономерно вытекающих из него следствий. С одной сторо­
ны, постепенно делаются логически вытекающие из него выводы.
(Если ценность индивида не зависит от фиксированных статусов и
ни у кого нет монополии на истину, значит, бедные имеют такое же
право голоса, как и богатые, значит, черные имеют те же права,
что и белые, женщины - что и мужчины и т. д.). С другой стороны,
«открытие»

демократического общества постепенно усваивается

всеми обществами (как разводить лошадей или коров стали все
народы - совсем не те, кто впервые приручил и одомашнил корову
и лошадь, как алфавит или иероглифику усвоили все, - а не только
те народы, где возникли эти гениальные изобретения).
Разумеется, процесс усвоения принципов современного демо­
кратического общества неизмеримо сложнее, чем процесс усвое­
ния какого-либо частного открытия.

Усвоение любого

открытия

требует определенных знаний и навыков, определенной адаптации,
но демократия требует полной культурной, психологической и со­
циальной перестройки общества и ее выгоды, с другой стороны, неизмеримо более отдаленные и менее очевидные, чем выгоды ка­
кого-либо частного изобретения. Но современные демократичес­
кие общества,

создавая условия для человеческого творчества,

порождают поток частных открытий, которые другие общества не
могут не стремиться усвоить в силу их очевидной полезности и в
силу того, что усвоение их становится необходимым для выжива­
ния, сохранения самостоятельности. Однако такое усвоение част­
ных открытий в конце концов с неизбежностью ведет к попыткам
усвоить и сам социальный и культурный механизм порождения этих

О роли протестантизма в становлении современного демократического общества
см. •Философия эпохи ранних буржуазных революций».

13

М.,

•Наука»,

1983,

раздел

1.

открытий. Феодальны й монарх может стремиться только к ружьям
для охран ы своей власти и своего традиционалистского строя . Н о
за приобретением ружей следуют попытки и х создать сам и м , а
затем все новые и новые технологические, культурные и социаль­
ные новшества. Каждый раз они могут в водиться л и ш ь для укреп­
ления и спасения традиционного строя , и каждый раз они все
более подрывают его. Возникновение динам ичных современных
о б ществ Западной Европы становится, таким образо м , вызовом
для всего человечества, п ри нцип ы , на которых они основан ы , ста­
новятся как бы энтелехией развития любого человеческого общест­
ва, которое только тогда может достич ь стабильности и
«успокоиться» , когда оно действительно усвоит эти принци п ы ,
перенесет и х на с в о ю почву 1.
П р и этом движение к современной демократии нельзя понимать,
как движение от « плохого» к «хорошему» , как движение человечест­
ва к счастью (как не б ыл движением «К счастью» переход от охоты
и собирательства к земледел ию и скотоводству и от племенного
строя к государству).
Его скорее можно сравнить с движением индивида к новой воз­
растной категории, от детства к юности, от юности - к зрелости.
Н о р м ы современной демократии - это как бы нормы взрослого
м и ра , которые так же необходимо усвоить и так же трудно усвоить,
как юноше необходимо и трудно стать взросл ы м . Усвоение этих
норм - обязательно, но это - мучительный п роцесс, связанный с
п реодолением трудностей, с неврозами, страхами . Достижен ие
взрослой нормы - счастье, и как юноша счастли в , когда он чувст­
вует себя взросл ы м , доказывает себе и другим свою взрослость на
деле , так для нашей страны было бы счастьем стать современным
развитым демократическим о бществом . Н о есл и переход к взрос­
лости , избавление от ощущения своей «приниженности», «неполно­
ценности» - счастье, то сама по себе взрослость - не счастье.
Это - новые трудности, новые опасности, новая ответственность.
Взросл ый не счастливее ребенка, наоборот, он может с носталь­
гией вспоминать о своем «золотом детстве». Но вернуться в него
он уже не может. Также современное американское или француз­
ское о б щество не счастл и вее средневекового и даже вряд ли счас­
тли вее нашего. П росто это - общество на следующем этапе
развития , на следующей ступени движения, закономерность и наКак в сво е время, когда появились первые госуда рства и письменные культуры,
усвоение этих достижений в с тупающими с ними в контакт племенами было
обя зательно для з тих п лемен (альтернативой этому было п одчинение и гибель). Это
усвоение было не п росто суб ъективной целью о тдельных вождей, а и менно
об ъективной целью - энтелехией развития зтих племен.

14

п равленность которого мы ощущаем , но конечная цел ь кото рого
для нас сокрыта. И как пришедшие к современной развитой демо­
кратии уже не могут вернуться назад, к «детству», так еще не при­
шедшие к ней не могут в конце концов к ней не п р и йти, пусть
ценой м ногих неудачных попыток, нервных срывов и п р иступов от­
чая ния.
На наш взгляд, это - то, что нам надо очень четко понять. От
демократии нам все равно не уйти, и с р ы в тепе решней п о пытки
будет означать лишь то, что через некоторое время п ридется де­
лать новую.
+

+

+

Из вы шесказанного вытекает, что наше стремление к дем окра­
тии, выражением которого я вляется наша теперешняя «перестроеч­
ная» демократизация - не просто охватившее нас стремление,
которое может смениться другим . Современное демократическое
общество - не только наша субъективная цель, но и объективная
цель, энтелехия нашего развития , как оно я вляется энтелехией раз­
вития всех обществ , столкнувшихся с «вызовом» дем ократии. Но
хотя наше стремление к демократии и наше движение к ней - про­
я вление общечеловеческой закономерности, общечеловеческого
п роцесса «взросления», формы, в которых оно осуществляется , формы, специфические для нас. Они объясни м ы не из общечело­
веческой логики развити я , а из особен ностей нашей национальной
культуры.
Если сравнивать процесс усвоения норм современного дем окра­
тического общества с п роцессом «взросления» индивидов, усвое­
ния «взрослых норм», то м ы можем сказать, что п роцесс создания
демократического общества так же по-разному п роходит в раз н ых
обществах, как по-разному у разн ых индивидов п роходит процесс
их развития, который идет в одних случаях легче и п роще, в дру­
гих - связан с п реодолением колоссальных трудностей, п ричем
трудностей принципиально разных. Как для одного индивида осо­
б ые трудности связаны с половым созреванием, а для другого - с
усвоением математики, так для разных обществ особо трудными
могут б ыть разные аспекты современной дем ократии. Для Китая, с
его конфуцианской традицией, например, нет особых п роблем с
достижением в ысокой социальной мобильности, н о зато крайне
сложно прийти к политическому и идеологическому плюрал из му.
Напротив , для И ндии п роблемы совсем и н ые. Здесь всегда б ыла
очень высокая степень м ировоззренческой терпимости и плюра15

л и з м а. Н о зато она сочеталась с крайне трудно п реодоли м о й сис­
темой жестких кастовых перегородок 1. При этом надо подчеркнуть,
что хотя трудности - раз н ы е и по масштабам и по характеру, они
есть всегда и путь к демократии п рактически везде, кроме очень
н е м но гих стран - доло г и залит кровью { нам, что в полне естест­
венно, свойственно п реувеличивать мучительность и трудность на­
шего пути) .
Как особенности взросления индивидов связан ы с их разны м и
характерами , порожде н н ы м и обстоятельства м и и х рождения и п ро­
хожден и я ими п редшествующих ранних стадий развити я , так осо­
бенности п роцессов демократизации связаны с устойчивыми
разл ич и я м и культур, возник ш и м и задолго до начала процесса де­
м ократического разв ития , в ходе самого их зарождения и станов­
ления , которые по отношению к этому процессу демократизации
п р едстоят как «данность», как тот материал, котор ы й должен быть
«переработан» . Выяснение особенностей нашей, русской культуры ,
вли я ю щих на специфические формы нашего п роцесса перехода от
традиционного к современному демократическому обществу, и
факторов , определ я в ш их эти особенности , для русских советских
историков - не только п росто интересная научная п роблема, но и
п роблема, имеющая колоссальное культурно-воспитательное зна­
чение, ибо для того, чтобы выполнить задачу, надо осознавать не
тол ько специфику самой задачи, но и нашу собственную специфи­
ку, трудности , которые связаны с нами сам и м и .
Это - громадное поле для всякого рода исследо ван и й . Тем н е
м енее кое-что я с н о уже сейчас. Например, я с н о влия н ие на харак­
тер нашей культуры рели гиозного в ы бора п равославия , свершив­
Особенности
ш егося
на
заре
нашей
истории.
именно
п равославного варианта христианства, как это б ыло видно еще
Чаадаеву и как это становится лишь более четко видно в ходе
дал ьнейш их исследовани й , - п редопределил относительную куль­
турную отсталость, большую традиционность русского средневеко­
в о го о бщества2 . С другой стороны , эти же особенности
с п особствовали становлени ю централизованного самодержавно­
б юрократического государства. Разумеется , влияние на нас оказа­
л и и м ногие другие факторы - географического характера,
особенностей внешнеполитической истории и м ногое другое. Н о
С м . Алаев Л . А., Васильев Л . С . , Фурма н Д . Е . Индия и Китай . Рел иг иозные
традиции и процессы модерн изации. - «Политика •>, 1990, № 2 .
2

См . Фурман Д. Е. Выбор князя Владимира. - «Вопросы философии», 1988, № 6 .

16

так или иначе, Россия столкнулась с вызовом Запада, как общест­
во, уже обладающее о пределенн ы м , устойчивым характером очен ь отсталое и традиционал истское, очень централизован ное и
бюрократическое, со слабой и неразвитой сословной структурой и
очен ь гордое (единственное п равославное царство, третий Ри м ) и п ыталось справиться с этим вызовом так, как это диктовалось
дан н ы м характеро м .
Реформа Петра 1 (с его стремлением заимствовать европейскую
техн ику, прежде всего - военную, «русофобским» желанием пере­
нести на русскую почву внешн ие формы западной жизни и одно­
временно - п ри полном непонимании глубин ного источника
восхищавших его западных изобретений - окончател ь н ы м удуше­
нием тех очень слабых общественных сил , которые в какой -то мере
п ротивостояли самодержавию и могли б ы служить основой для со­
здания демократических институтов ) представляла собой реакцию
на вызов Запада, естественную, нормальную для такого культурно­
го организма как Россия , обусловленную нашим «характером» и, в
свою очередь, - обусловившую особенности н ашего последующе­
го развития, вплоть до нашей революции и современной ситуации.
Реформы Петра создают крайне противоречивую культурную ситуа­
цию , подробно анализировавшуюся в славянофильской л итературе,
достижения которой в сфере познания специфи ки нашей культуры
громадны и еще не усвоены советской науко й . Они открывают Рос­
сию европейскому знанию, частично освобождая культуру от оков
традиционализма, но одновременно ведут к резкому культурному
разр ы ву верхов и низов общества и надолго консервируют само­
державие. В то время как континентальная западная Европа в 1 9 в.
в серии кровавых револ юций шла к демократическим институтам ,
м ы п ребы вали в спокойствии «застоя» , в той видимой стабильнос­
ти, которая на самом деле б ыла стабильностью котла, в котором
все более накапливается пар, делающий неизбеж н ы м громадной
силы взрыв. За стаб ильность самодержавной России в 1 9 в . нам
пришлось расплачиваться в 20 в . нашей кровавой русской револю­
цие й .
К а к и петровская реформа, эта революция б ыла объективно
шагом по пути к усвоению демократических принципов и ценностей
современного демократического общества. Н о , как и петровская
реформа, она не могла, в силу наших культурных особен ностей,
породить саморазвивающиеся демократические институты. Нам
для их создания был нужен значительно более в ысокий культурн ы й
и социальный уровень, чем он б ыл в 1 9 1 7 г . и чем он требовался
для создания таких институтов в странах с иной культурной тради­
цией.
17

•

•

•

В истории о б щества, как и в биографии индивидо в , мы должны
стараться различать то, что идет от характера данного и ндивида
или о бщества, и то, что связано с внешними обстоятельствами. В
каждом поступке индивида, каждом историческом в ыборе нации
есть и то, и другое. Наша революция 1 9 1 7 г., приведшая к установ­
лению нашей идеологически- политически-социал ьной систем ы ,
также есть порождение и нашего «характера», и обстоятельств.
Разумеется , победа революции именно в 1 9 1 7 г. и именно под
марксистско-ленинским з наменем - результат стечения обстоя­
тельств. В полне возм ожно , что мы п ропустили в 1 9 - начале 20 в .
цел ы й р я д шансов более м ирного развития, которые теперь так
п р и влекают вн имание историков ( восстание декабристов, « консти­
туция » Лорис- Мелькова, столы пинские рефо р м ы ) . Может быть ( о б
этом м ы думаем значительно меньше), м ы «пропустили» и какие-то
шансы более кровавого развития (например, крепостное п раво
м огло быть отменено не в 1 86 1 г., а значител ьно позже, что м огло
п р ивести к еще более дикой и страшной революци и ) .
Н е будь войны и м е н н о в 1 9 1 4 г. , революции в 1 9 1 7 г. не б ыло
бы, а позже она, возможно, п рошла б ы под каким-то несколько
и н ы м идейн ы м з наменем. И т. д. , и т. п .
Н о одн овременно это - н а ш а револ юция , порожденная нашей
культурой. В странах с такой культурной традицией, как Англ и я ,
США и л и Н идерланды, такая революция б ыла бы в принципе не­
возможна. У нас же к ней толкали мощные сил ы , связанн ые с на­
ш и м и в нутре н н и м и культурными факторами - культурный разр ы в
н и з о в и верхов о бщества, «западническая» ориентация интеллиген­
ции и ее, порожденное опять-таки спецификой нашей кул ьтуры,
стремление не п росто догнать Запад, а перегнать его , сделать
Росс и ю путеводной звездой для всего м ира, косность политичес­
кой и идеологической структуры, делающая очень маловероятны м ,
п рактически невозможны м эволюционный путь развития , архаичес­
кое сознание народных масс, которое могло восп ринять революци­
о н ную идеологию лишь в квазирелигиозной форме. Могл и б ыть
и н ы е варианты развития , может быть - менее кровавые, может
б ыть, и более, но представить себе, что не будь 1 9 1 7 года, Россия
развивалась б ы спокойно, б ыстро и сейчас была бы чем -то вроде
С ША, п рактически невозможно. М ожно жалеть о «серебряном веке»
русской культур ы , но нельзя не видеть, что оборотной стороной
этой кул ьтуры б ыла архаическая «культура» героев Платонова, тех
8 0% неграмотных и полуграмотных, неизбежный подъем которых
должен б ыл смести прекрасную культуру элиты . Именно такая ре18

волюция не б ыла неизбежной, но она была очен ь вероятно й , а
«нечто в этом роде» было неизбежным, вытекало из самой п р и ро­
ды нашего общества.
Тем не менее анализ нашей советской истории уже не может
исходить только из особенностей русской культуры , русского наци­
онального развития . Победа революции означала в ведение в дей ­
ствие принцип иально новых закономерностей - закономерностей
нашей, основанной на догматическом революционном марксизме
идеологически-политически-социал ьной систе м ы . Эта система об­
ладает своей логикой, не зависимой от особенностей восп риняв­
шего ее общества, своим циклом развития, со своими ю н остью,
зрелостью , старостью и смертью ( между п роч и м , это п рекрасно
видно из сравнения истории двух стран с очен ь разной культурой ,
но восприняв ш их эту систему и развивавшихся п рактически неза­
висимо друг от друга - СССР и КНР) 1.
Анализ этих закономерностей - это о пять-таки громадное и со­
вершенно неразработанное поле исследовани я . Тем не менее, на
наш взгляд, ясно , что закономерности эти во м ногом - своеобраз­
ная модификация общих закономерностей становления и функцио­
нирования религиозно-догматической систе м ы , идущей от стадии
секты к стадии монопольно господствующей в о бществе церкви,
полностью оп ределяющей все сторон ы жизни общества2 . Такой
стадии мы достигаем при Сталине, когда наша система приобрета­
ет законченный и классический характер . Но уже на этой стадии
начинает вырисовываться кризис систем ы , не способной создать
такого прочного общества, какое создавали традиционн ые рели­
гии. Во-первых, она не может остановить развитие п роизводитель­
ных сил общества, напротив, активно стремится к развитию науки и
техники, необходимой и для борьбы с внешней угрозой и для реа­
лизации своей программ ы построения земного рая. А это значит,
что в обществе п родолжается изживание элементов с _традициона­
листским и догматическим сознанием, рост социальных слоев, ко­
торым свойственна более в ысокая культура и более критическое
сознание, все более вступающее в противоречие с идеологическиСм.: Плешаков К. В" Фурман Д. Е. «Общее и особенное в социа льно-поли­
тическом и идеологическом развитии КНР и СССР». - «Мировая э к ономика и
международные отношения » , 1 989, № 1 2 .
2

См. : Фурман Д. Е. С талин и мы с ре лиг иоведческ ой точки зрения (в книге
«Осмыслить культ С талина» . М" Прогресс, 1989 ).

19

ми догмами. Во-вто р ых, в отл ичие от традиционных религий, наша
система обещает не загроб ное воздаян ие, а пост роение земного
рая и следовательно, делает предсказания, все более заметно
вступающие в прот иворечие с реальност ью. Таким образо м , одно­
временно растут и прот иворечия между системой и реальност ью и
социал ь н ые слои, способные увидет ь эти п ротиворечия.
Отсюда - болезненность и кратковременность периода расцве­
та систе м ы , в которой сразу же после смерти Сталина о тчетливо
начинают п роявлят ься признаки «старост и», утрат ы той живой
веры, кото рая составляла ее «ДУШУ'» ее «витальную силу'" Ибо хру­
щевская «либерал изация» связана не со стремлением к демокра­
т и и ( его еще не б ыло ) , но с усталостью и п равящего сло я , который
уже не может в ыносить далее чудовищного напряжения сталинско ­
г о те р рора и «строительства социализма», а затем « ко м мунизма», и
народа в целом. В хрущевской «либерализации» был е ще один
ком п о не нт , который пото м в какой-то мере сказался и в сегодняш­
н е й перест ройке. Это - марксистская «реформация», дв ижение от
окостеневшей догмы к более живому, допускающему разные и н ­
те р п ретации первоисточнику идеологии - движение, зако номерное
для развит ия всех религиозно-догматических систем. Но роль
такой « реформации", на наш взгляд, у нас от носительно невелика) .
П ереход от эпохи Хрущева к э похе Брежнева - развит ие той же
тенденции. Система погружается в старческий маразм. П равящий
сло й думает лишь о « красивой жизни» - дачах, машинах, поездках
за рубеж. Идет постепенная «либерализация», но эта «либерализа­
ция» - не сознательное движение к демократии , а скорее - пря­
м ое
п родолжение
коррупции
и
олигархизации,
доброта,
п орожденная старческим бессилием. В народных массах также
усиливается разложен ие и вместе с тем растет озлобление, зреют
« Гроздья гнева». И одновременно - растет интеллигенция , растет
культурный уровень народа. М и р платоновских героев, варваров завоевателей империи, принесш их с собой « ночь с редневеко в ья » ,
уходит в далекое п рошлое, и хотя то талитарный « варварский» по­
тен циал общества исчерпан, может быт ь, еще не полностью, его,
во в с я ко м случае, стало неизмеримо меньше. Система - стареет и
умирает , но о б щест во, нация - « вз рослеют» , в них з реют силы для
н о во й , уже со значительно большими шансами на успех, попыт ки
дост и ч ь демократ ической « Но р м ы " современного м ира. Это уже не
20

то общество с 80% неграмотных, которые в 1 9 1 7 г. м о гло выдер­
жать только 9 месяцев демократии .
Революция н е б ыла «локомотивом истории». Н о она и не б ыла
«провалом в истории», регрессом . Развитие шло «через нее» и
«через» последовавший за ней цикл жизни порожденной ею систе­
м ы . Этот цикл одновременно п редставляет собой о пределенный
этап и определенную форму, в которой п роходил этот эта п , нашего
развития.
•

•

•

Из сказанного в ы ше вытекает, что перестройку можно рассмат­
ривать в трех различных контекстах, трех разных «логиках» .
Во-первых, в контексте советской истории. В этом контексте
перестройка - заключительный этап жизни нашей тоталитарной
систе м ы , переход от обозначившегося после Стали на «старения» к
агонии смерти. Перестройка доводит до логического конца ту тен­
денцию к «либерализации» и « ко м п ромиссам с реальностью», кото­
рая обозначилась еще в 50-е гг. и переводит ее в потенциально
новое качество - в сознательное отвержение нашей тоталитарной
системы в целом и в борьбу за построение нового, демократичес­
кого общества.
Эти два момента - отвержение нашей тоталитарной систе м ы и
борьба за построение демократического общества - требуют рас­
смотрения перестройки в другом контексте - уже не советской , а
русской истории, для которой советский период - л и ш ь этап и
эп изод.
Здесь место перестройки - неопределенно и двойствен но. Раз­
будив силы, тотально, «тоталитарно» отвергающие нашу тотал итар­
ную систему, силы революции с «обратн ы м знако м » , перестройка
м ожет оказаться еще одним относительно недолгим демократичес­
ким эпизодо м , который окончится новой диктатурой (на этот раз,
очевидно, « романтически-реакционной»). Тогда нам предстоит еще
одна, надо надеяться , уже окончательная борьба за демократию.
Но перестройка может б ыть о кончательн ы м переходом к «взросло­
му», демократическому обществу уже сейчас. В пользу этого гово­
рит очень м ногое и п режде всего - та объективная «Зрелость»,
которой достигло наше общество с 1 9 1 7 г. и которую оно демон­
стрирует сейчас, показы вая неожиданную для м ногих ( и «внутрен­
них», и иностранных наблюдателей) готовность к демократии и
слабость тоталитарно-экстремистских течений. В пол ьзу этого го­
ворит и внешняя, международная ситуация . В 1 9 1 7 г. еще н икак
нельзя было говорить о победе демократии не только в о б щемиро­
вом , но и в общеевропейском масштабе. Сейчас же демократии не только в Европе, но в Индии и Непале, Фил и п п инах и Египте.
21

М ы я вно «отстаем » , и пример всего м и ра давит на нас. Но победит
ли дем ократия у нас уже сейчас, или нам п редстоит еще одна тота­
л итарная «спазма», перестройка - один из великих эпизодов
нашей истории ( как реформа Петра, освобождение крестьян в
1 86 1 г. , революция 1 905 г. , революция 1 9 1 7 г. ) , см ысл и логика ко­
торых - движение нашей страны к зрелому демократическому об­
ществу.
И , наконец, в-третьих, в общечеловеческом историческом кон­
тексте перестройка - одна из бесчислен н ых форм, в которых раз­
ные
страны,
п реодолевая
разные
трудности,
выходят
к
современной дем о кратии , я вл яющейся в конечном счете такой же
неизбежностью, как для индивидов неизбежно наступление нового
возраста с его новыми нормами, п роблемами , тревога м и .

•

•

•

В ЕЛ И КО Е РУССКОЕ ГОСУДАРСТ В О ИДЕЯ-ЛОВУШКА 1

В современную эпоху второго распада великого евразийс кого
государства, именовавшегося когда-то Российской и мперией , а
затем СССР, как и в эпоху первого распада ( с февраля 1 9 1 7 года
до конца гражданской войны в 1 920 году) , выходит на поверхность
м ножество национальных ( или националистических - гра н ь здесь
очен ь условна) движений. При этом в зависимости от особе н н ос­
тей культуры народа, его исторической памяти и его положения
среди других народов эти движения п риобретают разную идеоло­
гическую и политическую окраску. Ясно , что для эстон цев и латы­
шей с их п реимущественно л ютеранской культурой, исторической
памятью, сконцентрированной на единственном в их истории пе­
риоде независимости - межвоенном периоде «буржуазной" рес­
публики , и сложной демографической ситуацией , связанной с
отсутствием естественного прироста коренного населения и н ал и ­
ч и е м множества русских и « русскоязычн ых» м и грантов , самоут­
верждение и независимость их нации значат нечто совсем иное,
чем для мусул ьманских народов Средней Азии с их независ и м ы м
прошлым средневековых ханств, высоким уровнем рождаемости и
отсутствием опасности быть поглощенными в м играционном пото­
ке.
Но при всем широчайшем диапазоне идеологических и полити­
ческих окрасок разных национальных и националистических движе­
ний на территории бы вшего СССР один национализм настолько
специфичен , что может быть выделен в особы й класс и п ротивопо­
ставлен всем п рочим. Это русский национализм, уникальность ко­
торого связана с уникальностью положения в государстве русского
«С вободная мысль», 1992, №1

23

народа. Метаморфозы русского национализма, его парадоксаль­
ные п ре враще н и я , п ричудливые симб иоз ы , в которые он вступает с
другим и иде й н ы м и течения м и , и его специфическая историческая
роль, связанная не с усиление м , а с ослаблением русских нации и
государства, не и меют аналогий в национализме других народов
СССР и находят л и ш ь очень слабые аналогии у других народов
мира.
П оп робуем рассмотреть эту специфическую, парадоксал ьную
логику русского национализма, «саморазруш ительный» характер
которого с особой силой выявился в последние годы .
Великая Российская империя как мощное устойчивое о б разова­
ние, сформировавшееся в средневековье, до возни кновения идеи
нации и национального государства, была и мперией «Не совсем
национальной».
Несмотря на очевидное доминирование русских и в населении,
и в п равящих слоях, идеологическая основа империи, источник ее
легитимации б ыл и не в том , что это государство русского народа,
а в том , что это им перия дин астии Романовых. П равящая импер­
ская элита XVlll и даже XIX веков б ыла космопол итична, отл ичалась
пестротой национального состава. Только в эпоху Н и колая 1, когда
проникавшие постепенно с Запада идеи начали в какой-то мере
подтачивать старые п редставления о легитим н ости , самодержавие
стало использовать как дополнительный источник оправдания
своего п рава на власть идею национальной, великорусской приро­
ды государства (уваровская формула «православия , самодержавия
и народности » ) .
П остепенно русский национализм начинает оформляться как
особое политическое и идеологическое течение, п ротестующее
п ротив е вропейско-космопол итического характера кул ьтуры элиты
и «не полностью национального» характера государства, отсутствия
в нем сознательной и твердой политики покровительства русской
нации и ее культуре. Самодержавие использовало «ксенофобский»
поте н циал национализма в борьбе с основным своим идейным
враго м - идущими с Запада прогрессистскими и эгалитаристскими
идеология м и и затем - с сепаратизмом окраин; п ричем по мере
разрушения старых, средневековых идейных опор самодержавия
о н о эксплуатировало национализм все активнее ( Николай 11 уже на­
цепляет значок Союза русского народа ) .
Однако отношения самодержавия и русского национал изма раз­
в ивались далеко не «гладко» . П р и всей своей ксенофобии и отвер­
жении западного парламентаризма национализм - плод нового
времени, эпохи демократизации общественной жизни, и сама логи­
ка н ационализма, идеи национально-русского государства п роти­
воречит средневеко в ы м , династическим основаниям российского
самодержавия. Даже утверждая специфически русский характер
24

самодержавной власти, национализм п редъявляет к ней опреде­
ленные требования (самодержавная власть - по «сути» русская , но
она должна и соответствовать своей «сути» , осознать эту «суть») и
потенциально ее ограничивает.
Кроме того, если националистические движения народо в , не
имевших мощных един ых государств, были нацелен ы на их созна­
ние (единой и великой Италии, единой и великой Германии) , то у
русских уже существовало такое государство ( пусть с точки зрения
националистов «Не достаточно» русское) . Поэтому п о п ытка дать
ему новое, национальное понимание и обоснование была чревата
разрушением его традиционной легитимации и е го самого как еди­
ного сложившегося образования.
Саморазрушител ьная логика русского вели кодержавного нацио­
нализма давала о себе знать уже до революций ХХ столети я . Упор
на русский национальный характер империи и русификаторская по­
литика власти во второй половине XIX века вызвали цеп ную реак­
цию национальных движений окраи н , ибо если груз и н , остзейский
немец, татарин и т. д. могли быть лояльны м и подцанными и м перии
Романовых, то лояльными подцанными русской национальной им­
перии они б ыть не могли. Идея национально- русской государст­
венности вызывала к жизн и идеи самостоятел ьной государственно­
сти других наций империи. И мперия , таким о б разо м , подтачива­
лась с двух сторон - национальными движен и я м и завоеванных о к­
раин ных народов и национализмом «основного» народа. Русский
национализм , все более принимавший по мере усиления центро­
б ежных сил в империи болезненные и агрессивные формы , сам
был одн им из п роявлений разрушительных сил , болезней, подры­
вающих некогда могучий организм великого евразийского государ­
ства. Самодержавная власть в какой-то мере чувствовала это ( и
это п рекрасно понимал великий идеолог самодержавия, сл и ш ко м
умн ы й , чтобы б ыть официально признанн ы м , К . Леонтьев ) и наряду
с использованием национализма сдерживала и ограничивала его
порывы.
В 1 9 1 7 - 1 9 1 8 годах Российская империя погибла, распавшись
на множество объявивших свою независимость государств, почти
по числу населявших страну народов. Россию постигла участь, ана­
логичная судьбе других распавшихся п риблизительно в то же
время средневековых империй - австро-венгерской и оттоман­
ской. Н о в отл ичие от этих империй она очен ь б ыстро , хотя и в
новой форме, восстанавливает свое территориальное единство.
П очему же это стало возможным? В з начительной мере потому,
что русская революция наносит сокрушитель н ы й удар русской ве­
ликодержавной националистической идеологии.
25

Если б ы каким-то чудо м , каким-то поворотом судьбы в граждан­
ской войне в России победил и бы белые, п рактически наверняка
великое евразийское государство перестало бы существовать.
Ведь белые столкнулись не только с б ол ьшевизмом и б ольшевизи­
рован н ы м и массами. Они стол кнулись и с сопротивлением всех на­
ционал ьных движений. Даже если допустить, что и м удалось бы
частично восстановить империю, все равно через какое-то, и очень
короткое, время они снова и мели бы дело с восстаниям и окраин.
Средневековая «легитим истская» имперская идеология к этому
времени уже умерла, а националистическая имперская идеология в
ХХ веке могла привести л и ш ь к недолгой кровавой спазме гитле­
ровского типа, а не к созданию или воссозданию жизнеспособного
м но гонационал ьного государства. Парадокс русского национализ­
ма заключался как раз в том , что его победа означала бы несо­
м н е н ную гибель той Вел икой России, которую он стремился
возродить, а его поражение, полное отвержение победителями на­
ционал истической идеи, наоборот, привело к восстановлению ев­
рази йской империи, Вел и ко й России , в новой форме.
Российская и мперия , как и любая империя , б ыла не только
«тюрьмой», но и великим «общежитием» народо в , породившим зна­
ч ительные силы «Сцепления», «притяжения» - привычку к совмест­
н о й жиз н и , чувство культурной общности и общности судеб .
Центробежные силы национализма подрывали эту общность, и из­
бежать участи Австро-Венгрии ей помог только страстны й и ради­
каль н ы й
интернационализм
большевиков,
идеологич ески
«разоруживший» националистические движения и использовавший
мощь этих «сил п ритяжения». Большевистские армии п рошли через
Украину, Армению, Грузию не как русские завоеватели, не как вос­
становители империи, а как армии того грядущего коммунистичес­
кого «тысячелетнего царства», в котором не будет «НИ эллина, ни
иудея» . Мощное многонациональное государство было восстанов­
лено именно потому, что его воссоздатели совершенно искренне
не стрем ил ись воскресить империю, потому что новое государство
даже в названии не сохранило никаких связей со старой и м перией .
СССР - это даже не союз республик, возн икший на территории
б ы вшей Российской империи. Это просто союз республик (по­
скол ьку о н и советские и социалистические), возникший в силу ис­
торических обстоятельств на территории б ывшей империи, но
н и ка к «сущностно» с ней не связанный, зародыш будущей всемир­
ной , всечеловеческой общности. Такое государство не в ы з ы вало
национального протеста, и даже далекие от коммунистической
веры и патриотически настроенные представители национал ьных
м е н ьш инств б ывшей империи могли видеть в нем гаранта равно­
правия и свободного культурного и социального развития своих на­
родо в .
26

В истории различные идеи зачастую выполняли самые п ротиво­
речащие их непосредственному и первоначал ьному содержан и ю
роли. Русский национализм, стремящийся к Великой Росс и и , н е
м о г этой Великой России не погубить. И нтернационализм ее вос­
становил. Парадокс, но даже столь ненавиди м ые русским и нацио­
налистами евреи, которых было так много среди большевико в ( что
впол не естественно, ибо их особенно привлекала хил иастическая
идея грядущего братства народо в ) , объективно работали на вос­
становление в новой форме Российской империи. Но почему же
новое государство, по идее, по замыслу бывшее «антии м перией»,
все же стало восстановленной империей и эта русская и и м перская
сущность стала с каждым годом проявляться все отчетл и вее?
Потому что идея всем ирной революции и вообще весь ком плекс
идей большевистской «Веры» были утопией . Всем ирной революции
не получилось, и революционные армии остановились н а старых
им перских границах. В результате в новом государстве были вос­
становлены старые имперские этнические соотношения - русский
центр и ориентированные на него « инородческие» о краин ы . П рав­
да, эти инородческие окраины теперь, по идее, равноправные с
Россией республи ки. Но в условиях господства догматической
идеологии и жестко централизованной идеологической организа­
ции - партии большевиков, федерализм мог б ыть лишь ф и кцией,
фасадом . Реально базирующееся н а догматической идеологии го­
сударство могло быть лишь унитарн ы м , жестко централизова н н ы м ,
не допускающим н икакой самостоятельности «На м естах» и н и каких
идеологических различи й , без чего свободное развитие националь­
н ых культур становится фикцией. Но унитарное государство , управ­
ляюемое из Москв ы , с официал ьным русским языко м ( вначале
отнюдь не в силу каких-либо русификаторских устремлени й , а п ро­
сто потому, что это естественный язык «межнационального обще­
ния»), с доминированием русских и «русскояз ыч ных» в управлении
(опять-таки не в силу какой-либо дискриминаци и , а под действием
чисто объективных причин) - это и есть, каковы бы ни были субъ­
ективные устремления его создателей, восстановленная Россий­
ская и мперия .
Эта русская и имперская природа возникающего государства
б ыла понята ( или «почувствована») м ноги м и стоящими на национа­
листических позициях русскими интеллектуалами.
Вспомним
« Белую гвардию» Булгакова, где п редставление о гражданской
войне как о «семейном деле» русских сочетается с пол н ы м непри­
ятием автором украинской государственности ; вспомним восхва­
ляющие револ юцию, восстановившую державную м ощь России,
романы Алексея Толстого ; вспомним описанного Л ьвом Разгоном
монархиста, встреченного им в советских тю рьмах. Среди разного
27

рода «военспецов» в Красной Армии были и люди , служив ш ие
большевикам как восстановителям России и воевавш ие бок о бок с
большевистским и комиссарами , причем и те, и другие могли с
иронией смотреть друг на друга и думать, что они используют дру­
гую сторону в своих целях. На самом же деле и над тем и , и над
другим и «иронизировала» история , создававшая «ловушки» и для
националисто в , и для и нтернационалистов.
Русский и им перский характер нового государства проявлялся с
каждым годом все более отчетливо. П очему это п роисходит - по­
нятно. Ком мунистическая партия превращается из «секты» в госу­
дарственную и народную «церковь», коммунистическая идеология
стан о вится «общенародной». И сотни тысяч и м иллионы «новообра­
щен н ых», принявших новую идеологию пусть искренне, но все же
под влиянием бессознательного конформизма, совсем иначе, чем
ее п р и н и мали большевики до револ юции, не могли не привнести в
нее старое содержание, в том числе и восприятие нового государ­
ства как п родолжения империи и русского народа - как «главного » ,
«старшего б рата». П одчинив массы, став монопольно господству­
ю ще й , л юбая идеология всегда в какой-то мере становится залож­
н ицей масс, их сознания. Тонкий верхушечный слой горящих
иде й н ых огнем революционеров-интернационалистов, занятых дог­
матическим и спорами и самоистреблением , постепенно уступал
место в руководстве п редставителям иного социал ьно- психологи­
ческого типа - б юрократа м - конформ истам , стремящимся не к м и ­
р о в о й революци и , а к стабилизации государства и упрочению в
нем с воего п ривилегированного положения. И естественно, что в
ходе этих процессов роль п реемствен ности с Российской импе­
рией постепенно все более выступает на первый план.
П ик , апогей выхода на поверхность этих идей - позднесталин­
ский период, когда подчеркивание вел ичия именно русского наро­
да становится важней ш и м элементом официальной идеологии ,
когда возникают поразительные слова нашего старого гимна «Союз неруш и м ы й республик свободных сплотила навеки вели кая
Русь», когда Красная , затем Советская , многонациональная по со­
ставу, Армия начинает м ыслиться не столько преем ницей револю­
ционной армии периода гражданской вой н ы , сколько п реемницей
армий Кутузова, Дмитрия Донского, Александра Невского . В этот
период возрождается м н ожество элементов царистской символ и­
ки - от золотых погон и слова « Верховный» до возрождения Акаде­
м и и художеств и восстановления патриаршества и фактически
официального покровительствуемого характера п равославной цер­
кви.
Н о хотя процесс восстановления русского имперского сознания
в послевое н н ы й стал инский период зашел очень далеко, все же
28

даже Сталин не мог довести его до логического конца. Даже Ста­
лин подчинялся общим закономерностям м ирового раз вити я , огра­
ничивающим имперские тенденции и объективно, поскольку
«откровенная» империя столкнулась бы с немысл и м ы м и трудностя­
м и , и субъективно, поскольку, очевидно, в сознании самого Стали­
на национализм и имперский шовинизм не могл и п ринять
«завершенной» формы. П оэтому сталинское государство остава­
лось очень п ричудл и в ы м , п ротиворечивым и эклетическим о бразо­
ванием . Эта п ротиворечивость п роявлялась буквально во всех его
аспектах.
В идеологической символике, где имперские и национал исти­
ческие символы н икогда не могли о кончательно заслонить марк­
систско-ленинскую интернационалистскую идеологическую основу,
Сталин м ыслится п реемником И вана Грозного и Петра П е р вого,
любимых царей этой эпохи. Но п режде всего он, конечно, « великий
марксист, соратник и преемник Ленина». В нашем гимне « великая
Русь» сплачивала народы империи «навеки » , но все же сплачивала
она союз «республ ик свободных».
В национальной политике сознательная русификация сочетается
с такими же сознательны м и мерами по подъему разных националь­
н ых культур . Сокращается число национальных ш кол , увеличивает­
ся время на изучение русского языка в ш колах за счет
национальных языко в , но параллельно с этим откры ваются универ­
ситеты и академии, где создаются кадры национальной интелли­
ген ции. П роделывается колоссальная работа по изучен ию я з ы ко в ,
фольклора и т. д . различных населяющих н а ш у страну народов .
Во внешней политике и мперская идеология и и нтернационализм
соседствуют и взаимодействуют самы м причудл и в ы м образо м . При
этом и мперская идеология не только ведет к экспансионизму, но и
сдерживает его , ибо, мелочно восстанавл и вая имперские завоева­
ния старой России (вплоть до Порт-Артура, особых и нтересов в
Ман ьчжурии и возрождения лозунгов о Босфоре и Дарданеллах),
Стал ин одновременно боится перейти старые российские границы
и разрушить основные этнические п ропорции государства, чего не
побоялись б ы в 20-е годы .
В государственном устройстве эта противоречивость п роявляет­
ся в «Несим метричности» положения России в СССР. Россия единственная республика без своей столицы, партии и соответст­
венно ЦК, академий наук, художеств и т. д . , ибо подразумевается,
что общесоюзная столица, ЦК и т. д. - «В основном» русские и по­
я вление наряду с ними российских означало бы разрушение того
молчаливого отождествления России и СССР, на котором базиру­
ется государство.
·

29

Таким о б разом , сталинское государство б ыло «я нусообразным»
о б разованием, один лик которого - «русско-имперский», другой «марксистско-интернационалистический». Для разных л юдей в раз­
ных ситуациях на первы й план мог выступать то один , то другой
лик. Для п ростого русского крестьянина, имеющего самые смутные
п редставления о марксизме, это, конечно, п режде всего русское
государство, но для человека, действительно п реданного комму­
нистической идеологии, СССР продолжал быть первым плаuдар­
м о м , отвоеванным у м ирового капитализма, первым земным
я влением грядущего всемирного тысячелетнего коммунистического
царствия . Именно сочетание этих двух «ликов Януса» , двух источ­
н и ко в легити маци и , источников лояльности и позволило Сталину
создать величайшую в м ировой истории империю, которая , если
включать в нее периферийные вассальные государства (управляв­
ш иеся в громадной мере из М осквы и реально обладавшие куда
меньшей самостоятельностью, чем б ританские п ротектораты или
американские штаты ) , п ростиралась не от Бреста до Владивостока,
но от Берлина до Ханоя , от Эльбы до Меконга. Без этого второго,
«интернационалистического» лика Януса, как п росто русское госу­
дарство такая им перия б ыла бы невозможна.
Крайн я я , обостренная п ротиворечивость стал инской идеологии ,
очевидно, б ы л а б ы немыслима без сталинского террора и того
особого психического состояния, в котором п ребывала страна,
п р ошедшая через немыслимые катаклизм ы послеревол юционной
истории и затем через Вел и кую Отечественную войну, состоя ния,
позволявшего не видеть п ротиворечия в том , что новый Иван Гроз­
н ы й одновременно - классик марксизма. Но сталинс кий террор
кончился со смертью Сталина, ибо сам господствующий сло й изне­
могал от него и стремился к стабильности и гарантированности
своего положения.
Конец стал инского террора и «разоблачения культа личности»
означали «смя гчение контуров» п ричудливой сталинской эклектики.
Хрущев и Брежнев не претендовали на роль новых И ванов Грозных,
как они не п ретендовали и на роль «классиков марксизма». И все
же двойственность, «я нусообразность» нашего государства, его
сложившаяся при Сталине «схема» никуда не исчезл и . Хотя Хрущев
и Брежнев не п ретендуют на роль новых класси ков, они все же
верные ленинцы , наша партия - советский отряд международного
коммун истического движения, строя щий (хотя и все более « ВЯЛО»)
ком муниз м . И одновременно СССР - это Великая Россия, и хотя
крайности стал инского национализма смягчаются, русификация
п р одолжается ; сохраняется особое положение РСФСР ; для внеш­
него мира по мере распада международного коммунистического
движения мы еще больше, чем при Стал ине, - русские.
30

П остепенная эрозия марксистской веры , медлен ное загнивание
государства ведут к новым моментам в соотношении официальной
идеологии и русского национализма. При Сталине не могло б ыть
никакого разногласия, н и каких особых идеологических течен и й и
даже оттенков. В симбиозе официального марксизма и русского
национализма не допускалось и м ысли о каких-либо п ротиворечиях
между ними. Теперь постепенно национализм начинает оформлять­
ся в относител ьно самостоятельное идейное течение со своими ор­
ганами печати (журналы « Молодая гвардия», «Наш современн и к» и
« Москва»), своими духовными лидерами. Отношения м ежду н и м и и
официальной идеологией все более напом инают те «двус м ыслен­
ные» и сложные отношения , которые существовали м ежду офици­
альной идеологией и национализмом в прошлом веке.
Как и в прошлом веке, основная опасность для режима исходила
от западного «либерализма», и по мере упадка становя щегося все
более формальным официального марксизма для борьбы с запад­
ными вл ияниями режи м , естественно, все более использует нацио­
нализм. Отступ ивший при Хрущеве антисем итизм при Брежневе
вновь становится в форме «антисионизма» одним и з важнейших
орудий нашего идеологического арсенала.
Н ационалисты - союзники. Им единстве н н ы м позволяются не
только «отступления от марксизма», но и прямой антимарксиз м .
Позволяется поднимать на щит русских дореволю ционн ых идеалис­
тических философов - впервые положительно стали упоминаться и
цитироваться К. Леонтьев и В . Розанов в « М олодой гвардии» в
1 96 8 году. Какое-то в ремя после ликвидации о ппозиционного ха­
рактера «Нового м ира» националистический «Наш современн и к»
стал единственным журналом , сохраня ющим свое оригинальное
идеологическое лицо .
Н о эта поддержка была все ж е не полной. П равя щие круги со­
храняли определенную «симметрию», и на каждый удар по запад­
н и кам-либералам п риходится более мягкий, но все-таки тоже удар
по «неославянофилам ».
Дело в том , что о пять-таки, как и до револю ци и , н о , очевидно, в
еще большей степени, становящийся все более самостоятель н ы м и
смелым национализм опасен для государства, и в какой-то мере
это осознается п равящим и кругами. Национализм п ри н и м ает и за­
щищает брежневское государство , поскольку оно - «переродив ­
шееся» , поскольку, по сути дела, это Российская империя в новом
виде. Н о дело в том , что империей оно может быть л и ш ь постоль­
ку, поскольку оно не переродилось «ДО конца», поскольку глуб ин­
ная основа его легитимации все же - Октяб р ьс кая революция и
марксистско-ленинская идеология . Разрушая эту основу, национа­
лизм, совершенно не желая этого, разрушает и саму и м перию. Его
31

атаки на «дух двадцатых годов», на «еврейское засилье» в это
время не могут не подрывать значения того основного «сакрально­
го» события , которое положило начало государству, - Октя брьской
революции. Его стремление опереться на русскую религиозно-фи­
лософскую м ысль подрывает марксизм и объективно ведет к той
же «плюрализации», которой так страшится режим и п роникнове­
нию которой с Запада он так упорно сопротивляется. Наконец, в
самой своей защите государства, как государства русского, он
« в ыбалтывает» ту тайну о тождестве СССР и Росс и и , о которой го­
ворить нел ьзя , ибо само это тождество сохраняется л и ш ь до тех
п о р , пока оно неявно, п р икрыто. Как и в прошлом веке, русский на­
ционализм ведет к росту национализма в нерусских областях импе­
рии ( союзных республиках ) . Как и в п рошлом веке , о н один из
с и м птомов и источн иков болезни, сила, подрывающая то самое го­
сударство, которое он хочет защитить и разрушение которого для
него - самая нем ыслимая перспектива. Но в полную меру «Само­
уб и й ственная» логика русского национализма раскрывается лишь в
период перестройки.
Начало нашей «Перестроечной» революции связано с победой в
п равя щих кругах либерально-«западнического» направления . Есте­
ственно, что в этой ситуации «антиперестроечные», реакционные
сил ы в парт- и госап парате начинают особенно усиленно прибегать
к русскому национализ му. Блокирование марксистского «фунда­
ментализма» и русского национализма становится тем более тес­
н ы м , что оба они оказы ваются в положении отступающих и
обороняющихся . ( Как сказал А. П роханов, «Российская компартия и
национал ьно-патриотическое движение нуждаются друг в друге » . )
Оно п роя вляется в тысяче п р ичудливых ф о р м - в разных патриоти­
ческих листках, в текстах которых одновременно может защищать­
ся
Российская ком партия и Ленин назы ваться «крова вы м
вамп и ро м » , в л ю б ви Б. Гидаспова к православному монархисту Н е ­
взорову, а Невзорова - к п р иднестровским и литовским ком мунис­
там и т. д. , и т. п .
П р и этом в п ротивовес сепаратизму республ ик, п роявляющему­
ся все более смело и открыто и получившему пордержку демокра­
тического движения , блок коммунистических «фундаменталистов» и
националистов все более начинает выдвигать п ретензии России.
Россию изображают страной, не эксплуатирующей, как утверждают
сепаратисты , другие республики, а эксплуатируемой и м и . Вот, на­
п р имер, что пишет Ст. Куняев: « . . . Из 1 90 млрд. рублей при б ыли ,
в ы рабатываемых за год Россией, о н а оставляет для себя чуть
больше половины, каждая российская семья из трех человек теряет
на этом 1 50 0 рублей в год, а остальное идет на содержание союз­
ной б юрократии и на помощь другим союзн ы м республикам».
32

« Несимметричность» институтов РСФСР в СССР начинает изо­
б ражаться как п ризнак ущербного, неполноправного положения
России и русских. Выдвигаются идеи Российской Академ и и наук,
Российской Академии художеств и самое важное - Российско й
ком партии и российского ЦК. ( «РКП поможет возродить русскую
культуру, наконец, воспрянуть духом, рас п ря м ить плечи . . . ») Центр
вяло пытается сопротивляться этим идеям , но сопротивляться и м
трудно , и б о формал ьные логика и справедливость на их стороне.
Реально возражать п ротив них - значит сказать, что России не
нужны свои академии и партия, ибо союзные академии и партия и
есть п режде всего российские, русские. Однако зая вит ь так центр
никак не может, ибо это значит п ризнать п равоту сепаратистов .
Н о русские националисты идут еще дальше. На 11 Съезде народ­
ных депутатов СССР В. Распутин п роизносит з наменитую ф разу о
том , что перед лицом «русофобии» и сепаратизма республ и к Рос­
сия сама может отдел иться от Союза. Это совершенно логический
вывод из ламентаций националистов по поводу ущер б ного положе­
ния России и русских. На самом же деле оратор этого, разумеется,
не хочет. Это логический вывод, но это и «демагогия» и «Ого во рка»,
то, что случайно «вырвалось» у человека, издерганного и измучен­
ного п ротиворечиями собственной позиции и невозможностью
ясно и до конца выразить свои м ысли и чувства. Это «фраза-ло­
вушка», в которой русский национализм дал «поймать себя на
слове».
Несомненно, стремясь к сохранению Союза, в котором они ви­
дели п родолжение империи, великое русское государство, « п ра­
вые» тем не менее подготовили всю аргументацию, необходимую
для его развала, и п рактически лишили себя возможности этому
развалу сопротивляться. Для тех, кто хотел покончить с Союзом ,
нужно было только перехватить у них их лозунги и аргументы и до­
вести их логику до конца и до практических действий.
Аргументация правых националистов сразу же б ыла подхвачена
литовским и , эстонскими и прочим и сепаратистами, которые стали
также утверждать, что Союз п режде всего угнетает Россию и рус­
ским надо уезжать из П рибалтики, помогать восстанавливать опус­
тошенное Нечерноземье. Но самое важное, что в конечном счете и
решило судьбу Союза, эта аргументация и сама идея «отделения
России» были подхвачены как раз теми , кто рассматривал национа­
листов своим основным враго м , - российскими демократа м и .
Демократическое движение на первых порах своего существова­
ния не имело специфически «антисоюзной нап равленности». Для
участников движения той Родиной , которую они хотели сделать де­
мократической, парламентарной страной, был все-таки прежде
всего Союз. Планы его реорганизации, разумеется, вкл ючали боль33

шую самостоятельность республик и их п раво на отделение, но
прежде всего подразумевали п рава не республик, а народов и осо­
бенно малых народов. Карабахское движение, направленное на из­
менение существующих границ Азербайджана и Армении, что
п редполагало не «суверенизацию» союзных республик и распад
Союза, а сохранение п риобретающих новое , демократическое со­
держание, но сильных союзных структур, вызывало в лагере демо­
кратов всеобщее сочувствие. Однако постепенно меняется
ситуация и меняются идеологические акценты движения .
П е р в ы й успех движения - выборы народных депутатов СССР.
Возн икшая в результате этих выборов межрегиональная депутат­
ская групп а была, естественно, меньшинством , но ход в ыборов по­
казал колоссальные потенции движения . П о мере того как
становилось я с н ы м , что возврата назад не будет, и у л юдей исче­
зал страх, лаге р ь демократов становился все мощнее. Между тем
в п ереди в ы рисовывалась перспектива выборов депутатов респуб­
лик, в том числе и в РСФСР, которые должны б ыл и п роходить по
з начительно более демократической п роцедуре, чем в ы боры на об­
щесоюзный съезд. Демократический характер в ыборов и фактор
времени, большей п родвинутости революционного п роцесса,
должны были обеспечить демократам большой успех.
« П равые» идут на в ы боры под лозунгами укрепления суверени ­
тета России и изображают демократов как антинациональную силу,
которая будет стремиться ослабить Россию и даже раздел ить ее.
В. Хмель, союзный депутат , говорила : «Убеждена, они так же попы­
таются заручиться голосами национал ьных депутатов , как это дела­
ла м ежрегиональная группа на первом , втором и третьем Съездах
народных депутатов СССР, чтобы добиваться своих политических
целей любой ценой, не остан а вливаясь перед нагнетанием нацио­
налистических и сепаратистских настроений». Л озунг о суверени­
тете России - в роде бы естественный лозунг «правых». И лишь
немногим из них, уже когда что-либо изменить б ыло поздно, при­
ходит в голову, что этот суверен итет может оказаться суверените­
том стра н ы , которая управляется совсем не и м и . (Э. Володин
говорил: «Сейчас, когда расклад п олитических сил уже достаточно
о пределен, не думаю, что будет п равильным однозначно говорить
о российском суверенитете, как бы его не использовали в расколь­
нических целях» . ) Между тем демократы, чувствуя, что выборы при­
несут резкое усиление их позиций, были совершенно не п ротив
лозун га о суверен итете.
В результате на Съезде народных депутатов РСФСР, где удель­
н ы й вес "демократов» был, как и следовало ожидать, больше, чем
на союзном съезде, и где и м удалось п ровести своего лидера на
пост П р едседателя Верховного Совета, лозунг суверенитета Рос34

сии стал всеобщим. В стремлении к суверенитету и во всем набо­
ре аргументов ( Россия - неполноправна, эксплуатируема и т. д. )
едины и Ельцин , и Полозков, и Власов . Демократы перехватили ло­
зунг о суверенитете , а п равые не смогли п реодолеть собственной
инерции и попались в ловушку.
Победа на российском уровне означала, что п ротивостояние
«демократов» консерваторам и умеренным п ри няло форму п роти­
востояния России и центра. Перед демократами была дилемма или, руководствуясь союзной Конституцией и во имя сохранения
Союза, ждать следующих выборов народных депутатов СССР,
чтобы тогда прийти к реал ьной власти, или брать эту власть «рево­
люционным» путе м , вырывая ее у союзных структур и вступая в
разрушающую Союз «войну законов». Поскольку очевидны м было,
что в этой войне их союзниками о кажутся мощне й ш ие силы и сепа­
ратизма в различных республиках, и русского национализма, п ро­
должающего
свое
инерционное
нагнетание
жалоб
на
неполноправие России, второй путь был более коротким и более
удобн ы м . Слово «Россия » не сходит теперь с дем о кратических уст,
и правые могли в ужасе и изумлении видеть и слышать, как л юди,
которые в роде бы «ПО определению» должны быть далеки от рус­
ского национализма, вроде Ильи Заславского, испол ьзуют их я з ы к,
призывая союзных депутатов вспомнить, на чьей земле они заседа­
ют ( н а русской земле). Идея «суверенитета России» стала обладать
такой же магической силой, как идея «демократии». Это как б ы
самоочевидная ценность , отрицать которую категорически невоз­
можно. И хотя несомненно, что подавляющая масса русских б ыла
за сохранение союзного государства (даже те, кто, идя за демо­
кратами, голосовал на общесоюзном референдуме « п ротив», л и ш ь
вы ражали этим протест п ротив политики центра), массовое созна­
ние одновременно совершенно не способно п ротивостоять лозун­
гам российской самостоятельности (например, о п рос в сентяб ре
1 990 года показал , что за п раво органов Союза отменять решения
России было лишь 23 п роцента опрошенных, п ротив
52,5 п ро­
цента) и одновременно с «Да» Союзу большинство русских говорит
«Да» и институту российского п резидентства, разрушающему Союз,
а затем и кандидату в п резиденты, б ывшему главным в ыразителем
идей российского суверенитета. Н ичего не могут поделать и п ра­
вые, ибо вся их аргументация и все их лозунги у них отняты , ибо
русский патриот «ПО определению» не может б ыть п роти в россий­
ского суверенитета. Разрушение союзных структур, то есть того
самого государства, которое они стремились сохранить и укрепить,
идет под их лозунгами. И идет неостановимо, поскольку если б ы
центр и мел дело л и ш ь с сепаратизмом республик, о н еще мог б ы
«держаться» , но п ротивостоять и республи кам, и Росси и о н н е в
-

35

силах. И как это б ывает очень часто, попытка задержать распад
( августовский «путч») приводит к еще большему усилению и факти­
ческому завершению этого п роцесса. После августа СССР как ве­
л и кое государство, в котором доминирует русский народ, кончил
свое существование.
О п ыт истории и последние события в нашей стране свидетель­
ствуют о том , что идея великого русского государства я вляется
идеологической «м ы шеловкой», в которую угодило националисти­
ческо е сознание. Еще до революции 1 9 1 7 года она б ыла одной из
сил , подтачивающих само это великое русское государство, кото­
рое б ыло восстановлено л и ш ь потому, что большевики полностью,
категорически от нее отказались. Теперь в 1 99 1 году ее «Самоубий­
ствен ная» логика доведена п рактически до конца. Им перии уже
нет, и РСФСР, очевидно, суждено занять место среди далеко не
самых важных и сил ьн ых стран современного мира. Националисты
попал ись в ловушку, устроенную их собствен н ы м и руками. Но вряд
ли это конец «прикл ючений» идеи великого русского государства.
Сейчас все больше оснований полагать, что эта идея , ставшая ло­
вушкой для «правых», станет ловушкой и для пришедших к власти
дем о кратических сил.
Л озунг борьбы с Союзом за российскую самостоятельность для
дем о кратов был очень в ы годен, и фактически и менно этот лозунг
п р и вел их к власти. Но лозунг этот отнюдь не тождествен лозунгу
дем ократии , как и борьба за разрушение союзных структур, кото­
рой отдались российские демократы в 1 990 - 1 99 1 годах, отнюдь
не тождественна борьбе за демократию. В ыдвижение на первый
план этого лозун га - один из аспектов общего п роцесса законо­
мерной трансформации демократического движения на его пути к
власти. Начавшись как движение идеал истически настроенных ин­
теллигенто в , оно б ыстро становится массо в ы м , пополнившись
л юдьми, принявшими идею демократии достаточно поверхностно
или вообще привлече н н ы м и к нему по каким-то совсем другим мо­
тивам ( раздражением п ротив старого режима и старой идеологии,
отнюдь не тождественным стремлению к демократии, надеждой на
потребление изобильных плодов рыночных реформ, стремлением
выдвинуться и урвать что-нибудь для себя в ходе всеобщей ломки ) .
Постепенно это движение стало окрашиваться и националистичес­
кими чувствам и .
Также э волюцион ирует и е го руководство. «Л юбители» в н е м от­
ходят на задний план, уступая место п рофессионалам, или сами
стан овятся п рофессионалам и . И естественно, что подход к полити­
ке п рофессионала и «любителя » - совершенно разны й . П рофесси­
онал, у которого нет основной сферы деятельности, куда он может
36

уйти, статус которого полностью определяется его политической
ролью, победой его движения, не может позволить себе «чрезмер­
н ых» идеализма и п ринципиальности. У него больше искуса завое­
вывать всенародную любовь популистскими лозунгами, и он скорее
может стать заложником националистических настроени й , овладе­
вающих массами в период великой смуты в распадающемся госу­
дарстве.
Поэтому идеология и политика движения , становящегося м ассо­
вым и руководим ы м все более «профессионализирующейся » эли­
той , естественно, приобретает новые черты . Эта эволюция с
п редел ьной ясностью характеризуется обликами двух л юдей , во­
площавших это движение ( один - на раннем, другой - на позднем
этапе эволюци и ) , академика А. Сахарова и «неужи в шегося» в
Политбюро и ставшего демократом Б. Ельцина. Выдвижение в ходе
борьбы за власть идей-«средств» ( как идея российского суверени­
тета) и постепенная подмена ими идей- «целей» ( как идея дем о кра­
тии) - естественный идеологический аспект этого общего п ро­
цесса.
Когда после п ровала августовского «путча» российские дем окра­
ты лишились как противовеса в лице союзных структур, так и о п п о ­
зиции в лице К П С С , став п рактически полностью господствующей в
обществе силой, эта эволюция , опять-таки естественно, пошла се­
мимильными шагами ( как семи мильными шагами шла э волюция
большевиков после их п рихода к власти ). Это п роя вляется в самых
разных формах.
Отказ от коммунистической и марксистской сим вол ики все
более сопровождается принятием символики п равославно- монар­
хической, вплоть до разрекламирован ного п редложения Ельцину
принять титул великого князя . ( И нтересно, что здесь как бы п ро­
должается и завершается - вольно или невольно - работа . нача­
тая Сталины м . ) П ридя к власти под лозунгами парламентаризма и
власти Советов, новые лидеры стал и ограничивать власть предста­
вительных органов под п редлогом необходимости в ременных мер,
связанных с их неэффективностью и с экстремальными условиями
(такие ограничения всегда возникают как « временные меры»).
Эпоха, когда автономиям было сказано : « Берите столько самостоя­
тельности, сколько сумеете обеспечить», - б ыстро отошла в дале­
кое п рошлое, и сейчас лозунгом новой власти стала « Россия
единая и недели мая». Причем эта «единая и неделимая» Россия на­
чинает вести себя как супердержава б ы вшего Союза, п ретендуя
б ыть чуть л и не единственной его п равопреемницей и пугая сосе­
дей подцержкой движений русских национальных меньш инств, со­
зданием российской армии и переделом границ. П ерспектива, что
демократия в нашей «перестроечной» революции, как и в первой
37

нашей революции, и вообще почти во всех революциях, станет
промежутком между двумя авторитаризмами - авторитаризмом
«старого режима» и новым , революцион н ы м , - в ырисовывается
все более отчетливо. П ри этом националистические, русско-импер­
ские силы будут выходить на поверхность с еще большей стреми­
тельностью, ибо не сдерживаются теперь н и многонациональным
характером государства, ни официальным марксистским и нтерна­
ционализмом.
Демократы , в стремлении как можно скорее прийти к власти,
« перехватил и» у «правых» идею российского суверенитета. Исполь­
зование этой идеи б ыло, несомненно, тактическим п риемо м . Но
идеи обладают самостоятельной силой и логикой , это «Опасные иг­
руш ки». И особенно о пасна для только зарождавшейся русской де­
м ократии была игра с идеей « Великой России». Ибо Союз был не
только источнико м национального угнетения, он был и государст­
в о м , позволяв ш и м жить вместе сотням народов и не допускавшим
по самой своей сути крайностей национализма. И «союзные струк­
тур ы » были не только оплотом авторитаризма, но и создавали
столь необходимую для демократии «вторую власть», препятствую­
щую возникновению режимов фашистского толка в отдельных рес­
публ и ках.
П ро цесс постепенной демократизации Союза в целом, установ­
ления в нем новых отношений между народами и п риобретения все
большей самостоятельности республиками лишь по мере того, как
они становятся действительно демократическими государствами,
по мере устранения опасности, что, став самостоятельными, они
установят диктаторские режим ы , будут угнетать свои нацменьшин­
ства и бороться друг с другом за передел границ, был бы, разуме­
ется , более длител ьн ы м путем прихода демократов к власти. Но
это был бы более короткий путь для становления реальной и п роч­
ной демократии на всем нашем взаимосвязанном евразийском
п ространстве. Демократы предпочли более легкий путь, сулящий
быстрый приход к власти . И очень похоже, что они попались в ло­
вушку, что суверенная Россия не только не будет вели кой страной,
но и будет страной, в которой , во всяком случае, в ближайшей пер­
спективе, для демократов м ожет места и не оказаться .
« Приключения» идеи суверенной и Великой России, разумеет­
с я , е ще не кончились. В переди еще будет м ного всякого . Но мне
думаетс я , что основная дилемма, которая стоит перед нами сейчас
и в новых формах будет возрождаться в будущем, относител ьно
ясна.
Русские объективно оказались в очень своеобразной и странной
ситуации. Они были центром , основной силой в вел иком объедине38

нии народов. Но положение их государства как великого государст­
ва, их нации как великой нации требовало оп ределенных жертв прежде всего жертвы узконациональным характером государства.
Великая Россия могла быть действительно великой, поскольку в
ней нет преимущества для русских, поскольку она не националис­
тическое, а интернационалистическое об разование. История как
бы поставила народ в ситуацию, когда за скромность и бескорыс­
тие он награждается м ощью государства, как о н был вознагражден
за них во время революции, когда единственная из вели ких сре­
дневековых империй была воссоздана именно потому, что ее вос­
создатели этого категорически не хотели и народ поверил и м ,
п роникся интернационалистическими идеями. И , наоборот, воз­
рождение при Сталине и Брежневе национализма, впоследст­
вии использованного демократами, привело в конечном счете
к разрушению этого государства. Русские объективно находят­
ся в ситуации, когда национализм наказывается «уменьшением»
России.
Но точка еще не поставлена. Если все будет п родолжаться так,
как идет сейчас, то Россия , ссорящаяся со своими соседям и , вы­
нужденная принимать потоки беженцев, борющаяся внутри себя с
татарски м , тувински м , чеченским и еще Бог з нает каким национа­
лизмом и сепаратизмом , б ыстро превратится в страну, по м ежду­
народному весу, да и уровню развития занимающую место в
лучшем случае рядом с развитым и странам и третьего м и ра. Н о
если (что, п р я м о скажем, менее вероятно, ч е м первая перспектива)
она осознает, что ее интересы абсолютно неотдели м ы от интере­
сов соседей, что народы автономий имеют ровно столько прав на
самостоятельность, сколько и русский, что м ирное решение п ро­
блем русских в бывших союзных республ иках фактически возможно
лишь в рамках Союза с общими п равилами о гражданстве и о б щи м
законодательством о правах меньшинств, что экономическое бес­
корыстие в нашей специфической ситуации может принести куда
большую пользу, чем те ничтожные выгоды, которые могут дать
меры типа российских таможен, то великая евразийская об щность,
которая до сих пор обладает колоссальной ценностью и значитель­
н ы м и силами притяжения , уничтожение которой - величайшая тра­
гедия для м иллионов и м иллионов л юдей и больше, чем для
кого-либо - для русских, может быть восстановлена в какой-то
новой форме , как союз действительно равноправных и демократи­
ческих народов.
39

Н о для того, чтобы другие народы не боялись такого союза, Рос­
сия должна стать подлинно демократической , полностью отрешить­
ся
от всех своих великодержавных п ретензий,
научиться
разговаривать не я з ы ком диктата, а на равных со все м и народами.
И только в этом случае, если Россия не будет манипулировать этой
о бщностью в стремлении занять в ней особое, главенствующее п о ­
ложение, она будет действительно Вел ико й .

•

•

•

НАША СТРАН НАЯ РЕВОЛ ЮЦИ Я 1

Н ароды «бывшего СССР» в п оследние годы п рошли через серию
революционных п отрясений. М ногим из них, втянутым в кровавые
межнациональные и межгосударственные конфли кты , вероятно,
предстоит п ролить еще немало крови, п режде чем наступ ит какая­
то стабил изация. Вообще всех ожидают очень трудные годы эконо­
мического хаоса, обнищания значител ьной части населения и
бурного обогащения немногих. Тем не менее, очевидно , основные
революционные события уже п озади - рас п ался СССР ( и весь «СО­
цлагерь» ) , утратила власть КПСС, страны СНГ в ы шл и на п уть «де­
мократического» ( во всяком случае, неко м мунистического) и
«рыночного» развития. П ериод разгула страстей и судорожной ак­
тивности , характерной для революцион ных лет ( в развитии страны
они всегда что-то вроде «припадка», маниакальной стадии м аниа­
кально-депрессивного цикла), кончился. Наступ ило некоторое «ус­
покоение» (если не «де п рессивная стадия») . И вероятно, это время,
когда возникают психологические возможность и п отребность огля­
нуться назад, п о пытаться хоть в какой-то сте пени п онять, что же
п роизошло.
Данная статья п редставляет собой по п ытку п оставить ряд взаи­
мосвязанных во просов ( и наметить, разумеется , ги п отетические от­
веты на них) относительно п рироды событий п оследних лет. Н а
наш взгляд, основная «странность» этих событий в том , что , будучи
самой настоящей революцией в области идеологии и п олитических
институтов, они п роизошли, если отвлечься от национал ьных кон­
фликтов на периферии СССР, мирно и бескровно. ( М ежнациональ­
ные конфликты - следствие стремительного рас п ада государства,
«С вободная мысль», 1 993, № 1 .

41

но не собственно революционные конфликты. Это конфликты этни­
ческих образований и их элит друг с друго м , а не конфликты внут­
ри отдельных обществ, народа с элито й ) . И при мин имальных
изменениях в составе властвующей элиты.
Размах символических и институционал ьных перемен, вполне
сопоставимый с революцией 1 9 1 7 года, совершенно не соответст­
вует их м ирному характеру. Страх повторения гражданской вой н ы ,
довле в ш ий над наши м сознанием, оказался неоправданн ы м . Со­
п ротивление старой номенклатуры было поразительно вял ы м . Его
кул ьм инацион н ы й момент - попытка путча в августе 1 99 1 года. Он
п о казал предел ьную психологическую слабость, неуверенность в
себе его организаторов, их неготовность пойти до конца, до проли­
тия крови , а также нежелание старой властвующей элиты реально
поддержать путч. Последовавшие за августом действия победите­
лей-«демократов» - запрещение КПСС и ликвидация СССР, - за­
трагивающие самые сакральные основы старого режима, вообще
не вызвали сопротивления. Ни один генерал не попытался повести
войска п ротив «разрушителей государства», более того, ни один
даже не подал в отставку. Ни один дипломат, п роводивший в жизнь
внешнюю политику СССР, не отказался , насколько нам известно,
осуществлять совсем иную внешнюю политику России. ( Эта «мяг­
кость» и бескровность нашей революции не могла не о щущаться
сам и м и «револю ционерами» как своего рода недостаток, умаляю­
щий масштабы их дея ния. Отсюда - неудержимая м ифологизация
«Обороны Белого дома». )
С этой вялостью сопротивления старой властвовавшей элиты ,
резко контрастирующей с поведением аналогичн ых элит во время
французско й , первой русской или вообще любой иной революции
и совершенно не соответствующей масштабу перемен, связана и
другая уди вительная особенность нашей «странной революции» то, что у нас сейчас п рактически не может идти речь о новой и ста­
рой элите. Элита у нас в целом, за исключением немногих отдель­
ных « в краплений», - п режняя , и все грандиозные сим волические и
институциональные перемены п роизошли при мини мальных изме­
нениях в составе п равя щих кругов .
Н а ш п резидент, зап ретивший КПСС и под гром аплодисментов
американских конгрессменов п ровозгласивший гибель ком муниз­
ма, еще совсем недавно был одним из секретарей обкома ( п ритом
не самым либеральны м ) и затем кандидатом в члены П ол итбюро. И
он отнюдь не исключение. Руководители большинства стран С Н Г б ы вш и е крупные партийные работники, п ричем эпизод с Гамсахур­
диа и возв ращением Шеварднадзе особенно рельефно подчерки­
вают
прочность
старой
элиты.
Необходим ы
специальные
исследо вания п реемственности наших п равящих кругов , но то, что
42

в современной революционной ситуации социальная мобильность
не больше, а п реемственность элиты не меньше, ч е м , например, в
далеко не революционные хрущевские годы , на мой взгляд, несо­
м ненно.
Эти особенности, «странности» нашей революции, по- моему, и
должны прежде всего быть п редметом раз мышлений и анализа. И
для того чтобы понять их, м ы должны разобраться в истоках нашей
революци и , в том , какие п роцессы - идеологические и социаль­
ные - ее подготавливали.
Любой революции п редшествует длител ьн ы й идейн ы й про­
цесс - люди перестают верить в господствующую, поддерживаю­
щую старый режим и неспособную адаптироваться к новым
знаниям , к новы м реалиям идеологическую систему. Ее увядание
естественным образом начинается с наиболее о бразованных
слоев, которые раньше других в состоянии увидеть противоречие
навязываемых ею догм и реальности {то есть скорее сверху, с
элиты общества). Неверие, сомнени я , скепсис, новые идеи п рони­
кают в народ, в котором всегда есть потенциал социального п ро­
теста, где в конечном счете и форм ируется револю ционная
контридеология. Ее создатели и вдохновители - обычно наиболее
идеалистические или социально маргинал ьные п редставители ста­
рой элиты, которые после революции вместе с массой выдвижен­
цев из низших социальных слоев формируют новую элиту. Такой
процесс всегда шел перед революцией. Шел он и в п редперестро­
ечные годы .
Марксистско-ленинская идеологи я , п ревратив шаяся п р и Стали­
не в окостеневшую догму, быстро утрачивала какую-либо п р итяга­
тельную силу. Ее предсказания не сбывались. Накапли ваемые
наукой новые знания ей п ротиворечили. В начале века я вл яв шаяся
вполне живой духовной силой , где-то уже в 60-е годы она потеряла
способность вбирать в себя реал ьные духовные п роцессы о бщест­
ва, которое становилось все более образованн ы м и, следователь­
но, б ыло все более способным замечать постоянно растущие
п ротиворечия между содержанием официал ьной идеологии и ре­
альностью.
Естественно, что утрата веры в официальную идеологию ведет к
деморализации самых широких общественных слоев более о бразо­
ванной элиты, чьи интересы побуждают ее говорить и делать то, во
что она не верит, и народных масс, тоже видящих п ротиворечие
идеологии и реальности и цинизм элиты . Естественно опять-таки ,
что появляются люди , которые не выдерживают тотальной лжи и
порывают с прежней идеологией и с общество м , отказываются от
карьеры и конформизма и вступают в борьбу с обществом .
43

Н а новом витке сп ирали повторяется то, что п редшествовало
1 9 1 7 году. В Солженицыне и Сахарове легко усмотреть аналогию
Герцену и Чернышевскому, в диссидентских кружках - народни­
ческим и марксистским кружкам . Но сравнение этих двух витков
с п и рали раскрывает и колоссальные различия . Наше диссидент­
ское движение б ыло неизмеримо, на несколько порядков слабее
революцион ного движения начала века. Слабее во всех отношени­
я х - в численно м , моральном , организационном, наконец, в идей­
н о м . ( Поразительный факт, но во м ного раз более об разованное
о б щество 70-х - начала 80-х годов не породило ничего даже отда­
ленно напоминающего тот расцвет и революционной, и реформа­
торско й м ысли , который сопровождал 1 905 и 1 9 1 7 годы . ) Слабость
диссидентства, безусловно, я вляется важнейшей характеристикой
подготавливавших «Перестройку» процессов. Она прямо с вязана с
особенностям и самой револю ции 1 99 1 года. Чем же объясняется
эта слабость?
Очевидно, не столько мощью репрессивного ап парата, который
не мог помешать м ногим религиозн ы м сектам создать хорошо ор­
ган изованное подполье, не мог помешать воз никновению влиятель­
ных мафиозных групп и проявил свое полное бессил ие, когда
начал ись национал ьные конфли кты. И не относительной еще силой
старой идеологи и , которая , как показала перестройка, была п ре­
дельно немощна, неизмеримо слабее старой идеологии кануна
1 9 1 7 года, о казавшейся все же способной побудить з начительное
ч исло л юдей умирать «За царя, за Родину, за веру», в то время как
в 1 99 1 году о казался готов ы м к смерти «За веру» , кажется , только
оди н человек, маршал Ахромеев.
Что же тогда? П росто трусость, расслабленность, вялость? Тоже
не так. Во-первых, даже если и так, то эти качества надо объяснить
какими-то идейными и социальными п ричинами . Не п росто же
л юди стали трусли вы м и . Во- вторых, национальные конфли кты в
ряде стран С Н Г показывают, что люди в полне готовы убивать и
умирать. Но почему же они не были готовы убивать и умирать, бо­
рясь с идеологией, в которую фактически н и кто не верил, со стро­
е м , л е гитим ность которого мало кто признавал?
На наш взгляд, п ричины этого - прежде всего общецивилизаци­
о н н ы е , накладывающиеся на специфические условия советского
о бщества.
Разумеетс я , крайне огрубляя и схематизируя развитие челове­
ческой м ы сл и , мы можем сказать, что в истории человечества за
эпохой господства религиозно-догматических систем шла эпоха
гос подства систем «философско- идеологических», п ытавш ихся
опереться на науку и ориентированных на построение счастл и вой
жизн и на земле (для всех л юдей или для одного народа ) . Самая
44

я р кая и «успешная» идеология - марксиз м , но ведь период с конца
XVlll до середин ы ХХ века был периодом дом и н и рования идеоло­
гий, которые если и не побеждали в масштабах одного или не­
скольких обществ, то определяли идейную жизнь о б щества и м ира
в целом. Это и всякого рода прогрессистские ф илософско- идеоло­
гические течения типа кантианства или разных направлений геге­
льянства и не современные (в основном эмоциональные, лишенные
глубокой философско-идеологической осн о в ы ) , а значительно
более «серьезные» формы националистических идеологий, взаимо­
действовавших с разными философскими системами, и анархизм ,
и все бесчисленные формы социалистических учений.
Сейчас этот период кончился. Критическая работа м ысл и подо­
рвала, девальвировала такие идеологии, как она раньше подорвала
религиозно-догматические системы. Наступила «постидеоло- ги­
ческая» , «постмодернистская» эпоха, совпадающая с укреплением
в передовых странах (и распространением во всемирно м масшта­
бе) демократий, которым уже не угрожают такие мощные, я рко в ы ­
раженные псевдорелигиозные идеологические систе м ы ,
как
фашизм или коммунизм. Идеологическая м ысл ь сейчас ослаблена
и умирает, и наступает новая эпоха каких-то е ще не м огущих б ыть
однозначно и ясно определенными способов и нтеграции личности
и об щества.
И крайняя слабость нашей идейной жизни 70 - 80-х годов я вля­
ется п режде всего отражением общей слабости идеологической
м ысли в мире. Если в конце п рошлого - начале н ы неш него века из
более передовых стран Европы в Россию шли м ногочисленные
идеологические импульсы, которые здесь перерабатывались, то в
70-е и 80-е годы ничего подобного не б ыло. Воздействие Запада
было грандиозно как примера хорошей жизни, критики коммуниз­
ма, утверждения ценности свободы - ценности по сути с воей нега­
тивной , но не как воздействие каких-либо целостн ых идеологий,
которых уже п росто не было. Поэтому-то у нас не было серьезн ых
поп ыток ни реформировать господствовавшую идеологию, ни со­
здать контридеологию, сравн и м ых с работой м ысли в эпоху начала
века. Диссидентство п редставляло собой критическое, негативное
по отношению к господствовавшим идеологии и строю настроен ие,
но оно не вырабатывало никакой философии, «изма», н и какого
обещавшего всеобщее счастье п роекта общественного устройства,
как оно не вы работало - что, безусловно, связано с этой его м и ро­
воззренческой неопределенностью - устойчивых организационных
форм, партий , каких-то ясных методов борьбы , стратегии и так­
тики.
К этому надо добавить, что м ы п рошли не только через э поху
идеологий ( в месте со всем миро м ) , но и через эпоху господства
45

п обедившей револ юционной идеологии, чего не было на Западе и
что создает о пределенный и м мунитет по отношению к идеологии и
к революции . Будучи револ юционером по функциям и психологии,
наш диссидент не мог б ыть настоящим идейным революционеро м ,
и б о о н выступал к а к раз п ротив строя , основанного на революци­
о н н о й идеологии . Он не мог п ризы вать народ к насильственному
свержению строя, поскольку как раз был п ротив стро я , установлен­
ного таким путем . Он черпал вдохновение скорее в контрреволю­
ционной, чем революционной м ысли и, таким образо м , не мог быть
последовательн ы м в реализации своей функции. ( Между п роч и м , и
наш «Охранител ь» не мог быть настоящим охран ителем, ибо он ох­
ранял строй , рожденный революцией , что также создавало проти­
воречие между функцией и символикой и мешало "додумыванию
до конца», как аналогичное п ротиворечие у диссидента. Человеку,
котор ы й по психоло гии и функции Победоносцев, но в ынужден
клясться Ленин ы м , так же трудно быть последовательны м в своих
м ыслях, как и тому, кто по психологии и функции ближе к Ленину,
но чьими кумирами являются Стол ыпин или даже тот же П обедо­
носце в . ) П оэтому к идеологической «вялости», связанной с духов­
н ы м строем современной цивилизации, добавляется и специ­
ф ическая, характерная для нашей страны вялость, обусло вленная
п ротиворечием между психологическими стремлен иями л юдей и
иде й но й символ ико й , в которую могли бы б ыть облачены эти
стремления .
М ы действительно были как бы «ВЯЛЫ» и «трусливы». Но это вя­
лость и трусость не и ндивидуал ьные, а, если так можно выразить­
ся, культурные, идейные 1 .
П о внутренней «гнилости», по исчезновению духовного стержня
наш строй давно пережил себя, был неизмеримо слабее , чем
строй царской России. У господствующей идеологии, можно ска­
зать, не хватало сил на эволюцию, ибо для этого нужна какая-то
степень заинтересованности в ней, а идеология стала всем так
безразл ична, что н и кому не интересно б ыло ее реформировать.
( Создание формул типа «развитого социализма» б ыло в основном
ч исто словесны м упражнением, не затрагивавшим глубоко м ы слей
и чувств л юдей , как их затрагивали, например, попытки влить
новую жизнь в п равославие перед революцией 1 9 1 7 года . )
Еще одним фактором, ослабля вшим наше диссидентское движение, который
тоже н ельзя сбрасывать со счета, б ыло разлагающее влияние поддержки
диссидентства Западом. П редставим себе, как изменилась б ы психология Ленина и
Троцкого, если бы их революционная деятельность принесла им в эмиграции
значительный доход.

46

Строй был фактически лишен легитим ности. Его падение, таким
образо м , должно было стать революцио н н ы м . Н о не б ыло н и рево­
л юционной идеологи и , ни революционеров. Поэтому строю и его
элите, строго говоря , ничего не угрожало «извне», со стороны ре­
волюционной «контрэлиты» и народных масс, чей социаль н ы й про­
тест без организующей и направля ющей работы « контрэлиты» не
опасен. Может быть, через 30 - 40 лет ситуация изменилась б ы .
Однако до этого еще надо б ыло дожить. Ситуацию , когда офици­
альная идеология п рактически умерла, шансов на ее воскрешение
и реформирование нет (строй и его элита делегитим изированы, но
контридеологии, контрэлиты тоже нет) , лучше всего охарактеризо­
вать словом «застой». В обществе 70-х - начала 80-х годов , каза­
лось, не было никаких сил и никаких надежд.
Тем не менее очень скоро начались бурные револ юционные
процессы. Каков же источник этих п роцессов?
«Перестройка», создавшая выход из тупи ка, в котором оказалось
общество, совершенно не верившее в свою идеоло гию и в то же
время не имевшее сил ее п реобразовать или отринуть, б ыла, есте­
ственно, подготовлена п редшествующим развитием, хотя и не­
сколько иначе, чем были подготовлены различные либеральные,
демократические реформы в п рошлой истории (удачные, как анг­
лийские, или лишь способствовавшие усилению револю ционного
процесса, как созыв Государственной думы в Росс и и ) . Реформы
«сверху», с которых началась наша революция , необъяснимы дав ­
лением «Снизу•> , со стороны контрэлиты революционеров и народ­
ных масс. Следовательно, для понимания их источника мы должны
разобраться, какие п роцессы п роисходили в самом «верху», в
нашей коммунистической элите.
Одной из особенностей нашего строя было то , что процесс кон­
ституирования его элиты, ее п ревращения в некое подобие олигар­
хии шел параллельно ее делегитимации. Строй был основан на
революционной, эгалитаристской идеологии, не п редполагавшей
правящей олигархии, элиты, во всяком случае, такой , чьи деньги и
статус передаются по наследству. Для идейного обоснован и я , ле­
гитимации подобной элиты марксистс ко-лен инская идеология не
годится, и пока эта идеология была жива, а в догматической борь­
бе и сталинской терроре исчезал слой за слоем парти йной иерар­
хии, наследственная элита конституироваться не могла. Тем не
менее правящая группа партийных функционеров, несо м ненно,
стремилась обезопасить и упрочить свое положение и передать
свой статус детя м . В позднесталинский период, когда наиболее
идеалистический революционный слой б ыл уже уничтожен и дом и ­
нировал скорее конформистский и карьеристский тип , такие тен 47

денции в п равя щей верхушке становятся весьма заметны м и ( это
совпадает с тяготением к дореволюционной символике и первыми
п р изнаками упадка значения собственно марксистско-ле нинской
идеологи и ) .
П одобные стремления п равящих кругов создал и п редпосылки
для хрущевских реформ. Это видно и из того, что элита поддержа­
ла Хрущева, и из того, что, как сейчас стало ясно, его главный п ро­
тивник, превратив ш и йся в антисталинско й м ифологии в символ
зла, - Берия , в общем, тоже хотел десталинизации . П ри Хрущеве
ослабление, « мараз м иро вание» идеологии п роя вляется все очевид­
нее. Параллельно п роисходит дал ьнейшее становление элиты ,
п редставител я м которой грозят уже не расстрел и конфискация
и мущества, а в худшем случае - нап равление послом в африкан­
скую страну. Хрущевские волюнтариз м , некоторый догматиз м ,
идеализм и страсть к реформаторству, однако, мешали п равящей
верхушке, и она его убирает.
С п риходом к власти Брежнева наступает царство элиты. « Ко­
мандно-административная» система уступает место власти олигар­
хий, которые не дают собой командовать. Планы, решения все
более становятся фикциям и , жизнь идет по совсем иным законам.
Впервые в громадных масштабах происходит передача денег, ста­
туса, власти следующим поколения м , что означает о кончательное
конституирование элитарного слоя .
С точки зрения идеологии и формальных п ринципов строя п ро­
цесс этот нелегитимен. Коррупция п ронизы вает в б режневский пе­
риод все общество сверху донизу. Процесс этот связан с крайней
степенью фактической деидеологизации, все масштабы которой
в ы явил последующий период. На деле п равящая верхушка ( естест­
венно, особенно во втором поколении, образованном, ездившем
на Запад) верит в официальную идеологию не больше диссиден­
тов . Различия в идеологии диссидентов и реал ьной ( неформаль­
ной, глубинной) идеологии их п реследователей, как показали
последние годы , ничтожны . Реальные мировоззрения главы грузин­
ского КГБ, затем ЦК Шеварднадзе и диссидента Гамсахурдиа, Гор­
бачева и Солженицына, Яковлева и Сахарова, Кравчука и
Чорновила во м ногом совпадают. И там , и здесь - аморф н ы й , не
оформленный в настоящую, целостную идеологию негативизм в от­
ношении догм официальной марксистско-ленинской идеологии,
о риентация отчасти на национальное докоммунистическое п ро ­
шлое, отчасти на Запад - поездки туда становятся важнейшим ста­
тус н ы м
символо м .
Различия
элиты
и
диссидентской ,
недоразв ив шейся контрэлиты не столько идейные, сколько психо­
л о гические и морал ьные.
48

К чему же стремилась наша фактически полностью не верившая
в господствующую идеоло гию элита?
Любая правящая элита стремится к укреплению своего статус­
ного положения . Наша в ходе эволюции от Сталина к позднему
Брежневу добилась в этом отношении очень м ногого. Н о все до­
стижения шли параллельно с упадком идеологии, оправдывавшей
социальный строй , в котором эта элита - элита, все они шли в раз­
рез с официальными догмами и п ринципам и , достигались коррум­
пированным путе м . Упрочение положения элиты, таким образом,
прямо связано с ее идеологической делегитимацией - и в глазах
народа, и в собственных глазах, и в глазах все более значимого
для нее Запада. Следовательно, объективной задачей п равя щего
слоя , в добавление к дальнейшему упрочению собственного ста­
тусного положения , я вляется его легитимация , превращение ( поль­
зуясь аналогией с конвертируемыми и . ,r:конвертируе м ы м и
деньгами) в «Конвертируемое». Борьба велась K d K на индивидуаль­
ном, так и на семейном уровнях, на п ротяжени и всего б режневско­
го периода.
Это совершается п режде всего путем перевода статусных поло­
жений, достигнутых в партийно-советской иерархии , в более леги­
тимные и п рочные иерархии, п режде всего интеллигентскую,
научную. Едва ли не вся партийная верхушка становится как м и н и­
мум кандидатам и наук. Воровство и взяточничество тоже можно
рассматривать как стремление не только к сладкой жизн и , н о и к
п рочн ы м , овеществленным статусным сим волам (деньги везде
деньги и вызывают уважение вне зависимости от того, как они до­
быты ) . Еще активнее перевод в более легитим н ы е иерархии осу­
ществлялся по отношению ко второму и третьему поколениям.
Партработники отнюдь не стрем ились к тому, чтоб ы их дети тоже
были партработниками. Они старал ись п режде всего дать им на­
стоя щее образование в элитарных школах и вузах, а затем устро­
ить на хорошую, связанную с поездками на Запад научную работу.
( Это тяготение партийно-государственной элиты к п рочным и п ре­
стижным интелл игентским статусам порождает оп ределенную ее
зависимость от интеллигентской элиты ( или интеллигентской части
единой элиты ) , естественно, наиболее свободом ысл я ще й . Отсю­
да - неуклон ная «либерализация» режима . )
Н о все это лишь «полумеры», не способные дать реал ьной леги­
тимации слою в целом. Такую легитимацию может обеспечить
лишь нахождение новых идейных оснований и новых механизмов
достижения элитарного статусного положения при одновременном
его сохранении. По отношению к политической , властной элите в
современном м ире есть л и ш ь один институт, гарантирующий ее
легитимацию, - свободные выборы. Поэтому для полностью утра49

т и в шего веру в марксизм -ленинизм члена ЦК идеало м б ыло бы
стать демократически избранным членом парламента. Н о как это
сделать? Как п роизвести идеологическую и институциональную ре­
волюци ю , оставшись у власти?
Разумеется, конкретная форма нашей «перестройки» и ее сроки
не были определены п редшествующим ей социальным п роцессом ,
а с вязан ы с исторической случайностью - личностью М . С. Горба­
чева, победившего в верхушечной борьбе и взявшего курс на ре­
ш ительные и радикал ьные реформы. Тем не менее вся эволюция
правящего слоя вела к созданию п редпосылок таких рефор м .
Этому слою становилось в с е теснее в старых идеологических и и н ­
ституционал ьных рамках, он в с е более стремился к новой легити­
мации своего положения . П оэтому совершенно неверным б ыло б ы
видеть в Горбачеве оди ночку. Его поддержало н е только бол ьшин­
ство интелл игенции (а ее верхушку никак нельзя отделять от п равя­
щей элиты в целом, ядро которой составляла, естественно,
партийная номенклатура) , но и часть партаппарата. Н ес м отря на
это, размах, серьезность горбачевских реформ все более вызыва­
ли страх правящего слоя.
В о б ществе накопилось немало недовольства, и по мере того,
как становилось ясно, что либеральные реформы «всерьез» и исче­
зала боязнь перед возможн ы м и репрессиям и , это недовольство
все более выходило наружу. Возникло радикал ьное движение, счи­
тавшее Горбачева сл и ш ко м умеренным. Оно объедин илось вокруг
немногих диссидентов ( Сахаров , Глеб Якунин и др . ) и некоторых
п р едставителей статусной интеллигенции с очень крепким и обес­
пече н н ы м положение м , не боявшихся его потерять. Составляли же
движение в основном интеллигентские и бюрократические низы,
котор ы м и терять-то особенно было нечего. Они в ыдвигали новых
л идеров, стремившихся подняться по внезапно откры в шимся
н о в ы м «лифтам» социальной мобильности.
На в ы борах народных депутатов СССР, а затем республикан­
ских, п редставители нового движения активно теснят п артийную
номен клатуру, и та начинает о щущать, что власть реально может
уйти из ее рук.
В п ротивовес этому движению часть элиты п редпринимает атаку
на Го рбачева «справа», что в конечном счете приводит к августов­
скому путчу. Такое поведение п равящего слоя в полне естественно.
Удивительно другое - слабость сопротивления, о чем говорилось
в ы ш е . Более того, значител ьная часть элиты постепенно переходит
на сторону «демократов». Начало этому п роцессу в России поло­
жил Б. Ельци н , но постепенно он п ринял лавинообразную форму.
Если посмотреть на состав съезда народных депутатов РСФСР, то
50

мы поймем, что избрание Ельцина было бы невозможно без под­
держки солидного слоя бюрократической верхушки. Более того,
некоторые группы элиты , в 1 989 - 1 990 годах оказывавшие сопро­
тивление Горбачеву «Справа», в 1 99 1 году стал и критиковать его
«слева». В августе 1 99 1 года, когда часть аппарата поп ыталась за­
тормозить движение, оказалось, что никто ее не подцержал . Пос­
ледующая же картина п рактически «тотального» отхода элиты от
п режних идей и сим волов вообще , очевидно, не имеет аналогий в
м ировой истории.
1 988 - 1 99 1 годы оставляют ощущение какой-то странной и м и­
тации борьбы, когда псевдоревол юционеры борются с псевдореак­
ционерами. Создается в печатление, что ни искусно лавиро вавш и й
Горбачев , ни демократы и в м ыслях не допускали , что разрушение
КПСС и СССР может о казаться таким простым и легким дело м , что
сопротивление может б ыть столь «несерьез н ы м » .
Дело в том , что партийная элита и не б ыла «реакционной» в том
традиционном смысле, который обычно вкладывается в это слово.
Для большинства п редставителей партийной и государственной
верхушки официальная марксистско-ленинская идеология не суще­
ствовала почти в той же мере, как и для «демократов». Они могли
сопротивляться или, наоборот, «подцаваться», исходя из соображе­
ний сохранения своих статуса, власти, денег, а отнюдь не идейных.
И менно подобные соображения , а не «невозможность поступить­
ся принципами» обусловили соп ротивление Горбачеву. И они же
обусловили затем их капитуляцию перед Ельци н ы м и е го окруже­
нием.
П родолжение постепенного, эволюционного пути дем о крати­
зации , который воплощал Горбачев, было для м ногих представите­
лей элиты чревато, как ни парадоксально звучит, куда большими
опасностям и , чем «революционный», связанный с разрушением
СССР и ликвидацией КПСС путь, который олицетворял Ел ьцин. П р и
Горбачеве было действительно п ротивостояние КПСС и «демокра­
тов», СССР и республиканских властей, п ротивостояние, ч реватое
для бюрократической верхушки массой неудобств - необходимос­
тью выбирать между разными «центрами сил ы » , опасностью поста­
вить не на ту карту и разоблачения м и , неизбежными при реальной
политической борьбе, опасностью уже начавшейся бурной полити­
ческой , социал ьной мобильности, ибо ситуация подл и нной и от­
крытой политической борьбы п редполагает психологические
качества, не свойственные п редставителя м бюро кратической вер­
хушки.
Психологически Горбачев, очевидно, также «Не соответствовал
моменту». Ему было п рисуще ощущение своей особой м иссии,
грандиозности своей задачи и сли шком серьезное отношение к
коммун истической идеологической традиции . Без этих качеств он
не смог бы начать «перестройку». Но дальше они стали мешать.
51

Элите надо было п оскорей избавиться от п ут старой идеологии при
сохранении занимаемого положения , и уважение к п рошлому,
ч резмерная «серьезность» служили ей только п омехой .
Между тем как раз ельцинская « революция» 1 99 1 года облегчала
ситуацию . Л и квидация КПСС означала устранение всех п роблем и
о п асностей, связанных с выбором между раз н ы м и п олитическими
с илами. Отныне все стал и «демократами». Фактически недолго
п родолжавшаяся ( 1 989 - 1 99 1 годы) ситуация реальной партийной
борьбы кончилась. ( Излишне говорить, что современные партии
вообще не партии , а с ко рее «свиты» круп ных п олитических фигур . )
Россия в громадной м е ре вернулась к традиционной для нее ситуа­
ции борьбы не парти й , а б ю рократических «КЛИК» и «кланов» за
влияние на централ ьную власть, олицетворявшуюся когда-то
цар е м , затем - генсеком , те п ерь - п резидентом России. И даже
э м о циональная , но идейно аморфная борьба на седьмом съезде разрозненного большинства де путатов с п резидентским окруже­
ние - это скорее огро м н ых размеров бюрократическая склока, чем
реальная борьба п артий , которую м ы могли наблюдать на первых
съездах народных депутатов СССР. Разумеется, предстоят новые
в ы б о р ы . Но это еще не скоро ( каких-либо досрочных в ы бо ров рос­
сийские де п утаты, вероятно, не допустят). И, кроме того, при от­
сутствии реальной партийной борьбы выборы п ревращаются в
1
ф и кцию .
Уп разднение СССР также означало ликвидацию аналогичных
п р о блем в ы бора между центром и республиканскими силам и , но
е ще и новые колоссал ьные возможности для приобретения в ысо­
ких статусо в и в ы годных п оложений - появление, например, м н о ­
жества
новых
новых
генеральских
вакансий,
п осольств,
п о вышение статуса всех республиканских верхушек (ясно, что
« п резидент независимой рес п ублики» з вучит иначе, чем « п редсе­
датель П резидиума Верховного Совета» рес п ублики в составе
СССР). Б ю рок ратической верхушке в цело м о н и дали новую л еги­
т и мацию ее п оложе н и я , ибо если «секретарь райкома КПСС» в ус­
ловиях полного неверия в идеологию КПСС - должность, лишенная
легитимности, то против «мэра» или «главы администрации» ни у кого
не может быть никаких возражений. (Очевидно, в огромной мере этой
новообретенной уверенностью в себе бюрократии объясняются соВ этом отношении « внесистемная» оппозиция в лице коммунистов и ультраправых
скорее на руку правящей элите , ибо страх народа перед возвращением методов
прошлых времен может заставить в целом все более политически апатичных л юде й
прийти к урнам и проголосовать за кого-либо из представителей нынешнего
и стеблишмента . Если же возникнет опасность реальной потери контроля , всегда есть
возможность выборы вообще не проводить.

52

временные беды интеллигенции. Раньше ощущавшие свою нелеги­
тимность п редставители бюрократии в какой-то степени заискива­
ли перед статусной интеллигенцией. Теперь она и м не нужна, а для
детей верхов открылись новые каналы социальной мобил ьности ,
что девальвировало прежнее значение академических Н И И . )
П риватизация и рынок, разумеется, страшат правящий сло й куда
больше, чем его пугала ликвидация КПСС и СССР. Ибо п р и п р и ва­
тизации, чтобы удержать привилегированное положение, его п ред­
ставителя м надо перейти к непривычному для н их образу действи й ,
типу работы . Поэтому сопротивление экономическим переменам
куда сильнее, чем политическим и тем более идеологическим . В
идеологии и политике п роизошла революция , в социал ьно-эконо­
м ической сфере возможна лишь «реформа».
Однако и приватизация сама по себе так же мал о страшит
элиту, как не страшат ее свободные выборы сами по себе, если
они не лишают ее положения , а укрепляют его. П р иватизация под
контролем бюрократии может быть для нее л и ш ь источнико м обо­
гащения и в конечном счете перехода в ее руки значител ьной части
приватизируемой собственности, превращения ( п режде всего, ра­
зумеется, ее «хозяйственной» части) в новый буржуазн ы й сло й .
Поэтому борьба бюрократии с «гайдаризмом» - это, вероятно ,
прежде всего борьба за время, необходимое для п риспособления к
возникающей капитал истической экономике, и за позиции в ней , а
не против капитализма как такового . ( В этом отношении постоянно
з вучавшие на последнем съезде заверения о том , что п ротивников
реформ нет, что речь идет лишь о разных стратегиях их п р оведе­
ния, на мой взгляд, совершенно искрен ни и справедл и в ы . ) Воз­
можно, современная ситуация постоянного сдерживания рвущихся
вперед реформаторов относител ьно консерватив н ы м парламент­
ским большинством и есть идеал ьная ситуация для бюрократичес­
кой элиты в целом.
Сведения о п роцессах в б юрократической элите, о ее трансфор­
маци и , к сожалению, весьма разрозненны и плохо поддаются
обобщениям . Исследования в данной области наверня ка раскрыли
бы немало нового и интересного. Но я полага ю , что, по-видимому,
бюрократическая элита выиграла от наших революционных пере­
мен неизмеримо больше, чем п роиграла. ( П роиграли нем ногие,
среди них и наиболее порядочные, для кого « перекраши вание»
п редставляло о пределенную моральную п роблему . ) Раз в и вшись,
конституировавшись как элита внутри советского общества, она
разорвала сковывавшую ее ком мунистическую оболочку, в ыйдя на
свет божий . Ей п рактически не пришлось делиться властью, ибо и
делиться-то б ыло не с кем - всей диссидентской «Контрэлиты»
было «С гулькин нос». Гибель ком мунизма в СССР б ыла о ко нчатель53

н ы м триумфом « ко ммунистической» элиты, заверши в ш и м длитель­
н ы й процесс гниения общества, основанного на идеологии , в кото­
рую постепенно перестали верить все.
Демократия пришла к нам очень легко и п росто, п рактически без
настоящей борьбы за нее. Слава Богу, м ы обошлись без граждан­
ской вой н ы . Но в истории, как и в жизн и , нельзя получить все
сразу. Все имеет свою оборотную сторону. Мы обошлись без граж­
данской войны. Но потому и обошлись, что и мели п редел ьно
« вялую» идейную жизнь, вращавшуюся вокруг антико м мунизма, ко­
тор ы й , как выяснилось, в о громной степени разделяла и сама ком ­
мунистическая элита, потому что в нашем обществе не нашлось
достаточного числа честных и убежденных л юдей, которые могли
б ы о бразовать «контрэлиту» революционеров, потому что п ракти­
чески вся наша в громадной мере коррум пированная (она и скла­
дывалась в п роцессе коррупции) ком мунистическая элита стала
«демократической». Наша демократия, возможно, п рочна. Но эта
п рочность прямо связана с тем , что старой «номенклатуре» от нее
н икакой серьезной угрозы не исходит. Это очень своеобразная
п рочность, п рочность слабости , а не сил ы . Мы обладаем в настоя­
щее время большей свободой слова. Но и менно сейчас нам нечего
сказать, ибо вся наша духов ная жизнь предшествующих лет опре­
деля л ась антико м мунизмом, и теперь, когда враг исчез, возникает
п о разительная пустота, не снившаяся ни в какие «застойные» годы ,
которые сейчас кажутся чуть л и не эпохой духовного расцвета.
С казанное не означает, что демократия - это плохо. Демокра­
тия - норма современного м ира, к которой мы не могли не стре­
м иться и которой в конце кон цов не могл и не достичь. И в какой б ы
несовершенной форме и каким бы «грязным» путем м ы к этому н и
приш л и, то, чего м ы все ж е добились, - великое благо. Пути
назад, к ком мунизму, у нас нет. Но если то , что написано выше, в
какой-то мере истина, значит, самое трудное - впереди.
В переди - задача п ревращения формальной демократии , я вл я ­
ю ще й ся п р икрытием власти в с е той ж е бюрократической элиты , в
демократию реальную. Прежде всего это - расширение каналов
социальной мобил ьности, позволяющих подняться « наверх» л юдям
из низов - через интеллигентские п рофессии, честную п редприни­
мательскую деятельность, реальные демократические выборы.
П о ка что эти каналы у нас в громадной мере «забиты» коррупцион­
н ы м и мафиозно-ол и гархическими связя м и . И я думаю, что за пос­
ледн ие годы
возможностей честным путем
подняться
по
социал ьной лестнице бол ьше не стало . Это сложнейшая полити­
ческая и социальная задача , поскольку в реализации ее не заинте54

ресован п равящий слой, который будет делать все возможное для
своего самосохранения .
Но это еще и сложнейшая идейная, духовная задача. Демокра­
тия, то есть свобода слова, печати и т. д. , должна быть нас ы щена
неким позитивным ( и раз н ы м , альтернатив н ы м ) духов н ы м содержа­
ние м . Свобода - это условие для утверждения каких-то позитив­
ных ценностей. Человек, у которого заткнут рот, м ечтает в ыр вать
кля п . Но когда он освободился от него - что он скажет? Найдется
ли у него вообще что сказать? Демократия может б ыть реальной
лишь при ее реальном духовном наполнении. При этом мы не
можем искать такого напол нения в п рошлом или конструировать
его по старым образцам, создавая нечто вроде нового марксизма.
Эпоха господства идеологий кончилась. Н овое духовное насыще­
ние демократии должно быть чем-то п ринципиально и н ы м . В пере­
ди - действительно творческий процесс, движение к исторически
неведомому.
Достигнуть формальной демократии о казалось до смешного
просто. Сделать же ее реал ьной, наполнить ее каким-то человечес­
ким содержанием будет неизмеримо сложнее.

•

•

•

РЕВОЛ ЮЦ И О Н Н Ы Е ЦИ КЛ Ы РОСС И И 1

Серия событий последних лет - горбачевские рефо р м ы , всеоб­
щее ликование, сменившееся всеобщим разочарованием , авгус­
товский «путч» 1 99 1 года, государственный переворот и расстрел
из тан ко в « Белого дома» 4 о ктября 1 993 года - не может не поро­
дить о щущения , что « все это мы уже где-то видели» (deja \ru) - и в
других странах, и в нашей собственной. Какие-то вожди уже вска­
кивал и , если не на танки, то на броневики, какие-то парламенты сначала созывались и считались очень революцион н ы м и , а потом
разго нялись и объявлялись очень реакционными.
Революция и меет свои зако н ы , в конечном счете, очевидно , « ре­
дуцируе м ые» к психологическим законам , и , раз начавшись, о на
должна пройти о пределенный цикл, который можно б ыло б ы уподо­
бить циклу маниакально-депрессивного психоза. И, подобно тому,
как у разных людей и в разное время такие цикл ы могут принимать
очень не схожие между собой форм ы , но за маниакальной стадией
(в ч е м бы она н и проявлялась и какой б ы степени и нтенсивности
ни достигала) с неизбежностью следует депрессивная , и револ ю­
ция , под каким и б ы знаменами она ни шла и , опять-таки, какой бы
интенсивности н и достигала, должна п ройти «положенные» ей ста­
дии . М ы п роходили подобный цикл дважды. Первый - это антисамодержавная,
антимонархическая
революция .
Второй
револ юция антикоммунистическая , которую мы переживаем сей­
час. Как по отношению к первому, так и по отношению ко второму
циклу определить точные даты их начала и конца невозможно о н и начинаются постепенно, с почти не видимых глазу « м икроско­
пических» процессов , неизбежно п ринимая затем бурную, обваль« Свободная мысль» , 1 994, № 1 .

56

ную форму и незаметно для большинства переходя в следующий
цикл.
Цель данной статьи - сопоставление этих двух циклов ( разуме­
ется , в очень эскизной форме, поскольку настоящее, всестороннее
сопоставление, очевидно, станет п редметом исследовательских
усилий лишь в XXI веке ) . Общее в них - сами закон ы цикла, осо­
бенное - идеологическая форма и разная степен ь и нтенсивности
п роцесса. Связаны они с тем, что второй цикл совершается в ином,
значительно более развитом обществе и в иную историческую
эпоху (для мира в целом и особенно для Европы - уже не револю­
ционную ) . Кроме того, связаны они еще и с тем , что речь идет
и менно о втором цикле, и, хотя память о первом не может предот­
вратить повторения всех закономерных стадий , она все же оказы­
вает влияние на характер их п рохождения . Далее мы будем
сопоставлять два наших революционных цикла по их отдельным
стадия м , пытаясь раскрыть сходные по сути своей черты в , каза­
лось б ы , весьма разнородных я влен иях.

НАКОП Л ЕН И Е РЕВОЛ Ю ЦИОН НО ГО
П ОТЕНЦИАЛА
Период револ юций начинается с выхода из средневеко в ья ,
с разрушения систем феодал ьного абсолютизма и господства дог­
матической религиозной идеологии. При этом в странах, пережив­
ш их Реформацию, которая создала относительно «открытые», не
догматические религиозные систе м ы , способствовавшие становле­
нию тоже «Открытых» , способных к эволюции социал ьно- политичес­
ких систем, революции или совпадают с Реформацией, или
оказываются относител ьно «умеренными», не разрушающими ста­
рый порядок «ДО основан ья, а затем», или же такие страны ( н а п ри­
мер, скандинавские) вообще обходятся без революци й . Циклы
либеральных и консервативных периодов в истории этих стран б ы ­
стро п риобретают относител ьно «мя гкий», не разрушающий о б ще­
ственных институтов характер, общество выходит на эволюцио н н ы й
путь и развивается быстро, прорываясь вперед и становясь ис­
точником отчасти - вдохновения, отчасти - зависти для других
стран.
В католических странах, где социал ьно-политические идеологи­
ческие системы были неизмеримо более ригидны , революции на­
ступают позже, в оп ределенной мере под влиянием развития более
передо вых государств и принимают значительно более радикаль­
ный характер. Им п рисущи тотальное отрицание религии и сил ьные
квазирелигиозные черты в революцион ной идеологии, направлен­
ной не столько на устранение тирании и беззакония ( а именно так
57

идеологически оформлялись революции в п ротестантских странах ) ,
сколько на построение нового мира всеоб щего счастья и абсолют­
ной справедливости. Первая и классическая революция такого
типа - французская , прошедшая через стадию демократии и при­
ведшая к револ юционной диктатуре и террору, я в илась началом
цел о й серии револ юционно-контрреволюционных циклов , сопро­
вождав шихся п ролитием рек крови и громадн0й растратой челове­
ческой энерги и . Л и ш ь через очень длительный период столь
бурного развития, когда силы обоих непримиримых лагерей ( рево­
л юционного и контрреволюционного ) , на которые неизбежно ока­
з ывается расколото общество, ослабевают, революционные и
контрревол юционные «ПИКИ » понижаются, демократия перестает
быть переходной стадией между двумя авторитаризмами, и цикл
приобретает споко й н ы й , не разрушающий дем ократических инсти­
тутов характер ( во Франции это заняло более 80 лет).
Дореволюционная социально-пол итическая и идеологическая
структура русского самодержавного и п равославного общества, я в­
ля ющаяся исходной ·ючкой нашего современного развити я , б ыла
еще более ригидной, чем социальные и идеологические системы в
католических странах. В XIX веке, когда США, Англия и ее доминио­
ны, с кандинавские страны уже п рочно вышли на путь э волюционно­
го демократического развития, а такие страны, как Франция,
п роходили через кровавые революционно-контрреволюционные
цикл ы , Россия казалась несокруш и м ы м м онолито м , островом спо­
койствия в бурном е вропейско м море. Только в 1 86 1 году в ней
было отменено крепостное п раво, лишь в 1 905 году в ведена
«куцая» конституция , до конца, что называется, «ДО упора» сохраня­
лась монополия « неподвижной», полностью подчиненной самодер­
жавию церкви , переход из которой в другие вероисповедания
считался уголовным п реступлением .
У в ы , за все в этом м ире со временем п риходится расплачивать­
ся . Зако н ы , управляющие революционными циклам и , с одной сто­
рон ы , очевидно , «редуцируются» к законам психологическим и чуть
ли не физическим (сила действия равна силе противодействия) , с
другой - и меют моральн ы й аспект, представляют собой как б ы
встрое н н ы й в историю механизм « воздаян ия за грехи». З а самую
жесткую систему в Европе , за сохранение крепостного п рава и
п реследо вания «еретиков» в то врем я , когда сама возможность
этого в других странах стерлась из памяти, России пришлось рас­
платиться сам ы м страшн ы м из всех европейских «Взрывов» идеологическим и социальным взрывом нашей революции , а
затем - возникновением опять-таки самой ригидной революцион­
но-тоталитарной системы (и в конечном счете - новой револю­
цией ) .
58

Весь относител ьно спокойный ( по сравнению с тем же периодом
в других странах) XIX век российское общество накапливало нега­
тивны й , революционный потенциал. К обычному подавленному не­
довольству народных масс постепенно добавлялось все растущее
неприятие (особенно, естественно, более о б разованны м и слоям и )
существующей власти и не способной дать адекватные ответы на
вызовы со стороны новых научных знаний и новых о бществен н ых
потребностей религии . Не могло не сказываться и воздействие
примера и идейных течений более передов ых и развитых стран.
При этом природа общественного строя была такова, что недо­
вольство не б ыло в состоянии найти для себя адекватных легаль­
ных выходов. Оно систематически загонялось в подполье - м ы
употребляем здесь это слово в широком смысле, понимая под н и м
не только революционное политическое подпол ье, н о и « п одполье»
невысказанных м ыслей или даже ощущений и чувств, не достигших
стадии четких м ыслей . Более того, можно сказать, что господству­
ющий строй своими руками систематически о бращал л юбое час­
тичное и не затрагивавшее сакральных основ идеологии и строя
недовольство в недовольство подпольное и тотальное, тем сам ы м
готовя грядущий в з р ы в и собственную гибель .
Иной раз, когда м ы с позиций современности оглядываемся на
самодержавную Россию , она п редставляется нам относительно
свободной страной. Ведь в ней легально печатались работы атеис­
тов и революционеров, таких, как Н . Чернышевский или Д. П иса­
рев. В ней был, опять-таки вполне легально, издан « Капитал»
К. Маркса и даже существовало такое понятие , как «легал ь н ы й
марксист», в н е й официальным художн иком считался И . Реп ин,
автор «Отказа от исповеди» и «Ареста п ропагандиста» , и т. д. , и
т. п . Но это п редставление о свободе в царской России - не более
чем аберрация, зрительный обман, возникающий в результате
взгляда на нее с позиций современности. Царская Россия не б ыла
свободной - она была «слепой » .
Такая «Слепота» и м манентна ригидн ым догматическим систе­
мам, живущим в иллюзорном м ире и тщательно оберегающим этот
м и р от вторжений реальности. Глядя на реальность сквозь с вои
идеологические догматические «ОЧКИ» , такие систе м ы не м огут уви­
деть реальные опасности и реальных враго в , направляя всю свою
репрессивную мощь п ротив того, что вообще не я вляется о п аснос­
тью, более того, даже может быть средством с п асения. В той же
стране, где легально издали « Капитал», первый русский перевод
Библии был попросту уничтожен из страха перед ересью ; п раво­
славные (но не ортодоксально окостеневшие) философы и бого­
словы А. Хомяков и Вл . Соловьев основные свои труды и мели
возможность напечатать лишь за границей. И когда на страницах
59

печати уже бушевали споры марксистов и народн и ко в , выход из
православия все еще оставался уголовным п реступлением, а сек­
тантов б росали в тюрьмы и изгоняли на окраи н ы . Даже перед
сам о й революцией , которая смела монархию в России и п ракти­
чески уничтожила в ней христианство, царь и его окружение были,
как выясняется , крайне обеспокоены п режде всего распростране­
н и е м среди афонских монахов ереси « имяславцев» и главных своих
политических в рагов усматривали не в социалистах ( которые в не­
котором роде находил ись вообще вне п редело в их духовного зре­
ния ) и даже не в кадетах, а в искренне старавшихся спасти
м о нархи ю окт я бр и стах.
Так уж устроен « МОЗГ» подобных систем. Раскол ьник крестится
двумя перстами, а положено - тремя . Поэтому раскольник, искрен­
ний христиан ин, отправляется в ссылку, а человек, которому все
христианство настолько безразл ично, что вы полнение каких-то по­
ложенных обрядов даже не воспринимается им как лицемерие, живет в полне спокойно. Заинтересованные попытки богословов
внести что-то новое в церковное учение, - ставшее для подавляю­
щего большинства людей набором бессм ысленных формул , - без­
жалостно п ресекаются, а какой-то немецкий экономист Маркс, не
з начащийся н и в каких списках ересей, - п ропускается в печать.
Догматическая власть сама направляет общественный протест в
самое радикальное русло, которое, как это ни парадоксал ьно, ока­
з ы в ается более легким и даже более безопас н ы м , чем заинтересо­
ванные попытки п реобразовать эту власть и ее идеологию, сделать
их более открытыми, способными к эволюции и, следовательно, более устойчивыми. Реальной опасности эта власть увидеть не
способна, ибо увидеть ее, убедиться, что страна находится накану­
не гибели , что русский народ совсем не предан батюшке царю и
православной церкви, для такой власти страшнее, чем с закрытыми
глазами идти к п ропасти . И каждый раз, когда реальность какими­
то событиям и , которые уже никак нельзя не заметить, все же п ро­
н и кает в сознание, догматическая власть отвечает на это
усиле н н ы м закрыванием глаз.
Так накаплив ается революционный потенциал , рвущийся наружу
и в конце концов приводящий к револ юции, которая «на новом
витке сп ирали» воссоздает, хотя и с обратн ы м и идеологическими
знака м и , точно такую же догматическую и авторитарную ( или даже
«тоталитарную») систему. ( К механизмам этого воссоздания м ы
е щ е вернемся , рассматри вая стадии наших революционно-контр­
революционных циклов . ) И вновь происходит п роцесс накопления
революционного потенциала, ведущий к новому взрыву.
О п ять и значител ьн о б ыстрее, чем раньше (в силу специфически
« научного» характера новой официал ьной идеологии, делающей
60

э м пирически верифицируемые п редсказания, которые, естествен­
но, не сбы ваются) возникает расхождение между ее догмами и ре­
альностью, становящееся все более и более очевидн ы м . Вновь на
наше общество оказывает все большее воздействие пример дру­
гих, далеко ушедших вперед, более богатых и более свободных
стран. И снова идеологически- пол итическая система регул я рно и
планомер н о уничтожает все то, что могло б ы сохранить ее основы ,
одновременно поощряя все то , что ведет к е е гибели .
П ри Сталине, после уничтожения реального контрреволюцион­
ного сопротивления , вся мощь террористической м а ш и н ы о б раща­
ется именно против тех, кто действител ьно был п редан
господствующей идеологии и кто способен б ыл вдохнуть в нее
«Ж ивую душу». Того же очевидного факта, что идеология все более
п ревращается в набор фраз, повторяемых бездумно л юдьм и , чей
духовный мир все менее с ней связан, чьи реал ьные м ысли все
менее от нее зависимы, догматический режим упорно не замечает.
Более того, нередко даже люди , открыто исповедующие идеи,
п рямо п ротивоположные господствующей идеологии, о казы ваются
в значительно более безопасном положении, чем те , кто , разделяя
ее основные п ринципы, несколько отклоняется от официальной
версии. При Сталине человек, объявивший себя меньшевико м или
троцкистом , был бы убит после страшных мучен и й , а, например,
высшие чины православной церкви со временем стали обязател ь­
н ы м и гостями всех кремлевских п риемов.
Такая система сохранялась вплоть до горбачевской эпохи. Какая
бы то ни было открытая критика официального марксизма и «поли­
тики КПСС» была абсолютно невозможна, хотя впол не можно было
смеяться над ними при закрытых дверях, открыто восхвалять м ыс­
лителей , стоящих на диаметрально противоположных позициях и
даже высказывать эти позиции от себя, если тол ько ты п р и этом не
полемизировал с официальной идеологией, а п росто как б ы ее не
замечал . В печати уже бушевали споры неопочвенников с западни­
ками, издавались русские идеалистические мысл ител и , громадную
популярность п риобрели разные м истические учения и т. д. , а из­
дать Л . Троцкого или Н . Бухарина оставалось все е ще невозмож­
н ы м , и первый положительный отзыв о Бухарине появился за
несколько лет до развала СССР и КПСС. Систематически, можно
даже сказать, планомерно и целенаправленно, режим уничтожал
жизнеспособность своей идеологи и , то есть собственную жизне­
способность, переводя все возникающие в обществе реальные ин­
теллектуальные движения в русло своего тотального отрицания .
Гибель СССР и КПСС с еще большей я р костью, чем гибель цар­
ской России, п родемонстрировала абсолютную бессмысленность
л юбых формальных механизмов контрол я , бессилие всех средств
61

с п асти систему, в которой не осталось «жи вой душ и», «витальной
сил ы » , веры. И з вне СССР, в отличие от царской России , был защи­
щен абсолютно - ато м н ы м и бомбами и баллистическим и ракета­
м и . Изнутри его охраняла громадная разветвлен ная , технически
прекрасно вооруженная система КГБ, способная п ротив каждого
диссидента выставить по нескольку своих сотрудников . Но весь
этот репрессивный аппарат о казался совершенно бессильны м п ро­
тив распространения полного неверия в господствующую идеоло­
гию - и не только среди диссидентствующей интеллигенции , но и
в с вятая святых, в ЦК партии, где частенько работали люди , чья ре­
альная идеологи я , как выяснилось впоследствии, по сут и своей
мало чем отличалась от диссидентской . Более того, сами руково­
дители КГБ, вроде Э. Шеварднадзе или Г. Алиева, опять-таки, как
выясняется из их дальнейшей деятельности, «верили» в коммунис­
тическую идею не больше отправленных при н их в тюрьмы 3 . Гам ­
сахурдиа и А. Эльч ибея. Картина развала СССР и КПСС вызывает
образ ы , подобные о б разам средневековых м истерий или симво ­
л истских пьес о всепобеждающей смерти, против которой строятся
стены и выставля ются часовые, но она п роникает через все укреп­
ления, через всех стражей и, как только настанет срок, - встает у
изголов ья .
Два раза в нашей истории две идеологически п ротивоположные,
но одинаково ригидные, жесткие идеологически-социальные систе­
м ы схожими путя м и накапливали негативный, революционный по­
тенциал , идя к собственной гибел и. Два раза наша страна, наш
народ п роходили через схожий п роцесс, который для этих систем
был п роцессом умирания , а для стран ы и народа - п роцессом
перехода к мучительному кризису, революционной «смене кожи» к судорожной и в основе своей стол ь же иррациональной , скол ь
и р рациональным было п редшествующее революции поведение об­
щественной систе м ы , активности собственно револ юционной, « Ма­
н иакальной» фазы цикла.

П ЕР ЕХОД К РЕ В ОЛ Ю ЦИ И
П р и всех колоссал ьных различиях гибел и Российской и м п е р и и и
гибели СССР в их « агониях», на наш взгляд, можно усмотреть неко­
торые общие черты, о бщие ритм «предс мертных движений». Это сначала некоторое «оцепенение» умирающего режима, затем - по­
п ытки осуществить рефор м ы , «открыть клапан» перегревающегося
и уже перегревшегося « котла», которые каждый раз оканчиваются
неудачей - клапан в ы р ывается из рук и котел взрывается .
62

Авторитарные режимы, основанные на догматической идеоло­
гии, как мы уже говорили, - это режимы «Слепые», устроен н ые так,
что они не способн ы увидеть реальную опасность. И тем не м енее
реальность, посредством каких-то особенно я рких событи й , проры­
вается в сознание, разумеется, в идеологически искаженном виде,
порождая в режиме п риступ иррационального страха и боязнь по­
шевельнуться . Такой б ыла реакция царизма на убийство Александ­
ра 1 1 : Александр 1 1 1 и его главный советник К. Победоносцев
<<Подмораживают Россию», создавая илл юзорный покой и загоняя
болезнь вглубь. Покой этот п реры вается революцией 1 905 года,
вынудившей Н и колая 1 1 пойти на принятие квазиконституции , кото­
рая к этому времени никого уже удовлетворить не в состоянии она п риходит слишком поздно, дана явно нехотя и тут же - уреза­
на. П оэтому революция 1 905 года нем инуемо ведет к революции
1 9 1 7 года, я вля ющейся ее продолжением , развитием единого, но
прерванного п роцесса.
На мой взгляд, эпоха Л. Брежнева во м ногом типологически
схожа с эпохой Александра 1 1 1 и начала царствования Н иколая 1 1 . В
п равящей верхушке, особенно вслед за «пражской весной» 1 968
года, нарастал страх - имевший реальные основания, н о прини­
мавший иррационал ьные, болезненные фор м ы . П орождение этого
страха - безумная гонка вооружений - служила как бы подменой
реальной и непонятной опасности, которой нечего б ыло п ротиво­
поставить, опасностью видимой, ясной, с которой понятно как бо­
роться, но которой на деле и не существовало. А в усиленной
ритуализации - во всех бесконечных торжественных собраниях той
поры и церемониях в ручения орденов - б ыло нечто от магических
обрядов заклинания времени и смерти, в ы з ы вания п рошлого. Ат­
мосфера брежневской эпохи, как и эпохи Александра 1 1 1 ,
это ат­
мосфера «духоты» . И хотя во втором цикл е , в отличие от перво го ,
режиму непосредственно не грозили револю ционе р ы , и общество
вроде бы еще долго могло жить в этой душной атмосфере, сама
п равящая олигархия больше не выдерживала - возникало ощуще­
ние, что «так дал ьше нельзя» и « надо что-то делать».
Как мне думается , чисто рационально объяснить это о щущение
невозможно. Никакой реальной «физической» угрозы режиму не
было, и М. Горбачев со своими соратн и ками вполне мог ни на
какие реформы и не идти. Но, очевидн о , само по себе ощущение,
что так «дальше нел ьзя», что нервы больше не выдерживают, вхо­
дит необходимой составляющей в п роцесс назревания револ юции .
И очень характерно и, видимо, не случайно, что о щущение это впе­
рвые п роя вилось и начальные реформаторские поползновения воз­
н икли даже не у М. Горбачева, а у человека, руководившего
-

63

жизненным центром и в ы п ол н я в шего охранные функции режима, у Ю . Андропова.
Рефор м ы , предшествующие революции и естественным обра­
зом переходящие в нее, порождают п роблему, крайняя трудность и
даже невозможность решения которой обнажает всю глубину на­
ш е го непонимания реального хода исторических процессов. Оба
раза - и в начале века, и в наши дни - реформы сры ваются, при­
водя к чисто стихий ному и кровавому процессу, и оба раза эти ре­
ф о р м ы начинаются относительно случайно: они могли бы быть
предприняты и раньше, и позже. Вполне можно п редставить себе,
что в место Александра 11 и Н и колая 11 на троне о казались какие-то
другие люди , с иной психикой , иными взглядами. В полне могло
случиться , что первая м ировая война началась бы раньше или
позже и т. д. И уж совсем легко п редставить себе, что на «судьбо­
носном», как л юбил вы ражаться М. Горбачев, ап рельском пленуме ,
Генеральным секретарем ЦК мог быть изб ран н е о н , а кто-то иной.
Реф о р м ы , откры вающие путь революции, могли бы поэтому про­
изойти либо раньше, либо позже .
З акономерен вопрос: что же лучше, что открывало перспективы
менее кровавым и более успешным резул ьтатам? Была ли п редпо­
сылка для этого при Александре 11 или Александре 1 1 1 , когда еще не
сформировался русский революционный марксизм с его тотали­
тар н ы м и потенция м и , или такие п редпосылки могл и возникнуть
позже, когда возрос бы уровень об разован ности народа, сложи­
лась более мощная и м ногочисленная буржуазия? Точно такой же
воп рос может б ыть поставлен по отношению ко второму циклу.
Был и бы достигнуты лучшие результаты, если бы реформы оказа­
лись начаты где-то о коло 1 968 года, то есть в условиях общества, в
котором марксизм сохранял еще какую-то жизненность, что сдела­
ло бы переход к демократии и рынку более плавны м , через соци­
ал -де мократические форм ы , а не с помощью п рыжка в «идео­
логический капитализм», п р иведшего в конечном счете к срыву де­
м ократического процесса? Или, наоборот, положительных резул ь­
татов можно б ыло бы добиться лишь к 2000 году, когда об щество
стало бы более культурн ы м , менее склонным к илл юзии, не стол ь
скованным и озлоблен н ы м , когда новое поколение, забыв о ста­
лин с ко м терроре, проще восприняло бы крах ставшей уже чисто
ф о р м ал ьной идеологии и связанных с нею ценностей?
Ответить на эти вопросы, конечно, никто не в состоя нии. В об­
ществе идут два разн ых процесса. С одной сторон ы , в нем накап­
ливается негатив н ы й потенциал, скрытое, стремящееся на
поверхность отторжение господствующей идеологии и обществен­
ной систе м ы . С другой стороны, оно развивается , становится куль­
турнее и изживает постепенно ту «дикость», которая порождает
64

кровавые и несущие в себе тотал итарн ы й потенциал революции
(это очевидно хотя б ы из сравнения между наши м и первыми и вто­
рыми революционными циклами ) . И все же думается , что рефор­
мы, ведущие к революции, наступают п риблизительно тогда, когда
им « положено», когда этого требует встроенный в общество меха­
низм, управл яющий революционными циклам и . Временные отрезки
допустимых колебаний здесь не так велики, соответственн о , не так
велики и разл ичия в их последствиях. Представить себе, например,
принятие конституции при Н и колае 1 очень трудно, и не столько из­
за личности Н и колая , сколько из-за состоя ния самого о б щества все-таки сперва надо было отмен ить крепостное п раво. П р и Алек­
сандре 1 1 , после 1 86 1 года, это, очевидно, стало возмож н ы м и даже
едва не п роизошло. Народовольческий тер рор, однако, показ ы ва­
ет, что к тому в ремени негативный потенциал уже был очень велик,
и конституция скорее всего я вилась бы первым шагом к кровавой
революции, а затем - к какой-н ибудь диктатуре. Рав н ы м о браз о м ,
горбачевские реформы неп редставимы при Н . Хрущеве и раннем
Л . Брежневе - общество до них я вно еще не созрело. А произойди
они в 1 980-м или в 1 995 году - разница последствий б ыла б ы , ви­
димо, не так уж велика . . .

Р Е В ОЛ Ю ЦИ Я - КОНТРР Е В ОЛ Ю ЦИ Я
Начало собственно революционного процесса - всеоб щее лико­
вание от неожиданного освобождения, праздн ик. И менно как
праздник воспринималось в ремя, последовавшее за о ктя брьским
манифестом 1 905 года, последние дни февраля - март 1 9 1 7 года.
Таким же праздником была и раннегорбачевская пора. Но периоды
подобной эйфории, как п равило, длятся недол го . Как только у о б ­
щества исчезает страх перед старой властью , оно со всей силой
обрушивается на саму эту власть и всех тех, кто с ней с вязан , кто
ее защищает или хотя бы п роявляет не слишком сильную нена­
висть к ней. То, что еще вчера представлялось нежданным даром
судьбы, сегодня кажется вынужденной и недостаточной уступкой
властей предержащих, то, что казалось нормой, - немысл и м ы м
преступлением . Вчерашних лидеров в борьбе за освобожден ие А. Керенского и П . М илюкова, М . Горбачева и Р. Хасбулатова - в
глазах народа п ытаются представить, чуть ли не главн ы м и п регра­
дами на пути к свободе и счастью.
П ричина всего этого п роста: в обществе накапливается сли ш ко м
м ного горечи , обид, унижения и в т о ж е время с освобождением
связываются сл ишко м бол ьшие ожидания . В самом деле , что такое
«куцая» конституция по сравнению с Учредительным собранием?
65

И что такое Учредительное собрание в сопоставлении с передачей
фабр и к рабочим , а земли крестьянам? Что такое Съезд народных
депутатов СССР, выбран н ы й по не слишком демократической п ро­
цедуре, в сравнении с демократическим и и революцио н н ы м и влас­
тям и России , п ро возглашающими ликвидацию СССР и КПСС? И что
такое российский парламент и Конституционный суд рядом с вел и ­
к о й задачей с корейшего построения капиталистического общества,
п р и котором все ( во всяком случае, те, кто заслуживает, а это, ко­
нечн о , и есть м ы ) завтра-послезавтра станут жить не хуже , чем
американцы или, по крайней мере, скандинавы? Революция идет
вперед, последовател ьно уничтожая своих прежних л идеров и ста­
рые и н ституты , но куда она идет?
Как в о внешней неподвижности систе м ы , идущей к революции,
нарастает негативный потенциал, который при первом удобном
случае с невероятной силой в ы рывается наружу, сокрушая все на
своем пути, так и наоборот, в буйстве революции таятся зародыши
последующего «окостенения » , в судорожной активности «маниа­
кальной» стадии - зачаток последующей «депрессии».
Революция осознается восставшими как стремление к освобож­
дени ю , к свободе. Но в громадной степени это стремление к сво­
боде - идеологическая иллюзия, самообман . Русское общество,
которое только в 1 86 1 году избавилось от крепостного п рава и
л и ш ь в 1 905 году получило нечто в роде конституции , могло нако­
пить страшную ненависть к угнетател я м , к власти, но ему абсол ют­
но неоткуда и некогда было выработать те необходимые
психологические основания , без которых немыслимо правовое де­
мократическое общество. Оно не успело вы работать той « привычки
к свободе», потребности в ней, которая в Западной Европе в ы ра­
батывалась столетия м и - или постепенным воспитанием чувства
свободной ответственности протестантизмом, или чередой рево­
люций и контрреволюций, как это п роисходило во Франции или
Испании.
Революция всегда в какой-то мере - «восстание рабов», и в ней
п роявляется психология «рабов», долгие годы копивших ненависть
к хозяевам и потребность отомстить и м , но при всем том не привы­
кших б ыть свободны м и , не умеющих жить в свободе и втайне боящихся свободы . Вот почему в глубине стремления в роде б ы ко
все большей свободе - не только от царизма, но и от «эксплуата­
ции челове ка человеко м >> , - крылось тайное, тщательно сокрытое
стремление к п ротивоположному - к «бегству от свободы » .
Револ юция всегда хочет решительности, определен ности, ясно­
го и четкого плана, ведущего к народному счастью. Ее « ругательст­
ва» - «мягкотелость», «либерализм», «главноуговаривающий» (так
обзывали Керенского ) . Но стремление к определенности , к реши66

тельным вождям , к ч резвычайным мерам и т. д. - это и есть неосо­
знан ное стремление вернуться к втайне желаем о й несвободе, ра­
дикально переменив идеологические знаки и тем сам ы м скрыв от
самого себя это возвращение к исходному состоянию. Поэтом у чем
решительнее и смелее наша революция шла вперед, тем больше
она возвращалась назад. Если так можно в ыразиться, в ч реве ре­
волюции крылась контрреволюция , все более овладевавшая рево­
люцией и подчинявшая ее себе. Если исходить от большевистской
м ифологии, то движение от Февраля к Октябрю и далее к Стали ­
н у - это развитие и углубление революции . Н о если видеть в каче­
стве цели революции освобождение человека, достижение
демократии, то это, конечно, - контрревол юция .
В и ной форме, с иными идеологическим и знаками и сим вола м и ,
с модификация м и , порожденными временем , но в основе с в о е й ту же динамику можно увидеть и в 1 985 - 1 993 годах. На сей раз
психологически мы были нам ного ближе к дем ократии, чем в 1 9 1 7
году. Советский период нашей истории я вился н е только периодом
нарастающей «неподвижности» нашей идеологии и накопления не­
гативного, революционного потенциала. Он стал и периодом на­
копления определенного «демократического потенциала». И тем не
менее поколения людей, помнящих Сталина или даже не живших
при нем, но воспитанных при Брежневе, к полноценной демократии
оказались все же не готов ы . В «бунте» п ротив Гор бачева, СССР,
КПСС, в страстном желании «потоптать ногами» поверженного про­
тивника с самого начала можно было заметить то же самое затаен­
ное, глубокое, скрытое от сознания стремление поскорее
избавиться от открывшейся нам свободы , которое в полной мере
п роявилось и в первом нашем революционном цикле . Более того,
хотя на сей раз п роцесс п ротекал «Мягче», его иррационал ьность
( как на всех стадиях второго цикла) приоб рела еще более очевид­
н ы й и в то же время несколько «пароди й ны й » , «фарсо в ы й » харак­
тер .
В ходе первого революционного цикла революционеры и вос­
ставший народ действител ьно сначала силой вы рвали у царизма
некое подобие конституции, а затем уничтожили сам царизм. В о
второй революции ничего похожего н е произошло, с вобода на этот
раз б ыла «дарована свыше>>. Реальной борьбы за нее п рактически
не б ыло. Более того, Горбачеву понадобилось несколько лет, чтобы
«раскачать народ», убедить его, что бояться больше нечего. Но как
только народ и в самом деле убедился , что ничего страшного от
Горбачева ожидать не приходится , он обратился п ротив него, тре­
буя большей решительности. Людей, котор ые спокойно могли б ы
терпеть еще десятилетия несвободы, вдруг охватила горячка не­
терпения. Во всем этом было что-то от « и м итации» - л юди как б ы
67

о щутили унижение за то, что реально они борьбы со старым режи­
мом не вел и и что свобода п ришла из ЦК КПСС, а потому усиленно
«Наверстывали упущенное», им итируя борьбу, делая в ид, что они
в ы р ывают свободу из рук сопротивляющегося п ротивника. Н о в
борьбе с Горбачевы м п роявилась не только эта имитация револю­
цион ного героизма, стремление сделать вид, что ты силой вырвал
то, что на самом деле далось тебе без усилий. Здесь дало о себе
знать, как и в первой революции, тайное нежелание свободы, за­
п рятанное в подсознание стремление вернуться к п р ивычному ав­
торитаризму.
За
обвинениями
Горбачева
в
мягкотелости,
нерешительности, отсутстви и ясного плана и т. д. (отношение - во
многом аналогичное отношению к «главноуговаривающему» Керен­
с ко м у } , за всеоб щей - и слева и справа - нелюбовью и демон ­
стративным пренебрежением к нему, сменившими первоначальные
востор ги , скрывалась и ненависть к человеку, давшему нам то, чего
м ы в глубине души и не желал и .
Стремление вернуться назад, всего лишь переменив идеологи­
ческие знаки и обманув, уверив себя, будто на самом деле м ы дви­
жем ся в перед, п роя вляется во всех радикальных лозун гах нашей
второй револ юции - запретить КПСС (то есть реально - запретить
или, во всяком случае, резко ограничить плюрализм, утвердив
новую официальную идеологи ю } , дать ясную и четкую программу
реформ (совершенно не случайно, видимо, п рограмма была рас­
считана не на 600 дней и не на 400 , а именно на 500 - в памяти
сразу воскрешается пятилетка} , покончить с мешающей реформам
« п а рл аментской гово рильней», распустить Советы , в которых
(снова} «засела контрревол юция», прекратить тоже мешающую ре­
ф о р м ам и уж совсем непонятно для чего нужную деятельность Кон­
ституционного суда и т. д. и т. п.
И точно так, как завершением революционной бури 1 9 1 7 года
стал разгон Учредительного собрания (а затем последовало движе­
ние, через 1 2 лет приведшее к коллективизации , а еще через не­
скол ь ко лет
к 1 937 году}, конец нашей современной
революционной бури ознаменован расстрелом парламента 4 ок­
тяб р я 1 993 года.

ЗАВ ЕРШЕН И Е ЦИКЛ А - В О ЗВРАЩЕН И Е К АВТО Р И ТАР И ЗМУ
В феврале 1 9 1 7- го большевики п редставляли собой одну из
м ногих и далеко не самую м ощную из тогдаш них революционных
п а рти й . Даже во время выборов в Учредительное собрание они,
несо м ненно, оставались партией меньшинства. И если вначале
·
большевики выступали в месте со всеми революцион н ы м и силами
68

п ротив контрреволюции, то затем оказались одни п ротив всех монархистов и эсеров, анархистов и кадетов , украинских национа­
листов и мусул ьман-басмаче й , более того - п ротив всей Антанты и
ее союзников ( разумеется, Антанта боролась очень вяло, но все же
это б ыла Антанта, а большевики - всего л и ш ь голодн ые русские
рабочие) . И п ри этом одерживали победы над все м и . Какая же
сила позволила им добиться этого?
Конечно, за большевиками были фанатичная вера и п реданность
делу п рофессиональных революционеров, «хилиастические» ожи­
дания, которые им удалось пробудить в народных массах, и т. д. Н о
п ричина, очевидно, не только в это м . Дело, как мне кажется , е ще и
в том , что большевики - в какой-то мере, очевидно , случайно
(могли б ыть и не бол ьшевики, а, скажем , левые эсе р ы ) , - о каза­
лись в ситуации, когда на них начало работать стремление народа
поскорее избавиться от свободы. Неодоли мая сила револ юционно­
го взрыва неизбежно переходит в такую же неодоли мую силу, вле­
кущую к авторитаризму ( подобно тому, как маниакальный п р ипадок
приводит к депрессии). Бол ьшевики, не побоявшись взять власть,
поправ все демократические нормы и показав , что о н и не шутят и
готовы убивать, всего лишь о казались «В нужн ы й момент в нужном
месте».
Взяв власть, они в роде бы остались одни п ротив всех. На самом
же деле большевики с каждым днем получали новых союзников,
друзей , рабов - всех тех, кто не б ыл в силах вынести перешедшей
в анархию свободы, кто хотел того, чтобы « все это поско рее как­
нибудь кончилось». Таковыми совершенно не обязательно б ыл и
л юди, уверовавшие в большевистскую версию марксистской идео­
логии. Это могли б ыть и л юди, совершенно не п редставля вшие
себе, в чем она заключается и даже ее принципиально отвергав­
шие, но п ри этом видевшие, что объективно бол ьшевики «Спасают
Россию», вновь наводя в ней порядок и создавая сильное государ­
ство. Большевики постепенно п ревращают страну в гигантский
концлагерь, более страшный (хотя и несущий в себе потен циал
более быстрого разрушения ) , чем все, что б ыл в состоянии вооб­
разить себе самый фанатичный и кровожадн ый п редставитель наи­
более «махровой» царистской реакции . И те же люди , которые еще
недавно возмущались царскими репрессиями, - одни с глазами,
горящими энтузиазмом, другие с чувством безнадежности , - почти
покорно идут в этот концлагерь.
П роисходит, таким образом , возв ращение назад, но на «новом
витке спирали», и это возвратное движение в какой-то мере п ро­
рывается в сознание, полуосознается. При Стал ине, словно из глу­
бин памяти, из бессознательного, на поверхность начинают один
за другим всплывать старые им перские образы и с и м волы - Дмит69

р и й Донской и Александр Н евский, генеральские звания и золотые
п о го н ы с лампасам и , псевдоклассицистская архитектура и стрем­
ление к Дарданеллам и Порт-Артуру. Постепенно все возвращается
на круги своя , и режим вновь начинает накапливать негативн ы й ,
революцио н н ы й потен циал .
Во втором нашем цикле роль большевиков (хотя и с п ротивопо­
ложны м и идеологическими знаками, к тому же - более «мягких» и
куда менее бескорыстных) сыграли Б. Ельцин и его сторонники.
П р оисходит тот же «диалектический» процесс - чем более они
о казываются в изоляци и , тем сильнее становятся. В 1 990 году Б .
Ел ьци н , А. Руцкой, Р. Хасбулатов, Н . Травкин, В. Аксючиц, И . Кон­
стантинов и др. - это один лагерь, п ротивостоящий «реакции» и
« м ягкотелости» Горбачева. За Ельцина - большинство того самого
парламента , по зданию которого три года спустя палили его танки.
В 1 993 году большинство п режних друзей и союзников отвернулись
от с воего лидера и объединились с п режними п ротивниками.
« Белы й дом » обороняла пестрая коалиция , представляющая п рак­
тически всю неельцинскую Россию - от ком мунистов и фашистов
до л ибералов и дем о кратов (не либерал-демократов В. Жиринов­
ского, а действительных либералов и действительных демократов ) .
Тем н е менее Ельцин одержал верх над всеми.
Он с самого начала афиш и ровал свою «мужественность" и « ре­
ш ительность» . И когда п родемонстрировал эти черты в полной
мере, устроив кровавый спектакль в центре Москв ы , столице той
самой стран ы , в которой совсем недавно возникали полумилл ион­
ные демонстрации в память нескольких человек, погибших в Виль­
н юсе, по всей России воцарились молчание и спокойствие. Л юди,
воспринимавшие Вильнюс как страшный позор и немыслимое зло­
деяние, спокойно п роходят мимо обгоревшего «Белого дома», где
погибло все еще не установленное число л юдей. Это сопоставимо
лишь с тем , как за семь с лишним десятилетий до того л юди, со­
вершенно искренне считавшие царский режим кровавы м и п ре­
сту п н ы м , приняли как должное бол ьшевистский террор. Пришел
«хозя ин», о котором втайне мечтали те сам ые люди , что совсем не­
давно требовали все большей свободы и демократии , и которо­
му - только за то, что он - «хозя ин», масса простого народа точно
так же готова п ростить надругательство над ком мунистическим и
с им волами (не в символах дело), как о н а охотно простила больше­
викам надругательство над церквами .
Н о в о й реш ител ьной власти вообще п рощается в с е то , что не
прощалось п режней - либеральной и слабой. Сейчас, на рубеже
1 993 - 1 994 годов , когда мы воюем в Таджикистане, обороняя там
« границу России», когда ингуши выселены из Северной Осети и , а
Зака в казье залито кровью ( конечно, не самой Россией, но, судя по
70

всему, и не без российской помощи ) , поистине смешно вспоми­
нать, какие бури негодования вызывали афганская война, Сумгаит,
разгон демонстрации гамсахурдистов в Тбилис и , какое сочувствие
вызывали требования кры мских татар. Не менее смешно сейчас
вспоминать наши волнения из-за п ривилегий п равившей п режде
верхушки и признаков коррупции в ее рядах ( коррупция н ы не счи­
тается чуть ли не я влением положительны м , ибо она способствует
накоплению капитала и развитию рыночной экономики ) , нашу оза­
боченность состоянием здоровья населения и экологией, наши
возмущение и п ротесты по поводу робких поп ыток правительства
Н. Рыжкова повысить цены на продукты пита н и я . В М оскве стоит
обгоревший « Белый дом » , на п росторах С Н Г льются реки кро в и ,
цены на все и вся в ы росли во м ногие десятки и сотни раз, города
полны нищих, грань между чиновником, коммерсантом и мафиоз и
давно стерта. Тем не менее у множества л юдей в России в ы ры ва­
ется вздох облегчения - власть в стране все-таки есть, и она пока­
зала себя властью серьезной, которая шутить не любит.
И как в бол ьшевистском режиме по мере его эволюции все от­
четл и вее проступали черты п реемственности по отношению к ца­
ризму, так и в нынешне м , ельциновском , все явственнее
п роступают черты п реемственности относительно и царского, и со­
ветского режимов. При это м , поскольку в идеологии нашей рево­
люции наряду с западнически-либеральным изначал ьно п рисут­
ствовал и сильный «реставрационный» компонент (лозунг возвра­
щения к доком мунистическому прошлому, рассмотрение советско­
го периода нашего развития как исторического « п ровала», кото р ы й
надо преодолеть, напрямую связав современность с дореволю ци­
онным прошл ы м , п реемственность по отно шению к царскому режи­
му п робивает себе путь особенно быстро и находит воплощение
далеко не в одной символике ( п равославие, Государственная дума,
двуглавый орел и т. д. ) .
В свое время большевики начали с лозунга п рава наций н а
самооп ределение и разрушения империи, а затем перешли к ее
успешному восстановлению ( в « прикрытой >> , видоизмененной
форме СССР) и даже - едва ли не ко всем п режн и м территориаль­
ным п ритязаниям царизма. Н ынешние руководители тоже начали с
поддержки лозунга суверенитета наци й , доб ились разрушения
СССР, а теперь движутся все в том же, очень схожем направлении.
Правительство сейчас предпринимает колоссал ьные усил и я , чтобы
не допустить выхода из сферы нашего влияния таджико в , грузи н ,
азербайджанцев. Возвращение Грузии и Азербайджана в С Н Г ( с
вывернутыми руками) изображается в качестве триумфа россий­
ской политики, а контролируемые властям и средства массовой ин­
формации полны рассуждений о вечных интересах России,
71

влекущих ее к раз н ы м моря м , океанам , горам и равнинам. Бросив
в 1 99 0 году автономия м клич « Берите столько суверен итета, сколь­
ко м ожете», уже в 1 993-м Ельцин вычеркивает из Конституции при­
мен ител ьно к автономиям само слово «суверенитет» и всячески
подчеркивает, что Россия - единая и недели мая страна (здесь
речь идет не об оценках, о том , хорошо это или плохо, а лишь об
очевидной л о ги ке ельциновско й эволюци и ) .
Как большевистский режим о т интернационализма в конце кон­
цов дошел до фактически официального антисем итизма, так наш
«де м ократический» режим уже п ришел к ксенофоби и , п равда, пока
что направленной в основном против «лиц кавказской националь­
ности» .
М ожно привести еще массу фактов, свидетел ьствующих о до­
вольно б ыстром возвращении прошлого - переходе от свободы
вероисповеданий к политике покровител ьства православной цер­
кви , централизации и чуть ли не ликвидации местного самоуправ­
ления,
цензуре
средств
массовой
информации,
особенно
тел е в идения, приобретшего совершенно официал ьн ы й характер, и
т. д. Все это общеизвестно и достаточно очевидно. Не видеть и от­
р и цать эти факты может л и ш ь тот, кому уж очень не хочется их ви­
деть.
В революционн ых циклах есть та же безнадежность, как и в бо­
лезненных припадках, и даже ожидание их наступления, тщатель­
ное улавливание п ризнаков их приближени я , чтобы как-то их
п редотвратить или хотя бы смягчить, дает не так м ного - они все
равно приходят неожиданно и развиваются стихийно, вне нашей
воли . Нельзя сказать, чтобы развитие событий, приведших к 4 ок­
тяб р я , б ыло невозможно п редугадать - слишком уж м ного раз со­
б ытия такого рода повторялись (и не только у нас ) , сли ш ко м четко
п р оступала в них знакомая схема.
Автор просит извинения за то, что может кому-то показаться
хвастовство м . Но сказанное выше - отнюдь не попытка быть
у м н ы м «задни м ч ислом » и заявить: «Этого следовало ожидать» от­
носительно событий, которые на самом деле я вились полной не­
ожиданностью. В доказательство я могу процитировать свою
статью «На что надеяться демократам» , напечатанную в «Независи­
мой газете» 8 октября 1 99 1 года: «Народ. " уже «выпустил пар»,
сбросил памятники и сейчас я вно хочет новой «сильной» власти,
которая наведет порядок, «положив конец парламентской гово­
рил ьне» . Поэтому . . . намечающиеся сейчас битвы законодательной
власти с испол нител ьной - битвы арьергардн ые. . . Российскому
парламенту я вно не тя гаться с «харизматической» личностью «на­
родного п резидента» . Я мог бы сослаться и на другие публи кации
того в ремени. И я вовсе не был один «такой умный» (тем более что,
72

должен честно признаться , уже после того, как это б ыло написано,
м не м ного раз начинало казаться , что «может быть, все как- н и будь
обойдется» - типичные ощущения человека, в идящего надвигаю­
щуюся болезнь, з нающего, что она неотвратим а , и в то же в ремя
продолжающего надеяться , что ему, быть может, п росто помере­
щилось и все пронесет). Образ первого цикла русской революции
витал над многими ( вспомним хотя б ы «Невозвращенца» А. Кабако­
ва). Страх перед повторением прошлого можно даже назвать на­
вязчивым, и люди порой усматривали его п ризнаки там , где их не
б ыло и в помине. Не случайно главным полем ическим приемом и
наших демократов , и их п ротивнико в (и те, и другие, кстати сплошь бывшие коммунисты) б ыло взаимное о б в и нение в « больше­
визме» или «Необольшевизме».
И все же п рошлое вернулось к нам , и вернулось, застав и в народ
кровью заплатить за недолгий п раздник освобождения .
Второй раз в нашей истории мы не выдержали «испытания сво­
бодо й » , не сумели стать свободны м и и вновь возвратились хо­
тя , разумеется , в смягченной форме, к традиционн ы м русским
авторитарным порядкам (с полной уверенностью говорить о степе­
ни «Мягкости» новой авторитарной власти , однако, нельзя, ибо дви­
жение к авторитаризму вполне может п родолжиться ; в конце
концов при Ленине тоже трудно б ыло представить, что его наслед­
ником станет Стали н ) . Цикл завершился или завершаетс я . Но вто­
рой цикл - не п росто повторение первого. П р и тождестве или
схожести основных управляющих ими механизм о в между н и м и большие различия.
Мы говорили уже о более «мягком» и одновременно - несколько
«пародийном», «фарсовом» характере второго цикла нашей рево­
л юции. И действительно , хотя расстрел 4 октября окрасил н ы неш­
нюю революцию трагическим и и зловещими тонам и , все в ней
«мягче» и одновременно - «мел ьче», «несерьезнее».
Наши диссиденты, не сумевшие ни создать революционной ор­
ганизации, н и выработать идеологии, стратегии и тактики борьбы,
не сопоставимы с революционерами первого цикла. Среди н их нет
таких фигур, воодушевляющих одних и страшных для других, - ге­
роев-убийц, мучеников- палачей, какими были столь богаты народо­
вольцы , эсеры, большевики.
Революция вторично началась сверху, и ей, в том ч исле, борьбе
«демократов » , с Горбачевы м , п рисущ, как уже говорилось , несколь­
ко « и м итационный» характер. Типичная фигура первой револю ­
ции - рабочий, матрос, солдат; второй - младший науч н ы й
сотрудн ик или сиделец в лавке, торгующий «сникерсами» и «Ама­
ретто».
Л идеры нашей революции и ее наиболее радикальной фракции,
типологические эквиваленты былых большевистских лидеров - это
73

в подавл я ю щем большинстве «перекрасившиеся» п редставители
партноменклатуры или , во всяком случае, низших слоев партийно­
и нтеллигентской иерархии, никогда ни в каких тюрьмах не сидев­
ш их, ни с каких каторг не бежавшие и никакого бескорыстия не
п роявляющие. И хотя , как показал октябрь 1 993-го , и тех случаях,
когда дело доходит до защиты «своей» власти, они в полне способ­
ны пустить кро в ь - и немалую, - той беспощадной готовности
убивать, которую обеспечивали большевикам о бразца 1 9 1 7 года
фанатичная преданность идее и сознание того, что тебе лично ни­
каких материальных в ы год не нужно и ты в любой момент готов от­
дать свою жизнь за торжество «великих п ри нципов» , у героев
сегодняшней нашей революции нет и в помине.
Идеология, п обедившая в нашей первой революци и , - это мощ­
ная псевдонаучная и псевдорелигиозная система, действительно
овладевшая умами и сердцами миллионов. Теперешняя идеоло­
гия - это несколько эклектическая комбинация «западнических»,
дем ократических и капиталистических ( «возвращение в мировую
цивил изаци ю » ) , и реставрационно-державных («возрождение Рос­
с и и » ) лозунгов и символов . И хотя наша основная историко-фило­
софская схема - «затянув пояса» , п ройти трудный переходны й
период к п р иватизации и рынку, которые должны принести богат­
ство и счастье, - и в ы глядит как перевернутая марксистская схема
и даже вызывает нечто напоминающее фанатизм, она, конечно, не
в состоян и и породить ту фактически религиозную веру, которую
воспламенял в сердцах л юдей марксизм . На основе такой идеоло­
гии не создать массового движения , не сформировать н ичего, спо­
собного заменить ком партию .
П о этому и авторитариз м , складывающийся в конце второго
цикла, очевидно, не сможет все же достичь степени большевист­
ского тоталитаризма. Это - своего рода «стыдливый» авторита­
ризм,
п рикрывающийся выборами и внешними атрибутам и
дем ократи и . Не и мея четкой идеологии и мощной массовой базы в
виде фанатичного народного движения, он не способен создать
достаточно жесткой системы управления обществом и контроля
над н и м . Н о в ы й а вторитаризм - более циничен, чем большевист­
ский, но и менее страшен, чем он.
Все по второму разу оказывается как бы более «мя гким » и не­
скол ько «фарсовым». П очему? Прежде всего потому, что второй
цикл совершается в иной социальной и общецивилизационной
среде. Если в 1 905 - 1 9 1 7 годах в мире в целом еще далеко не за­
вершилась револ юционная эпоха, эпоха мощных пострелигиозных
(и квазирел игиозн ых) идеоло ги й , нап равленных на построение иде­
ального м ира на земле, то 1 99 1 - 1 993 годы - это врем я , когда
револю ция и революционные идеологии стал и уже достоянием
74

прошлого. Это - «постмодернистская» эпоха. М ир в целом ради­
кально изменился , другой стала и наша страна - урбанизирован­
ной, грамотной , с громадным интелли гентским слоем . Все это совсем иной человеческий материал , чем тот, что служил основой
большевистского режима. Таково м ожет быть объяснение « м ягкос­
ти» второго цикла. Откуда же берутся специфические для него эле­
менты «фарсовости»?
На наш взгляд, они возникают из «Пережитости», запоздалости
для м ира в целом и для нас самих нашего революционного цикла.
Фарсовость возникает в том случае, если общество, вроде бы уже
вышедшее из того возраста, когда устраивают революции , и пото­
му способное, обходясь без самообманов револ юционного цикла,
постепенно (и именно поэтому - б ыстро, ибо задержки возн и кают
как раз из-за спешки и п ровалов) перейти к дем ократии, все же
выходит в этот цикл. Фигура секретаря обкома, кото р ы й п риходит к
выводу о необходимости демократизации общества и последова­
тельно борется за его реформиро вание, - ф игура не фарсовая ,
как не фарсовыми б ыли и фигуры наших револю ционеров п рошло­
го. Фарс начинается тогда, когда секретарь о б кома, продолжая при
этом собственную карьеру, принимает позу революционера, п ро ­
возглашает гибель ком мунизма, строительством которого о н сам
руководил в своем регионе всю сознательную жизнь, и встает в
церкви со свечкой в руках. Печальное, но и смеш ное, фарсовое
есть том , что мы не удержались от революцион ного цикла, снова
не смогли стать нормальной современной демократической стра­
ной, оказались не в состоянии «сдать экзамен на аттестат з релос­
ти».
Что же нам делать, чем мы можем утешиться? Только одн и м спокойным осознанием п равды .
Действительно, у нас снова не получилось. Но, во-первых, на
этот раз - почти получилось, м ы б ыли очень недалеки от взятия
планки и сорвались в последний момент. Во- вторых, п реодолеть ее
очень долго не удавалось и другим . Те, кто сейчас служит с и мвола­
м и стабильности - французы и немцы, - п рошли через такие без­
умства и кровавые оргии, которые вполне сопоставимы с нашими.
Н о в конце концов они вышли из своих «порочных кругов», перебо­
лели болезня м и переходного ( к «взрослому» м иру стабильной де­
мократии) возраста. А есть немало стран, еще только делающих
первые шаги к демократии . Разумеется , вполне допустимо сравни­
вать себя с Европой, но можно (а для более п равильного понима­
ния своего действительного места в мире - даже нужно)
сравнивать себя и с Гондурасом , Бангладеш и Экваториальной
Гвинеей. И наконец, в-третьих, «Экзамен на демократию» о бл адает
той способностью, что его можно сдавать по многу раз, а в конеч75

ном итоге не сдать - нел ьзя . К демократии в современном м ире
п риходят постепенно все, и пусть пока мы оказались худшими уче­
н и ка м и , чем, скаже м , турки или аргентинцы, но коль с коро пришли
к ней они - п р идем и м ы .
Д а , м ы провалились в о второй раз. Но это значит только одно впереди будет третья п о п ытка.
М ы не з наем, достигнут л и уже авторитарны й «ПИК» нашего те­
перешнего цикла или, что более вероятно, он еще впереди. Но по­
хоже, что сейчас мы выдохл ись и сил на новую попытку в дан н ы й
м о м е нт у н а с нет. Н ы нешний авторитарны й режим - не н а семьде­
сят лет, однако и не на полгода. Но самое главное - л юбая авто­
ритарная система неизбежно накапливает негатив н ы й материал.
Заго н я я в подполье (или полуподполье) чувства и м ысли людей,
создавая новую социальную м ифологию и вводя новые запреты на
информацию, новый режим совершает то, что и все подобные ему
реж и м ы , - готовит тот горючий материал , который раньше или
позже устремится наружу. И этот процесс, начинающийся , как
всегда, незаметно, уже идет, не может не идти.
М ожно даже с большой степенью вероятности сказать, что как в
негативном потенциале, котор ы й скапливался в советскую эпоху,
естественн ы м образом п реобладали п рокапиталистические настро­
ения , так теперь, по мере разочарования в утверждающемся у нас
внешне идеологически я рком и радикальном, а на деле - номен­
клатурном и монополистическом капитализме, новы й негативный
потенциал будет окрашиваться в социалистические тона (что, есте­
ственно, не означает, что нам грозит возвращение к «реальному
социал изму» ) . Несом ненно, этот потенциал не достигнет той мощи,
которая б ыла п рисуща нашему второму, а тем более первому
циклу, - и в ремя в целом работает на затухание револ юционн ых
цикл о в , и авторитаризм нынешнего режима относител ьно «мягок»,
да и навряд л и он будет долговечен .
И все же через какое-то время нам предстоит новое трудное ис­
п ытание, ибо п роцесс выхода наружу негативного потенциала всегда стихий н ы й , малоуправляемый и потому неизменно о пасн ы й .
И хотя полностью контролировать этот п роцесс невозможно, гото­
виться к нему нужно. Даже в ходе второго цикла п рисутствовали
память о перво м нашем п ровале и элементы самоконтроля , кото­
рые в определенной мере с ыграли роль факторов, ослабляв ш их
кризис. Сейчас же нам надо сознательно готовиться к будущему
кризису, п роясняя для себя п ричины наших п ровалов, учась зара­
нее распознавать опасности, в каком бы идеологическом обличье
они н и проявлялись. От необходи мости добиваться дем ократии
нам все равно н икуда не уйти, третья попытка «взять планку» нас
76

не м и нует, и остается лишь надеяться , что на сей раз она будет ус­
пешной и - последней .
" . Работа над текстом этой статьи б ыла закончена до выборов 1 2
декабря . Соответствуют ли ее логике сенсационные результаты
этих выборов? На мой взгляд, да.
Успех В. Жириновского - дальнейшее развитие авторитарной
тенденции, набиравшей силу на протяжении всего послеавгустов­
ского периода. Жириновский - такое же п родолжение стрел я вшего
по Верховному Совету из танков Ельцина, как Стали н был п родол­
жением тех, кто разогнал «Учредил ку». Даже им периализм и шови­
низм Жириновского уже п роявлялись в борьбе Лужкова с
инородцами и т. п .
Но феномен Жириновского не только п родолжен ие. Он е ще и
моральная реакция. Этот феномен доводит до логического конца
наметив шиеся тенденции, но придает им более «благородны й »
вид. Для голосовавших за Жириновского он прежде всего - чист,
он не принадлежит к «демократическому» истеблишменту, сделав­
шему все возможное, чтобы слово «демократия» надолго и п рочно
связалось в сознании народа со словам и «грязь», « Ко р рупция» ,
«спекуля ция ». Он не б ы л секретарем обкома, не менял { а если и
менял , то об этом никто не знает) убеждения, как перчатки, не рас­
стрели вал тех, кто п роложил ему дорогу к власти. Жириновский это расплата за грехи «демократии». Проявление того встроенного
в историю механизма воздаяния , которое действует всегда и без­
отказно, но, к сожалению, лишь по отношению к институтам , парти­
я м , социальным системам , воздавая которым за грехи, он губит
массу ни в чем не повинных л юдей.
Жириновского н икогда бы не было, если б ы не б ыло п реступле­
ний теперешнего режима. И п редотв ратить о кончательный п риход
его или кого-то ему подобного к власти можно л и ш ь одни м
путем - если сама демократия очистится и покарает с воих винов­
ных, не дожидаясь, пока их покарают другие. Н о надежды на это
почти нет.

•

•

•

« П ЕРЕВЕРНУТЫ Й И СТМАТ»?
О Т ИДЕОЛОГИИ П ЕРЕСТРО Й КИ
К ИДЕОЛОГИИ «СТРОИТЕЛЬСТВА
КАП ИТАЛИЗМА» В РОССИИ 1
В о всех странах, где п роизошло падение ком мунистических ре­
жимо в , демократические антикоммунистические движения создают
разную у разных национальных движений в деталях, но общую по
своей структуре схему исторического п роцесса. Эта схема членит
истор и ю на четыре периода.
П е р в ы й период - то, что б ыло до ком мунизма, - оценивае м ы й
позитивно. Это - Россия (Л итва, Эстония, Чехия и т. д. ) , «которую
м ы потеря л и». Второй - период коммун изма, естественно, п ред­
ставля ющий собой «царство тьмы». Третий - переходны й период
освобождения, сопряженный с трудностям и и я вляющийся време­
нем н апряженной борьбы с разного рода в раждебными и реакци­
о н н ы м и силами. Н аконец, четвертый - когда сил ы «добра»
о кончательно победят, все, что б ыло испорчено коммунизмом,
будет исправлено, наступит время с вободы , богатств а , счастья .
В рамках четвертого периода возвращается то, что б ыло потеряно
п р и переходе от первого ко второму, но возвращается «на ново м ,
высшем этапе» так, чтобы уже н икогда н е быть утраченным снова.
Эта схема возникает естественно, как бы сама собой , из самого
факта отвержения коммунизма, и ее элементы связаны между
собой логически и психологически. Но одновременно в ней есть
«архетипический» мифологический пласт. Сквозь нее п рогляды вает
м и ф о потеря нном и возв ращенном рае, м ножество раз в секул я ­
ризированной ф о р м е воспроизводимый в идеологических постро­
е н и я х ново го и новейшего време н и . Схема эта подразумевает
реал ь н ые де йствия и стре м л е н и я л юде й . Но в то же в р е м я это
« С вободная мысль», 1 995, №3.

78

и схема м ифотворчества, п реобразующего историческую реаль­
ность, делающего из нее «Сказку со счастл и в ы м концо м » . Л юди не
п росто слушают или смотрят ее по телевизору - они в ключены в
нее, они - ее действующие л и ца, герои.
Естественно, что эта спонтанно возникающая схема массового
сознания модифицируется в разных странах в соответствии с их
культурой и исторической памятью. Скажем, восстановление Эс­
тонской республики - это нечто иное, чем создание независимой
Украи н ы , которой как «полноценного», общепризнанного и устойчи­
вого о бразования современного типа никогда не существовало.
А враждебные силы, с которыми борются на третьем , переходном
периоде армяне, - это совсем иные силы, чем, например, те, с ко­
торыми ведут борьбу латы ш и , и т. д.
Само собой разумеется , подобная схема есть и у нашего демо­
кратического антикоммунистического движения. У нас тоже - Рос­
сия , которую мы потеряли, муки коммунизма, ожесточенная борьба
с врагами («партноменклатурой», «колхозн ы м и баронами», « ко м му ­
на-фашистами» и т. п . ) и в конце - счастливая свободная Россия,
живущая не хуже, чем американцы или какие-нибудь ш веды, всеми
уважаемая великая страна, принятая на равных в клуб «избранных»,
респектабельных демократических держав.
Однако своеобразия этой схемы в России, по моему мнению,
больше, чем отличий друг от друга, и меющихся в антиком мунисти­
ческих исторических схемах других народов. Россия - это «особый
случай», и ее демократическая антикоммунистическая идеология
должна иметь некоторые принципиальные отличия от аналогичных
идеологий других народов по той п ростой причине, что все - от
азербайджанцев до венгров - могут видеть в ком мунистическом
периоде время российского господства, в ком мунизме - систему,
навязанную русскими, а в освобождении от него - освобождение
от « московской тирании». Русские же - единствен н ы й из освобо­
див ш ихся от ком мунизма народов, ч ья антикоммунистичес­
кая идеология не может «списать» ком мунизм за чужой счет
и видеть в свержении коммунистической систе м ы национальное
освобождение. К каким же идеологическим последствиям это
ведет?
Для демократических антикоммунистических движений других
народов, при всех их различиях, характерно то , что национальное
чувство и антико м мунизм «одновекторны». В России такой одно­
векторности быть не может.
«Эндогенность» нашего ком мунизма порождает логическую ди­
лем му: или он безоговорочно плох, но тогда и м ы - не так хоро ш и ,
наша кул ьтура, породившая чудовище , - «дефектна», и л и ж е м ы 79

очень хорошие, наша культура - глубочайшая , величайшая и т. д. ,
но тогда и коммунизм не так уж плох. Эта дилемма, как п равило, не
прого варивается и часто даже не осознается . Более того, она пря­
чется нами от сознания, запихивается в «Подполье сознания » . Н о в
этом подполье она живет, все в ремя напом иная о себе и пытаясь
в ы йти наружу. Совсем не замечать ее м ы не може м . Кроме того,
коммунизм у нас - не п росто «СВО Й » , но это еще - и идеология ,
п р и господстве которой и на основе которой б ыла создана вели­
чайшая русская и м перия .
П оэтому наш коммунизм и наш национализм тя нутся друг к
другу. Идеология «зюгановской» и других наших ком партий , в отли­
чие от идеологии партий - п реемниц компартий в других странах
б ы в шего СССР и Центральной Евро п ы , делает упор на «державнос­
ти» , национальных традициях, русском коллективизме и т. д.
И даже самы й антикоммунистический национализм фаш истского
толка, видящий в Октяб рьской революции резул ьтат еврейского за­
говора, вынужден у нас все-таки как-то различать «Плохих» еврей­
ских революционеров и «хороших» - Сталина и других п равителей,
созда вших и м перию русского народа, и , следовательно, не может
б ыть антиком мунистическим до конца.
« Красно- коричневый»
блок - я вление специфически русское и глубоко укорененное в
нашем сознании и нашей истории.
Н о в общественной и культурной жизни все взаимосвязано. Дру­
гой стороной нашей «Одновекторности» национализма и коммуниз­
ма, естественно, должны б ыть «разновекторность» национализма и
антикоммунизма . И мея на одном полюсе «зюгановцев», на другом
мы получаем « В ы бо р России», и наоборот.
Идея « России, которую мы потеряли», играет в нашей демокра­
тическо й антикоммунистической идеологии неизмеримо мен ьшую
роль, чем у чехов идея о «Чехии , которую у них отняли», у эстон­
цев - Эстонию, которую у них тоже отняли, и т. д. Для русского де­
м ократа докоммунистическое п рошлое - скорее п роблема, чем
опора. Ему, естественно, очень хочется найти опору в п рошлом, он
готов при этом на большие «уступки», например, муссируя тему
трагической гибели царской семьи и полностью позабыв о всякого
рода « кровавых воскресеньях» и «ленских расстрелах». Но совсем
уж закрыть глаза на очевидно далекий от л и берал ьно-западничес­
кого идеала характер дореволюционного общества, на то, что
именно э волюция этого общества привела в конечном счете к Ок­
тябр ьской революции, он не может. Поэтому те демократы, кото­
рые уж сли ш ко м увлеклись идеей восстановления «потерян ной
России», естествен н ы м о б разом стали двигаться к блокировани ю с
коммунистам и ( В . Аксючиц, И . Константинов, А. Руцкой и другие) .
80

Для «настоящих» же демократов «заигр ы вание» с дореволюцион­
н ы м п рошлым и восстановление атрибутики царского времени
было скорее демагогией, п ризванной нейтрализовать националис­
тическое сопротивление разрушению СССР. Демократы других
стран скорее « восстанавливали утраченное», у нас же - больше
строили «светлое будущее». Никогда чешские, эстонс кие, польские
демократы -антикоммунисты не назвали бы своего движения, на­
пример, « Выбором Чехии»: у чехов в некотором роде нет выбора,
общество западного типа - п росто их естественное состояние.
Для наших же демократов то, за что они борются , - это именно
«Демократический Выбор России».
Естественно, что отвержение коммунизма нашими демократами
(«настоящими» демократами) - более страстное и принци п иаль­
ное. П ол ьские, чешские, любые другие демократы не жертвовали
ради отвержения коммунизма «им перским » положением своего на­
рода и п ревращением значител ьной его части в относительно не­
полноправные нацменьшинства. Наши - жертвовали , и жертвовали
совершенно сознательно и идейно.
Главные враги, с которыми идет борьба в «переходны й период» ,
в нашей демократической идеологии также резко отличаются от
главных врагов демократов других стран. Для демократов во всех
странах бывшего СССР, да и странах Централ ьной Европы , глав­
ный враг - это «имперские силы», базирующиеся в Москве, глав­
ная опасность - « имперский реванш». Для нас - это наши
собственные враждебные силы , наш , а не чужой , им перский ре­
ван ш . Когда п рибалты боролись с «интердвижениями» и с Москво й ,
о н и боролись с « неприбалтами», а когда с тем и ж е интердвижен и я ­
м и и той ж е Москвой («им перским центром ») б о рол ись наши демо­
краты, они боролись со «своими» же, с русскими. В идеологии
других антикоммунистических движений б ыла идея общенацио­
нального сплочения, у нас же с самого начала п рисутствовал эле­
мент «гражданской войны».
Н аконец, в той же мере, в какой более принципиален наш анти ­
ком мунизм , в такой же более принципиально и наше западничест­
во. Для большинства других освободи в шихся от коммунизма
народов западный тип общества - п росто естествен ная норма, для
наших демократов это скорее идеал .
М ы види м , таким о б разом, что общая демократически-антико м ­
мунистическая схема п редставлена у нас в очень своеобразном на­
циональном варианте. В нашем антико м мунизме
больше
«идейности», чем в антико ммунизме стран, где коммунизм был на­
вязан извне, и соответственно антико м мунизм оказался слит со
стихийным и спонтанным национал ьным чувством . П оэтому, напри81

м е р , эстонский демократ может и не очень-то задумы ваться над
в о п росом: что же наиболее существенное и наиболее плохое в
коммунизме и наиболее существенное и хорошее в о бществе «за­
падно го типа»? У нас же такой вопрос возникает совершенно есте­
стве н н ы м образом .
Коммунизм - сложная идеологическая , политическая и социаль­
но-эконом ическая система. Западное общество - тоже сложное
о б щество , сочетающее такие элементы , как политическая демокра­
тия, рыночная эконом и ка, п равовой характер общества и другие.
Есть ли для нашего антиком м униста-демократа здесь что-то самое
важное, самое принцип иальное? Как мне думается , есть, и это р ы н о к и частная собственность, господство которых делает запад­
ное о б щество п ринципиально «хорошим», а отсутствие которых де­
лает коммунизм п ринципиал ьно порочным. П рочие различия с корее п роизводные, следствия этого глубинного, основного раз­
личия.
В нашей антикоммунистической революции, происходящей (те­
перь, наверное, п равил ьнее сказать «происходившей») в «постмо­
дернистскую» эпоху, э поху общего упадка идеологи й , м ы не имеем
дело, как это было в 1 905 - 1 9 1 7 годах, с крупными идеологами­
м ы слителям и и развернутыми и п родуманн ы м и идеологиями-фило­
софиям и . Теперешние идеологии - это схемы массового сознания .
П оэтому и идея , что главное - рынок и частная собственность,
н и где, насколько м не известно , не «прописана» и не п родумана до
конца, не п редставлена в виде развернутой философи и . Тем не
м енее ее можно вычленить из огромного количества отдельных вы­
сказы ваний наших демократов и из их реальных политических дей­
стви й . В громадном количестве появившихся в последние годы
статей , например, « походя » , как аксиома, говорится о том , что ос­
нова демократии - нал ичие м ощного класса частных собствен ни­
ков, в необозримом ч исле публикаций утверждается, что только
р ы нок и частная собственность могут сделать нас богатыми и что
наши реформы все же идут успеш но, ибо хотя народ я вно стал
жить хуже, зато так же явно вырос слой буржуазии и экономика
п риобрела более рыночн ы й характер , а это - основа и залог пос­
ледующего обогащения всего народа. Наиболее л юбимая нашими
дем о кратами фигура в российском п рошлом - П . Столыпин - от­
н юдь, как известно, не демократ, но при этом - беззаветный
борец за капитализм. Героизация его образа может быть примире­
на с демократизмом л и ш ь одной м ыслью: борясь за кап итализм ,
Столы п и н создавал самую основу демократии , которая затем есте­
ственным путем из этого капитализма бы выросла, в то время как
како й - н ибудь меньшевик ( может быть, субъективно и демократ)
82

своей борьбой с капитализмом подрывал основу этой дем о кратии .
Т о ж е самое можно сказать и о Пиночете, котор ы й п о схеме, де­
лающей капитализм основой демократии, объективно - больший
демократ, чем Альенде. Роль п рокапиталистической экономической
публицистики у нас была значительно больше, чем в других стра­
нах, и в то время, как демократы других стран п и сали и ч итали ста­
тьи о славном п рошлом своих народов и их героической б о р ьбе с
русскими угнетателя м и , у нас зачитывались Н . Шмелевы м , В . Се­
люниным, Л . Пияшевой и другими. Не случайно, что в Зака в казье
лиде р ы де м ок рато в - ф илологи А. Эл ь ч и б е й , 3. Гамс ахурдиа,
Л. Тер-Петросян (Закавказье - это поле б итвы ф илолого в ) ,
в Л итве - пианист В . Ландсбергис, в Чехии - писатель В . Гавел ,
в Болгарии - философ Ж. Желев, а у нас всем и круп н ы м и демо­
кратическими объединениями руководят эконом исты - Е. Гайдар,
Г. Я влинский, Б. Федоров, С. Глазьев (что отнюдь не делает разви­
тие нашей экономики более успе ш н ы м , чем в той же Чехи и ) . Одна­
ко п режде всего примат капитализма в нашем демократическом
сознании виден в реал ьных действиях наших дем ократо в , в их «эк­
зистенциальном выборе». То, что большинство из них п о шло на ус­
тановление в октябре 1 993 года фактически авторитарного
президентского режима, объясняется отнюдь не только карьерист­
скими и корыстн ыми соображения м и и не только страхом перед
«красно-коричневыми», но и соображения ми вполне бескорыстны­
м и и идейными - верой в то, что обладающему авторитарной
властью президенту-«реформатору» легче будет проводить р ы ноч­
ные реформы и тем сам ым - создавать самую основу дем ократии.
Выбор, совершенный этими людьм и в октя б ре 1 993-го, в полне со­
ответствует их идеологии, и, если согласиться с тем , что капита­
лизм и р ынок - это главное, основное в демократическо м ,
западного типа обществе, а демократия и правопорядок, богатство
и другие блага естественным образом из капитализма в ырастают,
мы должны п ризнать, что такой выбор - логичен и правилен.
Я думаю, что ни в одном другом демократическом антикомму­
нистическом движении «идейный капитализм» не играл такой боль­
шой роли, как в демократическом движении нашей страны страны , наименее готовой ( психологически и культурно) к капита­
листическому рынку. Но откуда же появилась эта идейная роль
именно рынка и частной собственности? Вообще, откуда взялась
идея, что рынок и частная собственность - тот «базис», на котором
естественно в ырастают все хорошие плоды?
Прежде всего эта идея отнюдь не относится к катего р и и само­
очевидных истин . М ы действительно не найдем в исто р и и о б щест83

ва, в котором собственность б ыла б ы сосредоточена в руках госу­
дарства, но государство при этом б ыло бы демократическим. В то
же время обществ с господством частной собственности, но не де­
м ократических б ыл о и есть м н ожество. «Самоочевидно» с корее то,
что капитализм сам по себе не есть гарантия демократии , что гос­
подство капитализма не помешало Италии стать фашистской, Гер­
мании - нацистской и т. д. Нам еще долго расти до той степени
развитости и укорененности капитализма, которая имелась в Вей­
марской республике к 1 933 году.
Также отнюдь не «самоочевидно», что кап итализм обязательно
с вя зан с п роцветанием и богатством общества. Действител ьно,
самые богатые стран ы - капиталистические. Но и самые бедные тоже отнюдь не социалистические. Н и щета Латинской Америки ил и
Афр и ки н и как не связана с господством в этих странах социализ­
м а , и социалистический СССР хотя и оставался неизмеримо бед­
нее капиталистических США, но был неизмеримо богаче тоже
в полне капиталистической Боливии.
Все это настолько общеизвестно и самоочевидно, что идея част­
н о й собственности и рынка как основы, базиса, из которого есте­
ствен н ы м путем п роизрастает все самое хорошее - богатство,
дем ократия , п равопорядок, кул ьтура и т. д. , п редстает как чистая
« идеология » , как идея, которой следуют не потому, что о на соот­
ветствует факта м , а нес м отря на то , что она им не соответствует,
но отвечает каким -то глубоким психологическим потребностям ее
п р и ве рженцев. Каковы же корни этой идеи? Может б ыть, это п ро ­
сто «западная » идеология , идеология тех развитых демократичес­
ких и капиталистических стран Запада, на которые ориентируются
наши демократы?
Н о , как мне п редставляется , хотя эта идея «Западническая», ее
н и как нельзя назвать «западной». Это для советских л юдей, для
ком м унистов п ротивостоя ние СССР и Запада было п ротивостояни­
е м социализма и кап итализма. Для Запада же оно п редставляло
собой п ротивостоя ние «свободного м ира» и мира тоталитаризма. И
в этом п ротивостоянии по одну, «Свободную», сторону баррикад
стояли и принцип иальные сторонники свободного рынка, и христи­
анские критики буржуазного общества, и социалисты, иногда даже
ортодоксально марксистского толка. Объединяющей их ценностью
была отнюдь не ценность кап итализма , а ценность демократии и
прав человека.
В ряду этих п рав есть и «священное право частной собственнос­
ти», в ряду неотъемлемых свобод есть и «свобода предпринима­
тельства», которые порождают как свое следствие рыночную
частнособственническую экономику. Но это отнюдь не значит, что
84

рынок - это « б азис», естественно порождающий дем ократию и
право. Напротив , и для катол ика, и для протестанта, и для социа­
листа, и п росто для американского либерала рынок - это сфера,
за которой демократическое общество должно п ристально следить,
чтобы его бесконтрольность не привела к аморал ь н ы м и антидемо­
кратическим следствиям , способным подорвать дем ократический
правопорядок. И я не думаю, что при всей распространенности
сейчас на Западе критики государствен ного вмешательства в эко­
номику и прославления рынка найдется западн ый идеолог, даже
самы й «прорыночный», который согласился б ы , например, с очень
распространенным у нас утверждением, что воровство и корруп­
ция - это не так уж плохо, поскольку они создают класс частных
собственников.
Н о если идея «первичности» рынка и частной собственности п о
отношению к демократии и праву н е «Импортированная » , а «авто­
хтонная», то где же ее источник?
Источник этот - совершенно очевиден. Это - маркс из м -лени­
низм. В отличие от антикоммунистических движений других стран
наше массовое антикоммунистическое сознание глубоко п ро н изано
п редставлениям и , б ессознательно взяты м и из марксизма-лениниз­
ма, но при этом «перевернуты ми». Наш вариант м ифа о «потеря н­
ном и возвращенном рае», наша «сказка со счастл и в ы м концо м »
п рямо и непосредственно зависят именно о т марксистско-ленин­
ского истматовского варианта этой мифологической схе м ы , п ред­
ставляя собой как бы его зеркальное отражение. Коммунизм у
нас - не господство иноземцев, а нечто в роде капитал изма в
марксистской схеме, «преодолеваемая формация", основа которой
(и это же - ее основной порок, ведущий к ги бели) - господство
государственной собственности, точно так же как основа и основ­
ной порок капиталистической формации для ком мунистов - част­
ная собственность.
Смысл переходного периода для наших анти ком мунистов-демо­
кратов, как и для марксистов-ленинцев, - изменение отношений
собственности, только обратные тем изменен и я м , которые п роиз­
водили коммунисты, и , естествен но, также п редполагающие «клас­
совую борьбу» ( п ричем роль приватизации аналогична роли
«экспроприации частной собственности») и чуть ли не что-то вроде
«диктатуры буржуазии», то есть перевернутой «диктатуры п ролета­
риата» ( авторитарная власть «президента-реформатора») . Прекрас­
ное общество будущего - это опять-таки общество с « п равильной
формой собственности», естественным следствием которой долж­
ны стать свобода, богатство , счастье и т. п . Наша сказка - это
85

п росто п режняя истматовская сказка, сохраняющая все «сюжетные
элем е нты» и взаимосвязи между ними, но ставящая знак « ПЛ ЮС»
там , где марксистско-ленинская ставила знак «минус » . « Баба- Я га»
первой сказки стала « П рекрасной Царевной» во второй . А гранди­
озная схема марксистской философии в нашу «постмодерн ист­
скую» э п оху в перевернутом в иде стала просто схемой массового
сознания , не зафиксированной в каких-либо я р ких, развернутых и
красочных формах. Э пос превратился в детектив.
Но наша демократическая идеология зависит не только от ос­
новного маркс истско-ленинского «сюжета». Зависит она и от кари­
катур , созданных нашей коммунистической п ропагандо й , на
которых теперь п ричудливым образом тоже начинают ставить знак
«ПЛЮС». Коммун истическая пропаганда говорила, что на Западе
каждый думает только о собственной выгоде, там все решают
ден ьги и т. д. и это - очень плохо. Теперь для м ногих именно это
стан о вится хоро ш и м . Наша пропаганда заявляла, что США - импе­
риалистический хищник, руководствующий во внешней политике
только собственной выгодой и всячески стремящийся подмять дру­
гих под себя и расширить зону своего влияния. Теперь мы слы ш и м ,
что и м е н н о т а к и должна вести себя демократическая Россия.
Н а ш и политики и бизнесмены зачастую подражают не столько За­
паду, сколько карикатуре на Запад, которая при «переворачивании»
п ревращается из карикатуры в идеал . В новой сказке не красавице
дается имя Бабы - Яги, но рисуется Баба- Яга со всеми ее характер­
н ы м и уродл и в ы м и чертами и объясняется , что эти черты и есть
идеал красоты .
О бщая структура наших коммунистической и демократической
антикоммунистической идеологий порождает и ряд об щих следст­
в и й . П режде всего это своеобразный «аморализм» обоих идеоло­
гий .
Это
аморализм,
п роистекающий
не
из обычной
чел овеческой слабости, а п р инципиальный и «идеалистический».
Ибо если «правильная» форма собственности - основа всего пре­
красного, то для достижения ее и можно и нужно идти на очень
м ногое. Я в полне п редставл я ю , например, Гайдара, с искренней
боль ю смотрящего на расстрел « Белого дома» и думающего: « Как
это ужасно! Вот на что п риходится идти! Но зато реформы будут
п родолжаться . И теперь уже н и кому не остановить победного хода
п р иватизаци и ! » Или его же, думающего о тотальной коррупции и
мафиозности приблизительно так: « Все-таки какая это страшная
вещь - первоначальное накопление! Но ничего, как это ни п ротив­
н о и н и мучительно, через это надо п ройти, чтобы если не мы, то
наши дети жили при настоящем кап итализме».
86

Другое следствие - это недемократические и неправо в ы е тен ­
денции обеих идеологий. П редполагается , что во и м я создания
«базиса» для будущей п рочной, настоящей демократии в полне
можно пойти на ограничения или даже ликвидацию теперешней,
непрочной, несовершенной. М ежду прочим , ком мунисты тоже н е
б ыли п ротив свободы : при коммунизме свобода будет полной, п р и
н е м вообще н е будет государства и какого-либо принуждения, и х
тоталитаризм - временный, д о построения ком мунизма.
Еще одно следствие - п рисущая обеим идеологиям «Спешка». В
самом деле, если путь к счастью ясен , то труден и мучителен, хо­
рошо бы его п ройти как можно скорее, например за 500 дне й .
Все взаимосвязано: «аморализм», недемократизм и «спешка» это три аспекта единого понимания ситуации и стоящих перед
л юдьми задач. Если человек болеет и рядом есть врач , знающий,
что надо делать, он должен как можно скорее п роизвести болез­
ненную, но необходимую операцию, а не вступать в дискуссии с
больным. В самом крайнем случае, если больной совсем уж с ума
сходит, его можно и связать. Потом он будет сам благодарить, а
если врач благодарности не дождется , то, во всяком случае, он в ы ­
полнит свой дол г. Именно так рассуждали коммунисты, видя необ­
ходимую, хотя и болезненную операцию в национализации, и точн о
так ж е рассуждают сейчас те, кто видит ее в денационализации ( и
в том и в другом случае я говорю об искренних, честн ых, а не « П р и ­
мазавшихся» коммунистах и демократах-анти ко м мунистах) .
Марксизм-ленинизм для России - идеология «СВОЯ», не навя­
занная завоевателями и за 70 лет глубоко вошедшая не только в
сознание, но и в «подсознание» общества. Наши дем о краты-ре­
форматоры типа Гайдара или Бурбулиса - б ы вшие п реподаватели
и п ропагандисты марксизма, и, хотя они я вно не верили в то, что
п реподавали и п ропагандировали, и, наверное, старались даже,
п ропагандируя, одновременно и бороться с ним, их зависимость от
марксизма-ленинизма все равно неизмеримо больше, чем и м
самим кажется. Можно сказать и так: сознавая , что т о , что они в ы ­
нужден ы были говорить, - ложь, они полагали, что п равда - это
просто п рямо п ротивоположное тому, что им п риходится говорить.
Поэтому само их отвержение марксизма сохраняет контуры , струк­
туру, логику учения, которое они отвергают.
В той же мере, в какой особенности нашей демократической
антикоммунистической идеологии связаны с идей н ы м и социально­
психологическим контексто м , в котором она формировалась, свя­
заны они и с нашим национально- культурн ы м контекстом .
Идеологию наших демократов неоднократно упрекал и в «ненацио­
нальности», в волюнтаристском навязывании народу западных р ы 87

ночных механизмов и «монетаристских схем». Но и менно в этом
идеология демократов глубоко национал ьна. М ожно сказать, что
она национальна там , где она сама этого не подозревает, а вовсе
не там , где она стыдливо п ри крывает свое западничество двугла­
в ы м и орлам и и Георгиями Победоносцами. Эта идеология нацио­
нал ьна, как глубоко национален был стремивши йся выкорчевать
все национал ьное Петр 1, как глубоко национальны были большеви­
ки. Наша культура - не «западная». Более того, это - культура, для
которой «прививка» п равовых и демократических ценностей, воз­
н и к ш их в Западной Европе, но ставших общечеловеческими, «нор­
м альными», очевидно, более трудна, чем для м ногих стран,
которые, в отличие от нашей , не я вляются ни христианским и , ни
е в ро пейски м и . Но нашей культуре в новое время им манентно
стремление найти «секрет», «суть» западного м ира, отставание от
которого м ы болезненно ощущаем (и именно потому, что м ы - все
же е в ропейцы, это ощущается более болезненно, чем в странах с
совсем неевропейской и нехристианской культурой ) . И , полностью
разорвав с п рошл ы м , при напряжении всех сил мы стремимся
внедрять эту «суть», догоняя и перегоняя Запад. Петр 1 видел эту
«суть» во всем м ногообразии и случайности внеш них атрибутов за­
падной цивилизации ( от бритья бород до алфавита). Среди боль­
шевиков царила уверенность, что они оставят Запад далеко позади
и даже поведут его за собой при помощи самой «передовой»,
самой « модной» в то время западной идеологии. Сейчас наши де­
м ократы тоже решили, что все дело в капитализме - опять-таки в
соответствии с западной модой 80-х годов , когда после дом иниро­
вания антибуржуазных настроений 60-х годов на Западе победила
(до какой-то следующей « моды ») «неоконсервативная» реакция.
Таким образо м , «Гипертрофированная» идейная рол ь капитализ­
м а в нашей стране, значительно бол ьшая , чем в странах с господ­
ств о м частной собственности или культурно и психологически
п редрасположенных к частной собственности и рынку, - я вление
в н е ш не парадоксальное, но в полне объяснимое. Оно объясняется
колоссальным воздействием на наше общественное сознание
марксистско-ленинской истматовской схем ы , в громадной степени
о п ределившей логи ку, структуру своего собственного отрицания .
И одновременно это - я вление очень органичное для нашей кул ь­
туры , для которой , если так м ожно вы разиться, традиционна анти­
градиционность, органична неорганичность, национальна анти­
национальность.
Мы попытались показать особенности нашей антикоммунисти­
ческой демократической идеологии и происхождение этих особен88

ностей . Теперь поставим вопрос: помогают л и эти особенности
нашим демократам достичь своих целей? Если о б щество ( ил и
часть его) стремится перейти из одного состоя ния в другое, то
какие-то элементы м ифологизации ( п реувеличение, например, не­
гативных сторон первого состояния и позитивных - второго) есте­
ственны и даже необходим ы для психологической м обилизации
людей. Когда, например, эстонцы, стремясь к независимости , п ре­
увел иченно расписывали ужасы советской власти, благоденствие
досоветской Эстонии и блага независимого будущего, это не ме­
шало, а помогало достичь того , к чему они стрем ил ись. М ифологи­
зация в этом случае была «функциональной» . Но помогает ли наша
антикоммунистическая идеология с ее «истматовски м » упором на
отношения собственности достичь западных образцов?
Очень характерно, что во всех наших бесконечных рассуждениях
о капитализме и его преимуществах почти не п рисутствуют Макс
Вебер и вся громадная , порожден ная им « веберианская» научная
традиция , хотя они в общем-то достаточно хорошо отечественн ы м
ученым известны . Дело в том , что веберовские идеи о становлении
капитализма глубоко противоречат нашей схеме « перевернутого
марксизма». По Веберу, не капитализм порождает соответствую­
щее ему сознание, а определенный тип сознани я , возникший в
протестантской Европе, порождает «Свободны й рынок», кап итализм
как одно из своих п роявлений - наряду с современной наукой , от­
делением религии {и идеологии) от государства, правовым демо­
кратическим обществом . Этот тип сознания
нетрадицио­
налистский, открытый новому и будущему, п реодолевший средне­
вековые дихотомии священ ного, догматического, строго о б язатель­
ного и м ирского, низменного и неважного, делающий все сферы
жизни одновременно и подлежащими пересмотру, открытым и для
развития, и важн ыми, значи м ы м и , а поведение человека во всех
этих сферах - и свободн ы м , и ответствен н ы м . Только такой чело­
век может создать п равовое демократическое государство - сво­
бодное и в то же время основанное на жестком подчинении закону.
И только такой человек может создать в сфере экономики эффек­
тивно функционирующий «свободный рынок». Капитал изм поэтому
создают не «герои первоначального накопления», конкистадоры и
грабители , наживавшие немыслимые богатства и п отом транжирив­
шие их. В таких грабителях нет ничего с п ецифически кап италисти­
ческого, и расхожие у нас п редставления о «первоначальном
накоплении» как необходимом для становления кап итализма пе­
риоде грабежа - это тоже заимствование из марксисткой м ифоло­
гии. Капитализм создавали пуритане и квакеры , зако н н и ки и
моралисты, видевшие в своем п рофессиональном труде служени е
89

Богу и создававшие жесткие п равовые общества. Становление ка­
п итализма связано не с дикой погоней за ден ьгам и , а наоборот, с
« морализацией» всей сферы повседневной трудовой деятельности,
в том числе и деятельности специфически « капиталистической»,
например банкира, кото р ы й , если он честно и самозабвенно тру­
дится не для удовлетворения «похоти плоти», а для «славы Бо­
жией», может тем сам ы м «спасти свою душу».
Тип «свободно-ответственного» человека возникает в опреде­
ленной идейной с истеме - с истеме протестантизма. Но затем в
процессе развития и экспансии созданного им нового типа культу­
р ы о н начинает воспроизводиться уже без этих специфических
иде й н ых оснований, отрывается от них. Он сам уже ищет для себя
и создает идейные и культурные основания , разн ые в разных куль­
турн ы х традициях, перерабатывает разный культурн ы й материал.
П р и этом он сталкивается с разного типа трудностя м и , раз н ы м и
п о степени и п о форме «сопротивлением материала». И все успехи
капитализма, все те «Эконом ические чудеса», которые так бередят
нашу душу, равно как и не отделимые от н их в конечном счете «ус­
пехи демократии» - результат успешного п реодоления этих труд­
ностей , успешной переработки этих традиционн ых материалов.
Я понское эконом ическое чудо - это резул ьтат современной, не­
традиционалистской переработки я понской феодальной п редан­
ности и обострен ного чувства чести и дол га. Тайваньское, а теперь
уже в какой-то мере и континентально-китайское, - базируется на
немыслимом традиционном трудол юбии китайского крестья нина,
на вошедшем в плоть и кровь конфуцианском морализме. Н о при
этом становление другого аспекта современного об щества - поли­
тическо й дем о кратии , опять-таки в силу особенностей китайской
традиции, дается Китаю особенно трудно. Зато именно здесь вели­
ки успехи И ндии , где они основываются на громадной традицион­
ной тер п имости и ндуизма, традиционной прив ычке к миро воззрен­
ческому плюрализму.
Этот процесс в ыработки своего варианта свободно-ответствен­
ной личности - сложнейший и мучительный п роцесс самовоспита­
н и я . Его нельзя подменить ни заимствованием чисто внешних
атрибутов западной цивилизации или ее чисто технических дости­
жен и й , ни даже переносом западных политических и экономичес­
ких и н ститутов , которые без адекватной культурной, моральной ,
психологической основы п росто н е работают, ломаются или п риоб­
ретают уродл ивые фор м ы ( как п роцесс взросления нельзя подме­
н ить заимствованием каких-то манер взрослых, вроде курения, или
усиленной и митацией взрослого поведения - хотя для детей есте­
ственно стремиться идти по такому легкому пути достижения
90

«взрослости » ) . Это всегда - творческий п роцесс, процесс поисков
своих путей.
Наша история и наша культура не способствовали в ыработке не­
обходимых для «успешного» современного о бщества п р ив ы че к и
мотиваций. М ы - народ, почти без перерыва перешедши й от кре­
постного права и самодержавия к коммунистическому тоталитариз­
му. Привычки к свободному труду и к демократическому
п равопорядку у нас не сложились. Наш «исходны й материал» отно ­
сительно труден для переработки . Но, во-первых, другого п росто
нет, а во-вторых, хотя свои недостатки и трудности надо призна­
вать, п реувеличивать их тоже не следует. О пределенная культурная
и психологическая база для становления богатого и свободного об­
щества, о котором мечтали наши демократы , в России есть.
У нас в какой-то мере сохранились чисто традиционалистские ,
крестьянские трудовые мотиваци и , некоторая п ри вычка к тяжелому
труду. Этим мотивациям не хватало «Открытости» новому, творчес­
кого начала, умения не п росто монотонно и тяжело трудиться , а
трудиться эффективно, не хватало перспектив ы , связи между тру­
дом и успехо м , благосостоянием. Но сама эта способность к тяже­
лому труду - уже определенная база. Именно на моде рн изации
такой «традиционалистской» базы крестья нской привычки к труду
строится успех китайской реформы. И хотя коммунизм разрушил
очень м ногое из того психологического и культурного « багажа», ко­
торый мы накопили к 1 9 1 7 году и на основе которого м ожно было
осуществить переход к свободному обществу, за годы советской
власти м ы накопили и некоторый новый багаж. Прежде всего - это
высокий уровень науки и образования, высоки й ( во всяком случае,
он был таким до последнего времени) п рестиж образования и и н ­
теллектуального труда. ( Здесь у нас были огромнейшие преимуще­
ства перед многими странами «третьего мира», которые, если
сохранятся теперешние тенденции, скоро нас обгонят. ) За годы со­
ветской власти сформ ировался колоссал ьный слой интеллигенции,
культурно и психологически более или менее готов ы й к политичес­
кой демократии (хотя и очень мало готов ы й к рынку) . Специфичес­
ки
коммунистические ( но
имеющие традиционную основу,
традиционные корни) высокие трудовые мотивации - готовность
работать во имя чего-то большого и отдаленного ( прогресса, Роди­
ны, народа ) , не полностью исчезнувшие в ходе распада коммунис­
тической идеологи и , - это тоже определенный «багаж». Таким же
«багажом» я вляются и глубоко вошедшие в народное сознание
марксистско-ленинские лозунги, которые были не п росто демаго­
гией, но и « психологической реальностью», п редметом веры, - что
«всякий труд почетен», «ОТ каждого по способностя м , каждому п о
91

труду», что л юди - рав н ы , что власть должна служить народу. Все
это - морал ь н ы й , культурн ы й , психологический капитал уже « нара­
щенных», накопленных п редпосылок свободного правового обще­
ств а , с вободной и эффективной экономики, а если разобраться единственн ы й реал ьный капитал нации .
М не думается , что-либо «Хорошее» можно было строить лишь н а
этой базе. П р и в ычка крестьян ина к труду - это база, но этот труд
надо сделать осмыслен н ы м , результативным. Способность рабо­
тать для Родин ы и будущего - тоже база, только будущее должно
быть не м ифологическим коммунизмом , а открытым будущи м , Ро­
дина - не «начальство м » , а твоей страной , законы которой уста­
н а вл и ваются самим народо м . Пустые советские слова о власти
народа, о человеке труда и т. п . были своего рода готовыми фор­
м а м и , которые можно и надо наполнить реальным содержанием .
И в начале перестройки «что-то в этом роде» б ыло. В андропов­
ской « Предперестройке» первые осторожные шаги, направленные
на идеологическую и экономическую либерализацию, сочетались с
м ор ализмом и законническим духом , п ринимавши м и даже гротеск­
ную форму. Ранняя горбачевская перестройка п родолжала ту же
л и н и ю , л и н и ю на возрождение чуть ли не раннебольшевистского
«аскетизма» в сочетании с идейной и экономической либерализа­
цией . М ожно сколько угодно смеяться над антиалкогольной кампа­
н и е й , но смысл ее б ыл моральный, а не фискальный. Такой же
м о р ал ьн ы й и п равовой смысл имела борьба с коррупцией и приви­
леги я м и аппарата. Равным образом стремление войти в «общеми­
р о вую цивилизацию» сочеталось с поисками каких-то своих форм
этого вхождения (то рациональное зерно, которое было во фразах
о «преимуществах социализма»), попыткой войти в круг «респекта­
бельных стран» не через подражание им, а со своими идеям и
( « н о во е м ышление») . Внешняя марксистская традиционность соче­
талась п р и этом со значительно меньшим догматизмом и большей
«открытостью», чем в пришедшей на с мену раннеперестроечным
идеологическим поискам идеологии радикального антиком муниз­
ма, внешне разрывающей с марксизмом, но фактически, как мы
это старались показать, сохраняющей истматовский схематизм
м ышления.
Реал ьный в ы бор в эпоху ранней перестройки, очевидно , б ыл
м ежду «марксистской реформацией», сохраняющей и даже подчер­
кивающей символику и традицию , но подрывающей марксистскую
м ифологическую схему, ту «сказку со счастливым концом» , в кото­
р о й герой достигает молочн ых рек и кисельных берегов, овладев
« в ол ш е б н ы м даром » , знанием п равильной формы собственности, и
«перевернутым марксизмом » . « Перевернутый марксизм», наоборот,
92

разрывает с сим волико й , но сохраняет м ифологическую схему. И я
думаю, что первый путь скорее привел б ы нас к «нормал ьн ому» де­
м ократическому обществу со свободной экономико й , к обществу
«западного» типа. Совершенно так же, как в свое время сохранение
монархии в России с корее могло бы привести к успешной модер­
низаци и , чем радикальный разры в с прошл ы м , п роизошедший в
1 9 1 7 году и приведший как раз к сохранению и усугублению самых
«реакционных», п репятствующих модернизации сторон этого про­
шлого . И как когда-то, очевидно, сохранение и постепенная транс­
формация институтов допетровской Руси о пять-таки скорее
п ривели б ы нас к глубокой модернизации , чем петровская револю­
ция сверху.
П очему же мы все-таки не пошли по пути ранней перестройки,
почему развитие пошло от «аскетизма», морализма и зако н н ичест­
ва, от попытки выработать какой-то аналог «протестантской этики»
через невесть куда затем подевавшегося «архангельского мужика»
к героям рекламного ролика: « М ы здесь сидим , а денежки идут»? И
почему оно пошло от раннегорбачевского подчеркнутого и утриро­
ванного «ленинизма» к «Оголтелому», как когда-то говорили, анти­
коммунизму?
Когда историческая развилка уже п ройдена, всегда возникает
иллюзия , что избранный путь был единственно возможн ы м , и нахо­
дятся сотни объяснений того, почему м ы не могли в ы брать другого
пути. Это впереди обычно все темно и непонятно , а позади - все
понятно и «закономерно». Не будем поддаваться этой илл юзии и
утверждать, что все было так, как и должно б ыло б ыть. Но тем н е
менее вполне можно показать, какие силы толкали н а с на выб ран­
ный путь.
П режде всего - это п редельная слабость марксистской идеоло­
гии, за годы своего монопол ьного господства утратившей свои
«адаптационные» способности. Путь ранней перестрой ки - это
путь «реформации». Н о реформировать можно л и ш ь то, во что ты
вериш ь , что для тебя действител ьно ценно. Когда же в П ол итбюро
марксистской партии, как в ыяснилось позже, чуть л и не единствен ­
ным марксистом был Е. Лигачев, то ясно, что возм ожности « марк­
систской реформации» б ыл и крайне ограниченны. В н изах же
интеллигенции накопились сильнейшие «антимарксистские чувст­
ва», сочетавшиеся с «марксистской психологией» и п р ивычками
м ышления. И с п риходом гласности и демократии этот «переверну­
тый марксизм» устремился наружу со страшной сил о й , сметая на
своем пути предельно слабое марксистское соп ротивление. Во­
вторых, марксистская «реформация» шла вразрез с интересами
бюрократи и , ибо означала борьбу с коррупцией и п р ивилегия м и ,
93

что-то вроде возрождения ранеебол ьшевистского аскетизма, в то
время как « перевернутый марксизм » , утверждавший, что самое
главное - п р и ватизаци я , открывал колоссал ьные возможности
о богащения и « красивой» жизни.
Если идеология ранней перестройки была «Туманна», м ного тре­
б о вала, но не давала «ясной перспективы», то идеология « перевер­
И
нутого
марксизма» указывала простой и ясный путь.
действительно, в ыработать уважение к п раву и высокую т рудовую
м ораль - неизмеримо труднее, чем денационализировать государ­
ствен ную собственность. Но этот п ростой и ясны й путь в громад­
ной мере б ыл путем « не туда».
Н овая идеология не п ыталась строить на уже нажитом нацией
«изначальном капитале» трудовой этики, культуры, а стремилась,
как и большевизм, быстро и л юбой ценой прийти к всеобщему
счастью, в недряя « правил ьную» форму собственности. И хотя на
этом пути она, конечно, тоже создает какие-то п редпосылки для
будущего « нормал ьного» общества ( коммунисты ведь также опре­
деленные предпосылки создали ; вообще развитие непрерывно, оно
не п рекращаетс я ) , новая идеология одновременно разрушила, рас­
тратила очень многое из уже накопленного капитала. Утверждая ,
что частная собственность и рынок сами собой п ринесут богатство
и счастье, она фактически санкционировала нечестное и нетрудо­
вое наживание денег, подрывая самую высшую ценность нации,
расточая ее самы й основной капитал - способность к честному
свободному труду и уважение к праву. Мы не создали м оральной
сан кции п редпринимательства, что возможно только тогда, когда
п редпринимательство «морализовано», когда труд п редпринимате­
ля - честны й и в некотором роде «бескорыстный», ибо выше всего
- «дело», и нажитые деньги идут не на п рестижное потребление, а
в н о в ь в «дело». В м есто всего этого в России дана идеологическая
санкция жульничеству и воровству. Мы не развеял и, а укрепили в
сознании народа создававшийся коммунистической пропагандой
карикатурный образ капитализма и «буржуазной демократии » . М ы
разрушили или почти разруш или все то, где имелись реал ьные до­
стижения и преимущества, - науку, высокотехнологические п роиз­
водства,
систему
о б разования.
Мы
подорвали
основную
социальную базу демократии - громадный интеллигентский сред­
н и й класс, став обществом с разрывом между богаты ми и бедны м и
н е западных, а «Третьемировских» масштабов.
Сейчас, мне думается , уже ясно, что наша рыночная экономика
так же не удалась, как не удалась и наша демократия, а оба эти
сло в а стали едва ли не ругательствами для миллионов наших со­
отечественников. Основа наших неудач - не в тех или и н ых эконо94

мических просчетах. Основа - идейная , морал ьная , п равовая .
Нельзя создать успешной рыночной экономики, если слова «чест­
ный труд» произносить стало смешно и неприлично. Их у нас
может п роизнести сегодня разве что ан пиловец, принципиал ь н ы й
противник рынка. Нельзя создать такой экономики, если в о бщест­
ве нет п равопорядка, экономические отношения регул и руются не­
правовым путем и государство само подает пример неправового и
нечестного поведения . Нельзя создать такой эконом и к и , если в
глазах народа ( а в громадной мере так и есть на самом деле) вся
частная собственность - наворован ная и, следовательно, нелеги­
тимная . И естественно, что как в этих условиях, в этом « моральном
кл имате» не может быть нормальной капиталистической эконом и к и ,
так в н е м н е может быть и демократии .
Задачи, которые сейчас стоят перед нашей страной , кажутся
мне даже более сложными, чем те, что стояли в период перестрой­
ки. Вернее, задачи все те же, но решать их п редстоит в з начитель­
но более сложных условиях, ибо шанс на относител ьно легкое их
разрешение м ы уже упустили . Тогда, на рубеже 80 - 90-х годов ,
для создания эффективной рыночной экономики надо б ыло « всего
лишь» постепенно вводить рыночные механизмы и частную собст­
венность. И можно б ыло сделать так, чтобы эта частная собствен­
ность была трудовой, а не криминальной . Сейчас уже сформиро­
вался насквозь крим инализированный кап итализм, и что с ним де­
лать - непонятно. Тогда надо было «всего л и ш ь» вводить и расш и ­
рять демократию. Сейчас - даже если м ы избавимся от
сегодняшнего «вялого авторитаризма» - надо будет освобождать­
ся от мафиозных банд в политике, от мощной антидемократичес­
кой реакции, от разочарования в демократии и апатии . Мы могл и
совершить переход к нормальному обществу демократии и рынку
от общества более или менее такого же , как в Чехии или в Вен­
грии. В дальнейшем же нам , вероятно, п ридется совершать такой
переход от общества, разъеден ного преступностью и коррупцие й .
Последнее, м н е думается , неизмеримо труднее. В очередной раз в
нашей истории м ы о казались в тупике, в состоянии, при котором
нельзя п росто жить, трудиться , развиваться , а из которого надо му­
ч ител ьно «выбираться» .
Сказанное выше - не «критика ошибок» наших демократов , ибо
назвать нашу антикоммунистическую идеологию «ош ибкой» так же
95

трудно , как назвать «ошибкой» Октябрьскую революцию. Она слиш­
ком естественна для страны с нашей историей и культуро й , чтобы
ее можно б ыло списать как ошибку. И хотя шанс на другой вариант
разв ития , вероятно, имелся ( возможно, он был и в 1 905 - 1 9 1 7
годах) , избранн ы й нами путь - очень естественен и очен ь национа­
лен. Это уже третий раз в нашей истории, когда м ы , радикально­
с и мволически разрывая с п рошлым ( и и менно в этом сохраняя его
худшие черты) и думая , что у нас в руках - « КЛ ЮЧ» к успехам запад­
ного о б щества, п ытаемся рыв ко м , единым волевым усилием «до­
гнать и перегнать» Запад. И каждый раз выясняется , что мы взяли
«Что-то не ТО» и одновременно разрушили очень многое из того,
что действительно могло бы стать базой для нашей реальной, а не
с и мволической модернизаци и . Каждый раз м ы обманываем себя и
заходим в очередной тупик. Это наш « культурный код», специфи­
ческая форма эволюции нашей культуры и одновременно наша
специфическая трудность, основное препятствие, которое нам
надо п реодолеть, чтобы стать «нормальной страной» ( и бо западные
цен ности уже перестали б ыть западн ы м и , это просто общечелове­
ческие ценности современности ) .
Сейчас большинство народа с ностальгией вспоминает о совет­
ском п рошлом и хотело б ы , возможно, о кончательно «убежать от
свободы » . Но убежать от нее надолго все равно не удастся . И бо
дем о кратия , включая сюда и э кономическую свободу, рынок, - это
в современном м ире п росто «нормальность», взрослость культуры ,
способность народа управлять самим собой , как способен в отли­
чие от ребе н ка или умствен но неполноценного управлять собой
нормальный взрослы й человек. Стремление к ней исчезнуть не
может, и , только достигнув ее, общество может «успокоиться».
Поэтому после какого-то периода усталости и упадка, а может
б ыть, и какой-то «антидемократической истерики» («не получается
и не надо, плевать мы хотели на вашу демократию») в нашем об­
ществе обязательно возникнет стремление «попытаться е ще раз».
Н о к этой попытке надо готовиться уже сейчас.
Следует понять, что рыночная экономика - п росто часть, аспект,
а отнюдь не «базис» современного общества, что успешной эта
экономика может стать лишь п р и господстве п рава, а это господ­
ство п рава в конечном счете неотделимо от демократии. Надо по­
нять, что н ичто не возникает само собой, что «из воздуха» может
сделать богатство отдельный жулик, но нация может создать богат96

ство, как ни « вульгарно» и «ПО ШЛО» это звучит сегодн я , только чест­
н ы м , свободным и творческим трудом . И стремиться надо не к бо­
гатству, а к условия м , при которых можно нормально и честно
трудиться ; богатство же придет как естественный резул ьтат такого
труда. В начале перестройки один из оттесненных впоследствии
« марксистами навыворот» идеологов эконом ической реформы , ака­
дем и к Л . Абалкин, сказал : « Как работаем , так и живем » . Я дума ю ,
что это - т а нехитрая морал ь, которую можно извлечь из наших
экономических экспериментов и которой п редстоит стать основ н ы м
лозунгом нашего будущего эконом ического реформирования.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

АРМ Я Н С КО Е НАЦИ О НАЛ ЬН О Е
Д В ИЖЕН И Е. И СТО Р И Я и П СИХОЛ О ГИ Я 1

П р и всем многообразии этнических конфл и ктов и национальных
движений на территории б ы вшего СССР армя нское движение
п р едставляет собой нечто искл ючител ьное. Оно первое из тех,
кому за поразительно короткий срок удалось стать общенацио­
нал ьн ы м и надолго сплотить нацию. По масштабам и упорству
борьба за соединение Армении с Карабахом оставляет позади
себя в ыступления всех и н ых национальных движений, даже столь
в ы со коорганизованных, как прибалтийские. И наряду с этим армян­
с кое движение резко отличается от других по своим задачам.
Здесь на перво м месте М иацум (присоеди нение Карабаха ) , а не
достижение независимости, которая была п ровозглашена в основ­
ном в силу сложив ш ихся обстоятельств, в п роцессе общей дезин­
теграции Советского Союза. Более того, наиболее националисти­
чески настроенные армянские партии за рубежом и их сторонники
в Армении в ыдвигали самые серьезные возражения п ротив п ровоз­
глашения независимости . (Трудно п редставить себе, чтобы, ска­
жем , украинская или эстонская националистическая э м и грация
в ы ступала п ротив независимости своих стран ! )
Таким образом, армянское национальное движение по меньшей
мере весьма своеобразно. Можно ли объяснить его особенности
только объективными внешними факторами - особо сильным угне­
тением карабахских армян азербайджанцами, делавшим задачу их
спасения не только неотложной, но и заслоняющей все иные задачи?
Н а мой взгляд, нет. Положение армян в доперестроечном Кара­
бахе, разумеется , требует беспристрастного изучения . Однако
«С вободная м ысль" , 1 992, № 1 6.

98

здравы й см ысл говорит о том , что хотя карабахские армяне, несо­
м ненно, в какой-то мере п ритеснялись, степень этого п р итеснения
едва ли могла б ыть выше той , что испытывали м но гие другие наро­
ды СССР. Все нацменьшинства в той или иной мере могл и чувство­
вать себя п ритесняемы м и , и вряд ли, например, у татар , л и б о
башкир, или у тех ж е азербайджанцев в Армении б ыло меньше
объективных оснований ощущать себя притесняе м ы м и , чем у кара­
бахских армян. Чтобы верно понять карабахское движение, следу­
ет, видимо, обратить внимание не только на объективные внешние
условия жизни народа, но и на то , что это за народ, какова его
культура, психология , историческая память. Реакция на внешний
стимул всегда я вляется п ро изводн ы м двух факторов - самого сти­
мула и того, чья именно это реакция. Попытаемся разобраться в
этом втором факторе.
Очевидно, важнейшим обстоятельством истории, в громадной
мере определившим дальнейшие судьбы народа Армении, был мо­
нофизитский выбор, сделанный армя нской церковью в V веке н . э.
Культурное своеобразие Армении, связанное с ее буферным и
маргинальным положение м , и до V века закреплялось в строе ар­
мянской церкви (создание армянского алфавита и принятие граба­
ра как богослужебного языка уже в какой-то мере отдел или эту
христианскую нацию от других). Но монофизитство окончательно
выделило армян в этнос-рел и гию, этнос- церковь. Он представлял­
ся еретическим как для п равославных, так и для катол и ко в и имел
лишь относительно слабые связи с другим и м онофизитами - си­
рийцами и коптами.
Естественно, что организационное и догматическое отделение
привело к закреплению множества кул ьтовых и организационных
отличий, что в совокупности оп ределяло своеобразие армянского
христианства: собственное летоисчисление, особен ности пасхаль­
ного цикла, специфический способ п риготовления мира и м н огое
другое. Характерно, что хотя в самой богословской основе выделе­
ния армянской церкви нет никакого намека на идею избранности
нации ( как у другого этноса-религии, евреев, сравнение с кото р ы м
армян, н а н а ш взгляд, дает ключ к пониманию многих особеннос­
тей армя нской истории), идея избранности все же возникает как
естественное следствие связи «истин ной» веры и этноса.
Это нашло отражение в сочинениях ряда армя нских средневеко­
вых авторов. Например, Киракос Гандзакеци говорил о видении об­
ратившимся в армянское христианство мусул ьмана м . Они видели
Христа, которому поклоняются христианские народы . Когда к нему
подошли армяне, Христос « вместе с престолом своим двинулся и м
99

навстречу и , облобызав их вместе с их п редводител я м и , воздал и м
больше почесте й , ч е м всем остальным народам» (Киракос Гандза­
кеци. История Армен и и . М . , 1 976, стр. 2 1 5 ) . Даже в XIX веке, когда
роль догматических различий резко упала, Х. Абовян писал : « М ы . . .
хорошо знаем , что п ревыше двенадцати и семидесяти двух наро­
дов стоит народ армянский, что армянского богословия и шарака­
на, армянского м ира и сим вола веры нет ни у одного другого
народа» (Х. Абовян. Раны Армении. Ереван, 1 955, стр. 1 39 ) .
П одобно другим народам, у которых существовала с в я з ь этноса
и религии, у армян она привела к особой устойчивости этноса, его
сопротивляемости ассим иляци и . В средние века в рам ках великих
религиозных общностей - п равославной, католической, мусуль­
манской - этнические барьеры были очень слабы м и , а переход из
одного этноса в другой - делом относител ьно легки м . Высшей
ценностью была религия , и потому тюркизирующийся перс или
онемечивш ийся чех не воспринимали п роцесс этнического перехо­
да (в отл ичие от перехода в иную веру) как нечто важное. Недаром
средние века дали так много людей с неясной национальностью,
из-за которых в последствии, когда национал ьные границы п риоб­
рели иную значимость и ценность, начались настоящие идейные
бои. Н о для армян ( как и для евреев, хотя , разумеется , и в мень­
шей степени) полная ассим иляция б ыла невозможной, ибо натал­
кивалась на необходимость перехода в другую веру. Эти этносы
были как бы о кружен ы двумя стенами - собственно этнической и
рел игиозной. Вот л и ш ь один п ример. К XVll веку существовавшая с
XI столетия львовская армянская об щина давно утратила армян­
ский язык, перейдя на пол ьский и тюркский. Точно так же утратили
родно й я з ы к армяне в Стамбуле, Сирии, Египте. Но от этого они не
п ерестали б ыть армянами, не растворились среди о кружав ш их их
народо в , как не растворялись и давно забы в ш ие свой язык е вреи.
Когда в начале XVll века в контрреформационной Польше начались
гонения на армян с цель ю заставить их перейти в католичество,
давно перешедшие на польский львовские армяне п редпочли эми­
грацию в М олдавию и Валахию (см. Z. Агрее, А Histoгy of Armeпiaп
Christiaпity, New York, 1 946, р. 226). Естественно, что по отношению
к мусул ьманским народам граница, п репятствующая ассим иляци и ,
б ыла е ще более непроходимой.
Ясно, что этнос, устойчивый к ассимиляции, легко создает диа­
спору, ибо, по каким бы п ричинам и куда бы ни попала группа его
п р едставителе й , она не растворяется , а как бы «консервируется».
Созда н и ю армя нской диаспоры способствовало к тому же и гео­
графическое , геополитическое положение Армении - постоянного
буфера м ежду Византией и персами, которых сменили ара б ы ,
1 00

затем между турками и персами. Постоян н ы е походы через Арме­
нию, м ногократные насильственные переселения, серия « вавилон­
ских пленений» армян ( роль шаха Аббаса в данном случае в полне
сравнима с ролью Навуходоносора) создали громадную армянскую
диаспору, сопоставимую с еврейско й . В XVll веке Симеон Лехаци,
путешествуя по Европе, Азии и Африке, фактически переезжал от
одной армянской общины к другой . «И если посмотреть, - писал
он, - то от Молдавии до Стамбула и от всей Румынии до великой
Венеции нет города, села или поместья, где не б ыл о б ы армянина,
ибо, погрязнув в грехах наших, м ы подобно п ыл и рассеялись по
лицу земли» (С. Лехаци. Путевые заметки. М" 1 96 5 , стр. 3 7 ) . В сле­
дующем столетии армянские колонии раскинулись от Мадраса и
Манилы до Марселя и Амстердама, а затем распространились и п о
Новому Свету.
Мы видим цепочку п ричинно-следственных связе й . Связь рел и­
гии и этноса ведет к устойчивости этноса; отсюда - его диаспо­
ричность. Н о диаспоричность порождает другое следствие. В
средние века и позднее диаспора означала сосредоточение в руках
диаспорического этноса торговли и финансов. Для армян торго в ы е
операции между Персией и , с кажем , Польшей - это торговые о п е ­
рации представителей одного и того ж е народа, приверженцев
одной и той же веры. Роль армянских купцов и финансистов (эми­
ров и хаджей ) в экономике Персии и Турции была поистине гран ­
диозной и в определенной мере сопоставимой с роль ю евреев в
Польше.
Второе следствие диаспоры - это возн икающая в ней, особенно
в начале Нового времени, открытость новым з наниям и передо в ы м
идеям. Достаточно вспомнить, например, факт издания армянских
журналов в И ндии еще до п рихода англ ичан. С реди прочего в н их
печатались переводы ф ранцузских просветителей (журнал «Азда­
рар» Шваморяна) и разрабатывались п роекты конституции Арме­
нии (кружок Шаами ряна). Характерно, что эта высокая , е вропейски
о риентированная культура - культура именно диаспоры, а не Ар­
мении, п ричем не только диаспоры западной. Так, первые печат­
ные книги на армянском языке появились в Венеции в 1 5 1 2 году, в
Стамбуле армянская типография действовала с 1 568 года, в Новой
Джульфе, армянском центре И рана, - с 1 63 9 года, а в Эчмиадзине
типография на деньги армянских купцов из И ндии была основана
только в 1 77 1 году.
Какова же могла быть судьба армянского народа, диаспорич­
ность которого сделала его, во-первых, народом торгово-финансо­
в ы м , во-вторых, п росвещенн ы м , а к тому же п р о водником европей­
ских идей и европейского вл ияния в условиях поднимающегося в
101

ХХ

в е ке нерелигиозного национализма? Она оказалась очень близ­
кой к судьбе другого народа, в культуре которого находит п ро я вле­
ние схожая конфигурация факторов - связь религии и этноса,
диаспоричность, специфическая роль в экономике , открытость
н о в ы м веян ия м , - к судьбе евреев . В Германии эпоха П росвеще­
н и я открыла для евреев двери в общественную жизн ь, науку и т. д"
но п ородила и светский , нерелигиозный немецкий национализм,
п р е в ращавший евреев в козлов отпущения и в конечном счете при­
ведши й к геноциду, немы сл и мому в средние века. Подобно этому,
в Турции европеизация XIX века принесла резкое улуч шение поло­
жения армян, но вызвала к жизни и светский турецкий национа­
л и з м , «тюркизм » , породивший в итоге геноцид ( или нечто очень
близ кое к геноциду, «Протогеноцид») 1 9 1 5 года, и технически, и
п сихологически невозможны й в традиционном мусул ьманском об­
ществе.
Геноцид евреев и геноцид армян подводят страшную черту под
перечнем о бщих черт еврейской и армянской истории.
Особое положение армя нского народа и его трагическая судьба
не м о гли не отразиться на своеобразии национального самосозна­
н и я армян в Новое в ре м я , в эпоху секуляризации. Средневековая
религиозная идеология давала объяснения и создавала идейные
ком пенсации странному и «ненормальному» положению этноса ( от­
сутстви ю государственности, рассеян и ю ) . У евреев это вера в из­
бранность и грядущее царство Мессии. У армян как следствие,
л о гический вывод из факта совпадения религии и этноса также
возникает идея избранности. И в качестве такого же логического
в ы в ода из фактов «истинной веры» и отсутствия собственной госу­
дарственности рождается идея восстановления армянского царст­
ва в конце истории. (Х. Абовян заявляет устам и своих героев:
« . . . Говорят, пока не п ридет конец света, не будет у нашего народа
н и царства своего , н и п рестола . . . » (Х. Абовян. Указ. соч . , стр . 1 40 . )
Упадок этой идеологии в Новое время означал осознание особо­
го положения этноса как мучительной проблемы, требующей ново­
го решения - и идейного, и волевого, действенного. Диаспорич­
ность, отсутствие своего государства теперь уже не могли объяс­
няться волей Божией и компенсироваться идеей избранности и не­
избежности возмещения Богом страданий народа в конце истории.
Теперь они стал и восприниматься как «неполноценность», требую­
щая усили й воли для ее л иквидации . У евреев это породило сио­
н и з м с его глубочайшим ощущением «ненормальности» положения
еврее в , как национал ьной « неполноценности», и пафосом « норма­
л изации » . Работу по воссозданию, «нормализации» еврейского об­
щества , проделанную сионизмом, можно назвать поистине
1 02

титанической, и проделать ее можно было л и ш ь п р и нем ыслимо
высокой мотивации , крайне остром ощущении «ненормальности» и
стремлении к норме.
У армян, которые н икогда полностью не теряли, как евреи, исто­
рической родины, такой же высокой мотивацией стала б о р ьб а за
воссоздание армянского государства. Особую роль в ней играла
б олее мучительно переживавшая свое положение и более просве­
щенная диаспора. В ней создавались революционные организации ,
из нее направлялись в Турцию агитаторы и о р ганизаторы выступ­
лений, она, как и еврейская диаспора, пыталась использовать свое
влияние в странах п роживания для освобождения роди н ы .
Л ю б о й национализм в какой-то мере - это результат ощущения
народом «Ком плекса неполноценности». Сионизм и армянский на­
ционализм питают дискриминация, национальные п реследования и
оскорбления, отсутствие «своего» государства, то есть психологи­
ческие травмы , нанесенные национальному самосознанию. А гено­
цид - это кул ьминация таким травм, предельная по болезненности
травма. Состоя ние народа, пережившего геноцид, можно сравн ить
лишь с состоянием жен щи н ы , подвергшейся з верскому изнасило­
ванию. Армянский социолог Г. Погося н говорит об отсутствии ис­
следований о психологическом значении геноцидо в . «Ясно л и ш ь
одно, - п ишет о н , - что геноцид оставил глубочай ш и й след в со­
знании народа. Очевидно, что эхо далекой трагедии накладывается
и на л юдское горе сегодня , п ридавая ему особую остроту» ( « Ко м ­
мунист» ( Ереван ) , 1 июля 1 989 года) . Французский исследователь
Ж . П . Ришардо назвал армян «народо м , травмированн ы м навсегда»
( « Голос Армении» ( Ереван ) , 22 я нваря 1 99 1 года) .
Геноцид - страшная травма, которая не м ожет не п ородить
сильнейшего невроза, навязчивых воспоминаний о пережитом
ужасе, страха его повторения , стремления самоутвердиться и даже
отомстить. Все это, безусловно, присутствует и в еврейско м , и в
армянском самосознании. Однако истории евреев и а р м я н после
геноцида резко отличаются , и соответственно воз н и кают значи­
тел ьные различия в национальной психологии .
У евреев геноцид приблизительно совпадает во в ремени с вели ­
чайшим событием и х истории - созданием государства Израиль,
достижением почти чудесной, казавшейся немыслимой « но рмал и ­
зации» положения евреев, и х п ревращением в народ среди других
народо в . И хотя «нормализация» эта и сегодня не полная ( ибо по­
ложение Израиля , не признаваемого его соседям и , остается очень
сложны м , что вновь усиливает страх повторения геноцида и воз­
рождает в какой-то мере ощущение гетто) , серия вое н н ых успехов
1 03

И зраиля , появление в нем нового поколения л юдей, выросших в
независимом государстве, постепенное примирение с ним сосе­
дей - все это неуклонно ведет к «успокоен ию», « нормализации»
еврейского самосознания . П режде всего это касается самого Из­
раил я , н о в какой-то мере относится и к диаспоре, ныне ощущаю­
щей за своими плечами подцержку целого государства.
В армя нской истории такого события , компенсирующего травму
ген о цида, «нормал изующего» самосознание, не п роизошло. Созда­
ние «Своего» государства, появление в 1 9 1 8 году руководимой
даш наками Армянской Республики подобным событием не стало.
Дело в том , что, зажатая м ежду угрозой с юга и угрозой с севера,
получившая независимость во многом п ротив своей воли, силой
о бстоятельств, Армения вскоре предпочла этой эфемерной и не
дающей гарантий полной независимости полугосударственный ста­
тус в рамках СССР, гарантирующий национальное существование.
Фактически даш наки отказались от борьбы за независимость, и су­
ществовавшая в 1 9 1 8 - 1 920 годах Армянская Республика не толь­
ко не я вилась событием , освобождающим народ от невротического
о щущения собственной недостаточности, но скорее усугубила это
ощущение. Видн ый даш н акский деятель О. Качазнуни позже писал :
«С первого же дня нашей государственной жизни мы отлично пони­
м ал и , что такая маленькая , бедная, разоренная и отрезанная от ос­
тального мира страна, как Армения, не может стать действительно
независимой и самостоятельной». И далее : «Мы должны б ыть бла­
годарны большевикам. С вергнув нас, они, если не сказать - спас­
ли, то, во всяко м случае, поставили на более надежные рельсы
унаследованное дело» (« Голос Армении», 26 я н варя 1 99 1 года ) .
И хотя , как мне думается, допустимо п роведен·ие некоторой па­
раллели между ролью Советской Армении для армянского народа и
ролью Израиля для евреев ( подцержка диаспоры, рол ь ее кул ьтур­
ного центра, движение реэм играции, сопоставимое с сионистски м ,
и т. д. ) , Советская Армения в с е же не была независи м ы м государ­
ств о м . Судьба и безопасность ее зависели не от нее самой, а от
СССР, воли Москв ы . Потому, естественно, Армения и не могла, во
вся ко м случае в полной мере, выгюлнить функцию Израиля - функ­
цию « нормализации», успокоен й я раненного, травмиро ванного на­
ционал ьного самосознания.
В самосознании евреев военные победы Израиля да и просто
стоящие перед ним п роблемы постепенно заслонили травму гено­
цида. У армя н же это не п роизошло. Прошлое п родолжало оста­
ваться незажитой раной. Сознание нации по-прежнему фокусиро­
валось на страшных событиях прошлого , вновь и вновь переживая
их, подобно тому, как сознание человека, подвергшегося грубому
1 04

насилию, вновь и вновь возвращается к пережитому им ужасу. П р и
ограниченных ж е возможностях «нормальной», реальной нацио­
нально- государственной жизни возникало нечто в роде фантасти­
ческо й , мечтательной ее компенсации.
В диаспоре « исторические партии» на п ротяжении десятилетий
сохраняли и культивировали идеологию мести туркам и восстанов­
ления исторических границ Армении (но отн юдь не восстановление
армянской независимости, которая п арадоксал ьн ы м образом п ред­
ставлялась менее реалистической перспективой, чем возв ращени е
Карса и Эрзерума ) . При этом н икаких реальных путей для п ретво­
рения в жизн ь подобных идей не существовало - и мелась л и ш ь
надежда н а чудо, н а какое-то благоприятное стечение обсто я ­
тельств. Осуществлялось постоян ное давление на «Стран ы п рожи ­
вания»,
результатом
которого,
однако,
я вились
чисто
символические успехи, вроде осуждения Европарламентом геноци­
да 1 9 1 5 года. Прямым следствием безнадежности и бессилия стал
террор, организованн ый армянскими «револ ю цион н ыми » группи­
ровками против турецких дипломатов в 70-е годы .
Идеология диаспоры как «Неофициал ьная» идеология долгое
время доминировала и в Советской Армении, равно как и в совет­
ской армянско й диаспоре. Здесь также не переставали мечтать о
реванше и возвращении армянских земель. « . . . М ы обреченно воз­
дыхали , вспоминая не только о горе Арарат, которая на нашем го­
сударственном гербе . . , но и о Карабахе и Нахичевани . . . . Н а ш и
сердца воистину обливались кровью при взгляде на карту» ( « Голос
Армении», 1 2 о ктября 1 989 года) .
Н е имея возможности бороться з а настоя щее, армянские исто­
рики и публицисты вели борьбу за прошлое. Кажется , нет другого
народа, который бы больше жил в м инувшем, переживая и былое
величие, и п режние катастрофы. ( Вспом ним в этой связи и «Уроки
Армении» А. Битова. ) Под покровом советской интернационалист­
ской идеологии фактически велось нечто в роде войны историко в ,
войны-реванша, и самые эзотерические п роблем ы , которые у дру­
гих народов способн ы взволновать л и ш ь горстку специалистов
( вроде проблемы албанизмов в языке Мовсеза Каланкатауци ) , при­
обретали общественную значимость, обсуждал ись на страницах
массовых изданий. Ненависть к турецким насильникам вошла со­
ставным элементом не только в неофициальную, но даже в офици­
альную идеологию Советской Армении, п ричем М осква допускала в
этом вопросе определенные отклонения армянской позиции от
курса СССР. Возможно, считалось, что такая ненависть будет га­
рантией того, что армяне не отвернутся от Росс и и .
1 05

Н и в Советской Армении, ни в диаспоре невроз не компенсиро­
вался и не рассасы вался , он как бы консервировался. Страх в от­
ношении соседей , страх перед повторением 1 9 1 5 года не исчезал,
естественная ненависть к п рошлым насильникам не ослабевала,
как это п роизошло с б ылой ненавистью евреев к немцам . Более
того , в ряде публикаций ереванской печати она принимала особо
болезненные формы , подчас граничившие, на наш взгляд, с расиз­
мом.
И п ри первом дуновении свободы , которую несла с собой пере­
стро й ка - а она не только п ья н ила, но и страшила, ибо освобожде­
ние от тоталитарной дисциплины - это свобода для всех, включая
и насильни ков , способных вернуться к п режним методам, - подав­
л е н н ые страхи, мечты о восстановлении исторической с п раведли­
вости и реванше стали выходить наружу с немыслимой сило й . Если
у п р и б алто в , украинцев и других народов возникшие с перестрой­
кой н ациональные движения о казались направлены п ротив «рус­
ского владычества», за выход из состава СССР, то в Армении
произошло нечто совсем и ное.
Движение стало сплачиваться вокруг не идеи независимости, а
идеи соединения с Карабахом , то есть своего рода компенсации
( если не реван ша) за геноцид 1 9 1 5 года - армя нское массовое со­
з нание ставит з нак равенства м ежду азербайджанцами и турками.
(Мы здесь абстрагируемся от сложного вопроса возн икновения в
1 92 1 - 1 923 годах политической карты Советского Закавказья, ко­
торый е ще много раз будет изучаться исследовател я м и . )
Ставш и й э м и грантом и дашнаком армянский диссидент Э . Ога­
несян писал: «Идея воссоединения Арцаха " . с Арменией стала
главной для всех арм я н , как на родине, так и за рубежо м " . Полити­
ческое м ышление армян на всех социал ьных уровнях обращается
вокруг этой главной, если не сказать - единственной, националь­
н о й идеи " . » (Э. Оганесян. Век борьб ы . Мюнхен - Москва, 1 99 1 ,
стр . 56 1 )
Н е учитывая этого обстоятельства, не п ринимая во внимание
травм ы 1 9 1 5 года и отождествления в армянском сознании азер­
байджанцев и турок, невозможно, по моему убеждению, понять
с м ы сла и функции этого движения, отодвинувшего на задн ий план
в сознании армянского народа все иные п роблемы.
Мощь и страстность карабахского движения - порождение пси­
хической травм ы , невроза, постоя нно терзавшего национальное
самосознание. Но неврозы обладают одной особенностью: они по­
рождают действия , вызванные страхом повторения некоей мучи­
тел ьной , трав м ирующей ситуации , но не адекватные новой,
реальной ситуации и фактически ведущие как раз к этому повторе.

1 06

нию. Карабахское движение нельзя понять и осм ыслить без учета
травм ы 1 9 1 5 года. Но фактически оно изначально вело к серии
новых травм. Я не говорю здесь об очевидной моральной стороне
дела - о преступлениях азербайджанских погро м щи ко в в Сумгаи ­
те, а затем в Баку. В данном случае речь идет л и ш ь о цепочке при­
ч инно-следственн ых связей. А цепочка эта очевидна - не возникни
мощного движения, пытающегося через центр, через Москву со­
единить Н КАО с Арменией ( что для армян означало бы восстанов­
ление исторической справедливости, но для азербайджанцев
я в илось бы надругательством над суверенитетом республики) ,
более того, не буµь уже возникшей волн ы беженце в-азербайджан­
цев из Армении, не было б ы , наверное, Сумгаита и Баку. Н о после
того как преступления в Сумгаите и Баку стали реальностью, со­
верш илось как б ы подтверждение всех п рошлых страхов . Оказался
перечеркнутым весь длительн ый опыт спокойного и м и рного сосу­
ществования армян и азербайджанцев и в Армении, и в Азербайд­
жане.
В начале борьбы за Карабах казалось, что еще немного , еще
один нажим российских демократов, безого ворочно поддерживав­
ш их армян, - и Карабах будет передан Арме н и и . ( Если требования
и иллюзии армян естественн ы , поскольку порожден ы армянской
историей, спецификой армя нского самосознан ия, то безоговороч­
ная поддержка карабахского движения российской л и беральной
интеллигенцией , возможно, тоже естественна, но, на моей взгляд,
все же служит проявлением поразительной политической безответ­
ствен ности . )
Н о п о мере того как демократы от лозунга п рава наций на само­
определение перешли к более выгодному лозунгу суверен итета
республик, позволяющему вступить в союз с местной б19рократией,
стремя щейся к перераспределению власти в свою пользу, перспек­
тива п рисоединения Карабаха становилась все более п ризрачной.
Армения вновь оказалась оди ноко й , все м и п реданной, б рошенной
на растерзание. Круг замкнулся , история повторилась, и п реследо­
вавший национальную память армян ужас 1 9 1 5 - 1 920 годов ожил ,
как бы вновь воплотившись в реальность.
В своей « Исповеди политического лидера" уже цитировавшийся
О . Качазнуни вспоминает о том , как к концу 1 9 1 5 года «Эйфория и
самогипноз» сменились ужасом, как «искали доказательств п реда­
тельства русских и, конечно, находили, точно так же, как шесть ме­
сяцев
тому
назад
искали
и
находил и
доказательства
благожелательного отношения русских» ( « Голос Армении», 25 я н ва­
ря 1 99 1 года ) . Ч итая эти строки, ловиш ь себя на м ысл и , что речь
идет о 1 988 - 1 989 годах, когда перестроечная «Эйфория » смени1 07

лась в Армении ужасом, разочарованием в центре и появлением
антирусских настроени й . Н о история если и повторяется , то лишь
частично, «На новом витке с п и рали».
Как и в 1 9 1 8 году, Армения пришла в 1 99 1 году к независимости
в громадно й мере в силу обстоятельств. Во-первых, из-за глубоко­
го разочарования в центре, которое сменило наивную веру, подо­
греваемую российскими дем о кратами, в то, что еще немного - и
искомая цель армянским народом будет достигнута. А во-вторых, и это главное - из-за общего п роцесса дезинтеграции СССР. Од­
нако о бретенная Ар менией независимость значительно п рочнее,
чем та, что была получена семь с лишним десятилетий назад. Это
независимость в условиях совсем иного мира, м ира О О Н , СБСЕ и
т. д . , м ира, в котором начиная с 1 945 года не утрачивало независи­
м ости ни одно п ризнанное м ировым сообществом государство.
Страх перед Турцией , достаточно реальный в 1 9 1 5 - 1 92 1 годах,
ко гда та вела войну и сама боролась за выживание, сейчас п ревра­
тился в чисто м ифологический и невротически й . Из факта чудо­
вищного
погрома,
устроенного
в1 91 5
году
младотурками,
находившимися в истерическом состоянии из-за своих неудач на
фронтах первой м ировой войны и подцержки армянами Антанты ,
н и ка к не следует, что современная Турция таит угрозу Арме­
н и и . Как показали события 1 99 1 - 1 992 годов , Турция , стремя­
щаяся
стать
полноправным
членом
«Обще го
рынка»,
нап ротив, очень заинтересована в армяно-турецком сближении.
Еще одно соседнее государство, Иран, невзирая на всю антиму­
сул ь м анскую риторику армянских публицистов , неожиданно оказа­
лось чуть ли не союзнико м Армении в армя но-азербайджанском
конфл и кте.
В то же время российские потрясения 1 988 - 1 99 1 годов - это
тоже н икак не повторение революции 1 9 1 7 года, и и меется очень
мало шансов на возникновение некоего аналога большевистской
Красной Арми и , способной осуществить вновь полузавоевание­
полуспасение Армении. М ир , в котором сегодня оказалась незави­
с имая Армения , п редставляется значительно менее угрожающи м ,
чем тот фантастический мир, который порожден невротическим и
страха м и , связанными с переживаниями 1 9 1 5 года, и несравнимо
м енее опасн ы м , чем реальный мир 1 9 1 8 года. (Хотя одновременно
этот м ир , конечно, не оставляет возможности для реализации пла­
нов создания « Вели ко й Армении». )
С другой стороны, и Армения сейчас совсем не та, что б ыла в
1 9 1 8 году. При всей п ризрачности армя нской государственности
с оветского периода Армянская ССР все же представляла собой
« п олугосударственное» образование с четкими границами и несо­
м не н н ы м национальным лицом . В этом «полугосударстве» выросла
1 08

мощная армянская интеллигенция и не менее мощная б ю ро кратия .
И , несмотря н а все видимое господство армянской «нев ротической
м ифологии", в этой новой армянской элите, о б разованной, о бла­
дающей гарантированным статусо м и связанной не с диаспорой, а
с самой Арменией, постепенно складывалась новая , более « реа­
листическая" психология, разител ьно отл ичающаяся от психологии
как диаспор ы , так и дашнакской политической элиты 1 9 1 8 - 1 920
годов . Как и другие интеллигентски-бюрократические элиты б ы в ­
ш и х союзных республик, о н а не могла не стрем иться к большей
власти, к большей независимости от М оскв ы , и это стремление,
диктуемое ее социальным положением и социал ьн ы м и и нтереса м и ,
в конечном счете оказывается сильнее не только м ифологических
схе м , но даже требований, диктуем ых борьбой за Карабах.
Поначалу идея независимости выдвигалась л и ш ь немноги м и
диссидентами ( прежде всего П . Айрикя н о м ) , но постепенно к ней
стало переходить и возникшее из комитета « Карабах" Армя нское
Общенациональное движение (АОД) во главе с Л. Тер- П етросяно м .
Оно и п ришло к власти н а первых свободных выбороах. Н а сторону
АОД, подобно тому, как это п роисходило с аналоги ч н ы м и движе­
ниями в других республиках б ывшего СССР, шаг за шаго м перехо­
дила основная масса местной эл иты . И если в 1 98 8 - 1 989 годах
голос этой элиты тонул в общеармянском хоре, требовавшем М иа­
цума, то по мере движения к независимости о н становится сл ышен
все более отчетливо. И требует он уже не М иацума, а п реж­
де всего стабилизации положения независимой Армен и и , от кото­
рой неотделима и стабилизация собственного положения этой
элиты .
За шумом карабахского конфли кта российская п ресса совершенно «пропустила" глубочайшие изменения , п ро исшедшие в
идеологии АОД, борьба которого за власть и независимость стра­
ны сопровождалась изживанием ( и , надо сказать, довольно б ы ­
стры м ) глубинной национальной мифологии. Между тем сами
аодовские лидеры, и прежде всего Тер-Петрося н , не склонны п ре­
уменьшать революционного значения п роисшедших изменений.
«Объективным, - по словам Тер- Петрося на, - я вляется то, что
трудно нашему народу, в течение 70 лет вскормленному на одной
психологии, сегодня внутренне совершить крутой п о ворот и допус­
тить возможность нашего диалога с Турцией " . Я думаю, что самое
большое достижение, самая большая революция в нашем полити­
ческом м ышлении, чего м ы достигли в течение последних лет, это отказ от пустой м ысли надеяться на другого, на покровительст­
во третьего государства. В течение 300 лет политическая м ысль
армянского народа отравлялась о шибочной идеей , что крупные
1 09

державы - иногда Западной Европы, а как правило, Россия должны осуществить наши национал ьные задач и . . . » («Голос Арме­
нии», 25 ноября 1 990 года ) . В недавнем интервью «Независимой
газете» ( 1 3 августа 1 992 года) о н повторил эту м ысль: «Мы отказа­
лись от идеи о риентации, на которой почти 300 лет основывалась
политическая м ысль Армении" . Конечно, оппозиция до сих пор об­
виняет нас в национальном п редательстве, но мне кажется , психо­
л о гические барьеры п реодолен ы " . »
Это армянское «Новое м ышление» и соответствующие е м у дей­
ствия , прежде всего диалог с Турцией, вызы вают, естественно, бе­
шеную о п п озицию. П ротив Тер-Петросяна и его единомышлен­
н иков - вся м о щь трехсотлетней мифологии, весь груз армянского
« ко мплекса национально-государственной неполноценности» и вся
история карабахского движения , возникшего отнюдь не как движе­
ние за независимость и изначально все свои расчеты строившего
на том , чтобы о казы вать давление на Москву, центр. При этом п ро­
исходит объединение сам ых разнообразных сил, воплощающих
различные аспекты армянского традиционного м ышлен ия.
Это, во-первых, вернувшиеся в 1 990 году и создавшие здесь
свои отдел ьные партии п редставители диаспоры, прежде всего
даш наки с их страстным антитюркизмом и традиционной политикой
опоры на Россию. Только догматизм большевиков в свое время
сделал «антисоветчиков» из дашнаков, лидер котор ых писал в
1 924 году: « Разрушить Советскую власть" . означает разрушить и
Армению. Каждая попытка в этом отношении - измена по отноше­
нию к Родине» (0. Качазнуни. Открытое письмо господину Z-y. « Голос Армении», 1 8 ноя б ря 1 990 года). Теперешний лидер дашна­
ков Г. Марухян в своем первом интервью армянской п рессе,
1 6 февраля 1 990 года, говорил: «Хотелось бы сообщить господину
Горбачеву, что стержневым принципом нашей политики в Армении
я вл яется поощрение арцахского движения в политически з релом
нап равлении, которое исключает антисоветские и антирусские на­
строения» (см. Э. Оганесян. Указ. соч . , стр. 679 ). По словам самого
Э . Оганеся на, «если сегодня Армения вдруг станет независимой
страной, то это не будет означать того, что русские подарили нам
свободу. Напротив , это будет означать, что русские подарили нас
Турции» ( « Голос Армении», 24 мая 1 990 года ) . Поскольку перехва­
тить инициативу у АОД и добиться власти дашнакам не удалось (удача
сопутствовала им лишь в Карабахе, где реальность наиболее близка к
11о

даш накскому м ифу) и Армения устремилась к н езависимости , даш ­
наки перешли в решительную оппозицию.
Во-вторых, это п режние партийные функционеры, не нашедшие
по тем или иным причинам места в АОД и использовавшие кара­
бахское движение для того, чтобы помешать Армении в ы йти из
СССР, сохранить максимальные связи с М ос квой , поскольку для
них это означает сохранить свою роль, свое влияние. « Руководст­
вуясь национальн ы м и цел я м и , в первую очередь п роблемой Арца­
ха, мы должны сохранить Союз Суверен ных Государств» ( и з
выступления А. Саркисяна на пресс-конференции в ЦК КПА. « Голос Армении», 1 февраля 1 99 1 года) . «Актуальна л и сегодня
проблема Карабаха и считает ли Республика Армения эту п роблему
своей ил и нет? На деле - нет" . Эти политические силы п р и шл и к
власти, размахивая знаменем п ризнания геноцида 1 9 1 5 года, н о
сегодня, даже не спрашивая м нения всего армянского народа, о н и
как бы п редали эту общенациональную проблему во имя установ­
ления экономических связей с Турцией " . Кто сказал , что полити­
ческая независимость - гарантия независимости в целом?» ( из
речи С. Погосяна на третьем этапе Х\Х съезда КПА. - « Голос Арме­
нии», 1 мая 1 99 1 года).
П роисходит смычка этих двух ранее враждебных, но в цело м во­
площающим общую ментальность сил. К тому же в идеол о ги и даш ­
наков сохраняется законсервирован н ы й ,
унаследованный от
п рошлого «социализм» ( как наивно замечал тот же Э. Оганесян ,
«лучше всего . " - «национал-социализм» - н е оскверни это сочета­
ние Гитлер " . оно в полне могло бы соответствовать идеалам даш ­
накской партии». - Указ. соч . , стр. 524 ) , п ротиворечащий
прокапиталистическим тенденциям аодовской верхушки .
К этим двум силам примыкают некоторые московские армя нские
деятели , ч ье влияние также зависит от их роли посредников м ежду
Москвой и Арменией . В наиболее острой и даже, я б ы сказал, гро­
тескной форме их настроения выразил 3. Балаян в «Открытом
письме Ельцину»: « И менно сейчас, когда Россия стоит перед выбо­
ром пути к реальному спасению , христианский Карабах " . будет
продолжать борьбу за свое выживание как части исторической Ар­
мении, вошедшей в состав России, как надежный форпост" . Н ет
карабахского вопроса как такового, он давно решен и с креплен
кровью русских и армян. Скорее есть вопрос Азербайджана, кото­
рый был искусственно образован как буферное тюркоязычное ад111

м ин и стративное деление» ( « Голос Армении», 1 6 февраля 1 99 1
года) .
Весь этот разношерстный блок можно назвать п ро м осковски м ,
п р о русским . Н о п рорусскость эта весьма специфична. Бло к готов
поддерживать любое российское п равительство ( Э . Оганесян
п ишет: « М ы должны отказаться от всех тех шаго в , которые проти­
воречат русскому государственному интересу, независимо от того,
кто п редставляет эти и нтересы - царь-батюшка, националисты,
дем о краты или коммунисты» . - Указ. соч , . стр. 684) в расчете на
то, что Россия в конечном стоге « вернется на Кавказ», «накажет»
Азе р байджан , защитит от Турции и вообще поможет своему «исто­
рическому союзни ку». Эта «прорусскость» - другая сторона болез­
н е н н ого , агрессивного, но исполненного неверия в собственные
сил ы , « ко мплекса неполноценности» и стремя щегося действовать
через других, чужим и рука м и , национализма.
М ежду этим и прорусскими силами и АОД ныне разворачивается
жестокая борьба. И это вовсе не борьба «прорусской» и «протурец­
кой» ориентаций , не борьба ориентации на меньшую самостоятель­
ность, но зато с возможностью расширить территорию и добиться
реванш а , с ориентацией на отказ от реванша и экспансии, но зато
п р и полной независимости . Речь идет о большем. Это борьба за
полн оту власти новой , сложившейся в Армении элиты с элитой
диаспоры ( в том числе и российской) . И одновременно это борьба
новой, более реалистическо й , «нормальной» государственной фи­
лософии с м ифологией , с бесконечным переживанием травм про­
шлого и «Ком плексом неполноценности» . И поскольку обретение
Арменией независимости , ее стол кновение «Один на один» с
м иром - это по сути своей столкновение с реальностью, выход из
состо я н ия «аутических» фантази й , победа в этой борьбе скорее
всего будет за АОД и во всяко м случае воплощаемой ею тенде н ­
цией .
М ы сравнивали в начале статьи армя нскую и еврейскую исто­
р и ю . И , возможно, подобно тому, как для евреев создание И зраиля
с ы грало громадную «терапевтическую» роль; «нормализовав» наци­
ональное самосознание, и для армян достижение независимости
с ы грает аналогичную роль. В этом случае Армения войдет в XXI век
« н о рмальной» страной, членом мирового сообщества, имеющим
споко й н ые отношения с соседя м и .

1 12

Карабахская война, однако, п родолжается , унося все новые и
новые жизни . При всех революционных изменениях в своей поли­
тике и политической философии Л. Тер- Петросян слишком скован
и грузом прошлого ( ведь сам он начинал как б о рец за Карабах), и
грузом настоящего. Карабах, в котором у власти стоят даш наки,
далеко не полностью подчиняется ему. П резиденту п риходится
считаться с мощной оппозицией, п репятствующей всяким реаль­
ным шагам к миру, п ризнанию того, что Карабах - часть Азербайд­
жана. Тем не менее карабахская война все более отчетливо
осознается в Армении как путы, унаследованные от прошлого и м е ­
шающие строительству «нормального государства». П очти несо­
м ненно, что в ближайшем будущем поиски выхода из карабахского
тупика станут особенно интенсивны ми. При этом формула мира,
очевидно, скорее всего будет заключаться в п ризнан и и Карабаха
частью Азербайджана и каких-то дополнительных международных
гарантиях п рав карабахских армян. П рактически это окажется почти
той же самой формулой, которую в 1 988 году безуспешно п редла­
гал М. Горбачев. Однако м инувш ие четыре года - это изгнание
всех армян из Азербайджана ( кроме Карабаха) и азербайджанце в
и з Армении, погромы и зверства, Сумгаит, Баку и Ходжалы , разру­
шение эконом ики обеих стран, п ричем армянской, естественно, в
большей степени, чем азербайджанской , гибель и немысл и м ы е
страдания десятков тысяч людей. Возникает естественный вопрос:
нужно ли было все это, чтобы в конечном итоге прийти к тому же,
чего без всякой трагедии можно б ыло добиться еще в 1 98 8 году?
Как ни печально п ризнавать, четко ответить на этот воп рос
«нет» , очевидно, нел ьзя . Ценой всех этих жертв и страданий совер­
шаются глубокие изменения в самой психологии народа. Распад
СССР, принеся м иллионам л юдей массу страданий, одновременно
означал оздоровляющее «столкновение с реальностью» во всех ее
аспектах: политическо м , экономическом и др . И, быть может, армя­
нам , как никакому другому народу СССР, б ыло психологически не­
обходимо такое «столкновение с реальностью». Его м о гло дать
лишь обретение независимости, исчезновение центра, на кото р ы й
прежде можно б ыло сваливать с в о и беды и неудачи, за которого
можно было «прятаться» , умолять о помощи и т. д.
Страшный путь, проделанный армянским народов за последние
годы , и б ыл путем к этой реальности, пути изживания м ифологи­
ческого «аутического» и невротического сознания . И если сейчас
1 13

будет существовать независимая Армения ( пусть не «великая» , но
ведь в конце концов реальное величие народа очень мало связано
с величиной занимаемой им территории) , мирно живущая со свои­
ми соседя м и , избавившаяся от невротических кошмаров и груза
п рошлого, то можно сказать, что, как ни огром н ы и ни бессм ыслен­
ны с чисто рационал ьной точки зрения перенесенные за эти годы
л юдские страдания, они не б ыли напрасн ы м и . И это касается не
только Армении, но и всех народов этого региона, да и России.
И бо реальные интересы демократической России и Закавка­
з ья - это отнюдь не бессмысленное возобновление экспансии на
ю г, что фактически предлагают России н ынешняя армянская оппо­
з и ци я и ее п р и верженцы в Москве. Эти интересы заключаются
только в одном - м ире, демократическом правопорядке и п роцве­
тани и народов Закавказья . Демократическая, м ирная Россия нуж­
дается в одном - и меть демократических, м ирных соседей, в том
числе и демократическую, мирную Армению.

•

•

•

ВОЗ В РАЩЕН И Е В ТРЕТИ Й М И Р 1
ГРУСТНАЯ ИСТО Р И Я П РО АЗЕРБАЙДЖАНСКУЮ
ДЕМОКРАТИЮ

Описать и п роанализировать события в Азербайджане - путч
С. Гусейнова, приход к власти Г. Алиева и последовавшие за этим
перемены в стране - очень трудно: то, что мы видим на поверх­
ности , - л и ш ь самая верхушка айсберга. М ожно только п редпола­
гать, например, что во в ремя недавней поездки Г. Алиева в М оскву
обсуждались отнюдь не одни экономические п робле м ы Нахичева­
ни. Но с кем шло обсуждение, к каким резул ьтатам оно п ривело, о
том известно самому узкому кругу людей. О чем вели переговоры
А. Эльчибей и Г. Алиев? Уговаривал л и Г. Ал иев п резидента на
время покинуть Баку с целью заявить пото м , что он п оражен е го
дезертирством? О чем говорили Г. Алиев и С. Гусейнов?
Все эти события - сплошные тайны бакинского и московско го
«дворов», клубок действий разных более или менее мафиозных
кланов, военн ых и спецслужб, руководствующихся собствен н ы м и
интересами или каким -то своим пониман ием государственных и н - ,
тересов и т . д . Разобраться в этом клубке непосвященному п ракти­
чески невозможно. Но хотя стараться понять хитросплетения
азербайджанской политики дело безнадежное, м ожно поп ытаться
найти какой-то общий ритм этих событий - за хаосом иррацио­
нальных движен и й отдельных индивидов увидеть общую логику по­
литической жизни страны.
События последних лет в Азербайджане - своеобразная моди­
фикация общего советского и «постсоветского» исторического
ритма - л и берал изация и появление демократи ческих движе н и й
( в большинстве республ ик в форме «народных фронто в » ) , приход
этих движений к власти или , во всяком случае, их рост и пребыва«Свободн ая м ысль» , 1 993, № 1 1 .

1 15

н ие « рядо м » с властью, распад СССР и КПСС и повсеместная заме­
на ком мунистической и советской символ ики на национальную и
дем о кратическую. Затем - разочарование в новых режимах, рост
ностал ьгии по п рошлому и, в разных формах и разной степени, укрепление позиций или возвращение к власти старой номенклату­
ры , но уже «На новом витке спирали», освободившейся от ненуж­
ной е й более коммунистической идеологии, от СССР и подчинения
Москве. Этот ритм в разных национал ьных формах м ы видим прак­
тически повсеместно в бы вшем СССР, и то, что нас интересует в
Азерба йджане , - это не столько данный общий ритм, сколько его
специфически азербайджанская модификация.
И здесь п режде всего б росается в глаза, что форма, в которой
эта последовательность тенденций и событий проявляется в Азер­
байджане, очень не похожа на ту, в какой она п роя вляется у наибо­
лее близких к Азербайджану по культуре народов Средней Азии. В
Средней Азии период демократизации очень недолог, и нигде,
кроме Кыргызстана, не привел к победе новых «демократических»
движе н и й . Партноменклатура не только не утратила власти ( власть
она фактически не утратила нигде) , но по сути дела и не меняла
методов управления, сохранив монопартийные системы и лишь на
очень недолгий период допустив существование о п позиционных
партий , которые о на затем, освободившись после распада СССР от
необходимости «оглядываться » на либеральную Москву, благопо­
лучно «прикрыла». Реж и м ы , установивш иеся сейчас в Средней
Ази и , - это режимы более или менее жестких л ичных диктатур
п резидентов - б ы вших коммунистических руководителей, опи­
рающихся на переименован ные ктлпарти и , и очень близкие, с
одной стороны - к старой советской системе, с другой - ко мно­
гим аналогичным диктатурам и монопартийным системам в тре­
тьем м ире.
Н аоборот, в Азербайджане компартия была распущена и комму­
н истическая система рухнула. К власти пришел Народны й фронт,
п ричем п ришел почти «классическим» революционным путе м , что
сопровождалось очень большой, я думаю, большей , чем где-ли бо в
б ы вш их республиках СССР, политической и социал ьной мобиль­
ность ю . После отстранения от власти 3. Гамсахурдиа в Грузии
Азербайджан стал единственной республикой на территории СССР,
где у власти находился б ы в ш и й диссидент - А. Эльчибей, в 70-е
годы отсидевший срок за антисоветскую деятельность. П роблема,
на наш взгляд, не в утрате Эльчибеем и НФА власти, а скорее в
том , в силу каких п ричин они оказались у власти в стране, по куль­
туре более близкой к Узбекистану и Туркмен и и , чем, с кажем, к
Л итве и Эстонии. Чтобы понять это, следует уяснить сходства и
1 16

различия в культурной основе Азербайджана и родствен н ых азер­
байджанцам тюркс ких мусульманских народов.
Для всех мусул ьманских народов характерны относ1·1тельная сла­
б ость национального самосознания и большая сила «общемусуль­
манского» самосознания и клановых и локальных, « местнических»
связей. Это непосредственно связано с исламо м , сакрал из ирую­
щим и регламентирующи м , в отличие от христианства, п овседнев­
ную сферу жизни л юде й , п режде всего - жизнь семь·11 и рода. Быт,
семья в мусульманских странах устойчивее и п рочнее, чем в хрис­
тианских, это та сфера , в которую не проникал деспотизм восточ­
ных владык, ибо регламентировалась она сакральным и веч н ы м
законом , та сфера, в которую мусульманин н е позволяет вторгать­
ся никому. «Дом» для него значит больше, чем, например, для рус­
ского или украинца. Для самосознан ия мусул ьман и л юдей
мусул ьманской культуры поэтому государственно-национальная
принадлежность всегда играла меньшую роль, чем принадлежность
к исламу, с одной сторон ы , и к своему роду и племенной ил и ло­
кальной общности - с другой . И в этом см ысле азербайджанец
мало отл ичался от узбека и таджика.
Семейные, клановые, земляческие связи б ыли « последней ;,и­
н ией обороны» мусульманских стран от навязы вавшейся и м боль­
шевиками идеологии, чуждой народам этих стран . И эта П')Следня я
линия оборон ы так и н е б ыла п рорвана. Как л юбая тоталитарная
власть, Советская власть требовала тотального, но пои этом ско­
рее формального подчинения . Она требовала , чтоб ь, >i,енщины не
носили паранджу, молодежь состояла в комсомоле и т. д. и т. п . , но
«не видела» реальных отношений между л юдьми . А в этих реальных
отношениях сохранялись мощные , объединяющие ряд поколений
патриархальные семьи, громадная клановая и земляческая сол и ­
дарность и взаимопомощь , традиционные п редставления об иерар­
хии родов и т. д. И эти реальные отношения постепенно
фактически подчин или формально-советские. Важнейшим средст­
вом такого подчинения, мощнейшим орудием обороны традицион­
ного общества б ыла корруп ция .
Р азумеется , нет таких дан ных, которые позволили б ы сравнить
масштабы коррупции в Узбекистане ил и Азербайджане п р и Раши­
дове и Алиеве с ее масштабами в брежневской Москве. Н о по
тому, как по-разному относятся к ней об щества, можно п онять раз­
личие ее социальных функци й : Рашидо в , Кунаев и другие п ракти­
чески ничего не потеряли в глазах об щества из-за расцветшей п р и
н их коррупции, они остались глубоко уважаем ы м и л юдьм и. Т о же
самое можно с казать и об Алиеве. В 1 969 году он начал как борец
117

с коррупцие й , достигшей невиданных масштабов при его предше­
стве н ни ке Ахундове, когда чуть л и не все должности ( от академика
до заведующего лавочко й ) , которые оставались после распределе­
ния с реди родственников, открыто п родавались. Но в последствии
коррупция вроде б ы достигла еще больших раз меров, когда все
видны е должности были запол нены его родичами и нахичевански­
ми з е мл я ками.
Вот как описывает сложившуюся при Алиеве ситуацию в статье
« Ч ас откровения» азербайджанский п исател ь Ч и н гиз Абдуллаев: « В
усл ов иях нашей республики местничество п риобрело особенно от­
кровен н ы й и издевательский характер. В конце семидесятых п ра­
вительственн ы м и дачами в Загульбе распоряжались несколько
родственных кланов, поскольку почти все члены п равител ьства и
ответственные работн ики ЦК б ыли родственниками друг друга.
Сквозь такую круговую оборону было нелегко п роб иться . В лучшем
случае это удавалось сделать за счет удачной женитьб ы . . . Страш­
ное в условиях Азербайджана «харалысан» - откуда ты родом? разоб щало нацию . . . Л и п ко-грязное слово «взятка» мы заменили на
«хо р м ет» - «уважение» и начали уважать друг друга . . . » (« Бакинский
рабоч и й » , 1 2 октября 1 989 года) .
Н о если это и повредило « и миджу» Г . Алиева, т о л и ш ь в глазах
н ебольшого и наиболее «европеизированного » интеллигентского
слоя , и сейчас память об «алиевщине» не помешала ему вновь вер­
нуться к власти. Мусул ьманские народы бывшего СССР были от­
н юдь не более «аморальны», чем русские или эстонцы. Н о
господствующая мораль у н их несколько иная . Здесь воровство у
государства ( в конце концов не их государства) - значительно
м е н ь ш и й грех, чем, например, отказать бедному пареньку из твоей
дерев н и , п росящему устроить его в аспирантуру или м илицию, не
помочь попавшему в беду земляку или родичу. Ш. Раш идов и
Г. Алиев, назначая на в ы годные должности своих люде й , лишь вы­
полняли свой клановый долг, и эти «СВОИ» люди , проявляя предан­
ность, немысл имую в России, где павших политиков тут же
бросают все их б ыв ш ие друзья , не забыли о них и тогда, когда они
и их семьи оказались в беде.
П о разительн ы й факт - вроде бы наиболее коррумпированные
среднеазиатские режим ы , п ридерживающиеся совершенно чуждой
народам идеологии, к тому же установившиеся в результате подав­
ления упорного басмаческого сопротивления , в конечном счете
оказались сам ы м и п роч н ы м и . Почему? Да потому, что реально в
громадной мере это б ыли уже традиционные режи м ы , перерабо­
танн ы е традицией , - то есть «нормальные» восточные м онархии­
диктатуры , с « нормал ьной» иерархией кланов , так же спокойно
1 18

воспринимавшиеся л юдьми , живущими в основном и нтереса м и
своих семей и кланов, к а к на мусульманском Востоке неизменно
воспринималась государственная власть, внешне деспотичная , на
деле же - ограниченная традиционным п равом и мало вторгаю­
щаяся в устойчивую сферу повседневной жизни народа.
Ахундовский и алиевский Азербайджан можно назвать копией
рашидовского Узбекистана. И все же в Азер байджане «дремота»
общества б ыла нарушена, к власти пришел НФА. П очему? На наш
взгляд, для этого были две причины. Одна - относител ьно глуб о ­
кая , связанная с особенностям и азербайджанской истории и куль­
туры , другая - более поверхностная, ситуативная , связанная с
карабахским конфликтом.
В отличие от Средней Азии Азербайджан дол ьше находился под
колониальным российским управлением . В нем успел возникнуть
не только относительно большой слой чиновнико в и и нтеллигенто в ,
но - после нефтяного бума конца прошлого века - в какой-то
мере и слой буржуазии ( роль азербайджанской буржуази и на деле
б ыла несравненно меньше, чем русской и армянско й ) , сосредото­
ченный в основном в Баку и в социальном и культурном отношении
живший как бы в двух м ирах. С одной сторо н ы , это были в основ­
ном п редставители «ханско-бекской» аристократии, связанные с
народом традиционными узами, с другой - европейски о б разован­
ные л юди, жившие русски м и и европейскими идеями и и нтереса­
м и . В этом слое п ро исходили интенсивные культурные и
идеологические процессы , развивавшиеся , как это свойственно
аналогичным социал ьным слоям во всех колониальных странах, от стадии горячей п реданности колонизаторам , откр ы в ш и м двери
европейской культуре, к сочетанию более _глубокого ее усвоения с
ее идейным отторжением, к построенному по европейским модел я м , но «антиевропейскому» национализму.
П ри едва ли не полном отсутствии в народе национал ьного
самосознания , очень сложном характере азербайджанской культу­
р ы , сочетающей кавказские дотюркские, тюркские и иранские эле­
менты , конструирование азербайджанского национализма было не
п ростым делом. В кон це концов победу одержала пантюркистская
ориентация , отодвинувшая в сторону панислам изм ( не столько ре­
лигиозное, сколько кул ьтурное течение, не имеющее ясных евро­
пейских аналогов) и ориентацию на И ран . П р ичины по беды
тюркской ориентации, очевидно, во-первых, в том , что в европей­
ском национализме особую роль играл язык ( панславиз м ) , во-вто­
рых, в п ритягательности Турции как самой сильной и наиболее
успешно европеизирующейся мусульманской стра н ы . Азербайд1 19

жанские э м и гранты из царской России, п режде всего А. Гусейн­
заде, о казали громадное влияние на развитие турецкого пантюр­
кизма. Этот пантюркизм , вначале - романтический и догма­
тический, видящий во всех тюрках п росто единую нацию, затем «смягч и вшийся» и подчеркивающий особен ность Азербайджана в
семье тюркских народов, сочетался с принятием европеизирован­
ной азербайджанс ко й элитой л иберально-демократических ценнос­
тей.
Идеология л иберально-демократического тюркизма, воплощав­
шегося партией Мусават, господствовала в Азербайджанской рес­
публ и ке (АР) - эфемерном государственном о б разовании, возник­
ш е м после распада Российской империи и через два года уничто­
женн о м Красной Армией.
П рактически очевидно, что либерально-демократический тюрк­
ский национализм представлял собой идеологию узкого верхушеч­
ного слоя, не проникшую в народные масс ы , и те, кто отдавал
голоса за в ыразителей этой идеологии на выборах в Российское
Учредительное собрание (депутаты этого собрания от Азер б айджа­
на затем составили основу парламента АР), выступили просто в
поддержку п редставителей традиционной элиты , за своих беков.
О б этом говорит и та легкость, с какой Азербайджан перешел под
контрол ь Красной Ар м и и , и то, что возникшее затем вооруженное
сопротивление разворачивалось не под мусаватистскими лозунга­
м и , а с корее представляло собой традиционалистское соп ротивле­
н ие по типу среднеазиатского б асмачества.
С корее всего, сохранись п ровозглашенная в 1 9 1 8 году азер­
байджанская независимость, идейное и политическое развитие
Азе р байджана пошло бы не по либерал ьному мусаватистскому
руслу, а эп изод АР, в идимо, значил бы в истории Азербайджана не
больше, чем конституционализм 1 906 года в истории И рана. Но как
раз насильственным л иквидация АР Красной Армией придала муса­
ватистскому э пизоду колоссал ьное идеологическое значение.
Дело в том , что АР - фактически единственное государственное
образование с несомненным национально-азербайджанским лицо м
в истории Азербайджана, не знавшей ни непрерывной , уходя щей
кор н я м и в далекое п рошлое языковой и культурной традиции ( как
и ра н цы ) , н и мощных империй ( как турки и те же иранцы ) . П оэтому
когда азербайджанский интелли гент хочет указать, в чем Азербайд­
жан лучше других, впереди других, он неизбежно говорит о п ро­
цессе европеизации конца п рошлого - начала нашего века,
завершение м и кульминацией которого б ыла АР: « Первый драма­
тург Востока, первые ласточки драматического и оперного теат­
рального искусства, первая в Российской и м перии мусул ьманская
1 20

газета, первый республиканский государственный строй ( в этом
последнем наш п риоритет распространяется на весь мусул ьман­
ский восто к" . )» (Анар. Шелков ы й путь. - « Бакинский рабочи й » , 1 6
июня 1 992 года) .
Возникавший затем в советском Азербайджане азерба йджан ­
ский национализм не м о г н е обращать своих взоров к этом у перио­
ду, не мог не поднимать красно-сине-зеленое з намя ( где красное
означает демократию , синее - тюркиз м , а зеленое - ислам ) , н е
мог н е делать кумиром Мамед Эмина Расул -заде, лидера А Р - у
него п росто не б ыло иной достаточно п рочной точки опоры в наци­
ональной истории. И следовательно , он не мог не воспроизводить
господствовавшую в АР комбинацию тюркизма и л ибе рального де­
мократизма. Своей ранней и насильственной смертью АР , может
б ыть, б ольше сделала для п ридания специфически «западничес­
кой » , либерал ьной окраски последующей идеологической эволю­
ции Азербайджана, чем если бы сохранилась, наверняка видоиз­
менившись во что-нибудь совсем не демократическое.
В своей инаугурационной речи А. Эльчибей говорил: «В эти дни
мы все с безграничн ы м почтением . . . вспом инаем май 1 9 1 8 года,
наших славных п редшественнико в , первыми на Востоке объяв и в ­
ш и х об установлении республиканского п равления и в ы б равших
п рогрессивный путь демократического развития " . » ( « Бакинский ра­
бочий», 1 7 июня 1 992 года).
Как во всем СССР, социальная э волюция в советском Азербайд­
жане вела к появлению все более «укорен я вшегося» , все более уп­
рочивавшего свое положение слоя бюрократически -интелли гент­
ской элиты , которому постепенно становилось все теснее в комму­
нистических и советских рамках. Но в азербайджанском о б ществе,
в основе своей - восточном (АР-овский э пизод мало затронул пси­
хологию и культуру массы народа, и все носители мусаватистской
идеологии были уничтожены еще в 20-е годы ) , национальное само­
сознание и потенциальная оппозицион ность этого слоя были все
же более слабы м и , чем в П рибалтике, на Украине, в М олдавии,
Грузии и Армении. Часть этого интеллигентского слоя подверглась
столь сильной русификации, что п росто утратила язык, а в месте с
ним - в буквальном смысле - возможность говорить со своим на­
родом на одном языке. Интеллигенция оказалась сли ш ко м русифи­
цирована, сли ш ком разобщена клановыми связями и распря м и ;
сли шком коррумпирована, чтобы быть способной выступить в роли
относительно сплоченного передового отряда национального дви­
жения , как, например, в соседней Армении. Сам народ тоже о ка­
зался разобщен , мало ощущая себя нацией , сли ш ко м , как и
1 21

среднеазиатские народы, погружен в «узкие» интересы своих мир­
ков .
Конечно, и в Азербайджане б ыли свои диссиденты и полудисси­
денты , у которых в отличие от их среднеазиатских собратьев име­
лась своя ясная идеологическая м одель - АР. Наиболее я р кая
ф и гура из н их - будущий лидер НФА и п резидент А. Алиев, при­
н я в ш и й затем тюркизированную фамил ию-псевдоним Эльчибей. Но
п р а ктически несомненно, что, не будь внешнего толчка, развитие
Азербайджана п риняло бы форму, з начительно более напоминаю­
щую узбекскую или казахскую, чем ту, которую оно п риняло на
сам о м деле .
Этот внешний толчок шел о т армянского карабахского движения ,
п о я вление которого для массы азербайджанцев я вилось неожидан­
н ы м шоком. Из Карабаха и Армении хлынул поток беженцев - в
м ассе своей малообразованных крестьян, озлобленных и дезори­
ентированных. В феврале 1 988 года Азербайджан , Армения и весь
СССР были потрясены вестью о сумгаитском погроме.
В кл ановом азербайджанс ко м обществе, где формал ьн ые зако­
ны совершенно не соответствовали реально действовавшим, поли­
тика в громадной мере - дело разных тайных сил и тайных
сговоров. В Эстонии или Л итве вы можете разобраться в политике
из газет. В Азербайджане - нет. Сумгаит - первое из длинной ве­
реницы событи й , вокруг которых создавались мифы и легенды и
которые действовали на сознание народа, как серия непонятных
ш о ковых ударов, ведя к бурному, взрывному росту национального
самосознани я . Взбудо раженные низы азербайджанского общест­
ва - а о н и б ыли тем горючим материалом, котор ы й или самовос­
пламенился в Сумгаите, или к нему кто-то умело подбросил
с п и ч ку, - и беженцы из Армении устремились на площади больших
гор одов , увлекая за собой обычно спокойно «спящую», а теперь внезапно и б ыстро политизирующуюся народную массу. Этот
выход на ули цу народных н изов ускорил создание НФА и одновре­
м е н н о п ридал ему облик, очень отличный от облика его прибалтий­
ских или иных аналого в .
Н ФА вначале развивался по классической общесоветской схеме.
Группа молодых и нтеллигентов («Клуб бакинских ученых» } , не всег­
да самых успешных в акаде мической сфере, но энергичных, почув­
ствовавших в
начинающейся общесоюзной демократизации
возможности быстрой социальной мобил ьности, о п и ралась , как и
везде, на поддержку менее энергичных и более пожилых, но обла­
дав ш их очень прочным статусн ы м положением п редставителей ин­
теллигентской элиты и вступила в отношения « взаимного
подми ги вания» с частью партийной верхушки. ( В Азербайджане это
1 22

мало связанный с Азербайджаном бывший дипломат А. Везиров,
после Сумгаита сменивший Багирова - п реем н и ка и ставленн и ка
Алиева, и ставший П редсовмина бывший директор завода Аяз Му­
талибов. ) Но выход на площадь реальных н изов общества срывает
эту схему.
Л ибералы из «бакинских ученых» не могут найти с этим и л юдьми
общего языка (иногда - в буквальном смысле слова: мы говорили
уже о языковой ситуации в Азербайджане, где м ногие п редставите­
ли и нтеллигенции плохо знают родной язык, а в народе многие во­
обще не понимают русского) . М итинги в ыдвигают л идеров другого
типа - вроде молодого рабочего завода и м . Ш мидта Н . П анахова,
по-русски п рактически не говоря щего , но п ре красно умеющего уп­
равлять толпой. Соответственно происходят подвижки в Н ФА. Воз­
главляемая братьям и Али-заде и Л. Юнусовой либе ральная груп па
к я н варю 1 990 года вытесняется из НФА и создает свою Социал ­
демократическую партию . Власть в НФА оказывается в руках
Абул ьфаза Эльчибея , единственного «настоящего" азербайджан ­
ского диссидента, человека, известного с в о и м бескорыстием ( бук­
вально до дня с воей п резидентской инаугурации , например, он жил
в квартире на седьмом этаже типичной бакинской «хрущобы » ,
очень маленькой и бедной, и вдобавок принадлежавшей не ему, а
его б рату) и идеологически воплощавшего европеистски-тюркист­
ски й , в духе АР 1 9 1 8 - 1 920 годов , вариант национализма. Он интеллигент, востоковед по п рофессии, но и нтеллигент первого
поколения , выходец из нахичеванской дерев н и , плохо говорящий
по-русски (хуже, чем на арабско м , персидском , турецко м ) , но спо­
собный завораживать толпу речами о великом тюркском народе, о
неизбежной гибели СССР - Российской и м перии, завоеваrзшей
Азербайджан и уничтожив шей прекрасное государство, не менее
демократическое, чем теперешние США или Ф ран ция , ' , если б ы
н е коммунисты, ставшее бы н е менее богат ы м , 1ем Куr:ейт и Сау­
довская Аравия, - Азербайджанскую Республику
НФА, лепившийся изначально по эстонско й модел и , прев раща­
ется в очень своеобразную организацию , охваты вающую скорее
низы взбудораженного восточного об щества, где основноИ «удар­
ной силой» я вляются малограмотные беженцев из Армении, а руко­
водят ими скорее интеллигенты первого поколения, выходцы из
деревень, но с идеологией , сочетающей тюркский национализм с
почти догматически воспринятым «западничеством». Эта о р ганиза­
ция о казалась з начительно более аморфной и более бунтарской по
своим методам , отшатнувш и м и испугавшим и без того достаточно
осторожную и неуверенную в себе бакинскую и нтеллигентскую
1 23

в ерхушку, чем одноименные организации в других республи ках
б ыв ш е го СССР.
П ри утрате сильной центральной власти общество, живущее
с ко рее местническим и и клановыми интересами и связя м и , чем об ­
щенационал ьн ы м и , легко переходит в состояние анархии, борьбы
отдельных кланов и групп и ро вок. В самой я ркой форме это п рояв­
л я ется в Афганистане и Таджикистане. В более мягкой то же самое
начало воз н и кать в Азербайджане, где национальный подъем , вы­
з в а н н ы й требованиями передачи Армении Карабаха, дестабилизи­
ровал власть и к январю 1 990 года п ривел к ситуации
полуреволюции-полуанархии .
А. Везиро в , не пользовавшийся ни малейшей популярностью,
не умевший толком говорить на родном языке и вызывавший на­
с м е ш ки своими « казенными» демонстрациям и дружбы с армянским
руководством (в народе его назы вали Везиряном , а армянско­
го первого секретаря ЦК С . Арутюняна - мадам Вез и ро во й ) , бы­
стро утрачивал власть. К я н варю 1 990 года в Баку власть
ф а ктически ушла из его рук, е ще не перейдя до конца в руки НФА.
В ряде же городов местные группировки НФА уже захватили
власть классическим револ юционным путем , п росто изгнав ста­
рое руководство . В это в ремя начинаются армянские погром ы
в Баку. О н и б ыл и вызваны присутствием массы беженцев, н е знаю­
щих, что им делать, - крестья н , оказавш ихся в большом городе,
не имеющих жилья и с завистью взирающих на квартиры бога­
тых армян. Но как и в сумгаитских событиях, здесь тоже име­
лась мощная «подводная часть айсберга» . Для большинства
азербайджанцев бакинский погром , которого руководство НФА,
безусловно, не хотело и даже организовало спасение армян (хотя
и создало благо п риятную дпя его возникновения психологичес­
кую обстановку) - это кагэбэшно-московско-армя нская п ров­
о ка ци я . Что здесь от п ровокации и ч ья она - сказать, конечно,
трудно, но то, что м илиция и внутренние войска, и мевшие полную
возможность п ресечь погр о м ы , бездействовали, а зате м , когда
а р м я н в городе уже не осталось, в Баку неожиданно, истребляя
всех на с воем пути, вошли советские войска ( причем Д. Язов от­
крыто заявил , что цель ввода войск - уничтожить структуры
Н ФА) - это факты.
П осле кровавой бани в Баку неудачн ик А. Везиров отстраняется
и к власти п риходит А. Муталибов. Он был очень неглуп ы м полити­
ком . Обязанный своим возв ышением «советским штыкам» , он тем
не менее сумел создать себе о пределен ную в нутреннюю поддерж­
ку. Ч астично это б ыла традиционная , клановая поддержка, о беспе­
ч ивавшая ему, когда нужно, уличную толпу - со стороны цветочников
1 24

бакинских пригородо в , объединившихся в общество « Гардашлык»,
и общества «Товбе» , созданного обратившимся к Богу б ы в ш и м уго­
ловником и наркоманом Г. Абдулом . Но главную помержку он п ы ­
тался создать себе, доводя до общества и прежде всего до
напуганной я н варем 1 990 года бакинской и нтеллигентской элиты
следующие м ысли: все м ы стремимся к одному - к независимому
Азербайджану и западного типа демократии ( при А. Муталибове
происходит активное возрождение АР-овской символ и к и ) . Н о Азер ­
байджан еще н е может быть демократическим общество м . Нужен
переходный период мя гкого , «интеллигентного» авторитаризма,
альтернатива которому - не демократия , а анархия , власть тол п ы ,
которая уже п роя вила себя в я н варе 1 990 года. «Образно говоря ,
она, - заявлял он в одном из своих м ногочисленных и нтервью о
компартии, - тот фермент, без которого у нас невозможно нарас­
тить слой политической цивилизован ности, демократического о б ­
щества»
( «Бакинский
рабочий»,
16
сентября
1 990
года ) .
А . Муталибов всячески подчеркивал , что он - настоящий бакин­
ский интеллигент, сын доктора наук, п росто оказавшийся (так уж
получилось) на партийной работе, и даже цитировал .в своих и нтер ­
в ь ю Ж. Ж . Руссо.
И надо сказать, А. Муталибову многое удалось. З начительная
часть интеллигентской элиты , которая в других республиках нахо­
дилась в оппозиции коммунистам, в Азербайджане , напротив , под­
держивала его. Социал-демократы, нап ример, вытолкнутые из
«плебейского» Народного фронта, с охотой взяли на себ я р ол ь
« В ИТРИН НОЙ» О П ПОЗИЦИ И .

Н о главное, что работало в пользу Муталибова, - даже не какая­
то особая помержка, а та легкость, с которой азербайджанское
общество, как и вообще общества мусульманской культуры, пере­
ходит от бунта и анархии к успокоению, п ринимая безразлично-ло­
яльно любую власть, если она действительно опирается на
какую-то силу. Муталибову удалось осенью 1 990 года провести в ы ­
боры в Верховный Совет, в ы б о р ы , конечно, не демократические,
«сдирижированные», но все же не чисто формальные, и в какой-то
мере отражающие народное сознание. Кроме небольшой групп ы
народнофронтовцев, в какой-то мере - допущенных для создания
демократического облика, все депутаты - лидеры местных власт­
ных элит. Традицион н ые «знатные колхозницы» исчезли . Н е про­
шло, или п рошло лишь при повторном голосовании, под
усиленным воздействием п равител ьства, м ного п редставителей ин­
теллигентской верхушки, известных в Москве и Баку, но не имеющих
реальной власти (даже шейх-уль-ислама смогли провести лишь при
повторном голосовании). Зато появились, наряду с первы м и секрета1 25

р я м и райкомов и п редседателями райисполкомо в , руководители
райо н н ых отдело в КГБ и ОВД, районные п рокурор ы и «Обилие де­
путатов - руководителей разного рода пищевых, снабженческих и
заготовительных п редп рияти й , объединений, хозяйств - директо­
ров м ясо- и хлебокомбинато в , заготконтор, консер вных заводо в ,
плодоово щных объединений и т. д. » ( С. Абдуллаева, Г. Тагиева.
П а рламент наших надежд? - « Бакинский рабочий», 1 2 о ктября
1 990 года ) . Та реальная элита, которая раньше старалась держать­
ся в тени , на этот раз непосредственно взяла власть в руки, и
народ более или менее послушно за нее проголосовал . Муталибо­
ву удалось провести и референдум об СССР в марте 1 99 1 года,
дав ш и й полную народную поддержку «империи» ( из 74, 9 процента
участвовавш их 9 3 , 3 процента сказали «Да» - результат, разумеет­
ся , п одтасован н ы й , и все же - не полностью подтасован н ы й ) и да­
же , уже под занавес, в сентябре 1 99 1 года быть выбран н ы м пре­
зиденто м , без соперников, всенародны м голосованием , получив
9 8 , 5 процента от участвовавших 85,7 процента.
Но превратиться в азербайджанский вариант Каримова или На­
зарбаева, от которых он идейно мало отличался, Муталибову не
дали события в Карабахе. Весной 1 99 1 года ему удалось руками
Советской Армии п ровести успеш ные операции по захвату и де­
портации армянских сел , но распад СССР и с мена в Москве Горба­
чева Ельцин ы м , которого он оттолкнул, неосторожно в ы разив
поддержку ГКЧ П , решили его судьбу. П ровозглашение независи­
м ости и серия катастроф на ф ронте, п режде всего, - рез н я , устро­
е н ная армянам и в Ходжалы , - все это вновь всколыхнуло
о б щество, подн я в популярность НФА.
Муталибо в судорожно п ытался создать новую сим волическую
легитимизацию с воей власти. Одержав «победу" на п резидентских
б езальтернативных в ы борах, в том же сентяб ре 1 99 1 года он созы­
вает Ч резвычайный съезд Коммунистической партии Азербайджа­
на, на котором она заявляет о своем самороспуске (событие,
п р ошедшее почти незамеченн ы м , ибо роль коммунистической
идеологии в азербайджанском обществе была совершенно ничтож­
на, а партийная иерархия п редставляла собой лишь внешнюю
форму реальной иерархии власти , которую роспуск КПА затронул
очень м ал о ) . Под все усил и вавшимся давлением руководимой НФА
площади Муталибов и Верхо в н ы й Совет пошли на создание в де­
каб ре 1 99 1 года очень странного временного органа - Национал ь­
ного собрания из 50 человек, куда вошли 25 депутатов­
«nартократов» и 25 - народнофронтовцев (чуть ли не все депутаты
НФА) , которому частично были переданы полномочия ВС. Н о после
ходжалинской трагедии измученн ы й , очевидно, до п редела своих
1 26

психических сил Мутал ибов (это видно из его «Обращения к наро­
ду», опубликованного 21 февраля 1 992 года, и его трагического и
болезненного интервью «Комсомольской правде» 5 марта) уходит в
отставку.
Некоторое время исполнение обязанностей главы государства
выпало на долю комп ром иссной фигуры - непопул я рного Я. Маме­
дова. 1 4 мая , мобилизовав свою уличную поддержку ( « Гардашлык»
и «Товбе») и заручившись поддержкой большинства Верховного
Совета, Муталибов поп ытался произвести «ко нтрпереворот» , но тут
же б ыл отстранен почти классической народной революцией
1 5 мая, когда грандиозная толпа сторонников НФА захватила п рак­
тически без сопротивления ( погиб один человек и трое ранено)
здание Верховного Совета и уже покинуты й бежавшим п резиден­
том п резидентский дворец.
Власть Н ФА получила легализацию на всенародных п резидент­
ских выборах, фактически первых «честных» и демократических в ы ­
борах в истории Азербайджана (если не считать в ы б о р о в в
Учредительное собрание в 1 9 1 7 году) в июне 1 992 года, п ринесших
большинство голосов А. Эльчибею (он получил 60 процентов голо­
сов, его основной соперник Н . Сулейменов - 33, Я. Мамедов - 1 ,7
п роцента ) . Демократы п ришли к власти благодаря сочетанию бес­
кровной народной революции и выбо ров.
Первые шаги новой власти были очень удачн ы . В результате
летнего наступления в Карабахе было занято два района ( как все
наступления и армян и азербайджанцев, оно проводилось с ис­
пользованием вооружения и поддержки российской армии, на­
сколько предоставленных из «высших соображений» , а насколько
п росто купленных - об этом одному Богу известно ) .
Н овой власти удалось сбить нарастающую волну преступности
(естественно, имеется в виду неорганизованная преступность, п ро­
я вляющаяся в убийствах, изнасилованиях, ограблениях). Б ыла про­
ведена реформа системы поступления в вузы - введена тестовая
система, практически исключающая коррупцию, что , естественно,
вызвало колоссальное недовольство профессорско- преподаватель­
ского состава ( ибо, по словам А. Эльчибея , за деньги поступали
около 80 про центов студентов; о том , сколько л юдей поступало без
денег, но по п ротекции, он не говорил ) , но что в конечном счете
могло бы значительно изменить характер азербайджанской и нтел­
л и генции. Был п ринят демократический закон о культурной автоно­
м и и нацменьшинств, и п равительству в основном удалось погасить
и� страх перед тем , что пришедшие к власти националисты будут
их притеснять. Но дальше дела пошли хуже.
1 27

Главн ы м п ротиворечием азербайджанского общества новейшего
периода и особенно - периода народнофронтовского правления
я вилось п ротиворечие между доминирующей идеологией , идеоло­
гией АР, и реально значительно более « восточной» психологией .
Эльчибей п роводил политику о риентации н а Турцию и западные
дем о к ратии . Турция для него прежде всего - демократическая
тюркская страна. В своей речи во время поездки в Турцию, очень
странно звучащей для русского читателя , у которого эта страна по
традиции часто ассоциируется п режде всего с султанами, я нычара­
ми и армянским геноцидо м , о н говорил: «Священна анатолийская
земля, в которой покоится п рах . . . Мустафы Кемаля Ататю рка . . .
Ада м а М и цкевича и других борцо в за свободу. Стамбул всегда был
открыт для всех , кому дороги идеи свободы» ( « Бакинский рабочий»,
3 0 и ю ня 1 992 года } . Он постоянно подчеркивал свои симпатии к
И зраилю и антипатии к фундаменталистскому И рану, угнетающему
южных азербайджан цев . Он отказывался войти в С Н Г, не стеснялся
в ысказываться о среднеазиатских режимах следующим образом :
. . Через несколько меся цев растущее там народное движение
с м етет н ынешнее руководство - сейчас невозможно задушить
стремление народов к свободе» («Свобода», № 21 (37), 1 9 июня
1 992 года } , принимал у себя бежавших из Средней Азии диссиден­
тов . Не боялся дразнить Ельцина, заявляя , что из всех государст­
венных деятелей России наибольшие заслуги перед демократией
п р и н адлежат все-таки Горбачеву, и посылая М. Шайм иеву в связи
с п р инятием Татарстаном новой конституции длинную поздрави­
тельную телеграмму, в которой говорилось о колониал ьном угнете­
н и и , «героическом татарском народе» и о том , что « конец ХХ
столетия знаменуется п робуждением и возрождением тюркского
м и ра» ( « В ы ш ка» , 1 2 ноября 1 992 года} .
Создается ощущение, что о н п росто не отдавал себе д о конца
отчета в том, что Азербайджан - не западная страна и даже не
Турция , п рошедшая очень длительны й путь к демократии , через
серию периодов сползания в анархию и военн ых диктатур , выво­
дивших ее из этой анархии, и что май 1 992 года - это отнюдь не
азербайджанский вариант Французской револ юции, которая могла
б росать вызов всем своим соседя м одновременно.
М ежду тем реальная помержка народнофронтовской идеологии
б ыла очень слаба. Массовая поддержка НФА б ыла связана не
столько с тем , что народ действительно разделял народнофронтов­
ский «западнический» вариант национализма, сколько с националь­
н ы м подъемом, вызванным особой ситуацией , прежде всего
войной в Карабахе. Долго такой подъем п родлиться не мог.
"·

1 28

Самые культурно вестернизированные ( русифицированные)
слои бю рократии и интеллигенции вовсе не приветствовали царст­
во народнофронтовских «выскочек», с ностальгией вспом инал и не­
давнее прошлое. А сами эти «выскочки» даже если они разделяли
идеи Эльчибея , психологически оставались в большинстве своем
нормальными представителями своего общества. Может б ыть, пси­
хологически они даже б ыли еще менее готовы жить в условиях де­
мократии , чем отстраненн ые ими «партократы» .
Одним из п роявлений поверхностности народнофронтовского
демократизма стало то, что новые лидеры не хотели проводить вы­
бо р ы в Верховный Совет, предпочитая и меть дело с послушным
Национальным собранием , запуганные коммунистические депутаты
которого проявляли полное послушание (за что народнофронтовцы
в последствии и поплатились, ибо так же послушны эти депутаты
оказались силам , пришедшим к власти в результате гусейновско го
путча) . Демократический п равопорядок в насквозь коррумп ирован­
ном обществе б ыл практически невозможен и , очевидно , лично
честны й и храбрый м инистр внутренних дел И. Гамидов приходил с
телохранителя м и к «Подпол ьным » , но всем известн ы м м иллиарде­
рам, и «уговаривал» их отдать хотя б ы один м иллиард народу, вы­
ступая, таким образом , в роли «честного рэкетира» в роде Рабин
Гуда. Он же п рославился и тем , что я влялся к оскорбля в ш и м его
газетчикам и собственноручно бил их (действуя , как о н объяснял ,
не как министр, а как оскорбленный мужчина). После очередного
такого избиен ия, которому подвергся лидер социал-демократов
3 . Али-заде, А. Эльчибей вынужден был отстранить Гамидова.
Одновременно в стране п роисходил захват постов , от самых
верхов до уровня руководителей ЖЭКов - формально по полити­
ческому, фактически же, очевидно, в большей мере - п о обычному
для Азербайджана клановому принципу. Коррупция , если она в
п ринципе могла достичь еще больших, чем п режде , размеров ( о ее
росте говорится сейчас по отношению к каждому из азербайджан­
ских режимов) , то достигла.
Старые генералы Советской Армии, вызывавшие подозрения
в своем патриотизме, были отстранены от военного руководства,
передаваемого людям типа Р. Газиева и С. Гусейнова - молодым
директорам п редп риятий, организовывавшим п окуп ку о ружия и
людей в российской армии и на собственные деньги вооружав ш и м
отряды «своих» людей. Эти отряды никому не подчинялись, кроме
своих «атаманов » , и распределение боеприпасов между ними шло
по клановому п ризнаку («своим» л юдям даются танки, «чужим» - не
даются). Естественно, что при этом успехи лета 1 992 года сменились
1 29

на фронте топтаньем на месте, а затем - колоссальным провалом
кельбаджарского наступления.
Н едовольство политикой НФА росло. В Азербайджане, как и
везде в постсоветском п ространстве, б рали верх усталость, неко­
торое разочарование в демократах и ностальгия по старым време­
нам.
Т е м не менее удар по А. Эльчибею и НФА б ыл нанесен и менно
тогда, когда, казалось, перед Азербайджаном открываются какие­
то перспективы. Эльчибей в роде бы начинал наводить порядок в
а р м и и , отстранив Р . Газиева ( которого наш м инистр П . Грачев на­
з вал в телеинтервью своим другом) и С. Гусейнова, кото р ы й , одна­
ко, устраниться не пожелал и увел свой батал ьон в Гя нджу,
месторасположение последней оставшейся на территории Азер­
байджана российской части, где «достать» его было трудно._ Были
п роведены аресты ряда офицеров. О том , что это были офицеры и
какие состояния наживались на карабахской войне, свидетельству­
ет хотя бы то, что у одного из них, начальника финансового управ­
ления М и нистерства обороны при Р. Газиеве, было обнаружено 1 , 5
м иллиона долларов США и двадцать м илл ионов российских рублей
( см. «Свобода», № 46, 29 апреля 1 993 года} . Я вно наметился сдвиг
в сторону какого-то ком промиссного м ира с Арменией , согласив­
шейся вывести свои войска из Кельбаджара. П рактически были го­
товы к подписани ю договоры с западными нефтя ными компания м и ,
которые проя вили готовность влить в эконом ику Азербайджана
м иллиардные капиталовложения . И, может б ыть, самое главное б ыло решено осенью провести выборы в Верховный Совет.
Таким о б разом , создается впечатление - дотяни Азербайджан
хотя бы до осени, до в ыборов, европейская форма, надетая на
себя этим общество м , может б ыть, и п рижилась бы. И демократия
в Азер байджане , в обществе, где демократическая идеология об­
л адала своеобраз н ы м и и п рочными идейными корня м и (тради­
ция АР}, но не и мела достаточных психологических корней, смогл а
б ы укрепиться , а сказка об АР как демократической республике в
тюркском мусульманском обществе стала б ы реал ьностью.
О том , что п роизошло на самом деле - мы знаем. Вернее,
з наем часть внешней канвы событий , знаменующих собой возвра­
щен ие Азербайджана к норме третьего мира - к диктатуре, огра­
н иченной относительно легкой возможностью установления другой
диктатуры . В цело м же события последних лет и не выходят за
1 30

пределы этой нормы - слабые, формальные и коррум пированные
демократии третьего м ира десятки раз сменялись диктатура м и ,
через какое-то в р е м я вынужденными в н о в ь уступать место демо­
кратиям, и т. д. Азербайджан упустил шанс и включился в этот ти­
пичны й «третьем и ровский» цикл , выйти из которого несравнимо
труднее, чем в него войти .
Неудача азербайджанской демократии , разумеется , связана
п режде всего с состоянием общества. И все же в какой-то ( мень­
шей, чем с клонны думать сами азербайджанцы) мере судьба Азер ­
байджана зависела и о т внешних сил . В е вропейском и
американском обществах и в умах психологически зависящих от
них русских западн иков существует глубочайшее недоверие к му­
сульманам и обществам мусул ьманской культуры , постоянно при­
водящее к «двойному стандарту».
К этому
п р и бавляется
колоссальная рол ь армянской п ропаганды , опирающе йся на армян­
скую диаспору и на те же сам ые антимусульманские чувства. Все
плохое, что м ы узнаем о странах мусульманской культуры , ложится
на уже существующий негатив н ы й образ, все хорошее - отверга­
ется . В итоге получается : Сумгаит, бакинские погро м ы а р м я н - это
«нормально», это подтверждает уже сложившийся о б раз. Если же
совершаются зверства с другой стороны, вроде ходжали нских, то это или п росто неправда , или какая-то странная случайность.
Если мы слышим о коррупции в Азербайджане , о п реследо ваниях
меньшинств, об исламском фундаментализме ( которого пока что
как реальной силы нет, но, наверное, он все же возникает) - все
это п редставляется «нормальным». Но когда мы слы шали «а мы не
очень-то и слышали» о безусловно искренней либерально-западни ­
ческой ориентации Эльчибея и его сподвижников, - это казалось
или игрой , или , во всяком случае , чем-то несерьез н ы м .
И это не п росто бытовое восп риятие, это - восприятие, вл и я ­
ющее н а реальную политику. С ША отказал ись предоставить по­
мощь Азербайджану под давлением армянского лобби. Н и кто не
решался сказать, что рол ь Армении в карабахском конфликте абсо­
лютно аналогична роли Сербии в Хорватии и Боснии.
За недоверием Запада и западников к мусульманскому м и ру
кроются не п росто п редрассудки. Здесь есть и толика правды .
Особенности культуры мусульманских стран , действител ьно, за­
трудня ют переход к демократии современного типа. Но, во-пер1 31

вых, - л и ш ь затрудня ют , замедляют, но не исключают, и пусть
даже Турция не полностью стабилизировавшееся демократическое
об щество, все же п редстоящий ей путь до такого общества куда
бл иже, чем тот, что пройден ею от оттоманских в ремен. Во- вторых,
казалось б ы , именно поэтому ростки демократии в этих странах
должны особенно п р и ветствоваться . На деле все обстоит наобо­
рот. Н едоверие порождает равнодушие и даже негативное отноше­
ние к этим росткам , и если А. Эльчибей все же б ыл западни ко м , то
не из-за позиции запада, а воп реки ей.
О позиции же России говорить вообще не п риходится. Ее, оче­
в идно , п росто нет. Есть отдельные интересы отдел ьных сил, побуж­
дающие
поставлять о ружие и солдат как армянам ,
так
и азербайджанцам , на чем , несомненно, наживаются колоссальные
деньги, по сравнению с которыми полтора м иллиона долларов,
найденные у азербайджанского военного, очевидно, - грош и . Есть
ч и сто «инстинктивная» великодержавность, нежелание н иоткуда
«уходить», стремление наказать проя вля ющих чрезмерную незави­
с и мость, вообразивших себя чуть ли не суверенными государства­
м и . Есть п росто личные сим патии и антип атии , делающие
А. Эльчибея , б езусловно, менее п риятн ы м собеседни ко м , чем про­
стые и ясные фигуры типа Кравчука и Каримова, с которыми можно
п о н имать друг друга с полуслова. Есть армя нское лобби и п роар­
м я нские симпатии. И есть, наконец, полное безразличие «демокра­
тической общественности» к реал ьной судьбе наших бы вших
б р атских народов - и азербайджанского, и армя нского , и любого
другого.
На слушаниях по Азербайджану, о рганизованн ых комиссией
а м е р и канского Кон гресса (на которых п рисутствовало м ного армян
и ни одного азербайджанца ) , американский ученый Т. Гол ьц, один
из очень нем ногих западных гуманитариев, которые побывали
в Азербайджане и в какой-то мере разобрались в том , что там про­
исходит, сказал: « . . . Испытывая смешанные чувства волнения
и удовлетворения при наблюдении за демократическими процесса­
м и , идущи м и в таком необычном для этого месте и при таких не­
бл а го п р иятных обстоятельствах, я глубоко песси мистически от­
ношус ь к будущему правительства Н ародного фронта, так же как и
к стабильности в Азербайджане " . » ( « В ы ш ка», 27 февраля 1 993
года) . Умный, доброжелательный, но беспристрастный наблюда­
тель о казался прав. Азербайджанская либеральная «западничес1 32

кая» демократия была слабым растением и в 1 920-м, и в 1 993
годах. В первый раз ее без труда растоптала Красная Армия , во
второй раз ту же функцию взял на себя человек, испытывающий
ностальгию по советским временам и типично «третьемировскую»
нелюбовь к Западу (см. его интервью в « Известиях», 26 июня 1 99 3
года) , вооруживший на собстве н н ые деньги батальон и получ и в ш и й
дополнительное оружие о т ушедших и з Гя нджи российских частей ,
бывший директор фабрики, о котором с восторгом п и шет « П рав­
да», именуя Гянджу по-старому - Кировабадом ( « Правда » , 25 июня
1 993 года) .
Баку - Москва, июль 1 993 года

•

•

•

КАРАБАХСКИ Й КОНФЛ И КТ:
НАЦИО НАЛ ЬНАЯ ДРАМА И
КОМ МУНАЛ ЬНАЯ СКЛ О КА 1
Великие конфл и кты между нация м и подчиняются в основном той
же л о ги ке, что и « маленькие» конфликты между семьями или инди­
вида м и . Народ в целом не может б ыть умнее и добрее, чем его
«средние» п редставители, наоборот, поведение народа часто ока­
з ывается более и р рациональным, более подчиненным архаичным
и м пульсам, чем поведение п ростых л юдей (ясно, например, что
средние немцы или русские были значительно лучше и «нормаль­
нее», чем гитлеровский и сталинский режим ы ) . П оэтому если м ы
хоти м разобраться в карабахском конфликте, то следует исходить
из более или менее з накомой всем нам ситуации - ссоры в комму­
н альной квартире или соседей в деревне, или на работе .
Это не « редукция» великого и романтического к п розаическому и
низменному, ибо коммунальная склока - тоже трагедия , здесь
также мучают друг друга люди , также обманывают друг друга и
сами себя , здесь та же последовательность долго накапливаемого
раздражения (не столько на соседа, сколько на всю судьбу, на всю
тяжелую жизнь, своео б разным символо м которой оказывается
сосед) , затем внезапной всп ы ш ки и наконец - долгих мучений,
с к р ы ваемых от самих себя сожалений и поисков выхода из стано­
в я щейся все более невыносимой ситуации. Борьба наций - « мас­
штаб нее» ком мунальной склоки чисто физически, но отнюдь не
«глубже» , не «умнее», не « возвышенней». Она, если так можно вы­
разитьс я , трагичнее количественно, а не качественно.
И это не упрощение, ибо склока может иметь очень глубокие ос­
н о вани я . Ч тоб ы разоб раться , почему сосед А поссорился с сосе«С вободн ая мысль», 1 994, № 1 1 .

1 34

дом Б, м ожет потребоваться изучение их б иограф и й , психол огий и
т. д. Здесь стол ь же трудно ( ил и даже п росто невозможно) дойти
до «исторической п равды» - кто первый начал , сознател ьно л и
провоцировал сосед А соседа Б, ставя свою кастрюл ю на его кон­
форку, и л и просто не подумал , и действител ьно л и эта конфорка
искони и по п раву принадлежит соседу Б .
Конфл икт соседних наций и конфл икт соседних семей и л и п ро ­
сто индивидов имеют общую п рироду. П росто «физические» пара­
метры
конфл икта
наций
и
остатки
народнических
и
национал ьно-романтических идеол огий в нашем сознании способ ­
ствуют «романтизации» национал ьных кон фл икто в . И наоборот , по­
вседневность и скромные масштабы частных скл о к порождают
отношение к н и м , как к чему-то прозаическому и п о шл ому , подо б н о
тому, как в средние века скл ока феодал о в м ыс л ил ась чем -то очень
возвышенным и могл а воспеваться поэтами, а драка крестья н чем-то низменным и могл а изображаться этим и же поэтами л и ш ь
фарсово, комедийно.
Попробуем же, отрешившись от тради ционных представл ений о
«вел иком» и «Низменном», обрисовать л огику и динамику карабах­
ского конфл икта как л огику и динамику скл оки.
В л юбом конфл икте всегда есть несоответствие формал ьных,
внешних причин и п ричин глубинны х, л и ш ь частично осознавае м ы х
и л и даже вообще не осознаваем ых.
С кандал всегда имеет какую-то кон кретную и рационал ьную
причину. О н всегда из-за чего-то - из-за кастрю л и , которая ста­
вится на чужую пл иту, кур, за которыми не с мотрит сосед и о н и
л езут в чужой огород, и т . п . Сознание участн иков конфл икта, как
п равил о , удовл етворяется этими объяснен ия м и и фокусируется на
них. Кастрюл я ил и куры могут вытеснить из сознания чел овека все
остал ьное, сконцентри ровать и «структурировать» все его м ысл и и
чувства. Но трезвое размышл ение обязател ьно покажет, что кон­
кретная и рационал ьная п ричина не способна объясн ить вспыхнув­
шей ссоры. В других коммунал ьных квартирах, нап ример, кастрюл и
ставятся на л юб ые свободные конфорки , и никаких скандал о в н е
возникает, да и в этой квартире так бы л о раньше, но почему-то
скандал ов не б ыл о . Далее, само несоответствие причины и с ледст­
в и й - страш ного и мучител ьного для всех скандал а и всегда отно­
сител ьно «Пустяковой» п ричины - говорит о том , что эта причина
не м ожет быть объяснением , что когда сосед А убивает соседа Б
из-за того, что его куры зал езают в огород, это « из-за» н ичего н е
объясняет. Конкретная п ричина в таких сл учаях - это скорее п ред1 35

лог, п редлог, ставший с и м воло м , структурировавшим сложнейшие
психические процессы.
В карабахском конфл и кте м ы видим то же несоответствие внеш­
них, формал ьных и «проговари ваемых» причин и причин глубинных,
« н е п роговариваемых» и даже неосознаваемых. Внешне все п ред­
ставляется очень несложны м . Есть Н КАО, большинство населения
которой составляют армяне и которая территориально фактически
п р и м ы кает к Армении, но входит в состав Азербайджана. Армяне и карабахские, и некарабахские - считают, что это несправедливо,
и на рубеже 1 987 - 1 988 годов начинается массовое движение
а р м я н за переда1чу Н КАО от Азе рбайджанской ССР Армянской ССР.
Далее разворачивается цепь событий , приведших к теперешней
ситуации, когда нет уже ни Армянской ССР, ни Азербайджанской
С С Р , а есть независимые Армения и Азербайджан , ведущие полно­
масштабную, с применением танков и авиации, войну, в ходе кото­
р о й убито и бежало или, б ыло изгнано из родных мест и в
Армении, и в Азербайджане з начительно больше людей, чем все
население Карабаха. Ясно, что роль первоначальной и формальной
пр и чины здесь совершенно аналогична роли прохода соседских
кур в огород, повлекшего за собой поножовщину.
Сам по себе факт компактного проживания армян в Азербайджа­
не н а п р и м ы кающей к Армении территории не может б ыть необхо­
дим ы м и достаточн ы м объяснением
конфли кта,
ибо есть
громадное количество примеров, когда ситуация - совершенно
аналогична, а н и каких конфли ктов нет. У карабахских армян, прав­
да, б ыли еще и многочисленные конкретные п ретензии к Баку
(трудности с п риемом ереванского телевидения, невнимател ьное
отношен ие Баку к армянским историческим памятникам и то, что
ряд из них азербайджан цы объявляли древнеалбански м и , а не
древнеармянскими, и т. д. ) . Н о совершенно несом ненно, что поло­
жение армян в Карабахе было лучше и они обладал и большими
права м и , чем , нап ример, азербайджанцы, так же давно и так же
ком п а ктно п роживавшие в Армении, в Зангезуре, как армяне - в
Карабахе, но никакой автономии вооб ще не и мевшие. Между тем
н икакого движения за п рисоединение к Азербайджану или хотя б ы
за автономию армянские азербайджанцы н е создали ; о н и были в
1 98 8 году выкинуты из Армении , и сейчас все о них позабыли. Ар­
м я не в Груз и и , в Ахалкалаки , п роживают так же компактно, так же
на территориях, п р и м ы кающих к Армении, и точно так же не поль­
зуются н и какой автономией. Н о настоя щий , кровавый конфликт
возник все же с Азербайджаном, а не с Грузией. Кроме того, како­
вы б ы ни б ыл и претензии карабахских армян, приведшие к кон­
фликту, ясно, что эти п ретензии абсолютно не соизмеримы с
1 36

непредставляемыми во время возникновения конфл и кта его пос­
ледствиям и и всеми тем и страдания ми, которые п р и шлось пере­
жить и им, и населению Армении и Азербайджана. П оэтому с п исок
претензий карабахских армян начала 1 988 года в той же м е ре не
способен ничего объяснить, как и подроб ное перечисление произ­
веденных курами потрав не может объяснить последо вавшей поно­
жовщины . И уж тем более не объясняют конфли кта все те гор ы
обвинений и оскорблени й , которые нагромоздили об е сто р о н ы , со­
вершенно аналогичные тем потокам гряз ной бран и , каким и обме­
ниваются обезумевшие соседи.
Чтобы разобраться в конфликте, мы должны отвлечься и от его
формальных п ричин - поводо в , и от его рационал изации и идеоло­
гически-п ропагандистских обоснований и попытаться п редставить
психологические портреты участников, понять их психологическую
динамику и особенности ситуации, в которой этот конфликт возник.
Закавказье - это довольно тесное «общежитие», в котором по
воле судьб ы оказались соседя ми народы с очень раз н ы м и культу­
рами и разным прошлы м . Нередко им трудно понять друг друга,
поставить себя на место соседа и посмотреть на м и р его глазами ,
и очень легко - обоюдно раздражаться и создавать фантастически
негативные образы друг друга. Это нечто вроде тех м осковских
квартир , где в 30 - 50-е годы жил и вместе представ ители совер­
шенно разн ых культур, иногда замечательно п риспосабливавшие­
ся , но очень часто, напротив , - мучившие друг друга и
п ревращавшие эти квартиры в подоб ие ада. Армяне и азербайд­
жанцы культурно и психологически отличаются друг от друга не
меньше, чем отл ичались оказавшиеся в одной ком муналке сем ья
все утративших и измученных б ывших дворян и семья п риеха в ш их
из деревни недавних крестьян ( или семья дворника-татарина, или
сем ья перебравшихся из бы вшей черты оседлости евреев) .
Армяне - народ с очень древней и очень о ригинальной культу­
рой (оригинал ьной п режде всего из-за того, что его религия - это
особая , армянская , ветвь христианства}, очень сил ь н ы м о щущени­
ем своей уникальности и ценности этой уникал ьности, но одновре­
менно - с очень тяжелой судьбой. Когда-то, очень дав н о ,
существовали относительно большие армя нские царства, в оспоми­
нание о которых одновременно и грело, и растравляло душу а р м я н
в годин ы невзгод и которые п ревращались в их сознании во что-то
совершенно грандиозное, разукраши вались фантазией , компенси­
рующей печальное настоящее грезами о п ро шлом и будуще м . Но
царства эти погибли давно, и уже м ногие столетия история
армян - это история народа без государства, о круженного куль1 37

турно чуждыми мусульманским и народами и подчиненного и м , ис­
п ытавшего м н ожество страданий и унижений. Кто только (и сколько
раз) не топтал армян и что самое унизительное - даже не борясь с
н и м и , а борясь друг с друго м , грабя их и сгоняя с места п росто
« м и моходом » , чтобы «Не путались под ногами», как это сделал Шах
Аббас во время войны с турками. Кульминация этих страданий зверский погром , устроенный армянам туркам и в 1 9 1 5 году, обра­
зы которого новь и вновь встают перед глазами армян.
Естествен но, что у этого народа - сильное ощущение неспра­
ведливости и трагичности «армянской судьбы » , комплекс кул ьтур­
ного превосходства над соседя ми и одновременно - страха перед
их м ногочисленностью и физической силой, острое ощущение уни­
женности своего положения ( когда-то б ыл собственный дом , а сей­
час - комната в ком мунал ьной квартире), сложное и амби­
валентное отношение к будущему. И ужас перед ним, перед неумо­
л имостью «армянской судьбы», которая может принести повторе­
ние 1 9 1 5 года, - и тогда время пребы вания в советском
о б щежитии будет казаться счастливым и спокойным. Смутные на­
дежды на то, что, может б ыть, судьбу все-таки рано или поздно
удастся перелом ить и стать народо м , который никто топтать не по­
смеет, которого все соседи будут уважать и побаиваться. Такой
народ - «трудные соседи», но азербайджанцы, которые сейчас ис­
кренне удивляются , чего этим соседям не хватало и для чего они
все это затеяли, н и когда не были в их «шкуре», никогда не пережи­
вал и того, что довелось пережить армянам.
Азер байджанцы - люди с совершенно иной психологией и куль­
турой. Они обладают значительно меньшим ощущением своей на­
ционально-культурной уникальности и ее ценности, которая
дев альвируется в их сознании ценностью принадлежности к гро­
мадны м общностям - мусульманской и тюркской и ролью малень­
ких - семейно-клановых и локальных общностей. У них и в помине
нет ощуще н и я , н икогда не покидающего армян, что ты окружен
врагами, которые могут тебя просто ун ичтожить. У азербайджанцев
нет великого имперского прошлого - никакой азербайджанской
и м перии никогда не существовало - и нет компенсаторных м ечта­
н и й о такой империи. Как и другие народы мусул ьманской культу­
р ы , азербайджанцы относительно легко принимают реальность,
уходя в « быт», в интересы семей и локальных общностей. Им очень
трудно сплотиться вокруг общенационального дела, и п ри нципи­
альное различие м ежду поведением армян в Карабахе и из-за Ка­
рабаха,
продемонстрировавших
поразительное
упорство
и
сплоченность, и совершенно пассивным и «страдательн ы м » пове­
дением азербайджанцев в Зангезуре наглядно демонстрирует раз1 38

личия психологии этих двух народов. Не обладая армянским упор­
ством , порожденным чувством , что беды и страдания - в некото­
ром роде «Норма», «армянская судьба», а потому надо стойко
переносить их, и главное - выжить, азербайджанцы легко вспыхи­
вают и легко гаснут. Н о азербайджанские «вспышки» мо гут прини­
мать очень страшн ы й , жестокий и бессмысленный характер . И хотя
в ходе конфликта армяне показали, что древняя христианская куль­
тура отнюдь не мешает совершать чудовищные зверства, и ррацио­
нал ьные кровавые погромные вспышки типа сумгаитской и
б акинской для их поведения не свойственн ы . У армян и азербайд­
жанцев, если так можно выразиться , разные типы и р рациональнос­
ти. И р рациональность армян относится к области м ечта н и й ,
страхов и целей, которые тем не менее могут о ч е н ь рационально и
последовательно п реследоваться. И ррациональность азербайджан­
цев - это иррациональность быстрых эмоциональных переходов от
бурной и судорожной активности к «опусканию рук» , п ринятию ре­
альности тако й , какая она есть, и погружению в «быт».
Вот такие разные народы живут в кавказской « ко м муналке» . . .
И армяне и азербайджанцы - н е монстры , какими они стал и изо­
бражать друг друга, но и не ангел ы , каким и они стали изображать
сами себя , а обычные л юди, но люди - очень разные, котор ы м
жить рядом - трудно, н о очень легко раздражаться на соседа и ду­
мать о том , как было б ы хорошо, если бы он куда-нибудь делся.
М ы попытались - естественно, очень поверхностно - дать по­
ртреты участников драмы, которые уже в какой -то мере делают по­
нятны м возникновение в начале 1 988 года скандала, перешедшего
в поножовщину. Но этого, конечно, недостаточно. Надо еще понять,
что подготовило вспышку, какие процессы ей п редшествовали и в
какой ситуации она возникла.
Почему конфликт возникает именно в 1 987 - 1 988 годах - ясно.
До этого времени кавказская «Ком муналка» пребы вала под жестким
и неуспешным контролем , б ыла скорее «барако м » , чем ком мунал ­
кой. Этот российский контроль, установивш ийся е ще до возникно­
вения на Кавказе наций современного типа, исчез на период
гражданской войны в России. И как раз в это время на Кавказе
вспыхнули армяно-азербайджанская и грузина-армянская ( и разво­
рачивалась армя но-турецкая) войны. После легкой п обеды больше­
виков над закавказскими государствами , п редел ьно ослаблен н ы м и
раздорами, контроль устано вился в еще более жесткой ф о р м е , ис­
ключавшей любое открытое п роявление национал ьных конфликтов.
Н о с течением времени он стал ослабевать, а с горбачевской пере­
стройкой ослаб совсем . Период тотального контроля - это период,
1 39

когда все п роцессы п ротекают латентно; когда раздражение не
м ожет и меть выхода и потому накапливается; когда бессилие в на­
стоя ще м компенсируется м ифами о великом прошлом и грезами о
великом будущем . Ослабление же контроля и возникшая затем
перспектива его полной ликвидации для армян (а активной , тре­
бующей стороной в карабахском конфликте, естественно, я вляются
армяне) означал и , что все накапливавшиеся страхи и мечты «при­
б л изились к реальности». Весь сложнейш и й ам бивалентны й строй
а р м янских чувств - страх свободы, которая неизбежно я вляется
свободой не только для теб я , но и для твоих бывших и потенциаль­
н ых насильников, и надежда, что, может б ыть, на сей раз судьбу
удастся переломить, взять ее в свои руки, стать не « Объекто м » , а
«субъектом» истории, - со страшной силой устремляется наружу.
П онятно и то, почему этот напор устремился не п ротив каких-то
других соседе й , а именно п ротив азербайджанцев. Азербайджан­
цы - отнюдь не главн ы й исторический враг и злодей армянской
истории. Для Х. Абовяна, например, таким врагом были персы (а
н е турки , изображавш иеся им чуть ли не сочувствен н о ) . Но после
1 9 1 5 - 1 920 годов в армя нском сознании на первое место, естест­
венно, выходят турки, память о 1 9 1 5 годе вытесняет память о дру­
гих б едах и насилиях. Определенную роль при этом играла и
М осква , которая для обеспечения лояльности армян в какой-то
м е р е помогала кул ьтивировать эту память - «вот от чего вас спас­
ла Красная Армия и вот что вас ждет без России » . Но в 1 988 году
Армения не независимое государство. Воевать с турками армяне
не м огут (не говоря уже о том , что Турция входит в НАТО и вооб­
ще - сильная страна). В 1 988 году армяне м огл и бороться лишь с
каким-то внутрисоюзным и относител ьно слабым «эрзацем», «сур­
рогатом » , «символом» тем н ых сил армя нской истории.
Теоретически это могли б ы б ыть и грузины. В 1 9 1 8 - 1 920 годах
а р м я не боролись за территории, на которых они компактно п рожи­
вали и п роживают, но которые остались за Грузие й . Эти террито­
р и и вообще-то при каких-то обстоятельствах могли бы стать таким
же источником конфликта, как и Карабах, и в 1 988 - 1 989 годах
такой конфликт действительно намечался . Н о конфл икт с Азер­
байджаном был значительно более естественен и, если так можно
в ы р азиться , удобен. Во-первых, азербайджанцы этнически очень
близки к туркам, в 1 9 1 8 - 1 920 годах были их союзниками и испо­
ведовал и идеологию пантюркизма. Их очень легко представить
себе тем и же сам ы м и туркам и, которые устроил и резню в 1 9 1 5
году. ( И это стало уж совсем п росто , когда в обезумевшем , неожи­
данно для себя столкнувшемся с м ощной армянской кам панией
Азербайджане п роисходят сумгаитский , а затем и бакинский погро1 40

м ы и когда возникшее позже, чем армя нское, и во м ногом как ре­
акция на него, массовое националистическое движение в Азер­
байджане вновь принимает «туркистскую» о риентаци ю . ) Во-вторых,
по причинам , которые сейчас я вляются п редметом армяно-азер­
байджанской полемики, Карабаху Москва в 20-е годы п редостав и ­
ла статус автономной области, которого не и мели н и заселенные
армянами территории в Грузии, ни заселенные азербайджанца­
ми - в Армении. Такой статус как бы подразумевал , что у а р м я н
есть особые п рава на карабахские земл и , и свидетел ьствовал об
этом перед всеми. А о том , что в Армен ии тоже есть земли, насе­
ленные азербайджанцами , больш инство жителей СССР узнало
только тогда, когда тех оттуда вы гнали. Наконец, в-третьих, в борь­
б е с Азербайджаном армяне могли рассчитывать на поддержку
влиятельных сил во всем СССР и даже во всем м и ре . В СССР в это
время доминируют «антии м перские» и «западнические» настро­
ения. Любой конфл икт с любыми властям и , л юбое п ро я вление
самостоятел ьности вызывают сочувствие. Уже это обес печивало
армянам поддержку. Но армяне - еще и христианский народ, с
мощной западной диаспоро й , почти «западны й » народ, а азербайд­
жанцы - мусул ьмане и вдобавок - шииты , единоверцы Хомейн и , а
следовательно - потенциальные «фундаменталисты» . Дом и н и рую
щие «За- паднические» настроения работали в пользу армян и «под­
бадри вали» их.
Таким образо м , накопившееся у армян общее недовольство
своей судьбо й , своей историей в ситуации резкого ослабления
внешнего контроля, принимает наиболее естественную , «удобную»
форму борьбы за Карабах. И, очевидно, именно потому, что весь
накопивш ийся « конфли ктны й потенциал» уходил в русло борьбы с
азербайджанцами, ряд других конфликтов не состоялся . Не п ро­
изошло масштабного армяно-грузинского конфликта, у армян сло­
жились хорошие отношения с И раном и даже началось нечто в роде
диалога с главным историческим врагом - Турцие й . Канал изация
конфл иктного потенциала в одном азербайджанско м направлении
ослабляет потенциальную конфликтность других направлени й . Воз­
можно, нечто в этом роде п роисходит и с азербайджанцам и , кото­
р ы м карабахский конфл икт не позволяет в ыдвинуть на передний
план идею освобождения южного, иранского Азербайджана и объ­
единение с н и м . Когда в коммуналке сосед А б росается на сосе­
да Б, сосед В может б ыть спокоен - на него б росаться не будут,
более того, скорее всего перед ним будут заискивать и п ытаться
сделать союзнико м .

1 41

Любой скандал , л юбая склока, при всем бесконечном разнооб­
разии конкретных причин, поводов и проявлен и й , всегда п роходит
через определенные, закономерно сменяющие друг друга стадии.
Таких стадий , очевидно, четыре.
П е рвая стадия - это латентное накопление конфли ктного потен­
циала, стремящегося в ы рваться наружу и как бы "ждущего» удоб­
н о го м омента. Когда и менно начинается эта стадия карабахского
конфл и кта, точно сказать невозможно, ибо конфли кты армян с со­
седям и , в том числе и с азербайджанцами , с приходом советской
власти не б ыли разрешен ы , а были лишь п рекращены внешней
силой. Ясно лишь, что по мере ослабления коммунистической
идеологии и советской систе м ы этот никогда полностью не исче­
завш и й , а л и ш ь ушедш ий в "духовное подполье» конфли ктн ый по­
тенциал возрастал и все более стремился «Наружу». Кончается эта
стадия в конце 1 987 - начале 1 988 года.
Вторая стадия - выход этого конфл иктного потенциала нару­
жу - от первого п ро я вления уже накопившегося раздражения
вовне до того момента, когда обе сто роны перешли к открытой
бо р ьбе на пределе своих сил и возможностей. Это самая «стихий­
ная» и бурная стадия , когда вступивших на путь конфл и кта влечет
неудержимая сила и они м огут за м инуту до того, как это п роизо­
шло, не п редполагать, что сейчас прол ьется кровь и все взорвется .
Все более слабеющий горбачевский центр пытается разнять де­
рущихся : но каждый , кто наблюдал подобные скандалы , знает, на­
с колько неудержи м о в это время стремление добраться до
п ротивника. Обе стороны, поначалу всячески льстившие Горбачеву,
вскоре стали набрасываться на него, возмущаясь тем , что о н не за­
н и м ает « п ринципиальную», то есть такую, какую нужно каждой из
этих сторон, позици ю , и объясняя это упорное нежелание п ризнать
«Очевидность» имперским стремлением « разделять и властвовать»
и чуть ли не сознательным разжиганием конфликта. Между тем в
реальности этот абсолютно не нужный горбачевскому руководству
конфл и кт, погасить которы й , сохраняя демократические п реобра­
зования, было п рактически невозможно, становится одн им из фа к­
тор о в ,
разрушающих
союзное
государство,
разрушающих
объективно, помимо сознательных стремлений конфли ктующих
стор о н . П е р воначально вся стратегия обеих сторон строилась на
давлении на Центр , и , насколько мне известно, самые крайние на­
ционалисты и не помышляли, что через несколько лет этого Центра
вообще не будет. Но стихия разворачивающейся борьбы, ее объек­
тивная логика вели к освобождению от всего того, что мешало кон­
ф л и кту « развернуться » на полную мощность - от союзных структур
и «союзной идеологии».
1 42

Конфликт радикально меняет облик обоих об ществ. В начале
конфликта существует не только не п роявл явшееся ранее, н о на­
капливавшееся напряжение в армяно-азербайджанских отношени­
ях, но и напряжение между официально й , внешней идеологией
«марксизма-ленинизма» и реальными, глуби н н ы м и национал ьн ы м и
идеологиями. Собственно, это две стороны, два аспекта одного и
того же напряжения, и выход наружу нако п и вшегося конфли ктного
потенциала неизбежно означал и разрушение официал ьной идео­
логии и всего основанного на ней строя , падение ком партий и п р и ­
ход к власти новых националистических сил : в Армен и и Армя нского общенационально го движения (АОД ) , в Азербайджа­
не - Н ародного фронта Азербайджана ( Н ФА ) . С обретением неза­
висимости и п риходом к власти националистических с ил , так
сказать, приведением формы обществ в соответствие с содержа­
ние м , заканчивается вторая стадия цикла - стадия в ыхода наружу
конфликтного потенциала, начинается третья стадия .
Третья стадия - это открытая война, когда конфли ктный потенциал уже «актуализировался» и дальнейшая эскалация конфли кта
становится уже невозможной . Конфликт может лишь расш иряться ,
если в драку вступят новые участники , но «углубляться» ему уже
б ольше некуда. Эта стадия , естествен но, самая кровавая. Н о имен­
но на ней возникает реальная возможность «деэскалации » и движе­
ния к миру.
Конфликт сопряжен с колоссальн ыми затратам и чел о веческой
энергии, и у народов неизбежно возникает усталость. До бесконеч­
ности поддерживать п редел ьное нап ряжение третьей стадии п ро ­
сто невозможно. Н о путь к м иру открывает и внутренняя
перестройка обоих национальных организмов, п роизошедшая на
второй стадии.
На этой стадии , стадии стихийного вы плеска накопившейся
энергии, переговоры вести еще п росто некому. Тол п ы не м огут
вести переговоры, а коммунистические правительства м огли вести
их сколько угодно, но толку от этого быть не могло, ибо правитель­
ства эти никого уже не представлял и , ситуации не контроли ровали
и ощущал и на своих затылках горячее дыхание р вущихся к власти
националисто в , готов ых при любом проя влении ими уступчивости
поднять крик о том , что коммунисты - предател и национальных ин­
тересов и московские марионетки. Но когда эти националистичес­
кие силы уже п ришли к власти ( п ричем пришли к власти на
эскалации конфли кта) , когда перед ними встают новые задачи - не
разрушения , а созидания , государственного строительства, даль­
нейшая эскалация и м становится уже больше не нужно й . Более
того, у них возникает реальный интерес к поискам в ыхода из тупи1 43

ка, в котор ы й они до этого упорно загоняли свои страны. Возни ка­
ет возможность перехода к четвертой стадии естественного цикла
конфли кта - стадии поисков мира.
Первые п ризнаки перехода к этой стадии , мне думается , б ыли
видны уже зимой 1 992 - 1 993 годов , когда после успехов азер­
байджанцев летом 1 992 года на ф рон : · ; воцарилась пози ционная
война, в Армении президент Л. Тер- Петросян активно пропаганди­
ровал идею необходимости коренного перелома во всем армян­
ском м ироощущении, дружбы с соседям и и диалога с Турцией , и
начал ось пацифистское движение ( «Но р ути» ) , что очень характер­
но - в АОДовской среде, требующее переговоров на высшем
уровне и без посредн иков. А в Азербайджане в это время тогдаш­
н и й п резидент А. Эльчибей делал реверансы в армянскую сторону,
говоря об уме и трудолюбии армянского народа, республика кото­
рого, если б ы не война, «была бы сейчас самой богатой и п роцве­
тающей республи кой на терр Йтории б ывшего СССР». Однако
а р м янское кельбаджарское наступление весной 1 993 года и путч
С. Гусей нова - Г. Ал иева, п риведший к свержению народнофрон­
товского правительства, отдалили эту перспективу, и зима 1 993 1 994 годов проходит под знаком резкого усиления военных дейст­
в и й и все более очевидного перевеса армян - лучше вооружен ных,
но, вероятно, главное - более целеустремленных и стойких. Нако­
нец, в мае 1 994 года устанавливается перемирие, длительность со­
блюдения которого говорит, очевидно, о полном истощении обеих
сторон.
События 1 993 года демонстрируют, на наш взгляд, всю слож­
ность перехода от третьей к четвертой стадии . Даже абстрагируясь
от двусмысленной роли внешних сил , о которой мы будем говорить
н иже, в самих воюющих странах, наряду с несом ненно усил иваю­
щимся тяготением к м и ру, действуют сильнейшая инерция войны и
сил ы , воплощающие эту инерцию и активно стремящиеся продлить
в о й ну. Что же это за и нерция и что это за силы?
Война истощает силы народов, порождает усталость и стремле­
ние к м иру. Н о одновременно война п ревращается в п р и вычное,
устойчивое состоя ние, в ыход из которого, как это ни странно з ву­
ч ит , м ожет быть страшен. Дело в том , что так просто из войны не
в ыйде ш ь , это требует переосмысления себя и своих действий.
В ыйти из войны, тем более если настояще й , «серьезной» победы
нет ( а совершенно очевидно - настоящей победы в этой войне не
может быть ни для одной из сторо н ) , это обязател ьно означает
п р и з нать ее бессм ысленность, то есть бессмысленность своего
собственного поведения, а это для л юдей психологически может
1 44

быть даже страшнее, чем п родолжать п роливать кровь - свою и
чужую.
Н о если переход к м и ру м ожет быть страшен и для народов в
целом, то для отдельных общественных групп он может б ыт ь пре­
дельно страшен, стать личной катастрофой. Это и те из политико в ,
пришедших к власти н а лозунгах эскалации конфли кта, котор ы м
психологически особенно трудно перейти о т роли «Ястребов» к
роли «голубей» и которые могут опасаться , что в условиях м и ра
они легко могут стать «Козлами отпущения» ( « ВОТ кто втя нул нас в
эту бойню ради власти и своих корыстных и нтересов»), и всякого
рода полубандиты-полународные герои и дельцы , наживающиеся
на войне (попытка А. Эльчибея навести порядок в армии, несо­
м ненно, я вилась одной из причин его свержения ) .
Очевидно, особую п роблему, с точки з рения наступления м и р а ,
п редставляют карабахские власти - конечно, не в силу какой-то их
особой кровожадности, а в силу особенностей их объективного по­
ложения . Когда Армения стала независим ы м государством , от ло­
зунга М иацума (объеди нения с Карабахом ) , с которым АОД шел и
пришел к власти, п ришлось отказаться , ибо теперь этот лозунг оз­
начал бы п росто недопустимые современным международны м пра­
вом территориальные п ретензии к другому государству. Поэтому
лозунг этот «Отодвинули», и б ыла п ровозглашена независимая На­
горно-Карабахская Республика ( Н КР ) . Казалось, это снимает все
обвинения в агрессии и в какой-то мере освобождает Л. Тер- П ет­
росяна от мучительной работы по поискам м и ра ( «пусть договари­
ваются с Карабахом»). Н о хотя самостоятельность Н КР з начительно
более фиктивна, чем это изображает Ереван , и естественн о , что
сам вести войну Карабах не может и не ведет , все же эта самосто­
ятельность и не такая фикция , как ее изображают азербайджанцы.
В определенной мере карабахские власти, несомненно, самосто я ­
тельн ы , и если настоя щую войну они долго вести не смогли б ы , т о
уж сорвать соглашение о перемирии с и л ы у них всегда найдутся
( как это произошло дважды в 1 99 1 году с перем ириями, закл ючен­
ными при посредничестве И рана, и как, в полне возможно, это слу­
чилось и с кельбаджарским наступление м ) . Между тем инерция
войны в Карабахе , естественно , сильнее, чем в Армении, и для ка­
рабахской верхушки объективно мир может принести л и ш ь резкое
понижение социального статуса - от уровня государственных л и ­
деров, ведущих переговоры в Риме и Женеве, к котор ы м прикова­
н ы взоры армян всего м ира, до уровня л юде й , коим вряд ли
удастся удержаться у власти в автономном районе, о котор о м , если
там не будет идти война, м и р вскоре едва ли не полностью позабу­
дет. Соотношение между Карабахом и Арменией - совершенно
1 45

такое же, как между Сербие й , где пришедш ий к власти на лозунгах
национального конфли кта С. М илошевич сейчас стремится удер­
жаться у власти на лозунгах мира, и сербской Республикой Боснии,
где Р . Караджич знает, что мир среди п рочего означает и его соб­
ственное исчезновение с экранов телевизоров и , очевидно, вооб­
ще из политики.
Переход от третьей к четвертой стадии - очень труден, но он,
несо м ненно, происходит. И, очевидно, в этот период осо бую роль
нач и н ают и грать «третьи сил ы » , соседи. На втором этапе, когда
п ро исходит «извержение» накоп ившегося конфликтного потенциа­
ла, возможности м иротворчества очень ограничены . В это время
м ожно лишь стать между рвущим ися к горлу друг друга сторонами .
Н о здесь нужны колоссальные сила и решимость, и б о , что бы оста­
новит ь децентрализованные, хаотические действи я , нужно очень
м ного войск и готовности п роливать кровь. Слова и уговоры в этот
период не действуют, и тот , кто пытается разнять рвущихся в бой,
в п олне может получить с о беих сторон, что, собственно , и п роизо­
шло с М. Горбачевым. Но когда возникает усталость, появляются
тайн ы е сожаления о том, что п роизошло, и мечты о мире, л юди на­
ч инают «посматривать по сто ронам» в надежде, что найдется кто­
то, кто облегчит переход к м и ру, поможет выйти из тупи ка. В этой
ситуации роль потенциальных м иротворцев «СО стороны», вообще
роль о кружения, усиливается. Посмотрим же теперь на эту роль
других стран , непосредственно в конфликте не участвующих.
Н аше сравнение карабахского конфликта со скандалом в комму­
нал ьной квартире - это не п росто литературный прием. Скандал это « м одель» такого рода конфликтов, это п рактически тот же кон­
фликт , но в мин иатюре. Поэтому мы вполне можем продолжить это
сравн ение.
В закавказской коммуналке живет еще третья семья - грузин­
ская . Н о она настолько погружена в свои внутренние конфликты и
доведена эти м и конфл и ктам и до такого жалкого состоян и я , что в
карабахском н и какой роли и грать не может и не желает.
Но закавказская ком муналка - часть огромного дома, в кото­
р о м - м ножество квартир и есть что-то вроде постепенно в ыраба­
тывающихся п равил общежития. В этом доме есть очень
влиятельные и богатые семьи, которые п ретендуют на роль созда­
телей и хранителей порядка и чей голос в карабахском конфли кте
м о г б ы б ыть решающи м . К несчастью дл я армян и азербайджанцев,
эти семьи живут в квартирах, очень далеких от закавказско й , и
лезть в скандал, прямо их не затрагивающий и о сути которого они
и м еют лишь очень смутное представление, им не очень-то хочется .
1 46

Их действия в карабахском конфл икте в значительной мере фор­
мал ьн ы и скорее предпринимаются «ДЛЯ очистки совести».
Поэтому главную роль играют непосредственные соседи - Рос­
сия , Турци я , И ран. И п режде всего, конечно, Россия, которая в
своих предшествующих ипостасях - Российской и м п е р и и и
СССР - была фактическим хозяином Закавказья. Каков а же роль
этих соседей?
Если б ы карабахский конфл икт возник раньше, в конце п ро шло­
го или в начале нашего века, соседи наверняка сами вступили б ы в
драку и вполне могла бы начаться большая война каких-то двух ко­
алиций государств. В современном мире господствуют и н ые меж­
дународные нормы и международные нравы, и все соседи
наперебой призывают к м иру, п редлагая себя в роли посредников
и гарантов этого м ира и ведя бесконечные переговоры . Н о дейст­
вительно ли соседи хотят мира и способствуют ли их действия
м и ру?
Как армяне и азербайджанцы - не монстры , какими о н и изобра­
жают друг друга, и не ангелы , какими они изображают себя сами, а
обычные люди, мучающие друг друга и сами себ я , так и соседи вполне нормальные, обычные соседи. Они не звери и , несомненно,
сожалеют о конфликте, и теоретически хотят м и ра в Закавказье. Но
страны, как и индивиды , всегда хотят много и разного, в том числе
и взаимоисключающего, и далеко не всегда сами з нают, чего хотят.
Хочет л и , например, м ира И ран? Наверное, хочет, и вряд ли бур­
ная активность, развитая в 1 99 1 году иранским м инистром ино­
странных дел Велаяти, была «ширмой», «дымовой завесой», за
которой скрывалось разжигание войны. Н о ясно, что И ран хочет не
просто м ира. Он стрем ится к м иру, в заключении которого он сам
играл б ы важную роль, п родемонстрировав всем свою з начимость.
И ран еще и опасается демократического светского п розападного
режима в Азербайджане, боится б ыть окруженн ы м со всех сторон
антифундаменталистскими мусул ьманским и странами . Он страшит­
ся влияния , которое может оказать сильный независимый Азер ­
б айджан на м ногочисленных азербайджанцев в Иране. Н о о н
побаивается и этих азербайджанцев, которые, к а к и вообще азер­
б айджанцы , не очень националистичн ы , но если решат, что Иран
помогает Армении, могут и взбунтоваться . Да и армя нскую общину
в И ране ему тоже нужно учитывать. Наконец, и ранцы м огут мечтать
и о том , что азербайджанцы обратятся в истинный ислам и станут
настоящими шиитами. Может существовать и еще м ножество иных
опасений и надежд. Ясно, что руководствующийся таким и раз н ы м и
стремления м и и опасениями сосед не может быть осо б енно э ф ­
фективным посредником .
1 47

Н аверняка хочет м и ра и Турция. Но и у нее не может не б ыть
м ножества всяких «дополнительных соображений». И страх, что ар­
м я н е , завоевав Карабах, решат, что это только начало, и вознаме­
рятся в той или иной форме приняться за Турцию, помогая ,
скажем , курдскому сепаратизму и строя всевозможные комби на­
ции, чтобы заполучить свои старые земли, и , наоборот, надежда на
то, что армяне успокоятся и об этих землях позабудут. И сочувст­
вие азербайджан цам - б ратьям по крови и языку. И честолюбивые
мечты стать «старшим братом» в семье неожиданно, с распадом
СССР, оказавш ихся независимыми тюркских наций и т. д. , т. п .
Н аиболее «загадочна», однако, роль в карабахском конфл и кте
стра н ы , от которой Армения и Азербайджан зависят больше, чем
от какой-либо другой - Россия. На первый взгляд роль эта или аб­
сурдна и « ш изофренична» , или немыслимо «макиавеллистична».
Дело в том , что обе стороны воюют оружием , полученным при раз­
деле Советской Армии и продолжающим поступать от России (вер­
нее , от российских военных) , причем крупные наступательные
операции п р я м о связаны с усиленными поставкам и , с обеих сторон
воюют российские наемники и помогают российские советни ки.
« Российский след» виден в обоих азербайджанских переворотах. В
какой-то м е ре в перевороте, приведшем к власти НФА, когда Рос­
сия я вно «списала» А. Мутал ибова, лишив его поддержки, но одно­
в ременно забрав к себе и спрятав на всякий случай в Москве. И
очень отчетливо - в путче С. Гусейнова и Г. Алиева, свергнувшем
народнофронтовское руководство, после чего Россия добилась
вступления Азербайджана в С Н Г и доступа к азербайджанской
нефти . Одновременно Россия развивает бурную миротворческую
деятельность, стремясь стать гарантом мира (лучше всего - един­
стве н н ы м ) и для его п о ддержания обязател ьно в вести в Азербайд­
жан в ы веденные при А. Эльчибее российские войска.
Все это легко интерпретировать как игру в « разделя й и власт­
вуй» и стремление наказать националистический Азербайджан ,
вернуть его под с вою э гиду (Армения п р и всех поп ытках Л . Тер­
Петросяна вести самостоятельную политику все же слишком отда­
ляться от России опасается и в отличие от Азербайджана о выводе
российских войск и не пом ы шляет) . Н о в какой-то мере этот « маки­
авеллизм» может быть и «Оптическим обманом», и то, что кажется
сложной и тонкой игрой , во вся ком случае, частично я вляется п ро­
сто резул ьтатом неразберихи и хаоса. Постсоветская Россия - о б ­
щество с очень неопределенной и хаотичной политикой, особенно
в бл ижнем зарубежье. Эта хаотичность п роистекает из двух основ­
ных п ричин.
1 48

Во-первых, из-за очень слабой централизации нашей внешней
политики в постсоветском пространстве. П р и всем своем стремле­
нии к авторитарной централизации росси йс кие центральные влас­
ти л и ш ь в м и н имальной степени способ н ы контроли р овать
деятельность местных властей, крупных чиновнико в , воен ных, кото­
рые в з начительной мере могут вести «свою собственную в не ш н ю ю
политику». В т о ж е время н а территории б ывшего С С С Р сохраняет­
ся единая русскоязычная номенклатурная элита, единое « Простран­
ство» пересекающихс я , переплетающихся номенклатурных и
номенклатурно- мафиозных связей, каналов, по котор ы м идет по­
стоянное «броуновское движение»: кто-то у кого-то чего-то добива­
ется - по старой дружбе, за деньги , за помощь в кар ьере,
шантажируя и т. п . В этих условиях рол ь российского М ИДа ( как и
М ИДов других постсоветских республ ик) м ожет быть очень ограни­
чена. М идовцы сам и , насколько можно понять, не очень стремятся
влезать в темные дела постсоветского п ространства, п редпочитая ,
что, впрочем , совершенно естествен но, красивые стран ы дальнего
заруб ежья с конвертируемой валютой. К тому же в ближнем зару­
бежье они не так м ного могут и сделать. Было б ы смешно, напри­
мер, если бы Г. Алиев, с его московски м и связя м и , когда ему
нужно достать новые танки или запчасти, или военных специалис­
тов, действовал б ы через М ИДы . Связи в громадной мере устанав­
ливаются между азербайджанскими или армянскими воен н ы м и ,
номенклатурными деятелями, ставшими м иллиардерам и, мафиози,
и их российскими эквивалентами. Совершенно очевидно , что на ка­
рабахской войне, на поставках вооружений и л юдей н аживаются
м ногие миллион ы , п ричем не государством, а «частными л ицами » .
Поэтому поставки оружия и людей обеим воюющим сто ронам это не столько целенап равленная политика, сколько «естестве н н ы й
процесс», на который центральная власть предпочитает не обра­
щать вн имания , но с которым она, даже если б ы и очен ь захотела ,
вряд л и б ы смогла что-либо поделать. Рав н ы м образом несо м нен­
ное участие российских военных в перевороте в Азербайджане,
когда наши войска в Гяндже приютили мятежного полко в н и ка-ма­
фиоз и , миллиардера С. Гусейнова и, покинув Гянджу, вооружили
его до зубов ( роль российской армии в путче и личность ставшего
премьером Азербайджана С. Гусейнова о п исаны в статье : Th. Goltz
«The Hiddeп Russiaп Напd». - «Foreigп Policy» , № 92, Fall 1 99 3 ) ,
вполне может б ыть не заговором, «Нити которого ведут в Кремл ь » ,
а просто «личной инициативой» местного командования. Разо ­
браться в том , кем и в какой степени делается российская полити­
ка в Закавказье, едва л и возможно, но п р актически несо мненно,
1 49

что М инистерство обороны и даже п росто отдел ьные генерал ы
з начат здесь не меньше, чем М ИД и , может быть, сам Б . Ел ьцин.
Децентрал изованность нашей пол итики, когда дипл оматы могут
вести переговоры о переми р и и , не зная, что как раз в это время
вое н н ы е передают вооружение, при помощи которого это переми­
рие сменится наступл ением ( причем другие военные могут переда­
вать оружие п ротивопол ожной стороне) , - один из источников
хаотичности нашей внешней пол итики. Другой источник - неопре­
дел е нность и п ротиворечивость наших целей и приоритетов даже
там , где эта пол итика централ изована. Россия отказал ась от СССР
и п р отивостояния Западу и постави л а своей цел ью войти в сооб­
щество « респектабел ьных» дем ократических стран. Но наши гл убо­
ко у ко рененные внешнепол итические импул ьсы , наш и представ­
л ения о том , в чем заключаются цел и внешней пол итики, в громад­
ной м ере остал ись тради ционными. Отказавшись от пол итики
СССР, бо ровшегося за «сферы вл ияния» в таких странах, как Мо­
замб и к и Н и карагуа, Россия тут же, по инерции, потому что ника­
кие и н ые цел и внешней пол итики просто не «приходят в гол ову»
( го р бачевское « н о вое м ы шл ение» был о незначител ьным э пизодом
и , очевидно, воспринимал ось нашим внешнепол итическим истеб­
л и ш ментом не как реал ьная новая фил ософия внешней пол итики , а
как ф о р ма замаскированной кап итул я ции перед Западо м ) , начал а
борьбу за «Сферы вл ияния» в Таджикистане, Закавказье, М олдавии,
стремясь очертить б ы в ш и й СССР как « нашу зону», где м ы - хозяе­
ва, и не допускать сюда других, единол ично занимаясь « м и ротвор­
чеством » во всех м ногочисл енных конфл иктах.
П р и это м , кроме общих сооб ражений, что м и р в Закавказье дол ­
жен б ыть под нашей эгидо й , других достаточно ясных п редставл е­
ний о том , каким же должен быть этот мир, у нас похоже, нет.
« Идейные симпатии» руководства у нас также, очевидно, раздел е­
н ы . Н а стороне Армении, - сим патии "демократов» и «л и б е рал ьных
демократов» В. Жириновского, а также то простое соображение,
что не граничащая с нами и находящаяся в конфл икте с соседям и
Арм е н ия - н а ш «естествен н ы й геопол итический союзн и к» ( геопо­
л итика ком мунал ьной кварти р ы ) . На стороне Азербайджана - смут­
н ы е « е в разийские» идеи и п росто опасения того , что есл и м ы
будем сл и ш ком уж поддерживать Армению, т о можем в конце кон­
цов « п отерять» Азербайджан.
В этих усл овиях с точки з ре ния так понимае м ых «национал ьных
и нтересов» и при таких противоречивых стремл ениях продол жение
карабахской войны я вл яется для нас скорее выгодн ы м . П ока суще­
ствовал СССР и московское союзное руководство п редпринимал о
отчаян н ые усил ия сохранить его, этот конфл икт б ыл дл я него опа1 50

сен и вреден, ибо служил одним из п ро я влений и факторов дезин­
теграции. На этом конфл икте к власти в Армении и Азербайджан е
пришли националисты, из-за него оборвались партийные и госу­
дарственные связи , соединявшие республи ки друг с другом и с
Москвой. Но после распада СССР роль этого конфл и кта измени­
лась. Сейчас именно из-за конфл икта в воен ном отношении обе
стороны оказались в громадной зависимости от Росс и и . В э коно­
м ическом смысле война также усиливает эту зависимость , особен ­
но находящейся в блокаде Армен ии. П оэтому в о й н а из фактора
«центробежного» п ревратилась в фактор « центрострем ител ьный» ,
способствующий восстановлению роли Москвы как центра постсо­
ветского п ространства. Пока война идет - обе стороны будут, что
называется, валяться у нас в ногах, вымаливая помощь. Тако в ы
объективная реальность, объективная логи ка конфли кта. Однако
сказать , в какой мере она учитывается наш и м и политиками и опре­
деляет характер нашего м иротворчества, разумеется , невозможно.
Мы попытались в какой-то мере обрисовать позиции соседе й .
На наш взгляд, п р и всей своей бурной м иротворческой активности
соседи эти, к сожалению, однозначно миротворческой силой не я в­
ляются . Неопределенность их позиции, отсутствие у них достаточ­
но ясных п ринципов, на основе которых м огла бы идти их
м иротворческая деятельность, наличие у них сим патий и антипа­
тий, желание «половить рыбку в мутной воде» и свал ка , которую
они устраивают вокруг роли м иротворцев, оттал кивая друг друга,
способствуют скорее п родолжению конфл икта , чем его прекраще­
нию.
Тем не менее конфликт очевидн ым образом «выдыхается» , и его
четвертая стадия наступает так же неотвратимо , как в свое время
наступала третья . И как третья наступила, несмотря на все несо­
м ненные (хотя и, несом ненно , неуклюжие) усилия М осквы ее на­
ступление предотвратить, так четвертая наступает, несмотря на то ,
что иногда м иротворческие усилия «третьих сторон» более чем со­
м н ительны. Перемирие соблюдается уже сейчас, и оно наверня ка
будет закреплено , и все это будет провозглашено победой и за­
слугой дипломатов, хотя на самом деле это скорее - «победа и за­
слуга усталости». Раз начавшись, конфл и ктный цикл п роходит
через все положенные ему стадии и подходит к концу. Что же
будет дальше?
То, что конфли кт (или, во всяком случае, дан ный цикл конфлик­
та) идет к концу - это неизбежно и «безальтернативно» . Н о исход
войны отнюдь не «безальтернативен», и судьба закавказских наро1 51

дов может в дал ьнейшем сложиться очень по-разному. На наш
в з гляд, есть два возможных исхода теперешнего конфли кта.
П е р в ы й - это действительный мир, национальное п ри мирение,
когда через какое-то время оба народа будут вспоминать эту
войну, как страшную ошиб ку («бес попутал » ) . Второй - это п ревра­
щен и е конфли кта в нечто вроде циклической болезни, которая
м ожет в ременно «отпустить», но затем вновь возвращается . Это
м и р - пе ремирие, когда обе стороны собираются с силами для сле­
дую щего раунда. От чего зависит тот или иной исход? Очевидно, от
м ногих факторов, но прежде всего от того, как, в какой форме п ро­
изойдет переход к м иру.
« Н астоящий» м и р , очевидно , должен «вызреть». Он должен прий­
ти н е п росто от бессилия и усталости, а от изменений в народном
созн а н и и , от переосмысления прошлого. Это должен быть м и р , за­
ключенный «настоя щими» правительствами, которым народы дове­
р я ют и которые нельзя обвинить в «предательстве национальных
и нтересов» . Это должен быть мир, не навязанный извне, условия
которого п родиктованы кем-то третьим . Естественно, это должен
б ыть м и р , в котором нет победителей и побежденных, в котором ни
для одной из сторон нет унижения, потери лица, которая о бяза­
тельно будет вести к попыткам реванша. Идеальным примером та­
кого рода мира, очевидно , я вляются кэм п -дэвидские соглашения ,
положившие конец конфл икту, ничуть не менее глубокому, чем ар­
м яно-азербайджанский .
М не думается - хотя я очень хотел бы ошибаться в это м , - что
наилучший момент для закл ючения такого мира упущен. Такой мо­
мент б ыл до кельбаджарского наступления армян и, во всяком слу­
чае, до гусейновско-ал иевского переворота. Разумеется , усталость
тогда б ыла меньшей . Но и мелся целы й ряд других обстоятельств,
создававших возм ожность «настоящего» м ира: наличие в Азер­
байджане п резидента, пришедшего к власти путем демократичес­
ких в ы боров, которого нельзя б ыло упрекнуть, что он - российский
марионетка и «продает родину»: успехи азербайджанцев летом
1 99 2 года, когда о н и «смыли позор» предшествующих поражений,
но одновременно успехи отнюдь не достаточные, чтоб ы можно
б ы л о надеяться на полномасштабную победу, сочетавшиеся с
силь н ы м сопротивлением армян в Карабахе, что означало, что о бе
стор о н ы показали себя «настоящими мужчинами», обе могли пойти
на м и р , «Сохранив лицо»; проявлявшееся в это время в Армении
стремление к радикальному переосмыслению традиционных психо­
л о гических ком плексов , естественно, ослабевшее после успехов на
ф р онте. М ожет б ы т ь , п р о я в и в тот м о м е нт Л . Те р - П етросян и
1 52

А. Эльчибе й , оба - люди, отнюдь не горя щие национал ьной нена­
вистью, больше ума и мужества, история пошла б ы и наче.
Сейчас положение иное. Теперешние власти в Азербайджане совсем иного рода, чем народнофронтовская власть, и в ряд л и о н и
с м о гуг возглавить движение з а национальное п ри м и рение. Пози­
ции Л . Тер-Петросяна стали слабее. Кроме того, п обеды а р м я н
п рактически исключили возможность мира, при котором обе сторо­
н ы «сохраняют лицо». Перспектива м ира- перем ирия , п ре вращения
Закавказья в «Воронью слободку" , в которой скандал ы будут сле­
довать один за другим и где относительный порядок будет подде р ­
живаться лишь постоян н ы м п рисутствием и л и периодическим
появлением не слишком бескорыстного российского м ил и ционера,
куда реальнее.
Ситуация в Закавказье сейчас несколько напоминает ситуацию
1 920 года, когда было ясно, что м ирная независимая жизнь не по­
лучилась, б ыли сильная усталость и тайная готовность обменять
свободу на какой угодно, пусть даже данный извне, но м и р . М и р
тогда пришел вместе с Красной Армией. Но это н е только б ы л м и р ,
купленный дорогой ценой, н о и м и р , п ри котором национал ьная
злоба не б ыла преодолена и изжита, а оказалась л и ш ь загнана в
глубины сознания , п родолжала там жить и не рассасы валась, а на­
капливалась, мир, в условиях которого уже б ыла заложена тепе­
решняя карабахская война.
Н о полного повторения событий п рошлого б ыть не может. Азер­
б айджан и Армения уже не смогут полностью потерять независи­
мость, а Россия не сможет так же основательно вернуться на
Кавказ, как она вернулась в 1 920 - 1 92 1 годах. И так как деваться
друг от друга все равно некуда (в отличие от жителей московских
коммуналок, у армян и азербайджанцев нет никаких перспектив
расселения ) , процесс переосмысления прошлого и отношения друг
к другу у этих народов в конечном счете неизбеже н . Чем с ко рее и
интенсивнее он будет идти, тем скорее п ридет настоящий м и р , тем
скорее « Воронья слободка» п ревратится в нор мал ьное человечес­
кое общежитие.
Сентябрь 1 994 года

•

•

•

УКРА И НА и М Ы 1
НАЦИОНАЛЬН О Е САМОСОЗНАН И Е И
ПОЛИТИ Ч ЕСКОЕ РАЗВИТИ Е

Отношения русских и украинцев до сих по р в громадной мере отношения «старших» и « младших» , «велико россов» и « малорос­
сов». Русские и украинцы слишком близки по языку и культуре,
чтоб ы о щущать друг друга «очевидно другим » народо м , как «со­
всем другим и » , «очевидно другими» я вляются для них, скажем , ар­
м я н е или эстонцы. Но из этих двух действител ьно « братских»
н ародов русский создал вел и кую империю и великую «Имперскую»
культуру, украинский же и мел «Полноценную» государст венность
только тогда, когда еще не выделился из древнерусского этноса,
его культура нового времени б ыла, пол ьзуяс ь вы ражением украин­
ского историка и публициста п рошлого века М. Драгоманова, «пле­
б е йской» , его национальное самосознание склады валось поздно и
м едленно.
У русских ( и у русских п равител ьств, и у русского общества, и у
русских революционеров) н икогда не существовало в раждеб ности
к украинцам как к индивидам и стремления изолировать или дис­
кредитировать их ( как это ч асто б ыло по отношению, например, к
е в реям любой степени ассимил ированности ) . Но отношение к ук­
раинцам как к народу всегда и мело массу вариаций. От категори­
ческого отри цания того, что это - особый народ, а не
этнографическая группа русских, что украинский язык - это язык, а
не п ростонародны й южнорусский гово р , что украинское националь­
ное движение - «серьезное» движение, а не искусственная кон­
струкция , чуть ли не «оперетта >> , каковая виделась в нем еще
М. Булгакову. И в плоть до некоторых по ро й не осознаваемых до
«Своб одная м ысль» , 1 995, № 1 .

1 54

конца сомнений в это м (даже у ранних большевиков с их искрен­
ним интернационализмом серьезное и внимател ьное о т ношение
Ленина к украинским национальным чувст вам я влялось с ко рее ис­
ключением ) . Современный украинский публи цист пишет об «ирони­
ческой несерьезност и русского взгляда на Украину», о то м , что
украинская национальная атрибутика вызы вала у русских смех,
п ричем «Не смех над чужаком , а с мех родст венн ы й и оттого гораз­
до более обидный» (А. Левченко. Русско-украинские хло п оты . «Независимая газета», 1 З декабря 1 992 года) .
Такие же сомнения в самих себе, в то м , дейст вительно ли о н и осо б ый народ, а не част ь русского, «стоит ли» раз в и ват ь свой я з ы к
(да и я з ы к ли это ) и л и проще перейти на более развит ы й русский ,
«стоит ЛИ» доб иват ься собст венной государственности , всегда
были свойст венн ы и м ногим украинцам , п ричем не только прожи­
вавшим в Российской империи, но и австро-венгерски м , с их т ра­
дицией « москвофильства».
Такого рода от ношения складывались веками и под влиянием
причин серьезных и объект ивных. А потому быст ро измениться они
не могут - для этого нужно время. В значи тельной м е ре сохраня ­
ются они и сейчас, п ридавая специфическую окраску российско-ук­
и
раинским
от ношениям
как
межгосударст вен н ы м ,
та к
обществен н ы м , и нашему восприят ию политической и социальной
жизни друг друга. В частност и , мне думается , эт и м объясняется и
то , что наши средства массовой информации, постоянно говоря о б
украинских экономических трудностях и неудачах ( это укладывает­
ся в стереотип - если старшему брату трудно, то младшему долж­
но б ыт ь еще трудней ) , почт и не «заметили» и во всяком случае не оценили важнейшего дост ижения украинской политической
жизни - того, что парламентскими и п резидентскими выборами
1 994 года Украина, осуществ и в мирный и дем о кратический пере­
ход власт и от одного п резидента и полит ического блока к другому,
резко обогнала в своем полит ическом развити и Россию. Украина
сдала , если так можно в ы разиться , экзамен на дем ократи ю , кото ­
рый м ы провалили в октябре 1 993 года, и в с е еще не я с н о , когда
решимся на пересдачу. И то , что это произошло на фоне страшных
экономических трудностей ( в громадной степени порожденных
объект ивными п ричинами, а не незадачливост ью украинского руко­
водст ва) , лишь увеличивает украинские заслуги ( экзамен сдавался
«На пустой желудо к» ) . В политическом аспекте , аспекте пост роения
демократии, « младший брат » оказался более « талантл и в ы м » , чем
«старший» - факт, кото р ы й , видимо, просто не дошел е ще полнос­
тью до сознания «Старшего», ибо как б ы подры вает саму идею
«старшинства».
1 55

Цель настоящей статьи - попытаться в какой-то мере п онять,
почему и как это получилось.
П ол итическое развитие русского и украинского народов за пос­
ледни е десять лет можно сравнить с творческим процессом двух
художн и ко в , п и шущих картины на заданные сюжеты. Художн и ки
эти - л юди с очень раз н ы м и индивидуальностя м и . Но вначале
сюжет настолько подробно разработан и жестко, канонически
задан , что их разные индивидуальности проявляются на картинах
л и ш ь в очень незначител ьных стилистических различиях, заметных
л и ш ь о п ытному взгляду искусствоведа. Такие практически тождест­
венные картины я вляла собо й политическая жизн ь Украины и Рос­
с и и в « Предперестроечный» период. В следующий , «перестроеч­
н ы й » , контроль ослабевает, сюжет задается лишь «В общих чертах»,
а стилистические различия становятся все заметнее. Наконец, в
« постперестроечный» период внешний контроль вообще исчезает,
а стилистические различия достигают размеров, когда разная
«трактовка» сюжетов переходит уже п росто в различие сюжетов.
Если в н ачале различия картин надо искать, а их сходство, почти
тождественность - очевидны , то штурм « Белого дома» и выборы в
Государственную думу, п ринесшие успех Жириновскому и Зюгано­
ву , и парламентские и п резидентские выборы на Украине, наобо­
рот, - картины очевидно различные, и лишь п ристальный анализ
м ожет обнаружить в них некоторое сохраня ющееся сюжетное сход­
ство.
Ослабление, а затем - исчезновение контроля « раскрепощают
творческие и ндивидуальности», и то , что изображается на полотне,
все более о пределяется глубокими различия ми в психологии «ху­
дожников». Их разн ые личности все более адекватно выражаютс я ,
потен циал в с е более «актуал изируется». Поэтому, если м ы хотим
п онять, как и почему картины становятся все более разными, м ы
должны в какой-то мере уяснить себе различия личностей и х со­
здателей.
Точно, четко и полно показать отличия психологии и к)'л ьтуры
двух н ародов - задача столь же невыполнимая , как и задача четко
и полно п оказать различия двух индивидов. Но некоторые различия
очевидн ы , и зафиксировать их не так уж сложно.
П режде всего следует понять, что родственная близость далеко
не всегда означает сходство. Братья могут быть очень похожи
внешне и иметь общие, связанные с генотипом, психологические
черты. Но разное положение в сем ье , ситуация « младшего» и
«старшего» способны глубочайшим образом повлиять на их лич­
ности, сделав их лишь внешне похожим и , а на деле - совершенно
1 56

разны м и людьми. И менно очевидное сходство русских и украинце в
и и х очевидно разное положение в восточнославянской семье по­
родили громадные различия в их самосознани и . Языко в ы й барьер
между русскими и украинцами настолько невел и к , а дом ин и рующее
положение и большая развитость русской кул ьтуры - настолько
очевидн ы , что ассимиляция русскими украинцев п роисходит пре­
дельно легко. (На Кубани, например, еще в 1 926 году украинце в
было 4 9 п роцентов , сейчас - 3 п роцента, бол ьшинство п р осто н е
выдержало натиска русского языка и русской культуры и утратило
украинское национальное самосознание, стало русским . ) Но эта
легкость ассимиля ции как раз и говорит о громадных отличиях
в самосознании - непоколеб имо уверенном в себе русском ( не
в ценности « русскости» - такой уверенности у русских как раз не
хватает, но в ее очевидности) и сомневающемся в себе украин­
ско м . И, как всегда в подобных случаях, оборотной стороной этих
сомнений в самих себе я вляется стремление части украинцев вся ­
чески утвердить и подчеркнуть свою особость.
Ситуация «старшего» и «младшего» была в СССР закреплена и н ­
ституционально и идеологически. Создавшая и скреплявшая это го­
сударство коммунистическая идеология не б ыла в такой мере
чужда украинца м , как, с кажем , эстонцам или туркменам. П реиму­
щественно крестьянский народ, п рактически не имевший своих по­
мещиков и буржуазии, украинцы тяготел и к левым идеология м .
И менно эти идеологии доминировал и с реди них в годы гражда н ­
ской войны и в период первой попытки создать независимое госу­
дарство современ ного типа, лидеры которого, такие,
как
В. Винниченко, фактически б ыли «национал-ко м мунистами». И все
же Октябрьская революция - революция в первую очередь рус­
ская , большевики п ришли с Севера и Востока и уничтожили Укра­
инскую Народную Республику. И хотя 20-е годы - годы ленинской
национальной политики и нэпа - б ыли хорош и м временем для Ук­
раины, куда в это время вернулись из эмиграции м ногие деятели
Центральной Рады, 30-е годы стал и трагическими. Они принесли
с собой отнявший жизнь у 6 м иллионов л юдей голод, равного кото­
рому Россия не знала, и постепенное п ревращение СССР в новое
издание Российской империи - государство , официально п ризна­
ющее главенство русского народа и п реемственность со старой
Россией, где отношение к украинцам стало в определенной мере
напоминать дореволюционное. При полном отсутствии дис кр и м и ­
нации на индивидуальном уровне по отношению к украинцам госу­
дарство жесточайшим образом боролось с л ю б ы м и п ро я вления м и
украинского « национализма» , который понимался неизмеримо
« Ш и ре», чем , скажем , армянский или узбекский . Фактически любое
1 57

п рославление Украин ы истол ков ы валось как национализм, и в этом
и мелась своя логи ка , ибо при бл изости украинцев и русских любое
утверждение ценности украинского своеобразия б ыло потенциаль­
но «антимосковским», подразумевая утверждение цен ности отли­
чи й украинцев от русских. Фактически восстанавливалась и
политика русификации - если не запрета на все украинское, то, во
в с я ко м случае, поощрения ассим иляционных процессов .
П оложение в о б щем государстве русских и украинце в , таким об ­
разом , б ыло очень раз н ы м , и разны м должно б ыло б ыть воспри­
ятие этого государства и его истории. Для русских Петлюра - это
почти ругательство , а Бандера - п росто что-то жуткое. Но для ук­
р а и н ца - любого, даже н ичего о гражданской войне толком не
знавшего, фамилия Петл ю ры не могла иметь такой негативной о к­
раски, а на Западе Украины сохранилась память о партизанах, вед­
ш их жестокую , безнадежную и самоотверженную борьбу еще в
5 0- е годы . Для украинцев 20-е годы - период национального подъ­
е м а , для русских же это время - все, что угодно , но никак не пери­
од национального подъема. Для русских сталинский период, может
б ыть, и очень страшный и отвратительный , но все же - период,
когда возникла самая великая в мировой истории (от Меконга до
Эль б ы ) империя, в которой главенствовали русские, а для украин­
цев - это период голодомора и русификации.
Н о русскими и украинцами не только по-разному воспринимают­
ся разные эпизоды и периоды советской истории. Для понимания
особенностей политического поведения народа очень важно п ред­
ставлять себе , какую идеологическую и политическую окраску
и м ел и периоды наибольшей славы этого народа, на которые он
о риентируется (сознательно или бессознательно ) , строя свою се­
годн я ш нюю жизнь. Для русских это - периоды мощного централи­
зованного государства, наш самый «естественный» герой - Петр 1 ,
и даже для реформаторов и либералов герой у нас - П . Столыпин
( реформатор, но все же и «Вешатель»). Для украинцев - это пе­
р иоды казацких освободительных войн и очень своео бразных,
почти «республиканских» и «демократических» форм государствен­
ного устройства, ничего общего с русским самодержавием не
и м еющего .
Совершенно разный характер у украинцев и русских и меют и ре­
гиональные и «субэтнические» различия. У украинцев они, очевид­
н о , больше и самое главное - связаны со специфическим
фактором - большей или меньшей русифи цированностью и боль­
шей или меньшей «податл ивостью» русификации. По данным пере­
писи 1 989 года, более 98 п роцентов украинцев считало своим
родны м я з ы ко м украинский в Волынской , Л ьвовско й , Закарпатской ,
1 58

И вано-Франковской , Тернопол ьско й , Ровенско й , Хмел ь н и цкой и
Винницкой областях, меньше 80 процентов - в Одесской (7 4, 1
п роцента) , Донецкой (59 , 5 п роцента ) , Луганской ( 6 6 , 3 процента ) ,
Запорожской (72,9 п роцента ) . П р и этом относительно бол ь ш ие
цифр ы украинцев в восточных и южных областях, считающих род­
н ы м языком украински й , не должны вводить в заблуждение. Реаль­
но русификация значительно больше, и в Донецкой области,
например, в 1 992 году только 9 процентов ш кол, в осно в н о м сель­
ских, были украинскими .
Отчасти это деление на стойко украинский Запад и русифициро ­
ванные Восток и Юг ( большая часть областей - между этим и груп­
пами и пространственно и по степени русификации) обусл о влено
раз н ы м удельным весом русского меньшинства (или, как в
Крыму, - даже б ольшинства) - естественного проводника русифи­
кации . Н о причин ы такого деления Украин ы - не только в м играции
русских на Юг и Восток, они з начительно глубже. Западные облас­
ти - более украинские потому, что, как это ни стран но з вучит, о н и
бл иже к П ольше и большую часть своей истории находились «ПОД
поляками». П ол я ки стремились к полонизации Украин ы н ичуть не
меньше, чell(I Москва - к ее русификаци и , но полонизаци я , в отли­
чие от русификации , наталкивалась на мощн ый барье р в виде ре­
лигии. Переехавший в Россию или оказавшийся в русской среде
украинец легко и незаметно для самого себя становился русским ,
н о стать поляком о н мог, лишь перемен и в веру. Поэтому западная
этническая грани ца Украины п роведена четче, она менее « п розрач­
ная » , чем восточная . Но на Западе б ыла еще и униатская церко в ь ,
католическая церковь восточного обряда, создававшая жесткую
границу и по отношению к полякам , и по отношению к русским. В ы ­
дающийся украинский историк И . Рудн ицкий писал : «Восточн ы й
обряд п роводил жесткую разграничител ьную л и н и ю , отделя в шую
его приверженцев от поляков , в то время как подчинение Риму
было бастионом п ротив русского влия ния» (/. Rudnytsky. Essays iп
Moderп Ukrainiaп Histoгy. Edmonton , 1 987, р . 23 ) . И хотя цар и з м , а
затем и советская власть, выкорчевывали униатство, в Гал и ции в
подпольной и полуподпольной форме оно сохранялось все годы
советской власти.
Но западные области - не только регионы с более четким наци­
ональным самосознанием и частично - с иной рел игией. Это еще
и области с иной исторической традицией и иной (в советское
время , естественно, латентной) политической культуро й . Галичина
в парламентской Австро-Венгрии создала развитое гражданское
общество, а затем Галичина и Волын ь оказались в составе П ол ь ш и ,
где легально действовали украинские национал-демократические
1 59

партии . Во время войны и менно здесь - бастион ОУН . Деление на
Восток и Ю г, с одной стороны, и Запад, с другой , - самое важное
и глубокое, но вооб ще карта Украин ы очень «пестрая» . Закарпатье,
находив шееся в составе Венгрии и Чехословакии, - это совсем
иной м и р , нежели Галиция , Одесская область по степени русифи­
цированности близка к Луганской , но здесь - совсем и ная культу­
ра, и н ы е и живые традиции.
В п отенциальной форме вся специфика последующей украин­
ской политической жизни уже п рисутствует в доперестроечный пе­
риод. Глубоко отл ичное от русского украинское восприятие своего
положения в общем государстве, особенности национального
самосознания и содержания национал ьной исторической памяти,
своеоб разные и глубокие регионал ьные различия - все это уже
есть и как бы стремится п рорваться наружу, быть перенесенным на
«историческое полотно» . И в какой-то м и нимал ьной степени эти
особенности уже «пробивают себе дорогу», находя заметное лишь
для п ристального наблюдателя , но все же реальное политическое
в ыражение и в позднесоветскую эпоху.
Внешне на Украине все то же самое - обкомы и райко м ы , чуть
фрондирующая ли беральная интеллигенция и крохотные группки
диссиденто в , формально полное господство на деле абсолютно ут­
ратившей способность вызы вать веру и преданность идеологии и
всеоб щее ( и абсолютно ложное) убеждение, что никакие реальные
изменен ия в обозримом будущем невозможны . Но в этих почти
тождественных картинах есть легкие «стилистические» различия.
И. Рудницкий , на которого мы уже ссылались, писал, сравнивая
украинское и русское диссидентство: « Русские диссиденты разде­
лены на несколько непримиримых фракци й , и ком мунисты- рефор­
мато р ы , либералы западного толка и неославя нофилы не говорят
на о б щем политическом языке . Наоборот, украинская оппозиция
п р едставляется куда более единой. Объединяющим фактором для
всех украинских диссидентов, несомненно, я вляется национальны й
фактор . . . В России патриотизм или национализм работают в основ­
ном на пользу теперешнему режиму, который поднял русское госу­
дарство на вершину власти и п рестижа . . .
На Украине . . .
патриотическоЕ? чувство спонтанно направляется п ротив статус­
кво» (/. Rudnytsky. Ор. cit . , р. 484 - 485) .
У «ста р ш е го б рата» нет о с н о ван и й дл я спе цифически нацио­
н ал ь н о го п ротеста, и только крайние националисты могли ощущать,
что СССР - недостаточно «русское» государство, и стремиться к воз­
вращению «незакамуфли рованной» Российской и мперии - но такие
националисты не могли быть демократами и либералами. На Ук­
раи н е , наобо рот, демократический и национал ьный протесты в
1 60

основном сов п адают. Эта одновекто р ность демократического и
национального должна б ыла не только сплачивать украинско е дис­
сидентство, но и усиливать его. Систематическое сравнение дис­
сидентства в России и на Украине по всем параметрам очевидно, дело будущего , но предпринятый Б . Кравченко анализ
данных о 942 украинских диссидентах говорит о его несколько
большем, чем в России, масштабе, более ш и ро ко м географичес­
ком распространении и большей национальной однородности
( Б . Кравченко обнаружил в нем лишь 0 , 5 проце нта русских и 9, 9
процента евреев и крымских татар ) . Очен ь четко в этой диссидент­
ской статистике видна и особая роль Западной Украин ы . Не слу­
чайно, разумеетс я , что 25 процентов украинских диссидентов - из
Л ьвова. По этому показателю Л ьвов - вторая столица Украины (из
Киева - 38 процентов ) и далеко обгоняет з начительно более круп­
ные города Востока и Юга - Днепропетровск, Харько в , Одессу,
Донецк (8. Krawchenko. Social Change and National Conscious­
ness. L. , 1 985 , р. 25 1 ) .
Но национальный фактор не только сплачивает и усиливает ук­
раинское диссидентство. О н , очевидно, создавал и некоторые, в о
всяко м случае, потенциальные, свя з и диссидентства и « парто кра­
тии». Украинские «аппаратчики» пользовались в России репутацией
особенно консервативных. Возможно , так о но и есть, ибо союзная
бюрократия была, очевидно, более культурной и более подвержен ­
н о й западным влияниям. Но украинская зато обладала длител ьной
традицией сопротивления московскому централизму. И если э п и ­
зоды такого сопротивления в 20 - 3 0 - е годы были «древней исто­
рией», то последняя попытка украинской партноменклатуры
отстоять свою автономию и в какой-то мере создать заслон рус и ­
фикации была п редпринята с равнительно недавно и заверш илась
лишь в мае 1 972 года снятием П. Шелеста и заменой высшего
эшелона партаппарата, п родемонстр и ро вавшего в это время очень
необычную для СССР « идейность» ( снятие Шелеста помержали
лишь 3 из 25 первых областных секретарей ) . Таким о бразом , даже
в м онотонном однообразии б режневской эпохи исподволь и не­
смотря на строжайший контроль п роя вляются разные и ндив идуаль­
ности «двух братьев». Естественно, что когда контроль ослаб евает
и общество покидает страх, различия становятся все заметнее.
Развитие политической жизни в горбачевскую эпоху п р оходит в о
всех республиках через общие, логически следующие друг за дру­
гом стадии. Сначала, в дополнение к ожившему старому дисси­
дентству, возникают массовые движения вокруг не политических,
но « нагруженных» колоссальным скрытым антисоветским содержа1 61

н и е м требований - э кологического ( на Украине из-за Чернобыля особенно мощного) и охраны памятников. ( Впоследствии эти дви­
жения-прикрытия отступают на задний план . ) Далее начинают
оформляться ш и ро кие демократическое движения ( Рух и ДемРос­
сия ) , внешне «В поддержку политики партии, направленной на
п ерестройку», фактически же - все более нацеленные на приход к
власти. Во главе этих движений - часть диссидентов , «Статусные»
п р едставители осмелевшей л иберал ьной интеллигенции и новые
л иде р ы , делающие в этих движениях свою политическую карьеру,
м ассовая же их база - интеллигентские низы. Эти движения доби­
ваются о пределенн ых успехов уже на выборах народных депутатов
СССР и п роводят большие группы своих кандидатов в народные
депутаты РСФСР и Верховный Совет Украины ( но полной победы
на республиканских выборах не добиваются - в этом три славян­
с кие республики резко отл ичаются от Прибалтики , Армении и Гру­
з и и ) . В новых республ иканских парламентах демократы
меньшинство, но очень активное. Большинство в них - партномен­
клатура. Н о постепенно это большинство начинает распадаться номенклатурные депутаты перебегают в антисоюзный «демократи­
ческий» лагерь. Оба парламента все более вступают в конфликт с
Центром и идут по пути «суверенизации». Августовский путч
1 99 1 года наносит Центру удар в спину, а беловежские соглашения
вообще уничтожают союзное государство.
Сюжет опять-таки общий. Почти каждая российская политичес­
кая ф игура и меет своих украинских аналогов. Кравчук - это, есте­
ственно,
украинский
Ельцин
номенклатурная
фигура,
п е ре м етнувшаяся в «демократический » антисоюзный лагерь и воз­
гла в ившая борьбу за суверенизацию. Черновил - что-то среднее
м ежду Сахаровы м (диссидент) и Собчаком ( мэр крупного города, в
котором победили демократические сил ы ) и т. д. Но если п рисмот­
реться к идеологии , психологии и социальной базе антисоюзных и
антикоммунистических блоков в наших двух странах, м ы увидим
очень большие различия.
Союз Кравчука (и кравчуковской номенклатуры ) и Руха - это, ко­
нечно, б рак по расчету, позволивший руховцам использовать но­
менклатуру для достижения независимости, а номенклатуре удержать свои позиции . Но нельзя сказать, чтобы в этом б раке уж
совсем не б ыло любви - если не друг к другу, то к Украине и ее
независимости . Позиции диссидентов и «партократов » действи­
тельно совпадали в самом важном пункте - стремлении к незави­
с и м ости ,
что делало
их союз относительно органичным,
естествен н ы м и и меющи м реальные идейные основания. Когда
Л . Скорик говорит: «Я . . . всегда готова спрятать и свой гонор, и свои
1 62

амбиции, и свой прежний критицизм и подчинить их делу поддерж­
ки всех и каждого, кто и хочет и умеет вести государств е н н ы й ко­
рабль Украины» ( « Правда Украины», 14 августа 1 993 года) - все
ясно и понятно. И это - име н но союз, а не «Слияние в л ю б в и » , и бо
Кравчук не становится л идером демократов и на п резидентских вы­
борах 1 99 1 года демократические лидеры - его конкуренты.
Аналогичный союз Ельцина и ДемРоссии - з начитель но более
тесен ( Ельцин в отличие от Кравчука - «лидер демократических
сил») и одновременно значительно более «странен", ибо лишен ес­
тественного, не вызывающего вопросов и сомнений национ ал ь ного
основания -:--- московский горбачевский Центр мог рассматриваться
как национально чуждый в Киеве и Л ьвове, н о не в самой М оскве.
Российский демократизм в отличие от украинского - антинациона­
листичен и едва ли не «антинационален» ( п оддержка демократами
русских меньшинств в союзных республиках в то в ремя была п ро ­
сто немыслима). Такой последовател ьны й антиком мунизм и демо­
кратиз м , не останавливающийся перед разрушением государства,
в котором твой народ занимает главенствующую позицию и кото­
рое обрекает значительную часть этого народа на положение на­
цменьшинства, естественен ( и может вызывать лишь уважение) у
людей типа Сахарова. Н о переход на такие же позици и л юдей с
п рошлым Ельцина может быть объясним или глубочайшим идей­
н ы м переворото м , превращением Савла в П авла (такие переворо­
ты, очевидно, должны сопровождаться види м ы м и глазу стра ш н ы м и
душевными терзаниями) и л и ж е - что, скажем честно , куда более
вероятно - трезвым, циничным расчетом , пониманием того, что
давления со всех сторон горбачевский Це нтр в конце кон цов не
выдержит , и точно таким же использованием в карьеристских целях
антикоммунистической фразеологии, как п режде испол ьзовалась
коммунистическая. Этот переход начисто лишен той естественнос­
ти, которая п рисуща соответствующим трансформация м украин­
ской номенклатуры ( « в конце концо в все м ы - украинцы » ) .
Н о российский антисоюзный лагерь ( здесь почти логическое
противоречие - «московский - антимосковский » ) еще более при­
чудлив. Ведь наряду с л юдьми принципиал ьно и убежден но космо­
политическими и тем и , кто ради власти и денег готов б ыть кем
угодно , его составной частью были и люди, стоя вшие на позициях
русского национализма, которые стремились отн юдь не к освобож­
ден и ю других народов, а скорее к тому, чтобы СССР стал «непри­
крытой» Российской империей. Такие л юди не только н ачали
борьбу за Российский ЦК, Российскую академию наук и т. п " но в
1 99 1 году многие из них п росто были в ельцинском лагере, где в
одной шере н ге стояли Стерлигов и Шейнис, Константинов и
1 63

Шабад, Севастьян о в и Собчак. В какой-то мере эта п ротивоестест­
в е н н ая смычка объясняется болезненно- м ифологическим сознани­
е м русских наци оналистов , которые просто не ведали , что творили ,
н е п о нимал и , что разрушают и чего доби ваются ( в отличие от укра­
инских, которые ясно понимал и , чего они хотят - независимой Ук­
раи н ы ) , и попали в я му-ловушку, выкопанную и демократами­
кос мополита м и , и ими сами м и и укрытую приманивающей их рос­
с ийской атрибутикой в виде Георгиев П обедоносцев, двуглавых
орлов и казачьих мундиров. Отчасти же здесь и мелось и другое глубо кое отвращение к горбачевским «либерализму» и «неопреде­
ленности» , которое психологически были им непереносим ы . Как
сказал депутат Севастьян о в после беловежских соглашен и й , пусть
не стало СССР, но зато м ы избавились от Горбачева.
Таким образо м , российский антисоюзный лагерь - неизмеримо
п ротиворечивее , чем украинский, ибо лишен простой и ясной
о б ще й идеи - того и нстинктивного стремления к с вободе своей
нации и ее подъему, которое могло реально, не конъюнктурно и
без обманов и самооб манов сплачивать украинских « партократов»
и диссидентов и которое в самом диссидентстве Украин ы сливало
воедино демократический и национальный протесты .
Глубокие различия украинского и русского антисоюзных лагерей
видны и в том , каким и факторами определяется их массовая база.
Основной оплот русского антисоюзного и антико м мунистического
блока - массовая интеллигенция и «полуинтеллигенция » больших
« Космополитических» городов - Москвы и Ленинграда. К этому
«ядру» примыкали и рабочие крупных п ро м ышленных центров , чьи
недо вольство и социал ь н ы й п ротест - естественны, но идеологи­
ческая о краска этого п ротеста скорее была привнесена извне. Чем
провин циал ьнее, чем менее развита область, тем менее она «де­
м ократична».
Совсем и ная картина на Украине. Мы приводили выше список
вось м и западных областе й , в которых больше 98 п роцентов укра­
и н це в считает родным языком украинский . Если сравнить его со
списком областей, в котор ых на референдуме 1 декабря 1 99 1 года
независимость поддержало более 95 п роцентов населен и я , то уви­
дим почти полное совпадение. Из списка выпадает Закарпатская
область, где и меется большое венгерское меньшинство, а у укра­
и н це в - сильное субэтническое «русинское» самосознание, но
п р ибавляются Черкасская {фактически она входит в эту группу, ибо
украи н це в , считающих родны м языком украинский, здесь 97, 9 п ро­
цента) и , что очень естествен но, Киевская . Меньше 90 п роцентов
избирателей в ысказалось за независимость в Одесской , Н и колаев­
с ко й , Харьковско й , Луганско й , Донецкой областях и в Крыму. Ско1 64

рее регионал ьно-национал ьный ( п о степени «украинскости» и, на­
оборот, русифицированности ) , а не социальный характер украин­
ских размежеваний виден очень четко. П ротив московского центра,
коммунистов и советской власти п режде всего - западны й бастион
Руха. Живая цеп ь , устроенная украинским и демократами п о приме­
ру прибалтов в 1 989 году, п ротянулась от Л ьвова до Киева. Даль ш е
на Восток - и н о й мир. Здесь тоже больши нство населения - укра­
инцы и оно тоже за независимость ( больше того, за независимость
б ыли и м ногие русские, увлеченные общей волной ) . Н о все же
здесь и у русских и у русифицированных украинцев есть о пасения ,
что независимость повлечет за собой раз р ы в привычных связей и
волну украинизации, идущую с Запада. Н едовол ьства здесь м но го ,
и донбасские рабочие проявляют большую забастовочную актив ­
ность. Но и х требо вания - п режде всего - экономические. И и н ­
теллигентское демократическое движение в круп ных городах
Востока - демократическое, но без подчеркнуто национального от­
тенка западного движения .
Н ациональный фактор сплачивает украинский антисоюз н ы й
блок , вообще сплачивает Украину в ее противостоянии Центру ( ка к
он сплачивал все народы СССР, кроме русского , ибо у всех у них
демократическое антикоммунистическое движение естественно
принимало «национально-освободительную окраску» ) . Но культур­
ная близость русских и украинцев и русифицированность восточ­
ных и южных областей Украины порождают здесь особ ы й тип
размежевания, которого нет в П рибалтике или Закавказье - раз­
межевание между «интенсивным», переходя щим в национализм ,
национальным самосознанием Запада и тоже украинским , но более
«МЯГКИМ» самосознанием Востока. Восток смягчает украинское на­
циональное движение, не дает ему в цело м приобрести ту степень
интенсивности, при которой оно перешло б ы в ксенофоб и ю (тен­
денция к этому на Западе, безусловно, есть), не дает п ротивостоя­
нию Москве перейти в п ротивостояние русским «мигрантам», как
это произошло в П рибалтике.
После разрушения СССР различия в «стиле» политической
жизн и России и Украины постепенно переросли в различия в «Сю­
жетах» - украинская и российская политические жизни в конце
концов стали принципиально разными.
Для нашей п рессы и формируемого ею массового сознания ос­
новное отличие Украины от России заключается в том , что Россия
смело идет по пути реформ , а «туповатая » ( это подразумевается )
украинская бюрократия увлекается игрой в атрибуты «самостий ­
ности» и проводить реформы , открывающие путь к счастливому ка1 65

п италистическому будущему, не хочет и не умеет. С рыночными ре­
формами мы действительно обогнали Украину. Но попробуем по­
нять, почему это так.
Отчасти причины, очевидно , социально-эконом ические . У Украи­
ны нет своих нефти и газа, здесь еще больше, чем в России, про­
и зводств , которые не выдержат «шоковой терапии» и которые,
вдобавок, сосредоточены в наиболее русифицированном и потен­
циально сепаратистско м , взрывоопасном шахтерском Донбассе.
Н о , очевидн о , дело не только в это м , но и в разных идейном кли­
мате и иерархии ценностей наших стран.
На Украине в э поху Л. Кравчука на первом плане - идея незави­
с и м ости. Именно из-за цен ности независи мости, из-за страха
« раскачать лодку», обострив социальные и региональные конфлик­
ты в еще не окрепшем, не состоявшемся до конца государстве, ук­
раинские национал-де мократы , базирующиеся на Западе, где
культурно-психологическая готовность к капитал изму больше, чем
на Востоке, не оказывают сли ш ком большого давления на Кравчука
в сторону «Построения кап итализма», а наиболее последовательно
прокапиталистические сил ы , например, п редпринимательская Ли­
берал ьная партия, и меют базу скорее на русифицированном и в
целом поддерживающем «левых» - социалистов и коммунистов Востоке. В России же, где сплачивающей национальной идеи в
антисоюзном блоке не б ыло и быть не могло, «Идейный капита­
л и з м » играет значительно большую рол ь. Для демократов идея
р ы н ка стала настолько дом и н и рующей , что постепенно отодвигала
на задн и й план саму идею демократии, вызвав мечты о Стол ыпине
и П и н очете и породив теории «необходимости авторитарного пе­
риода». (В этой увлеченности идеям и и образами авторитарного
рефо рматорства, несомненно, сказы вается русская традиция , тра­
диция И вана Грозного, Петра 1, большевиков, бессознательно воз­
действующая и на русских «демократов». ) И если для интелли­
гентов-демократов кап итализм п риобрел основное идеологическое
з начение, то для вставшей на сторону антисоюзного блока и затем
п р ишедшей к власти групп и ровки номенклатуры , не имеющей за
душ о й ни национальной, как украинская, ни демократической идеи,
п р иватизация и открывающиеся громадные возможности обогаще­
ния стали основн ы м реальным стимулом при нятия антикоммунис­
тической идеологии. Таким об разом, за разны м и темпами реформ
кроются и глубокие культурные и идейные различия наших стран.
Эти различия объясняют и совершенно разные политические кон­
фигурации и разный характер политической борьбы .
Очень много общего у нас и украинцев и н а постсоветском
этапе. П обедившие антисоюзные блоки , естественно, начинают
1 66

распадаться . Часть тех, кто примкнул к н и м , поддавшись дом и н и ­
ровавшему в 1 990 - 1 99 1 годах настроен и ю , начинает жалеть о
добрых старых временах и переходит в консерватив ную о ппози­
цию. Аморфные интеллигентские демократические движения типа
Руха и нашего демократического движения порождают массу кро­
хотных партий со звонкими «Западными» названиями ( социал-де­
мократы, христианские демократы , демократы, республиканцы,
либералы ). Часть демократов, естественно , недовол ьна, что пере­
мены идут не так быстро, как хотелось бы , и образует радикальную
о ппозицию или полуоппозицию. Все это наклады вается на борьбу
центров с федерал истскими устремлениями местных властей и
п резидентов с парламентами.
Н о различия - колоссальны . Наш антисоюзный блок, не имею­
щий национальной «Скрепки» , рассыпается очень быстро, и борьба
в нем, наложившаяся на борьбу президента и парламента, приоб ­
ретает ожесточенный и истерический характер. П р и этом ядром
парламентской партии становится союз ком мунистов с национа­
листами, часть которых в 1 99 1 году отчасти «сдуру>>, отчасти из-за
ненависти к горбачевскому либерализму входила в ельцинский
блок, но очень скоро стала понимать, что наделала, п ри шла в ужас
и в пала в истерику. Союз « красных» и « коричневых» с креплен н е
только нел юбовью к западному либерализму, общностью автори­
тарной психологи и , но и самой русской историей - тем , что со­
здан ный ком мун истами СССР фактически был вел ичайшей
Российской и мперией. Борьба этого блока с Ел ьци н ы м начинает
п риобретать громадную страстность, характер борьбы с «силам и
зла», распродающими Россию. Требования парламентской пар­
тии - требования контроля над п риобретающей все более автори­
тарный характер властью п резидента - вполне демократичны, но
стоящие за ними настроения и идеи - отнюдь не демократические.
П резидентская партия - вроде бы «демократическая>>, и демокра­
ты-западники образца 1 99 1 года в основном - в ней. Их ужас
перед «красно-коричневой чумой" придает ей страстность и агрес­
сивность не меньшую, чем ужас коммунистов и националистов,
перед «расп родажей России» придает страстность парламентской
партии . Но из-за ненависти к «красно-коричневым» и гипертрофи­
рованной роли рынка в их идеологии эти "демократы» вполне гото­
вы пожертвовать демократией, и фактической их целью становится
авторитарная власть п резидента.
На Украине все и так и не так. Самое основное отличие украин­
ской и российской постсоветской ситуации - в том , что на Украине
не может быть союза коммунистов и националисто в . Психологичес­
кая схожесть галицийских возрожденных ОУНовцев и каких- нибудь
1 67

п р иверженцев «Трудового Харькова» - есть, и даже их нападки на
Кравчука имели общие черты , но союза их быть не могло, ибо ис­
тор и я , соединившая в Росси и национализм и коммунизм, на Украи­
не их разъединила. Коммунисты , исп ыты вающие ностал ьгию по
ста р ы м добрым временам , м огут б ыть русскими националиста м и ,
н о н е могут быть националистами украински м и . Н а Украине о н и ,
наоборот, выступают п ротив национализма. И националисты укра­
инские, хранящие «светлую память Бандеры», не могут быть терпи­
мы к коммунистам , как могут быть терпимы русские националисты ,
п о н и мающие все же, что с ком мунистической идеологией связан
п е риод максимального государственного величия России и что
СССР и был Великой Россией. И как националисты и ком мунисты
на Украине разделены историей, памятью, так они разделены и
п ространственно, географически. Национализм дом и н и рует на За­
паде, а ком мунисты и социалисты имеют массовую базу на Восто­
ке.
О ппозиция Кравчуку куда более разъеди нена, чем оппозиция
Ельцину. Ком мунисты и социал исты - это одна оппозиция , ультра­
националисты - совсем другая, и даже в демократической «полу­
о ппозиции» - два разнородных течения: готовое во им я постро­
е н и я национального государства потерпеть с рыноч н ы м и реформа­
м и ( Ко нгресс национально-демократических сил, Республиканская
партия , отчасти и сам, более идеалистически-демократический и
«Западнически й » , черновиловский Рух) и более «рыночное» и с
меньшей национальной окраской ( « Новая Украина» ) . Э то разъеди­
нение смягчало борьбу, не давало ей, как в России, п ревратиться в
«б о р ьбу сынов света с сынами тьмы».
Кравчук так же, как и Ельцин , хотел больше власти, а украинский
п а рламент, как и российски й , хотел бол ьше власти для себя , тоже
не хотел уходить и тоже б ыл более консервативен, чем блок крав­
чуковской номенклатуры и демократов. Но исход борьбы оказался
совершенно и н ы м . «Стилистические» различия п риобрели п ринци­
п иальный характер. В Росси и п роизошла кровавая бойня 4 октября
1 99 3 года, а на Украине и парламент и п резидент, немного поко­
чевряжась, пошли на выборы. И м ы види м , что это - не случайно,
не п росто потому, что Кравчук - «доб рее» и менее властолюбив,
чем Ельцин , а Плющ - более спокоен и менее честолю би в , чем
Хасбулатов . Разл ичия личностей наших политических деятеле й
тоже и грают большую рол ь, н о главное н е в это м , а в глубинных
культурных различиях - роли национальной идеи на Украине, ее
«Одновекторности» с демократически м и , освободительными идея­
м и , н евозможности на Украине блока «Красных» и «Коричневых» . Да
и с а м и различия личностей в громадной мере производны от раз1 68

личия культур. Россия , в которой даже демократы усматри вали об­
разе ц в Столыпине, должна была выдвинуть фигуру, упивающуюся
своей «мужественностью» и «решительностью«, которой п ротиво­
стоят тоже очень «мужественные» фигуры Руцкого и Хасбулатова ( а
н а горизонте маячит просто жуть какая мужественная фигура Жи­
риновского ) . В штурме « Белого дома» бессознательно или созна­
тельно обеими сторонами, воспроизводятся русские «архетип ы »
штурма З имнего дворца. На Украине - иная история, и н о й образ
своей власти, а поэтому и выдви гаются л юди с иной п сихологией,
чей индивидуальный стиль поведения отражает иной « националь­
ный СТИЛЬ».
И на Украине и в России история сыграла с демократами злую
шутку. Они требовали роспуска «реакционных парламентов» и
новых выборов. Результаты этих выборов повергли их в состояние
шока, ибо новые парламенты оказались еще более « реакцио н н ы ­
ми». У нас на декабрьских выборах в Думу по партий н ы м спискам
партия Жириновского и коммунисты оставили далеко п озади
«Выбор России», а на Украине национал- радикалы и национал-де­
мократы в апреле 1 994 года получили 41 место , а ком мун исты и
социалисты - 1 00 ( впоследствии, на втором туре , дела национал­
демократов несколько улучш ились и больш инства коммунисты и
социалисты все же не получили, большинство - беспартийное).
Движение в народном сознании, зафиксированное и наши м и и
украинскими выборами, это движение «возвратное». Это - естест­
венное и нормальное движение, ибо за любым порывом вперед и
периодом энтузиазма всегда - и у индивидов и у народов - насту­
пают усталость, разочарование и ностал ьгия по п рошлому. Нет ре­
волюции, которая в какой-то форме - явной или неявной - и
какой-то мере - большой или малой - не порождала б ы контрре­
волюцию, нет л и берал ьно-прогрессивной вол н ы , которая не по­
рождала бы вол ны консервативно й . И у нас и у украинце в в ыборы
зафиксировали реакцию на «дух 1 99 1 года». Н о , как м ы видели , дух
этот был во много м разный, соответственно и реакции на него
тоже разные.
Для Украины «Дух 1 99 1 года» - это дух «национального роман­
тизма», национально-освободительного энтузиазма. Естественно,
что это также период доминирования в общественно-пол итической
жизни Украины западных областей, наименее русифици рованных, с
наиболее развитым национальным сознанием, «тянущих» з а собой
сомневающийся и относительно пассивный Восток. П оэтому и ре­
акция на него - это п режде всего движение от национального ро1 69

мантизма и реакция Востока и Юга на галицийское дом и н ирова­
ние. Но на Украине «дух 1 99 1 года» - лишь в незначительной мере
дух «рыночного романтизма». Реформ ы при Кравчуке идут значи­
тельно медлен нее, чем в России , и населен ие связывает свои эко­
н о мические тяготы не столько с капиталистическими реформами ,
сколько с разрывом экономических связей с Россией. Поэтому и
успех социалистов и ком мун истов на парламентских выборах был,
очевидно, н е столько успехом антирыночных сил, сколько успехом
сил антинационалистических.
Эта роль и менно антинационалистической реакции в общем
« Возвратном» движении на Украине особенно четко видна в резуль­
татах президентских в ы боров. ( Эти результаты хорошо исследо ва­
н ы в книге «Украина: ветер перемен». П од общей редакцией
Е. М . Кожокина. М . 1 994. ) П ротивостояние Л . Кучм ы Л . Кравчуку
шло по направлениям п ротивопоставления прагматизма нацио­
нальной романтике, спокойных отношений с Россией линии на кон­
фронтацию с ней и - что, естественно, не п ровозглашается , но
подразумевается - Востока, с которым связан всю жизнь прорабо­
тав ш и й в Днепропетровске и лишь в последн ие годы «подучи в ш и й»
родной я з ы к и перешедш и й на него, во всяком случае, в официаль­
ных выступлениях, Кучма, Западу. Но одновременно Кучма п роти­
вопоставляет свою готовность к радикальным и болезненным
рыночным реформам ( при этом , однако, он подчеркивает, что эти
рефор м ы не могут быть « гайдаровски м и» и должны идти при жест­
ком контроле над госсектором) кравчуковскому «топтанию на
месте» и л и ш ь разговорам о реформах.
И поскольку реакция на «дух 1 99 1 года» на Украине - это п реж­
де всего реакция на отвергаемый Кучмой национальный роман­
тизм , за него, «рыночника», голосуют те же регион ы , которые на
парламентских в ы борах отдали голоса ком мун истам и социалис­
там . Бло к Куч м ы крайне п ротиворечив. Это - и социалисты , и ком­
мунисты , и их антиподы - крайние рыночники, объединенные
отвержением национал изма. И при крайней разношерстности со­
циальной и идеологической базы этого блока е го региональная
база достаточно очевидна. Это - резко активизировавшиеся в
ходе в ыборов области Востока и Юга.
И, на наш взгляд, не только сам факт проведен ия в ы боров, ле­
гального и мирного перехода власти от блока к блоку, но и победа
именно Куч м ы я вляется большой политической «удачей» Украины и
с п особствует становлению жизнеспособ ного демократического ук­
раинского государства. Дело, разумеется , не в том , что Кучма
«лучше» Кравчука. Кучма п р и шел к власти в иное, чем Кравчук,
время, в ыдвинувшее иные задачи , и для п редшествовавшего пе1 70

риода он скорее всего не годился бы ( все-таки первый п резидент
независимой Украины должен очень хоро ш о говорить на родно м
я зыке, да и увлеченность атрибутикой и романтикой независимости
ему тоже не ме ш ает). Дело совсем в другом .
И национальн ы й романтизм и доминирование более национа­
листического З апада для начального периода украинской дем о кра­
тической и независимой государственности - я вления совер ш е н но
нормальные. Но национальная эйфория рано или поздно должна
была кончиться . Между тем Украина - страна, подвер гш аяся силь­
ней ш ей русификации. Националистический З апад - сл и ш ком слаб ,
чтобы держать на себе « конструкцию» украинско го общества . З а­
падные земли - не самые густонаселен ные и не самые п р о м ы ш ­
ленно развитые и экономически значим ые. Это - и не те земл и ,
где было историческое ядро украинского народа, где разворачива­
лись основн ые события украинской истории. (Достаточно с казать,
что Галичина не знала казачества.) В культурно м отно ш ении это
земли - своеобразные, в какой-то мере - обособленные, ибо уни­
атство - религия специфически западноукраинская , а больш ая
часть украинцев все же - исторически православные. З апад мог
играть роль передового отряда национально го движения, но ему
трудно играть роль осно в ы , ядра государства и нации. П родолже­
ние доминирования З апада и преобладания духа «национального
романтизма» было б ы чревато отчуждением от украинской государ ­
ственности громадных промы шленно развитых украинских, н о о б ­
русевш их, русскоязычных регионов. Победа Кучм ы означала
подключение этих регионов к об щеукраинской п олитической
жизни, она дала людям здесь почувствовать, что украинское госу­
дарство - это их государство, а не государство киевских п исате ­
лей и львовских националистов.
Далее, именно потому что эпоха Кравчука - это в сфере соци­
ально-экономического реформирования период топ тания на месте,
наступ ивш ая затем « реакция» одновременно связана со стремле­
нием сделать ре ш ительные ш аги по пути к р ы н ку. Таким образо м ,
Украина сначала заложила основы государственности и дем окра­
тии, дала народу возможность ощутить, что это - его государство
и его голос в нем что-то реально значит, и ли ш ь затем п риступила
к ш ирокомас штабн ы м реформам . И вполне вероятн о , что этот
путь - более «Здоровый», чем российский , и в более демократи­
ческой обстановке Украины реформы не в ыродятся в тотальное
растаскивание государственной собственности.
Н а конец, сам характер п роти востоя в ш их друг другу на п рези­
дентских в ы борах блоков м ожет создать о с н о ву стаб ильно й де­
м о к ратической политической ж и з н и . На н а ш в з гляд, эти б л о к и
в какой-то мере напоминают блоки классической америка нской
171

двухпартийной системы - с устойчивыми региональными базами
(Донецк всегда будет п ротивостоять Л ьвову, как Ю г - Среднему
Западу в США, и борьба будет вестись скорее за промежуточные,
« н еустойчивые» области) и очень пестрыми, почти взаимоисключа­
ю щ и м и и поэтому « гасящими» потенциально опасные и дестабили­
з и рующие тенденции друг друга социальным и и идеологическими
базами (за Кучму - и социалисты и ради калы-рыночники, как за
дем ократов в США - и белые южане, и негры , и католики, и
евреи) . П р и этом различия в позициях Кравчука и Куч м ы - доста­
точно реальные, но все же не настолько большие, чтобы перспек­
тива п обеды одного
из
них могла
бы
рассматриваться
сторонниками другого как национальная катастрофа. Очень вероят­
н о , что с п обедой Кучм ы Украина вышла на путь постоянного чере­
довани я
у
власти
разных,
но
одинаково
ответственных,
«Но рмальных» политических сил, соперничество которых будет ин­
тегрировать общество и « Прагматизировать» и «деидеологизиро­
вать» политику (уже в ходе п редвыборной кампании такая
тенденция проглядывала, и бо наряду с подчеркиванием своих раз­
л ич и й оба кандидата стрем ил ись заручиться в какой-то мере под­
держкой и в противоположном лагере, сближая свои образы и
позиции, наиболее яркий пример - переход Кучм ы на украински й ) .
В Росс и и , к сожалени ю , - все иначе и все значительно хуже.
Если «дух 1 99 1 года» для Украины - это дух национального роман­
тизма, то для России это - дух «космополитизма» и рыночного ро­
мантизма. Поэтому и реакция при внешней схожести с украинской
(и русским и украинцам все более становится жаль утраты ССС Р)
должна б ыла идти в ином направлении - в сторону усилени я наци­
онализма и все большего разочарования в капитал изме.
Уже в о ктяб р ьских событиях 1 993 года п роя вилось совсем дру­
гое настроение народа, чем в августовских 1 99 1 -го . В ыход «демо­
кратов» на улицу по призыву Гайдара стал , очевидно, последней
демонстрацией силы того слоя , который поставлял участников
грандиозных демонстраций 1 990 года и защитников « Белого дома»
в а вгусте 1 99 1 - го . О ктяб р ьская победа Ельцина б ыла последней и
уже я вно - « п ирровой» победой этих л юдей, победой «демократов»
не на подъеме, а на излете их сил, и купленной к тому же ценой ус­
тановления в стране фактически авторитарного режима.
М ежду тем естествен ное разочарования народа и «откат» от
«духа 1 99 1 года», очевидно, еще более усилившийся в результате
октяб р ьс ких соб ытий в декабре 1 993 года, приводят к поражению
«демократов» ( несмотря на их громадную финансовую базу и гос­
подство в средствах массовой информации) и победе коммунистов
и Жи р и новского . Теперь «демократам» можно утешать себя лишь
1 72

тем , что Дума , слава Богу, фактически ничего не з начит , то есть
тем , что демократии - нет.
Но утешение это - плохое. Расстрел « Белого дома» загнал нас в
тупик. П равительственная группиро вка сейчас уже н е только н е
хочет, но фактически и не может отдать власть, и бо л юбая иная
власть может означать для нее судебные п реследо вания за о к­
тябрьские события (а возможно , и за м ногое другое ) . Она должна
л юбой ценой цепляться за власть, пытаясь идти за эволюцией мас ­
сового сознания , перенимая у националистов позу защитников
« Вели кой России» и отшвыривая сыгравших свою п арти ю и нена­
вистных « красным» и «коричневым» выдвиженцев типа Гайдара и
Шохина. Но у нас и нет сильной оппозици и , п р иход которой к влас­
ти мог б ы привести к реальному укреплению демокр атии. У нас нет
Кравчука , а есть Ельци н , и нет Куч м ы , а есть Жириновский .
Если Украина п риходит к настоящей демократической стаб иль­
ности , то м ы п ришли к чисто внешней стабильности , чреватой
п рактически неизбежной дестабилизацией . И бо рано ил и поздно
власть отдавать все равно п ридется , и есл и п равящая верхушка не
отдаст ее нормальным демократическим путе м , как это сделал
Кравчук , то кто-нибудь возьмет ее силой. И очень мало ш ансов , что
это сделают нормал ьные политики типа Куч м ы .
В НАЧАЛЕ СТАТЬИ говорилось, что успех украинце в и неудачи
русских в построении демократии п ротиворечат глубо ко укоренен­
н о й в сознании обоих народов идее «старшего » и « младшего» бра­
тьев . Н о , может, быть, никакого п ротиворечия здесь и н ет , ибо, как
мы знаем и из русских народных сказок, удача чаще п риходит к
младши м , а не к «умным» старш и м , быт ь старшим - не всегда хо­
рошо. С новыми , непривычны м и задачами часто лучше с правляют­
ся младшие , а не старш ие , об ремененные не пригодн ы м и для их
решения п ривычками . Богатство культурной традиции - далеко н е
всегда и н е во всем п реимущество. Традиция с ковы вает - и не со­
хранившая великую традицию Византия, а более « варварская» За­
падная Европа (а в ней - совсем «варварская » северо-западная
часть, а не Италия) совершает п рорыв к демократии и свободной
экономи ке. И на Востоке первы й успеш ный переход к современно­
му обществу совершает не Китай , с его вел ичайшей культурн о й
традицией , а Япония , с культурой более молодой и «Прови нциаль­
ной». Может б ыть , нечто подобное м ы видим и при сравнении Рос­
сии с Украиной. Само богатство и специфический характер
российской культуры , формировавшейся в и м перских и неде м о кр а­
тических усло виях , могут быть препятствием при решении задач
построения демократии , а бедность и « плебейский» характер укра­
инско й - оказаться п реимуществом.
1 73

Старшему б рату, во всяком случае, в политической сфере труднее, чем младшему. Его сковывают вредные в новых условиях
п р и вы ч ки п рошлого . Демократия у н его - не получается. Это в
какой-то степени унизительно. Но если мы хотим все-таки в конце
концов стать нормал ьной, «Приличной » демократической страной,
н а м следует п реодолеть это ощущение унижен н ости и перестать
ком пенсировать его фразами о том , какая мы великая держава.
Надо понять , что не только размеры, но и «старшинство» и великое
п ро шлое - не всегда п реимущества, и старшим часто нужно, п ре­
одоле в стыд, идти учиться у младших.

СОДЕРЖАНИЕ

ОТ АВТОРА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3

ЧАСТЬ !

Наши тревоги и всемирная история . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7

Великое русское государство - идея-ловушка . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23
Наша странная революция

............................. . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Революционные циклы России

......................... .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

41

56

«Перевернутый истмат»? О т идеологии перестройки к
. . . . . . . . . . . . . . . .

78

............................................................................

98

идеологии " строительства капитализма" в России

ЧАСТЬ 1 1
Армянское революционное движение. История
и психология

Возвращение в третий м и р . Грустная история
про азербайджанскую демократию

...... . . . . .. . ............................

1 15

Карабахский конфликт: национальная драма и
коммунальная склока

........................... . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1 34

Украина и м ы . Национальное самосознание и
политическое развитие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 1 54

Массово-политическое издание

ФУ РМАН
Дмитри й Ефимович
НАША СТРАННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Отв етств ен ный за вып уск Е.В.Лерман
Художеств енн ый редакто р О.Е. Сидоркевич
Техни ч ески й редактор Л. Т .Ена
Ко рре кто р Л И. Иванова

Сдано в набор 0 1 .08.95. Подписано в печать 1 1 .03.98.
Формат 60х84 1 / 1 6 . Бумага офсетная. Гарнитура •Прагматика».
Печать офсетная. Усл. печ. л. 1 0,23. Усл. кр.-отт. 1 0,46.
Уч.-изд. л . 1 1 ,62. Тираж

Заказ № 8 4

1 ООО экз.

эпицентр,
Россия, 1 0 1 000, Москва, а/я 696
« Ф ОЛИО» ,
Украина, 3 1 0002, Харьков, ул. Артема, 8

Отпечатано с готовых диапозитивов

3 1 0057,

фирмой «Майдан»,
Харьков, ул . Чернышевского,

59