/
Автор: Данцев А.А. Голубинцев В.О. Любченко В.С.
Теги: философия психология учебники и учебные пособия по философским наукам история науки философия науки науковедение
ISBN: 978-5-222-10855-0
Год: 2007
Текст
В.О. Голубинцев
А.А. Данцев
В.С. Любченко
ФИЛОСОФИЯ
НАУКИ
ВЫСШЕЕ
ОБРАЗОВАНИЕ
Серия
«Высшее образование»
В.О. Голубинцев,
А.А. Данцев,
В.С. Любченко
ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
Рекомендовано Международной Академией
науки и практики организации производства
в качестве учебника для студентов
высших учебных заведений
Ростов-на-Дону
«ФЕНИКС»
2007
УДК 1(075.8)
ББК 87я73
КТК 0007
Г 62
Рецензенты:
доктор философских наук, профессор Т.П. Матяш;
доктор философских наук, профессор О.М. Штомпель
Голубинцев В.О.
Г 62 Философия науки / В.О. Голубинцев, А.А. Данцев,
В.С. Любченко. — Ростов н/Д : Феникс, 2007. —
541, [1] с. - (Высшее образование).
ISBN 978-5-222-10855-0
Учебник предназначен для студентов всех направлений
и специальностей вузов. В нем раскрывается соотношение
науки и философии, излагаются взгляды на предметную
область философии науки. Наука рассматривается в трех
аспектах ее бытия: как особого рода знание, как специфи-
ческая деятельность, направленная на получение этого
знания, и как социальный институт. Раскрывается истори-
ческий путь развития науки. Рассматриваются западные
концепции философии науки XIX-XX веков. Показывается
роль науки в решении глобальных проблем современной тех-
ногенной цивилизации.
ISBN 978-5-222-10855-0
УДК 1(075.8)
ББК 87я73
© В.О. Голубинцев, А.А. Данцев,
В.С. Любченко, 2007
© Оформление: изд-во «Феникс», 2007
Философия науки
Предметом философии науки являются общие законо-
мерности и тенденции развития научного познания как осо-
бой деятельности по производству научных знаний. При
этом философия науки на протяжении своего развития
становилась все более и более историчной, то есть рас-
сматривала производимые научные знания (и деятельность
по их производству) в их историческом развитии, в исто-
рически изменяющихся социокультурных условиях. Таким
образом, философия науки рассматривает научное позна-
ние как исторически изменяющиеся способы получения
нового знания, выявляя общие закономерности развития
познания на материалах истории конкретных наук и науки
в целом.
Философия науки отвечает на вопросы: что такое на-
ука, чем отличается научное знание от ненаучных видов
знания, в чем ценность науки, как устроено научное зна-
ние, какими методами пользуются ученые в своей позна-
вательной деятельности, каковы закономерности разви-
тия науки, какова роль научных революций в этом разви-
тии и т.д. Центральная проблема философии науки —
проблема роста научного знания.
В настоящее время принято различать два варианта в
понимании философии науки: а) как направления в запад-
ной и отечественной философии XIX-XX веков и б) как
особой философской дисциплины, которая возникает во
второй половине XX века.
3
Философия науки как направление современной фило-
софии представлена целым рядом оригинальных концеп-
ций развития науки.
Как особая область философских исследований филосо-
фия науки возникла в середине XIX века. Упоминание о
философии науки как о самостоятельной области знания
впервые встречается в работах английского философа и
историка науки Уильяма Уэвелла (1794-1886). Затем фи-
лософия науки формируется в работах родоначальника по-
зитивизма Огюста Конта, английского исследователя Джо-
на Стюарта Милля и ряда других философов и ученых.
Конечно, и до этого философы рассуждали о науке, но
делалось это в рамках общих представлений о природе
человеческого мышления, одним из высших проявлений
которого объявлялось научное познание. Лишь в XIX веке
(а затем еще более в XX столетии) наука из полулюби-
тельской деятельности одиночек и членов небольших на-
учных объединений стала превращаться в сферу профес-
сиональной деятельности все большего числа людей. В этих
условиях стало нарастать количество работ, посвященных
различным проблемам философии науки.
Дж. Лоузи выдвинул следующие представления о при-
роде философии науки:
♦ философия науки является мировоззрением, совмес-
тимым с научными теориями и основанным на них;
♦ она связана с выявлением предпосылок научного мыш-
ления и деятельности;
♦ предполагает экспликацию1 понятий и теорий науки;
♦ философия науки — метанаучная методология, оп-
ределяющая: чем научное мышление отличается от
ненаучного; каковы методы, используемые учеными
в своих исследованиях; в чем состоит когнитивный
(познавательный) статус научных законов и т.д.
1 Экспликация (от лат. Explication — разъяснение, разверты-
вание) — объяснение, прежде всего, различных условных обо-
значений (употребляемых, например, в планах, картах и т.п.).
4
К перечисленной типологии следует добавить еще одну
важную особенность: философию науки следует понимать,
прежде всего, как область, в рамках которой предполага-
ются, изучаются и сравниваются модели развития науки.2
Современная философия науки выступает в качестве
связующего звена между естественнонаучным и гумани-
тарным знанием. Она пытается понять место науки в со-
временной цивилизации (в ее многообразных отношениях
к политике, этике, образованию, религии). Стимулируя
интерес к науке, философия науки предстает как развер-
нутая диаграмма воззрений на проблему роста научного
знания.
Эпистемология (от греч. «эпистеме» — знание и «логос» —
учение) — это философско-методологическая дисциплина,
в которой исследуется знание как таковое, его строение,
функционирование и развитие.
Эпистемология традиционно отождествлялась с теори-
ей познания, то есть с гносеологией. Однако в настоящее
время принято различать гносеологию (теорию познания)
и эпистемологию (теорию научного познания). И это раз-
личение основано на исходных категориальных оппозици-
ях. Гносеология разворачивает свои представления вокруг
оппозиции «субъект — объект». Для эпистемологии базо-
вой является оппозиция «объект — знание», то есть в
эпистемологии исходят не из «гносеологического субъек-
та», осуществляющего познание, а скорее из объектив-
ных структур самого знания.
Философия науки как дисциплина возникла в ответ на
потребность осмыслить социокультурные функции науки в
условиях научно-технической революции второй половины
XX века (в то время как философия науки как особое на-
правление в философии возникла на столетие раньше).
Философия науки как дисциплина включает в себя эпи-
стемологию и методологию научного познания, а также
2 См. Лешкевич Т.Г. Философия науки: традиции и новации. —
М., 2001. С. 18.
5
социологию науки, так называемые науковедение и (в ка-
кой-то мере) наукометрию.
Социология науки исследует взаимоотношения науки как
социального института с социальной структурой общества,
взаимодействие формальных и неформальных профессио-
нальных сообществ ученых, динамику их групповых взаи-
модействий, а также конкретные социокультурные усло-
вия развития науки в различных типах общественного ус-
тройства.
Науковедение («наука о науке») сложилось к началу
60-х годов XX века. Вначале оно включало весь комплекс
наук о науке и выступало как междисциплинарное иссле-
дование, изучающее, прежде всего, общие закономерно-
сти развития и функционирование науки. В настоящее время
к науковедческим исследованиям относят: разработку тео-
ретических основ политического и государственного
регулирования науки, выработку рекомендаций по повы-
шению эффективности научной деятельности, выявление
принципов организации и планирования научных исследо-
ваний, а также управления ими.
Наукометрия представляет собой, прежде всего, при-
менение методов математической статистики к анализу
динамики информационных массивов науки (изучение по-
тока научных публикаций, ссылочного аппарата и т.д.).
Наукометрия занимается также анализом роста научных
кадров и финансовых затрат на организацию и проведение
научных исследований.
Глава 2
Наука как составная часть
духовной культуры
2.1. Что такое наука
На первый взгляд, ответить на вопрос, что такое на-
ука, не сложно: это физика, химия, биология, математи-
ка и другие дисциплины, которые изучаются в школе и
вузе. Сложнее дать общее определение науки. Автор фун-
даментального труда «Наука в истории общества» англий-
ский ученый Дж. Бернал пишет: «Наука так стара, на
протяжении своей истории она претерпела столько из-
менений..., что любая попытка дать определение науки,
а таких имеется немало, может выразить более или ме-
нее точно лишь один из ее аспектов, и часто второсте-
пенный, существовавший в какой-то период ее развития».3
Наука в современном мире может рассматриваться в
различных аспектах: как знание и деятельность по произ-
водству знаний, как система подготовки кадров, как не-
посредственная производительная сила, как часть духов-
ной культуры.
Слово «наука» сравнительно недавнего происхожде-
ния. В переводе с латыни «scientia» означает знание.
Существуют десятки определений науки. Самую много-
численную группу составляют определения науки как сис-
темы знаний. В свое время Кант писал: «Наука — это
3 Бернал Дж. Наука в истории общества. — М., 1956. С. 17.
7
система, то есть приведенная в порядок на основании оп-
ределенных принципов совокупность знаний».
В работах по истории и философии науки можно встре-
тить множество подобных определений науки. Примеры
некоторых из них:
«Наука в строгом смысле этого слова есть не что иное,
как систематизированное знание. Знание же — это по-
знание истинного свойства и отношения вещей» (Э. Берн-
штейн).
«Наука есть система объективно истинных, прове-
ренных практикой знаний людей о природе, обществе
и мышлении, получивших свое выражение в форме по-
нятий, определений, формул и главным образом — зако-
нов» (П.А. Рачков).
«Наука... является прежде всего знанием; она ищет
общие законы, связывающие большое количество частных
фактов» (Б. Рассел).
Исходя из этих определений, можно сказать, что не
всякое знание является наукой. Научное знание отражает
устойчивые, повторяющиеся связи явлений действитель-
ности, выражаемые в законах. Физика, например, иссле-
дует физические процессы, открывает законы, управляю-
щие этими процессами; химия исследует химические про-
цессы и их закономерности и т.д.
Сущность научного знания заключается в достоверном
обобщении фактов, в том, что за случайным оно находит
необходимое, закономерное, за единичным — общее и на
этой основе осуществляет предвидение различных явле-
ний и событий. Весь прогресс научного знания связан с
возрастанием силы и диапазона научного предвидения. Пред-
видение же дает возможность контролировать процессы и
управлять ими. Поэтому научное знание открывает воз-
можность не только предвидения будущего, но и созна-
тельного его формирования. Жизненный смысл всякой на-
уки может быть охарактеризован так: знать, чтобы пред-
видеть, предвидеть, чтобы действовать.
Еще одна особенность научного знания — объективность.
А. Эйнштейн писал: «То, что мы называем наукой, имеет
8
своей исключительной задачей твердо установить, что
есть».4 Наука — знание об окружающем мире (или части
его). Ее задача — дать истинное отражение исследуемых
процессов, объективную картину того, что есть.
Поэтому наука стремится устранить всякие субъектив-
ные наслоения, привносимые человеком. Для человека мир
не является объективной реальностью, существующей не-
зависимо от него. Человек живет в мире и всякое явле-
ние, процесс, вещь имеют для него определенное значе-
ние, вызывают определенные эмоции, чувства, оценки. Мир
всегда субъективно окрашен, воспринимается сквозь при-
зму человеческих желаний и интересов. Наука — попытка
увидеть мир таким, каким он является сам по себе, дать
объективную картину реальности.
Следующая особенность научного знания — его систем-
ностъ. Это знание, организованное в научную теорию, ло-
гически стройное, непротиворечивое. Пример такой логи-
ческой стройности — математика. Долгое время она счита-
лась образцом науки, а все другие научные дисциплины
пытались походить на нее.
Но наука — это не только знание, но и деятельность,
направленная на познание окружающего мира. Эту сторо-
ну науки также необходимо учитывать в ее определении.
Таким образом, определение науки может быть следую-
щим: наука — это деятельность по производству объек-
тивно-истинного знания и результат этой деятельности —
систематизированное, достоверное, практически проверен-
ное знание.
Современная наука — сложнейшее социальное явление.
В настоящее время научная деятельность институциали-
зирована, то есть приобрела устойчивые социальные фор-
мы, организована.
Как вид деятельности наука характеризуется:
1. Определенной системой ценностей, своей особой мо-
тивацией, которая определяет деятельность ученого. Это,
4 Эйнштейновский сборник. — М., 1967. С. 23.
9
во-первых, ценность истины, то есть установка на полу-
чение объективно-истинного знания. Ценность разума как
главного инструмента достижения истины. Ценность ново-
го знания, что, собственно, и является результатом дея-
тельности ученого. В целом наука в качестве своей основы
имеет особый менталитет, особый тип мышления, для ко-
торого характерны рационализм, стремление к знанию,
независимость суждений, готовность признать свои ошиб-
ки, честность, коммуникабельность, готовность к сотруд-
ничеству, творческие способности, бескорыстность.
2. Определенным набором «инструментов» — техниче-
ских устройств, аппаратуры и т.д. — используемых в на-
учной деятельности. В настоящее время эта составляющая
науки приобретает огромное значение. Оснащенность на-
учного труда во многом определяет его результативность.
3. Совокупностью методов, используемых для получе-
ния нового знания.
4. Способом организации научной деятельности. Наука
сейчас это сложнейший социальный институт, включаю-
щий в себя три основных составляющих: исследования (про-
изводство нового знания); приложения (доведения новых
знаний до их практического использования); подготовку
научных кадров. Все эти составляющие науки организова-
ны в виде соответствующих учреждений: университетов,
научно-исследовательских институтов, академий, конструк-
торских бюро, лабораторий и т. д.
Наука как социальный институт рассмотрена более под-
робно в соответствующем разделе.
Классификация наук. Дифференциация наук, главным
образом в сфере естествознания, происходила особенно
быстро в Новое время (XVII-XVIII века) и продолжается
до сих пор.
Отдельные науки различаются, прежде всего, тем, что
исследуется и как исследуется. Ответ на вопрос, что ис-
следуется, раскрывает предмет науки, тогда как ответ на
вопрос, как осуществляется исследование, раскрывает ме-
тод исследования. Предметом науки в целом является вся
10
действительность, то есть различные формы и виды дви-
жущейся материи, включая общество, человека, культу-
ру, науку, искусство и т.д.
По предмету исследования науки делят на две основ-
ные группы: естественные и общественные (социальные).
По функции, целевому назначению выделяют фундамен-
тальные и прикладные (технические) науки. 'По методу
исследования — теоретические и эмпирические и т.д.
Естествознание — система наук о природе, теорети-
ческая основа промышленности, сельского хозяйства и ме-
дицины. Система наук о природе отражает развитие при-
роды, идущее от объектов более простых, низших к бо-
лее сложным, высшим.
Физика, химия, геология и биология относятся к числу
основных отраслей современного естествознания. Их вза-
имная связь в самом первом приближении может быть
выражена в виде общего ряда наук. Кроме того, в совре-
менном естествознании существует множество переходных
наук, которые свидетельствуют об отсутствии каких-либо
резких граней между различными его отраслями, о взаи-
мопроникновении ранее обособленных наук.
Каждая основная отрасль естествознания подразделяет-
ся, в соответствии с изучаемыми ею более частными фор-
мами движения материи, на ряд научных дисциплин. Хи-
мия, например, подразделяется на неорганическую и орга-
ническую (по характеру объекта) и аналитическую химию
(по методу). Биология подразделяется на зоологию и бота-
нику (по характеру объекта), но вместе с тем возможна
классификация по общему методу. Так в сфере биологии
выделяют морфологию, анатомию и физиологию (по методу
и вместе с тем по предмету): первые две науки изучают
форму и внутреннее строение организмов, физиология — их
функции и т.д.
Между естественными науками существуют такие вза-
имоотношения, которые отражают развитие целых сово-
купностей материальных объектов, включающих в себя
различные формы движения. Так, астрономия изучает не-
11
бесные тела и их системы, их происхождение (космого-
ния) и Вселенную как целое (космология).
В результате абстрагирования от природы движущего-
ся предмета и рассмотрения его движения лишь со сторо-
ны характеристики его перемещения в пространстве под
воздействием внешних сил, из физики выделяется особая
отрасль естествознания — механика.
Дальнейшее абстрагирование от качеств, физического
содержания явлений природы и ограничение исследования
их количественной стороной лежит в основе математики.
Предметом математики является не какая-либо особая
форма движения материи, а абстрактно выделенная (ко-
личественная и пространственная) сторона движения и вза-
имоотношения тел природы. Не будучи сама частью есте-
ствознания, математика тесно связана с ним и по отноше-
нию к нему выступает в качестве аппарата — особого
приема исследования и обобщения опытного материала.
Предметом изучения гуманитарных наук является об-
щество и человек. Общественные науки многочисленны,
но могут быть сгруппированы по трем направлениям: со-
циологические науки, изучающие общество как целое,
экономические науки, отражающие общественное произ-
водство и отношения людей в процессе производства, и
государственно-правовые науки, предметом изучения ко-
торых являются государственная структура, политика, от-
ношения в общественных системах.
Науки о человеке и его мышлении составляют отдельное
направление научного постижения бытия. Человек рассмат-
ривается как объект изучения различными науками в раз-
личных аспектах. Гуманитарные науки рассматривают че-
ловека с точки зрения его интересов как высшую ценность
мироздания. Мыслительные способности человека изуча-
ются психологией — наукой о человеческом сознании. Фор-
мы правильного мышления изучают логика и математика.
Математика как наука о количественных отношениях дей-
ствительности входит и в естественные науки, по отноше-
нию к которым она выступает как методология.
12
Особое место в системе знаний, которыми владеет че-
ловечество, занимает философия. С одной стороны, она
является учением о человеке как мыслящем и действую-
щем существе, с другой — она тесно связана с миропони-
манием, представляет собой самосознание культуры. Су-
ществует определенное сходство философии с математи-
кой. Подобно тому, как математика может применяться
практически во всех науках для исследования любых яв-
лений и процессов, так и философия может и должна стать
важнейшей составной частью любого исследования. Иссле-
дование — деятельность мышления. Оно предполагает ис-
пользование категорий, которые задают алгоритм мыш-
ления ученого. Работу мышления изучает философия. По-
этому она необходима любому ученому, если он хочет сде-
лать свое мышление осознанным. Ученый всегда должен
быть обращен, к двум процессам: 1) к тем природным или
общественным процессам, которые он исследует; 2) к соб-
ственному мышлению, которое он сознательно контроли-
рует и направляет в процессе исследования. Философия
всегда была мышлением о мышлении. В этом ее особая
роль по отношению к другим наукам.
Границы между выделенными научными направления-
ми весьма условны. Это касается и естественных, и гума-
нитарных наук. На стыке наук появляются новые научные
направления, усугубляющие дифференциацию науки. Это
объективный процесс, благодаря которому более глубоко
познаются важные отдельные проблемы, детали картины
мира. Но дифференциация имеет и негативную сторону,
понимание которой наступает в наши дни. Необходимость
интеграции научных направлений первыми осознали пред-
ставители естественных наук. Интеграция стала необходи-
ма для получения новых знаний, не доступных методам,
используемым в узких научных направлениях. Стимулиро-
вание интегрирующих процессов стало происходить с на-
чала XX века под влиянием технического прогресса, ког-
да создание образцов техники оказалось невозможным без
привлечения знаний из смежных областей. В наши дни ин-
13
теграционные процессы происходят прежде всего в фун-
даментальных направлениях естественных наук. Характер-
ным в этом смысле является слияние проблем мегамира,
проблем рождения и устройства Вселенной и проблем мик-
ромира, физики элементарных частиц.
Вместе с тем между гуманитарными и естественными
науками остается если не пропасть, то во всяком случае
определенная разрозненность. Но их сближение все же
обязательно произойдет. Основой для этого сближения дол-
жна стать общенаучная идея, формулируемая в наши дни
как единство эволюции человека и Вселенной. Эта идея
заложена в синергетическом подходе к эволюции.
Синергетика — это теория самоорганизации открытых
нелинейных диссипативных систем. Термин «синергетика»
(от греческого синергетикос — совместный) ввел в 70-е
годы XX столетия немецкий ученый Г. Хакен для обозна-
чения нового интегрирующего подхода к естественным и
гуманитарным знаниям, при котором человеку отводится
важное место, но он не царь природы и покоритель, а
только ее часть. В синергетическом подходе главная ин-
тегрирующая роль отдается тем не менее физике, даю-
щей основу научной картины мира (поэтому иногда синер-
гетику называют «новой метафизикой»).
В целом классификацию наук можно представить в сле-
дующем виде.
Естественные и технические (прикладные) науки
Механика —> прикладная механика
Астрономия Астрофизика
Физика —> техническая физика, электроника
Химическая физика Физическая химия
Химия —> химико-технологические науки
Геохимия Биохимия
Геология —> горное дело
География
Биология —> сельскохозяйственные науки
Физиология человека —> медицинские науки
14
Математические науки
Математика —> прикладная математика
Матлогика —> программирование
Социальные науки
История, экономика, социология, психология, филосо-
фия, филология, юриспруденция, искусствоведение
Синтетические науки
Общая теория управления: теория информации, теория
программирования, теория автоматов и т.д. Синергетика.
Экология.
Каждая из перечисленных наук — это целая область
знания, включающая в себя десятки дисциплин. Как уже
было сказано, в науке идет интенсивный процесс диффе-
ренциации и интеграции знания, который порождает мно-
жество проблем. Наука перестает быть соразмерной чело-
веку. Он больше не в состоянии разобраться в растущем
потоке информации. Это одна из наиболее актуальных
проблем ближайшего будущего
Наука — это лишь часть духовной культуры, одна из
форм постижения бытия. Вера в чудодейственность науки,
в ее способность решить все проблемы человечества, не-
смотря на великие научные достижения XX века, именно
в этом веке стала угасать. Поубавилось оптимизма в отно-
шении будущности человечества.
Поэтому сколько бы ни было написано ученых книг,
создано просветительских телепередач, проведено науч-
ных конференций, видение мира всегда будет нести отпе-
чаток не только научных концепций, но и религии, ис-
кусства, философии, то есть всех составляющих культу-
ры. Культура XXI века ждет своей революции, преобра-
зований в области познания, морали, утверждения обще-
человеческих ценностей, диалога культур Запада и Вос-
тока.
15
2.2. Функции науки в жизни общества
С древнейших времен основная цель науки была связа-
на с производством и систематизацией объективно ис-
тинных знаний. Это — основная функция науки. Она сво-
дится к нескольким составляющим, каковыми являются:
описание, объяснение и прогнозирование изучаемых про-
цессов и явлений. Научные знания необходимы в первую
очередь для того, чтобы описать и объяснить факты, с
которыми людям приходится встречаться в разных сферах
своей жизни (производственно-технической, культурно-ис-
торической, повседневно-практической). Для этого наука
создает свои понятия, выдвигает гипотезы, открывает за-
коны, строит теории.
Но нельзя ограничиваться лишь описанием и объясне-
нием существующих фактов. Значительно больший прак-
тический интерес представляют предвидение, прогнозиро-
вание новых явлений и событий, что обеспечивает воз-
можность со знанием дела поступать как в настоящем, так
и особенно в будущем. Предсказательный аспект науки осу-
ществляется с помощью тех же самых ее законов и тео-
рий, которые используются для объяснения. Например,
закон всемирного тяготения был применен не только для
объяснения движения уже известных в свое время планет
в Солнечной системе, но и открытия в дальнейшем таких
планет, как Нептун и Плутон.
Этот пример показывает, что хотя по своей логиче-
ской структуре законы и теории, используемые для
объяснения и предвидения, являются одинаковыми, но по
своему применению они существенно различаются: в од-
ном случае они объясняют существующие факты и собы-
тия, а в другом — предсказывают, прогнозируют новые
события. В силу неопределенности будущего для прогнози-
рования применяются не только существующие законы и
теории, но и гипотезы, представляющие собой научные
предположения.
Помимо указанной основной функции науки — произ-
водства истинного знания — существуют и другие ее со-
16
циальные функции, которые появлялись не одновремен-
но, а в ходе исторического развития общества. Поэтому
принято выделять еще следующие функции науки:
♦ культурно-мировоззренческую;
♦ функцию науки как непосредственной производитель-
ной силы;
♦ функцию науки как социальной силы.
Культурно-мировоззренческая функция
Это достаточно древняя социальная функция науки. Эле-
менты научного мировоззрения впервые формируются в
античном обществе в связи с критикой отживших, мифо-
логических взглядов и становлением рациональных взгля-
дов на мир. В дальнейшем с возникновением опытного ес-
тествознания наука становится важнейшим компонентом
мировоззрения и оказывает на него влияние, прежде все-
го через научную картину мира.
В эпоху Возрождения и большую часть периода Нового
времени влияние науки в обществе обнаруживается почти
исключительно в сфере мировоззрения. Именно в этой
сфере шла острая борьба между теологией (богословием)
и наукой.
В эпоху средних веков теология занимала положение
верховной инстанции, призванной решать коренные миро-
воззренческие проблемы. К ним относились вопросы о стро-
ении Вселенной, о месте в ней человека, о смысле и
высших ценностях жизни. Наука же в этот период решала
частные проблемы земного порядка.
Вплоть до эпохи Возрождения религиозное мировоз-
зрение было господствующим. Религия представлялась но-
сительницей единственной и всеобъемлющей истины.
И только переворот в миропонимании, совершенный
Николаем Коперником (середина XVI века), позволил на-
уке впервые оспорить у теологии ее право монопольно
определять формирование мировоззрения. Ведь для того,
чтобы принять гелиоцентрическую систему Коперника,
необходимо было отказаться от некоторых догматов, ут-
17
верждавшихся теологией. Одновременно надо было согла-
ситься и с представлениями, которые резко противоречи-
ли обыденному миропониманию.
Таким образом, только в период Возрождения наука
начала принимать участие в становлении мировоззрения.
Но это участие давалось с трудом из-за мощного сопро-
тивления церковной власти, с точки зрения которой каж-
дое научное утверждение должно было проходить испы-
тание на соответствие религиозным текстам. В этой связи
уместно вспомнить сугубо негативную оценку учения Ко-
перника одним из основоположников протестантизма Лю-
тером. С его точки зрения, «дурак хочет перевернуть вверх
дном все искусство астрономии. Но, как указывает Свя-
щенное писание, Иисус Навин велел остановиться Солн-
цу, а не Земле». Гонения на науку (запрет учения Копер-
ника, сожжение инквизиторами Джордано Бруно, суд над
Галилеем и т.д.) составляют позорную страницу истории и
олицетворяют собой борьбу религиозного догматизма про-
тив передовых научных идей.
Лишь после Ньютона, с развитием опытного естество-
знания наука стала задавать тон в формировании мировоз-
зренческих установок. С возрастанием количества крупных
научных открытий ослаблялись связи научного сообщества
с религией, наука отвоевывала у нее все новые и новые
рубежи.
Прошло немало времени, прежде чем наука, уже в
XIX веке, стала решающей инстанцией в вопросах перво-
степенной мировоззренческой значимости, то есть в воп-
росах, касающихся строения Вселенной, структуры мате-
рии, возникновения и сущности жизни, происхождения
человека и т.д.
Еще большее время потребовалось, чтобы предлагае-
мые наукой ответы на важнейшие мировоззренческие воп-
росы стали обязательными элементами образования. Поэто-
му образовательная функция науки, близкая к мировоз-
зренческой, проявилась главным образом уже в XX столе-
тии. В наше время нельзя стать образованным человеком
без знания основ фундаментальных наук.
18
Наука оказывает свое влияние на мировоззрение в пер-
вую очередь через научную картину мира, в которой в
концентрированном виде выражены общие принципы ми-
роустройства. Знакомство с ними составляет одну из важ-
нейших задач современного образования, которое форми-
рует научное мировоззрение личности.
В результате осуществления культурно-мировоззрен-
ческой функции научные представления превратились в
составную часть культуры общества. Именно эти представ-
ления (вместе с философией) составляют рационально-те-
оретическую основу современного мировоззрения.
Функция науки как непосредственной
производительной силы
*
Укреплению культурно-мировоззренческой функции на-
уки способствовало появление и другой ее функции — не-
посредственной производительной силы. Как писал Ф. Эн-
гельс, «буржуазии для развития ее промышленности нуж-
на была наука, которая исследовала бы свойства физиче-
ских тел и формы проявления сил природы. До этого же
времени наука была смиренной служанкой церкви и ей не
позволено было выходить за рамки, установленные верой».5
Впервые процесс превращения науки в непосредствен-
ную производительную силу был зафиксирован и проана-
лизирован Марксом в середине XIX века. В то время син-
тез науки, техники и производства только становился ре-
альностью и был скорее перспективой. Тем не менее Маркс
сумел увидеть новый мощный импульс, который наука
XIX века начала получать для своего развития. По его
словам, «применение науки к непосредственному произ-
водству само становится для нее одним из определяющих
и побуждающих моментов».6
Уже в XIX веке некоторые проблемы, возникающие в
ходе развития техники, становились предметом научного
5 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. С. 307.
6 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. II. С. 212.
19
исследования и даже давали начало новым научным дис-
циплинам (так было, например, с термодинамикой). Одна-
ко в целом наука XIX века еще мало что давало практи-
ке (промышленности, сельскому хозяйству, медицине).
И дело было не только в недостаточном уровне развития
науки.
До XIX века и даже в его начале производственная
практика не испытывала потребности опираться на завое-
вания науки. Поэтому случаи, когда научные достижения
находили практическое применение, до середины XIX века
были эпизодическими. Но уже во второй половине
XIX века представители промышленности и ученые на-
чали видеть в науке мощный катализатор процесса со-
вершенствования технических средств производственной
деятельности. Осознание этого резко изменило отношение
к науке и явилось существенной предпосылкой для ее по-
ворота в сторону технической практики, всей сферы мате-
риального производства. При этом наука не долго ограни-
чивалась подчиненной ролью и быстро проявила свой по-
тенциал, революционизирующую силу, которая коренным
образом изменила облик и характер всей технической,
производственной сферы. Условиями, способствовавшими
превращению науки в непосредственную производитель-
ную силу, стало следующее:
1) создание постоянных каналов для практического ис-
пользования научных знаний;
2) появление таких отраслей деятельности как приклад-
* ные исследования и разработки;
3) создание центров и сетей научно-технической инфор-
мации.
В XX столетии все более широкое применение науч-
ных знаний стало обязательным условием развития совре-
менного производства. Особенно наглядно функция науки
как непосредственной производительной силы проявилась
в период научно-технической революции второй половины
XX века. В этот период новейшие достижения науки сыг-
рали огромную роль в автоматизации трудоемких произ-
20
водств, в создании принципиально новых технологий, в
применении компьютеров и другой информационной тех-
ники в самых различных отраслях экономики.
Продвижению новейших достижений науки в производ-
ство во многом способствовало создание специальных объе-
динений по научных исследованиям и конструкторским
разработкам (НИОКР), перед которыми была поставлена
задача по доведению научных проектов до их непосред-
ственного использования в производстве. Установление та-
кого промежуточного звена между теоретическими и при-
кладными науками и их воплощением в конкретных конст-
рукторских разработках содействовало сближению науч-
ных исследований с производством и превращению науки
в реальную производительную силу.
В настоящее время экономическое благосостояние стран
непосредственно зависит от состояния их сферы науки. Толь-
ко те страны, которые уделяют серьезное внимание на-
учным исследованиям, успешно осваивают наукоемкие
технологии, мобилизуют для этого достаточно мощные
финансовые, информационные, производственные, интел-
лектуальные средства, лидируют в современной полити-
ко-экономической гонке. Страны, которые не выдержива-
ют темпа такого состязания (или вообще не участвуют в
нем), быстро попадают в «тупик» социального развития и
обречены вечно играть второстепенную роль на междуна-
родной арене.
Функция науки как социальной силы
В условиях научно-технической революции второй по-
ловины XX века у науки обнаружилась еще одна важная
функция: наука начала выступать в качестве социальной
силы. Проявилось это в том, что научные исследования
стали все больше применяться к процессам, происходя-
щим в обществе.
Социально-экономические и культурно-гуманитарные
науки начали играть регулирующую роль в различных
сферах социальной деятельности. В последних десятилети-
21
ях XX века достижения и методы науки стали широко
использоваться для разработки масштабных программ в
области экономического развития и в социальной сфере.
Это потребовало участия ученых различного профиля (пси-
хологов, экономистов, социологов, математиков и т.д.). Раз-
работка такого рода планов, программ носила уже комп-
лексный характер, а это требовало взаимодействия есте-
ственных, технических и социальных наук. Такого рода вза-
имодействие оказалось плодотворным и при выработке
различных управленческих стратегий.
Функция науки как социальной силы наглядно прояви-
лась при решении глобальных проблем современного об-
щества. В настоящее время, когда возрастают угрозы гло-
бальных кризисов в экологии, энергетике, в сферах сырья
и продовольствия, особенно значимой становится социальная
роль науки.
Именно научное сообщество во второй половины
XX века отметило симптомы этих глобальных кризисов и
начало привлекать внимание общественности, политиков,
руководителей экономики к надвигающимся угрозам. На
основе данных и достижений современной науки идет по-
иск путей и средств преодоления этих угроз и обеспечения
тем самым дальнейшего существования и развития чело-
вечества.
2.3. Наука и обыденное знание
В процессе повседневной практической деятельности у
людей формировались какие-то знания о свойствах вещей
и явлений окружающего мира. Это были обыденно-прак-
тические знания. Но при этом существует определенная
общность между научными и обыденными знаниями: и те,
и другие ориентируют человека в мире, являются основой
практической деятельности.
Большую роль в обыденном сознании играет так назы-
ваемый «здравый смысл». Это понятие не является точно
определенным и может меняться со временем. Но в его
22
основе лежит достаточно реалистичное представление об
окружающем мире. Именно здравый смысл позволяет от-
личать действительное от кажущегося, реальное от ил-
люзорного. Рассуждения в рамках здравого смысла имеют
целью достижение адекватного представления о реально-
сти, следовательно, они опираются на те же законы тра-
диционной логики, которые присутствуют и в процес-
се достижения научного знания.
Однако в науке эти знания применяются вполне созна-
тельно и могут быть использованы для раскрытия ошибок
в рассуждениях, в научной аргументации.
В обыденном же сознании они усваиваются и использу-
ются стихийно. Существует определенная преемственность
между обыденным знанием и научным, то есть между здра-
вым смыслом, на котором основывается обыденное знание,
и критическим мышлением, свойственным науке. Указан-
ная преемственность, связь между ними проявляется в том,
что научное мышление зачастую возникает на основе пред-
положений здравого смысла. Но в дальнейшем наука ис-
правляет, уточняет эти предположения или же вообще
заменяет их новыми. Например, обыденное представление
о движении Солнца вокруг Земли, на которое опирались
мыслители античности и средневековья, впоследствии —
в эпоху Возрождения (XVI век) было подвергнуто научной
критике и заменено (благодаря учению Н. Коперника и его
последователей) совершенно новыми представлениями.
Но и сам здравый смысл также не остается неизмен-
ным. Со временем, постепенно он все больше включает в
себя прочно утвердившиеся в науке истины. В связи с этим
возникла точка зрения, согласно которой научное знание
есть только усовершенствованное, уточненное обыденное
знание. Эту точку зрения высказывал известный ученый
Т. Гексли. «Я верю, — писал он, — что наука есть не что
иное, как тренированный и организованный здравый смысл.
Она отличается от него точно так же, как ветеран — от
необученного рекрута».
23
Однако наука все же не является простым продолже-
нием и усовершенствованием знаний, основанных на здра-
вом смысле. Последние могут служить лишь началом, ис-
ходным пунктом для возникновения нового, критически-
рационального научного знания. В связи с этим известный
философ науки К. Поппер заметил, что «наука, филосо-
фия, рациональное мышление — все начинают со здраво-
го смысла».7
Поэтому не следует абсолютно противопоставлять на-
учное знание обыденному и отвергать какую бы то ни
было связь между ними. Любой ученый, использующий в
своей исследовательской работе набор специальных науч-
ных терминов, понятий, методов, вместе с тем включен и
в сферу не специализированного повседневного опыта. Ибо,
будучи ученым, он не перестает быть просто человеком.
В то же время следует отличать науку от обыденного
знания, получаемого стихийно — эмпирическим путем и
отличающегося следующими особенностями.
1. Обыденное знание носит фрагментарный, не систе-
матизированный характер.
2. Обыденное суждение и умозаключение представля-
ют собой изолированные обобщения результатов ка-
ких-то случайных наблюдений. Поэтому обыденные
знания в силу их разрозненного характера не могут
быть объединены в какую-то целостную теоретиче-
скую систему.
3. Поскольку получение таких знаний ограничено рам-
ками обыденно-практического опыта, то они в прин-
ципе не могут использовать ни научно-эксперимен-
тальных, ни теоретических методов исследования.
4. Для обыденного знания нет надежных способов их
проверки и обоснования.
Таким образом, обыденное знание является одной из
форм вненаучного знания.
7 Поппер К. Объективное знание. Эволюционный подход. — М.,
2002. С. 41.
24
2.4. Наука и философия
Философия (греч. phileo — люблю, sofia — мудрость,
буквально любовь к мудрости) — форма духовной культу-
ры, направленная на постановку, анализ и решение ко-
ренных вопросов мировоззрения. Философия возникла в
VII-VI веках до н. э. в Китае, Индии, Греции. Термин «фи-
лософия» впервые встречается у Пифагора. В отличие от
науки, факты и частные законы не являются сами по себе
предметом исследования философии. Первоначальное «тео-
ретическое» знание, именовавшееся «философией», содер-
жало в себе все научное знание того времени. Оно было
направлено на создание общего представления о мире и
человеке, которое оформлялось в виде различных фило-
софских систем, выполнявших мировоззренческую функ-
цию.
Позднее происходит специализация знаний, формиро-
вание все новых конкретных наук, их отделение от фило-
софии. Одновременно шло развитие философии как осо-
бой области знания, ее размежевание с конкретными на-
уками. Этот процесс длился многие века, но наиболее ин-
тенсивно происходил в XVII-XVIII веках. Но даже в этот
период наука и философия не разделялись. Философия
рассматривалась как знание, полученное с помощью разу-
ма. Она противопоставлялась знанию, доставшемуся в на-
следство от средних веков.
Родоначальник философии нового времени Р. Декарт
(1596-1650) писал: «Вся философия подобна как бы дереву,
корни которого — метафизика, ствол — физика, а ветви,
исходящие от этого ствола, — все прочие науки, сводя-
щиеся к трем главным: медицине, механике и этике».
В XIX веке происходит окончательное формирование
и отделение от философии конкретных научных дисцип-
лин. Это время, когда многие теоретические задачи, до
сих пор решавшиеся лишь в умозрительной философской
форме, наука уверенно взяла на себя. А попытки филосо-
фов решать эти задачи прежними способами оказываются
25
все более наивными, безуспешными. Все яснее сознается,
что универсальную теоретическую картину мира филосо-
фия должна строить не чисто умозрительно, не вместо
науки, а вместе с наукой, на основе обобщения конкрет-
но-научных знаний. Это остро ставит на повестку дня про-
блему научности самой философии.
Философия представляет собой особый вид духовной
деятельности. Как и наука, она имеет теоретическую фор-
му, но, строго говоря, философия не является наукой, по
крайней мере в том смысле, в каком считают наукой фи-
зику, химию, биологию, механику, геологию, историю и т.д.
Каждая наука исследует конкретный объект, определен-
ный фрагмент мира, определенную его сторону, пользу-
ется специальными методами, недоступными никому, кро-
ме ученых-специалистов, опирается на эксперимент и точ-
ные наблюдения, пользуется приборами и т.д. Ничего по-
добного нет в сфере философии и философского позна-
ния, но это нисколько не умаляет достоинства филосо-
фии. Существуют и другие социально значимые формы
духовной культуры, такие, как искусство и религия, ко-
торые, не будучи наукой, заслуживают самого присталь-
ного внимания и оказывают огромное влияние на разви-
тие общества.
Философия имеет дело не с объектом, а с субъектом,
человеком, обладающим свободой воли, способным к твор-
честву, целеполаганию, самосовершенствованию. Предме-
том философии является отношение «человек — мир».
В этом отличие философии от других наук. Она рождается
и живет как самосознание человека, самосознание куль-
туры в целом, как познание человеком самого себя, свое-
го места в мире, поиск смысла, истинных целей челове-
ческого существования. Поэтому в философии так много
места занимают рассуждения о том, что есть истина, как
соотносятся материальное и духовное в мире, душа и тело,
что такое человек, существует ли свобода воли и т.д. Фи-
лософия — осмысление человеком условий своего суще-
ствования, построение общей картины мира, создание об-
щего представления о мире и человеке, о месте человека
в мире.
26
Любая философская система выражает определенное
отношение человека к миру, его самочувствие в мире.
Здесь всегда присутствует оценка, ценностный подход.
В этом сходство философии с искусством, где мир не
просто описывается, а переживается, где выражается оп-
ределенное настроение, отношение к миру, к человеку, к
жизни. Создавая тот или иной образ мира, философия за-
дает и определенное отношение к нему, определенный
настрой, определенное переживание бытия. А это, в свою
очередь, может определить направление развития куль-
туры, общества в целом.
Наука, как стало теперь ясно, не в состоянии дать от-
веты на все интересующие человека вопросы, не в состо-
янии уберечь человечество от опасности войны, экологи-
ческой катастрофы, от духовной и физической деградации.
Мировоззренческий дефицит, порожденный, как это ни
парадоксально, наукой, точнее сциентизмом — верой в
науку как в единственно спасительную силу, восполнить
могут только философия, религия, мораль, искусство.
Но что же дает философия науке? Прежде всего это
проекты теоретических проблем, идеи, методы, правила
и операции мышления. В отличие от научных правиль-
ность решения философских проблем невозможно подвер-
гнуть прямому испытанию практикой. Философские про-
блемы и идеи в определенном смысле вечны, а поэтому и
философские направления множественны. На определен-
ном этапе развития науки те или иные философские идеи
становятся востребованными, отдельные учения — акту-
альными. Философское созерцание природы породило на-
турфилософию — первую форму существования естествоз-
нания, соединившую научно-техническое мышление и черты
философии, производящей обобщения, а некоторые идеи,
возникшие в недрах натурфилософии, получили позднее
научное развитие. К таким идеям можно отнести мысль
Эмпедокла о конечности скорости света, атомизм Демок-
рита, гелиоцентрическое устройство Вселенной, аристо-
телевскую концепцию пространства и другие. В рамках
27
философии человеческий дух освобождается от научных
рамок, интуиция позволяет найти пока недоказуемые на-
укой идеи, обладающие потенциальной силой.
Философия играет определяющую роль в формирова-
нии научной парадигмы (греч. paradeigma — пример, об-
разец), включающей в себя сложившиеся научные тео-
рии, правила, философские идеи. Наука в каждый исто-
рический период развивается в рамках сложившейся па-
радигмы.
История науки показывает, что развитие научных идей
происходит в рамках фундаментальных принципов, при-
надлежащих философии. В этом смысле наука и филосо-
фия неотделимы друг от друга.
2.5. Наука и религия
История всего человечества свидетельствует, что не
было ни одного народа, который бы не имел никакой ре-
лигии. Наука, философия, искусство в определенном смыс-
ле — удел избранных. Религия доступна каждому, она ста-
вит общечеловеческие проблемы, указывает пути их ре-
шения, объясняет смысл самой жизни на языке непрехо-
дящих ценностей, среди которых любовь, справедливость,
надежда, спасение, терпение. Взаимоотношения науки и
религии сложны и многогранны.
Религия — сложное социальное явление. Обычно ре-
лигия ассоциируется с верой в Бога, в потусторонние
сверхъ-естественные силы. Не составляет труда описать
какую-то конкретную религию — христианство, буддизм
или ислам. Сложнее понять религию, понять, почему че-
ловек наряду с реальным миром признает существование
мира «иного». Причем этот «иной» мир оказывается более
ценным и значимым, чем мир обычной жизни. Вера в «иной»,
потусторонний мир, оказывающая влияние на все сторо-
ны человеческой жизни, — важнейший признак религии.
Чем же вера отличается от знания? Знание — это то,
что твердо установлено, обосновано экспериментально,
28
фактологически. Мы не говорим: «Я верю, что расстояние
от Ростова до Москвы — 1100 км». Если данный факт уста-
новлен, это просто знание. Верить или не верить можно в
то, что не является твердо установленным. Точное знание
человек научился получать совсем недавно, оно охватыва-
ет лишь небольшую часть наших представлений о мире и
о себе. Большая часть наших представлений вероятност-
ны, то есть основаны на той или иной степени нашей уве-
ренности. Вероятно многое, что относится к будущему (и
прошлому). Сама наша жизнь — вероятностный процесс.
Мы принимаем те или иные решения, выбираем цели,
руководствуясь не только знанием, но и верой, уверенно-
стью в возможность достижения цели.
Если рассматривать знание и веру в контексте челове-
ческой деятельности, то можно сказать, что существуют
виды деятельности, которые основываются на точном зна-
нии о том, чего мы хотим достичь и как это сделать. Это,
прежде всего, деятельность в сфере производства, осно-
ванная на естественнонаучном и техническом знании. Если
мы хотим построить самолет или атомную электростан-
цию, мы можем произвести соответствующие расчеты,
привлечь ресурсы и сделать это. Но есть действия и виды
деятельности, в которых точный расчет невозможен, по-
скольку нет точного знания об «объекте» и его будущих
состояниях. Такими «объектами» являются общество и сам
человек.
Важнейшая характеристика деятельности человека — сво-
бода. Человек выбирает себя и свое будущее, выбирает цели,
которые стремится реализовать. Определение цели — слож-
ный процесс, который предполагает не только знание о
том, что есть, но и «знание» о том, что должно быть. Это
возможное состояние, которое должно быть реализовано
Деятельностью самого человека, желаемое будущее. В це-
леполагании участвуют две стороны — знание и желание,
разум и чувства. Но будущее всегда неопределенно. Жела-
ния и реальность часто не совпадают.
29
Вера — особое внутреннее состояние и действие чело-
века в условиях неопределенности, предполагающее на-
личие цели, которую человек активно желает и делает
все необходимое для ее реализации. В основе веры —
желание, чтобы нечто осуществилось. Множество действий
человек совершает на основе веры и надежды. Рядом с
верой всегда сомнение, неверие, поскольку нет точного
знания, но есть желание. Возможны разные сочетания ра-
зума и эмоций: от разумной веры, когда преобладает ра-
зум и эмоции его не подавляют, до веры иррациональ-
ной, когда эмоции затмевают разум.
Религиозная вера, как правило, иррациональна, хотя
возможны разные степени этой иррациональности: от край-
ней — «верую, потому что абсурдно» (то есть непонятно),
до примирительной, когда религиозные догмы пытаются
обосновать с помощью разума.
Религия авторитарна, она требует подчинения. Человек
должен уверовать в слово Божие, которое содержится в
Библии. Поэтому религия всегда была враждебна разуму.
Когда наука Нового времени позволила себе усомниться в
истинности некоторых утверждений Святого Писания, она
вступила в тяжелый конфликт с церковью.
В послании Папы Иоанна Павла II участникам конфе-
ренции, посвященной 300-летию публикации работы
И. Ньютона «Математические начала натуральной фило-
софии» (1988), признается, что «Церковь и Академия —
два очень разных, но главных института человеческой ци-
вилизации, мировой культуры». Признается общая ответ-
ственность науки и церкви за человеческое состояние, по-
скольку они оказывают основное влияние на развитие идей
и ценностей. Папа призывал к единению науки и церкви и
взаимодействию, когда каждая из них сохраняет свою ав-
тономию и целостность и в то же время является откры-
той к достижениям и проникновениям другой. Это будет
важным вкладом в интеграцию мировой культуры. Под-
черкивается важность диалога науки и религии с целью
расширить «наше видение того, кто мы есть и кем ста-
новимся».
30
Отношения науки и религии, конечно, не сводятся к
взаимному конфликту. Эти отношения глубже и сложнее.
Многие ученые были верующими людьми, что не меша-
ло им делать выдающиеся открытия. С самого начала ес-
тествознание стремилось ограничиться исследованием фак-
тов и не вступать в споры о «конечных причинах» — о
сотворении мира и бессмертии души. Но сейчас ученые
все чаще обращаются к «главным вопросам»: о возникно-
вении Вселенной, жизни и разума. И все чаще они делают
вывод, что «объективно существующий Мир не исчер-
пывается миром материальной эмпирической действитель-
ности, миром, воспринимаемым нашими органами чувств,
даже многократно усиленными современными приборами...
материальный мир есть лишь самый «нижний» слой Бы-
тия... Необходимо признать существование другого, инфор-
мационно гораздо более емкого мира — Мира высшей
реальности, тенью которого (в платоновском смысле) и
является наша видимая Вселенная»8.
Сейчас происходит стремительное расширение наших
знаний о мире и наука в этом процессе играет ведущую
роль. Но были и остаются сферы, которые не могут быть
до конца рационализированы. Человек существо творче-
ское, а значит — свободное. В его жизни всегда будут вера,
надежда и любовь, а значит — религия, философия и
искусство.
2.6. Наука и паранаучное знание
Паранаучное знание (от греч. пара — около, при) пред-
ставляет собой широкий спектр знаний, включающих раз-
мышления, учения о феноменах, существование которых
является проблематичным с точки зрения критериев науч-
ности. К ним относятся всякого рода истории о древних
астронавтах, которые якобы когда-то посещали нашу Зем-
8 Кулаков Ю.И. Синтез науки и религии // Вопросы филосо-
фии. 1999. №2. С. 75.
31
лю, о различных чудовищах, существующих в тех или
иных местах нашей планеты (например, легенда о фантас-
тическом существе, обитающем якобы в шотландском озе-
ре Лох-Несс), о снежном человеке и т.п.
К паранаучным знаниям относятся многочисленные зна-
ния, существовавшие в истории культуры и объединяе-
мые под общим названием «эзотеризм» (эзотерики — от
греч. «внутренние», термин, который употреблялся для обо-
значения членов пифагорейской общины, посвященных в
тайное учение. В отличие от них экзотерики — «внешние»,
не были посвященными, хотя могли присутствовать на та-
инствах). Основа эзотеризма — герметизм, лежащий в ос-
нове европейской алхимии, оккультизма, теософии и про-
чих «тайных доктрин». Основные положения герметизма
содержатся в трактатах, приписываемых древнему муд-
рецу Гермесу Трисмегисту, (греч. «Гермес Триждывели-
кий»), который считается воплощением древнеегипетского
бога мудрости Тота (а иногда и самим этим богом). Собра-
ние «герметических» сочинений на греческом и латинском
языках датируется приблизительно I—III века н.э. Наибо-
лее ранние герметические произведения были посвящены
астрологии; позднее к ним прибавились трактаты по ме-
дицине и алхимии, а уже затем — классические фило-
софские труды (в частности, знаменитая «Изумрудная Скри-
жаль» — любимый документ средневековых мистиков).
Герметическая «наука» преследовала строго утилитар-
ные цели. Она предлагала методы астрологических пред-
сказаний, основанные на божественном откровении. Гер-
метизм, подобно гностицизму, утверждает, что человек,
получивший знание (гнозис) о едином трансцендентном Боге,
мире и людях, может сам уподобиться богам.
Герметизм активно культивировали арабы; через них
об этом учении узнали европейцы. В позднесредневековой
и ренессансной литературе часто встречаются ссылки на
Гермеса Трисмегиста. В современную эпоху интерес к гер-
метизму возродили теософы и оккультисты; благодаря им
учение Гермеса Трисмегиста вновь приобрело некоторую
известность, хотя и довольно сомнительного плана.
32
Эзотеризм имеет собственную космологию и антрополо-
гию, то есть учение о мире и человеке. Согласно этому
учению Вселенная имеет иерархическую структуру, где
наряду с «плотным» миром (то есть известным нам мате-
риальным миром) существуют «тонкие» миры.
Признание существования «тонкого» мира («тонких» ми-
ров) сочетается с убеждением, что человек способен транс-
формировать свое сознание, постичь истинную реальность.
Трансформация сознания влечет за собой трансформацию
процессов, происходящих в теле. Благодаря этому совер-
шается переход на более высокую ступень развития, при-
ближение к Абсолюту.
В «Изумрудной Скрижали» сформулирован правящий
миром троичный закон, имеющий свое отражение в мире
божественном, в мире разума и в мире физическом — за-
кон Гермеса. Он сформулирован так: «То, что внизу, подоб-
но, а не равно тому, что наверху, а что наверху, подобно
тому, что внизу». Его называют законом космических ана-
логий (соответствий) либо просто законом аналогий, зако-
ном подобия и обычно сводят к короткой формуле: «Что
наверху, то и внизу». Современному человеку с рациона-
листическим, технократическим мышлением, возможно,
удобнее пользоваться более строгой, «онаученной» дефи-
ницией вроде: «Принцип соответствия означает, что каж-
дый компонент некоторого ряда должен соответствовать
определенному компоненту параллельного ряда».
Так или иначе, оказывается, что любое событие со-
вершается на всех планах Вселенной, поскольку все ее
планы согласованы по вертикали. «Божественный» ряд па-
раллелен «интеллектуальному» и «физическому»; неко-
торому не представляемому возмущению в «божествен-
ных» сферах соответствуют некоторая мысль и некоторое
физическое действие. И наоборот: производя будничное
усилие — записывая на бумаге или на дисплее слова,
складывающиеся из букв алфавита, мы, по закону соот-
33
ветствия, вызываем какие-то изменения на самых выс-
ших, «божественных» планах мира.
Жизнь проходит в мире, который представляет собой
единое целое, все его планы неразрывно связаны и влия-
ют друг на друга. Наша жизнь подчиняется законам, о ко-
торых мы зачастую просто не подозреваем. Социальные,
экономические и гражданские законы — всего лишь про-
екция высших законов космоса, причем проекция обычно
очень неточная, искаженная.
Основным предназначением человека, то есть смыслом
его существования, является одухотворение материи в
непрерывном и сознательном творческом процессе, назы-
ваемом духовной трансмутацией. Одухотворяя материю,
сам человек тоже одухотворяется — растет духовно, эво-
люционирует, преображается. «Высветление» материи при-
водит к просветлению самого человека. Одно невозможно
без другого, это две неразрывные стороны единого про-
цесса. Духовный рост, расширение сознания, подъем по
ступеням эволюции необходимы для того, чтобы выпол-
нять свое предназначение. В то же время, выполняя его,
делая предназначенную Творцом работу, растешь духов-
но, расширяешь сознание, эволюционируешь.
В эзотеризме взаимосвязаны три основных момента: кри-
тика ценностей обыденной жизни и культуры; вера в су-
ществование иной, подлинной, эзотерической реальности;
убеждение, что человек способен при жизни интегриро-
ваться в эту реальность при условии трансформации сво-
ей личности, интенсивной духовной работы; признание
соотнесенности микро-и макрокосмоса.
Эзотеризм, религия и наука — различные способы ин-
терпретации реальности, различные духовные традиции.
С точки зрения религии, эзотеризм есть неадекватное пони-
мание Бога. С точки зрения науки, религия и эзотеризм —
псевдознание, они не имеют научного обоснования. С точки
зрения эзотеризма, наука — ограниченное знание, не да-
ющее истинное представление о реальности.
34
Интерес к герметической философии характерен для всех
исторических эпох (от античности и вплоть до эпохи Воз-
рождения) и обнаруживается даже в новоевропейском мыш-
лении. Так называемый «научный герметизм» включает в
себя, с одной стороны, алхимию и астрологию, но вместе
с тем — астрономию, математику и т.д.
Начиная с XII века в Западной Европе алхимией назы-
вали оккультную науку, родственную астрологии и уходя-
щую корнями в глубокую древность. Подобно астрологии,
алхимия пытается выяснить взаимоотношения человека и
космоса и использовать их на пользу человеку. Первую
цель можно называть чисто научной, вторая носит техно-
логический характер. Если астрология занимается отноше-
ниями человека и «звезд» (включая планеты Солнечной си-
стемы), то алхимия интересуется земной природой. Впро-
чем, четких различий нет и алхимия также придает боль-
шое значение влиянию звезд на земные события. Кроме
того, астрология и алхимия утверждают, что процессы,
которые человек наблюдает в небе и на земле, выражают
волю Творца; и если правильно истолковать их, то мож-
но. постичь намерения самого Бога.
Астрология принадлежит к древнейшим формам знания.
В древности астрология имела повсеместное признание и
использование. О широком распространении астрологиче-
ского знания свидетельствуют следующие данные. Напри-
мер, в Египте дошедший до нас астрологический кален-
дарь был составлен около 2780 г. до н.э., а жрецы распола-
гали таблицами с положением планет и звезд и астрологи-
ческими интерпретациями начиная с 10000 лет до н.э.
В Индии такой календарь составлен за 2608 лет до н.э., в
Китае - около 2630 г. до н.э., в Вавилоне — за 4000 лет до
н.э. Астрология получила распространение в Древней Гре-
ции и Риме, затем в средние века — в арабском мире.
В Европе расцвет астрологии приходится на XIV-XV века.
Основной принцип астрологии прекрасно выражен в Хал-
дейском оракуле: «Хотя судьба может быть записана на
Небесах, миссия божественной души — возвысить челове-
35
ческую душу над кругом необходимостей». Нам больше зна-
комо более позднее изречение:«Звезды предполагают, но
не диктуют».
Астрология рассматривает мир как результат Творе-
ния, из чего следует, что то, что мы видим или можем
видеть вокруг себя, есть результат взаимодействия более
высоких сфер мироздания. Поэтому в оккультной астроло-
гии, как и в любой мистерии или религии, есть место
ангелам, которые покровительствуют как человеку, так и
целым группам людей, государствам, Земле в целом, каж-
дой отдельной планете, группам планет и так далее. Кро-
ме того, существуют покровители более «низкого» поряд-
ка, чем ангельский чин — это гении (слово гений — ла-
тинского происхождения и служит для обозначения духа-
хранителя, или человека, или планеты, или так называе-
мого зодиакального знака).
Изложенное выше показывает, что в астрологии мис-
тического компонента столько же, сколько и рациональ-
ного. Древнейшие мистические знания указывают на то,
что планеты рассматривались как воплощения бесплот-
ных небесных сил, воздействующих на все живое, вклю-
чая минералы, растения. В Древний Рим и Грецию это
знание пришло из Древнего Египта, где жрецы нашли
простой способ зашифровки тайных или эзотерических зна-
ний — с одной стороны, а с другой — способ обучения
этим знаниям тех, кого они готовили себе на смену. Таким
способом стали игральные карты. Только они отличались
от современных и смысла, как можно понять, в них было
заложено больше. В древности это были небольшие плас-
тины металла или кожи, на которых были нанесены сим-
волы. Только знающий эти символы мог прочесть значение
карты. Эта древняя система карт называется Таро. В Евро-
пу карты Таро пришли через Испанию и в конце концов
упростились до известной нам всем большой колоды в
52 листа. Классический набор карт Таро содержит 78 карт.
Древняя астрология основывалась на геоцентрической
картине мира, то есть все положения планет, их движе-
36
ния рассматривались с позиции земного наблюдателя. При-
нятие системы Коперника вызвало расхождение между
астрологической традицией и астрономической наукой, ко-
торое существует и по сей день. Основанием для сохране-
ния геоцентрической системы в астрологии является необ-
ходимость рассмотрения проекции влияния небесных тел
на Землю и на конкретного человека. Вместе с тем начала
развиваться и гелиоцентрическая астрология, основополож-
ником которой по праву считают Н. Коперника (1473-1543).
В современной астрологии можно выделить следующие
основные разделы:
♦ Астрология рождения — имеет дело с влиянием рас-
положения планет, знаков, звезд и т.п. на характер
и судьбу человека.
♦ Частовая (хорарная) астрология рассматривает кар-
ту, составленную на момент рождения идеи или воп-
роса, или на момент события.
♦ Астрология выбора (элективная) — составная часть
хорарной, используется для выбора наиболее подхо-
дящего момента начала какого-либо дела.
♦ Мунданическая астрология рассматривает влияние ас-
трологических факторов на макроструктуры: города,
регионы, государства.
♦ Медицинская астрология — раздел астрологии, рас-
сматривающий вопросы здоровья, диагностики, ги-
гиены и профилактики заболеваний. Часто включа-
ется в состав курса астрологии рождения.
♦ Метеорологическая астрология изучает связи астро-
логических факторов с климатом, стихийными бед-
ствиями и т.п. Часто включается в систему мундан-
ной астрологии.
Существует проблема: на что больше обращать внима-
ния в изучении астрологии: на мистическую, эзотериче-
скую сторону или на астрологический позитивизм, позво-
ляющий объяснить астрологию с точки зрения здравого
смысла. На начальном этапе, конечно, легче воспринима-
ются мистерии. Но и умение выстраивать четкие логиче-
37
ские цепи астрологу абсолютно необходимо. Современная
астрология во многом основана на логически построенных
звеньях рассуждений и наблюдений.
Эзотерическое знание включает в себя знания каких-то
неизвестных сил, существующих в природе и пробуждае-
мых при помощи определенных ритуалов и обрядов. Тако-
го рода силы получили наименование «оккультных» сил.
Понятие «оккультизм» подразумевает общее название уче-
ний, признающих существование каких-то сил, скрытых
в человеке и в космосе, но доступных пониманию отдель-
ных «посвященных». Последними являются люди, прошед-
шие специальный обряд посвящения и получившие осо-
бую психоэнергетическую подготовку. В центре внимания
оккультных «наук» оказывается поиск источника сил, вы-
зываемых с помощью тех или иных магических операций.
И когда представители естественных наук оказываются не
в силах объяснить те или иные явления, то начинают
проявлять- себя оккультные «науки», выступающие как
бы от имени еще непознанных природных сил.
2.7. Наука и искусство
Искусство — это мышление в образах. Художествен-
ное познание требует специальных видов искусства — му-
зыки, живописи, поэзии, литературы, архитектуры, кино,
балета... и специальных искусствоведческих наук. Необхо-
димы особые мастера своего дела — художники, искусст-
воведы и особого рода художественная, практически-ду-
ховная деятельность. Нужны особые средства постижения.
Невозможно обойтись без особых средств реализации по-
стигнутого. С одной стороны, выразительных и изобрази-
тельных средств: актеров, режиссеров, музыки, декора-
ций, костюмов, пантомимы, хореографии — в театре; ла-
довых, метроритмических отношений звуков, гармонии,
полифонии, инструментовки — в музыке; линий, цветов,
пластических форм, пространственно-композиционных от-
ношений — в живописи и т.д.; с другой стороны, сугубо
38
«прозаических» средств: красок, холста, кистей — в живо-
писи; мрамора, бронзы, дерева — в скульптуре; строи-
тельного материала, рабочих, прорабов, проектировщи-
ков — в архитектуре и т.д. Художественное познание тре-
бует особой — художественной — формы воплощения по-
стигнутого в виде конкретно-чувственного художествен-
ного образа (слухового и слухо-зрительного — в музы-
кальных, чувственно и умственно постигаемого — в по-
эзии и литературе и т.п.); эстетичности — постижения
очеловеченного и одухотворенного бытия и выражения
постигнутого по законам красоты и гармонии, симметрии
и дисимметрии; неповторимости — создания уникальных
произведений искусства.
Науку и искусство объединяет прежде всего то, что
они, являясь частью духовной культуры, формируют ми-
ровоззрение, при этом язык искусства в ряде случаев ока-
зывается более выразительным. Если касаться области гу-
манитарных наук, то, например, ни одно социологическое
исследование не дает такого почти физически ощутимого
представления о быте Замоскворечья, как пьесы А.Н. Ост-
ровского.
Что касается естественных наук, то история знает не-
мало попыток перевести язык гармонии в искусстве на
язык математики и физики. Пифагорейцы считали музыку
и математику средствами очищения души от греховной свя-
зи. В основе музыкальной гармонии лежат открытые пи-
фагорейцами правильные числовые отношения, опреде-
ляющие музыкальные интервалы. Древнекитайские мате-
матики также изучали числовые отношения музыкальных
тонов. На становление математики существенно повлияли
архитектура и скульптура, откуда пришли понятия о про-
порциях и симметрии. Наука для художников и мыслите-
лей, живших в эпоху Возрождения, означала путь к исти-
ному искусству, истинной природе. Таково отношение к
науке у Леонардо да Винчи, возводившего искусство в
ранг особой науки.
Мнение о том, что наука может как-то описать, пред-
ставить творческий процесс или хотя бы его результаты,
39
оказалось весьма живучим. Последний штурм — попытка
измерить «алгеброй гармонию» предпринимался сравнитель-
но недавно, после введения Шенноном количественной меры
информации. За дело взялись и математики, и искусство-
веды. И действительно, если принять меру количества по-
лучаемой информации с определенной неожиданностью,
невероятностью, то можно показать, что гениальные про-
изведения искусства обладают огромным информационным
содержанием. Но что из этого следует? Лишь то, что на-
ходится еще одно подтверждение гениальности гениаль-
ного произведения искусства.
Подлинно великие произведения науки и искусства ос-
вящены вдохновением авторов. В науке вдохновение игра-
ет не меньшую роль, чем в искусстве. Но что такое «вдох-
новение» — не знает никто, и его ожидания могут быть
напрасными. Представление о сухой работе ученого с ка-
рандашом в руках, обдумывающего научную проблему,
также наивно, как и внезапное озарение дилетанта. И в
основе науки, и в основе искусства лежит «ремесло» или
профессионализм. Ученый должен быть способен выпол-
нить будничную, плановую, если хотите, научную рабо-
ту, как и художник или актер выполняет рутинную, чер-
новую работу. Вдохновение, озарение, освещающие вели-
чайшие произведения науки и искусства, могут и не прий-
ти, но если они приходят, то к достойным, чаще всего
труженикам.
Но что существенно отличает научное произведение,
освященное талантом, вдохновением, озарением, от худо-
жественного? Научные произведения, открытия, теории,
гипотезы рано или поздно уйдут в историю и будут иметь,
так сказать, второстепенное значение лишь как истори-
ческий факт, методический опыт. То, что считается в на-
уке современным и передовым, через 20-30 лет становит-
ся устарелым. Науке присуще непрерывное движение впе-
ред, более того, научная работа становится лишь тогда
событием, когда она превосходит ранее достигнутый уро-
вень. Совершенное произведение искусства всегда остает-
ся вершиной, неповторимым событием.
40
Нельзя сказать, что Серов писал лучше Брюллова или
«Девочка с персиками» лучше «Всадницы». Каждое из этих
произведений неповторимо, совершенно, никакое другое
произведение не может «превзойти» его. И научные про-
изведения, и произведения искусства несут на себе отпе-
чаток авторского стиля. Знатоку несложно различить рабо-
ты художников, даже если они исповедуют одни принципы
в искусстве: импрессионисты, несмотря на общие подходы
к созданию образов, также творчески индивидуальны, как
и художники, исповедующие другие принципы.
Отпечаток личности лежит и на научных трудах. Стиль
изложения, применяемый математический аппарат, по-
строение материала, приводимые аналогии — все это при-
меты авторского почерка.
В формировании научного стиля несомненное значение
имеет искусство, позволяющее возвыситься в научной ра-
боте до уровня переживаний. Эйнштейн сказал однажды:
«Достоевский дает мне больше, чем любой мыслитель,
больше, чем Гаусс!».
2.8. Наука и нравственность
Нравственность (от лат. mores — нравы, обычаи, пове-
дение) — форма духовной культуры, которая регулирует
поведение человека во всех сферах общественной жизни.
Мораль и нравственность — понятия тождественные. Нра-
вы — это массовое поведение. Нравственность, мораль —
совокупность требований к поведению, его оценка. Она
включает в себя также представления о том, каким долж-
но быть поведение, как надо себя вести, то есть пред-
ставление о должном, которое выступает в качестве ори-
ентира, направляющего наши действия. Нравы и нравствен-
ность соотносятся как то, что есть, и то, что должно быть.
Нравы, существующие в конкретном обществе, могут быть
оценены с моральной точки зрения и тогда говорят о доб-
рых нравах или преступных, об их улучшении или дегра-
41
дации. Таким образом, мораль, нравственность — это ком-
пас, который указывает, куда надо идти.
Куда же надо идти, куда направляет нравственность?
Ориентир известен: нравственные качества называются
«добродетели». Нравственное поведение — сотворение доб-
ра. Что же такое добро? Ответить на этот вопрос не так
просто, но в общих чертах ответ ясен: добро и зло —
оценка определенных явлений действительности, в том
числе поступков и черт характера человека. Но для оцен-
ки необходим «эталон», приближение к которому или от-
даление позволяют нравственному сознанию оценивать что-
либо.
Нет эталона, единого на все времена и для всех наро-
дов. Но в общем виде «добродетели» — те качества, кото-
рые данный народ считает наиболее ценными. Христиан-
ские добродетели — это любовь к ближнему, способность
отдавать, самопожертвование. Это то, что ценят. Но це-
нят, потому что это качества редкие и трудные. Реальное
поведение обычного человека определяется другими каче-
ствами, которые к разряду добродетелей не относятся:
жадностью, завистью, гневом, страхом и т.д. Он чарто по-
ступает безнравственно, что, тем не менее, позволяет ему
добиваться своего в повседневной жизни. Поэтому обыч-
ный человек всегда раздвоен и пытается совместить выго-
ду и нравственность или отбросить нравственность вообще
как нечто мешающее достижению целей обычной жизни.
Но нравственность дает о себе знать как голос совести,
этот внутренний судья, который открывает судебное засе-
дание и призывает нас к ответу всякий раз, когда мы
совершаем безнравственные поступки. Тогда мы начинаем
оправдываться перед этим судьей, можем приводить раз-
личные доводы в свою защиту, ссылаться на обстоятель-
ства или на то, что так все делают, можем даже послать
судью подальше, но судья неумолим и мы знаем, что его
обвинения справедливы.
Мыслители во все эпохи пытались понять, куда указы-
вает компас морали, куда ведет, что там в конце пути,
42
какое благо человек должен получить, если будет следо-
вать предписаниям нравственности, которые явно проти-
воречат стремлениям к личной выгоде и пользе. Попытки
во всем этом разобраться приводили к разным теориям.
Наиболее простой ответ на эти вопросы следующий:
человек, который стремится к выгоде и не следует нрав-
ственным нормам, просто не понимает, в чем его главная
выгода. Он стремится к ложным благам, а истинного блага
не знает. Ему надо объяснить, в чем состоит истинное
благо. Когда он это узнает, он не будет совершать непра-
вильные поступки, а будет жить правильно и обретет
блаженство. Если не в этой жизни, то после нее. Это был
ответ греческой философии: Сократа и Платона, потом —
христианства.
Другая точка зрения состояла в том, что нравствен-
ность и удовольствия — вещи разные и их не надо путать.
Нравственность требует исполнения определенных требо-
ваний. Их надо исполнять, несмотря ни на что, просто
потому, что ты должен. И не важно, выгодно это тебе
или нет. Например, говорить правду надо всегда, незави-
симо от того, к каким последствиям это приведет. Един-
ственная «выгода», которую ты будешь иметь, — спокой-
ная совесть и уверенность в своей правоте, чувство вы-
полненного долга, личное достоинство. Это точка зрения
стоиков, в' Новое время — Канта и его последователей.
И, наконец, третья точка зрения: человек — часть при-
роды, от природы в него заложены определенные стрем-
ления — жить, удовлетворять свои потребности. Это и
есть главные его стремления, главное благо. Все, что это-
му мешает, в том числе и христианские выдумки, проти-
воречит самой природе и должно быть отброшено. Глав-
ное — удовлетворять свои потребности, не нарушая за-
кон. Никакого блага всеобщего не существует, кто что
считает благом, то и есть для него благо. Эта точка зрения
возникает еще в античности у софистов, распространяется
в Новое время — Гоббс, французские материалисты, осо-
бенно Ламетри. Современное массовое сознание склоняет-
43
ся, естественно, к последней точке зрения. Она наиболее
соответствует современным представлениям о демократии,
о свободе индивида, который принимает решение само-
стоятельно и которому никто не вправе навязывать свои
мнения. Кроме того, она соответствует условиям рыночно-
го общества, цели которого — рост капитала, производ-
ство как можно большего количества товаров. А чтобы
товары покупались — надо разжигать жажду потреблять.
Отсюда лозунг: «Нравственно все то, что выгодно». Счита-
ется, что каждый, преследуя свою выгоду, создает нечто,
нужное другим. Так выгодное мне превращается в полез-
ное всем.
Один из главных признаков нравственности — всеобщ-
ность требований. Это означает, что эти требования отно-
сятся ко всем и каждому. И второй признак — их безус-
ловный характер. Ничто не может быть оправданием при
невыполнении требований нравственности.
Все сказанное о нравственности позволяет понять ее
роль в обществе и ее отношение к другим составляющим
духовной культуры, в частности, к науке.
В целом, это разные социальные институты, которые
имеют собственные цели и выполняют в обществе раз-
личные функции: наука создает знания о том, как устро-
ен мир, нравственность говорит, каким должен быть че-
ловек; наука открывает Истину, нравственность создает
Добро. Различные недоразумения и путаница возникают в
двух случаях. Во-первых, когда на науку возлагают от-
ветственность за то, за что в действительности она от-
ветственности нести не может, например, за состояние
нравов. Уже в древности против знания и совершающего-
ся на его основе технического прогресса были выдвинуты
обвинения в том, что умножение знания приводит к ухуд-
шению нравов.
Еще на заре европейской цивилизации, в ранней ан-
тичности, в пору становления городской культуры, возни-
кают первые концепции «золотого века» — времени со-
вершенных нравов древности, противопоставляемого «же-
лезному веку», когда при развитии ремесел и торговли
44
правда и стыд покидают землю, людьми восхваляются зло-
деяния и надменность и где нет «от зла избавленья» (поэма
поэта VIII-VII веков до н. э. Гесиода «Труды и дни»).
В другой поэме Гесиода — «Теогонии» — похищение
Прометеем огня у богов рисуется как бунт «гордыни» (си-
ноним аморальности для греков) и двоякий обман, навлек-
шие на людей неисчислимые бедствия, как акт хитро-
умия, не поднимающегося до сознания высшей мудрости
мироздания. Месть «многомудрого» Зевса представляется
справедливой карой за тяжкое прегрешение.
В противоположность такой интерпретации архаичес-
кого мифа в трагедии Эсхила «Прикованный Прометей»
образ похитителя огня и отца разнообразных ремесел, пись-
менности и знаний рисуется в морально-позитивном плане.
Прометей здесь — заступник людей, пострадавший из-за
«чрезмерной любви к людям», то есть герой не только
цивилизаторский, но и нравственный. Соответственно Пла-
тон в «Протагоре» придает мифу о Прометее совершенно
иной смысл: герой украл для людей только умения (тех-
най), коими люди смогли воспользоваться только себе во
вред, «потому что не было у них уменья жить сообща».
Дополнить «технай» необходимо «правдой и стыдом» («дике»
и «айдос»), которыми одарить людей может только сам
Зевс. Библейская легенда о грехопадении через познание и
христианское осуждение «умствования» и «гордыни разу-
ма» при забвении «правды божьей» указуют на ту же са-
мую проблему.
Стоики воспринимают идею о двоякой направленности
человеческой истории — по линии знаний и технических
умений и по линии нравов и добродетели. «С тех пор, как
среди нас стали появляться ученые, — писал Сенека в
95-м послании к Луцилию, — добродетельные люди ис-
чезли». Это высказывание древнего философа будут по-
вторять Монтень и Руссо.
В Новое время проблема приобретает небывалую ра-
нее четкость и заостренность формулировок. Уже в кон-
це XVIII века Шиллер (та£же в пику идеологии Просве-
45
щения) заявил, что «просвещение рассудка... в общем столь
мало облагораживает помыслы, что скорее оправдывает
развращенность наших нравов своими поучениями». «Век
достаточно просвещен, то есть знания найдены и провоз-
глашены к всеобщему сведению... Разум очистился от обма-
нов чувств и от лживой софистики... отчего же мы все еще
варвары?» — вопрошает он. «Искусство и ученость» внесли
во внутренний мир человека «расстройство»; цивилизо-
ванный человек утратил естественное чувство симпатии
к подобным себе; прогрессирующая культура не осво-
бождает человека, а закабаляет его все новыми потреб-
ностями — «узы физического сковывают нас», «боязнь по-
тери заглушает даже пламенное стремление к совершен-
ствованию»; наступило господство «механической жиз-
ни» — «механической ловкости», «рассудка, способного к сче-
ту» при полном пренебрежении «к прочим душевным спо-
собностям» человека. (Все это, заметим, весьма напомина-
ет нынешние моральные обвинения в адрес «индустриаль-
ной цивилизации».)
Однако и сам век Просвещения не был чужд подобных
настроений. Руссо в своем знаменитом рассуждении «Спо-
собствовало ли возрождение наук и искусств очищению
нравов?» (1750) разворачивает целую картину деградации
нравственности в связи с прогрессом знаний, образования,
материальных достижений (фиксируемых в основном в сфе-
ре потребления) и обиходной культуры поведения и обще-
ния. «... Наши души развратились по мере того, как шли к
совершенству наши науки и искусства». Развитие наук осо-
бо пагубно отражается «на свойствах моральных», и, на-
оборот, «науки и искусства... обязаны своим происхождени-
ем нашим порокам». Науки «питают праздность»; когда «ум-
ножаются жизненные удобства, совершенствуются искус-
ства и распространяется роскошь, истинное мужество хи-
реет, воинские доблести исчезают...». Ученые и философы,
«вооруженные своими пагубными парадоксами, подкапы-
ваются под самые основы веры и уничтожают доброде-
тель». Веку «обходительных манер», «хитроумных ухищ-
46
рений», «утонченной развращенности», «коварного обли-
чья вежливости», рафинированной просвещенности Руссо
противопоставляет идиллическую картину простых и бе-
зыскусных нравов некоторых древних народов, которые
истинное воспитание видели в изучении добродетели, а
не науки.
Подлинная нравственность, по убеждению Руссо, куль-
тивируется не умножением знаний и развитием изощрен-
ного рассудка, а пробуждением в человеке его же соб-
ственной совести (его «подлинности», как стало принятым
говорить в середине XX века). Истины морали и совести
«самоочевидны», «запечатлены во всех сердцах», а не
вырабатываются в ходе исторического наступления циви-
лизации. Идеи руссоизма в этом отношении перекликают-
ся с более ранним прошлым и настоящим.
Такие же или весьма схожие мотивы варьируются в
афоризмах моралистов XVII-XVIII веков. (Ларошфуко, Лаб-
рюйер, Шамфор, Мандевиль), а также в художественной
литературе нового времени — в многочисленных произве-
дениях романтиков, у Толстого и т. д. Все это позволяет
утверждать, что критика цивилизации, вменяющая ей
нравственное вырождение некоей исконно-природной под-
линности человека, составляет в эпоху бурного развития
науки и техники, бессменную оппозицию оптимистическо-
му просветительству, историческому прогрессизму и вере
в разум.
В последние десятилетия на Западе часто можно про-
честь и услышать о том, что прогресс науки и техники,
рост экономической эффективности не сопровождаются
таким же прогрессом в сфере духовных ценностей, осо-
бенно в области нравственности. Оказалось, что способ-
ность человека подчинить своему контролю и поставить
себе на службу силы природы, создать технические сред-
ства материального благоденствия и комфорта несет угро-
зу для самого существования человека, поскольку он ока-
зался не способен направить свое внешнее могущество к
благим целям.
47
Иллюзия первая — когда на науку и технический про-
гресс возлагают ответственность за то, что технические
достижения зачастую используются в военных целях, раз-
рушают окружающую среду и вызывают массу других не-
гативных последствий. Очевидно, что дело не в самой на-
уке и технике, а в том, как их используют. А их использо-
вание зависит от характера самого общества. В рыночном
обществе, когда главной целью является прибыль, форми-
руется соответствующая мораль, превращающая все, в том
числе науку, технику и самого человека, в средство по-
лучения прибыли. Это является главной причиной совре-
менных глобальных угроз: производства огромного количе-
ства оружия («обычного», ядерного, химического, биоло-
гического и т.д.), разрушения экологии, исчерпания сырье-
вых ресурсов и т.д. Возлагая на науку ответственность за
все это, причину ищут не там, где она действительно
находится.
Иллюзия вторая — когда науку, наоборот, считают глав-
ной движущей силой общественного прогресса, считают,
что сам прогресс знания освобождает человека и общество
от заблуждений и связанных с ними пороков, ведет к бо-
лее совершенному состоянию общества. Эта иллюзия по-
является еще в учении Сократа, который считал, что зна-
ние и добродетель тождественны, что человек совершает
дурные поступки, потому что не знает, что такое добро
(уже во времена Сократа существовала поговорка: «Вижу
лучшее и одобряю, но следую худшему»). В эпоху Просве-
щения мнение о том. что прогресс знания способствует
улучшению нравов, стало широко распространенным. Ка-
залось очевидным, что Истина и Добро нерасторжимы,
что открывая Истину наука умножает Добро, поэтому она
решит все общественные проблемы. Эту иллюзию разде-
ляют сейчас не многие.
Все сказанное позволяет сделать вывод о том, что на-
ука и нравственность находятся в отношении взаимодо-
полнения: наука создает знания, нравственность — добро.
Путаница возникает, когда пытаются подменить нравствен-
48
ность наукой. Тогда теряют нравственность и получают псев-
донауку. Как наука не может заменить искусство, так же
она не может заменить и нравственность. Это* просто вещи
разные.
Взаимоотношения между наукой и нравственностью очень
точно определил Л.Н. Толстой: «В безнравственном обще-
стве все изобретения, увеличивающие власть человека
над природою, — не только блага, но несомненное и оче-
видное зло». Эта мысль, к сожалению, находит подтверж-
дение и в наши дни, когда на повестку дня встали вопросы
о выживании человека на нашей планете. Основатель эти-
ки Аристотель писал: «Кто двигается вперед в науках, но
отстает в нравственности, тот более идет назад, чем
вперед». Двигаясь по пути безнравственного истребления
природных богатств, загрязнения среды обитания челове-
ка, человечество, оправдываясь мнимыми ценностями, по-
литикой, упоенное властью над природой, подошло к ру-
бежу, за которым небытие. В наше время остро поставлен
вопрос о создании планетарной этики, на основе которой
могут решаться глобальные проблемы, отстаиваться ин-
тересы человечества в целом. К таким глобальным про-
блемам относятся тепличный эффект, приводящий к по-
вышению средней температуры поверхности Земли, рост
генетической неполноценности человека, загрязнение ми-
рового океана, сокращение пищевых ресурсов, уменьше-
ние озонового слоя атмосферы. Эти проблемы могут быть
решены, если наука и мораль будут неразрывны.
«У человечества есть все основания ставить провозве-
стников моральных ценностей выше, чем открывателей
научных истин», — отмечал А. Эйнштейн.
Глава 3
От мифа к логосу: становление
теоретического мышления
3.1. Проблема возникновения науки
В последнее время в работах по методологии и логике
науки совершается переход к историческому анализу на-
уки, к рассмотрению науки в движении, развитии, выде-
лению различных этапов этого развития.
Различные исследования в области методологии и логи-
ки науки показали в основном следующее: развитие науки
представляет собой единство прерывности и непрерывнос-
ти. Прерывность в развитии науки, то есть наличие раз-
личных, четко выделяемых периодов: Античной науки, Сред-
невековой, науки Нового времени и т.д. обусловлены сме-
ной фундаментальных оснований научного знания. При-
чем эти фундаментальные основания определяются разны-
ми авторами различно: как картина мира, парадигма, ис-
следовательская программа, научная программа, стиль
мышления, тип рациональности, базисные основания и т.д.
В конечном счете весь комплекс исследований науки
направлен единой целью — необходимостью определения
общих закономерностей развития науки как целостного
явления, закономерностей ее связи с другими сферами об-
щества. Развитие науки — центральная проблема и глав-
ная тема любого, будь то эмпирического или теоретиче-
ского ее анализа. Но решение этой проблемы требует вы-
яснения двух других вопросов: о возникновении научного
знания и об определяющих факторах развития науки. Без
50
выяснения этих вопросов нельзя дать правильное всесто-
роннее освещение процесса развития науки и его законо-
мерностей.
Проблема возникновения науки поднимает ряд вопро-
сов, без ответа на которые невозможно наметить опреде-
ленные контуры ее решения. Проблема возникновения во-
обще предполагает в качестве своего основания опреде-
ленные представления о том, что собственно возникает,
какое явление действительности находится в становлении.
Ответ на вопрос о том, что такое наука, ориентирует
исследователя в истории, указывает, что, собственно, в
ней надо искать и возникновение чего надо объяснять.
Определить, что такое современная наука, не сложно.
Сложнее дать общее определение науки, которое охва-
тывало бы не только существующие в настоящее время
научные дисциплины, но и науку, существовавшую в про-
шлом. Когда мы обращаемся к истории, многое из того,
что казалось очевидным, становится проблематичным. На-
пример, то, что современная физика является наукой, ни
у кого не вызывает сомнений. Но является ли наукой фи-
зика Аристотеля, предмет которой — «начала» природных
«сущностей» и общие проблемы движения. При этом Арис-
тотель считает физику наукой умозрительной и начинает
ее рассуждением о том, «едино ли сущее или многое,
если оно многое, то ограничено по числу или безгранич-
но». Точно так же можно спросить, является ли наукой
математика пифагорейцев, если математика была для них
познанием божественных сущностей, способом очищения
души и соединение с богом, а сами пифагорейцы были
закрытой религиозной организацией. Не просто ответить
на вопрос, существовала ли наука в древних цивилизаци-
ях, у египтян или вавилонян.
Все это говорит о том, что ответ на вопрос, что такое
наука, где и когда она возникает, требует достаточно глу-
бокого теоретического исследования.
В настоящее время исследование науки осуществляет-
ся в рамках таких дисциплин, сформировавшихся во вто-
51
рой половине XX века, как философия науки, история
науки, социология науки, науковедение.
Существуют десятки определений науки, сформулиро-
ванных исследователями науки и самими учеными. Наибо-
лее многочисленную группу определений науки составля-
ют определения, рассматривающие науку как знание.
Традиционное представление о науке выражено в ра-
боте Э. Тейлора «Первобытная культура», поэтому стоит
привести выдержку из этой работы.
«Наука есть точное, правильное, систематизированное
знание. Дикари и варвары обладают обширным количеством
эмпирических знаний, и, действительно, без них борьба за
жизнь была бы совершенно невозможна. Примитивному
человеку известно многое насчет свойств вещества. Он зна-
ет, что огонь жжет и вода мочит, что тяжелый предмет
тонет, а мягкий плавает, какой камень может служить
для топора и какое дерево для топорища, какие растения
годны в пишу и какие — яд, каковы привычки животных,
за которыми он охотится, или какие могут сами напасть
на него. У него есть понятия о том, как лучше лечить, и
еще лучшее понятие о том, как убивать. В известном
грубом смысле он оказывается физиком в добывании огня,
химиком — в приготовлении пищи, хирургом — в пере-
вязке ран, географом — в знании своих рек и гор, матема-
тиком — в счете по пальцам. Все это — знания, и именно
на этих основаниях начала строиться настоящая наука, когда
возникла письменность и общество вступило в период ци-
вилизации». Когда исследователи определяют науку как
знание, они находят ее истоки в глубокой древности.
В этом случае вопрос о возникновении науки снимается,
поскольку наука в таком ее понимании была всегда.
Действительно, уже в древности люди обладали об-
ширными знаниями о свойствах растений и животных, о
почвах и минералах, о климате, о смене времен года и т.д.
Объем знаний значительно расширяется, когда возникают
первые цивилизации — египетская, вавилонская, шумер-
ская, китайская.
52
В Египте уже в 4241 году до н.э. вычисляли время по
календарю, к тому же периоду примерно относится воз-
никновение письменности. Египетские пирамиды показы-
вают, что в те времена были уже значительно развиты
многие геометрические и математические представления.
В Китае, Египте, Вавилоне проводились наблюдения за
движением планет и звезд, что свидетельствует о зарож-
дении астрономии как науки. Разрозненные знания начали
объединяться в элементарные системы. Наблюдение по-
вторяющихся климатических и космических событий (дви-
жение планет и звезд) позволило установить первые за-
кономерности, относящиеся к смене времен года, к траек-
ториям движения светил. В Китае уже в 2000 году до н.э.
имел место случай смертной казни астронома за непра-
вильное предсказание солнечного затмения.
В Вавилоне в правление царя Аммизадуги (1646-1626 гг.
до н.э.) были составлены таблицы фаз планеты Венеры.
Данные оказались настолько точными, что ошибки в из-
мерении угловых величин не превышали долей секунды.
До сих пор остается неясным, как без современной оптики
можно было добиться такой точности. Вавилонские астро-
номы создали лунный календарь, которым и поныне пользу-
ются в мусульманских странах и в государстве Израиль.
Вавилонским математикам принадлежит шестидесятирич-
ная система счета, они вычислили отношение длины ок-
ружности к диаметру (число п) и определили равным трем,
что было достаточно для практических целей. Знания, те-
оретически обоснованные в знаменитой теореме Пифаго-
ра, были известны вавилонянам за тысячу лет до Пифаго-
ра. Они знали также арифметическую и геометрическую
прогрессии, системы линейных уравнений, квадратные и
кубические уравнения, умели возводить в степень и из-
влекать корень. У них были таблицы умножения и табли-
цы обратных величин. Глиняные таблички свидетельству-
ют, что вавилоняне обладали солидными познаниями в
медицине: по терапии, хирургии, фармакологии. И все
же знания, накопленные в древних цивилизациях, нельзя
считать наукой.
53
Наиболее распространенной сейчас можно считать точ-
ку зрения, согласно которой наука представляет собой си-
стематизированное знание, теорию.
Согласно данной точке зрения теория, представляю-
щая собой совокупность особым образом связанных и отве-
чающих специальным требованиям законов, образует важ-
нейший компонент, принципиально отличающий научное
знание от здравого смысла и других видов интеллектуаль-
ной деятельности. Определение науки как теоретического
знания позволяет рассматривать накопленные в древних
цивилизациях элементы научных знаний как преднауку,
поскольку почерпнутые из опыта зачатки математических
и иных рационально-практических знаний не были еще
интегрированы в какое бы то ни было подобие теории.
В последние десятилетия ученые получили много новых
доказательств, свидетельствующих о том, что уровень еги-
петской и вавилонской математики, например, был значи-
тельно выше, чем это представлялось раньше, что егип-
тяне и вавилоняне применяли ряд приемов, требующих
абстрактного мышления. Однако эти обобщения не дости-
гали теоретического уровня, уровня теорем, требующих
доказательств, не утверждались в стройные дедуктивные
системы, носили еще, видимо, неосознанный характер.
И хотя правила и приемы были довольно сложными, они
не были связаны между собой, годились нередко лишь
для частных случаев, не имели в своем основании более
простых и общих положений.
Когда наука характеризуется как система знаний, не
учитывается ее важная характеристика. Конечно, научное
знание — необходимый компонент науки, без которого она
не существует. Однако научные знания еще не есть наука,
точно так же как человек знающий, эрудированный еще
не есть ученый. Только создавая новое знание, человек за-
служивает звания ученого. Точно так же наука имеет место
лишь там, где идет процесс создания нового знания.
Существо науки заключается не в познанных уже ис-
тинах, а в поиске их, в экспериментально-исследователь-
54
ской деятельности, направленной на познание и использо-
вание законов природы и общества. Наука, следователь-
н0> — это система исследовательской деятельности об-
щества, направленная на производство новых знаний.
Многие исследователи считают, что возникновение на-
уки как особой сферы общественной деятельности и в то
же время как теоретической системы, включающей в себя
эмпирически-конкретные знания, наблюдается в Греции
VI-IV веков до н.э. Именно эта форма познания оказала
определяющее влияние на европейское мышление на про-
тяжении всех последующих столетий, именно она приве-
ла к развитию современной науки — мощного двигателя и
ускорителя общественного прогресса. Согласно данной точке
зрения в древних цивилизациях Востока — в Египте, Ва-
вилоне, Китае, накапливались эмпирические знания о
природе, появляется письменность и счет, зачатки мате-
матических и астрономических познаний, но наука, как
таковая, рождается в Греции. Наука отделяется и от рели-
гии, и от мифологии, и от художественного мировосприя-
тия. В Греции познание природы поднимается над нужда-
ми непосредственной практической деятельности. Оно ста-
новится чем-то большим, чем суммирование наблюдений
и технических знаний, чем обобщение рецептов и приемов
ремесленной и земледельческой деятельности человечества.
Наука, по словам известного историка античности Бер-
нета, — это «размышление о мире по способу греков».
Начиная с античности познание действительности пре-
вращается в особую сферу человеческой деятельности и
становится той сферой деятельности, которой занимаются
профессионально и которая имеет свою собственную логи-
ку развития.
Именно для античности характерно сочетание высоко-
го уровня теоретического мышления с логико-математи-
ческой строгостью доказательств. Греческий философ —
это одновременно и геометр, и астроном, и физик. Он
стремится воспринять все достижения научного позна-
ния, которыми обладали восточные цивилизации. И он
55
вносит в них нечто новое, нечто свое: пытается привести
даже математические достижения в некоторую логиче-
скую систему.
Математики Вавилона и Египта занимались задачами
вроде следующих: как вычислить площадь четырехуголь-
ника или круга, объем пирамиды, или длину хорды, или
как параллельно основанию разделить трапецию на две
равные части. Фалес Милетский ставит другую задачу: как
все это доказать? Эта задача выступала тем более насто-
ятельно, что во времена первого греческого философа еги-
петская и вавилонская математика была уже «мертвым»
знанием. До Фалеса дошли только правила и выводы, а
ход рассуждений, лежащий в их основе, был утерян.
К тому же и готовые формулы иногда друг другу проти-
воречили. Отличить точные и правильные вычисления от
приблизительных и ошибочных можно было, разумеется,
только при помощи логической системы доказательств.
Фалес и стремился ее вскрыть.
«Характерная и совершенно новая черта греческой ма-
тематики,— пишет Б. Л. ван дер Варден,— заключалась
именно в системном подходе при помощи доказательств
от одного предложения к другому. Очевидно, греческая
математика с самого начала имела такой характер и этот
характер был придан ей Фалесом». В дальнейшем по пути,
проложенному Фалесом, пошло все развитие античной
математики.
Несомненно, что новый стиль мышления, примененный
греками с таким эффектом в области математики (а не-
сколько позднее и в других естественных науках), был
прямо или косвенно связан со стилем философских иска-
ний, также порожденным Фалесом. Преобразование мате-
матики из суммы правил, формул и выводов, служащих
насущным практическим нуждам, в теоретическую науку
«высокого уровня обобщений, в «чистое» умозрение, в сво-
бодную игру ума — такое преобразование хорошо согла-
суется со стремлением философской мысли объять весь
мир как в его видимых, так и «невидимых» взаимосвязях,
56
объяснить строение мироздания исходя из единого, про-
стого основания — «первоначала».
Греки были тем народом, который сумел принять эста-
фету рационального познания от восточных культур, пе-
реработать их наследие в удивительно жизнеспособную и
динамичную форму — в форму рационального теорети-
ческого познания.
Таким образом, среди исследователей науки достаточ-
но распространенным является мнение о том, что возник-
новение науки связано с формированием научной теории
и что наука в форме строгой системы теоретического зна-
ния возникает в Древней Греции. Античную математику,
систематизированную в трудах Евклида, а также ее само-
стоятельную ветвь — астрономию, завершенную геоцент-
рической системой Клавдия Птолемея, многие историки
науки считают научными теориями. Научной теорией счи-
тают также физику Аристотеля.
Когда наука определяется как теоретическое, система-
тизированное знание, то возникает ряд сложностей. Такое
определение является слишком общим. Наукой считают
античное и средневековое знание, физику Аристотеля и
астрономию Птолемея, которые сложно поставить в один
ряд с физикой Ньютона и астрономией Коперника. Грани-
цы науки неправомерно расширяются, что создает труд-
ности в понимании науки.
В этом случае не учитываются различия античной на-
уки и современной, хотя эти различия очевидны.
Довольно распространенному мнению о том, что ан-
тичное теоретическое знание — наука, противостоит точ-
ка зрения, согласно которой античное знание — не наука, а
философия. Оценка античного знания о природе как на-
турфилософского, а не научного, позволяет говорить о
его неразвитости, антропосоциоморфном характере9 и т.д.
9 Антропоморфизм: от антропос — человек, морфе — форма:
характеристика мышления и мировоззрения, рассматривающего
мир по аналогии с человеком; социоморфизм — рассмотрение
природы по аналогии с социумом.
57
Натурфилософия, как известно, отличается от науки тем,
что вместо раскрытия реальных, действительных законо-
мерных связей явлений мира она придумывала несуще-
ствующие связи, которые выводила умозрительно из не-
которой априорной конструкции. Натурфилософия — не
наука, она оценивается как знание донаучное, предше-
ствующее науке.
Отнесение античного знания к натурфилософии, как
правило, связано с концепцией постепенного отделения,
обособления, отпочкования от нее отдельных наук. Рас-
пространенным является мнение (идущее от классической
немецкой философии), что частные области научного по-
знания родились в лоне матери-философии и лишь затем
отпочковались от нее. Согласно данной точке зрения про-
цесс становления подлинно научного знания начался с того,
что от этой единой, нерасчлененной философской «науки»
начали последовательно отпочковываться одна за другой
сначала естественные науки, затем общественные и, на-
конец, имеющие дело с духовной жизнью человека и его
психикой.
Не претендуя на достаточно строгое и систематическое
исследование представлений о науке и ее специфике в
современной литературе, что само по себе может соста-
вить предмет особого исследования, можно зафиксировать
ряд глубоких противоречий в этих представлениях о на-
уке и ее генезисе. Категоричные утверждения о строго
научном характере физики Аристотеля, астрономии Пто-
лемея наталкиваются на утверждение о том, что антич-
ное знание — это натурфилософия и наукой не является.
В последнее время наиболее распространенной стано-
вится точка зрения, утверждающая качественное отличие
науки Нового времени от предшествующих форм знания и
закрепляющая статус научности за экспериментальной на-
укой, возникающей в Новое время. При этом античное и
средневековое знание рассматриваются как преднаучные.
Согласно данной точке зрения наука в собственном смыс-
ле слова возникает в форме механико-математического
58
естествознания в XVII веке. По мнению представителей
данного подхода, односторонним является утверждение о
том, что наука во всеоружии своего метода появилась в
XVII в. Так же односторонне и утверждение, что наука,
каковой она является в настоящее время, «уже была» в
своих существенных чертах в прошлом, в частности в Древ-
ней Греции. В эпоху Античности формируется теоретиче-
ское мышление — важное условие существования науки.
Наука же в подлинном смысле слова с ее эксперименталь-
ным методом рождается в XVII в., вобрав в себя «цвет»
теоретического мышления как греческой Античности, так
и Средневековья.
В настоящее время большинство исследователей соглас-
ны, что знание античности отличается от современного
естествознания не только по составу фактических знаний,
но и методом исследования, пониманием сущности науки,
ее целей, задач, роли в обществе. Чаще всего в качестве
важнейшего отличия называют отсутствие в античности
экспериментального метода познания. Но почему в тот пе-
риод не был «изобретен» научный эксперимент, то есть не
найден способ проверки на истинность изобретаемых разу-
мом теоретических конструкций, в чем специфика антич-
ной науки, ее коренное отличие от современного есте-
ствознания? Эти вопросы не имеют сейчас однозначных
ответов.
В Греции происходит разделение знания на два направ-
ления: одно — эмпирическое, опытное — сопутствует ре-
меслу, земледелию, мореплаванию, обслуживает их, раз-
вивается вместе с ними. Другое — абстрактно-теоретиче-
ское — выражается в философских умозрениях и «чистых»
математических построениях.
Ярким примером первого направления может, служить
строительство знаменитого самосского тоннеля (530 г. до н. э.).
Его создатель Евпалин сумел на основании геометриче-
ских знаний настолько правильно рассчитать это соору-
жение, что работники, копавшие с обоих концов большой
горы, встретились точно посередине.
59
Примером второго направления в античности служит
деятельность пифагорейцев. Пифагор, по словам Прокла,
преобразовал математику «в форму свободного умствен-
ного развития», то есть в область знаний свободного чело-
века, в противоположность рабу. Математика для Пифаго-
ра была не ключом к решению практических задач, а спо-
собом «очищения души» и «соединения с богом».
В рамках второго направления развивались философия,
математика, логика, физика, были высказаны гениальные
мысли о строении и развитии Вселенной. Абстрактно-тео-
ретическое направление в развитии научных знаний сфор-
мировалось в условиях рабовладения, когда практическая
деятельность считалась недостойной свободного человека,
считалась рабской, презренной деятельностью.
Великим античным представителем этого направления
являлся также Архимед, который эмпирические, инже-
нерные знания считал «делом низким, неблагородным». Как
известно, при осаде Сиракуз римлянами, царь Гиерон уго-
ворил его «хоть немножко отвлечь свое искусство от аб-
стракций и заняться вещами конкретными, показать свои
дарования простым людям и осязательным образом заняться
тем, что требует действительность». В Греции теория от-
делилась от практики. Мышление обрело свободу. Было
создано множество идей, на основе которых пытались
объяснить мир.
Абстрактность и созерцательность — главная особен-
ность древнегреческой науки. Греческие философы созда-
вали умозрительные идеи для объяснения мира, мало за-
ботясь о том, чтобы это объяснение подтверждалось прак-
тически. Даже атомистическая теория Левкиппа — Демок-
рита, Эпикура являлась лишь чисто фантастическим пред-
положением, плодом догадки и интуиции, дедуктивных
выводов. Если современная наука доказывает, сообразуясь
с опытом, экспериментом, то древнегреческая наука про-
возглашала, основываясь в лучшем случае на формально-
логических принципах непротиворечивости посылок и вы-
водов. Разрыв между научными знаниями и эмпирическим,
практическим опытом, общественной практикой сохранял-
60
ся вплоть до XVI-XVII веков, когда возникла современная
наука с ее экспериментальным методом.
Эксперимент в развитой форме отсутствовал в антич-
ности, поскольку античная наука существовала в другом
мировоззренческом контексте, имела иные цели и задачи
исследования по сравнению с естествознанием Нового вре-
мени. Этот мировоззренческий контекст науки, цели и за-
дачи, заданы социально, определяются, в конечном счете,
факторами, лежащими за пределами самой науки. Эти
факторы необходимо исследовать, поскольку без их учета
невозможно понять развитие науки.
Все это говорит о сложности исследовательской зада-
чи, которая состоит в необходимости совмещения дискрет-
ности и непрерывности в развитии знания, в необходимо-
сти раскрытия конкретных механизмов взаимодействия на-
уки и общества, исследования ее разнообразных и слож-
ных связей с экономикой, политикой, религией, филосо-
фией и т.д.
Сложность проблемы состоит в том, что наука, как и
любая другая форма знания, существует в определенной
социокультурной среде, которая оказывает на нее разно-
образные воздействия, прямые и опосредованные. Эти воз-
действия, как правило, нельзя установить прямым наблю-
дением, поскольку они уже в прошлом. Их можно рекон-
струировать, опираясь на документы эпохи и собственный
разум. Философия науки есть попытка такой реконструк-
ции, попытка понять, что определяет развитие челове-
ческого мышления, почему в различные исторические пе-
риоды оно создает столь различные представления о ре-
альности.
3.2. Исторические типы мышления
Очевидно, что в различные исторические периоды фор-
мируются различные типы мышления, которые по-разно-
му представляют реальность, создают различные «карти-
ны мира» и, соответственно, различные представления о
61
том, что для человека самое важное в жизни. Мифология,
религия, философия и наука — это не только определен-
ные формы знания и картины мира, но и разные типы
мышления, то есть разные способы интерпретации ре-
альности, разные способы объяснения происходящего, его
разное понимание.
Понятие «тип мышления» вошло в науку сравнительно
недавно и разные исследователи вкладывают в него раз-
ный смысл. Это понятие несет в себе важную идею о том,
что мышление не является функцией мозга, в том смыс-
ле, как, например, зрение является функцией глаза. Мыш-
ление зависит не столько от мозга, сколько от социо-
культурной среды. Мыслить можно по-разному, это зна-
чит, что одно и то же событие может быть различно
понято, интерпретировано. Например, удар молнии в раз-
личные эпохи имеет различную интерпретацию. Понятие
«тип мышления» дает возможность выделить и проанали-
зировать различные способы объяснения реальности и раз-
личные способы отношения к реальности.
В основе различных типов мышления — ряд базовых
представлений, важнейшими из которых являются пред-
ставления о характере взаимосвязей в мире — о причин-
ности, необходимости, случайности и т.д., о соотношении
материального и духовного, о пространстве и времени и др.
В этом смысле мифология, религия, философия и наука
— не только различные формы знания, но и различные
типы мышления. Они по-разному понимают мир, различно
интерпретируют события, создают различные картины
мира, по-разному ориентируют человека в мире. Чтобы
представить эти различия, достаточно сравнить мир, пред-
ставленный в поэмах Гомера, мир, каким он виделся Пла-
тону, мир, описанный в Библии, и мир, каким он виделся
после открытий Ньютона.
Недостаточно выделить различные миры и различные
типы мышления, существовавшие в истории. Необходи-
мо также понять, почему они возникают и почему на
смену одному типу мышления приходит другой. Возник-
62
новение науки невозможно понять, если мы не ответим
на эти более общие вопросы. Надо сказать, что из-за
сложности указанных проблем их однозначного решения
не существует.
Человечество тысячи лет существовало без науки, ис-
пользуя опытно-практические знания. В то же время, ты-
сячи лет представления человека о мире были фантасти-
ческими, иллюзорными. Они выражены в мифах разных
народов. В чем причина рождения и существования мифов
и почему происходит разрушение мифологического созна-
ния, почему возникают философия и наука? Чтобы отве-
тить на эти вопросы, надо понять, как развивается чело-
веческое мышление, чем определяется его развитие.
Обычное представление о том, как развивается мыш-
ление, опирается на идею постепенного накопления зна-
ний в процессе развития общества. Согласно этому пред-
ставлению вначале знания человека о мире были скудны-
ми, поэтому он придумывал различные фантастиче-
ские объяснения происходящих процессов. От эпохи к эпо-
хе происходило накопление знаний, поэтому существо-
вавшие вначале фантастические объяснения сменялись
более правильными. Постепенно возникали науки: из сче-
та и измерения площадей рождается геометрия, из наблю-
дений небесных светил — астрономия. Такое объяснение
на самом деле ничего не объясняет. Идея постепенности
накопления знаний не объясняет, почему наука возникла в
Западной Европе и не возникла в не менее развитых ци-
вилизациях Индии и Китая. Или почему наука возникает в
XVII веке в Англии и в других, близких к ней странах, а
не в Древней Греции или в Древнем Риме, которые име-
ли для этого все условия. Очевидно, что идея постепенно-
го накопления знаний не учитывает важные факторы, вли-
яющие на процесс познания, на то, как человек представ-
ляет себе окружающий мир и процессы, в нем происхо-
дящие.
Мышление — реальность — знания. Мышление — слож-
ный процесс постижения реальности. Знания, наряду с фак-
тами, включают в себя определенные способы их объясне-
63
ния. Эти способы объяснения не вытекают из самих фактов.
Они определяются различными факторами, суть которых
становится понятной только сейчас, после многолетних ак-
тивных исследований науки и ее исторического развития.
Но что значит понимать происходящее? Это значит «впи-
сать» его в существующую в голове систему понятий, оп-
ределить «что это». Каждый из нас, осваивая в детстве
родной язык, осваивает и систему понятий, которые раз-
деляют многообразие явлений действительности на отдель-
ные роды и виды. Тем самым происходит переход от еди-
ничного к общему. Любое усвоенное слово-понятие: «дом»,
«дерево», «человек», «треугольник», «юрист», «инженер»
и т.д. есть определенный классификатор в сознании, с по-
мощью которого мы распознаем увиденное, определяем
его, то есть даем ему имя, называем каким-то словом. Но
для этого надо провести достаточно сложную интеллекту-
альную работу, в процессе которой выделяются существен-
ные признаки предмета, позволяющие отнести его к тому
или иному понятию. Мы не воспринимаем действитель-
ность такой, какая она есть, а определяем, что есть, то
есть даем определения. Наш разум с помощью понятий
вносит в действительность определенный порядок, что-то
чем-то связывает, что-то разделяет, выделяет сходства и
различия, определяет степень значимости того или иного
явления и т.д. Разум структурирует реальность, выделяет в
ней устойчивые связи и отношения и, тем самым, дает
возможность человеку ориентироваться в многообразии яв-
лений, понимать происходящее.
Очевидно, что степень этого понимания может быть
различной и зависит от того, насколько глубоко мы суме-
ли познать реальные связи действительности, насколько
наши представления соответствуют ей. Таким образом,
мышление — это связывание явлений действительности в
определенные устойчивые комплексы. Это связывание
происходит по определенным правилам, в соответствии с
определенной, сформированной данной культурой общей
картиной мира. Картина мира как бы задает программу
64
работы нашего мышления, определяет, что с чем можно
и нужно связывать, а что нет. Например, случившееся
солнечное затмение в различные исторические периоды и
в различных обществах могло быть связано теми, кто его
наблюдал, с совершенно различными факторами, с дей-
ствиями совершенно различных «сил». В различные исто-
рические периоды и в различных культурах формируются
и существуют различные типы мышления. Тип мышления
определяется тем, как структурируется реальность, как че-
ловек представляет существующие в мире связи и отно-
шения.
Связи и отношения в мире, какими мы их представляем,
и связи и отношения, существующие реально, — не одно
и то же. Главные, существенные связи явлений действи-
тельности открыть достаточно сложно. Сложно, напрймер,
понять причины дождя или молнии. Для этого их нужно
«создать», воспроизвести в эксперименте. Связи, усматри-
ваемые нашим мышлением, вначале скорее фантастиче-
ские, чем реальные. Реальные связи скрыты в массиве
фантастических, иллюзорных представлений о мире, ко-
торые сейчас называются мифами, религиозными фанта-
зиями, художественным вымыслом, заблуждением и т.д.
Сложно понять, почему мышление создает эти иллюзор-
ные миры, в которых все не так, как «на самом деле»,
как они связаны с реальной деятельностью, практикой.
Практика не может опираться на мифы, фантастические
вымыслы, но именно они составляют подавляющую часть
того, что создано человеческим мышлением. Научное, то
есть точное, проверенное знание о связях действительно-
сти мы научились создавать сравнительно недавно.
Знание — явление сложное и противоречивое. Зна-
ние — противоположность незнания, заблуждения. Но что
есть знание, а что заблуждение, определить не так про-
сто и то, что сейчас считается заблуждением, еще недав-
но считали знанием. Это означает, что у нас нет достаточ-
но четкого критерия, на основе которого мы могли бы
уверенно отделять знание от незнания.
65
Самое общее определение знания: знание — это наши
представления, которые соответствуют действительности.
Но проблема в том, что действительность не есть нечто
такое, что существует наряду со знанием о ней. Действи-
тельность — это то, что мы знаем. Это не значит, что
действительность существует только в нашем сознании. Но
разделить действительность и сознание не так просто. Для
тех, кто жил в эпоху Гомера, «действительность» была
полна богов, демонов, чудовищ, в ней обитали кентавры,
циклопы, горгоны, сирены и прочие существа, которых в
современной «действительности» не наблюдается. «Действи-
тельность» в эпоху христианства значительно отличалась
от гомеровской, отличается она и от современной. Это оз-
начает, что различные эпохи имеют различные представ-
ления о реальности, о том, каков мир, как он устроен,
что в нем возможно, а что нет. Различные эпохи имеют
также свои способы различения истины и заблуждения.
Научное знание: разрушение иллюзий. Современная на-
ука, возникающая в XVII веке, — это новый тип мышле-
ния, который создает новое представление о мире, со-
вершенно новые способы получения знания и проверки
его на истинность. Она устраняет существовавший со вре-
мен античности разрыв «теории» и практики, мышления и
реальность. В результате существенно изменились пред-
ставления о мире. Реальное знание отделилось от всегда
окутывавших его иллюзий и заблуждений, стало расти
невиданными темпами.
Надо учесть, что новый тип мышления разрушает мас-
су иллюзорных представлений, долгое время казавшихся
действительным знанием. Прежде чем вызвать к жизни
новые средства практического господства над 'миром, на-
ука безжалостно дискредитирует практики иллюзорного,
магического воздействия на реальность, надежность кото-
рых до поры до времени ни у кого не вызывала сомнения.
Существовавший в древности и в средние века мифоло-
гический тип мышления не знает границ возможного.
В мифологической картине мира возможно все: человек
66
может мгновенно перемещаться в пространстве, превра-
щаться в животных или растения, обладать невероятной
силой, умереть, а потом ожить и т.д. Все это мы можем
наблюдать в русских волшебных сказках, которые явля-
ются отголоском древних мифологических представлений.
С точки зрения человека традиционной культуры неспо-
собность какого-то конкретного индивида совершать та-
кие действия не говорит о том, что это невозможно, про-
сто он не обладает соответствующими способностями.
«Чудо поднятия и парения в воздухе полностью при-
знается в литературе древней Индии. Буддийский святой
высшего аскетического класса достигает силы, называе-
мой «совершенством», вследствие которой он получает
способность подниматься на воздух, приводить в движе-
ние землю и останавливать солнце», — отмечает Э. Тей-
лор. Только в Новое время начинает складываться пред-
ставление о законах природы, которые нельзя изменить
по чьей-то воле. Тем самым появляется предел, граница
возможного. Наука разрушает ложную и наивную уверен-
ность в том, что ничего невозможного не существует, ча-
сто не будучи в состоянии сразу предложить адекватную
замену.
Почти все исследователи древности с удивлением от-
мечали, что в так называемые «донаучные» эпохи человек
вовсе не чувствовал себя окруженным непознанным, про-
блематичным миром. Напротив, чем дальше заходим мы
в глубь истории, тем решительнее заявляет о себе мни-
мое всезнание. Различные исследователи первобытного
общества единодушно признают поразительное «эписте-
мологическое самомнение» древних народов. Индивид, ос-
нову мировоззрения которого составляет миф, «знает все».
Нет такого вопроса, который бы поверг его в сомнение
или поставил в тупик. Окружающий мир может казаться
ему враждебным, коварным, исполненным злого умыс-
ла, но он вовсе не существует для него в качестве неиз-
вестного. Он часто боится того, что в действительности
не заслуживает страха (и в этом смысле его реакция на
67
мир иррациональна), однако ему неизвестен страх перед
непознанным.
Нарождающаяся наука вырастает вовсе не в атмосфе-
ре остро переживаемого незнания. Напротив, она вторга-
ется в царство религиозных догм, истин Откровения, в
которых способны были усомниться редкие и отважные
умы.
Наука как новый тип мышления приносит не знание
вообще, а логически и эмпирически удостоверенное зна-
ние, в каждый данный момент охватывающее достаточно
узкий круг явлений. Объем объяснений, которые она дос-
тавляет, просто несоизмерим с объемом псевдообъясне-
ний, которые она отбрасывает. И это ситуация возникно-
вения не только науки, но и каждого нового значительно-
го открытия.
Зависимость между научным знанием и мнимым всезна-
нием хорошо передается концепцией, рассматривающей
всякое фундаментальное теоретическое положение как род
запрета, наложенного на известные практические ожида-
ния (как установление новой области неразрешимых за-
дач). Основные законы наук — как естественных, так и
социальных — почти всегда могут быть переведены в фор-
му негативных норм, указывающих, чего нельзя сделать и
на что нельзя уповать.
Классическая механика наложила вето на широкую об-
ласть практических мечтаний (например, на надежду со-
здать вечный двигатель). Химия заставила расстаться с
ожиданиями в отношении алхимических опытов. Развитие
науки есть в этом смысле процесс отрезвления человече-
ского ума, открытия все новых свидетельств объективной
неподатливости бытия, все новых областей невозможного
на данном уровне развития знания и практики.
Научное знание как результат нового типа мышления
доставляет человеку инструменты практического господ-
ства над определенными сферами реальности. Но это гос-
подство достается ценой разочарования в прежних прак-
тиках непосредственного, мгновенного воздействия на ре-
68
альность, на любую практически значимую ее сферу, су-
ществовавших в рамках религии и магии.
В дальнейшем изложении рассматриваются различные
формы знания: знание опытно-практическое с его мифо-
логической составляющей, античное теоретическое зна-
ние. Рассматриваются также соответствующие им типы
мышления. По отношению к формам знания они выступают
как порождающие их мыслительные структуры. Выделя-
ются те факторы, которые определяют формирование оп-
ределенного типа мышления или смену одного типа мыш-
ления другим. Все это необходимо для того, чтобы понять,
как и почему возникает современная наука.
3.3. Знание и миф в традиционном обществе
Знание существует в различных формах. Разберем сле-
дующие высказывания:
1) я знаю, как испечь хлеб;
2) я знаю, как управлять автомобилем;
3) я знаю, как исправить телевизор;
4) я знаю, как решать квадратные уравнения;
5) я знаю устройство автомобиля;
6) я знаю законы механики Ньютона.
Очевидно, что в этих высказываниях речь идет о раз-
ных видах знания. Английский философ Г. Райл (1900-1976)
предложил разделить знания на две группы: знания «как
сделать» и знания «что это». Деление это достаточно ус-
ловно, тем не менее оно позволит нам понять некоторые
важные стороны процесса познания. В приведенных выска-
зываниях 1 и 2 можно отнести к знанию практическому
(как сделать), 5 и 6 — к теоретическому (что это), 3 и 4
предполагают единство практического и теоретического
знания, поскольку исправить телевизор можно только в
том случае, если знаешь его устройство. В общем виде
знания — это составная часть нашей деятельности, то,
что позволяет нам поставить цель, наметить способы ее
достижения и достичь желаемого результата. То есть по
69
своей сути знание — это «как сделать», как достичь опре-
деленной цели, определенного результата. Знание прак-
тично, оно рождается в практике и живет в ней. Вначале
это просто усвоенная последовательность определенных
действий, которые надо проделать, чтобы получить тре-
буемый результат. Знание второго вида, которое Г. Райл
назвал знанием «что это», предполагает знание объекта, с
которым имеют дело.
Знание о том, «как делается» — это навыки-умения,
последовательность определенных действий с теми или
иными объектами. Здесь даже нет необходимости объяс-
нять, почему надо совершать именно эти действия, чтобы
получить результат. Многие сотни и тысячи лет человек
жил без всякой науки, опираясь на сформированные его
предшественниками навыки и умения.
Все, что мы умеем делать, от простейших «умений»
пользоваться ложкой и вилкой, забивать гвозди, плавать,
играть в футбол, до таких сложных умений, которые не-
обходимы инженеру или врачу, все это мы освоили чисто
практически, «подражая» старшим и опытным. Передача
опыта, сложившихся в обществе форм деятельности, как
в древности, так и теперь, в значительной степени осно-
вана на принципе «делай как я». Итак, подражание —
простейший способ передачи опыта, навыков и умений.
Индивид с самого рождения последовательно входит в раз-
личные виды деятельности, осваивает совокупность раз-
личных умений и навыков, способов обращения с предме-
тами и другими индивидами. Тем самым он обретает раз-
личные навыки и умения, практическое «знание», кото-
рое может быть в той или иной степени осознанным и
вербализованным, выраженным в словах и понятиях.
Передача опытно-практического «знания» в непосред-
ственном общении, через подражание предполагает оп-
ределенный характер отношений, в рамках которых это
«знание» существует. Опытно-практическое знание «авто-
ритарно», транслируется «сверху — вниз», от старших млад-
шим, от отца к сыну, от мастера к ученику и т.д. Оно не
70
требует «теоретического» обоснования, существует как не-
что естественное и обычное, то, что необходимо повто-
рить и усвоить, впитать в себя. Большая часть нашей жиз-
ни строится по принципу: принять, усвоить, повторить.
Это ежедневное повторение множества действий, кото-
рые мы выполняем чисто автоматически, не задумываясь
об их целесообразности и необходимости. Когда возникает
вопрос, почему надо поступать именно так, ответ един-
ственный — так принято, так делают все, так делали пред-
ки — так делаем мы.
Известно, что можно выделить два типа трансляции
культуры в обществе: традиционный и современный. Тра-
диционное общество — общество допромышленное, то есть
древнее и средневековое, общество, в котором господствуют
обычаи и традиции прошлого. Передача опыта из поколе-
ния в поколение в традиционном обществе происходит в
форме передачи традиций, обычаев, то есть целостных, не-
расчлененных «блоков» деятельности, воспроизводимых в
неизменном виде в определенной ситуации. Индивид дол-
жен усвоить определенную последовательность действий,
унаследованных от предков: как пахать, сеять, убирать
урожай, изготовить необходимые орудия труда, строить,
лечить и т.д.
В отличие от этого, современный тип трансляции опы-
та предполагает его расчленение на определенные эле-
менты: выделяется знание об объекте, о субъекте дея-
тельности и самой деятельности, то есть знание о приро-
де, о человеке и знание технико-технологическое. Важ-
нейшее место в нем занимает теоретическое естествозна-
ние, которое содержится в школьных и вузовских учебни-
ках, научных изданиях. Оно содержит описание «объек-
та», то есть окружающего мира. При этом способы дея-
тельности, транслируемые в традиционном обществе как
неизменные и сакрализованные, постоянно изменяются и
преобразуются. Современная культура, в отличие от тра-
диционной, направлена на создание новаций, «ноу хау» во
всех сферах деятельности.
71
Исследователи культуры традиционного общества от-
мечают важнейшую особенность деятельности индивида этой
культуры. Всякое значимое действие человека традици-
онного общества есть воспроизведение «прадействия», по-
вторение мифического «образца». То, что он делает, уже
делалось. Его жизнь — непрерывное повторение действий,
открытых другими — богами, предками или героями.
В одной из индийских священных книг, «Чатападха Брах-
мана», говорится: «Мы должны делать то, что делали вна-
чале боги». В этой пословице выражен основной принцип
поведения человека традиционной культуры. Любые зна-
чимые действия повторяют, воспроизводят «образец» —
действия предков или богов. Предки установили все риту-
алы и повелели их исполнять.
Современные исследователи культуры австралийских
аборигенов отмечают: «При выполнении священных обря-
дов, пересказывании и инсценировках мифологических сю-
жетов основное внимание уделяется неизменности, точно-
сти: то, что совершается в настоящем, должно точно вос-
производить то, что происходило в прошлом, когда раз и
навсегда были заложены все основы человеческого суще-
ствования».
Установление ритуалов и запретов рассматривалось как
переход от дикости и хаоса к порядку. Человек лишь по-
вторяет акт творения. Изготовление орудий труда, домаш-
ней утвари, трудовые операции, праздники, поединки,
все это — воспроизведение «образца», заданного предка-
ми. Для всех земных предметов, строений, частей ланд-
шафта, действий существует «небесный» прообраз, архе-
тип. Такие представления можно найти в мифах различ-
ных народов.
Исследователи ремесленного искусства различных ис-
торических периодов и различных народов также отмеча-
ют его ритуализированный характер. Некогда сложившая-
ся и выверенная вековым опытом технология обычно пре-
вращалась в своего рода производственный ритуал, не-
прикосновенный во всех своих деталях и операциях. Изве-
стный исследователь культуры традиционного общества
72
Леви-Брюль говорит о том, что «индейцы обнаруживают
поразительную ловкость в изготовлении некоторых пред-
метов, они, однако, никогда их не улучшают. Они делают
их точно так же, как делали их предки до них».
Таким образом, отметим важные характеристики опыт-
но-практического знания: это навыки-умения, унаследо-
ванные от предков; они, как правило, воспроизводятся в
неизменном виде, приобретают форму ритуала, сакраль-
ного действия. Выделение основных характеристик опыт-
но-практического знания и анализ практики, в основе ко-
торой лежит это знание, позволяет нам понять, почему
возникают мифы и как они связаны с реальной жизнью,
практикой, в частности, с практикой ремесленного произ-
водства.
Мифологическое мышление — явление чрезвычайно
сложное. Его исследованию посвящены сотни работ. Мы не
ставим своей целью рассматривать мифологическое мыш-
ление во всех его характеристиках. Нам важно понять
связь этого типа мышления с практикой. Обратимся к ре-
месленному производству, которое было основной фор-
мой производства в традиционном обществе.
В ремесле главную роль играли навыки и умения мас-
тера, его мастерство. Мастерство необходимо долго осва-
ивать, поэтому процесс ученичества длился долгие годы.
Мастерство трудно передать другому. Оно является ре-
зультатом длительной тренировки органов чувств и тела.
Применяемые в ремесленном производстве технологии
были слабо изучены, поэтому результат зависел от уме-
лости мастера и множества различных неизвестных фак-
торов. Изделие может получиться, может и не получить-
ся, например, выплавленный металл может не обладать
нужными качествами. Мастер-ремесленник просто повто-
рял ряд действий, унаследованных от предков. Среди них
были действия рациональные и нерациональные, магиче-
ские. Но это мы сейчас, с точки зрения нашего знания,
можем определить, что рационально, а что нет. С точки
зрения современного человека для получения из руды ме-
73
талла совсем не обязательно, например, приносить в жер-
тву животное и окроплять его кровью плавильную печь,
как это делали мастера-ремесленники. Главное — обеспе-
чить нормальную температуру в печи и наличие соответ-
ствующих компонентов. Но древний человек не знал, что
является главным, что именно определяет требуемый ре-
зультат или его отсутствие. Результат зависел не только
от него, но и от других неподвластных ему «сил», кото-
рые рассматривались как проявления чьей-то воли: бо-
гов, духов, колдунов и т.д. Поэтому принесение жертвы
богам должно было обеспечить успех действия и рассмат-
ривалось как важнейшие условие достижения результата.
Для древнего человека гарантией результата было точное
воспроизведение действий предков, исполнение воли бо-
гов. Он повторяет эти действия, не понимая их истинный
смысл и влияние на конечный результат.
Ремесленная деятельность и ее исполнитель всегда оку-
таны массой мифологических представлений, поверий о
сверхъестественных влияниях и силах, которыми облада-
ет ремесленник. В Древней Руси одним из важнейших ви-
дов ремесла было кузнечное дело. С ним связано наиболь-
шее количество поверий, легенд и обрядов, которые со-
провождали загадочный процесс превращения руды в же-
лезо и ковку раскаленного металла. У всех народов мира
кузнецы считались какими-то необычными, сверхъесте-
ственными существами, колдунами, чародеями. Отголоски
этих представлений сохранились в этимологии некоторых
слов. От кузнечных технических терминов производились
слова, имевшие смысл хитрого, опасного. Так, например,
с глаголом «ковать» тесно связано слово «коварство», име-
ющее два различных смысла: один, более древний, «уме-
нье», «разумность», «смышленость», другой, сохранивший
свое значение и в наше время, — «лукавство». Первый
ремесленник Древней Руси — кузнец, имеет несколько
различных функций: колдун, чародей, знахарь, врач, по-
кровитель брака.
Главная «причина», от которой, по мнению челове-
ка традиционной культуры, зависят любое дело и вся
74
жизнь, — некие высшие силы, олицетворяемые в виде
богов, демонов, духов и т.д. Согласно мифам боги создали
человека и научили его различным искусствам. Об этом
повествуется в мифе о Прометее.
В драме афинского поэта Эсхила «Прометей прикован-
ный» титан, волею Зевса прикованный к скале и обречен-
ный на вечные муки, не смирившись, гордо повествует о
своих заслугах перед родом человеческим:
...Ум и сметливость я в них, дотоле глупых, пробудить посмел...
Они глаза имели, но не видели, не слышали, имея уши.
Теням снов подобны были люди.
Весь свой долгий век ни в чем не смысля,
Солнечных не строили домов из камня, не умели плотничать,
А в подземельях, муравьями юркими,
они без света жили в глубине пещер.
Примет не знали верных, что зима идет или весна с цветами,
иль обильное плодами лето, —
разуменья не было у них ни в чем, покуда я восходы звезд
и скрытый путь закатов не поведал им.
Премудрость чисел, из наук главнейшую, я для людей из-
мыслил
и сложенье букв, мать всех искусств, основу всякой памяти.
Я первый, кто животных приучил к ярму, и к хомуту, и к
вьюку,
чтоб избавили они людей от самой изнурительной работы.
Не кто иной, как я, льняными крыльями суда снабдил
и смело по морям погнал.
Вот сколько ухищрений для людей земных придумал я,
Короче говоря, одну ты истину запомни:
все искусства — Прометеев дар.
Преобладание в традиционном обществе унаследован-
ного от предков опытно-практического знания позволяет
понять возникшие в этот период мифологические пред-
ставления. Мифы можно рассматривать как необходимую
«упаковку» передаваемого от старших к младшим опыт-
но-практического знания. Мифологическая «упаковка» опы-
та, его божественный статус обеспечивают стабильность в
обществе. Это знание досталось от предков, оно приобре-
ло статус священного и неприкосновенного.
75
Боги древних мифологий — невидимая, но грозная по-
лиция, гарант порядка и стабильности в жизни человека
традиционного общества. Они дали человеку правила жиз-
ни и следят, насколько точно он им следует. Фактически
это означает, что жизнь человека зависит от того, на-
сколько точно он воспроизводит опыт предков. Мифы не
объясняют, как устроен мир, а побуждают к совершению
определенных действий. Они воздействуют на эмоции, а не
на интеллект.
Поскольку жизнь родовой общины основана на повторе-
нии действий предков, практик-ритуалов, подчиняющих
себе индивида и имеющих форму приказа, безусловного
веления, которое необходимо исполнять, мировой поря-
док также рассматривается как существующий по воле
богов, основанный на воспроизведении некоего перводей-
ствия, «образца», заданного некогда богом.
Боги из хаоса сотворили порядок, расставив все по своим
местам и указав, что и как надо делать. Пока воля богов
исполняется, ритуалы воспроизводятся — существует по-
рядок; их нарушение ведет к беспорядку. Болезни, засухи,
наводнения и т.д. рассматриваются как наказание богов,
поэтому для восстановления порядка надо выяснить при-
чину гнева богов, узнать, чего хотят боги. Это возможно
сделать через определенные процедуры: гадания, прори-
цания и т.д.
Многие исследователи рассматривают мифы как попытку
объяснения причинных связей и в этом смысле сравнивают
миф с наукой. Известно, что большинство мифов носили
этиологический характер, то есть рассказывали о проис-
хождении различных предметов, ремесел и обычаев, в том
числе, о происхождении мира и человека.
Но главная функция мифа не в том, чтобы объяснять
происхождение мира. Миф обеспечивает порядок в жизни
общины благодаря воспроизводству унаследованных от пред-
ков способов деятельности. Миф — «упаковка» жизненно
важных практик, которая позволяет им воспроизводиться
в неизменном виде в течение многих веков.
76
3.4. Мифологический тип мышления
Выделим некоторые важнейшие черты представления
о мире человека периода охоты, собирательства и при-
митивного земледелия.
Отношение к миру. Главное различие в отношении со-
временного и древнего человека к окружающему миру со-
стоит в том, что для современного человека мир есть раз-
вивающаяся материя, безличный мировой порядок, где все
процессы определяются независящими от человека объек-
тивными законами.
Для древнего человека мир не безличен. Это совокуп-
ность живых, активных сил.
Для первобытного человека неодушевленного мира не
существует. Зверь, растение, удар грома, тень, камень, о
который споткнулся, во всем он видит активную жизнь,
волю, которая может либо помочь ему в каком-то деле,
либо навредить. Мир наполнен таинственными силами,
которые надо привлекать на свою сторону просьбами, за-
клинаниями, жертвоприношениями, ритуальными действи-
ями и т.д. Охотнику, например, недостаточно быть ловким
и смелым, хорошо знать местность и повадки зверя. Ему
еще нужно вести себя так, чтобы никакая сила не была
враждебна его действиям. Охоте предшествуют ряд пред-
варительных действий и обрядов, которые должны заста-
вить зверя появиться в нужном месте. Это, например, та-
нец бизона, который исполняют охотники до тех пор, пока
не появляются бизоны, или танец медведя, который мо-
жет продолжаться несколько дней. Используются также
различные предметы — фетиши, которые должны по-
мочь охотнику подчинить себе зверя. Ряд обрядов совер-
шается также над самим охотником. Перед охотой индей-
цы соблюдали восьмидневный пост, во время которого им
не разрешалось даже глотнуть воды. Оружие и другое
снаряжение также подвергались магическим операциям,
которые должны были наделить их особой силой.
Все эти примеры позволяют понять отношение древне-
го человека к окружающему миру. Весь мир для него оду-
77
шевлен. Это относится не только к животным и растени-
ям, но и рекам, скалам, камням, домашней утвари и т.д.
Оборотничество. Вторая отличительная черта представ-
ления о мире древнего человека — оборотничество, когда
все может превращаться во все, то есть отсутствует пред-
ставление о жестких границах, которые разделяют раз-
личные явления и процессы в мире. Это мир, в котором
нет ничего невозможного, нет устойчивых законов и форм.
Согласно мифам человек может превратиться в зверя или
камень и наоборот, он может мгновенно перемещаться,
летать, быть сразу в нескольких местах.
Своеобразно здесь и отношение к смерти. Это просто
переход в другое состояние, в мир духов предков, кото-
рый тесно связан с миром живых.
Человек убежден также, что от его непосредственных
действий зависит состояние дел в окружающем мире. Прак-
тически во всех древних обществах существовали обряды,
направленные на увеличение количества дичи, повыше-
ние плодородия почвы, нормальное протекание всего го-
дового цикла и т.д. Это продуцирующие обряды. Напри-
мер, австралийские аборигены считали, что увеличение
числа животных и растений достигается обновлением ри-
сунков мифических существ, сделанных в пещерах, или
простым произнесением их названий. Есть также обряды,
обеспечивающие нормальное существование всего мира,
его ежегодное обновление.
Случайность. Характерная особенность представления о
мире на этой стадии развития — отсутствие в мире слу-
чайности. Нет случайных событий; если нечто произошло,
оно произошло по чьей-то воле.
Этнографы, наблюдавшие жизнь африканских абориге-
нов, приводят массу примеров того, как они воспринима-
ют случайные, с нашей точки зрения, события. Например,
три женщины идут на реку набрать воды. Одну из них
хватает и утаскивает крокодил. Для сознания африканца
здесь нет никакой случайности. Он решит, что здесь вме-
шались какие-то темные силы, возможно, колдовство,
которые и направили крокодила именно к этой женщине.
78
родственники жертвы обвинили двух других женщин в том,
что они с помощью колдовства заставили крокодила схва-
тить именно эту женщину. Вообще, когда человек умира-
ет, то, по мнению африканских аборигенов, это происхо-
дит потому, что он был «обречен» на это колдовством.
Это неприятие случайности показывает, что для чело-
века данной ступени развития мир не есть нечто самосто-
ятельное, независимое от человека, со своими собствен-
ными процессами и закономерностями.
Причина. Следующая особенность сознания этой ступе-
ни развития — своеобразное понимание причинности. Пред-
ставление о причинно-следственных связях является наи-
более важным в структуре мышления человека. Законы,
открываемые наукой — это и есть устойчивые, повторяю-
щиеся причинно-следственные отношения окружающей
действительности. Они упорядочивают разнообразие впе-
чатлений, получаемых от внешнего мира и определяют
всю нашу практическую деятельность. Европейская наука
смогла достичь невероятных успехов в познании внешнего
мира вследствие того, что она опиралась на такое пред-
ставление о мире, в котором действуют абстрактные, без-
личные силы: притяжение, отталкивание, инерция, уско-
рение, трение и т.д., проявляющиеся в процессе химиче-
ского и физического взаимодействия.
Для сознания более низких ступеней развития, как мы
уже знаем, безличной реальности не существует. Отыс-
кивая причину какого-то события, человек прежде всего
искал ответ на вопрос «кто это сделал», «кто виноват». Он
ищет целенаправленную волю, совершающую действие.
В Египте, где записи о разливе Нила велись с самых
ранних времен, фараон, тем не менее, ежегодно препод-
носил Нилу дары в то время, когда он должен был раз-
литься. К этим дарам прилагался документ, где в форме
приказания были изложены обязательства Нила, и все это
бросали в реку. В любой ситуации: человек споткнулся о
камень, на него с дерева упала змея, удача или, наобо-
рот, неудача на охоте, смерть или болезнь, во всех случа-
ях ищут ответ на вопрос, кто за этим стоит, кто виноват.
79
Выделенная ранее черта мифопоэтического сознания —
оборотничество, связь всего со всем — позволяет понять
еще одну черту представлений этого сознания о причин-
ности. Причиной какого-то события или явления могут по-
считать любое другое событие, смежное во времени.
Этнографы, наблюдавшие жизнь африканских абориге-
нов, приводят много примеров подобного рода. Так после
высадки католических миссионеров прекратились дожди и
посевы стали страдать от засухи. Местные жители реши-
ли, что во всем повинны миссионеры и особенно их длин-
ные рясы — сутаны.
Космогония. Описание устройства мира в мифах неот-
делимо от описания его. возникновения, творения. Мир со-
здается первопредками или богами в особое «начальное»,
«раннее», «первое» время, которое отличается от обычноу
го времени. Это время первотворения, перводействий,
первопредметов, когда было создано нынешнее состояние
мира: рельеф, скалы, реки, ручьи, небесные светила,
животные и растения, установлены ритуалы и обычаи для
людей, способы добывания пищи, формы хозяйственной
деятельности.
Мир, как правило, возникает из хаоса. В разных мифо-
логиях дается различная характеристика этого состояния.
Это пустота, неупорядоченность, смешанность всех эле-
ментов, то есть нечто противоположное созданному миру,
порядку, разуму и поэтому ужасное и мрачное, мировая
бездна. Творение мира происходит как разъединение его
частей. В Библии, в книге Бытия, этот процесс описан как
ряд последовательных шагов: «И сказал Бог: да будет свет
... и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а
тьму ночью...: день один. — И сказал Бог: да будет твердь
посреди воды. И создал Бог твердь; и отделил воду ...
И назвал Бог твердь небом ...: день второй ...» и т.д. Состоя-
ние до творения описывается так: «земля же была без-
видна и пуста, и тьма над бездною». В различных мифах
процесс творения описывается по-разному, тем не менее,
можно выделить некоторую общую схему: хаос —> небо и
земля —> солнце, месяц, звезды —> время —> растения —>
животные —> человек —> дом, утварь и т.д.
80
Часто рождение мира предстает как цепь рождений
богов, олицетворяющих части мира. Боги ведут между со-
бой борьбу, в результате которой происходит смена поко-
лений богов. Такой процесс описан в греческой мифологии,
в поэме Гесиода «Теогония». «Прежде всего во вселенной
Хаос зародился, а следом Широкогрудая Гея, всеобщий
приют безопасный, Сумрачный Тартар, в земных залега-
ющий недрах. Гея же прежде всего родила себе равное
ширью Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всю-
ду. И чтобы прочным жилищем служил для богов. Также
еще родила, ни к кому ни всходивши на ложе, Шумное
море бесплодное, Понт. А потом, разделивши ложе с Ура-
ном, на свет Океан породила глубокий».
Затем Гея (земля) родила еще нескольких детей, богов
и богинь, последним из которых был Крон, «наиболее
ужасный», «отца многомощного он ненавидел», говорит
Гесиод. Эти дети Земли получили имя титанов. Земля и
Уран рождают также множество чудовищ, сторуких, мно-
гоголовых, циклопов и т.д. Урану они ненавистны и он от-
правляет их в недра Земли. В отместку за это Кронос,
младший из титанов, оскопил отца Урана. Наступает эпо-
ха Кроноса, которого в свою очередь свергает следующее
поколение олимпийских богов во главе с Зевсом.
Нам нет необходимости перечислять множество версий
творения мира. Мифопоэтическое мышление способно со-
творить мир из чего угодно: из первоначального хаоса, из
ила, из грязи, из глины, из яйца, из тела бога, когда
череп становится небом, плоть землей и т.д., из коровы
или любого другого материала. Творят мир также самые
различные существа: ворон, койот, ящерица, гагара и дру-
гие предки или боги. Общим остается одно — переход мира
из бесформенного, хаотического состояния в состояние упо-
рядоченное, организованное, превращение хаоса в космос.
Человек в мифе создает свой мир, который ему понятен,
упорядочен, в котором можно жить.
Модель мира. Пространство. Созданная мифологическим
сознанием модель мира воплощалась в образе мирового
или космического дерева. Этот образ присутствует прак-
81
тически во всех мифологиях мира. Мировое дерево обыч-
но помещается в «Центр мира» и определяет простран-
ственную структуру мира по вертикали и горизонтали. По
вертикали выделяются нижняя часть (корни), средняя (ствол)
и верхняя (ветви), которым соответствуют основные части
Вселенной — верхняя (небесное царство), средняя (земля),
нижняя (подземное царство). Каждая из частей предназна-
чена для обитания определенных животных и других су-
ществ. Верхняя часть — птицы, средняя — копытные и
человек, нижняя — змеи, лягушки, мыши, рыбы. Верх
или «небо» — это также место обитания богов, а низ,
подземное царство — место чудовищ, мертвых и т.д. Час-
ти Вселенной классифицируются на основе противопос-
тавлений: верх — низ, светлое — темное, небо — земля,
благоприятное — неблагоприятное. Все положительное —
это небо, верх, свет; отрицательное — низ, тьма, под-
земное царство.
Дерево определяет также горизонтальную структуру
мира, задаваемую координатами: справа, слева, спереди,
сзади. Так располагаются стороны света: восток, запад, се-
вер, юг, где обитают бог востока (красный), бог севера (чер-
ный), бог запада (белый), бог полуденного солнца (синий).
В разных мифах страны света могут символизировать и дру-
гие цвета. Здесь также выделяются благоприятные (восток,
правый) и неблагоприятные (запад, левый) сферы.
Время. С представлением о пространстве тесно связа-
ны представления о времени. Обычно время используется
для .характеристики пространства и наоборот. Временные
единицы служили средством измерения расстояний (дни
пути, число лун и т.д.). Время, как и пространство, для
мифопоэтического сознания неоднородно. Во-первых, как
было сказано, выделяется «начальное» время, когда пер-
вопредки создают мир. Это время часто наделяется харак-
теристиками, противоположными обычному времени: ког-
да не было смерти, болезней, страдания, когда звери го-
ворили и т.д. Обычное время также неоднородно. Неодно-
родно и время года, где выделяется время работы и время
праздника, «счастливое» и «несчастливое» время и т.д.
82
Общества, стоящие на различных ступенях историче-
ского развития, отличаются своим отношением к прошло-
му и будущему. Современное общество направлено в бу-
дущее; прошлое не имеет для него особой ценности. В
ранние эпохи существовало совершенно иное отношение
человека к прошлому, будущему и настоящему. Для него
время делится на длительное прошлое, настоящее и прак-
тически отсутствует будущее. В то время как для совре-
менного человека есть неопределенное прошлое, краткое
настоящее и бесконечное будущее
Жизнь, направленная на воспроизведение образца, ори-
ентирует человека на прошлое. Настоящее как бы вбира-
ет в себя прошлое, а будущее есть повторение настоящего.
Согласно представлениям этого периода время циклично,
оно представляет собой воспроизводство, повторение уже
бывшего. Но это сохранение, воспроизводство существу-
ющего порядка требует постоянного усилия от человека и
общества в целом.
Все повторялось в извечном круговом движении: се-
мейные и общинные праздники, циклы трудовых опера-
ций, сезонные изменения и связанные с ними изменения в
жизни общины, смерть и новые рождения.
Между родом и предками-духами сохранялись тесные
отношения своеобразного обмена: с одной стороны, были
жертвоприношения и восхваления, с другой — помощь в
трудную, кризисную минуту. С помощью жертвы, молит-
вы, обряда, магических действий человек пытался управ-
лять внешним миром. Это давало ему чувство уверенно-
сти в своих силах, ощущение защищенности, оптимисти-
ческий настрой.
Магия. Магия — ритуальные действия, которые влия-
ют на человека или природу, открывая доступ к мисти-
ческим силам, обычно не подвластным человеку. Магия
составляет ядро многих религиозных система и играет цен-
тральную роль в большинстве первобытных обществ.
Магия и религия — явления одного порядка и взаимо-
связаны между собой; они имеют дело с воздействием вне-
шних мистических сил на человеческое существование. Раз-
83
ница состоит в том, что в магии главный упор делается на
технике воздействия на высшие мистические силы.
Обычно выделяют три основных элемента магии: зак-
линание, собственно ритуал и состояние его исполнителя.
К древнейшим примерам заклинаний относятся тексты гре-
ко-египетских папирусов I-IV веков н.э. В них содержатся
магические рецепты, включающие в себя магические пре-
параты животного происхождения, а также указания по
проведению обрядов. Маги часто используют в заклинани-
ях личные имена людей, которым они хотят принести доб-
ро или причинить зло. По этой причине во многих куль-
турах человеку присваивается два имени: «действитель-
ное», которое хранится в секрете, и обыденное, на кото-
рое магические средства не действуют. Боги и духи также
обладают специальными магическими именами, которые
известны лишь немногим посвященным. Наряду с заклина-
ниями используются также материальные объекты, или
«амулеты».
Магические методы обычно имеют перед собой конк-
ретную цель: обеспечить победу над врагами, вызвать дождь
и т.д. Некоторые исследователи приписывают им более
отвлеченную функцию.
Антрополог Б. Малиновский, наблюдая за туземцами на
островах Тихого океана, заметил любопытную регуляр-
ность. В земледелии магические обряды применялись только
при культивировании ямса и таро, но никогда в случае
сбора кокосов или бананов. Рыболовецкая магия относи-
лась только к опасной ловле акул, но не использовалась
при безопасных видах ловли. Постройка лодки, в отличие
от строительства хижины, сопровождалась магическими
действиями, так же как и практика художественной резь-
бы по твердым сортам дерева в противоположность обыч-
ной резьбе.
Вывод Б. Малиновского гласит: сфера магии — это об-
ласть повышенного риска; там, где господствует случай и
неопределенность, где не существует надежного алгорит-
ма удачи, где велика возможность ошибиться, там на по-
мощь человеку нередко и приходит магия. Тем самым ма-
84
гия понимается, в сущности, как процесс творчества, в
котором всегда результат не задан и не известен гаранти-
рованный путь его достижения.
Широко распространенным в древности магическим ри-
туалом был ритуал вызывания дождя. «Вызыватели дож-
дя» в первобытных обществах обычно выделялись в осо-
бый разряд колдунов. Для вызывания дождя обычно ис-
пользовалась имититативная магия. Колдун подражал дож-
дю разбрызгиванием воды или имитацией облаков; если
же он ставил своей целью прекратить дождь и вызвать
засуху, то, напротив, обходил воду стороной и прибегал к
услугам огня, для того чтобы выпарить лишнюю влагу».
Представим себе (вслед за Дж. Фрэзером), как люди
австралийского племени диери во время сильной засухи,
громко оплакивая свое* бедственное положение, взывают
к духам предков, которых они называют «мура-мура», что-
бы те даровали им силу вызвать обильный дождь. Счита-
ется, что дождь зарождается в облаках от магических об-
рядов под влиянием мура-мура и для этого надо совер-
шить примерно следующее. Роется яма размером три на
четыре метра, над ней устраивается хижина конической
формы. Старейшины племени пускают кровь двум колду-
нам, которые, как считается, получили от мура-мура осо-
бое вдохновение. Кровь, стекающая с их локтей, попадает
на соплеменников, сгрудившихся в хижине. Одновременно
с этим истекающие кровью колдуны пригоршнями разбра-
сывают вокруг себя птичий пух, часть которого прилипа-
ет к обрызганным кровью телам людей, а другая кружится
в воздухе. Считается, что кровь символизирует дождь, а
пух — облака. Во время церемонии на середину хижины
выкатывают два больших камня: они изображают собира-
ющиеся облака и предвещают дождь.
Затем те же колдуны относят камни на расстояние два
десятка километров и поднимают их как можно выше на
самое высокое дерево. В это время остальные мужчины
собирают гипс, растирают его в порошок и бросают в яму
с водой. Считается, что мура-мура видят это и незамедли-
тельно побуждают облака появиться на небе. В заключе-
85
ние молодые и старые мужчины окружают хижину и,
наклонив головы, бодают ее, как бараны, пока она не об-
рушится, причем руками можно пользоваться лишь тог-
да, когда остаются самые тяжелые бревна. Протыкание
хижины головами символизирует продырявливание обла-
ков, а падение хижины — выпадение дождя. Водружение
двух камней, также символизирующих облака, на верши-
ны деревьев является способом заставить появиться на небе
действительные облака.
Магический ритуал «управления погодой» служил спло-
чению племени, обеспечивал его единство, мобилизовы-
вал и концентрировал все его жизненные силы в условиях
абсолютной невозможности изменить внешние условия су-
ществования. Активная деятельность питала надежду и все-
ляла веру в собственные силы, обеспечивала вниматель-
ное наблюдение за малейшими изменениями ситуации и
готовность к неожиданным решениям. И в этом смысле ма-
гия была вполне эффективной преобразовательной силой,
давая не предметный результат, но конкретную програм-
му поведения в условиях, казалось бы, невозможности и
бессмысленности всякой деятельности.
В древности магия считалась обычным и «естественным»
явлением, однако, подобно любому другому религиозному
предмету или виду деятельности, она содержала в себе
скрытую опасность. Магический ритуал и сам маг были
окружены множеством табу, включая обряды очищения и
др. Несоблюдение необходимых условий сводило на нет
всю процедуру.
В целом традиционный тип мышления характеризует-
ся двумя основными качествами: антропоморфизмом и со-
циоморфизмом. Антропоморфизм (антропос — человек,
морфе — форма) — рассмотрение мира и всего, что в нем
существует — земли, неба, солнца, луны, рек, гор, расте-
ний, животных, созданных человеком предметов и т.д., —
по аналогии с человеком, то есть как живых, одушевлен-
ных, наделенных чувствами, желаниями, волей. Причина
этого в том, что сознание всегда выстраивает понятную
ему модель происходящих процессов. Перенос на мир своих
собственных качеств, уподобление другого самому себе —
86
достаточно естественное психологическое действие. Кро-
ме того, антропоморфизм порождался характерными для
традиционного общества формами практики, о чем уже
было сказано. Социоморфизм — рассмотрение мира по
аналогии с родовым коллективом. На мир переносятся свя-
зи и отношения, существующие в родовом коллективе:
как в обществе есть вождь и старейшины, которые им
управляют, так и в мире есть боги, которые управляют
миром. Кроме того, все в мире объединяют связи родства.
Традиционное мышление наполнило мир различными
богами, духами, скрытыми силами и окутало реальный
мир своими фантазиями настолько, что в течение многих
веков реальные связи не были видны. Традиционное мыш-
ление не способно было отделить фантазии от реально-
сти. У него были другие задачи: обеспечить нормальное
существование и воспроизводство родового коллектива,
сохранить опыт предков. Человек не познавал мир, а вос-
производил те образцы поведения, которые были унасле-
дованы от предков. Традиционный тип мышления отлича-
ется консерватизмом, неприятием нового.
Настороженно и подозрительно относились ко всем, кто
чем-то выделялся: умом, удачливостью, богатством или
психическими отклонениями. Их склонны были считать кол-
дунами. Жесткие рамки общины подавляли стремление к
независимости, вынуждали каждого считаться с существу-
ющими порядками.
Становление нового типа мышления происходит в про-
цессе разрушения традиционного общества, когда возни-
кает свободный, ответственный за свои поступки индивид.
Это приводит к изменению формы знания. Возникают фи-
лософия и наука.
3.5. Становление философии как типа мышления
Философское мышление принципиально отличается от
мифологического. Если в мифе главное — образы, подчи-
няющиеся ассоциативной логике, то в философии — по-
нятия. Она опирается на логику и доказательства, отлича-
87
ется стремлением к обоснованности знания. Мифология дает
эмоционально-чувственную, философия — рациональную
картину мира. Способом мифологических построений явля-
ется аналогия, в философии же аналогия играет вспомога-
тельную роль. Миф не знает проблем, философия же рож-
дается вместе с возникновением проблем и попытками их
решения. И, наконец, самое главное — философия в отли-
чие от мифологии является системой теоретически обоб-
щенных взглядов на мир и человека, результатом осоз-
нанной деятельности разума, целенаправленно познающе-
го окружающий мир.
Уже было сказано о том, что среди историков науки
является достаточно распространенным мнение о более ран-
нем возникновении философии по сравнению с наукой и о
последующем отпочковании конкретных наук от философии.
Наука в этом случае рассматривается как итог позднейшего
развития философии, как следствие ее дифференциации.
На наш взгляд, правильнее говорить об одновременном
возникновении философии и науки, если под наукой пони-
мать не просто совокупность эмпирических фактов и обоб-
щений, а теоретическое осмысление накопленного знания.
Такое осмысление лежало в основе возникновения как
науки, так и философии. Именно опора на знания, имев-
шиеся в древней пранауке, на опыт повседневной жизни,
а также на положительные знания, которые были вклю-
чены в мифологическое мировоззрение, позволила пер-
вым мыслителям создать и философию, и науку. Осмыс-
лив и перестроив древнюю пранауку, они заложили фун-
дамент теоретического отношения к миру. В этом смысле
начало философии было одновременно и началом теоре-
тической науки вообще.
Возникновение философии — это в сущности процесс
преодоления мифологического сознания научно-теоретиче-
ским мышлением. Философия — это самостоятельное ра-
циональное мышление, попытка теоретического объясне-
ния мира и самого человека.
Философия появилась в форме теоретической науки,
противопоставившей мифологической картине мира свои
88
космологические теории. И хотя в этих теориях все еще
использовались мифологические образы, по своим осно-
ваниям, построению и аргументации они принципиально
отличались от мифологических. Менялись не только фор-
ма, но и содержание знания.
Греческая философия возникает в форме натурфилосо-
фии, которая была в сущности первой попыткой теорети-
ческого осмысления природы. Прежнему религиозно-ми-
фологическому мировоззрению здесь противопоставляется
натурфилософское мировоззрение. Греческая философия —
нерасчлененное единство первоначальных философских
понятий и понятий научных. Воззрения, относящиеся к при-
роде, играют в ней важную роль. Первые греческие фило-
софы были также первыми математиками, физиками, ас-
трономами, физиологами и т.д. Именно поэтому греческая
философия стала той почвой, на которой выросли совре-
менная наука и философия, был осуществлен переход от
донаучного, мифологического, к научному, теоретическо-
му мышлению.
Как рождалась «теория». Что такое теория, известно
каждому, кто получил хотя бы среднее образование. На-
учная теория — совокупность идей, принципов, основопо-
ложений, понятий, законов, на основе которых объясня-
ется определенная сфера действительности. Теоретическое
знание — обобщение эмпирического. Создание теории, объяс-
няющей факты, — задача любой науки. Теория — это как
бы особый мир идей, объясняющий, мир вещей. Чтобы
возникла теория, мир идей должен отделиться от мира
вещей, то есть мышление должно стать особой реально-
стью, особым «миром», существующим наряду с миром ма-
териальным. Разделение мира идей и мира вещей проис-
ходит в греческой философии. В мифологии такого разде-
ления не существует: вещь и образ вещи в сознании не
различаются. Причем мир идей рассматривается как ис-
тинный мир, мир неизменных сущностей, а мир вещей —
как изменчивый, непостоянный, преходящий.
Рассмотрим основные причины, которые привели к воз-
никновению нового типа мышления.
89
Философия и свобода. Философия, как известно, возни-
кает в VI веке до н.э. Этому предшествует интенсивное
развитие земледелия, ремесла, торговли. Растущие и раз-
вивающиеся города изменяют все формы жизни. Это, как
правило, центры ремесла и торговли, они связаны со мно-
гими странами и регионами. Внутри города вступают в кон-
такт различные племена, этносы, культуры. Город меняет
прежний уклад жизни, свойственный общине. Горожане
приобретают новые свойства: динамизм и мобильность,
склонность к перемене мест; восприимчивость к новому,
что ведет к смешению культур и ценностей; гедонизм —
ориентация на земные радости; рационализм и критиче-
ское отношение к традиции; индивидуализм. Город разру-
шал традиционный уклад жизни, поэтому был часто пред-
метом ненависти и осуждения. Развращенность городов и
всего общества ранней цивилизации описана в историче-
ских памятниках того периода. Возникает представление о
регрессе, нисхождении истории, о движении от «золотого
века» к «бронзовому» и «железному».
‘ Философия как новый тип мышления возникает в ус-
ловиях греческого города-государства-полиса. Социальная
жизнь становится неустойчивой. Периоды относительного
порядка сменяются срывами в хаос.
В полисе идет почти непрерывная, то скрытая, то яв-
ная, борьба за власть и собственность между тремя основ-
ными социальными силами — родовой знатью, разбога-
тевшими средними слоями и демосом — основной массой
рядовых общинников. Греческий поэт Феогнид так описы-
вал сложившуюся ситуацию: «Город наш все еще город...
Но уж люди другие. Кто ни законов досель, ни правосудия
не знал, кто одевал себе тело изношенным мехом козли-
ным и за стеной городской пасся, как дикий олень, — сде-
лался знатным отныне. А люди, что знатными были —
низкими стали». В этот период складывается поговорка —
«деньги делают человека». Торговля и денежное обраще-
ние разрушают социальные барьеры между аристократи-
ей и рядовыми общинниками. Богатство ценится больше
чем знатность происхождения. Полис становится ареной
90
ожесточенной борьбы различных слоев. Восстания и госу-
дарственные перевороты, сопровождаемые жестокими
убийствами, массовыми изгнаниями с конфискацией иму-
щества, становятся обычным явлением в жизни города-
государства.
Обычная практика в обществе, преодолевшем узы ро-
дового обычая, действия-ритуала, открывает индивиду
поле свободы, где возможны различные варианты дей-
ствования, где поступки не определяются однозначной нор-
мой. В одном из писем Платон описывает ту ситуацию,
которая сложилась в Афинах в период его молодости и
дала толчок его размышлениям. Он говорит: «Наше госу-
дарство уже не жило по обычаям и привычкам наших
отцов... Писаные законы и нравы поразительно изврати-
лись и пали, так что у меня, вначале исполненного рве-
ния к занятию общественными делами, когда я смотрел на
все это и видел, как все пошло вразброд, в конце концов
потемнело в глазах. Но я не переставал размышлять, ка-
ким путем может произойти улучшение нравов и особен-
но всего государственного устройства».
В рамках полиса, где все должны подчиняться закону,
свобода вводится в определенные рамки. Демократическая
форма правления, установленная во многих греческих по-
лисах в VI-V веках до н.э., способствовала коренному из-
менению духовной жизни общества, расцвету искусства,
науки, философии. Демократия’ — власть народа, которая
осуществлялась через народное собрание (эклессию). Его
решения имели силу закона. Здесь выбирали руководите-
лей и должностных лиц, которые периодически отчиты-
вались перед народом. Избирались также большой совет и
суд присяжных. В Афинах, например, ежегодно жребием
отбирались 5000 судей. Решения в суде принимались на
основе доводов сторон, поэтому каждый мог выступить
как обвинитель или должен был защищаться от обвинения.
Относительность истины. Демократическая форма прав-
ления сделала слово одним из важнейших орудий власти,
политическим инструментом, ключом к влиянию в госу-
дарстве, средством управления, господства над другими.
91
Ораторское искусство, способность убеждать, вести спор,
дискуссию, диалог обеспечивали продвижение к рычагам
власти. Власть авторитета (царя, тирана) сменяется влас-
тью слова, то есть рассуждения, логики, доказательства.
Дискуссия, аргументация, полемика становятся прави-
лами интеллектуальной жизни. Это означало также, что
могли быть подвергнуты критике и оспорены любые тра-
диционные представления, обычаи, нормы и ценности.
Знания, которые раньше были привилегией избран-
ных — жрецов, старейшин, царей — входят в повседнев-
ную жизнь горожанина. «Мудрости» можно обучиться за пла-
ту. Появляются и учителя мудрости — софисты, которые
обучали ораторскому искусству, умению доказывать и от-
стаивать свою точку зрения, обучали грамматике и другим
наукам. Распространенным становится убеждение, что ис-
тины, общей для всех, не существует, у каждого истина
своя. Проблема истины — важнейшая проблема греческой
философии.
Как открыть истину. Философия — любовь к мудрости, а
не сама мудрость. Сократ, один из первых греческих филосо-
фов, приходит к парадоксальному выводу: «Я знаю, что я
ничего не знаю». Это совершенно новая интеллектуальная
ситуация — ситуация «незнания», которая невозможна в рам-
ках мифологического сознания. Человек, основу мировоззре-
ния которого составляет миф, не испытывает потребности
познавать. Мифология является объяснительной моделью мира
и хранительницей «образца», правил поведения, практиче-
ского опыта. Ситуация «незнания» возникает тогда, когда раз-
рушен традиционный образец — «правда утеряна», забыты
«заветы бога» и «мир перевернулся».
Философия — это попытка преодолеть сложившуюся в
обществе ситуацию «незнания», найти истинное знание,
на основе которого можно строить жизнь.
Собственно философия — это попытка уйти от множе-
ственности «мнений», найти истину, на которую можно
было бы опереться в процессе принятия решений.
Что же скрывает истину, почему ее надо открывать?
Погруженность в повседневную жизнь заслоняет истину,
92
поскольку человек в повседневной жизни на все смотрит с
точки зрения собственной выгоды и пользы. У каждого ока-
зывается своя точка зрения, свое мнение. Философия с
самого начала противопоставляет истинное знание мне-
нию, обыденному сознанию, пытается взглянуть на мир
не с точки зрения частной выгоды и пользы, а с более
высокой позиции, с какой-то надчеловеческой, «божествен-
ной», то есть объективной точки зрения.
Философия ставит задачу познать мир, каков он сам по
себе, по истине, объективно, независимо от субъективно-
го мнения обыденного сознания. Это предполагает, что
философ должен занять особую позицию по отношению к
миру, позицию незаинтересованного наблюдения, созер-
цания.
Известный всем 'математик и философ Пифагор пре-
красно выразил это, сравнив жизнь со спортивными игра-
ми: одни приходят на них состязаться, другие-торговать, а
самые счастливые — смотреть. «Так и в жизни, — гово-
рит Пифагор, — одни рождаются жадными до славы и
наживы, между тем как философы — до одной только
истины». Истина может быть открыта только разумом, и,
соответственно, индивид, стремящийся ее познать, дол-
жен быть разумен, вести особый созерцательный образ
жизни, предполагающий отстранение от потока повсед-
невного бытия, где господствуют страсти, где идет не-
прерывная борьба за жизнь, богатство, славу, где по-
ступки и мнения человека определяются его эгоистиче-
скими интересами. Аристотель назвал этот образ жизни
«биос теоретикос» — теоретическая жизнь. «Теория» в гре-
ческом языке означает созерцание. О философии Платон
говорил, что это наука людей свободных, не имеющих
недостатка в досуге.
Важно осознать смысл тех новаций, которые философия
вносит в культуру, в частности в культуру мышления.
Итак, философия отделяет жизнь созерцательную от
повседневной. Что, конкретно, это означает? Во-первых,
повседневная жизнь — это активная деятельность, труд
93
пастуха, земледельца, ремесленника или торговца, направ-
ленный на добывание средств существования. Всякая вещь
или предмет окружающего мира представляют интерес
лишь постольку, поскольку они вовлечены в эту деятель-
ность, выполняют в ней определенную функцию. Плотника
дерево интересует как материал для стола или дома; зем-
ледельца интересуют те растения и животные, которые
«полезны», то есть годятся в пищу, для одежды, обогре-
ва и т.д. Вещь всегда выступает как предмет «для чего-
то»; ее бытие функционально. Это то, что я могу как-то
использовать, сделать из нее что-то. Стул — чтобы сидеть,
дуб — чтобы сделать из него стул, коровы — чтобы давать
молоко, дождь — чтобы был урожай, земля — чтобы
кормить меня, засуха — чтобы наказывать, я сам — чтобы
служить богам, приносить им жертвы.
Это и есть точка зрения обыденного сознания, которое
рассматривает все окружающие предметы, весь мир сквозь
призму своих интересов, желаний, стремлений, точка зре-
ния выгоды и пользы, ограниченность которой была осоз-
нана философией. Преодолевается она созерцательной, «те-
оретической» позицией, которая позволяет открыть не
бытие вещи «для чего-то», а ее собственное бытие, взгля-
нуть на вещь не с точки зрения пользы, а попытаться
понять ее собственное бытие, чем она является сама, по
себе, независимо от меня.
Это предполагает более высокую ступень развития со-
знания, умение отвлечься, абстрагироваться от служебно-
го, обиходного бытия вещи и всего окружающего мира,
как бы отсечь нити жизненного интереса, которые связы-
вают вещь со мной, делают ее погруженной в мою жизнь,
представить вещь вне моей жизни, искать в ней ее саму.
Это является важнейшим условием достижения истины.
Истинное знание — объективное. Оно показывает, каков
мир «на самом деле». Чтобы увидеть реальность такой,
какая она есть, необходимо «убрать» чувства, желания,
интересы, которые окрашивают реальность в различные
тона и тем самым мешают познать сущность, истинное
бытие.
94
Изменение внутреннего мира. Каким же образом фило-
софии удается преодолеть точку зрения выгоды, пользы,
жизненного интереса? Это достигается, прежде всего, из-
менением внутреннего мира человека, преодолением
субъективной, эгоистической точки зрения. Собственно,
работа философии — это изменение сознания, внутренне-
го мира человека, преодоление его ограниченности. Внут-
ренний мир человека становится особым предметом ис-
следования. В нем выделяются разум и страсти. Разум стре-
мятся развивать, а страсти — усмирять. Платон говорит,
что в человеке сочетаются как бы два начала: низменное,
животное, стремящееся к удовлетворению своих страстей
и чувственным удовольствиям, и высшее, божественное,
разумное, стремящееся к истине. Философ — это человек,
в котором разумное начало преобладает, он способен сдер-
живать страсти, для него главная цель — познание исти-
ны. Разум дает возможность исследовать окружающий мир,
выделять в нем главное и второстепенное. Начинается ис-
следование самого разума, его составных частей — поня-
тий, суждений, умозаключений.
Внимание переносится на внутренний мир человека.
Философия есть рефлексия, то есть не просто мышление
о мире или человеке, но всегда мышление о мышлении,
теория познания.
Рефлексивность отличает философию от обыденного
сознания, которое не отделяет свои субъективные пред-
ставления о мире от мира самого по себе. Что такое
вещь сама по себе, независимо от существующих мнений
о ней — именно такие вопросы обсуждал Сократ в своих
беседах.
Мир истины и мир мнения. В философии совершается
достаточно сложная мыслительная работа, в ходе которой
надо выяснить, что в исследуемом предмете главное, а что
второстепенное; какова его сущность, внутренняя основа.
Познание сущности — главная задача философии и науки.
Разум открывает мир вечных и неизменных сущностей.
Возьмем простой пример — теорему Пифагора. Открытая
в ней закономерность существует как бы вне пространства
95
и времени, она вечна. Она верна для математических объек-
тов — треугольников, прямоугольников и т.д., то есть
объектов, созданных разумом, которые в реальном мире
не существуют. Таким образом, философия открывает осо-
бый «мир идей», обладающий свойствами истинности, веч-
ности, неизменности. Этот особый мир открывает разум.
Ему противопоставляется мир чувственных впечатлений,
мир обыденного сознания, мир не истины, а мнения.
Истоки этого противопоставления — реальная ситуа-
ция, возникшая в полисе. В условиях свободы в одной и
той же ситуации возможны и допустимы самые различ-
ные варианты действия, потому что индивиды действуют
под влиянием самых различных «сил», руководствуясь сво-
ими собственными мотивами. Это означает, что они по-
разному «видят» ситуацию и по-разному ее оценивают. Они
живут в разных «мирах», у каждого он свой.
«Миров» столько, сколько есть «мнений» и точек зрения.
Миры эти «неистинны»: здесь все текуче и непостоянно.
Надо открыть «истинный мир», устойчивый и неизменный.
Это необходимо для «правильного решения». Аристотель
говорит, что мудрец тот, кто принимает правильные ре-
шения и совершает правильные поступки. Он способен пра-
вильно оценить ситуацию, знает «цену», истинную цен-
ность всего, поскольку познал «истинный мир».
Философия создает новую картину мира. Мир раздваи-
вается. В нем философия открывает «истинный мир», мир
вечных и неизменных сущностей. Это мир идей. Ему про-
тивостоит мир реальной жизни — неистинный, изменчи-
вый и непостоянный. В мире идей царят порядок и гармо-
ния. Отражением этого порядка является движение небес-
ных светил. Мир идей есть мир Разума. Разум есть Бог.
Новая картина мира. Грек эпохи Платона знал, что боги
сотворили мир и управляют этим миром. Воля богов пере-
менчива, определяется настроением. Ее можно узнать че-
рез прорицателей, гадание или в вещем сне. Философия
совершает ужасную по меркам обывателя того времени
вещь: она лишает высшую реальность воли. Не своеволь-
96
ные, неуправляемые боги правят миром, говорит филосо-
фия, а Разум и железная необходимость.
Если все важнейшие процессы в мире рассматривают-
ся как зависимые от воли богов, то стремится понять,
чего хотят боги. Главное знание — это знание воли богов.
Чтобы реальный мир с его собственными законами стал
предметом исследований, попал в поле зрения познающе-
го человека, из мира необходимо убрать волю бога. Бог
должен уйти на второй план, превратиться в Мировой
Разум, устанавливающий законы, которые направляют все
процессы в мире. В этом случае целью познания становит-
ся открытие законов, в соответствии с которыми соверша-
ются все процессы. В условиях демократии, когда закон
становится всеобщим, применимым ко всем гражданам
полиса, рождается идея закона природы: как в полисе все
подчиняются закону, так и в природе правят законы ми-
рового Разума.
Бог — это постоянство и неизменность, это порядок,
закон, говорит философия. И познать этот божественный
порядок может только тот, в ком разумное начало преоб-
ладает, разум наиболее чист, не замутнен страстями и
эмоциями, материальными интересами. Философия пред-
лагает человеку новый образ мира, в котором господству-
ет Разум, закон.
Фактически это интеллектуальная революция, которая
внешне прошла довольно тихо и незаметно. Это сверже-
ние своенравных, изменчивых в своем настроении богов,
направляющих ход событий по своему усмотрению, и ут-
верждение высшего порядка, который человек может по-
знать, а затем построить свою жизнь, опираясь на это
знание. Философия ставит разум индивида на место бога.
Человек с помощью разума способен познать истину и
жить, руководствуясь истинным знанием, без оглядки на
существующие неразумные обычаи, традиции, нравы.
Философия стремится преодолеть хаос, разрушение,
своеволие, буйство страстей, чувств, эмоций, подчинить
все это разуму, установить меру, законы, порядок. Фак-
тически философия — это разум, интеллект, почувство-
97
вавший свою силу, способность подчинять себе и упорядо-
чивать окружающий мир, косную материю, живое кипе-
ние страстей. Философия берет на себя высокую роль твор-
ца, демиурга, упорядочивающего мир.
Создание разумного индивида. Философия стремится на
место свободы как произвола поставить свободу разумную.
Формирование «разумного индивида» — это процесс фор-
мирования новой культуры, в основе которой — стремле-
ние к господству над миром и над собой на основе знания.
Начало этой культуры было положено в античности, в
античной философии, которая создает «разумного индиви-
да», создает «умение» быть разумным, особую практику,
особый этос и систему ценностей. «Разумный индивид» не
возникает «естественно». Это открытие, сделанное антич-
ной философией, ее вклад в мировую культуру. Попыта-
емся понять, как и почему это происходит, как возникает
«разумный индивид».
Разум — знание порядка, знание необходимости, зако-
нов природы и общества, а также умение действовать на
основе этого знания. Страсть — это произвол, стремление
добиться своего во что бы то ни стало. Разум — знание
того, как достичь цели, какую цель надо перед собой ста-
вить, а какую нет. Это анализ целей и средств, то есть
расчет, знание обстоятельств, знание мира и самого себя.
Разум в обычной жизни — мудрость, опытность, знание
жизни. Философия — специальное культивирование, вы-
ращивание разума, создание, «разумного индивида». Сам
собой, естественно, разум растет очень плохо. Его подавля-
ют привычка, страсти, эмоции. Разум — умение Гасить эмо-
ции, анализировать цели и способы их достижения, изме-
рять и взвешивать, рассчитывать. Это знание законов, уп-
равляющих миром, знание необходимого, скрытого за мно-
жеством случайного, знание вечного и неизменного бытия.
Основные выводы. Новый тип мышления, отличный от
мифологического, формируется в условиях полисной сво-
боды. Мифомышление — образное, ассоциативное, оно не
знает ограничений, для него мир одушевлен, все процес-
98
Cbi в мире определяются чьей-то волей, нет ничего невоз-
можного, все связано со всем и все превращается во все.
философия создает новый тип мышления — мышление
понятийное, разумное. Это поиск устойчивого и неизмен-
ного, поиск сущности, скрытой под покровом случайного и
изменчивого.
Стремление найти истину, устойчивое и неизменное
бытие рождается в условиях полисной свободы. Это так-
же стремление преодолеть хаос своеволия и создать ра-
зумный порядок. Новый тип мышления направлен не
столько на познание и преобразование, реального мира,
сколько на познание и преобразование субъективной ре-
альности, сознания индивида, его внутреннего мира. Ре-
зультатом преобразования сознания стал индивид, облада-
ющий такими качествами, как рассудительность, умение
управлять своими эмоциями, умение видеть и понимать
целое, соблюдать закон не из страха, а руководствуясь
убеждением в его необходимости. «Разумный индивид»,
созданный философией, значительно отличается как от
традиционного индивида, так и от обычного полисного ин-
дивида. Традиционный индивид воспроизводит «образец»,
обычаи и традиции предков. Обычный полисный индивид
стремится удовлетворять свои эгоистические желания. «Ра-
зумный индивид» стремится познать мир и действовать на
основе этого знания.
«Теория» в переводе с греческого означает «созерца-
ние». Поэтому философ — это «наблюдатель», созерцаю-
щий жизнь, «теоретик», если следовать первоначальному
смыслу этого термина.
Философия изменяет картину мира. Она создает пред-
ставление о мире как упорядоченном, гармоничном, ра-
зумно устроенном целом — Космосе. Философия ставит
’ Разум на место своевольных богов. Первые философы на-
чинают эту работу по изменению картины мира. Мир ста-
новится божественным Космосом, управляемым законами.
Первые философы — разрушители традиционных пред-
ставлений о мире и человеке. Но, разрушая мифологиче-
99
ские представления, философия указывала человеку и об-
ществу новый идеал — гармонично устроенный, упорядо-
ченный, подчиняющийся всеобщему закону Космос. Она
указывала также новую опору для человека — его разум.
Это был путь к разумному и ответственному за свои по-
ступки индивиду. Человек больше не хочет быть «куклой
богов», он сам пытается стать подобным Богу, утверждая,
что Разум и Бог тождественны.
Должно было пройти более двух тысячелетий, преж-
де чем росток теоретического знания и «теоретического»
образа жизни, посаженный в почву культуры философа-
ми античности, развился в мощное дерево современной
науки.
Общая характеристика типа мышления, созданного
греческой философией
С точки зрения данного типа мышления основная харак-
теристика мира — его двойственность, разорванность. Мир
разделен на два неравноценных начала: Разум и материю.
Эта двойственность пронизывает все сферы
МИР
Разум — материя
идеи — вещи
вечное — временное
покой — движение
ЧЕЛОВЕК душа — тело
разум — страсти
ОБЩЕСТВО закон справедливость беззаконие несправедливость
свобода - рабство
господство — подчинение
досуг — труд
созерцание — действие
100
Всё, что в левой части таблицы, — высшее и наиболее
ценное, всё, что в правой, — низшее.
Порядок в этом разделенном на противоположности мире
существует тогда, когда высшее господствует над низшим.
Идея господства — одна из важнейших в «западной» куль-
туре.
Что же стоит за разделением мира на две неравноцен-
ные части? Это — обесценивание мира реальной жизни,
мира, в котором живет человек. Согласно Платону мате-
риальный мир — изменчивый, призрачный, «неистинный».
Человек живет в чуждом и враждебном ему мире. Мир в
целом — «космос», он гармоничен и упорядочен. Но мир
человеческий, «подлунный» — худшая часть космоса. Он
не может быть упорядочен, он «неистинный» мир, мир
«копий», теней, призраков. Поэтому главная проблема ан-
тичной философии — как жить человеку в этом неистин-
ном, «неправильном» мире, в мире становления. Платон
говорит, что надо как можно скорее постараться уйти
«отсюда туда», в заоблачный мир божественных сущнос-
тей, и философия есть умирание, подготовка к смерти,
освобождение от этого мира. Философия в личностном пла-
не есть уход от мира обычной жизни и переход в мир
вечных сущностей.
Но философия способна в качестве мудрости внести
определенный порядок в жизнь, в мир становления, если
философы станут правителями. Но пока философы прави-
телями не стали, философия пытается упорядочить мир
становления «теоретически», внести в него справедливость
и гармонию, правила нормальной жизни, воздействуя на
разум сограждан.
Таким образом, новый тип мышления, сформирован-
ный в рамках греческой философии, отделил «мир идей»
от «мира вещей», что позволило создать теоретическое
знание. Но, одновременно, мышление отделяется от ре-
альности и замыкается в самом себе. В этом основной недо-
статок данного типа мышления.
Античная философия — наука
4.1. Первые греческие философы
Первых философов Аристотель (384-322) называет «фи-
зиками» (от «физис» — природа), поскольку они пытались
определить начало, причину («физис»), создающую много-
образие вещей. Это был поворотный пункт в истории мысли:
не боги предопределяют ход событий и управляют при-
родными процессами, а безличная причина, внутренне
присущая самому миру.
Первой философской школой античности была милет-
ская. Ее название происходит от названия г. Милет в Ма-
лой Азии. Центральной проблемой, занимавшей милетцев,
служил вопрос о том, откуда все возникает и во что пре-
вращается. Первым представителем этой школы был Фа-
лес (конец VII — первая половина VI веков до н.э.). Он —
сын купца, неутомимый путешественник. Наиболее про-
славился тем, что удачно предсказал солнечное затме-
ние, наблюдавшееся в Греции в 585 году до н.э. Фалеса
считали одним из семи полулегендарных мудрецов Древ-
ней Греции (Клеобул, Солон, .Хилон, Фалес, Питтак, Би-
ант, Периандр).
По мнению Фалеса, все существующее возникло из
влажного первовещества или воды. Он пришел к такому
выводу, занимаясь изучением устройства Земли и повсю-
ду обнаруживая влажность. Фалес решил, что «все пита-
ется влагой, даже теплота происходит от влажности и
само существо всех вещей влажно. Если вода сгустится,
то она делается землей». Придя, таким образом, к убеж-
102
дению в повсеместном присутствии воды, мыслитель объя-
вил ее началом всего сущего.
Анаксимандр (610-540 гг. до н.э.) являлся младшим со-
временником Фалеса. Занимался изучением природы, выд-
винул интересные астрономические взгляды; полагал, что
люди родились и развились из рыб. Подобно Фалесу, он
ставил вопрос о начале мира. Анаксимандр считал еди-
ным и постоянным источником всех вещей первовещество
«апейрон», из которого обособляются противоположности
теплого и холодного, дающие начало всем веществам;
«апейрон», по мнению философа, безграничен в простран-
ственном и временном отношениях. Анаксимандра нередко
называют первым из тех, кто пришел к осознанию значе-
ния противоположностей для процесса развития.
Учеником Анаксимандра был еще один видный пред-*
ставитель милетской школы — Анаксимен (ок. 585 —
ок. 525 гг. до н.э.). Первоосновой всего сущего он считал
воздух, ввел примечательную идею о процессе его разре-
жения и сгущения, в результате которых из воздуха обра-
зуются: вода, земля, камни и огонь. Разряжение и сгуще-
ние понимались мыслителем как основные взаимопроти-
воположные процессы, ведущие к образованию различ-
ных состояний материи. Воздух рассматривался им как род
пара или темного облака, как нечто подобное пустоте. По
Анаксимену, воздух постоянно колеблется, это — дыха-
ние, обнимающее весь мир, подобно тому как наша душа,
являясь дыханием, держит нас. Он считал, что наша Зем-
ля покоится на воздухе в виде широкого листа. Вдыхая
воздух, человек вбирает в себя частицу мировой жизни.
Наряду с Милетом другим заметным центром полити-
ческой, культурной и торговой жизни малоазийской Гре-
ции был Эфес. В этом городе приблизительно во второй
половине VI века до н.э. возникла мощная философская
школа, наиболее крупным представителем которой был
Гераклит (544-483 гг. до н.э.). Он был аристократом по про-
исхождению и по своим политическим воззрениям, враж-
дебно относился к демократической власти.
103
Первовеществом природы Гераклит назвал огонь. Ос-
новной характеристикой бытия он считал подвижность, а
огонь — наиболее изменчивое, наиболее подвижное из
всех наблюдаемых в природе явлений, и это позволило
философу сделать выбор в пользу огня как первовещества
природы. Гераклит считал, что мир — это процесс и все
вещи изменчивы, но не как угодно, а в плане превраще-
ния в свою противоположность. Он утверждал, что «хо-
лодное становится теплым, теплое холодным, влажное
сухим, сухое — влажным». В его взглядах мы находим
идею перехода противоположностей друг в друга, обнару-
жение в борьбе противоположностей их тождества. Мыс-
литель полагал, что их борьба — всеобща, она «отец все-
го». Гераклит развивал диалектический взгляд на мир. Ди-
алектика — учение о развитии.
По Гераклиту, «все движется и ничего не покоится»,
то есть движение носит универсальный характер. Вечное
движение рассматривалось эффесским мыслителем и как
вечное изменение. Эта позиция отражена, например, в его
известном утверждении: «Не только ежедневно новое сол-
нце, но солнце постоянно, непрерывно обновляется».
Конечно, диалектические воззрения Гераклита еще не
позволяли раскрыть механизм формирования из огня чув-
ственно воспринимаемых вещей и содержали лишь пер-
вичные основания закона единства и борьбы противопо-
ложностей. Однако диалектика Гераклита стала одним из
ценнейших приобретений античной философии.
Основателем элейской школы был Парменид (ок. 540-
470 гг. до н.э.). Свои взгляды он излагал в стихах. Выдвинул
ряд важнейших положений, касающихся астрономии. Его,
в частности, считают первым, кто обнаружил, что Земля
шаровидна. В противоположность Гераклиту, Парменид
полностью исключил движение из действительного мира,
из области бытия. Он рассуждал так: все, что существует,
есть сущее (бытие), которое есть всюду, во всех местах,
и поэтому оно не может двигаться (ему просто некуда
двигаться!). Сущее является неподвижным.
104
Отстаивая антидиалектические, антигераклитовские
идеи, Парменид осознавал, что они расходятся с данными
чувственного опыта и, поэтому, утверждал: эти положе-
ния действенны в рамках учения об «истине». Чувственный
ясе мир был для него лишь миром «мнения».
Огромное воздействие на развитие философии оказало
создание Парменидом учения о бытии. По Пармениду,
бытие — вечно, неуничтожимо, едино, представляет со-
бой огромный сплошной шар, неподвижно покоящийся в
центре мира. Бытие дано только мышлению, а мышление
и его предмет есть одно и то же. Согласно Пармениду,
можно говорить, выражаясь современно, о логическом кон-
струировании бытия. С этих позиций философ пришел к
выводу о тождестве бытия и мышления. .
Одной из' видных фигур досократовской стадии разви-
тия античной философии был Пифагор ( 580-500 гг. до. э.).
Он являлся основателем философской школы пифагорей-
цев; точнее это был тайный союз, в г. Кротоне, в который
принимались лишь те, кто прошел многолетний испыта-
тельный срок. Особое внимание Пифагор и пифагорейцы
придавали развитию математики. Ими были заложены ос-
новы теории чисел и принципы арифметики, арифмети-
ческим путем решены многие геометрические задачи. Аб-
солютизируя числа, пифагорейцы пришли к мистике чи-
сел. Они стали считать числа реальной сущностью всех
вещей.
В изложении Диогена Лаэртского один из наиболее су-
щественных моментов во взглядах Пифагора сводился к
следующему: «Начало всего — единица; единице как при-
чине подлежит как вещество неопределенная двоица; из
единицы и неопределенной двоицы исходят числа, из чи-
сел — точки; из точек — линии; из них — плоские фигу-
ры; из плоских — объемные фигуры; из них — чувствен-
но воспринимаемые тела, в которых четыре основы —
огонь, вода, земля и воздух; перемещаясь и превращаясь
Целиком, они порождают мир — одушевленный, разум-
ный, шаровидный, в середине которого — земля; и земля
тоже шаровидна и населена со всех сторон».
105
До нашего времени дошел рассказ позднеримского фи-
лософа Боэция о том, каким образом Пифагор пришел к
своей основной идее, что число — основа всего существу-
ющего. Однажды, проходя мимо кузницы, Пифагор заме-
тил, что совпадающие удары неодинаковых по весу моло-
тов производят различные гармоничные созвучия. Однако
вес молотов можно измерить. Следовательно, качествен-
ное явление — созвучие — точно определяется через ко-
личество. Отсюда Пифагор сделал вывод, что число «вла-
деет вещами». Власть над вещами Пифагором отводилась и
числовым отношениям.
Последователи Пифагора (пифогорейцы) рассматрива-
ли всю Вселенную как гармонию чисел и их отношений.
Приписывая определенным числам особые, мистические
свойства, они полагали, что числа могут определять даже
духовные, в частности, нравственные качества людей.
В досократовской античной философии особое место
занимают сторонники атомистических учений, крупнейшим
представителем которых был Демокрит (ок. 460-370 гг. до
н.э.). Карл Маркс назвал его первым энциклопедическим
умом среди греков. Демокрит был учеником и соратником
другого известного античного атомиста Левкиппа. По Де-
мокриту, существуют два первоначала: атомы и пустота.
Демокрит считал, что движение присуще атомам в есте-
ственном состоянии: бесконечное множество атомов посто-
янно движется в бесконечной пустоте. Сталкиваясь друг с
другом, атомы образуют «все то, что есть' и что мы ви-
дим». Распад атомов ведет к гибели тел. Соединяясь и разъе-
диняясь, атомные частицы преобразуют множество рож-
дающихся и умирающих миров, которые возникают и унич-
тожаются в силу природной необходимости.
4.2. Классическая греческая философия
Натурфилософские концепции (натурфилософия — фи-
лософия природы) первых греческих философов были умоз-
рительны, не свободны от фантастических представлений
106
и основывались на сомнительных аналогиях (антропоморф-
ных и социоморфных). Они были далеки от тщательного
исследования фактов и опирались на простые наблюдения
и жизненный опыт. Первоначала мыслились достаточно
абстрактно и неопределенно, как нечто вещественное (вода,
воздух, огонь и т.д.) и как отвлеченные качества (теплое и
холодное, сухое и влажное). Кроме того эти начала боже-
ственны, то есть ощущается явное влияние мифологиче-
ского сознания.
И все же это была попытка объяснить мир из него
самого, не прибегая к помощи богов. Первые греческие
философы создают новый тип мышления, из которого в
дальнейшем рождается наука.
Расцвет греческий философии — V~IV века до н.э. Ее
центр перемещается в Афины. В эпоху Перикла, который
в течение тридцати лет (460-430) играл первую роль в
афинской политике, Афины достигают вершины своего по-
литического и духовного влияния. После победы над пер-
сами они становятся во главе морского союза, который
объединял десятки полисов. Афины распоряжаются казной
союза, и значительные средства тратятся на благоустрой-
ство города. В Афинах жили и творили выдающиеся архи-
текторы, скульпторы, поэты, драматурги, философы. Афи-
няне гордились тем, что в их городе процветали науки и
искусства.
С рассветом афинской демократии возрастает значение
ораторского искусства. В борьбе за власть надо было уметь
убеждать народ и влиять на решения, принимаемые на-
родным собранием. В Афинах этому обучают «учителя муд-
рости» — софисты. Главная цель их деятельности — да-
вать образование, обеспечивающее успешное участие в
политической жизни. Раньше молодых людей учили «доб-
лести» (arete), что подразумевало воспитание качеств, по-
добающих воинам: физической силы, мужества, чувства
долга, чести. Основным средством воспитания было частое
пребывание молодых людей в кругу взрослых. Софисты
вводят новый способ воспитания, который станет харак-
107
терной чертой нашей цивилизации. Они профессиональ-
ные преподаватели — за плату обучают ораторскому ис-
кусству и другим наукам: астрономии, геометрии, исто-
рии, праву и т.д., которые расширяют кругозор и дают
общую культуру.
Софисты делают предметом исследования не столько
природные процессы, сколько самого человека и культуру.
Основные темы софистики — этика, политика, язык, ре-
лигия, воспитание. Софисты — разрушители традицион-
ных представлений и верований. Они провозгласили свобо-
ду духа, что нередко приводило к крайностям субъекти-
визма. Протагор (481—411 гг. до н.э.) — один из наиболее
известных софистов, утверждал, что «человек есть мера
всех вещей». Нет истины, единой для всех. Что кому ка-
жется истиннььм, таково оно и есть на самом деле. Софис-
ты отмечают условность представлений о добре и зле, о
прекрасном и безобразном, о достойном и недостойном. То,
что у одного народа считается прекрасным и достойным, у
другого порицается как безобразное и недостойное.
Эта разрушительная работа софистики расширяет ин-
теллектуальную свободу и ставит в центре размышлений
человека и общество.
4.3. Сократ
Сократ (470-399 гг. до н.э.) — родился и жил в Афинах.
Отец его был каменотесом, а мать — повитухой. Учился у
софистов, позднее резко критиковал софистику за субъек-
тивизм и релятивизм. Сократ ничего не писал, считал,
что только живая речь может правильно выразить мысль.
Он вел беседы с друзьями, известными философами и обыч-
ными гражданами, в которых обсуждались различные воп-
росы. Как правило, предметом обсуждения был вопрос:
что есть нечто (справедливость, мужество, прекрасное,
истина, знание и т.д.). О содержании сократовских бесед
известно из произведений его учеников Платона и Ксено-
фонта.
108
Историки сообщают, что еще в молодости Сократ по-
сетил храм Аполлона в Дельфах. На воротах храма была
высечена надпись: «Познай самого себя», которая стала
девизом всей жизни Сократа. Он считал, что нет смысла
познавать то, что на земле и на небе, если мы не знаем,
что такое человек. В 399 году до н.э. против Сократа было
выдвинуто обвинение в непочитании богов и в развраще-
нии молодежи. Суд приговорил его к смерти. Он выпил
кубок с ядом.
Сократ и его ученики начинают новый период в разви-
тии философии. Они делают философию основанием опре-
деленного образа жизни. Философия становится мудрос-
тью, которая указывает, как жить, какие цели в жизни
наиболее достойные, что есть высшее благо и т.д.
В своей речи на суде (о суде над Сократом рассказыва-
ет Платон в диалоге «Апология Сократа».) Сократ расска-
зывает о том, что еще в молодости один из его друзей
спросил у дельфийского оракула, кто всех мудрее. Ора-
кул ответил, что нет никого мудрее Сократа. Сократ за-
дал себе вопрос, что хотел сказать оракул, в чем его
мудрость. Он приходит к выводу, что многие люди счита-
ют себя знающими, хотя на самом деле ничего не знают.
Я же, говорит Сократ, не считаю себя мудрым, я знаю,
что ничего не знаю. Это знание о своем незнании и есть
мудрость Сократа. Он видит свое призвание в том, чтобы
помогать другим осознать свое собственное незнание. С это-
го начинается движение к подлинному знанию.
Метод Сократа состоит не в том, чтобы дать собеседни-
ку некоторое знание, а наоборот, в том, чтобы, прики-
нувшись простачком, задавать вопросы, делая вид, что он
желает что-то узнать от своего собеседника. Это знамени-
тая сократовская ирония. Никий, один из друзей Сократа
говорит: «Тот, кто вступает с Сократом в тесное общение
и начинает с ним доверительную беседу, бывает вынуж-
ден, даже если сначала разговор шел о чем-то другом,
прекратить эту беседу не раньше, чем, незаметно для
самого себя, отчитается в своем образе жизни как в ны-
109
нешнее, так и в прежнее время. Когда же он оказывается
в таком положении, Сократ отпускает его не прежде, чем
допросят обо всем с пристрастием. Я получаю удоволь-
ствие от близкого общения с этим мужем и не считаю
злом, если нам напоминают, что мы сделали что-то пло-
хо или продолжаем так поступать».10 Сократ, таким обра-
зом, не дает конкретное знание, но учит своих собеседни-
ков самоанализу. Он заставляет собеседника осознать мо-
тивы своих поступков и те ценности, которые определя-
ют его поведение. Сократ пробуждает самосознание. Один
из собеседников и учеников Сократа Алкивиад говорит,
что речи Сократа жалят сердце, точно змея, вызывают в
человеке глубокое потрясение: «Мне казалось — нельзя
больше жить, как я живу... Он заставил меня признать,
что я пренебрегаю самим собой».
В речи на суде Сократ говорит: «Нет другой истины,
которой я гляжу в лицо, и в которую вы не можете не
верить, юноши и старцы, что не о теле вашем должны
вы заботиться, ни о богатстве, ни о какой другой вещи
прежде чем о душе, которая должна стать лучшей и бла-
городнейшей; ведь не от богатства рождается доброде-
тель, но из добродетели — богатство и все прочее, что
есть благо для людей». Сократ совершает переворот в тра-
диционной системе ценностей. Истинные ценности не те,
которые обычно ценят — богатство, слава, здоровье, кра-
сота и т.д. Истинная ценность — разум, знание, без кото-
рых все остальное может принести человеку только вред.
Быть разумным, с точки зрения Сократа, значит быть уме-
ренным и справедливым. Разум — знание меры. Меры не в
обывательском смысле. Мера — это закон, определяющий
способ существования любой вещи. Соблюдение меры дает
порядок.
Собственно, проблема порядка, гармонии — главная про-
блема Сократа и греческой философии в целом. Истинные
ценности те, которые обеспечивают порядок и гармонию в
10 Платон. Лахет. Собр. соч.: В 4 т. — М., 1990. Т. 1. С. 277—278.
110
обществе и в душе человека. Это, прежде всего, справед-
ливость. Справедливость — знание меры, следование за-
кону. Человек разумный — это человек справедливый. Имен-
но справедливости, по мнению Сократа, должна учиться
душа. Несправедливый человек безумен. В целом учение
Сократа имеет этическую направленность.
4.4. Платон
Платон (427-347 гг. до н.э.) один из величайших филосо-
фов во всей истории мировой культуры Он родился и жил
в Афинах, происходил из знатного аристократического рода.
В молодости получил обычное для того времени образова-
ние: гимнастика, грамматика, музыка и математика. Был
знаком с философией Гераклита и пифагорейцев, знал уче-
ние атомистов. Знакомство с Сократом изменило всю его
жизнь. Восемь лет Платон был одним из ближайших уче-
ников и друзей Сократа. После смерти учителя он покинул
Афины, путешествовал. В возрасте около сорока лет Пла-
тон основал собственную школу — Академию. До нас до-
шли 23 произведения Платона, написанные в форме диа-
лога, еще 11 диалогов приписывают Платону, однако уче-
ные считают его авторство сомнительным.
Платон был первым философом, который попытался
осмыслить понятия «философия» и «философ». В диалоге
«Пир» Платон сравнивает философа с Эротом — богом люб-
ви. Любовь есть стремление к прекрасному. Эрот занимает
срединное положение между двумя сферами реальности,
служит посредником, общается с богами и с людьми.
Кто же такой философ? В диалоге говорится, что есть
две категории существ, которые не занимаются филосо-
фией: 1) боги и мудрецы, потому что они уже мудры;
2) невежды, потому что они считают себя мудрыми. Зани-
маются философией те, кто находится посредине между
мудрецами и невеждами. Философ тот, кто знает о своем
незнании и стремится его преодолеть. Он стремится к муд-
рости, красоте и благу. Философ, как и Эрот, — посредник
111
между богами и людьми. Он приоткрывает людям мир бо-
гов, мир мудрости.
Итак, философ предстает как человек, который стре-
мится к мудрости и приоткрывает высший, божественный
мир. С точки зрения Платона — это мир идей, вечных,
божественных сущностей.
Платон объясняет, что такое философия, с помощью
мифа о пещере. Обычные люди — это как бы узники в
пещере. Они видят не реальный мир, а только тени ре-
альных вещей. Философ — тот, кто способен выйти из
пещеры и увидеть настоящий мир, истинную реальность.
Платон тем самым как бы разделяет мир на две части: то,
что мы видим, воспринимаем органами чувств — измен-
чивые, преходящие материальные вещи, и то, что мож-
но узреть умом — вечное, неизменное бытие, сущность
преходящих вещей. Сущность нематериальна. Это образ,
идея вещи. Например, стол — материальная вещь, кото-
рая существует довольно непродолжительное время. Но
стол — замысел, идея мастера воплощенная в дереве. Все
материальные вещи — копии идей. Идеи, считает Пла-
тон, вечны, неизменны, божественны, сущность вещей.
Наряду с преходящими и изменчивыми материальными
вещами существует особый мир идей, который порожда-
ет мир вещей. Идеи не видны, скрыты, их надо открыть с
помощью разума. Это и есть работа философии: открыть
вечное и неизменное, единое во многом, понятие вещи. За
всеми мифологическими наслоениями здесь стоит трезвая
и реалистическая мысль: цель познания — открыть устой-
чивое в изменчивом, за явлением открыть сущность. В этом
и состоит работа науки.
Учение Платона — попытка решить те реальные про-
блемы, которые были порождены жизнью полиса. Это,
прежде всего, проблемы политические. Человек обрел сво-
боду, право самому принимать решения, касающиеся соб-
ственной жизни и жизни полиса. Но какое решение пра-
вильно, что есть благо, а что зло, что есть истина? На
все эти вопросы пытается ответить философия.
112
Платон считает, что большинство людей не знают ис-
тины. У каждого свое «мнение», поэтому в обществе нет
согласия, оно разрушается конфликтами, войной всех про-
тив всех. «Все находятся в войне со всеми как в обществен-
ной, так и в частной жизни и каждый с самим собой», —
говорит Платон в диалоге «Государство».
Перейти от мнения к истинному знанию — означает найти
нечто устойчивое и неизменное, какую-то твердую опо-
ру, «сущность», на которую можно опереться в жизни.
Знание истины — это знание о том, что есть благо, а
что — зло, что прекрасно, что безобразно. Тем самым
устанавливаются прочные ориентиры, которые позволя-
ют человеку жить разумно, руководствуясь истиной, а
не мнением.
Учение об идеях создается Платоном для обоснования
того, что существует вечное и неизменное бытие. У мира
есть прочная основа, его текучесть и изменчивость — ил-
люзия. Человек должен познать это вечное и неизменное
бытие и строить свою жизнь, опираясь на это знание. Если
познать, что такое истинное благо, истинное добро, ис-
тинно прекрасное, человек перестанет метаться между
различными мнениями и в жизни установятся порядок и
гармония.
Именно установление порядка в полисе —главная про-
блема, которую пытается решить Платон. Чтобы обосно-
вать свой проект идеального государства, Платон создает
целую философскую систему: учение об идеях, учение о
познании, учение о космосе и т.д. Во всех частях системы
проводится одна и та же мысль: существует вечное и не-
изменное бытие — мир идей, Разум. Этот Разум прояв-
ляется на разных уровнях: в мире — как космический,
божественный Разум, творящий материальный мир; в че-
ловеке — как разум, господствующий над чувствами и
страстями; в государстве — как система законов, как прав-
ление мудрых.
Академия Платона. Философию Платона и все после-
дующие философские учения античности объединяет одна
113
общая особенность — тесная связь философской «теории»
и философского образа жизни. Уже Сократ в диалогах Пла-
тона представлен как образец философа, то есть человек,
чьи размышления и образ жизни направлены на то, чтобы
приблизиться самому и приблизить других к тому способу
существования в мире, который определяется как муд-
рость. Философия предполагала общение, постоянный ди-
алог между учителем и учениками как главное средство
изменения «души», самосовершенствования. Академия Пла-
тона предполагала совместную жизнь наставников и уче-
ников, что давало возможность воздействовать не только
словом, но и личным примером.
Академия Платона будет славиться не только достоин-
ством своих членов, но и совершенством организации. Пла-
тон считал, что благодаря философскому воспитанию вли-
ятельных людей государства можно изменить политиче-
скую жизнь. Обучающиеся в Академии должны были не
только освоить рациональный метод мышления благодаря
изучению математики и логики, но и достичь внутреннего
преображения. Их главной целью должно стать стремле-
ние к высшему благу. Платон создает общность, образова-
тельную среду, относительно независимую от полиса, ко-
торая формировала духовно-развитого индивида, способ-
ного мыслить и жить разумно.
Диалог как одна из главных форм обучения и воспита-
ния — это не навязывание своей точки зрения другому, а
совместный поиск истины. Он учит ставить себя на место
другого и тем самым преодолевать ограниченность своей
собственной точки зрения. Собеседники как бы открывают
в самих себе истину, которая существует объективно, не-
зависимо от них. Они учатся преодолевать ограниченность
собственного мнения и достигать всеобщности. Собственно
в этом и состоит главная задача философии — преодолеть
ограниченность эгоистической точки зрения, расширить
границы сознания, увидеть целое. Философия учит видеть
и понимать мир как целое.
114
Пребывание в Академии — это совместная интеллек-
туальная и духовная жизнь, направленная на разыскание
истины, жизнь, направленная на преобразование своего
нравственного состояния. Она предполагает, что душа дол-
жна отвратиться от мира становления и направляться к
истине, то есть вечному и неизменному бытию. «Возлю-
бить добродетель больше удовольствий», отказаться от
чувственных наслаждений, соблюдать умеренность, жить
так, чтобы «иметь над собой как можно большую власть».
Таким образом, Академия Платона хотя и являлась од-
ной из первых научных организаций, имеет мало общего с
академиями современными. Главное отличие состоит в том,
что ее деятельность направлена не столько на познание и
преобразование внешнего мира, сколько на преобразова-
ние «души»-, то есть внутреннего мира индивида. Это было
воспитание разумной души. Значимость проделанной в ан-
тичной философии работы по формированию разума го-
раздо выше конкретных результатов в познании мира. Эта
работа до сих пор не оценена по достоинству. В работах
по истории науки не редко можно встретить достаточно
низкую оценку научных достижений античных философов.
При этом упускается из виду главное: античная филосо-
фия создала новый тип мышления, который стал основой
всех последующих научных достижений.
4.5. Аристотель
Аристотель (384-322 гг. до н.э.) — величайший из древ-
негреческих философов. Аристотель был выдающимся фи-
лософом и ученым. Он написал труды по различным обла-
стям знания, которые традиционно делятся на восемь групп:
1) первая философия: сочинение в четырнадцати кни-
гах, получившее название «Метафизика»;
2) труды по логике: «Категории», «Аналитики» (I и II)
и др.;
3) труды по физике: «Физика», «О небе», «Метеороло-
гика» и др.;
115
4) труды по биологии: «О частях животных», «О дви-
жении животных» и др.;
5) труды по этике: «Никомакова этика», «Большая эти-
ка» и др.;
6) труды по экономике и политике: «Экономика», «По-
литика» и др.;
7) труды по психологии: «О душе» и др.;
8) труды по риторике и поэтике: «Искусство ритори-
ки», «О поэзии».
В произведениях Аристотеля охвачены все области зна-
ния того времени (кроме математики). Особенно ценны
его труды по логике. Аристотель — признанный основа-
тель логики как науки. В конце XVIII века И. Кант отме-
чал, что после Аристотеля эта наука не могла сделать и
шага вперед, она кажется наукой вполне законченной и
завершенной.
Несомненной заслугой Аристотеля было стремление к
собиранию и систематизации знаний, накопленных в древ-
нем мире. Он пытался дать классификацию наук исходя из
своих представлений об отраслях знания. С точки зрения
Аристотеля, следует различать науки теоретические (где
познание ведется ради него самого), практические (даю-
щие руководящие идеи для поведения человека) и твор-
ческие (где познание осуществляется для достижения чего-
либо).
Теоретические науки Аристотель разделил на три час-
ти: так называемую «первую философию», математику и
физику. «Первая философия» посвящена неким высшим на-
чалам всего существующего, недоступным для органов
чувств и постигаемым лишь умозрительно. В ведении ма-
тематики находятся взятые в абстракции числовые и про-
странственные свойства тел. Физика изучает различные
состояния тел в природе.
Аристотель сразу же противопоставил «первую фило-
софию» остальным наукам, отделив ее от наук, изучаю-
щих природный мир. Впоследствии, в I веке до н.э., древ-
негреческий исследователь творчества Аристотеля Андрон-
116
ник Родосский выделил ту часть его учения, которая была
известна как «первая философия», и обозначил ее терми-
ном «метафизика», то есть буквально — «то, что следует
после физики». С тех пор и вплоть до эпохи Нового вре-
мени под метафизикой понималось философское учение о
сверхчувственных, недоступных опыту «первых началах»
бытия, учение о Боге, о душе и т.д., то есть учение,
которое имело совершенно иной предмет, чем физика —
наука о природе. С наступлением эпохи Нового времени,
характеризующейся прогрессом естествознания, ученые-
естествоиспытатели начали отмежевываться от метафи-
зики с ее умозрительными, оторванными от реального мира
рассуждениями, совершенно не соответствующими дан-
ным науки. Эта позиция естествоиспытателей нашла свое
выражение в известном изречении И. Ньютона: «Физика,
берегись метафизики!».
В истории науки Аристотель известен также как автор
космологического учения, которое оказало огромное вли-
яние на миропонимание многих последующих столетий.
Космология Аристотеля — геоцентрическое воззрение: Зем-
ля, имеющая форму шара, неподвижно пребывает в цент-
ре Вселенной. Шаровидность Земли Аристотель выводит
из наблюдений, сделанных им во время лунных затмений.
Эти наблюдения показали круглую форму земной тени,
надвигающейся на диск Луны. Только шаровидное тело,
каким и является Земля, — объяснял Аристотель, — мо-
жет отбрасывать в сторону, противоположную Солнцу,
тень, которая представляется темным кругом на лунном
диске. К этому же выводу — о шаровидности Земли —
ведет, по мнению Аристотеля, и свойственное Земле тя-
готение к центру Вселенной. Как результат этого тяготе-
ния должна была получиться шарообразная форма.
Аристотель разделял мир на две области, качественно
отличающиеся друг от друга: область Земли и область Неба.
Область Земли имеет в своей основе четыре элемента:
землю, воду, воздух и огонь (это те же четыре «стихии»,
о которых говорили представители натурфилософии до-
117
аристотельского периода). Область Неба имеет в своей ос-
нове пятый элемент — эфир, из которого состоят небес-
ные тела.
Космология Аристотеля включала представление о про-
странственной конечности мироздания. В этой конечной про-
тяженности космоса расположены твердые кристально-
прозрачные сферы, на которых неподвижно закреплены
звезды и планеты. Их видимое движение объясняется вра-
щением указанных сфер. С крайней («внешней») сферой
соприкасается «Перводвигатель Вселенной», являющийся
источником всякого движения. Он нематериален, ибо это
есть Бог (Аристотель рассматривает Бога как разум миро-
вого масштаба, дающий энергию «перводвигателю»).
Геоцентристская космология Аристотеля заняла господ-
ствующее положение в космологии не только поздней ан-
тичности, но и всей эпохи Средневековья.
Как уже было сказано, Аристотель определяет фило-
софию как науку о первых причинах и началах бытия, как
науку наук. Это знание высшее. Философией занимаются
не ради пользы и выгоды, а ради нее самой. Занимаясь
философией человек уподобляется Богу, поскольку Бог есть
мышление.
Учение о первых началах изложено в «Метафизике».
Вначале Аристотель анализирует философские учения
своих предшественников. Он говорит, что первые филосо-
фы началом всех вещей считали материю. Затем Анакса-
гор вводит разум в качестве причины мирового порядка.
Пифагорейцы рассматривали в качестве первоначала чис-
ло. Аристотель также подвергает критике учение Плато-
на об идеях. Он считает, что, приписывая идеи, вещам,
Платон только удваивает мир, ничего не объясняя в нем.
Невозможно, чтобы сущность вещи (идея) находилась от-
дельно от самой вещи.
Аристотель считает, что существуют четыре причины
или начала бытия: 1) материя (то, из чего вещь делается);
2) движение (движущая причина, как делается); 3) форма
(сущность, благодаря которой вещь является именно та-
кой); 4) цель (ради чего вещь делается).
118
Именно цель, согласно Аристотелю, является главной
из названных четырех причин. Это означает, что мир рас-
сматривается как целесообразно устроенный. В нем все
существует ради какой-то цели. Цель становится главным
объектом познания: чтобы познать вещь, надо понять, «ради
чего» она существует.
Аристотелевское понимание мира и процесса познания
было подвергнуто резкой критике в философии Нового
времени. Современное естествознание отбрасывает целе-
вую причину. По мнению философов и естествоиспытате-
лей Нового времени, наука должна исследовать действую-
щие причины. Исследование целей при этом оценивалось
как занятие бесплодное и бесперспективное: надо иссле-
довать, как мир устроен, а не ради какой цели он создан.
Это не означает, что проблема цели вообще может быть
отброшена. Она остается значимой мировоззренческой про-
блемой.
Нетрудно заметить, что в своем анализе причин Арис-
тотель исходит из структуры процесса человеческой дея-
тельности. Предположим, ремесленник изготавливает кув-
шин. Глина — материя или субстрат, которому необходи-
мо придать форму кувшина; действующей причиной яв-
ляется сам ремесленник; цель определяет форму и весь
процесс изготовления. По аналогии с предметами, изготов-
ленными человеком, рассматриваются и природные вещи.
Они имеют движущую причину внутри себя, «природу»
вещи. Всякая вещь предстает как единство материи и фор-
мы, как оформленная материя.
Аристотель вводит два важных понятия: «возможность»
и «действительность». С их помощью он объясняет процесс
становления вещи. Материя содержит в себе возможность
формы. Так глина — возможность (материя) для кирпича,
кирпич — действительность (форма) глины. В свою оче-
редь, кирпич — возможность (материя) для дома и т.д.
Возникновение есть актуализация возможного.
Сами формы не возникают и не уничтожаются. Здесь
Аристотель воспроизводит учение Платона об идеях. Ко-
119
нечной причиной выступает «форма форм», высший Ра-
зум, Бог, который, оставаясь неподвижным, является при-
чиной всех изменений. Бог — перводвигатель — высшее,
совершенное существо. Для природных вещей он выступа-
ет как предмет стремлений, то есть движущей силой из-
менений является стремление к совершенству.
ТакихМ образом, Аристотель, как и Платон, разделяет
мир на два основных «начала»: пассивную материю и тво-
рящий Разум. Эти два начала существуют как в мире в
целом, где разум господствует над материей, так и в от-
дельном человеке, где душа господствует над телом, ра-
зум над чувствами. Идея господства Разума в мире — одна
из основных идей античной философии. Она была заложена
в фундамент европейской культуры, в которой утвержда-
ется ценность разума, знания, познания, что, в свою оче-
редь, способствовало развитию науки и созданию той тех-
нической цивилизации, свидетелями бурного прогресса
которой мы являемся.
В 335 году до н.э. Аристотель основал в Афинах свою
школу — Ликей. Ее цели несколько отличались от целей
платоновской Академии. Она предназначалась для жизни
«теоретической», то есть всецело посвященной духовной
деятельности. Это жизнь, подчиненная уму, как писал Ари-
стотель. Она не имеет отрицательных сторон, свойствен-
ных практически деятельной жизни. «Теоретическая» дея-
тельность не вызывает усталости, дает удовольствия чис-
тые и постоянные, без примеси боли и страдания. Она
делает человека независимым от других, она самоценна,
ею занимаются не ради выгоды и пользы, а ради нее са-
мой. Эта форма жизни, по мнению Аристотеля, дает выс-
шее наслаждение, поскольку в ней человек уподобляется
Богу, главная деятельность которого — мышление. Разум
человека — нечто божественное, данное свыше. Он со-
ставляет подлинную сущность человека.
Таким образом, для Аристотеля философия — это «те-
оретический» образ жизни, а не только теория или систе-
ма знаний. Это жизнь, посвященная познанию, знанию ради
120
знания, не подчиненного никаким внешним задачам, выго-
де или пользе. Аристотель говорит о том, что достойны
изучения любые природные явления, «ибо в каждом про-
изведении природы найдется нечто, достойное удивления».
Мы прозреваем в них божественное искусство, их создав-
шее. «Теоретическая» жизнь — это жизнь ученого, изуча-
ющего окружающий мир, природу, общество, человека,
его мышление и сам процесс познания. Благодаря усилиям
Платона, Аристотеля и других философов процесс позна-
ния становится особым видом деятельности, вырабатыва-
ются представления о его цели, методах и значении. «Тео-
ретическое» знание еще не рассматривается как средство
покорения природы и достижения практических результа-
тов. Такое понимание науки возникает в XVII веке, когда
Ф. Бэкон провозгласил: «Знание — сила». Для Аристотеля
«теоретическое» познание ценно само по себе, им занима-
ются не ради пользы. Исследуя окружающий мир, чело-
век, по мнению Аристотеля, занимается высшей деятель-
ностью. Он мыслит. И этим уподобляется Богу, который
есть мышление, разум, творящий мир. Вот такими «околь-
ными» путями «теоретическое» познание входило в евро-
пейскую культуру.
4.6. Эллинистский этап: развитие математики
и механики
Данный этап (примерно с 330 по 30 гг. до н.э.) начинает-
ся с подчинения Александром Македонским самостоятель-
ных городов-государств Древней Греции и завершается
возвышением Древнего Рима.
Правители Македонии (Александр, а затем его преем-
ники — Птолемеи) серьезно и внимательно относились к
древнегреческой науке. Это отношение диктовалось необ-
ходимостью совершенствования техники и технологии ре-
месленного производства. Последняя, в свою очередь, оп-
ределялась потребностями развивающейся торговли, а так-
же необходимостью развития технических средств ведения
121
войн. Новая столица эллинов Александрия, построенная
Александром Македонским на территории Египта и назван-
ная его именем, в период правления Птолемеев (305-30 гг.
до н. э.) по тогдашнему времени стала крупным научным и
культурным центром.
Следует отметить, что правители Македонии были,
пожалуй, первыми в своих попытках осуществить госу-
дарственную организацию и финансирование науки. В Алек-
сандрии в начале III века до н. э. был создан Мусейон (в
переводе с греческого — храм муз), имевший большое
значение для развития науки и игравший роль одновре-
менно научного учреждения, музея и научной школы. Му-
сейон был связан с упоминавшимся выше афинским Лике-
ем, основанным еще Аристотелем, а впоследствии воз-
главлявшимся известным ученым Стратоном.
Одним из крупнейших ученых-математиков рассматри-
ваемого периода был Евклид, живший в III веке до н. э. в
Александрии. В своем объемистом труде «Начала» он при-
вел в систему все математические достижения того вре-
мени. Состоящие из пятнадцати книг «Начала» содержали
не только результаты трудов самого Евклида, но и вклю-
чали достижения других древнегреческих ученых. В «Нача-
лах» были заложены основы античной математики. Создан-
ный Евклидом метод аксиом позволил ему построить зда-
ние геометрии, носящей по сей день его имя.
‘ Характерной чертой истории эллинистского периода
древнегреческой натурфилософии, так же как и ее пре-
дыдущего периода, являются идеи атомистики. Последние
получили свое развитие в учении Эпикура (341-270 гг. до
н.э.). Он разделял точку зрения Демокрита, согласно кото-
рой мир состоит из атомов и пустоты, а все существую-
щее во Вселенной возникает в результате соединения ато-
мов в различных комбинациях. Вместе с тем Эпикур внес
в описание атомов, сделанное Демокритом, некоторые
поправки: атомы не могут превышать известной величи-
ны, число их форм ограничено, атомы обладают тяжес-
тью и т.д. Но самое главное в атомистическом учении Эпи-
122
куРа — это попытка найти какие-то внутренние источни-
ки жизни атомов. Он высказал мысль, что изменение на-
правления их движения может быть обусловлено причи-
нами, содержащимися внутри самих атомов. Это был шаг
вперед по сравнению с Демокритом, в учении которого
атом непроницаем, не имеет внутри себя никакого движе-
ния, никакой жизни.
Эллинистский период в древнегреческой науке харак-
теризовался также и немалыми достижениями в области
механики. Первоклассным ученым — математиком и меха-
ником — этого периода был Архимед (287-212 гг. до н.э.).
Он решил ряд задач по вычислению площадей поверхнос-
тей и объемов, определил значение числа л (представляю-
щего собой отношение длины окружности к своему диа-
метру). Архимед ввел понятие центра тяжести и разрабо-
тал методы его определения для различных тел, дал ма-
тематический вывод законов рычага. Ему приписывают «кры-
латое» выражение: «Дайте мне точку опоры, и я сдвину
Землю». Архимед положил начало гидростатике, которая
нашла широкое применение при проверке изделий из дра-
гоценных металлов и определении грузоподъемности ко-
раблей.
Широчайшую известность получил закон Архимеда,
касающийся плавучести тел. Согласно этому закону, на
всякое тело, погруженное в жидкость, действует поддер-
живающая сила, равная весу вытесненной телом жидко-
сти, направленная вверх и приложенная к центру тяжести
вытесненного объема. Если вес тела меньше поддержива-
ющей силы, тело всплывает на поверхность, причем сте-
пень погруженности плавающего на поверхности тела оп-
ределяется соотношением удельных весов этого тела й
жидкости. Если вес тела больше поддерживающей силы,
то оно тонет. В случае же, когда вес тела равен поддер-
живающей силе, это тело плавает внутри жидкости (как
рыба или подводная лодка).
Архимеда отличали ясность, доступность научных объяс-
нений изучаемых им явлений. Нельзя не согласиться с древ-
123
негреческим мыслителем Плутархом, который писал: «Если
бы кто-либо попробовал сам разрешить эти задачи, он
ни к чему не пришел бы, но, если бы познакомился с реше-
нием Архимеда, у него тотчас бы получилось такое впе-
чатление, что это решение он смог бы найти и сам —
столь прямым и кратким путем ведет нас к цели Архи-
мед»}}
Научные труды Архимеда находили приложение в об-
щественной практике. Многие технические достижения того
времени связаны с его именем. Ему принадлежат много-
численные изобретения: так называемый «архимедов винт»
(устройство для подъема воды на более высокий уровень),
различные системы рычагов, блоков, полиспастов и вин-
тов для поднятия больших тяжестей, военные метатель-
ные машины. Во время второй Пунической войны Архимед
возглавлял оборону своего родного города Сиракузы, осаж-
денного римлянами. Под его руководством были изготов-
лены весьма совершенные по тому времени машины, ме-
тавшие снаряды и не позволявшие римлянам овладеть
городом. Когда же осенью 212 года до н.э. Сиракузы были
все же взяты римлянами, Архимед погиб. Существует
легенда, что перед смертью он сказал собиравшемуся
его убить римскому солдату: «Только не трогай моих
чертежей».
Архимед был одним из последних представителей есте-
ствознания Древней Греции. К сожалению, его научное
наследие долго не получало той оценки, которой оно за-
служивало. Лишь спустя более полутора тысяч лет, в эпоху
Возрождения, труды Архимеда были оценены по достоин-
ству и получили дальнейшее развитие. Первый перевод
трудов Архимеда был сделан в 1543 году — в том же году,
когда вышел в свет основополагающий труд Николая Ко-
перника, совершившего переворот в миропонимании.
11 Цит по: Азерников В.З. Неслучайные случайности. Рассказы
о великих открытиях и выдающихся ученых. — М., 1972. С. 14-15.
124
h.l. Древнеримский период
В Древнем Риме было немало талантливых натурфи-
лософов, внесших определенный вклад в прогресс есте-
ствознания. Но все же новых идей в этот период было
выдвинуто значительно меньше, чем в истории Древней
Греции.
Одним из наиболее известных натурфилософов-атомис-
тов Древнего Рима был Тит Лукреций Кар (Лукреций),
живший в I веке до н.э. Его философская поэма «О приро-
де вещей» является важным источником, содержащим много
интересных сведений об атомистических воззрениях Де-
мокрита и Эпикура (поскольку из сочинений последних до
нас дошли лишь немногие отрывки). Лукреций высказал
мысль о вечности материи. Вещи временны, они возника-
ют и исчезают, распадаясь на атомы — свои первичные
составные части. Атомы же вечны, и их количество во
Вселенной всегда остается одним и тем же. Отсюда выте-
кал вывод о вечности материи, которую Лукреций отож-
дествлял с атомами.
Сохранилось не так уж много сочинений древнеримско-
го периода, посвященных естественнонаучным вопросам.
Помимо упомянутой поэмы Лукреция, можно назвать со-
чинения Сенеки, Паппа Александрийского, Диофанта, Ма-
нилия. Все они написаны в литературной форме, то есть в
виде диалогов, поэм, энциклопедий. Сочинение Сенеки со-
держит сведения по физике, метеорологии, географии.
Поэма Манилия касается астрономии. А сочинения Пап-
па Александрийского и Диофанта посвящены главным об-
разом математике.
Говоря о состоянии науки в эпоху Древнего Рима, не-
обходимо особо отметить натурфилософское наследие
Клавдия Птолемея (прибл. 90-168 гг. н.э.). Большую часть
своей жизни он провел в Александрии и фактически мо-
жет считаться древнегреческим ученым. Но его научная
деятельность протекала в период, когда Римская империя
находилась в состоянии расцвета и включала в себя терри-
125
торию Древней Греции. Птолемей по праву считается од-
ним из крупнейших ученых античности. Он серьезно зани-
мался математикой, увлекался географией, много време-
ни посвящал астрономическим наблюдениям. Главный труд
Птолемея, носивший название «Математическая система»,
определил дальнейшее развитие астрономии более чем
на тысячелетие. В период упадка александрийской школы
греческий оригинал этого сочинения был утерян. Сохра-
нился только его арабский перевод, который много по-
зднее, уже в ХП веке, был переведен на латинский язык.
Поэтому книга Птолемея дошла до нас под арабским лати-
низированным названием «Альмагест».
В этой книге нашла отражение колоссальная работа,
проделанная Птолемеем по созданию первой математи-
ческой теории, описывающей движение Солнца и Луны, а
также пяти известных тогда планет на видимом небосводе.
В своем «Альмагесте» Птолемей рисует следующую схему
мироздания: ц центре Вселенной находится неподвижная
Земля. Ближе к Земле находится Луна, а затем следуют
Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер и Сатурн.
Объясняя данный порядок планет, Птолемей исходил из
предположения, что чем быстрее движется планета, тем
ближе к Земле она расположена.
Геоцентрическая система мира, на обоснование кото-
рой Птолемей потратил немало сил, просуществовала пос-
ле его смерти чрезвычайно долго — целых 1375 лет —
вплоть до опубликования знаменитого труда Н. Коперни-
ка, заменившего эту систему на гелиоцентрическую. В пос-
лекоперниковскую эпоху Птолемея вспоминают главным
образом как автора системы мира, отвергнутой наукой.
Философия и наука в средние века
Античная культура и христианство. Несмотря на разно-
образие школ и философских систем, можно выделить
общие черты сформированного античной философией пред-
ставления о мире. Мир рассматривается как единое це-
лое, гармоничный, прекрасно устроенный космос, где каж-
дая отдельная часть занимает положенное ей место: боги,
люди, животные, растения — все выполняют свою особую
роль в составе целого. Различные формы бытия (или «виды
сущего», как говорит Аристотель) составляют как бы пи-
рамиду, на вершине которой самое ценное, вечное и не-
изменное — Бог, Высший Разум, высшее Благо, внизу —
наименее ценное, темное, телесное — материальные тела,
а в середине — разные степени совершенства, перехода
от высшего к низшему. Человек занимает срединное поло-
жение, в нем сочетаются разумное и неразумное начало.
Смысл существования каждой отдельной «сущности» — со-
ответствовать своей цели, своему назначению в составе це-
лого. Высший Разум, Бог, не имеет личностных качеств —
воли, желаний, стремлений. Это безличное упорядочива-
ющее начало, обеспечивающее порядок и стабильность в
космосе.
Он приводит в движение все вещи в мире как высшая
цель, предмет любви, к которому все стремятся. Бог есть
разумное начало, он вечен, неизменен, неподвижен, и эти
свойства рассматриваются как наиболее совершенные, как
идеал, к которому должен стремиться человек. Движение
и изменчивость — признак несовершенства, свойственного
материальным телам.
127
Созданное античной философией представление о мире
утверждало определенную систему ценностей в общест-
ве — порядок и стабильность, гарантом которых является
разум. От человека, естественно, требовалось развивать
свой разум, контролировать «страсти», чувства и эмоции,
соблюдать «меру» во всем. Предложив человеку в каче-
стве «образца» «разумную жизнь», философия обращалась
к избранным, «людям духа», способным понять и принять
истины философии. Большинство граждан античных поли-
сов мало интересовались проблемами устройства мира,
приносили жертвы своим богам и следовали сложившимся
обычаям и традициям, которые неумолимо разрушались.
Из глубин жизни вырастала новая религия — христи-
анство, которая несла с собой новый тип мировоззрения.
Всемогущий, всевидящий, всеблагой Бог, творящий мир
из ничего, словом вызывающий его из тьмы небытия, в то
же время рожденный женщиной в хлеву для скота, со-
шедший на землю и принявший мученическую смерть из
любви к людям, этот странный Бог, соединивший в себе,
казалось бы, несовместимые черты, становится центром,
притягивающим к себе все идеи, надежды, желания,
стремления нового христианского мироощущения.
5.1 Средневековый тип мышления
Вера вместо разума. Христианство, распространившее-
ся в Римской империи в первые века новой эры, несло с
собой иное представление о мире и новую систему ценно-
стей, которые были фактически противоположны суще-
ствовавшим в римском обществе. Христианство начинает с
отрицания античной культуры, которую оно называет «язы-
ческой».
Тертулиан (160-220 гг.), один из представителей хрис-
тианской патристики, написавший много трудов в защиту
христианства, когда оно было преследуемой государством
религией, резко противопоставляет «Афины», то есть гре-
ко-римскую философию и культуру в целом и «Иеруса-
128
лим» — новую христианскую «мудрость», новую культуру.
В чем же отличие нового христианского типа мышления
от того, который был сформирован в рамках античной фи-
лософии?
Уже в посланиях апостола Павла провозглашается новый
принцип: «Верою познаем». На первом месте должна быть
вера в Евангелие, а не отвлеченное умозрение, так как
разум без веры не способен к богопознанию. Новое «зна-
ние», которое несет христианство, есть результат дове-
рия и любви к Богу. Античный рационализм, породивший
множество философских систем, по мнению христианских
авторов, не способен дать истинное знание. Истина откры-
вается через веру. Тертулиан формулирует парадоксаль-
ный, невозможный для- рационализма вывод: «Верую, ибо
это абсурдно». Христианство многие образованные рим-
ляне считали нелепым, примитивным учением, в котором
провозглашается, что Иисус — человек и Бог одновремен-
но, что Бог был распят и умер на кресте, потом, погре-
бенный, воскрес. Для просвещенных римлян это было аб-
сурдом, глупостью и нелепостью. Всесильный Бог не мо-
жет быть распят, не может умереть. Тертулиан говорит
об истинах Откровения: «Это совершенно достоверно, ибо
нелепо», «Это несомненно, ибо невозможно». «Тем более
следует верить там, где именно потому и не верится, что
это удивительно! Ибо каковы должны быть дела Божьи,
если не сверх всякого удивления?». Истина Откровения,
говорит Тертулиан, есть великая тайна, которую «фило-
софский» разум в принципе не способен выразить своими
средствами. Разум бессилен в деле спасения.
Но разум, конечно, полностью не отрицается. Как пи-
сал в XIII веке один из высших авторитетов богословия
Фома Аквинский: «Для спасения человеческого было необ-
ходимо, чтобы сверх философских дисциплин, которые
основываются на человеческом разуме, существовала не-
которая наука, основанная на Божественном откровении;
это было необходимо, прежде всего, потому, что человек
соотнесен с Богом как с некоторой целью. Между тем цель
129
эта не поддается постижению разумом... Между тем долж-
но, чтобы цель была заранее известна людям, дабы они
соотносили с ней свои усилия и действия. Отсюда следует,
что человеку необходимо для своего спасения знать нечто
такое, что ускользает от разума, через Божественное от-
кровение; ибо истина о Боге, отысканная человеческим
разумом, была бы доступна немногим, притом с примесью
многочисленных заблуждений, между тем как от облада-
ния этой истиной целиком зависит спасение человека...».12
Вера должна господствовать. Она задает цели, предмет
и границы рационального знания. Знания делятся на два
вида: откровенное (высшее) и естественное (низшее). Это
разделение существовало до новейшего времени, когда
эпоха Просвещения провозгласила религию наследием тем-
ных веков и заблуждением.
Таким образом, христианство противопоставило себя
прежней «языческой» культуре, провозгласив новое пред-
ставление о мире и человеке, новую систему ценностей.
Что несло в себе это новшество, какие изменения в куль-
туре с ним связаны?
Христианство радикально меняет картину мира, раз-
рушая «космос» античной философии с его законченно-
стью, целостностью, самодостаточностью и сложной иерар-
хической структурой. Согласно христианству мир создан
Богом из ничего. Бог творит мир в силу своей благости, и
мир может существовать только потому, что Бог поддер-
живает его своей волей. Бытие есть любовный дар Твор-
ца, в ответ на который мир может испытывать только
бесконечную благодарность и ответную любовь к Богу. В
христианстве основой всего является воля Бога, которая
поддерживает мир над пропастью небытия. Именно воля,
а не разум, выходит на первый план в характеристике
Бога, мира и человека. Бог перестает быть разумом, мыс-
лящим самого себя, занятым самосозерцанием, не испы-
тывающим никаких чувств, самодостаточным, вечным и
12 Цит. по: Боргош Ю. Фома Аквинский. — М., 1975. С. 143.
130
неизменным, каким его представляла античная филосо-
фия. Бог становится творцом, активным, деятельным нача-
лом, волей, творящей мир. Человек в этом качестве подо-
бен Богу. Он хотя и создан Богом, но обладает свободной
волей, которая привела его к грехопадению.
В античной философии человек рассматривался как одна
из составных частей космического целого. Его задача со-
стоит в том, чтобы познать целое и строить свою жизнь
на основе этого знания. В христианстве человек поставлен
над всеми другими созданиями. Но грехопадение изменило
статус человека. Он становится носителем зла и оказывается
ниже любой другой природной «твари». Только вера в Бога
и Божественная благодать снова могут вернуть человеку
его близость к Богу. В христианстве Бог и человек —
носители свободной воли, лица, поэтому отношение че-
ловека к Богу — отношение веры, надежды и любви. Внут-
ренняя жизнь человека приобретает особый смысл, стано-
вится предметом глубокого внимания.
Если по мнению античной философии мудрец сам мо-
жет познать целое, Высшее Благо, Божественное начало
и следовать своему знанию, то христианство, утверждая
греховность человека, считает его неспособным с помо-
щью разума познать истину, добро и зло. В этом он дол-
жен полагаться на помощь Бога и истины Откровения.
Средневековый тип мышления отличался особой на-
пряженностью и драматизмом, поскольку весь мир рас-
сматривался как некая большая сцена, на которой шла
ожесточенная борьба доброго и злого начал. Эта борьба
пронизывала все существующее и, прежде всего, челове-
ческую жизнь. Один из крупнейших исследователей сред-
них веков Г.-Ч. Ли дал прекрасную характеристику типа
мышления этой эпохи. Приведем с небольшими изменения-
ми отрывок из его работы «История инквизиции в сред-
ние века».
Г.-Ч. Ли писал, что в средние века широкое распрост-
ранение получило представление о сатане, олицетворяв-
шем в себе разрушительные силы природы и дурные стра-
131
сти человека. «Прошедшее через иудейскую религию и
изукрашенное фантазиями, это представление получило
начало настоящего догмата веры. Князь отпавших ангелов,
Сатана, увлек за собою половину бесчисленного воинства
ангелов и посвятил отныне на духовную и телесную ги-
бель людей все свое могущество, выше которого было
только могущество одного Бога. Вездесущий, почти все-
могущий и всеведущий Сатана, как и его демоны, всегда и
повсюду стремился при помощи всяких козней заполучить
в свои руки управление душ человеческих, старался пор-
тить их судьбу и заполучить их тело. Страдание осужден-
ных было пищей для этих проклятых существ, спасение
человека причиняло им муки. Чтобы достигнуть цели, они
нуждались в содействии людей, и Сатана всегда был готов
уделить часть своей силы или предоставить содействие
подчиненного ему демона всякому, кто выразил бы жела-
ние служить ему. Таким образом зародился дуализм, ко-
торый выдвинул вперед Злое Начало, всегда сущее и все-
гда действующее. Были даже люди, которые веровали,
что делами руководят демоны. Мнение это было настоль-
ко распространенно, что Св. Иоанн Златоуст счел нужным
выступить с опровержением его. Он допускал, что демоны
одушевлены дикой и неумолимой ненавистью по отноше-
нию к человеку, но он доказывал, что зло на Земле было
справедливым наказанием, посланным Богом.
Таким образом, человек жил, окруженный бесчислен-
ными добрыми и злыми духами, которые постоянно были
настороже и стремились спасти или погубить его, удер-
жать на правом пути или совратить его. Так создалась
чрезвычайно подробно разработанная демонология, кото-
рая вскоре сделалась составною и нераздельною частью
веры. Многочисленные упоминания древней духовной ли-
тературы о характере и об атрибутах демонов показыва-
ют, как сильно занимал этот вопрос умы людей.
Ориген учил, что всякий человек окружен бесчислен-
ным множеством духов, стремящихся помочь или повре-
дить ему. Его добродетели и хорошие поступки должны
132
быть приписываемы влиянию, добрых ангелов; его грехи и
преступления суть дело духов гордости, роскоши, гнева и
вообще всяких страстей и пороков. Как ни могущественны
эти демоны, душа человеческая все же выше их и может
уничтожить их злую и тлетворную силу; если святой че-
ловек посрамит духа роскоши, овладевавшего им, то по-
бежденный демон низвергается в преисподнюю или в про-
пасть и навсегда теряет свое могущество. В течение сред-
них веков это мнение принималось как учение Церкви.
Григорий Великий рассказывает, как одна монахиня, про-
гуливаясь по своему монастырскому саду, съела листик
латука, забыв осенить себя крестным знамением, и в нее
тотчас вселился злой дух. Св. Еквиций мучил его заклина-
ниями, пока несчастный злой дух не закричал: «Да что же
я сделал такого? Я прюсто сидел на листике, и женщина
проглотила меня». Но Еквиций не хотел принимать ника-
ких извинений и заставил демона удалиться.
Блаженный Рейхельм, бывший около 1270 г. аббатом в
Шенгау, получил от Бога дар видеть газообразные тела
этих духов; часто он видел их столь многочисленными, как
пылинки или как атомы в луче солнца, или как мелкий
дождь. «Число их столь велико, говорит он, что вся ат-
мосфера наполнена ими; все звуки природы, падение воды,
треск камней, вой ветра — все это лишь голоса духов».
Иногда они принимали вид женщины, чтобы соблазнить
благочестивого аббата, или, желая испугать его, они яв-
лялись ему в образе огромной кошки или медведя; но,
главным образом, они старались заставить его забыть о
священных обязанностях и возбудить в нем низменные стра-
сти; выполнять эту задачу для них было тем легче, что
при каждом человеке находилась бесчисленная армия злых
духов. Эти враги рода человеческого были всегда насторо-
же, всегда были готовы воспользоваться малейшей погреш-
ностью мысли и дела. Мы не поймем, какие побудитель-
ные причины руководили поступками наших предков, если
не примем в расчет, как должно было отражаться на их
умственном настроении верование в эту личную борьбу с
133
сатаною и его демонами, борьбу, не прекращавшуюся ни
на минуту ни днем, ни ночью».
Г. Ли отмечает, что как в дурном, так и в хорошем,
грань между миром реальным и миром потусторонним была
незначительна. Отношения между этими двумя мирами были
настолько часты, что не оставалось места неверию.
Согласно свидетельствам в 1275 году в Тулузской про-
винции Анжела де ла Барт призналась, что она имела
постоянные сношения с сатаной и что семь лет тому на-
зад, когда ей было пятьдесят три года, она имела от него
сына; ребенок этот был урод — с головой волка и с хвос-
том змеи; в течение двух лет она кормила его мясом годо-
валых детей, которых она воровала по ночам; после этого
ребенок исчез.
Также точно в 1460 году колдуньи Арраса были вы-'
нуждены сознаться, что демоны имели с ними любовные
сношения под видом зайцев, лисиц и быков. Иннокентий
VIII самым положительным образом подтверждает непре-
ложность подобных сношений, а Сильвестр Маццолини за-
являет, что отрицать это — безумие, противоречащее
как католичеству, так и философии.
Помощниками сатаны в его борьбе против Бога были
колдуны и колдуньи. Они заключали с сатаной договоры,
которые обращали их в его рабов, обязывавшихся делать
как можно больше зла и совращать как можно больше
верных. Таким образом, колдун или колдунья были не толь-
ко врагами Бога, но и всего рода человеческого, были
самыми дорогими слугами ада в его постоянной борьбе с
небом. Уничтожение этого врага всеми доступными сред-
ствами было прямою обязанностью каждого христианина.
Простое заклинание колдуна или колдуньи'губило жатву
или иссушало ручей, уничтожало желуди на дубу и недо-
зрелые плоды на ветвях. В колдовстве использовалась так-
же восковая фигурка, изображавшая врага, которого хо-
тели покарать. Иногда имя жертвы выводилось на ней бук-
вами из красного воска. Если хотели наслать смертельную
болезнь на какой-либо отдельный член, то втыкали бу-
134
лавку в соответствующую часть фигурки; если желали
наслать на врага неизлечимую болезнь, то распускали его
изображено на огне, произнося при этом заклинания. Мало
того, можно было обратить жертву в животное. Колдун,
как и его современный преемник, мог обращаться в волка;
он является, таким образом, прототипом оборотня, кото-
рый образует столь яркую черту в истории колдовства.
Г. Ли отмечает, что преследование колдовства приво-
дило к слепым и безумным убийствам, наложившим по-
зорное пятно на XVI-XVII столетия. «Казалось, что су-
масшествие охватило христианский мир. Уже больше не
сжигали колдуний поодиночке или парами, но десятками
и сотнями. Говорят, что один женевский епископ сжег в
три месяца пятьсот колдуний; епископ Бамберга — шесть-
сот; епископ Вюрцбурга — девятьсот; восемьсот было осуж-
дено, по всей вероятности, за один раз сенатом Савойи.
Вмешательством сатаны и его поклонников объясняли тог-
да всякое необычайное явление природы. В 1586 г. в рейн-
ских провинциях запоздало лето, и холода держались до
июня; это могло быть делом только колдовства, и трирс-
кий епископ сжег сто восемнадцать женщин и двух муж-
чин, у которых исторгли сознание, что это продолжение
зимы было делом их заклинаний. Он имел право действо-
вать быстро, так как осужденные, явившись на место каз-
ни, заявили, что если бы в их распоряжении было еще
только три дня, то они вызвали бы такой страшный хо-
лод, что погибла бы всякая растительность и были бы
уничтожены поля и виноградники».
Мы привели этот отрывок с тем, чтобы достаточно на-
глядно показать характер мышления эпохи, его отличи-
тельные черты и специфику. Современный человек вос-
принимает как дикие фантазии то, что казалось очевид-
ным и само собой разумеющимся в средние века. Но тем
больше мы должны ценить усилия мыслителей Нового
времени — Коперника, Галилея, Бэкона, Декарта, Нью-
тона и многих других, которые создавали новое мировоз-
зрение и новый тип мышления, свободные от этих иллю-
зорных представлений.
135
5.2. Философия в средние века: Августин
• Средневековая философия развивалась с V века, от кру-
шения Римской империи до возникновения ранних форм
капиталистического общества (XIV-XV века). Она вопло-
щала в себе новый теоцентрический тип мышления.
Средневековая философия делится на два периода: пат-
ристику и схоластику. Патристика — направление хрис-
тианской мысли, в котором стремились использовать до-
стижения античной философии для защиты и обоснова-
ния христианского учения. Патристика просуществовала
до VIII века, став первой ступенью в развитии филосо-
фии эпохи Средневековья. Она являлась своеобразным пе-
реходным мостиком от античной философии к философии
эпохи феодализма.
Августин (354-430 гг.) оказался одним из первых вели-
ких теологов, которые связали Античность и христиан-
ское время. Он синтезировал христианство и греческую
философию.
Августин утверждает, что наиболее достоверным зна-
нием мы обладаем о внутреннем мире человека.
Для Августина внутренний мир является скорее полем
битвы различных чувств и побуждений воли, чем облас-
тью холодной деятельности рассудка. Внутреннее является
сферой иррациональных импульсов, греха, вины и страс-
тного желания к спасению. Но в отличие от греческих фи-
лософов Августин не верит, что мы сами в состоянии уп-
равлять своей внутренней жизнью. Мы нуждаемся в мило-
сти и «сверхчеловеческой» помощи. Августин полагает, что
люди обладают свободой воли, но одновременно подчер-
кивает, что мы полностью являемся частью предопреде-
ленного Богом плана спасения.
Августин в основном разделяет неоплатонистское пони-
мание взаимоотношения души и тела. Иначе говоря, душа
представляет Божественное в человеке. Тело является ис-
точником греховного. Человек должен, по возможности,
стать свободными от тела и сконцентрироваться на духе,
136
на своем внутреннем мире, чтобы приблизиться к духов-
ному источнику существования Вселенной — Богу. Но как
христианин Августин к сказанному добавляет и идею пер-
вородного греха. Душа непосредственно подвержена влия-
нию греха.
Августин разделяет точку зрения, что именно через
нашу внутреннюю жизнь мы вступаем в связь с Богом. Как
духовные существа, созданные по образу и подобию Бога,
мы можем с помощью веры приобщиться к Богу внутренне.
(Верующие знают о присутствии Бога в нашей внутренней
жизни, даже если Бог и остается непостижимым нашему
земному разуму).
Августиновская трактовка воли противоположна грече-
ской. Согласно последней воля понималась главным обра-
зом как сила, предназначенная для достижения того, что
разум познал в качестве блага. В общем, греки разделяли
интеллектуальную концепцию человека (разум обладает
приоритетом над волей), в то время как Августин придер-
живается волюнтаристской концепции человека (воля об-
ладает приоритетом над разумом).
Вначале Августин полагает, что человек обладает пол-
ной свободой воли, что действия человека зависят от его
собственной воли. Люди могут стремиться искать Бога и
следовать Его слову, они могут добровольно отвращаться
от Бога, то есть грешить. Только в случае свободного вы-
бора возможно говорить о грехе. Зло, таким образом, воз-
водится к свободной воле человека, к ее неправильному
использованию. Другими словами, люди являются свобод-
ными и, только свободно выбрав зло, они становятся греш-
ными. Но почему люди свободно выбирают грех? Почему
Бог создал людей такими, что они могут грешить по своей
воле?
В дальнейшем Августин придерживался почти диамет-
рально противоположной точки зрения. Свобода воли в
упомянутом выше смысле приписывается только перво-
му человеку, Адаму. Адам обладал свободным выбором
между грехом и воздержанием от греха. Но так как он
свободно выбрал грех, человеческая природа стала глубо-
137
ко испорченной, и это относится ко всем людям. Все люди,
за исключением Адама, не могут избежать греха. Выбор и
свобода более не представляются существующими.
Так как все люди должны грешить, и действительно
грешат, то Августин полагает, что все заслуживают веч-
ного проклятия. Но Бог, по Его милости, позволяет опре-
деленному меньшинству избежать проклятия. Так как каж-
дый грешен, то отбор избранных осуществляется не на
основе их заслуг и достоинств. Поскольку все мы в своей
сущности являемся одинаково грешными, то этот отбор
произволен. Подавляющее большинство будет проклято, а
произвольно отобранное меньшинство будет вечно бла-
женствовать.
Далее Августин утверждает, что весь этот процесс в
целом заранее предначертан Богом. Это является сутью
августиновского учения о предопределении. Все происхо-
дящее предопределено Богом.
Идея предопределения, рассматриваемая с христиан-
ских позиций, должна была казаться достаточно пробле-
матичной. Если заранее решено, кто будет спасен и кто
проклят, то почему тогда Бог явил свое Слово в миссии
исторического Христа? Кого тогда пришел спасать Хрис-
тос? Не являются ли тогда совершенно излишними основ-
ные представления христианства — воскресение Сына Бо-
жьего, все Его деяния и страдания?
5.3. Фома Аквинский
Схоластика (от греческого schole — школа, филосо-
фия, которая «изучается в школе»), разделяется на три
периода:
1. Ранняя схоластика, которую обычно датируют 400-
1200 гг.: Иоанн Скот Эриугена (IX век), Ансельм Кен-
терберийский (XI век), Петр Абеляр (XII век).
2 Зрелая схоластика охватывала период приблизитель-
но с 1200 гг. до первых десятилетий XIV века: Аль-
берт Великий (ок. 1200-1280), его ученик Фома Ак-
138
винский и главный оппонент Фомы Иоанн Дунс Скот
(1265/66-1308).
3. Поздняя схоластика, характеризующая период с на-
чала XIV века до расцвета Ренессанса. Его ведущим
представителем был англичанин Уильям Оккам (ок.
1300-1349/50).
Проблема универсалий. Выражение «проблема универ-
салий» используется для обозначения средневековых спо-
ров вокруг вопроса о соотношении единичного и общего, о
том, существует ли объективное содержание у общих по-
нятий, или нет, и если существует, то в какой форме.
Основные моменты этих споров присутствовали и в дис-
куссии платонизма и аристотелизма и сегодня являются
столь же актуальными, как и раньше.
Обычно при анализе этой полемики используются тер-
мины универсалия (общее) (лат. — universale) и партику-
лярия (единичное) (лат. — particulare). Первый обозначает
общие понятия, то есть свойства («коричневый», «круг-
лый» и т.п.) и виды («человек», «лошадь» и т.д.). Второй —
отдельные вещи, то есть эту конкретную коричневую
дверь, эту конкретную круглую лампу и т.д.
Различные позиции в споре об универсалиях опреде-
ляются ответами, даваемыми на вопрос о том, в каком
смысле существуют универсалии.
Реалисты (или концептуальные реалисты) утвержда-
ют, что универсалии являются реальными.
Номиналисты полагают, что универсалии не существу-
ют реально, а являются только именами (лат. — nomin а).
Наряду с этими крайними позициями существуют их мно-
гочисленные варианты и промежуточные точки зрения.
Реализм господствовал в ранней средневековой филосо-
фии. В период расцвета Средневековья (ок. 1250) Фома Ак-
винский представлял умеренный реализм. Универсалии
существуют в мышлении Бога (ante res), в единичных ве-
щах (in rebus) и как абстракции в человеческом мышлении
(post res). Однако в позднее Средневековье на первое мес-
то выдвинулись номиналисты, например, Оккам и, позднее,
Лютер.
139
Фома Аквинский. Большинство трудов Аристотеля дли-
тельное время были неизвестны христианскому западному
миру. Аристотель был впервые переоткрыт ок. 1200 гг. Пер-
воначальная реакция церкви была негативной — Аристо-
тель является язычником. В 1210 г. Аристотель был запре-
щен в Парижском университете. Но скоро этот запрет был
отменен, и учение Фомы Аквинского (1225-1274) теологи-
чески синтезировало христианство и аристотелизм. Этот
синтез оказался столь важным, что в дальнейшем Римско-
католическая церковь стала рассматривать томизм (уче-
ние Фомы) как свою официальную философию.
Антропология и моральная философия. Томистская ан-
тропология и моральная философия, находятся под силь-
ным влиянием аристотелизма. В противоположность Авгу-
стину, Фома полагал, что земная и общественная жизнь
так же, как тело и его функции, имеет естественное и
принципиально позитивное значение. Теологически это
означает, что они рассматриваются как сотворенные Бо-
гом. Фома считает, что независимо от христианского От-
кровения и веры люди могут познать важные аспекты тво-
рения. Точно так же он считает, что и нехристиане могут
вести добродетельную жизнь в обществе и приобретать
важное знание об этических нормах человеческой жизни.
Бытие сотворено Богом, и люди имели способность к по-
знанию и до Христа.
Более того, они способны жить разумной и социальной
жизнью, даже не зная Христова слова и христианского
учения.
Фома не разделяет августиновской волюнтаристской и
пессимистической точки зрения на человека.
Рассмотрим его позицию более детально.
Фома следует за Аристотелем в понимании того, чем
является подлинная человеческая природа. Человек по при-
роде — разумное и духовное создание. Следовательно, в
добродетельных действиях реализуются его рациональные
и духовные способности.
Способность человека к целенаправленным действиям
не вызывает у Фомы сомнений. Разум обладает превосход-
140
ством над волей. Мы делаем то, что разум считает доб-
ром, мы стремимся к целям, на которые нам указывает
разум.
Фома исходит из представления о всеобщих моральных
нормах или законах. Существуют неизменные и общеобя-
зательные моральные принципы. То, что люди могут по-
разному понимать эти законы и принципы, доказывает не
их относительность, а только то, что наша способность к
их пониманию подвержена ошибкам. Сотворив нас, Бог
желает добра.
Тем не менее Фома не думает, что для людей доста-
точно мирского разума и мирской способности жить по-
человечески. Высшей человеческой целью является спасе-
ние. Но то, что нужно для спасения, выходит за пределы
того, что необходимо для социально и морально прием-
лемой жизни. Вот почему для спасения необходимы Откро-
вение и вера. Вера необходима для того, чтобы осветить
нам цель — спасение. Вера и обращение в нее нужны для
того, чтобы люди могли ими руководствоваться в своем
приближении к этой наивысшей цели.
Мораль не является независимой от религии. Согласно
Фоме даже нехристиане могут следовать правильным мо-
ральным нормам и вести подлинно моральный образ жиз-
ни. Это возможно в силу того, что они созданы Богом как
обладающие разумом и способностью к рациональной и
социальной жизни. Но нехристиане не смогут достичь спа-
сения, потому что оно предполагает необходимость хрис-
тианского Откровения.
Бог и мир. Большинство схоластов считало, что можно
рационально обосновать существование Бога. Соответству-
ющие аргументы часто называются «доказательствами су-
ществования Бога». Обсуждаемые «доказательства» имеют
следующую особенность. Они утверждают, что чувствен-
ное восприятие указывает на нечто, находящееся за его
границами, и что это нечто мы можем назвать Богом.
Необходимо сказать, что эти доказательства в пользу
существования Бога не являются решающими для верую-
141
щего христианина. Откровения и веры достаточно для его
взаимосвязи с Богом. Но такие доказательства полезны для
обращения неверующих.
Рассмотрим так называемый онтологический аргумент в
пользу существования Бога, который принадлежит Ансельму
Кентерберийскому (1033/34-1109).
1. Онтологический аргумент (Ансельм). В первом при-
ближении этот аргумент состоит в следующем. Наша идея
Бога — это идея о Совершенстве (о Верховном Существе).
Мы не можем представить себе большего совершенства.
Независимое (реальное) существование является более
совершенным, чем относительное (например, вымышлен-
ное) существование. Таким образом, Бог как наивысшее
Совершенство должен существовать как независимая ре-
альность.
Этот онтологический аргумент подвергся критике уже
при жизни Ансельма. Помимо других, в дальнейшем его
критиковал Кант, который, исходя из своей философии,
оспаривал любые попытки доказать или опровергнуть су-
ществование Бога. Частично критика заключалась в том,
что существование Бога не может быть выведено из по-
нятия Бога.
Проблема зла. Если Бог является причиной всего, не
является ли Он тогда и причиной зла? Рассмотрим в зак-
лючение некоторые соображения Фомы по поводу про-
блемы зла.
Часть того, что люди называют злом, является необхо-
димым следствием того, что мы живем в конечном мире.
Вещи должны быть ограничены пространством и временем.
Вещи не длятся бесконечно, но преходящи, в том числе и
человек. Эти ограничения и вытекающее из них зло необ-
ходимы даже в самом совершенном мире. Поэтому они не
могут быть приписаны воле Бога.
Далее, многое из того, что люди трактуют как зло,
кажется нам таковым в силу конечности нашей позиции.
Если его рассматривать с более высокой перспективы, то
это кажущееся зло исчезло бы.
142
Некоторое зло все же остается реальным и порожден-
ным Богом. Это то зло, которое является результатом Бо-
жьего наказания за наши грехи. Однако не Бог является
исходной причиной этого зла, а человеческий грех.
Человеческий грех, реальное зло, происходит не от
Бога, а от свободных действий человека. Верно, что Бог
даровал людям свободу воли, выбор между праведной и
греховной жизнью. Но не Бог является причиной непра-
вильного использования свободы воли, плохих действий.
Чтобы зримо представить дух эпохи и характер про-
блем, которыми занимались схоласты, приведем отрывок
из работы Г.-Ч. Ли «Истории инквизиции в Средние века».
Г.-Ч. Ли отмечает, что в тот период «было невозможно
провести резкую границу между философией и богослови-
ем, старавшимися определить все элементы видимого и
невидимых миров; и часто, и не без основания, жалова-
лись на постоянные вторжения философов в область бого-
словов. Когда смелые построения философов были не со-
всем правоверны, то они старались защитить себя, гово-
ря, что, согласно философским методам, католическая
религия ошибается и заблуждается, но в то же время,
как предмет веры, она истинна, и поэтому они соглашают-
ся с нею. Это умствование только портило дело, ибо, по
справедливому замечание авторитетов, оно допускало со-
существование двух несогласных и противоречивых истин.
Философы не были удовлетворены, пока не были в со-
стоянии доказать логическим путем самые глубокие и са-
мые сокровенные тайны богословия, и хотя они и были
тверды в своей вере, тем не менее, вторжение разума в
области догмы казалось не только нескромным вмешатель-
ством, но даже серьезной угрозой с ужасными последстви-
ями. Честолюбивые схоластики, а также правоверные док-
тора богословия отказывались признать, что конечное не
может объять бесконечное, и их гордость логиков побужда-
ла их совершать весьма опасные умозаключения.
В XIII веке была известна история ученого доктора
Симона де Турнэ, который остроумными положениями
143
доказал таинство Святой Троицы; затем, «возгордившись
от аплодисментов своих слушателей, похвастался, что мо-
жет, если бы захотел показать себя нечестивым, разру-
шить это учение еще более серьезными аргументами; но,
как сказано в хронике, за эти легкомысленные слова он
был сейчас же наказан, так как его тут же разбил пара-
лич и он впал в идиотство».
В течение столетий схоластики и богословы обсуждали
вопрос: находятся ли души блаженных на небе и наслаж-
даются ли они тотчас же после смерти неописуемым бла-
женством созерцания Бога, или должны ждать воскресе-
ния и дня Страшного суда?
Святой Августин утверждал, что душа может вполне
наслаждаться видением Бога только после соединения сво-
его с телом по его воскресении. В XIII веке существовали
различные мнения по данному вопросу. Одни утверждали,
что ни ангелы, ни души святых не видят и не увидят
Божеского существа; другие говорили, что ангелы обита-
ют на седьмом небе, а души людей и даже душа Святой
Девы никогда не поднимутся выше облаков. Ряд схоластов
отнеслись с осторожностью к решению вопроса относитель-
но лицезрения Бога, ограничившись лишь утверждением,
что души людей и ангелы будут наслаждаться этим созер-
цанием в будущем, а не в настоящем; но они, не задумы-
, ваясь, заявили, что ангелы и души людей находятся на
одном и том же небе.
Фома Аквинский рассматривал этот вопрос очень под-
робно, но он ограничивается только тем, что устанавли-
вает, что после воскресения блаженные узрят Бога лицом
к лицу. Один из крупнейших схоластов того времени, Бо-
навентура, считал непреложным фактом, что' души пра-
ведников увидят Бога, и утверждал, что одни из них уже
находятся на небе, тогда как другие с уверенностью ожи-
дают в своих гробах минуты, назначенной для их вознесе-
ния. Позднее знаменитый доминиканский магистр Дитрих
Фрейбургский, написал трактат в защиту того положе-
ния, что блаженные немедленно допускаются до лицезре-
144
ния Бога; это было, по его словам, открыто ему одной из
его духовных дочерей, которая по приказанию Бога, что-
бы развеять сомнения монаха, явилась к нему через десять
дней после своей смерти и сказала, что она наслаждается
созерцанием Святой Троицы. Понятно, что сложившийся в
средние века тип мышления не способствовал развитию
науки.
5.4. Наука в средние века
В течение нескольких веков европейская наука пере-
живала длительный период упадка (вплоть до XII-
XIII веков). На Востоке же, наоборот, наблюдался про-
гресс науки. Со второй половины VIII века научное лидер-
ство явно переместилось из Европы на Ближний Восток. В
IX веке, наряду с вышеупомянутым трудом Птолемея
(«Альмагест»), на арабский язык были переведены «Нача-
ла» Евклида и сочинения Аристотеля. Таким образом, древ-
негреческая научная мысль получила известность в му-
сульманском мире, способствуя развитию астрономии и
математики. В истории науки этого периода известны та-
кие имена арабских ученых, как Мухаммед аль-Баттани
(850-929), астроном, составивший новые астрономические
таблицы, Ибн-Юнас (950-1009), достигший заметных ус-
пехов в тригонометрии и сделавший немало ценных на-
блюдений лунных и солнечных затмений, Ибн аль-Хайсам
(965-1020), получивший известность своими работами в
области оптики, Ибн-Рущд (1126-1198), виднейший фило-
соф и естествоиспытатель своего времени, считавший Ари-
стотеля своим учителем.
Средневековой арабской науке принадлежат и наиболь-
шие- успехи в химии. Опираясь на материалы александ-
рийских алхимиков I века и некоторых персидских школ,
арабские химики достигли значительного прогресса в сво-
ей области. В их работах алхимия постепенно превраща-
лась в химию. А уже отсюда (благодаря главным образом
145
испанским маврам) в позднее средневековье возникла ев-
ропейская химия.
В XI веке страны Европы пришли в соприкосновение с
богатствами арабской цивилизации, а переводы арабских
текстов стимулировали восприятие знаний Востока евро-
пейскими народами.
Большую роль в подъеме западной христианской науки
сыграли университеты (Парижской, Болонский, Кембрид-
жский др.), которые стали образовываться начиная с
XII века. И хотя эти университеты первоначально пред-
назначались для подготовки духовенства, но в них уже
тогда начинали изучаться предметы математического и ес-
тественнонаучного направления, а само обучение носило
систематический характер.
XIII век характерен для европейской науки дальнейшей
разработкой статики Архимеда. Больших успехов достигла
группа ученых Парижского университета во главе с Иор-
даном Неморарием (вторая половина XIII в.). Они развили
античное учение о равновесии простых механических уст-
ройств, решив задачу, с которой античная механика спра-
виться не могла, — о равновесии тела на наклонной плос-
кости.
В XIV веке в полемике с античными учеными рожда-
ются новые идеи, начинают использоваться математиче-
ские методы, то есть идет подготовка основы будущего
точного естествознания. Лидерство переходит к группе уче-
ных Оксфордского университета, среди которых наиболее
значительная фигура — Томас Брадвардин (1290-1349). Ему
принадлежит трактат «О пропорциях» (1328), который в
истории науки оценивается как первая попытка написать
«Математические начала натуральной философии» (имен-
но так почти триста шестьдесят лет спустя назовет свой
знаменитый труд Исаак Ньютон).
Все вышесказанное свидетельствует о том, что на про-
тяжении многовековой, довольно мрачной эпохи, именуе-
мой Средневековьем, интерес к познанию явлений окру-
жающего мира не угасал. Появлялись все новые и новые
146
поколения ученых, стремящихся, несмотря ни на что, изу-
чать природу. Вместе с тем научные знания этой эпохи
ограничивались в основном познанием отдельных явлений
и легко укладывались в умозрительные натурфилософс-
кие схемы мироздания, выдвинутые еще в период Антич-
ности (главным образом в учении Аристотеля). В таких ус-
ловиях наука еще не могла подняться до раскрытия объек-
тивных законов природы. Естествознание — в его нынеш-
нем понимании — еще не сформировалось и находилось в
стадии своеобразной «преднауки».
Алхимия. Начиная с XII в. в Западной Европе алхимией
называли оккультную науку, родственную астрологии и
уходящую корнями в глубокую древность. Подобно астро-
логии, алхимия пытается выяснить взаимоотношения че-
ловека и космоса и использовать их на пользу человеку.
Первую цель можно называть чисто научной, вторая но-
сит технологический характер. Если астрология занимает-
ся отношениями человека и «звезд» (включая планеты Сол-
нечной системы), то алхимия интересуется земной приро-
дой. Впрочем, четких различий нет и алхимия также при-
дает большое значение влиянию звезд на земные события.
Кроме того, астрология и алхимия утверждают, что про-
цессы, которые человек наблюдает в небе и на земле,
выражают волю Творца и если правильно истолковать их,
то можно постичь намерения самого Бога.
Алхимию можно считать универсальным мировым яв-
лением.
Идея Аристотеля о превращаемости элементов соста-
вила как бы «теоретическую» программу более чем тыся-
челетнего поиска трансмутации металлов, а изучение ме-
таллов породило «экспериментальные» истоки алхимии.
Слово «химия» (chymeia) вероятно имело смысл «нали-
вание», «настаивание», отголосок древней практики вра-
чевателей, извлекавших соки лекарственных растений.
Существует также мнение, что корень в этом слове про-
исходит от древнеегипетского chemi или chuma — «черно-
зем» или даже Черная Страна, как называли Древний Еги-
пет. Термин «алхимия» ввели арабы.
147
Возникла алхимия во втором веке в Александрийской
Академии, в которой преподавалось «священное тайное
искусство» имитации благородных металлов. Одной из су-
щественных причин, породивших представление о пре-
вращаемости «элементов», явилось изучение ртути и ее
соединений. Еще в XV веке до н.э. в Египте, Месопотамии,
Китае ремесленники получали ртуть из киновари. Затем
было сделано замечательное открытие — способность рту-
ти образовывать с металлами (золотом, серебром, медью
и др.) амальгаму. Изучение процесса амальгамирования,
помимо большого практического значения (извлечение зо-
лота из руд), содействовало утверждению мысли о том,
что ртуть, подобно всесильному «эликсиру», способна пре-
вращать одни металлы в другие, придавать веществам
различную окраску. Изменение цвета и плотности исход-
ного вещества при взаимодействии его со ртутью прини-
малось как доказательство превращения металлов.
В VII-XII веках в странах Ближнего Востока (Месопо-
тамии, Сирии) — в городах Дамаске, Багдаде, в Кордове
(Испания) — возникли научные центры, в которых рабо-
тали многие арабские алхимики. В IX веке Джабир ибн
Гайян (721-815), известный в литературе под именем Ге-
бер, разработал на основе аристотелевского учения сер-
но-ртутную «теорию» происхождения металлов. Гебер ут-
верждал, что от сухого испарения в недрах земли сначала
образуется сера, а от влажного испарения — ртуть, а
затем уже от соединения серы («отца металлов») со рту-
тью («матерью металлов») получаются различные метал-
лы. В серно-ртутной теории происхождения металлов серу
и ртуть не рассматривали как химические элементы, а
считали, что «философская ртуть» обусловливает твердость,
блеск, плавкость, тягучесть, а «философская сера» —
изменчивость, горючесть.
От одного алхимического трактата к другому без осо-
бых изменений переходило учение Гебера о сере (начало
горючести) и ртути (начало металличности), при взаимо-
действии которых получались различные металлы и руды.
148
В рукописях арабских и среднеазиатских ученых
X-XI веках часто можно встретить объяснение образования
семи металлов в зависимости от «родительской пары» —
ртути и серы.
Какой же теорией руководствовался алхимик? Первич-
ная материя — первый алхимический образ, потенциаль-
но содержащий всё индивидуально существующее. Она же —
носитель элементов-свойств, которые можно смешивать,
а смеси эти суть составные тела. До нее было не что
иное, как небытие. Первичная материя не есть тело. Но
она же — материальное средоточие всех свойств. Порож-
денные в ней индивидуальные тела уже не исчезают, но
зато могут быть превращены друг в друга, имея общее
основание — первоматерию. Она-то и есть оправдание
трансмутации — превращения металлов.
Идея о существовании первичной материи, способной
приобретать определенные качества в отдельных началах-
стихиях и изменять эти качества в процессе превращения
одного начала в другое, приобрела у европейских алхими-
ков новый смысл. Абстрактные аристотелевские начала-
стихии они постепенно заменяют «принципами» (ртуть и
сера), несущими в себе определенный элемент веществен-
ных начал. Производя манипуляции с веществами, воздей-
ствуя на них различными способами (обжиг, растворение,
растирание и т. д.) с целью получения сокровенной квинт-
эссенции, алхимики непроизвольно начинали изучать зави-
симость свойств веществ от их состава. В известной мере
именно они за многие столетия подготовили основу для пос-
ледующих исследований в области химии. К концу XVI века
хорошо были отработаны такие операции, как растворе-
ние, перегонка, выпаривание, сублимация, осаждение, кри-
сталлизация, кальцинация (обжиг), настаивание, возгонка
с применением водяной и песчаной бань. Все известные в
то время химические операции подробно описал А. Либа-
вий в своем учебнике «Алхимия» (1597). Использование
перегонных аппаратов позволило химикам в XI-XII веках
получить чистый спирт. Открытие этилового спирта в Ев-
149
pone (Южная Италия), по всей вероятности, относится к
периоду 1050-1150 гг. Уже в XIII в. этиловый спирт был
известен как медицинское средство. Его называли «мать,
государыня, царица всех лекарств». С 1600 года спирт ста-
ли применять для экстракции веществ.
В 1270 году Ф. Бонавентура описал приготовление цар-
ской водки действием азотной кислоты на раствор наша-
тыря. После этого было сделано важное открытие — спо-
собность царской водки растворять золото. Оказалось, что
не поддающийся никаким изменениям «царь» металлов, по-
добно неблагородным металлам, также может растворяться.
Нам сейчас трудно полностью осознать все значение от-
крытия минеральных кислот для развития химии и мине-
ралогии. Ведь только их применение позволило вывести
из инертного-окисленного состояния многие минералы, руды
и ввести их компоненты в химические реакции. Именно с
этого момента недра Земли стали доступны для изучения.
Исследование взаимодействия кислот и щелочей привело
химиков к открытию реакции получения солей.
Западноевропейские алхимики особенно интересовались
различными соединениями ртути (киноварь, сулема, ок-
сид ртути, основной сульфат ртути), так как считали ртуть
«прародительницей» всех металлов.
Роджер Бэкон (XIII век) писал: «Алхимия есть наука о
том, как приготовить некий состав, или эликсир, кото-
рый, если его прибавить к металлам неблагородным, пре-
вратит их в совершенные металлы... Алхимия есть непре-
ложная наука, работающая над телами с помощью теории
и опыта и стремящаяся путем естественных соединений
превращать низшие из них в более высокие и более дра-
гоценные видоизменения». Не ограничивая себя 'рамками
злато- и среброделия, Бэкон увеличивает число изучае-
мых объектов: алхимия — наука о том, как возникли вещи
из элементов, и о всех неодушевленных вещах: об элемен-
тах и жидкостях как простых, так и сложных, об обыкно-
венных и драгоценных камнях, о мраморе, о золоте и
остальных металлах; о видах серы, солях и чернилах; о
киновари, сурике и прочих красках; о маслах и горючих
150
смолах, находимых в горах, и о бесчисленных вещах. Мир
алхимиков — едва ли не вся природа. Металлургия и ми-
нералогия, петрография и ювелирное дело, изучение ес-
тественных смол и соков, техника крашения — химия и
материаловедение почти в современном объеме термина,
а также «бессчетные иные вещи». Согласно Бэкону прак-
тическая алхимия «учит изготовлять благородные метал-
лы и краски и кое-что другое с помощью искусства лучше
и обильнее, чем с помощью природы». Именно эта алхи-
мия «утверждает умозрительную алхимию, философию
природы и медицину». Алхимическое искусство сближено
с искусством врачевания.
В древности считали, что приготовленное из меди и
олова «искусственное золото» (т. е. бронза) позеленело со
временем потому, что не были соблюдены какие-то таин-
ственные обряды, всегда охраняющие естественное золо-
то от «заболевания». Так, по-видимому, возникли предпо-
сылки поисков магического философского камня, способ-
ного превращать неблагородные металлы в золото и спа-
сать его от заболевания.
Существовали рецепты приготовления «философского
камня». Чтобы почувствовать колорит алхимического зна-
ния, приведем один из рецептов: «Чтобы приготовить элик-
сир мудрецов, или философский камень, возьми, сын мой,
философской ртути и накаливай, пока она не превратится
в зеленого льва. После этого прокаливай сильнее, и она
превратится в красного льва. Дигерйруй этого красного
льва на песчаной бане с кислым виноградным спиртом,
выпари жидкость, и ртуть превратится в камедеобразное
вещество, которое можно резать ножом. Положи его в
обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Со-
бери отдельно жидкости различной природы, которые
появятся при этом. Ты получишь безвкусную флегму, спирт
и красные капли. Киммерийские тени покроют реторту
своим темным покрывалом, и ты найдешь внутри нее ис-
тинного дракона, потому что он пожирает свой хвост. Возьми
этого черного дракона, разотри на камне и прикоснись к
нему раскаленным углем. Он загорится и, приняв вскоре
151
великолепный лимонный цвет, вновь воспроизведет зеле-
ного льва. Сделай так, чтобы он пожрал свой хвост, и
снова дистиллируй продукт. Наконец, мой сын, тщательно
раздели, и ты увидишь появление горючей воды и чело-
веческой крови».
Алхимики утверждали, что если все (тогда известные)
металлы растворяются в ртути, значит, она служит пер-
вичным материалом всех металлов.
Чтобы получить философский камень, алхимики сме-
шивали, перегоняли, переплавляли, растворяли разнооб-
разные вещества, которые им встречались. Естественно,
это привело к тщательному изучению солей, кислот и
оснований и к открытию новых химических элементов (на-
пример, фосфора, 1669) и их соединений,
В XVI—XVII веках большое практическое значение при-
обретают работы химиков-ремесленников. В 1540 году вышла
книга В. Бирингуччо «Пиротехния», в которой автор обоб-
щает разнообразные сведения по технической химии, гор-
норудному делу и металлургии. Через весь труд проходит
мысль устранить на основе опытных данных всякую неяс-
ность в истолковании технических процессов. Большую из-
вестность имели работы Г. Агриколы. Его основной труд
«О горном деле и металлургии в книгах», опубликованный
в 1556 году, служил долгое время руководством по техни-
ке горного дела, металлургии и пробирному искусству.
Агрикола в трактате «О горном деле» говорит об алхи-
миках.: «Эти учителя передают своим ученикам сведения,
какими способами разрушать и приводить как-то обратно
к первоначальной материи малоценные металлы... чтобы
этим путем добывать из них драгоценные металлы... Могут
ли они это в действительности делать или не могут, я не
берусь решать... Однако... хотя повсюду имелось^и имеется
так много этих химиков и все они денно и нощно напряга-
ют все свои силы, чтобы получить возможность накопить
много золота и серебра, утверждения эти, естественно,
вызывают сомнения... ибо если бы они действительно усво-
или таковые, то, будучи столь многочисленными как в
прежние, так и в нынешние времена, они давно наполни-
152
ли бы города золотом и серебром. Их суесловие изоблича-
ют также их книги, которые они подписывают именами
Платона, Аристотеля и других философов, чтобы эти слав-
ные имена в заголовках их книг придавали последним в
глазах простых людей видимость учености».
Уже у Данте — а это был лишь конец XIII столетия —
читаем о двух алхимиках, подделывавших металлы и об-
реченных за это на вечные муки в десятом рву восьмого
круга «Ада». Алхимия у Данте — наука вполне жульни-
ческая и ни на что более не годная. Ее служители —
мошенники и потому грешники.
В сатире немецкого поэта Себастиана Бранта «Корабль
дураков» (XV в.) читаем:
Алхимия примером служит
Тому, как плутни с дурью дружат...
Сказал нам Аристотель вещий:
«Неизменяема суть вещи.
Алхимик же в ученом бреде
Выводит золото из меди...
Мешок травы, бочонок мази —
Вот пластырь вам для всех оказий.
Христианское мировоззрение и наука. Сегодня призна-
ется положительная роль христианской философии и хри-
стианского мировоззрения в формировании науки. Многие
исследователи считают, что намерение господствовать над
природой, познавая ее, не только не противоречило хри-
стианской идее Бога, но, напротив, было подкреплено ею.
Согласно христианским заповедям совершенство Бога со-
стоит в том, что он создал природу в соответствии с опре-
деленными законами, а в человека вселил естественный
свет разума и способность их постигать. Отсюда происте-
кала весьма характерная для мыслителей того времени
мысль о том, что познание мира — богоугодное дело,
ибо, постигая природу, мы постигаем Бога и приближаем-
ся к нему.
153
Вместе с тем нельзя не учитывать и негативного влия-
ния христианского мировоззрения и церкви на развитие
знания о природе. Это негативное влияние проявлялось в
следующем:
1. Согласно христианству истина содержится в Открове-
нии, в священных текстах, поэтому любая точка зрения,
противоречащая тому, что в них написано, отвергалась, а
ее сторонники преследовались.
2. Согласно христианству все процессы в мире опреде-
ляются волей Бога, который по своему желанию может
остановить солнце или усмирить бурю, может излечить
тяжелобольного или воскресить мертвого. Для Бога нет
ничего невозможного. Наука утверждает другой взгляд на
мир: мир подчиняется объективным законам, которые не
зависят от чьей-то воли и многое из того, что раньше
считали возможным, делают невозможным.
3. Согласно христианству существует Бог как вечное
творящее начало и материальный мир как временное со-
творенное бытие, включающее в себя человека. Они не-
равноценны, поэтому познание материального мира не
считалось делом важным и достойным.
4. Согласно христианству земное существование чело-
века временно, за ним следует жизнь вечная в ином мире,
поэтому цель человеческой жизни — спасение души, а не
обустройство земной жизни. Но именно стремление к улуч-
шению жизни земной способствует развитию познания ма-
териального мира.
Таким образом, средневековый тип мышления можно
определить как теоцентрический (теос — Бог). Он имеет
следующие характеристики:
1. Мир рассматривается как двойственный, состоящий
из двух неравноценных частей: духовной, творящей, веч-
ной божественной реальности и материального, сотворен-
ного, временного бытия. Кроме того, мир рассматривает-
ся как арена борьбы Добра и Зла, все события и процессы
в нем — результат действия этих сил. Человек должен
научиться распознавать Добро и Зло, чтобы стать на сто-
рону Добра.
154
2. Познание истины возможно не столько с помощью
разума, сколько с помощью веры. Истина содержится в
священных текстах, а также в текстах высоких авторите-
тов, признанных церковью. Поэтому процесс познания —
это, скорее, работа с текстами, их изучение и комменти-
рование, а не с реальным миром.
3. Целью познания является укрепление веры, то есть,
в конечном счете, приближение к Богу, а не практичес-
кое использование знания в промышленности и в других
сферах жизни.
4. Основным методом познания является достижение осо-
бого состояния святости, которое позволяет понять исти-
ны Откровения, подниматься мыслью в высшие духовные
сферы и получать знание непосредственно из этих сфер.
5. Поскольку материальный мир рассматривается как
зависимый от мира духовного, реальное практическое вза-
имодействие с ним (в земледелии, ремесленном производ-
стве и т.д.) сопровождается действиями магическими (мо-
литва, жертвоприношение и т.д.), призванными воздей-
ствовать на «высшие силы».
Существование данного типа мышления можно оценить
как некоторый возврат от античного рационального мыш-
ления к мифомышлению, но не в его первоначальной фор-
ме, а в форме, вобравшей в себя определенные достиже-
ния античной философии. В целом античный и средневеко-
вый тип мышления имеют между собой много общего, они
выстраивают похожие картины реальности: разделение
духовного и материального, приоритет духовной божествен-
ной реальности и т.д.
Череда научных революций, сформировавших науку,
отнюдь не была связана с распространением христиан-
ства. Новоевропейская наука, существенно отличная как
от умозрительного рационализма античности, так и от
средневековой учености, возникает только в XVI-XVII
веках Европейскому обществу потребовалось пройти че-
рез целую историческую эпоху, именуемую эпохой Воз-
рождения, прежде чем возникло новое мировоззрение и
современная наука.
<^Тлава]Г>
Философия и наука эпохи Возрождения
«Возрождение» (или Ренессанс) — термин, обозначаю-
щий в истории культуры стран Западной и Центральной
Европы эпоху, переходную от Средневековья к Новому
времени. Важнейшей характеристикой данной эпохи явля-
ется ее направленность на возрождение культурных цен-
ностей античности. Мыслители этого периода искали в ан-
тичности основание для новой культуры.
Приблизительные хронологические границы эпохи Воз-
рождения — XIV-XVI века. Наиболее выдающиеся мыс-
лители эпохи Возрождения: Николай Кузанский, Л. Вал-
ла, Дж. Пико делла Мирандола, Леонардо да Винчи, П.
Помпонацци, Бруно, Кампанелла, Макиавелли (в Италии),
М. Монтень, Ф. Рабле (во Франции), И. Кеплер (в Герма-
нии), Эразм Роттердамский (в Голландии) и др.
Для того чтобы понять Возрождение, необходимо пред-
варительно дать краткий обзор политического положения
Италии. На ее территории было пять значительных госу-
дарств: Милан, Венеция, Флоренция, Папская область и
Неаполь; кроме того, было множество мелких княжеств,
которые в разных комбинациях вступали в союз с одним
из более крупных государств или же покорялись тому
или иному крупному государству. До 1378 года Генуя оспа-
ривала торговое и морское могущество у Венеции, но в
дальнейшем она попала под протекторат Милана.
Флоренция была наиболее цивилизованным городом мира
и главным источником Возрождения. С ней связаны почти
все великие имена в литературе, а также ранние и неко-
торые из позднейших великих имен в искусстве. В XIII ве-
ке население Флоренции состояло из трех враждо-
156
вавших между собой классов: знати, богатых купцов и мел-
кого люда. Конфликт разрешился не установлением проч-
ной демократии, а постепенным ростом той формы прав-
ления, которую греки назвали бы «тиранией». Медичи, ко-
торые в конце концов стали правителями Флоренции с
1389 года, правили городом более ста лет. Под их властью
Флоренция процветала.
Блестящему взлету эпохи Возрождения предшествова-
ло множество жестоких бедствий и катастроф, а его апо-
гей пришелся на пору непрерывных волнений. В середине
XIV столетия по всей Европе промчался черный смерч
бубонной чумы, унеся с собой около трети всего населе-
ния континента. Столетняя война между Англией и Фран-
цией превратилась в нескончаемый разрушительный кон-
фликт, а Италию в это же время раздирали беспрестан-
ные вторжения и междоусобные войны. Повсюду рыскали
пираты, бандиты и наемные головорезы. Религиозная борь-
ба приняла международный масштаб. На целые десятиле-
тия и почти повсеместно хозяйственная жизнь поверглась
в упадок. Все новые болезни, разносимые из портовых
городов, буквально парализовали Европу. Правили бал
черная магия и дьяволопоклонство, массовые бичевания,
пляски смерти на кладбищах, черные мессы. Инквизиция,
пытки и публичные сожжения еретиков. Обычным делом
стали церковные заговоры. На каждом шагу вершились
убийства, насилия, грабежи, ежегодно возникала опас-
ность голода и моровой язвы. В любой момент Европе гро-
зило нашествие турецких полчищ. Всюду ждали свето-
преставления. Сама церковь — этот важнейший из куль-
турных институтов Запада — многим виделась средоточи-
ем упадка и развращенности, а ее устроение и назначе-
ние — давно лишенными духовной цельности и чистоты.
На этом фоне массового разложения культуры, насилия и
смерти и зачиналась «новая жизнь», то есть эпоха Воз-
рождения.
XV век открыл новую эпоху — эпоху географических
открытий, эпоху Колумба и Магеллана, которая подгото-
вила переворот не только в географических представле-
ниях, но и в науке в целом. Открытие новых земель, иных
157
культур существенно расширило жизненный мир евро-
пейцев и показало на несоответствие традиционной, сло-
жившейся в Средневековье, картины мира новым реаль-
ным представлениям о нем.
В период Возрождения возникли также технические
предпосылки для последующего прогресса естествознания
в эпоху Нового времени. Развитие ремесел, технического
мастерства сыграли огромную роль в формировании миро-
воззренческих и социальных основ науки Нового времени.
По словам Маркса «порох, компас, книгопечатание — три
великих открытия, предваряющие буржуазное общество».
В этот период формируется новый — конструктивно-тех-
нологический тип мышления, который резко отличается
от прежнего, созерцательного стиля мышления, харак-
теризующего античное и средневековое научно-теорети-
ческое познание. Технический прогресс данного периода
создал предпосылки для создания материальных средств
экспериментального исследования, которое началось в
XVII веке.
В эпоху Возрождения формируется новое понимание
человеческой личности. Для нее характерны такие каче-
ства, как индивидуализм, светскость, сила воли, многооб-
разие интересов и устремлений, творчество и готовность
рвать любые путы, веками сковывавшие деятельность
человека. Новый тип личности вскоре начал утверждаться
во всей Европе, закладывая основы современного обще-
ства. Формирование нового типа личности было нераз-
рывно связано с формированием нового типа мышления и
новой картины мира.
Совершается переход от созерцательной к активной ус-
тановке познающего разума, математизация н&уки, раз-
рушение представлений о статичном, иерархически упо-
рядоченном космосе и открытие бесконечной Вселенной.
Тип мышления, формирующийся в эпоху Возрождения,
опирался на идеологию гуманизма — мировоззрения, рас-
пространившегося на самые разные сферы культуры и
социальной жизни, выдвинувшего идеал активности чело-
века как творца своего земного бытия, способного постичь
158
и обратить себе во благо все богатство окружающего мира.
Гуманизм нес в себе огромный потенциал светскости и
рационализма, открывающих путь научному знанию.
Философия. Идейными источниками философии Возрож-
дения являются античная философия (Платон, Аристотель,
Эпикур, неоплатоники), раннехристианские учения, а так-
же, отчасти, арабские и византийские мыслители.
Принципиальное значение для понимания особенностей
и исторического места Возрождения имеет проблема отно-
шения к античной и средневековой культурам. Если по
отношению к первой утвердилась мысль о необходимости
восстановить преемственность, то по отношению ко вто-
рой подчеркивался разрыв.
Потребность в осмыслении сущности человека, его ду-
ховного мира вела к .общей переоценке роли гуманитарно-
го знания, литературы и искусства. На первый план вы-
двигались этика как «наука жизни», а также философия,
риторика, педагогика, история.
В роли духовного авторитета выступила античная куль-
тура. Мыслители Возрождения стремились к объяснению
существования единого бесконечного материального мира
из него самого, понимали его как мир, подчиненный при-
чинно-следственным закономерностям.
Натурфилософы (Телезио, Патрици, Кампанелла, Бру-
но, Парацельс), находясь под воздействием успехов есте-
ствознания и античной философии, разрабатывали про-
блему материи. Атомистическую концепцию развивали
приверженцы эпикуреизма — Валла, Монтень, Галилей,
пантеистическую — Кардано, Николай Кузанский, Бруно.
Из идеи единого бытия выводилась множественность ве-
щей материального мира, при этом предполагалось, что
целое — Вселенная — отражается в любой своей части
индивидуально, в том числе и в человеке, высшем совер-
шенстве природы. Вопрос о движении и его источниках
решался большинством философов стихийно-материали-
стически или пантеистически; в качестве движущей силы
выступало неотделимое от материи разумное начало.
В гносеологии опыт, чувственность представали как важ-
нейший первый шаг в процессе познания, далее выделя-
159
лись следующие ступени — рассудок, разум и дух (или
интуиция — у Николая Кузанского). Утверждение великой
силы разума и логической деятельности вело к математи-
зации интеллектуальной деятельности.
С помощью теории двойственной истины, согласно ко-
торой истины разума не противоречат истинам Открове-
ния (Николай Кузанский, Помпонани, Галилей), обосно-
вывались права человеческого разума на самостоятельное
исследование, при этом ограничивалась сфера влияния
церковной догматики.
В эпоху Возрождения появляются и первые социальные
утопии, в которых были представлены основные принци-
пы идеального общественного устройства (Мор, Кампа-
нелла, Мюнцер). В то же время происходила секуляриза-
ция искусства и освобождение художника из-под опеки
церкви. Возрождалась античная теория подражания — ми-
месиса. Для того чтобы найти объективные критерии Пре-
красного, художнику необходимо изучать анатомию и ма-
тематику как основу пропорций, — такую позицию отста-
ивали Леонардо да Винчи, А. Дюрер, Микеланджело,
Л.Б. Альберти, Пьеро делла Франческа, Рафаэль и др. «Под-
ражание природе» сочеталось с культом античного худо-
жественного наследия.
Леонардо да Винчи (1452-1519) итальянский художник,
скульптор, архитектор, ученый, инженер, автор «Джо-
конды» и других известных полотен.
Прежде всего Леонардо является человеком эпохи Воз-
рождения не только потому, что он — мыслитель уни-
версального типа, то есть не ограничивается какой-либо
одной областью знаний, но и потому, что в его рассужде-
ниях можно обнаружить влияние античной философии. Он
обращает внимание на параллелизм человека и космоса
(универсума). Идея параллелизма микрокосмами макрокос-
ма служит Леонардо для утверждения представления о
механистическом строении всей природы. Оно происходит
от Бога, и это действительно необходимое механическое
строение. Леонардо не отрицает наличия души, функция
которой заключается «в формировании одушевленных тел».
160
Однако он оставляет не имеющие научного обоснования
рассуждения о ней «братьям-монахам, которые по вдох-
новению свыше знают все секреты».
Исследования Леонардо не позволяют еще говорить о
нем как об ученом эпохи научной революции. Полные бли-
стательных догадок и гениальных прозрений, они никогда
не выходили за пределы «занимательных» опытов и не
достигали той систематичности, которая является основ-
ной характеристикой современной науки и техники. Если в
трудах Леонардо и не обнаруживается всей суммы основ-
ных характеристик современной науки, то некоторые из
них прослеживаются в его размышлениях с достаточной
четкостью. Именно так обстоит дело с идеей опыта, а так-
же отношения между теорией и практикой.
В противоположность авторитетам и традиции, Лео-
нардо считает, что опыт — великий учитель; именно в
школе опыта мы можем постичь природу, а не путем
передачи и повторения бледных отражений ее, которые
даются в книгах: «знание — дитя опыта», а не произволь-
ных теоретических конструкций, пусть и воплощающих
проблемы высшего порядка: «Лучше маленькая точность,
чем большая ложь», — говорит Леонардо.
Итак, чтобы понять природу, следует вернуться к опы-
ту. Если природа получает результаты, пользуясь опре-
деленными причинами, значит, человек от результатов дол-
жен обратиться к причинам. Для выявления этих причин
необходима математика.
Леонардо убежден, что «никакое человеческое исследо-
вание не может привести к истинному знанию, если оно
не опирается на математические доказательства». Про-
стого, голого наблюдения недостаточно; в природе есть
«бесконечное число отношений», которые «никогда не по-
знаются опытным путем». Природные явления могут быть
поняты лишь в том случае, если мы раскроем их причины.
«Любое наше знание берет начало от чувства»; «чувства
имеют земную природу, разум находится вне, созерцая
их». И «те, кто принимает практику без науки, подобны
кормчему, взошедшему на корабль без штурвала и компа-
161
са, не знающему точно, куда плывет корабль». «Наука, —-
продолжает Леонардо, — это капитан, практика — мат-
росы». И если имеется научное знание вещей, то оно, с
одной стороны, завершается «определенным опытом», то
есть теории получают подтверждение, а с другой — оно
открывает путь к технологическим разработкам, вопло-
щенным Леонардо в его «машинах».
Таким образом, любое знание начинается с ощущения
и опыта. Не останавливаясь на частном, мы должны попы-
таться понять общий закон, который возвышается и гос-
подствует над ним. Только знание этого закона дает нам в
море частных фактов и отдельных практических данных
компас, без которого мы остаемся слепыми и лишенными
штурвала. Теория дает нужное направление опыту. Таким
образом, Леонардо предвосхитил метод Галилея и совре-
менной науки о природе.
В механике Леонардо приблизился к пониманию прин-
ципа инерции, угадал принцип сложения сил и принцип
наклонной плоскости, принятый им в качестве основы при
объяснении полета птиц. Удивительно то, что эти догадки
не остались только на теоретическом уровне. Были по-
пытки их реализации или, по крайней мере, техническо-
го проектирования. Леонардо имел ясное представление о
принципе сообщающихся сосудов. Многочисленны его про-
екты в области гидравлики. То же можно сказать и отно-
сительно искусства фортификации, создания оружия, тек-
стильного производства, типографского дела.
Он достиг новых результатов в геологии (объяснив, в
частности, происхождение ископаемых), анатомии и фи-
зиологии. Его интерес к анатомии объяснялся, желанием
лучше познать природу, чтобы усовершенствовать ее ху-
дожественное воплощение. Невозможно отделить в Лео-
нардо ученого от художника. Для него живопись — это
наука, более того — вершина наук. Живопись обладает
познавательной ценностью, и художник должен обладать
познаниями в области различных наук (анатомии, геомет-
рии и т.д.), если хочет проникнуть в тайны природы.
Философия и наука Нового времени
Развитие естествознания не может всегда быть лишь
монотонным процессом количественного накопления зна-
ний об окружающем природном мире. Начиная с XVI-
XVII веков в развитии науки могут иметь место перелом-
ные этапы, кризисы, выход на качественно новый уровень
знаний, радикально меняющий прежнее видение мира.
Эти переломные этапы в генезисе научного знания по-
лучили наименование научных революций. Именно в эти
периоды в науке происходят пересмотр, переосмысление
ее важнейших теоретических и методологических поло-
жений. Научная революция — это процесс, имеющий сво-
им результатом смену научных теорий, создание новой
научной концепции, преобразование логического строя
науки и способа мышления. Из вышесказанного можно сде-
лать вывод (и история науки это подтверждает), что на-
учная революция — явление всегда чрезвычайное и до-
вольно редкое.
Революция в науке — это, как правило, не кратковре-
менное событие, ибо коренные изменения в научных зна-
ниях требуют определенного времени. Поэтому в любой
научной революции можно хронологически зафиксировать
некоторый более или менее длительный исторический
период, в течение которого она происходит. В этом перио-
де обычно выделяют следующие этапы: накопления пред-
посылок для возникновения научной революции, выработ-
ки новых принципов, представлений и, наконец, последу-
ющей экспансии их в другие области научного знания.
163
Революции в развитии фундаментальных наук, по ре-
зультатам и степени их влияния на развитие науки в це-
лом, можно разделить на глобальные научные революции
и на «микрореволюции» в отдельных науках. «Микроревр-
люция» означает создание новой теории в той или иной
области науки, которая меняет представления об опреде-
ленном, сравнительно узком круге явлений, но не оказы-
вает решающего влияния на существующую научную кар-
тину мира, не требует коренного изменения способа науч-
ного мышления.
Глобальная научная революция приводит к формирова-
нию совершенно нового видения мира, вызывает появле-
ние принципиально новых представлений о его структу-
ре и функционировании, а также влечет за собой новые
способы, методы его познания. Глобальная научная рево-
люция может происходить первоначально в одной из фун-
даментальных наук (или даже формировать эту науку),
превращая ее затем на определенный исторический пери-
од в лидера науки. Последнее означает, что происходит
своеобразная экспансия ее новых представлений, принци-
пов, методов, возникших в ходе революции, на другие
области знания и на миропонимание в целом.
В дальнейшем изложении мы рассмотрим несколько
глобальных научных революций, имевших место в исто-
рии естествознания и определивших характер его фор-
мирования и развития во второй половине прошлого ты-
сячелетия.
7.1. Первая глобальная научная революция
Первая глобальная научная революция происходила в
XVI-XVII веках и оставила глубокий след в культурной
истории человечества. Если для натурфилософии антично-
сти и для «преднауки» средневековья было характерно про-
стое, чисто количественное приращение знаний (а иногда
и вымыслов), то с XVI века характер научного прогресса
меняется. Происходит радикальное изменение миропони-
164
мания. Это явилось следствием появления гелиоцентри-
ческого учения в космологии и последующего создания клас-
сической механики, ставшей на длительный исторический
период основой своеобразного — механистического — ми-
ропонимания.
Первая научная революция считается началом форми-
рования современного естествознания, базирующегося на
экспериментальной методологии. Возникает так называе-
мая классическая наука Нового времени, период суще-
ствования которой заканчивается лишь в конце XIX века.
Радикальное изменение миропонимания было связано
с появлением гелиоцентрического учения великого польско-
го астронома Николая Коперника (1473-1543). В своем тру-
де «Об обращениях небесных сфер» Он утверждал, что
Земля не является центром мироздания и что «Солнце,
как бы восседая на Царском престоле, управляет вращаю-
щимся около него семейством светил».13 Возникло прин-
ципиально новое миропонимание, которое исходило из
того, что Земля — одна из планет, движущихся вокруг
Солнца по круговым орбитам. Совершая обращение вок-
руг Солнца, Земля одновременно вращается и вокруг соб-
ственной оси, чем и объясняется смена дня и ночи, види-
мое нами движение звездного неба.
Коперник показал ограниченность чувственного позна-
ния, неспособного отличать то, что нам представляется,
от того, что в действительности имеет место (визуально
нам кажется, что Солнце «ходит» вокруг Земли). Таким
образом, он продемонстрировал слабость принципа объяс-
нения окружающего мира на основе непосредственной ви-
димости и доказал необходимость для науки критического
разума.
Учение Коперника подрывало опиравшуюся на идеи
Аристотеля религиозную картину мира. Последняя исходи-
ла из признания центрального положения Земли, что да-
13 Цит по: Бернал Дж. Наука в истории общества. — М., 1956.
С. 223.
165
вало основание объявлять находящегося на ней человека
центром и высшей целью мироздания. Кроме того, рели-
гиозное учение о природе противопоставляло земную
материю, объявляемую тленной, преходящей — небесной,
которая считалась вечной и неизменной. Однако в свете
идей Коперника трудно было представить, почему, буду-
чи «рядовой» планетой, Земля должна принципиально от-
личаться от других планет.
Католическая церковь не могла согласиться с этими
выводами, затрагивающими основы ее мировоззрения. За-
щитники учения Коперника были объявлены еретиками и
подвергнуты гонениям. Сам Коперник избежал преследо-
вания со стороны католической церкви ввиду своей смер-
ти, случившейся в том же году, в котором был опублико-
ван его главный труд «Об обращении небесных сфер».
В 1616 году этот труд был занесен в папский «Индекс»
запрещенных книг, откуда был вычеркнут лишь в 1835
году.
Гелиоцентрическая система оказалась революционной не
только для церкви и аристотелевско-птолемеевской тра-
диции. Она революционизировала наш непосредственный
жизненный опыт. Коперник дал нам возможность дистан-
цироваться от опыта, в центре которого мы находимся, и
взглянуть на мир с совершенно другой позиции. Учение
Коперника потребовало способности видеть мир и нас са-
мих в новом ракурсе.
Это рефлексивное дистанцирование и это «обращение»
перспективы называется коперниканской революцией. Рань-
ше люди представляли мир исходя из субъективной перс-
пективы, в центре которой они находились. Астрономи-
ческая теория, основывающаяся на систематических на-
блюдениях и математических моделях, поставила под со-
мнение освященный веками жизненный опыт. В результа-
те человек пережил кризис, который привел к пересмот-
ру его точки зрения на самого себя.
Но это изменение точки зрения человека на самого себя
было двойственным. Оно не только вело к своего рода
166
понижению «космического ранга» человека, но и к приоб-
ретению им нового положительного самосознания. Росла
уверенность в силе разума и нового научного знания.
Крупнейшими представителями математико-эксперимен-
тальной науки выступают Галилео Галилей (1564-1642) и
Исаак Ньютон (1643-1727). В их работах зародилась новая
физика, противоречащая аристотелевской традиции.
В учении Галилео Галилея были заложены основы ме-
ханистического естествознания, опиравшегося на прин-
ципиально новое представление о движении.
До Галилея общепринятым в науке считалось понима-
ние движения; выработанное Аристотелем и сводившееся
к следующему принципу: тело движется только при на-
личии внешнего на него воздействия, если это воздей-
ствие прекращается, тело останавливается. Галилей по-
казал, что этот принцип Аристотеля (хотя и согласуется с
нашим повседневным опытом) является ошибочным. Вмес-
то него Галилей, сформулировав совершенно иной прин-
цип, получивший впоследствии наименование принципа
инерции', тело либо находится в состоянии покоя, либо
движется, не изменяя направления и скорости своего дви-
жения, если на него не производится какого-либо внеш-
него воздействия.
Большое значение для становления механики как науки
имело исследование Галилеем свободного падения тел. Он
установил, что скорость свободного падения тел не зави-
сит от их массы (как думал Аристотель), а пройденный
падающим телом путь пропорционален квадрату времени
падения. Галилей открыл, что траектория брошенного тела,
движущегося под воздействием начального толчка и зем-
ного притяжения, является параболой. Галилею принад-
лежит экспериментальное обнаружение весомости возду-
ха, открытие законов колебания маятника, немалый вклад
в разработку учения о сопротивлении материалов.
Галилей выработал условия дальнейшего прогресса ес-
тествознания, начавшегося в эпоху Нового времени. Он по-
нимал, что слепая вера в авторитет Аристотеля сильно
167
тормозит развитие науки. Истинное знание, считал Гали-
лей, достижимо исключительно на пути изучения приро-
ды при помощи наблюдения, опыта (эксперимента) и воо-
руженного математическим знанием разума, а не путем
изучения и сличения текстов в рукописях античных мыс-
лителей.
Росту научного авторитета Галилея способствовали его
астрономические исследования, обосновывавшие и утвер-
ждавшие гелиоцентрическую систему Коперника. Исполь-
зуя построенные телескопы (вначале это был скромный
оптический прибор с трехкратным увеличением, а впослед-
ствии был создан телескоп и с 32-кратным увеличением),
Галилей сделал целый ряд интересных наблюдений и от-
крытий. Он установил, что Солнце вращается вокруг сво-
ей оси, а на его поверхности имеются пятна. У самой боль-
шой планеты Солнечной системы — Юпитера — Галилей
обнаружил четыре спутника (из тринадцати известных в
настоящее время). Наблюдения за Луной показали, что ее
поверхность гористого строения и что этот спутник Земли
имеет либрацию, то есть видимые периодические коле-
бания маятникового характера вокруг центра. Галилей убе-
дился, что кажущийся туманностью Млечный Путь состо-
ит из множества отдельных звезд.
Большая заслуга Галилея как ученого-астронома состо-
яла в отстаивании учения Н. Коперника, которое подвер-
галось нападкам не только со стороны церковных кругов,
но и со стороны некоторых ученых, высказывавших со-
мнения в правильности этого учения. Галилей сумел пока-
зать несостоятельность всех этих сомнений и дать блестя-
щее естественнонаучное доказательство справедливости
новой гелиоцентрической системы.
Как уже отмечалось выше, католической церковью в
1616 году было принято решение о запрещении книги Ко-
перника «Об обращениях небесных сфер», а его учение
объявлено еретическим. Галилей в этом решении упомя-
нут не был, но ему все же пришлось предстать перед
судом инквизиции. После длительных допросов он был вы-
168
нужден отречься от учения Коперника и принести публич-
ное покаяние. (В октябре 1992 года Галилей был реабили-
тирован католической церковью, его осуждение было при-
знано ошибочным, а учение — правильным. Тогдашний
глава римско-католической церкви папа Иоанн-Павел II
заявил при этом, что церковь не должна выступать про-
тив науки, а, наоборот, должна поддерживать научный
прогресс).
Один из крупнейших математиков и астрономов конца
XVI — первой трети XVII вв. Иоган Кеплер (1571-1630)
занимался поисками законов небесной механики и состав-
лением звездных таблиц. На основе обобщения данных аст-
рономических наблюдений он установил три закона движе-
ния планет относительно Солнца. В своем первом законе
Кеплер отказывается от коперниковского представления
о круговом движении планет вокруг Солнца. В этом законе
утверждается, что каждая планета движется по эллипсу,
в одном из фокусов которого находится Солнце. Согласно
второму закону Кеплера радиус-вектор, проведенный от
Солнца к планете, в равные промежутки времени описы-
вает равные площади. Из этого закона следовал вывод,
что скорость движения планеты по орбите непостоянна и
она тем больше, чем ближе планета к Солнцу. Третий
закон Кеплера гласит: квадраты времен обращения планет
вокруг Солнца относятся как кубы их средних расстояний
от него.
Конечно, главной заслугой Кеплера было открытие за-
конов движения планет. Но он не объяснил причины их
движения. И это неудивительно, ибо не существовало еще
понятий силы и взаимодействия. В то время из разделов
механики была разработана лишь статика — учение о
равновесии (которая разрабатывалась еще в античности, в
первую очередь, Архимедом), а в работах Галилея были
сделаны лишь первые шаги в разработке динамики. В пол-
ной мере динамика — учение о силах и их взаимодей-
ствии — была создана позднее Исааком Ньютоном, твор-
чеством которого завершалась первая научная революция.
169
Научное наследие Исаака Ньютона чрезвычайно разно-
образно. В него входят: и создание (параллельно с Лейбни-
цем, но независимо от него) дифференциального и интег-
рального исчисления, и важные астрономические наблю-
дения, которые Ньютон проводил с помощью собственно-
ручно построенных зеркальных телескопов (он так же, как
и Галилей, именно телескопу обязан первым признаниям
своих научных заслуг), и большой вклад в развитие опти-
ки (он, в частности, поставил опыты в области дисперсии
света и дал объяснение этому явлению). Но самым глав-
ным научным достижением Ньютона было продолжение и
завершение дела Галилея по созданию классической ме-
ханики. Благодаря их трудам XVII век считается началом
длительной эпохи торжества механики, господства меха-
нистических представлений о мире.
Ньютон сформулировал три основных закона движе-
ния, которые легли в основу механики как науки. Первый
закон механики Ньютона — это принцип инерции, впер-
вые сформулированный еще Галилеем: всякое тело со-
храняет состояние покоя или равномерного и прямолиней-
ного движения до тех пор, пока оно не будет вынуждено
изменить его под действием каких-то сил. Сущность вто-
рого закона механики Ньютона состоит в констатации того
факта, что приобретаемое телом под действием какой-то
силы ускорение прямо пропорционально этой действую-
щей силе и обратно пропорционально массе тела. Нако-
нец, третий закон механики Ньютона — это закон равен-
ства действия и противодействия. Он гласит, что действия
двух тел друг на друга всегда равны по величине и на-
правлены в противоположные стороны.
Данная система законов движения была дополнена от-
крытым Ньютоном законом всемирного тяготения, соглас-
но которому все тела, независимо от их свойств и от
свойств среды, в которой они находятся, испытывают вза-
имное притяжение, прямо пропорциональное их массам и
обратно пропорциональное квадрату расстояния между
ними.
170
Пожалуй, ни одно из всех ранее сделанных научных
открытий не оказало такого громадного влияния на даль-
нейшее развитие естествознания, как открытие закона
всемирного тяготения. Огромное впечатление на ученых
производил масштаб обобщения, впервые достигнутый ес-
тествознанием. Это был поистине универсальный закон
природы, которому подчинялось все — малое и большое,
земное и небесное. Он (закон) явился основой создания не-
бесной механики — науки, изучающей движение тел Сол-
нечной системы.
Существует легенда о знаменитом яблоке, падение ко-
торого с дерева будто бы навело Ньютона на мысль о
законе всемирного тяготения. Но это не более чем леген-
да, имеющая, правда, различные толкования. Стекли —
друг Ньютона — утверждал, что якобы сам Ньютон рас-
сказал ему эпизод с яблоком, который и помог ему от-
крыть вышеуказанный закон. Но другой друг Ньютона,
Пембертон, считал, что Ньютон специально выдумал ис-
торию с яблоком, чтобы отделаться от не в меру любо-
пытных собеседников типа Стекли.
«Созданная Ньютоном теория тяготения и его вклад
в астрономию знаменуют последний этап преобразова-
ния аристотелевской картины мира, начатого Коперни-
ком. Ибо представление о сферах, управляемых перводви-
гателем или ангелами по приказу бога, Ньютон успешно
заменил представлением о механизме, действующем на
основании простого естественного закона...».™
В 1687 году вышел в свет главный труд Ньютона «Ма-
тематические начала натуральной философии», заложив-
ший основы современной теоретической физики. Оценивая
это событие, видный физик XX века, бывший президент
Академии наук СССР С.И. Вавилов писал: «В истории есте-
ствознания не было события более крупного, чем появле-
ние «Начал» Ньютона. Причина была в том, что эта книга
подводила итоги всему сделанному за предшествующие
14 Бернал Дж. Наука в истории общества. — М., 1956. С. 267.
171
тысячелетия в учении о простейших формах движения
материи».15
В своей знаменитой работе Ньютон предложил ученому
миру научно-исследовательскую программу, которая вскоре
стала ведущей не только в Англии, на родине великого
ученого, но и в континентальной Европе. Свою научную
программу Ньютон назвал «экспериментальной философи-
ей», подчеркивая решающее значение опыта, эксперимента
в изучении природы.
Идеи Ньютона, опиравшиеся на математическую физи-
ку и эксперимент, определили направление развития ес-
тествознания на многие десятилетия вперед. Вместе с тем
они предопределили длительное господство механистиче-
ской картины мира.
В предисловии к своему знаменитому труду «Матема-
тические начала натуральной философии» И. Ньютон вы-
сказал следующую установку на будущее: «Было бы же-
лательно вывести из начал механики и остальные явления
природы...». Многие естествоиспытатели вслед за Ньюто-
ном старались объяснить исходя из начал механики самые
различные природные явления. При этом они неправомер-
но экстраполировали законы, установленные лишь для
механической сферы явлений, на все процессы окружаю-
щего мира. В торжестве законов Ньютона, считавшихся
всеобщими и универсальными, черпали веру в успех уче-
ные, работавшие в астрономии, физике, химии.
Помимо физики, Ньютон интересовался теологически-
ми вопросами и написал объемные трактаты по теологии.
Занимался он и алхимией, пытаясь добиться превращения
одних веществ в другие.
В Новое время познание становится особой професси-
ей, а наука превращается в особый социальный институт
по производству знания и определяет все стороны жизни
человека и общества.
15 Вавилов С.И. Исаак Ньютон. — М., 1989. С. 117.
172
7.2. Почему возникает современная наука
Проблема возникновения (генезиса) науки — одна из
главных проблем философии науки. Уже было сказано,
что ответ на вопрос, почему возникает наука, предпола-
гает предварительное решение проблемы, что такое на-
ука. В данном случае под современной наукой понимается
механико-математическое естествознание, возникающее в
XVI-XVII веках. Его отличие от «науки» античной — един-
ство теории и эксперимента. В Новое время ученые начи-
нают использовать новые методы исследования, и прежде
всего — экспериментальный метод. Поэтому ответ на воп-
рос, почему возникает современная наука, может быть кон-
кретизирован и представлен как вопрос о том, почему
возникает эксперимент как метод познания.
Необходимо сказать, что в философии науки существуют
различные объяснения процесса возникновения механико-
математического естествознания. Большинство исследова-
телей рассматривают, как правило, процессы, происходя-
щие внутри науки, стремятся обнаружить те факторы,
которые привели к изменению теории, к замене аристо-
телевско-птолемеевского геоцентризма гелиоцентризмом
Коперника и Галилея. При этом процесс возникновения но-
вого экспериментального метода исследуется достаточно
редко. Но если согласиться с тем, что именно применение
эксперимента отличает современную науку от «науки» ан-
тичной и средневековой, то надо признать, что главной
проблемой возникновения науки является проблема воз-
никновения экспериментального метода.
Возникновение эксперимента нельзя понять, если мы
будем рассматривать только внутреннюю историю науки.
Эксперимент рождается как элемент изобретательской де-
ятельности, то есть вне науки как таковой. Рассмотрим
процесс возникновения современной науки в контексте из-
менения практики, то есть формы производственной дея-
тельности.
173
Наука Нового времени отличается от «науки» античной
и средневековой.
1. Она имеет иной предмет исследования. Античная фи-
лософия исследовала в основном первые начала и причи-
ны бытия. Наука Нового времени исследует природные
процессы, «машину» мира, действует по принципу «ра-
зобрать-собрать», пытается понять устройство этой «ма-
шины», отвлекаясь от всяких нравственных проблем.
2 Она применяет другие методы исследования. В ан-
тичной философии это, в основном, «умозрение», иссле-
дование мира с помощью разума, поскольку в созданной
Платоном и Аристотелем картине мира разум считался
высшей реальностью по сравнению с материей. В науке
Нового времени — экспериментальный метод, использо-
вание различных приборов.
2 Она имеет другую цель. Античная философия была
направлена на познание человека, смысла человеческого
существования, места человека в мире. Познание, с точки
зрения греческих философов, не имеет внешней цели, оно
не служит практике. Эта деятельность самоценна, она упо-
добляет человека Богу, является высшим, наиболее дос-
тойным человека образом жизни. Наука Нового времени
ориентируется на практику, усовершенствование процес-
са производства.
Мы не сможем понять, почему возникает современная
наука, то есть экспериментальное естествознание, если
будем рассматривать только внутреннюю историю науки,
историю научных идей от Аристотеля и Птолемея до Ко-
перника, Галилея и Ньютона.
С точки зрения внутренней истории науки становление
современного естествознания — это переход в астрономии
от геоцентрической системы Аристотеля-Птолемея к ге-
лиоцентрической системе Коперника, а в физике — от
концепции движения Аристотеля к концепции движения
Галилея-Ньютона. Но задача философии науки состоит в
том, чтобы раскрыть причины происшедших изменений,
понять, почему это произошло, почему изменилось пред-
ставление о мире (представление о предмете научного
174
исследования), о методах, целях и задачах познания. Все
это невозможно понять, не обратившись к рассмотрению
тех социальных факторов, которые оказывали влияние на
процесс развития познания.
В Новое время происходят, как известно, важные со-
циальные изменения — начинается развитие капитализ-
ма — нового способа производства. На смену ремесленно-
му производству приходит машинное производство. Ремес-
ленник заменяется механическим устройством.
На первый взгляд, может показаться, что все эти про-
цессы не имеют к науке никакого отношения. Однако, как
уже было сказано, процесс познания не является совер-
шенно независимым от общества. Наука — часть духовной
культуры эпохи, на нее оказывают влияние религия, фи-
лософия, политика, искусство. Кроме того, сама духовная
культура — составная часть процесса производства ре-
альной жизни. Изменения, происходящие в процессе про-
изводства, приводят к изменениям в духовной культуре и
наоборот.
Ранее мы проследили взаимосвязь традиционных прак-
тик и мифологического типа мышления, раскрыли его ос-
новные особенности, характеристики мифологической кар-
тины мира. Мы рассмотрели также средневековый хрис-
тианский тип мышления, который непосредственно пред-
шествовал современному.
Как мы знаем, в средние века господствующим было
религиозное мировоззрение, которое разделяло мир на
две неравноценные части: высшее божественное начало,
творящее мир, и низшее, сотворенное бытие. Достойным
познания считали бытие высшее, духовное, божественное.
Даже Ньютон много внимания уделял исследованию тек-
стов Нового Завета, а свой главный труд «Математиче-
ское начало натуральной философии», по свидетельству
Гемфри, помощника и переписчика трудов Ньютона, со-
здавал как бы из-под палки, под давлением своего друга
Галлея.
Методы познания также определялись общей мировоз-
зренческой установкой. Считали, что истина содержится в
175
Откровении, в священных текстах, поэтому познание было
направлено на текст, а не на реальный мир. Очевидно,
что в таком мировоззренческом контексте знание о при-
роде не развивается. Для того, чтобы возникло механико-
математическое естествознание, должен был измениться
мировоззренческий контекст. Природа должна быть реа-
билитирована, освобождена от клейма низшего, сотворен-
ного бытия, должно возникнуть йовое представление о мире
и месте в нем человека.
’ Изменение мировоззрения начинается в эпоху Возрож-
дения; завершается этот процесс в XIX веке, когда наука
и философия создают представление о мире как процессе
развития материальных систем. Но чтобы изменилось ми-
ровоззрение, должна измениться реальная жизнь.
Изменение формы знания. Рассмотрим более подробно,
как изменение формы практики приводит к изменению
формы знания, почему на смену теоретическому умозри-
тельному знанию приходит экспериментальное естествоз-
нание.
В эпоху Возрождения происходит бурное развитие тор-
говли, товарно-денежных отношений, формируется капи-
талистический способ производства. Ремесленник вытесня-
ется машиной, механическим устройством. В допромыш-
ленную эпоху знание существовало в двух основных фор-
мах: как знание опытно-практическое (в земледелии и в
ремесле) и «теоретическое», умозрительное философское
знание, создающее общую картину мира. Эти два вида зна-
ния почти не соприкасались. «Теория» была далека от прак-
тики, практика — от теории. В Новое время изменяется
практика и изменяется теория.
Если в ремесленном производстве главную роль играет
знание опытно-практическое, унаследованное от прошлых
поколений и передаваемое в мифологической «упаковке»,
то в машинном производстве знание приобретает другую
форму. Оно становится знанием о механизме. Становление
машинного производства приводит к вовлечению в дея-
тельность новых природных закономерностей, которые ста-
176
новятся объектом познания, попадают в исследователь-
ское поле науки. Исследование новых связей, вычленение
их в «чистом виде» из технологий и механизмов, а также
конструирование связей в эксперименте — основа разви-
тия науки и формирования новой логики мышления. До
Нового времени у науки был другой объект исследования,
другой «мир» и другие методы исследования.
В допромышленную эпоху природа представала в виде
поля, леса, степи, растений и животных, неба с его дви-
жениями небесных светил. Природа была достаточно неуп-
равляемой и непредсказуемой, такой же была и челове-
ческая жизнь: результаты производственной деятельности
в земледелии и ремесле зависели от множества неподвла-
стных человеку факторов. Это порождало представление
о том, что мир заполнен различными «духами», которые
могут быть благосклонны к человеку или враждебны.
С развитием капитализма и машинного производства
человек начинает взаимодействовать с «природой» в виде
машины, механического устройства. Он имеет дело с дру-
гими процессами и отношениями и другими «силами»: си-
лой тяжести, силой трения, силой инерции и т.д. Природа
предстала перед ним в совершенно ином виде. Изменение
практики приводит к изменению представления о мире.
Уже Коперник рассматривает мир как механизм. Он
писал: «Философам, обыкновенно стремящимся к распоз-
нанию даже самых ничтожных вещей, до сих пор еще не
удалось с достаточной верностью объяснить ход мировой
машины, созданной лучшим и любящим порядок зодчим».
Наука Нового времени в качестве основного предмета
исследования имеет механическое движение. Этот пред-
мет, естественно, не совпадает с предметом исследования
античной философии-науки, которая исследовала «первые
причины», вечные и неизменные «начала» бытия. Как же
возникает новый предмет исследования — система меха-
низмов и машин?
В Новое время формируется общество, принципиально
отличающееся от того, которое существовало в эпоху ан-
177
тичного полиса. В этом обществе главную роль начинают
играть предприниматели, которые получают прибыль,
рационализируя процесс производства. Они стремятся про-
изводить товары с меньшими издержками и используют
для этого различные способы, прежде всего, новые тех-
нические устройства, механизмы и машины, которые со-
здаются изобретателями-практиками.
Машины возникают как результат изобретательства тех
же ремесленников. Часовщик Уатт изобрел паровую ма-
шину, цирюльник Аркрайт — прядильную машину, рабо-
чий-ювелир Фултон — пароход. Первые паровые маши-
ны были построены мануфактурными и ремесленными спо-
собами. Такими же способами были построены и первые
прядильные и ткацкие машины, мельницы и т.д., приво-
дившиеся в движение паровым двигателем.
В XVI-XVII веках наблюдается бурное развитие изоб-
ретательской деятельности. Потребности материального
производства вызвали к жизни большое количество изоб-
ретений и усовершенствований. Среди изобретателей встре-
чались представители самых различных слоев населения.
Главную роль в изобретательстве играли непосредствен-
но связанные с материальным производством гидротехни-
ки, ткачи, кузнецы, часовых дел мастера, горные масте-
ра, военные инженеры. Немало было и представителей
дворянства и духовенства, мечтавших о быстром обогаще-
нии или славе. Деятельность изобретателей охватывала все
основные отрасли техники того времени. Эта деятельность,
как правило, дополнялась созданием первых специальных
трудов по технике.
Большинство выдающихся ученых, таких каюТалилей,
Гюйгенс, Ньютон, Лейбниц, Бернулли, Эйлер, Ломоносов
и другие, активно занимались изобретательством. Можно
отметить также, что талантливый французский изобрета-
тель Дени Папен, разрабатывавший проекты первых па-
ровых машин, поддерживал тесную связь с немецким фи-
лософом Лейбницем.
Создание технических устройств требовало соответ-
ствующую теорию, которая объяснила бы их работу. Про-
178
исходит сближение теории и практики, которое имело
двусторонний характер. С одной стороны, изобретатели-
практики стремились найти закономерности, которые оп-
ределяют действие механических устройств, привлекая для
этого существующие теоретические знания, а с другой
стороны, представители умозрительного теоретического
знания, далекого от практики, стали обращаться к иссле-
дованию практических проблем.
Задачи практической механики и прикладной математи-
ки были в центре внимания многих ученых XVI-XVII ве-
ков. Они направляли теоретические исследования на про-
блемы наиболее целесообразного и экономичного устрой-
ства технических средств.
Этот двусторонний процесс приводил к тому, что изме-
нялись и практика, и теория, то есть и техническое, й
научное творчество. Наука вбирала в себя техническое эк-
спериментирование и использовала его в целях познания
законов природы. Техническое изобретательство вбирало
в себя знание, получаемое в науке.
Начиная с эпохи Возрождения идет интенсивный про-
цесс сближения технического экспериментирования и «чи-
стой науки», существовавшей со времен Античности, чис-
той в смысле ее «свободы» от эксперимента, практики.
Этот процесс сближения и порождает вначале «натураль-
ную философию» Нового времени, а затем и эксперимен-
тальное естествознание в собственном смысле слова.
В качестве генетической основы современной науки вы-
ступает не только «теоретическое» знание, развиваемое
со времен Античности, но и знание практическое, сово-
купность традиционных сведений, наблюдений, професси-
ональных секретов, полученных экспериментальным пу-
тем. Это, собственно, и есть предметная основа возникаю-
щего естествознания, тот первичный материал, освоение
которого оказало огромное влияние на процесс становле-
ния науки. У истоков науки стояли те же ремесленники,
моряки, кораблестроители, инженеры, орудийных дел
мастера и другие практики.
179
Историк науки Поппе отмечает: «В XVIII столетии мно-
гие ученые взялись за обстоятельное изучение ремесел,
мануфактур и фабрик. Некоторые из них сделали эту об-
ласть предметом своего специального исследования. Лишь
в новейшее время надлежащим образом осознана связь
механики, физики,, химии и т.д. с ремеслом».
Наиболее наглядно связь между техническим и науч-
ным творчеством проявляется в деятельности Галилея,
который обратился к вопросам небесной механики уже
после того, как им была проделана большая работа в об-
ласти прикладной механики. Исследователь творчества Га-
лилея Л. Олыпки отмечает, что технический талант Гали-
лея являлся истинной предпосылкой его научных экспери-
ментов. Он отмечает, что всякое открытие Галилея в об-
ласти физики и астрономии было теснейшим образом свя-
зано с каким-нибудь инструментом собственного изобре-
тения или особым устройством его. Самостоятельная науч-
ная деятельность Галилея началась с небольшой работы об
определении удельного веса тел с помощью изобретенных
им гидростатических весов.
В деятельности Галилея совершается переход от при-
кладных проблем, связанных с сооружением крепостей и
применением огнестрельного оружия, к чисто научным
вопросам. Занятия прикладной математикой и механикой
отступили на второй план только после того, как Галилей
открыл с помощью изготовленного им телескопа спутники
Юпитера и всецело занялся вопросами астрономии и не-
бесной механики. Экспериментальный метод Галилея рож-
дается из его технических опытов.
Применение машин впервые в крупных масштабах под-
чиняет непосредственному процессу производства силы
природы: ветер, воду, пар, электричество, превращает
их в агентов общественного труда.
Законы природы, открываемые естествознанием, внача-
ле предстают как воплощенные в машинах, в технологиях
производства, в химических процессах и т.д. Первые маши-
ны возникают в результате изобретательства, которое
180
становится особой профессией. Наука же, как чистое зна-
ние о природе, возникает в результате исследования ме-
ханизмов и машин. Собственно, все развитие естествозна-
ния вплоть до середины XIX века — это «извлечение»
законов природы из машин, механизмов, технологий. На-
ука «запаздывает», она изучает те механизмы — мельни-
цы, двигатели, насосы и т.д., — которые изобретены и
применяются в практике. Почти все крупные математики,
начиная с середины XVII столетия, занимаются практи-
ческой механикой и подводят под нее теоретическую осно-
ву. Они исходят из простой водяной мельницы для помола
зерна.
Взаимосвязь структуры и функции в механизме, когда
заданная структура приводит к определенному и однознач-
ному следствию, результату, дает возможность исследо-
вать причинно-следственные связи, действующие в меха-
низме, устанавливать закономерности. Эксперимент явля-
ется организацией такой структуры, которая приводит (или
нет) к определенному следствию. Закон природы, вопло-
щенный в формуле «если А, то В», имеет свое первона-
чальное реальное существование в техническом устрой-
стве.
Таким образом, изобретенные и применяемые в Новое
время механические устройства стали тем рычагом, кото-
рый перевернул всю систему знания и привел к формиро-
ванию современной науки. Мир стал рассматриваться как
созданный Богом механизм, действующий в соответствии с
вложенными в него законами. Многие ученые того време-
ни сравнивали мир с часовым механизмом.
Новые ученые — это, прежде всего, изобретатели-
экспериментаторы. Поэтому исследование процесса гене-
зиса науки должно опираться на рассмотрение как теоре-
тического знания античности и средних веков, по тради-
ции считающегося собственно наукой, так и неизвестной
предшествующим эпохам практики, направленной на ра-
ционализацию производства, практики изобретательства
и экспериментирования, которая лежит в основе нового
способа производства.
181
Как античная философия порождается условиями поли-
са и в нем функционирует, так и наука Нового времени
порождена капиталистической «рационализацией» произ-
водства.
Проведенное исследование показывает, что трансфор-
мация познавательной деятельности, которая привела к
возникновению экспериментального естествознания, — это,
в значительной степени, «побочный» результат капитали-
стической «рационализации» процесса производства. Она
привела к созданию механизмов и машин, различных тех-
нических устройств, заменивших мастера-ремесленника. Тем
самым наука получает новый объект исследования — ме-
ханизм, новые «навыки и умения» изобретательства, став-
шие составной частью научного эксперимента, новый этос,
то есть новое представление о цели познания, которое те-
перь выступает как практическое применение результа-
тов познавательной деятельности, а также новое мировоз-
зрение — механицизм. Все это и составляет основные эле-
менты науки как особой практики, как деятельности инди-
вида.
Ориентация науки на технику привела к революцион-
ным последствиям как для техники, так и для самой науки.
Техника все больше зависит от успехов научных исследо-
ваний. Наука становится фактором производственного про-
цесса, который, в свою очередь, становится сферой при-
ложения науки.
Выделим основные характеристики нового типа мыш-
ления, результатом действия которого является современ-
ная наука.
Главное в новом типе мышления — освобождение от
антропоморфизма. Немецкий социолог М. Вебер назвал про-
цессы, которые происходили в духовной культуре Запад-
ной Европы в XVII веке, «расколдовыванием мира». Мир
освобождался от различных таинственных сил, которыми
его наполняло воображение человека и на которые опи-
рались магия и колдовство.
Человек всегда, осознанно или нет, создает общий об-
раз мира, модель, в соответствии с которой рассматрива-
182
ются все процессы в мире. Самая древняя и «естественная»
для нашего мышления «модель» — я сам, то есть живу-
щий, чувствующий, думающий и действующий человек.
Что им движет? Чувства, перерастающие в желания, ко-
торые, в свою очередь, формируют цели. Стремление к
чему-то и цель, к которой стремишься, — это и есть
«силы», направляющие действия человека. Но также че-
ловек представлял себе и «действия» природы: всё, про-
исходящее в ней, направляется чьей-то волей. Таким было
мышление человека традиционной культуры, которое от-
разилось в мифологии. Но таким же антропоморфным было
и мышление великих мыслителей античности — Платона
и Аристотеля. Как известно, Аристотель выделял в каче-
стве главной причины начала бытия цель, а главным ис-
точником движения, йзменения в природе он считал стрем-
ление к совершенству, которое воплощал в себе Высший
Разум, Бог-перводвигатель.
В средние века этот тип мышления сохраняется. В Но-
вое время, как уже было сказано, формируется новая
«модель», по аналогии с которой рассматривается мир. Это
механическое действующее устройство, например, часы.
В механизме нет желаний, стремлений, целей. Есть дру-
гие «силы», которые определяют его действие: сила тя-
жести, сила трения и т.д. Познание этих естественных при-
родных сил становится задачей науки. В этом и состояло
преодоление антропоморфизма, свойственного предшеству-
ющим эпохам.
Основные характеристики нового типа мышления
1. Преодолевается дуализм духовного и материального.
Материальный мир рассматривается как совокупность ма-
териальных тел, взаимодействующих по законам механи-
ки, открытых Ньютоном. Бог сохраняет статус Творца «ма-
шины мира», но он не вмешивается в действие этой «ма-
шины».
2. Мир рассматривается как однородный: в любой точке
пространства и в любой момент времени действуют одни и
183
те же законы. Все процессы в нем являются следствием
действия одних и тех же сил. Настоящее есть необходимое
следствие прошлого, а будущее необходимо вытекает из
прошлого и настоящего. Поэтому процесс познания — это
познание тех реальных естественных причин, которые обус-
ловили исследуемое событие. Наука открывает объектив-
ные, устойчивые и повторяющиеся причинно-следствен-
ные связи, выражаемые в законах.
3. Субъект познания рассматривается как отдельный
индивид, наделенный чувствами и разумом. Он способен
получать истинное знание, наблюдая природу, а не от
некоего Высшего Разума, или Бога. Для этого надо пра-
вильно пользоваться своими познавательными способно-
стями, уметь контролировать действия чувств и разума,
очистить разум от предрассудков и взглянуть на мир не-
предвзято, увидеть мир таким, каков он есть, и выразить
это в системе умозаключений.
4. Чтобы открыть объективные, устойчивые причинно-
следственные связи, надо отделить необходимое от слу-
чайного, то есть разделить сложное на простые элементы
и найти главное, сущность. Поэтому основные методы по-
знания — анализ и синтез, абстрагирование, идеализация,
эксперимент (реальный и мысленный), построение иде-
альной модели и т.д. Наука действует по принципу «ра-
зобрать-собрать».
5. Истина рассматривается как соответствие теорети-
ческого объяснения фактам. При этом теоретическое объяс-
нение должно предсказывать поведение исследуемого
объекта, отвечать требованию простоты и красоты.
6. Целью познания законов природы является их исполь-
зование в практике, в процессе производства.
Великий переворот в мышлении совершался-благодаря
усилиям Коперника, Галилея, Кеплера, Ньютона, Бэко-
на, Декарта, Гоббса и других мыслителей того периода.
Все они не были полностью свободны от прежних пред-
ставлений, многие из них занимались астрологией, вери-
ли в мудрость Творца, создавшего мир, изучали не толь-
184
ко Книгу Природы, но и Священное Писание. Но главное
уже произошло: человек переставал видеть в мире само-
го себя, начал избавляться от собственных иллюзий и учился
видеть мир таким, каков он есть. Для этого надо было
открывать настоящие причины природных процессов, от-
брасывая то, что причиной не является, а только кажет-
ся. Способом выделения главных причин становится экспе-
римент. Можно придумать сколько угодно объяснений того,
что такое молния. Греки, например, считали ее главным
оружием Зевса. Но по-настоящему поняли, что такое мол-
ния, когда воспроизвели ее в эксперименте с помощью
соответствующего прибора. Сейчас любой школьник на
уроке физики может сделать молнию и тем самым стать
«немножко Зевсом».
Данный тип мышления породил классическую науку
XVII-XIX веков, но в общих чертах сохраняется и сейчас.
Он изменился в деталях. Сейчас значительно углубились и
расширились наши представления о мире (объекте позна-
ния) и самом процессе познания. Эти изменения привели к
тому, что классическая наука сменилась неклассической,
на смену которой, в свою очередь, пришла современная
постнеклассическая наука. Но эти изменения нельзя рас-
сматривать как становление нового типа мышления. Кон-
туры нового типа мышления видны, но они еще достаточ-
но не ясные.
Наука в XVII—XVIII веках приобретает все те организа-
ционные формы, которые характеризуют ее и по сей день.
Институциализируется и все возрастает в количественном
отношении группа лиц, профессионально занимающихся
наукой. Первая индустриальная революция породила со-
циальную группу — ученых, получающих жалованье за
свой труд. В XVII веке начинают возникать первые акаде-
мии и научные общества, сначала в Италии (1600), затем
в Англии (1660), во Франции (1668), в Германии (1700), в
России (1725).
5 января 1665 года в Париже стала выходить «Газета
ученых» — первое в мире периодическое издание, посвя-
185
щенное научным новостям. В том же году вышел первый
номер «Философских протоколов» английского Королевс-
кого научного общества. Несколько ранее в Англии была
введена система промышленных патентов. С середины XVII
века появляются ученые, непосредственно связанные с про-
мышленностью, сознательно работающие на нее (Джемс
Уатт, например, прославился и как промышленник, и как
ученый). Бурно начинают развиваться прикладные облас-
ти исследований.
В течение трехсот последующих лет наука лишь следо-
вала тем исходным принципам, которые были заложены в
XVII веке, превращаясь в непосредственную производи-
тельную силу. Оказывая ощутимое воздействие на эконо-
мическую сферу, на социальные институты, она начинает
играть все возрастающую роль в жизни общества.
Материально-производственная, техническая ориента-
ция науки приводит к изменению как самой науки, так и
ее взаимоотношений с другими социальными институтами.
1. Техника все больше попадает в зависимость от ус-
пехов научно-исследовательской деятельности.
2 Меняется структура науки. Возникают новые иссле-
довательские звенья (прикладные, технические, производ-
ственные исследования и разработки), непосредственно
связывающие науку и материальное производство.
3. Наука приобретает ряд черт, роднящих ее с матери-
альным производством. Научный труд становится коллек-
тивным, организованным по промышленному образцу, все
более специализированным;
4. Наука развивается как обособленная сфера челове-
ческой деятельности, противостоящая другим сферам как
ненаучным.
5. Бурными темпами идет дифференциация наук, воз-
никают все новые научные дисциплины.
6. Философия, а вместе с ней и гуманитарная пробле-
матика утрачивают лидирующие позиции. На роль лидера
выдвигается комплекс физико-математических, химиче-
186
ских дисциплин, оказывающих непосредственное воздей-
ствие на материальное производство.
XVII век называют веком научной революции, в резуль-
тате которой возникает современное естествознание, ба-
зирующееся на экспериментальной методологии. Возника-
ет так называемая классическая наука Нового времени,
период существования которой заканчивается лишь в кон-
це XIX века.
Мы рассмотрели, как и почему возникает современная
наука. В XVII-XIX веках она все еще тесно связана с
философией. В этот период происходит специализация зна-
ний, формирование все новых конкретных наук, их отде-
ление от философии. Одновременно шло развитие фило-
софии как особой области знания, ее размежевание с кон-
кретными науками. Этот процесс длился многие века, но
наиболее интенсивно происходил в XVII-XVIII веках. Но
даже и в этот период наука и философия не разделялись.
Философия рассматривалась как знание, полученное с по-
мощью разума. Она противопоставлялась знанию, содер-
жащемуся в Святом Писании.
В XVII-XVIII веках и даже в начале XIX века фило-
софией называли теоретические обобщения, содержащие-
ся в конкретных науках. Сочинение И. Ньютона по механи-
ке озаглавлено «Математические начала натуральной фи-
лософии» (1687), книга К. Линнея по основам ботаники —
«Философия ботаники» (1751), сочинение Ж. Б. Ламарка по
биологии — «Философия зоологии» (1809), один из капи-
тальных трудов П.С. Лапласа назывался «Опыт философии
теории вероятностей» (1814).
В XVII-XVIII веках конкретно-научное знание (за ис-
ключением сравнительно небольшой его части) носило
опытный, описательный характер. Кропотливо накапли-
вался материал для последующих обобщений, но при этом
ощущался «дефицит» теоретической мысли, умения ви-
деть связи различных явлений, их единство, развитие,
общие закономерности, тенденции. Такого рода задачи в
значительной мере падали на долю философии, которая
187
должна была умозрительно, нередко наугад строить общую
картину природы (натурфилософия) и общества (филосо-
фия истории). Философия выполняла важную миссию фор-
мирования и развития общего миропонимания.
В лице Ньютона физика продемонстрировала триумф
науки над традициями и предрассудками.
Наука, а не теология, становилась верховным автори-
тетом в вопросах истины, поэтому между религией и нау-
кой начинается упорная борьба за истину. Запрещение ге-
лиоцентрической системы Коперника, сожжение Джорда-
но Бруно, вынужденное отречение Галилея — начало этой
борьбы. Естественнонаучное знание не могло войти в куль-
туру и занять в ней свое место, не потеснив религию. Но
этого можно было достичь только в результате опреде-
ленного компромисса между наукой и религией, разграни-
чения «сфер влияния». Что и происходит благодаря двум
важным условиям:
1. Наука берет на себя обязательство не вмешиваться
в дела веры, не касаться истин Откровения. Программа
деятельности Королевского научного общества формули-
ровалась следующим образом: «Развивать посредством опы-
тов естествознание и полезные искусства, мануфактуры,
практическую механику, машины, изобретения, не вме-
шиваясь в богословие, метафизику, мораль, политику,
грамматику, риторику и логику».
2 Философия, которая в этот период была практиче-
ски неотделима от формирующейся науки, создает кон-
цепцию двойственной истины, согласно которой истины
науки и истины Откровения не могут противоречить друг
другу, поскольку, исследуя законы природы, наука рас-
крывает мудрость Творца. Бэкон считал, что изучение по-
рядка сотворенного мира делает человека болёе благочес-
тивым, поскольку увеличивает восхищение Божьей сла-
вой, явленной в творении. Более того, он был убежден, что
именно теперь наступают времена, возвещенные библейс-
ким пророчеством, когда в полной мере реализуются могу-
щество и власть человека над природой. Компромисс меж-
188
ду наукой и философией, с одной стороны, а религией —
с ДРУгой, продлился до XVIII века.
В эпоху Просвещения соотношение сил меняется. Фран-
цузские философы-просветители открыто заявили о том,
что религия — наследие «темных» веков, она распростра-
няет заблуждения и предрассудки и несовместима с разу-
мом. Философия, опираясь на науку, создает новую карти-
ну мира, в которой не остается места для Бога. Фактиче-
ски человек сам пытается стать на место Бога. Он захвачен
идеей покорения природы, овладения ее силами и исполь-
зования их в своих интересах. Тем самым завершается про-
цесс формирования нового типа мышления, нацеленного
на познание и покорение природы и новой картины мира.
Новый тип мышления формировался под влиянием мно-
гих’факторов, как социальных, так и внутринаучных. Од-
ним из важнейших факторов его формирования была фи-
лософия Нового времени, которая создавала новое пред-
ставление об объекте познания, о субъекте познания, о
методах, целях и задачах познания. Она формировала са-
мосознание ученого. Рассмотрим это более подробно.
7. 3. Философия в Новое время
Эпоха Возрождения способствовала значительному рас-
крепощению философской мысли, утрате ею статуса слу-
жанки богословия, освобождению от жестких рамок следо-
вания религиозно-мировоззренческим предпосылкам. При
этом стала набирать силу идея самостоятельности, авто-
номности философии, выдвигающей свои положения исхо-
дя из опыта и опираясь на разум.
Философы Нового времени осмысливали роль опыта и
рационального мышления в познавательной деятельности.
Английский мыслитель Фрэнсис Бэкон (1561-1626) вошел
в историю как родоначальник эмпиризма16 — философско-
го направления, признающего чувственный опыт главным
16 От греческого слова «empeiria» — опыт.
189
или даже единственным источником знаний, обосновыва-
ющихся на опыте и посредством опыта. Руководящим
для Бэкона был принцип (который затем признал осно-
вополагающим другой английский философ, его после-
дователь — Д. Локк): «Нет ничего в разуме, что бы до
этого не прошло через чувства». Однако Бэкон ставил во
главу угла познавательной деятельности не изолирован-
ные чувственные восприятия, а опыт, опирающийся на
эксперимент. По словам мыслителя, науки — это пирами-
ды, единственным основанием которых служит история и
опыт.
Бэкон считал, что для достижения истинного знания
необходимо избавиться от четырех видов заблуждений —
«идолов». Это — «идолы рода» (предрассудки, обусловлен-
ные природой людей), «идолы пещеры» (ошибки, прису-
щие некоторым группам людей», «идолы площади» (сло-
ва, нечетко отражающие действительность и порождаю-
щие ложные понятия), «идолы театра» (заблуждения, вы-
званные некритическим усвоением чужих мнений).
Способствуя своими исследованиями появлению эмпи-
рического естествознания, Бэкон предложил в качестве
его основного метода — индуктивный,17 описание которо-
го встречается еще у Аристотеля. Английский мыслитель
рассматривал индукцию не как средство узкоэмпириче-
ских исследований, а как метод выработки фундаменталь-
ных теоретических понятий и аксиом естествознания. Ин-
дукции он придавал универсальное значение.
Знаменитый бэконовский девиз: «Знание — сила» — убе-
дительное свидетельство того, что мыслитель рассматри-
вал знание как функционирующее, работающее, вопло-
щающееся в конкретных результатах практической дея-
тельности. Ему чужд созерцательный подход к знанию как
к накоплению различных данных: знание должно стимули-
ровать, побуждать к действию. Он считал, что, только
17 Термин «индукция» в переводе с латинского — наведение.
190
исповедуя этот принцип, можно осуществить высшую цель
науки — господство человека над природой.
Хотя Фрэнсиса Бэкона нередко называют последним
представителем философии эпохи Возрождения и первым
в плеяде философов Нового времени, некоторые его идеи
представляются весьма современными. К примеру, в опуб-
ликованной уже после его смерти утопии «Новая Атлан-
тида» развивается мысль о преобразовании производствен-
ных основ общества с помощью науки и техники, о науч-
но-техническом прогрессе как залоге неограниченной вла-
сти человечества над природой и над самим собой.
Другой родоначальник философии Нового времени фран-
цузский мыслитель Рене Декарт (1596—1650) стоял у исто-
ков рационалистической традиции. Он считал, что в по-
знании главную роль играет разум, сводя роль опыта лишь
к практической проверке данных мыслительной деятель-
ности. Не отвергая чувственное познание как таковое, Де-
карт полагал, что его следует подвергать подробной (скеп-
тической) критике. Он утверждал, что исходной достовер-
ностью всякого познания является мыслящее Я — созна-
ние, овладевающее окружающими вещами и явлениями с
помощью своей активности.
Если Ф. Бэкон считал основным методом получения ис-
тинных знаний индукцию, то Декарт считал таким мето-
дом дедукцию,18 предполагающую движение мысли от об-
щего к частному. Французский мыслитель рассматривал в
качестве исходных положений всей науки аксиомы. Он по-
лагал, что в логической цепи дедукции, разворачиваю-
щейся вслед за аксиомами, каждое ее отдельное звено
также достоверно.
По Декарту, вооруженный дедукцией и интуицией ра-
зум может достигнуть достоверного знания лишь в том
случае, если будет исходить из четырех следующих тре-
бований:
18 Дедукция в переводе с латинского — выведение.
191
1) никогда не принимать за истинное, что не познано
таковым с очевидностью, включать в свои суждения толь-
ко то, что представляется нашему уму столь ясно и столь
отчетливо, что не дает уже никакого повода подвергать
включенное сомнению;
2) следует делить каждое из исследуемых нами затруд-
нений на столько частей, сколько это возможно для луч-
шего их преодоления;
3) придерживаться желательно определенного порядка
мышления, начиная с предметов наиболее простых и наи-
более легко познаваемых, постепенно восходя к познанию
наиболее сложного;
4) полезно составлять всегда перечни столь полные и
обзоры столь общие, чтобы была уверенность в отсут-
ствии упущений.
Декарт считал, что источником достоверности знаний
может служить только сам разум. Для него критерий ис-
тины состоит в ее очевидности. Образцом науки для Де-
карта была математика, в которой основные положения
выводятся из аксиом. Он считал, что истинная философия
должна строиться по такому же принципу. Необходимо
найти абсолютно достоверные положения, которые мож-
но принять за аксиомы и построить на них все здание
науки. Для этого надо подвергнуть сомнению все, что до
сих пор считали истинным.
Декарт рассуждал так: я могу сомневаться во всем, но я
не могу сомневаться в том, что я сомневаюсь. Сомнение —
акт мышления. Раз я сомневаюсь, я мыслю. В качестве
сомневающегося, мыслящего я существую. По этому пово-
ду Декарт писал: «И заметив, что истина «Я мыслю, сле-
довательно я существую» столь тверда и верна, что са-
мые сумасбродные положения скептиков не могут ее по-
колебать, я заключил, что могу без опасения принять ее
за первый принцип искомой мною философии».19
19 Декарт Р. Сочинения: В 2 т. Т. 1. — М., 1989. С. 269.
192
Отличительная черта философии Декарта — ее дуали-
стичность. Мыслитель полагал, что в мире существуют
две независимые друг от друга самостоятельные субстан-
ции — духовная и материальная. Духовную он считал не-
делимой, материальную — делимой до бесконечности. Их
главными атрибутами являются соответственно мышление
и протяженность. Мышление имеет в себе, по Декарту,
идеи, присущие ему изначально и не приобретенные в
опыте — так называемые врожденные идеи.
Декарт создает новую картину реальности, в которой
материальное отделено от духовного и рассматривается
как самостоятельная субстанция. Это необходимое усло-
вие формирования научного типа мышления, открываю-
щего законы природы.
Противником теории врожденных идей был английский
философ Томас Гоббс (1588-1679). Он полагал, что источ-
ником идей могут быть только чувственные восприятия
внешнего мира: они источник всего нашего познания.
Продолжая линию сенсуализма20 и эмпиризма (у исто-
ков которого стоял Ф. Бэкон), Гоббс отстаивал мнение, что
всякое знание имеет своим источником чувственный опыт.
Наряду с этим мыслитель был сторонником номинализма,
считая, что существуют только единичные вещи, а об-
щие понятия являются лишь их именами.
Придерживаясь материалистических позиций, Гоббс
сводил основные свойства материальных тел к протяже-
нию, которое считал постоянным, неотъемлемым их свой-
ством. Прочие свойства, присущие телам, по Гоббсу, из-
менчивы. Философ полагал, что движение тел происходит
только по законам механики. Причем от тела к телу дви-
жение может передаваться лишь с помощью толчка.
Взгляды Гоббса на государство и право оставили за-
метный след в истории развития социологических концеп-
20 Сенсуализм (от латинского «sensus» — чувство) — учение,
признающее ощущение единственным источником познания.
193
ций. В выдвинутом мыслителем учении о власти государ-
ство рассматривается не как божественное, а как есте-
ственное установление. Гоббс отстаивал теорию обществен-
ного договора, согласно которой возникновение государ-
ства и права является результатом сознательно заключен-
ного договора между людьми.
Взгляды Р. Декарта и Т. Гоббса оказали значительное
влияние на формирование философской системы выдаю-
щегося голландского мыслителя Бенедикта Спинозы (1632—
1677). В основу этой системы положено учение о единой
субстанции. Оно изложено в его знаменитом труде «Эти-
ка». Спиноза полагал, что существует лишь одна субстан-
ция — природа, которая есть причина самой себя, то есть
не нуждается ни в чем другом для своего существования.
Мыслитель подчеркивал: «Под субстанцией я разумею то,
что существует само в себе и представляется само через
себя....»21
Природа отождествляется с Богом, который не являет-
ся личностью, а представляет собой бесконечное суще-
ство, наделенное бесконечным множеством атрибутов. Уче-
ние Спинозы носит пантеистический характер (пантеизм —
отождествление Бога и природы) и в то же время содер-
жит атеистические идеи: признание отождествленного с
природой, растворенного в ней Бога, является одновре-
менным отрицанием существования Бога как внеприродно-
го или сверхприродного существа.
От субстанции как необусловленного бытия Спиноза от-
личал мир отдельных конечных вещей — совокупность
модусов. Мыслитель подчеркивал, что сама сущность еди-
ной субстанции исключает всякое множество. 'Что же ка-
сается модусов, то их, наоборот, существует^бесконечное
множество. Субстанция является «природой творящей», а
единичные вещи, характеризуемые как модусы, — «при-
родой сотворенной».
21 Спиноза Б. Избранные произведения: В 2 т. Т. 1. — М., 1957.
С. 362.
194
Согласно учению Спинозы человеку открыты лишь та-
кие атрибуты субстанции как протяжение и мышление. Этот
тезис явно противостоит взглядам Декарта, считавшего
протяжение атрибутом материальной, а мышление — ду-
ховной субстанции. По Спинозе же, субстанция — одна,
то есть взглядам мыслителя присущ монизм22, в отличие
от дуализма Декарта. Выступая с монистических позиций,
Спиноза обосновал положение о субстанциональном един-
стве мира.
В области теории познания Спиноза продолжил линию
рационализма. Он противопоставлял интеллектуальное зна-
ние (истины которого выводятся как с помощью доказа-
тельства, так и с помощью интуиции) знанию чувственно-
му, принижая его. Философ отказывал опыту в способно-
сти дать достоверные знания, не усматривал в опыте, в
практике критерия истинности знания.
Голландский мыслитель занимался также разработкой
этических проблем. В центре его внимания стоял вопрос о
свободе. Согласно взглядам Спинозы понятие свободы не
противоречит понятию необходимости. Свобода есть позна-
ние необходимости, то есть ясное и отчетливое осознание
того, что необходимо. Эту мысль Спиноза выразил в зна-
менитой формуле: «Свобода — это осознанная необходи-
мость».
Создавая учение о свободе, голландский мыслитель раз-
вил и углубил идею Декарта о том, что обретение чело-
веком свободы должно происходить на пути подчинения
человеческих страстей разуму. Для Спинозы свобода про-
является в господстве разума над чувствами, в торжестве
страсти к познанию над всеми другими человеческими стра-
стями, над радостью, печалью, влечением.
В противовес учению Спинозы о единой субстанции не-
мецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716)
22 Монизм (от греческого monos — один, единственный) —
философское воззрение, согласно которому все многообразие
мира объясняется при помощи единой субстанции — материаль-
ной либо духовной.
195
выдвинул учение о множественности субстанций. Он на-
звал эти самостоятельно существующие субстанции мона-
дами.23 По Лейбницу, сущность каждой монады составляет
деятельность, выражающаяся в непрерывной смене внут-
ренних состояний. Мыслитель писал: «Я утверждаю, что
ни одна субстанция не может естественным образом быть
в бездействии и что тела также никогда не могут быть без
движения».24
Лейбниц полагал, что каждая монада, являющаяся са-
мостоятельной единицей бытия и способная к активности,
деятельности, имеет духовный, нематериальный характер.
Комментаторы этого учения иногда называют монаду свое-
образным «духовным атомом». Согласно учению Лейбница
монада не является чувственно постижимой: ее можно
постичь лишь разумом. Здесь явно варьируется мысль Пла-
тона о мире идей, которые можно познать только с по-
мощью разума (интуиции).
В созданной Лейбницем монадологии признается, что
монады развиваются, но при этом происходит бесконеч-
ный процесс постепенных изменений, не приводящих к
возникновению или гибели монад. Влияние монад друг на
друга не приводит к изменению их внутренней определен-
ности. Каждая монада — это некий самостоятельный мир,
отражающий в себе, однако, весь мировой порядок.
Возникновение совокупностей монад не является слу-
чайным. Они, как и весь мир монад, подчинены «предус-
тановленной гармонии». Эта гармония выступает в каче-
стве некоего внутреннего порядка всего мира монад и за-
висит от высшей монады (Абсолюта, Бога).
Линию материализма и эмпиризма в Англии продол-
жил Джон Локк (1632-1704), философские воззрения ко-
торого были направлены против рационализма. Единствен-
ным источником всех идей он считал только опыт, подраз-
23 Термин «монада» в переводе с греческого означает «единое»
или «единица».
24 Лейбниц Г. В. Сочинения: В 4 т. Т. 1. — М., 1983. С. 53.
196
деляя его на внешний и внутренний. Идеи, возникшие на
основе внешнего опыта при посредстве чувственных вос-
приятий, он называл чувственными, а идеи, появившиеся
на основе внутреннего опыта, — идеями рефлексии, то
есть такими, которые возникают в нас, когда мы рассмат-
риваем внутреннее состояние и деятельность нашей души.
Локк отвергал существование врожденных идей (по Де-
карту), доказывал, что идеи приобретаются в процессе
познания. Он сравнивал душу ребенка с чистым листом,
гладкой дощечкой, с которых начинается постижение им
мира. Мыслитель обосновал принцип материалистическо-
го сенсуализма, выводящий .происхождение всех знаний
из чувственно воспринимаемого внешнего мира.
Английский философ считал, что с помощью ощущений
(возникших в результате воздействия внешних вещей на
органы чувств) мы воспринимаем качества вещей, кото-
рые он делил на первичные и вторичные. Первичными он
считал качества, принадлежащие самим предметам (они
пребывают в них такими, какими представляются нам в
наших ощущениях). Это — плотность, протяженность, фи-
гура, число, движение и т.д. Вторичными качествами Локк
считал те, которые кажутся нам принадлежащими самим
вещам, но на самом деле они присущи лишь чувственно-
му восприятию. Это — цвет, запах, вкус, звук.
Локк, вслед за Ф. Бэконом, внес значительный вклад в
создание метафизического (антидиалектического) метода
познания, который рассматривался им как универсальный
философский метод. Перенесение этого метода из есте-
ствознания в философию оказалось возможным в ситуа-
ции, когда в естествознании господствовал подход, пред-
полагавший проведение экспериментов в условиях пре-
имущественного использования анализа и изоляции иссле-
довавшихся природных объектов.
Эмпирико-сенсуалистическую линию в европейской фи-
лософии XVIII века продолжил английский философ Джордж
Беркли (1685-1753), но это было продолжение, основан-
ное на принципиально иных подходах, чем в учениях
197
Ф. Бэкона, Гоббса и Локка. Возражая против локковского
деления на первичные и вторичные качества, Беркли на-
стаивал на том, что и те, и другие равно даны нам в
качестве ощущений. Причем комбинации ощущений и есть,
по Беркли, окружающие нас вещи. Мыслитель выдвинул
принцип: «Существовать — значит быть воспринимаемым».
Он писал: «А что же мы воспринимаем, как не свои соб-
ственные идеи или ощущения? И разве же это прямо-
таки не нелепо, что какие-либо идеи или ощущения или
комбинации их могут существовать, не будучи восприни-
маемы»25.
Словом, Беркли отбросил локковское признание внеш-
него мира, существующего независимо от сознания, как
источника наших ощущений. Он стал считать ощущения
единственной воспринимаемой человеком реальностью.
Одной из основных задач своей философии Беркли счи-
тал критику материализма и атеизма. Он отверг даже само
допущение существования материи. Мыслитель подчерки-
вал: «Единственная вещь, существование которой мы от-
рицаем, есть то, что философы называют материей, или
телесной субстанцией. От этого отрицания прочие люди
не потерпят никакого вреда, так как я вправе сказать,
что они никогда не испытывают в ней нужды. Атеисты,
правда, утратят красивую оболочку для пустого слова,
служащего для поддержки их нечестия, а философы най-
дут, может быть, что лишились сильного повода для пус-
тословия».26
Беркли полагал, таким образом, что не может быть
общей отвлеченной идеи материи, как впрочем, и отвле-
ченной идеи протяжения, пространства и т.д. Он стремился
доказать, что ум человека вообще не можео? образовать
общую отвлеченную идею, а лишь общую идею вещи.
Хотя Беркли придерживался принципов субъективного
идеализма, но, стремясь защитить свою позицию, он ре-
1 Беркли Дж. Сочинения. — М., 1978. С. 172.
2 Антология мировой философии: В 4 т. Т. 2. — М., 1970. С. 518-519.
198
шил подкрепить ее переходом на объективно-идеалисти-
ческие позиции. В частности, философ высказал такие суж-
дения: если даже все воспринимающие субъекты исчез-
нут (а существовать, по Беркли, — значит воспринимать-
ся субъектом), то ни одна вещь все же не исчезнет. Все
они продолжат существование в уме Бога в качестве сум-
мы «идей», то есть продолжат восприниматься им.
Старший современник Беркли английский философ Да-
вид Юм (1711-1776) испытал на себе влияние его взгля-
дов, но отошел от них в сторону скептицизма и агности-
цизма. Если, с точки зрения Беркли, внешний мир есть
мое ощущение, то Юм считал вопрос о существовании
внешнего мира неразрешимым. С его точки зрения, дей-
ствительность — это поток впечатлений, причины кото-
рых неизвестны и непостижимы. Причем наши восприятия
столь же мало говорят о существовании внешнего мира,
как и о его несуществовании. Из этого следует, что дан-
ный вопрос не только нельзя решить вообще, но даже не
следует ставить подобным образом.
Юм подверг подробному анализу точку зрения эмпи-
ризма и пришел к выводу, что в дополнительном осмыс-
лении нуждается понятие причинности. По его мнению,
отношение причины и действия как одно из основных от-
ношений, устанавливаемых опытом, не является обосно-
ванным. Из того, что одно явление в опыте предшествует
другому, невозможно логически доказать, что первое —
причина последующего. На основании этого Юм отрицал
объективный характер причинности. Правда, он допускал
оговорки в духе скептицизма и агностицизма: если даже
причинная связь и существует, то она непознаваема.
Мыслитель был убежден, что действительным ориен-
тиром поведения людей является отнюдь не знание при-
чинно-следственных отношений, а привычка. Именно в ней
он видел основание всех заключений, которые выводятся
из опыта, руководство к совершаемым поступкам. Фило-
соф писал: «Наши суждения о причине и действии проис-
текают из привычки и опыта, а когда мы привыкаем ви-
199
деть связь одного объекта с другим, наше воображение
переходит от первого ко второму в силу естественного
стремления к переходу, которое предшествует размыш-
лению и не может быть им предотвращено».27
Исследуя социальную проблематику, Юм стремился
доказать, что общественный организм возник естествен-
ным путем из семейных и родовых отношений людей на
основе врожденного чувства симпатии. Он отстаивал поло-
жение о наличии у людей предрасположенности к беско-
рыстному служению другим, воплотившемуся в их симпа-
тии друг к другу. Основную движущую силу развития об-
щества мыслитель усматривал в удовлетворении потреб-
ностей и в получении прибыли.
На творчество Юма оказали своеобразное влияние идеи
просветительства. Юмовский агностицизм не отрицал силы
человеческого разума, а своим критическим острием был
направлен против механицизма, господствовавшего тогда
в естественнонаучном и философском мышлении. В этой
критической направленности можно усмотреть своего рода
солидарность с позицией просветителей, выступавших за
разоблачение сложившихся предрассудков. К тому же Юм,
подобно просветителям его времени, резко критиковал
феодализм.
Родина идей Просвещения — Англия конца XVII века,
но особого взлета они достигли во Франции в XVIII в.
Эпоха Просвещения ознаменовала новую стадию в развитии
европейской классической философской мысли XVII-XIX ве-
ков. Философы-просветители выступали за совершенство-
вание общества и человека под лозунгами торжества на-
уки и прогресса. Они ратовали за распространение зна-
ний, за продуманное воспитание человека, который, как
они полагали, по своей природе добр и его пороки обус-
ловлены пороками общества. Отличая просвещенную эли-
27 Юм Д. Трактат о человеческой природе. — Минск, 1998.
С. 201.
200
тарную часть общества от непросвещенной (народа), эти
мыслители считали своей важнейшей заботой его про-
свещение и воспитание.
Просвещение не было только философским течением,
оно соединило в себе идейное и политическое самосозна-
ние формировавшейся буржуазии. Деятели Просвещения
в Англии и во Франции провозглашали культ разума, кри-
тиковали феодальные пережитки, отстаивали свободу на-
учного и философского мышления, мнений граждан, худо-
жественного творчества, разоблачали различного рода су-
еверия и предрассудки.
В плеяде наиболее видных представителей француз-
ского Просвещения — Вольтер (1694-1778), Руссо (1712-
1778), Дидро (1713-1784), Д'Аламбер (1717-1783), Ламет-
ри (1709-1751), Гельвеций (1715-1771), Гольбах (1723-1739).
Своеобразным итогом развития идей Просвещения ста-
ли работы Гольбаха. Он создатель фундаментального тру-
да «Система природы», в котором нашли отражение так-
же идеи его единомышленников — французских материа-
листов, с которыми обсуждались основные положения этого
произведения. Центральная идея книги — принцип своди-
мости всех явлений природы и всех действующих в ней
сил к различным формам движения материальных частиц.
Отвергая богословские и идеалистические воззрения, Голь-
бах рассматривал природу как движущуюся материю. Фи-
лософ высказал идею о том, что движение является не-
отъемлемым атрибутом материи. Правда, Гольбах пони-
мал движение механистически — как простое перемеще-
ние тел в пространстве.
Он считал, что природа (как целое) подчинена универ-
сальным закономерностям, которые с однозначной необхо-
димостью проявляются во взаимосвязи причин и следствий.
Что же касается случайностей, то им просто нет места в
рассматриваемой с таких позиций природе. Гольбах счи-
тал, что люди называют случайностью то, причин чего
они не знают.
По Гольбаху, человек — часть природы, подчиненная
ее законам. Излагая это положение, мыслитель писал: «Че-
201
ловек — произведение природы, он существует в приро-
де, подчинен ее законам, не может освободиться от нее,
не может — даже в мысли — выйти из природы. Тщетно
дух его желает ринуться за грани видимого мира, он все-
гда вынужден вмещаться в его пределах. Для существа,
созданного природой и ограниченного ею, не существует
ничего, помимо того великого целого, часть которого оно
составляет, и воздействие которого испытывает».28
Одним из тех философов, чьи мысли вошли в гольба-
ховскую «Систему природы», был Дидро. Он признавал
объективность и материальность мира, считал материю и
движение единственной существующей реальностью, от-
стаивал положение о материальном единстве мира. В ма-
териалистическую концепцию природы мыслитель внес ряд
положений диалектического характера. В частности, он
развивал идеи о вечной изменчивости природных форм,
об эволюции живых существ, о связи между изменениями
видов и условиями их существования. Философ придержи-
вался концепции постоянного развития.
Исследуя происхождение ощущений, Дидро пришел к
мысли о всеобщей чувствительности материи. Он разли-
чал инертную, скрытую форму чувствительности, харак-
терную для неорганической природы, и деятельную чув-
ствительность, проявляющуюся в органической природе.
Мыслитель заложил основы материалистической теории
психических функций, предвосхитив в немалой степени
учение о рефлексах.
Дидро придерживался завета Ф. Бэкона о том, что воо-
руженный знаниями человек должен властвовать над при-
родой. Он развил эту идею, утверждая, что опытное по
своему источнику знание в условиях влияния науки и тех-
ники на эволюцию мышления и познавательной деятельно-
сти способно расширить горизонты могущества человека.
Дидро являлся идейным вождем энциклопедистов —
28 Гольбах П.А. Избранные произведения: В 2 т. Т. 1. — М., 1963.
С. 59.
202
группы деятелей французского Просвещения, создавших
35-томную «Энциклопедию, или Толковый словарь наук,
искусств и ремесел». Он разработал совместно с Д'Алам-
бером концепцию «Энциклопедии», предполагавшую, что
систематически представленное прогрессивное знание бу-
дет способствовать изменению социальной действитель-
ности. Дидро написал ряд важнейших статей для этого
издания.
. Таким образом, философия XVII-XVIII веков была тесно
связана с формирующейся наукой. Она выполняла две ос-
новные функции:
1. Разрушала религиозное представление о мире и че-
ловеке и создавала новую механистическую картину мира.
2. Исследовала применяемые наукой методы познания,
тем самым положив начало исследованию самой науки как
определенного типа мышления и формы знания.
В XVII-XVIII веках были заложены основы современ-
ного западного мировоззрения.
В Новое время происходит радикальная трансформация
представлений о мире и человеке. С начала Нового време-
ни, а именно с развенчания Коперником геоцентрической
теории, в состоянии западного мировоззрения стала появ-
ляться некая странность: каждое новое научное открытие
порождало крайне противоположные следствия. Освобо-
дившись от геоцентрических заблуждений, человек расте-
рялся, безвозвратно утратив прежнюю уверенность в сво-
ей особой роли в космосе. Он перестал чувствовать себя
центром Вселенной, его положение в ней стало неопреде-
ленным и относительным.
Каждый следующий шаг, сделанный в процессе разви-
тия науки, добавляя новые штрихи к новой картине мира,
побуждал человека осознавать свою свободу и гордиться
своим разумом. Но одновременно человек все больше осоз-
навал свою несвободу, свою зависимость от внешнего мира
и внутренних, не подконтрольных ему процессов.
Благодаря Галилею, Декарту и Ньютону сложилась но-
вая наука, обозначилась новая космология, и перед чело-
203
веком раскрылся новый мир, который он мог познавать.
Но именно этот новый мир заставил его отказаться от
своих притязаний. С точки зрения науки Нового времени
Вселенная представляла собой машину — самостоятель-
ный и самодостаточный механизм, в котором действовали
слепые естественные силы, который не имел цели, не
был наделен разумом или сознанием и своей организацией
был в высшей степени чужд человеку. Совершенное науч-
ным знанием освобождение от религиозных представлений
сопровождалось отчуждением человека от мира. Наука от-
крыла, что мир равнодушен и холоден, но он был един-
ственным истинным миром. И все же физика Ньютона не
порывала полностью с религией. Она признавала суще-
ствование Творца, создавшего «машину мира», хотя рез-
ко ограничила его вмешательство в дела мира.
Целью современного мировоззрения стало утвержде-
ние максимальной свободы человека — свободы от приро-
ды; от угнетения политического, общественного или эко-
номического строя; от стеснения метафизическими или
религиозными верованиями; от церкви и от самого Бога;
от неподвижного и замкнутого аристотелевско-христиан-
ского космоса; от средневековой схоластики; от древнегре-
ческих авторитетов; от всех старых представлений о мире.
Современный человек оставил традиции и устремился к
идеалу независимого разума. Его основной целью стано-
вится познание и покорение природы.
Наука в XVIII-XIX веках.
Вторая глобальная научная революция
Вторая глобальная научная революция происходила во
второй половине XVIII-XIX веков и была связана с даль-
нейшим развитием классической науки и ее стиля мыш-
ления. Указанный революционный период в развитии ес-
тествознания характеризовался следующими обстоятель-
ствами:
♦ во-первых, формированием нового состояния есте-
ствознания — дисциплинарно организованной науки
(при этом в условиях дифференциации естествозна-
ния и быстрого развития естественных наук прежняя
механистическая картина мира все больше утрачи-
вала свой общенаучный статус);
♦ во-вторых, становлением нового типа мышления, для
которого характерно исследование процессов изме-
нения и развития в природе и обществе;
♦ в-третъих, «вымыванием» из естествознания пре-
жних натурфилософских представлений (последние
заменялись новыми естественнонаучными представ-
лениями, возникшими в рамках классической науки
Нового времени).
Процессы, происходившие в естествознании в этот пе-
риод, создали естественнонаучные основания (предпосыл-
ки) для появления принципиально новой научно-философ-
ской картины мира в последние десятилетия XIX века.
205
8.1. Становление эволюционного типа мышления.
Диалектизация естествознания
В истории изучения человеком природы сложились, как
известно, два прямо противоположных, несовместимых
подхода, которые приобрели статус общефилософских, то
есть носящих всеобщий характер. Это — диалектический и
метафизический подходы.
При метафизическом подходе объекты и явления ок-
ружающего мира рассматриваются изолированно друг от
друга, без учета их взаимных связей и как бы в застыв-
шем, неизменном состоянии. Диалектический подход, на-
оборот, предполагает изучение объектов, явлений со всем
богатством их взаимосвязей, с учетом реальных процессов
их изменения, развития.
Истоки этих противоположных подходов к осмыслению
мира лежат в глубокой древности. Одним из ярких вырази-
телей диалектического подхода (несмотря на всю его наи-
вность) был древнегреческий мыслитель Гераклит. Он об-
ращал внимание на взаимосвязи и изменчивость в приро-
де, выдвигал идею о ее беспрерывном движении и обнов-
лении. Дошедшие до нас афоризмы Гераклита свидетель-
ствуют о глубине его понимания окружающего природно-
го мира.
В то же время в древнегреческой философии VI-V веков
до н.э. зародился, как известно, и другой подход к позна-
нию мира. В учениях некоторых философов этого периода
(Ксенофана, Парменида, Зенона) проявились попытки до-
казать, что окружающий мир неподвижен, неизменен, ибо
всякое изменение представляется противоречивым, а по-
тому — невозможным. Подобные воззрения-много веков
спустя стали господствующими в науке Нового времени
(во всяком случае, до середины XVIII века), а соответ-
ствующий им метод познания получил наименование ме-
тафизического.
На определенном этапе научного познания природы ме-
тафизический метод, которым руководствовались ученые-
206
естествоиспытатели, был вполне пригоден и даже неиз-
бежен, ибо упрощал, облегчал сам процесс познания. «Раз-
ложение природы на ее отдельные части, разделение раз-
личных процессов и предметов природы на определенные
классы, исследование внутреннего строения органических
тел по их многообразным анатомическим формам — все
это было основным условием тех исполинских успехов,
которые были достигнуты в области познания природы за
последние четыреста лет»,29 — писал Ф. Энгельс. В рамках
метафизического подхода к миру учеными изучались мно-
гие объекты, явления природы, проводилась их класси-
фикация.
Наглядным примером этого может служить весьма пло-
дотворная деятельность известного шведского ученого,
метафизически мыслящего натуралиста Карла Линнея
(1707-1778). Будучи талантливым, неутомимым исследо-
вателем, Линней все силы своего огромного ума, обога-
щенного наблюдениями в многочисленных путешествиях,
употребил на создание классификации растительного и
животного мира. В своем основном труде «Система приро-
ды» он сформулировал принцип такой классификации, ус-
тановив для представителей живой природы следующую
градацию: класс, отряд, род, вид, вариация. Живые орга-
низмы, например, Линней разделил на шесть классов (мле-
копитающие, птицы, амфибии, рыбы, черви, насекомые),
а в растительном мире выделил целых двадцать четыре
класса.
Но, проделав огромную и очень полезную классифика-
ционную работу, Линней вместе с тем не вышел за рамки
традиционного для науки XVIII века метафизического ме-
тода мышления. Распределив, образно говоря, «по полоч-
кам» разновидности представителей живой природы, рас-
положив растения и животных в порядке усложнения их
строения, он не усмотрел в этом усложнении развития. Лин-
ней считал виды растений и животных абсолютно неизмен-
29 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 203.
207
ными. А самих «видов столько, сколько их создано Твор-
цом», — писал он в своей знаменитой «Системе природы».
Во всем этом нет ничего удивительного. Идеи всеобщей
взаимосвязи и развития могли утвердиться в естествозна-
нии лишь после того, как был пройден этап изучения от-
дельных объектов, явлений природы и их классификации.
Эпохальное открытие Чарльза Дарвина, о котором речь
пойдет ниже, могло быть сделано лишь после гигантского
труда Карла Линнея, в результате которого уже можно
было сравнивать между собой изученные и классифици-
рованные виды растений и животных — от простейших и
до человека.
Со времен первой глобальной научной революции вооб-
ражение ученых захватывала простота той картины неиз-
меняющейся Вселенной, которая складывалась на основе
«небесной механики» Ньютона. В этой картине, носящий
абстрактный характер, исключалось все «лишнее»: не име-
ли значения размеры небесных тел, их внутреннее строе-
ние, процессы их становления и развития. В ньютонов-
ской картине Солнечной системы важны были только мас-
сы и расстояния между центрами этих масс, связанные
несложной формулой. Как заметил известный японский
физик X. Юкава, «Ньютон многое отсек у реального мира,
о котором размышляют физики», и прежде всего — его
развитие. Космологическое учение Ньютона, исключавшее
идею эволюции Вселенной, является примером типично
метафизического (точнее, метафизико-механистического)
миропонимания.
Однако новые научные идеи и открытия второй поло-
вины XVIII-XIX веков вскрыли диалектический харак-
тер явлений природы. Специально-научные -теории раз-
вития, появившиеся в космологии, геологии, биологии оп-
ровергали метафизический взгляд на природу, демонстри-
ровали ограниченность метафизики, которая все более и
более тормозила дальнейший прогресс науки.
Начало процессу перехода к новому пониманию мира,
составившему суть второй глобальной революции в есте-
208
ствознании, положила работа немецкого ученого и фило-
софа Иммануила Канта «Всеобщая естественная история и
теория неба». В этом труде, опубликованном в 1755 году,
была сделана попытка исторического объяснения проис-
хождения Солнечной системы.
Кант высказал предположение, что Солнце, планеты и
их спутники возникли из некоторой первоначальной, бес-
форменной туманной массы, некогда равномерно запол-
нявшей мировое пространство. Кант пытался объяснить
процесс возникновения Солнечной системы действием сил
притяжения, которые присущи частицам материи, состав-
лявшим эту огромную туманность. Под влиянием притяже-
ния из этих частиц образовывались отдельные скопления,
сгущения, из которых образовались Солнце и планеты.
Более сорока лет спустя французский математик и аст-
роном Пьер Симон Лаплас совершенно независимо от
Канта, двигаясь своим путем, высказал идеи, развивав-
шие и дополнявшие кантовское космогоническое учение.
В своем труде «Изложение системы мира», опублико-
ванном в 1796 г., Лаплас предложил свою гипотезу фор-
мирования Солнечной системы из некоторой газовой мас-
сы, вращавшейся вместе с Солнцем (о причине вращения
Лаплас не говорил).
Имена создателей двух указанных гипотез были объ-
единены, а сами гипотезы довольно долго (почти столе-
тие) просуществовали в науке в обобщенном виде — как
космогоническая гипотеза Канта-Лапласа.
В XIX веке диалектическая идея развития распростра-
нилась на широкие области естествознания, в первую оче-
редь, на геологию и биологию.
В первой половине XIX века происходила острая борь-
ба двух концепций — катастрофизма и эволюционизма,
которые по-разному объясняли историю нашей планеты.
Уровень развития науки этого периода уже не позволял
сочетать библейское учение о кратковременности исто-
рии Земли с накопленными данными о смене геологиче-
ских формаций и смене фаун, ископаемые остатки кото-
209
рых находили в земных слоях. Это несоответствие некото-
рые ученые пытались объяснить идеей о катастрофах,
которые время от времени случались на нашей планете.
Именно такое объяснение было предложено француз-
ским естествоиспытателем Жоржем Кювье (1769-1832).
В своей работе «Рассуждения о переворотах на поверхно-
сти Земли», опубликованной в 1812 году, Кювье утверж-
дал, что каждый период в истории Земли завершался ми-
ровой катастрофой — поднятием и опусканием матери-
ков, наводнениями, разрывами слоев и т.д. В результате
этих катастроф гибли животные и растения, а в новых
условиях появились новые их виды.
Катастрофизму Кювье и его сторонников противостоя-
ло эволюционное учение, которое в области биологии от-
стаивал крупный французский естествоиспытатель Жан
Батист Ламарк (1744-1829). В 1809 году вышла его работа
«Философия зоологии». Ламарк видел в изменяющихся ус-
ловиях окружающей среды движущую силу эволюции орга-
нического мира. Согласно Ламарку изменения в окружаю-
щей среде вели к изменениям в потребностях животных,
следствием чего происходило изменение их жизнедеятель-
ности. В течение одного поколения, считал он, в случае
перемен в функционировании того или иного органа появ-
ляются наследственные изменения в этом органе. При этом
усиленное упражнение органов укрепляет их, а отсут-
ствие упражнений — ослабляет. На этой основе возникают
новые органы, а старые исчезают.
Для утверждения идеи развития исключительно важ-
ную роль сыграла работа английского естествоиспытателя
Чарлза Лайеля (1797-1875) «Основы геологии». В Этом труде,
опубликованном в 1830-1833 годах, Лайель нанес сокру-
шительный удар по теории катастроф. Проведя анализ
большого фактического материала, он показал, что все
изменения, которые произошли в течение геологической
истории, происходили под влиянием тех же факторов,
которые действуют и в настоящее время. А потому для
объяснения этих изменений совершенно не нужно прибе-
210
гать к представлениям о грандиозных катастрофах. Необ-
ходимо допустить лишь очень длительный срок существо-
вания Земли.
Геологический эволюционизм оказал немалое влияние
на дальнейшее совершенствование эволюционного учения
в биологии. Как известно, теорию эволюции животных и
растительных видов создал Чарлз Дарвин (1809-1882).
Главный его труд «Происхождение видов» был опубли-
кован 1859 г. В нем Дарвин, опираясь на огромный есте-
ственнонаучный материал из области палеонтологии, эмб-
риологии, сравнительной анатомии, географии животных
и растений, изложил факты и причины биологической эво-
люции. Он показал, что вне саморазвития органический
мир не существует и поэтому органическая эволюция не
может прекратиться. Развитие — это условие существо-
вания вида, условие его приспособления к окружающей
среде. Принципиально важной в учении Дарвина является
теория естественного отбора. Согласно этой теории виды
с их относительно целесообразной организацией возникли
и возникают в результате отбора и накопления качеств,
полезных для организмов в их борьбе за существование в
данных условиях.
Наряду с фундаментальными работами, раскрывающи-
ми процесс эволюции, развития природы, появились новые
естественнонаучные открытия, подтверждавшие наличие
всеобщих связей в природе.
К числу этих открытий относится клеточная теория,
созданная в 30-х годах XIX века. Ее авторами были бота-
ники Маттиас Якоб Шлейден (1804-1881), установивший,
что все растения состоят из клеток, и профессор, биолог
Теодор Шванн (1810-1882), распространивший это учение
на животный мир. Открытием клеточного строения расте-
ний и животных была доказана связь, единство всего
органического мира.
Еще более широкомасштабное единство, взаимосвязь в
материальном мире были продемонстрированы благодаря
211
открытию закона сохранения и превращения энергии, ко-
торый имел значительно большую «сферу охвата», чем
учение о клеточном строении животных и растений. После-
днее целиком и полностью принадлежит биологии, а закон
сохранения и превращения энергии имеет универсальное
значение, то есть охватывает все науки о природе.
К идее взаимопревращения различных видов энергии
первоначально пришел немецкий врач Юлиус Роберт Май-
ер (1814-1878). Опыты, проведенные одновременно и неза-
висимо от Майера английским исследователем Джеймсом
Прескоттом Джоулем (1818-1889), подвели под идеи Май-
ера прочную экспериментальную основу. Джоуль показал,
что теплоту можно создавать с помощью механической
работы, используя электромагнитную индукцию, и эта теп-
лота пропорциональна квадрату силы индуцированного тока.
Вращая электромагнит индукционной машины с помощью
падающего груза, Джоуль определил соотношение между
работой этого груза и теплотой, выделяемой в цепи.
В отстаивании данного закона и его широком признании
в научном мире большую роль сыграл один из наиболее
знаменитых физиков XIX века. Герман Людвиг Фердинанд
Гельмгольц (1821-1894). Будучи, подобно Майеру, вра-
чом, Гельмгольц, так же как и он, пришел от физиологии
к закону сохранения энергии. Признавая приоритет Майе-
ра и Джоуля, Гельмгольц пошел дальше и увязал этот
закон с принципом невозможности вечного двигателя.
Доказательство сохранения и превращения энергии ут-
верждало идею единства, взаимосвязанности материаль-
ного мира. Вся природа отныне предстала как непрерыв-
ный процесс превращения универсального движения ма-
терии из одной формы в другую.
Свой вклад в диалектизацию естествознания внесли и
некоторые открытия в химии. К числу таковых относится
получение в 1828 года немецким химиком Фридрихом Ве-
лером (1800-1882) искусственного органического вещества
— мочевины. Это открытие положило начало целому ряду
синтезов органических соединений из исходных неоргани-
ческих веществ. Антиметафизическая направленность фор-
212
мирующейся органической химии проявилась прежде все-
го в том, что эта отрасль науки положила начало разру-
шению представления об отсутствии связи, о полной неза-
висимости двух огромных сфер природы — неорганиче-
ской и органической.
Еще одним поистине эпохальным событием в химиче-
ской науке, внесшим большой вклад в процесс диалекти-
зации естествознания, стало открытие периодического за-
кона химических элементов, сделанное в 1869 году выда-
ющимся русским ученым Дмитрием Ивановичем Менделе-
евым (1834-1907). Он показал, что существует закономер-
ная связь между химическими элементами. Свойства эле-
ментов изменяются в периодической зависимости от их
атомных весов. Качественные свойства элементов зависят
от их количественных свойств, причем это отношение ме-
няется периодически, скачками. Обнаружив эту закономер-
ную связь, Менделеев расположил элементы в естествен-
ную систему, в зависимости от их родства.
В результате появилась также возможность предви-
деть свойства ряда новых, еще не открытых элементов,
для которых Д.И. Менделеев оставил в таблице пустые
места. Первым элементом, предсказанным Менделеевым,
был элемент галлий, открытый в 1875 году. За этим после-
довали открытия и других элементов. В 1954 году, был от-
крыт «элемент 101», названный «менделеевиумом» в честь
великого русского химика.
Из вышесказанного следует, что основополагающие
принципы диалектики— принцип развития и принцип все-
общей взаимосвязи — во второй половине XVIII и особен-
но в XIX веках прочно вошли в естествознание и стали
основой формирования новой картины мира.
8.2. Очищение естествознания
от натурфилософских представлений
Вторая глобальная научная революция наряду с утвер-
ждением идеи развития, явившейся ее сутью, включала и
213
начавшийся в конце XVIII века процесс очищения науки
от натурфилософских понятий и представлений.
Первым из таких представлений, подвергшихся пере-
смотру в свете новых научных данных, явилась теория
флогистона. Ученые второй половины XVII-XVIII веков
для объяснения процесса горения привлекали некоторую
субстанцию, своеобразное «начало горючести» — флогис-
тон (от греческого «флогистос» — воспламеняемый, горю-
чий). Считалось, что хорошо горят те тела, которые со-
держат много флогистона, и наоборот, тела, содержащие
мало флогистона, должны гореть плохо. Натурфилософс-
кое учение о флогистоне занимало господствующее по-
ложение в химии более ста лет.
Флогистонная теория находилась в согласии со многими
укоренившимися старыми воззрениями и, прежде всего, с
пониманием горения как процесса распада вещества, что
характерно было еще для взглядов Аристотеля. Опровер-
гнуть эту теорию удалось лишь к концу XVIII века благо-
даря исследованиям, которые провел выдающийся фран-
цузский ученый Антуан Лоран Лавуазье (1743-1794). Его
внимание привлекла одна из самых актуальных проблем
химии того времени — проблема горения, восстановления
и окисления металлов.
В 1774 году в своей книге «Небольшие работы по фи-
зике и химии» Лавуазье впервые выдвинул идею об учас-
тии атмосферного воздуха в процессах горения (кислород
был тогда еще неизвестен). Новая теория горения, выдви-
нутая Лавуазье, устанавливала очень важное положение:
увеличение массы обжигаемого металла происходит вслед-
ствие присоединения, к нему определенной составной час-
ти воздуха, то есть кислорода.
Несколько лет спустя Лавуазье окончательно выяснил
главенствующую роль кислорода в своей теории. В трактате
«Размышления о флогистоне», опубликованном в 1786 году,
он решительно опроверг натурфилософскую флогистонную
теорию.
214
Значительно позднее флогистона было изгнано из на-
уки другое натурфилософское понятие — теплород, ко-
торое долгое время играло важную роль в теории тепло-
ты. Теплород мыслился в виде особой, фантастической
«тепловой жидкости», которая, перетекая от одного тела
к другому, обеспечивает процесс теплопередачи. Понима-
ние теплоты как особой субстанциии длительное время
считалось общепризнанным в науке.
Только в середине XIX века, когда был открыт закон
сохранения и превращения энергии, физики окончательно
отказались от теплорода и вернулись к кинетической кон-
цепции теплоты, успешно разрабатывавшейся Ломоносо-
вым еще за сто лет до открытия этого закона.
Появление закона сохранения и превращения энергии
помогло опровергнуть еще одно натурфилософское пред-
ставление о так называемой «жизненной силе» организма.
Его сторонники полагали, что живой организм функцио-
нирует благодаря наличию в нем особой «жизненной силы».
Тем самым физиологические процессы исключались из
сферы физических и химических законов и обусловлива-
лись этой мифической, таинственной «силой». Такое поло-
жение в биологии продолжалось до тех пор, пока врач
Роберт Майер своими наблюдениями не показал, что жи-
вой организм управляется естественными физико-химичес-
кими законами и прежде всего — законом сохранения и
превращения энергии.
Работы ряда ученых XIX в. в области электромагнетиз-
ма привели к отказу от таких натурфилософских понятий,
как электрическая и магнитная жидкости. На основе новых
представлений об электричестве и магнетизме француз-
ский физик Андре Мари Ампер (1775-1836) первым при-
шел к выводу об отсутствии в природе каких-либо элект-
рических или магнитных жидкостей (как положительных,
так и отрицательных). Работы Ампера и других исследова-
телей привели к тому, что субстанциональное понимание
электромагнитных явлений было заменено принципиаль-
но новым понятием электромагнитного поля.
215
Последним натурфилософским представлением, которое
существовало дольше всех других натурфилософских по-
нятий, был мировой эфир. Концепцию мирового эфира —
гипотетической среды, заполняющей все мировое про-
странство, — признавали все физики XIX века. Этому в
особенности способствовала победа, одержанная в середи-
не XIX века волновой теорией света над корпускулярной.
Принятие волновой теории света приводило к мысли о
существовании особой субстанции — эфира, в котором рас-
пространяются световые волны. Попытки эксперименталь-
но подтвердить существоание эфира (опыты Майкельсо-
на) оказались безрезультатными.
С уходом из науки концепции мирового эфира завер-
шилась эпоха натурфилософии, понятия и представления
которой в течение длительного периода времени занима-
ли господствующее положение в науке. Подводя итог это-
му длительному периоду в истории философии и есте-
ствознания, Ф. Энгельс писал: «Дать... общую картину при-
роды было прежде задачей так называемой натурфилосо-
фии, которая... заменяла неизвестные еще ей действитель-
ные связи явлений идеальными, фантастическими связями
и замещала недостающие факты вымыслами, пополняя дей-
ствительные пробелы лишь в воображении. При этом ею
были высказаны многие гениальные мысли и предугаданы
многие позднейшие открытия, но немало было также на-
говорено и вздора. Иначе тогда и быть не могло. Теперь
же, когда нам достаточно взглянуть на результаты изуче-
ния природы диалектически, то есть с точки зрения их
собственной связи... теперь натурфилософии гГришел ко-
нец».30
30 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 304-305.
216
Наука в конце XIX -
первой половине XX веков.
Третья глобальная научная революция
Третья глобальная научная революция охватывает пе-
риод с конца XIX века и до середины XX столетия. В этот
период были окончательно преодолены остатки прежних
механистических представлений о мире, созданы принци-
пиально новые, квантово-релятивистские представления
о физической реальности, резко интенсифицировался про-
цесс математизации науки, в особенности, физики (многие
новые результаты в физике стало возможным получить
только математическим путем).
В период третьей глобальной научной революции про-
исходит своеобразная цепная реакция революционных пе-
ремен в различных областях знания: в физике (открытие
сложного строения атома, становление релятивистской и
квантовой теории), в космологии (концепция нестационар-
ной Вселенной), в биологии (возникновение молекулярной
биологии, становление генетики). В конце периода тре-
тьей глобальной научной революции возникает кибернети-
ка, сыгравшая важную роль в формировании современной
научной картины мира.
Если первая и вторая глобальные научные революции
привели к формированию и развитию классической науки
и ее стиля мышления, то третья вызвала появление не-
классической науки и преобразование прежнего стиля на-
учного мышления. Идеалы и нормы новой, неклассической
217
науки характеризовались «пониманием относительной ис-
тинности теорий и картины природы, выработанной на том
или ином этапе развития естествознания. В противовес
идеалу единственно истинной теории, «фотографирующей»
исследуемые объекты, допускается истинность несколь-
ких отличающихся друг от друга конкретных теоретичес-
ких описаний одной и той же реальности, поскольку в
каждом из них может содержаться момент объективно-
истинного знания».31
«В неклассической науке принимаются такие типы
объяснения и описания, которые в явном виде содержат
ссылки на средства и операции познавательной деятельно-
сти. Наиболее ярким образцом такого подхода выступали
идеалы и нормы объяснения, описания и доказательности
знаний, утвердившиеся в квантово-релятивистской физи-
ке. Если в классической физике идеал объяснения и описа-
ния предполагал характеристику объекта «самого по себе»,
без указания на средства его исследования, то в квантово-
релятивистской физике в качестве необходимого условия
объективности объяснения и описания выдвигается требо-
вание четкой фиксации особенностей средств наблюдения,
которые взаимодействуют с объектом».32
Подводя итог сказанному, еще раз подчеркнем, что «воз-
никновению и развитию третьей глобальной научной рево-
люции способствовало открытие специфики законов мик-
ро-, макро-и мегамира в физике и космологии, интенсив-
ное исследование механизмов наследственности..., обна-
ружение кибернетикой общих законов управления и об-
ратной связи. Тем самым создавались предпосылки для по-
строения целостной картины природы, в которой просле-
живалась иерархическая организованность Вселенной как
сложного динамического единства. Картины реальности,
вырабатываемые в отдельных науках, на этом этапе еще
сохраняли свою самостоятельность, но каждая из них
31 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 294.
32 Там же. С. 294-295.
218
участвовала в формировании представлений, которые за-
тем включались в общенаучную картину мира. Последняя, в
свою очередь, рассматривалась не как точный и окончатель-
ный портрет природы, а как постоянно уточняемая и разви-
вающаяся система относительно истинного знания о мире».33
9.1. Раскрытие сложной структуры атома.
Рождение квантовой и релятивистской физики
Еще в конце XIX века большинство ученых склоня-
лось к ’точке зрения, что физическая картина мира в ос-
новном построена и останется в дальнейшем незыблемой.
Предстоит уточнять лишь детали. Но в первые десятилетия
XX века физические воззрения изменились коренным об-
разом. Это было следствием «каскада» научных открытий,
сделанных в течение чрезвычайно короткого историческо-
го периода, охватывающего последние годы XIX столе-
тия и первые десятилетия XX века.
В 1896 г. французский физик Антуан Анри Беккерель
(1852-1908) открыл явление самопроизвольного излуче-
ния урановой соли. Однако природа нового явления еще
не была понята.
В его исследования включились французские физики,
супруги Пьер Кюри (1859-1906) и Мария Склодовская-Кюри
(1867-1934). Прежде всего их заинтересовал вопрос: нет
ли других веществ, обладающих свойством, аналогичным
урану. В 1898 году были открыты новые элементы, также
обладающие свойством испускать «беккерелевы лучи», —
полоний и радий. Это свойство супруги Кюри назвали ра-
диоактивностью. Их напряженный труд принес щедрые
плоды: с 1898 года одна за другой стали появляться статьи
о получении новых радиоактивных веществ.
А годом раньше, в 1897 году, в лаборатории Кавендиша и
в Кембридже при изучении электрического разряда в газах
33 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 295-296.
219
(катодных лучей) английский физик Джозеф Джон Томсон
(1856-1940) открыл первую элементарную частицу — элек-
трон. В последующих опытах по измерению заряда элект-
рона и получению отношения этого заряда к массе было
обнаружено совершенно необычное явление зависимости
массы электрона от его скорости.
В 1911 г. знаменитый английский физик Эрнест Резер-
форд (1871-1937) предложил свою модель атома, которая
получила название планетарной. По его мнению, атом
подобен Солнечной системе: он состоит из ядра и электро-
нов, которые обращаются вокруг него.
Но планетарная модель Резерфорда обнаружила серь-
езный недостаток: она оказалась несовместимой с электро-
динамикой Максвелла. Согласно законам электродинамики
любое тело (частица), имеющее электрический заряд и
движущееся с ускорением, обязательно должно излучать
электромагнитную энергию. Но в этом случае электроны
очень быстро потеряли бы свою кинетическую энергию и
упали на ядро. С этой точки зрения оставалась непонятной
необычайная устойчивость атомов.
Разрешение возникших противоречий выпало на долю
известного датского физика Нильса Бора (1885-1962), пред-
ложившего свое представление об атоме. Зная о модели
Резерфорда и приняв ее в качестве исходной, Н. Бор раз-
работал 1913 году квантовую теорию строения атома. В ее
основе лежали следующие постулаты: в любом атоме су-
ществуют дискретные (стационарные состояния), находясь
в которых он энергию не излучает; при переходе атома из
одного стационарного состояния в другое он излучает или
поглощает порцию (квант) энергии.
Предложенная Бором модель атома, которая возникла в
результате развития исследований радиоактивного излу-
чения и квантовой теории, фактически явилась дополнен-
ным и исправленным вариантом планетарной модели Ре-
зерфорда. Поэтому в истории атомной физики говорят о
квантовой модели атома Резерфорда — Бора.
Следует отметить, что научные заслуги* Резерфорда
не ограничиваются исследованиями, приведшими к упо-
220
минутой планетарной модели атома. Совместно с англий-
ским химиком Фредериком Содди (1877-1956) он провел
серьезное изучение радиоактивности. Резерфорд и Содди
трактовали радиоактивный распад как процесс превраще-
ния химических элементов из одних в другие. «Неизменяе-
мость свойств электронов при обычных физических и хи-
мических процессах, — писал Н. Бор, — непосредственно
объясняется тем, что в таких процессах, хотя связи элек-
тронов и могут сильно меняться, ядро остается без изме-
нений. Резерфордом была доказана и взаимная превращае-
мость атомных ядер под действием мощных сил. Тем са-
мым Резерфорд открыл совершенно новую область иссле-
дований, которую часто называют современной алхими-
ей».34
Как тут ни вспомнить крушение стремлений и надежд
многих поколений алхимиков получать одни химические
элементы (чаще всего — золото) из других в связи с от-
крытием во второй половине XVIII века Лавуазье закона
неизменности химических элементов. И вот, в начале
XX века, оказалось, что в результате радиоактивного
распада некоторые элементы самопроизвольно превраща-
ются в другие. Это было поистине научной сенсацией.
Впрочем, наука XX века принесла немало сенсацион-
ных открытий, многие из которых совершенно не уклады-
вались в представление обыденного человеческого опыта.
Ярким примером этого может служить теория относитель-
ности, созданная в начале XX столетия мало кому извест-
ным тогда мыслителем Альбертом Эйнштейном (1879-1955).
В 1905 году им была создана так называемая специаль-
ная теория относительности. В этой теории было ус-
тановлено, что пространственно-временные свойства тел
меняются с изменением скорости их движения. По мере
приближения скорости движения тела к скорости света его
линейные размеры сокращаются в направлении движения,
34 Бор Н. Атомная физика и человеческое познание. — М., 1961.
С. 100.
221
а ход времени замедляется. Эти выводы специальной тео-
рии относительности нашли экспериментальное подтвер-
ждение.
Новые аспекты зависимости пространственно-времен-
ных характеристик от материальных процессов раскрыла
общая теория относительности (1916). Согласно этой
теории пространство в разных частях Вселенной имеет
различную кривизну и описывается неевклидовой геомет-
рией. Кривизна пространства обусловлена действием гра-
витационных полей, создаваемых огромными массами кос-
мических тел. Эти поля вызывают и замедление хода про-
текания материальных процессов.
Хотя имя А. Эйнштейна по сей день связывается с тео-
рией относительности и вытекающими из нее новыми,
релятивистскими представлениями о материальном мире,
эта теория была далеко не единственным его научным
достижением. Опираясь на учение Планка о квантах, Эйн-
штейн еще в 1905 году сумел обосновать природу фотоэф-
фекта. Каждый электрон выбивается из металла под дей-
ствием отдельного светового кванта, или фотона, кото-
рый при этом теряет свою энергию. Часть этой энергии
уходит на разрыв связи электрона с металлом. Эйнштейн
показал зависимость энергии электрона от частоты свето-
вого кванта и энергии связи электрона с металлом.
Казалось, что корпускулярная теория материи торже-
ствует. Фотон, например, явно имеет корпускулярные свой-
ства (русский физик П.Н. Лебедев экспериментально дока-
зал в 1899 году существование светового давления). Но
вскоре выяснилось, что определить энергию фотона (час-
тицы света, не обладающей массой покоя) можно было,
только представляя его себе в виде волны с соответству-
ющей длиной и частотой. Получалось, что фотон — это
одновременно и волна и частица. Распространяется он как
волна, излучается и поглощается как частица.
В 1924 году произошло крупное событие в истории фи-
зики: французский ученый Луи де Бройль (1892-1987) вы-
двинул идею о волновых свойствах материи. «Почему, если
222
волновой материи присущи свойства корпускулярности, —
писал он, — мы не вправе ожидать и обратного: что кор-
пускулярной материи присущи волновые свойства? Поче-
му бы не мог существовать закон, единый для всякого
вообще материального образования, не важно, волнового
или корпускулярного?».35
Наиболее убедительное подтверждение существования
волновых свойств материи было получено в результате
открытия (наблюдений) дифракции электронов в экспери-
менте, поставленном в 1927 году американскими физиками
Клинтоном Дэвиссоном (1881-1958) и Лестером Джерме-
ром (1896-1971). Быстрые электроны, проходя сквозь очень
тонкие пластинки металла, вели себя подобно свету, про-
ходящему мимо малых отверстий или узких щелей.
Экспериментально подтвержденная гипотеза де Бройля
превратилась в принципиальную основу, пожалуй, наибо-
лее широкой физической теории — квантовой механики.
У объектов микромира, рассматриваемых с ее позиций,
обнаружились такие свойства, которые совершенно не име-
ют аналогий в привычном нам мире. Прежде всего — это
корпускулярно-волновая двойственность, или дуализм эле-
ментарных частиц (это и корпускулы и волны одновремен-
но, а точнее — диалектическое единство свойств тех и
других). Движение микрочастиц в пространстве и времени
нельзя отождествлять с механическим движением макро-
объекта. Например, положение элементарной частицы в
пространстве в каждый момент времени не может быть
определено с помощью системы координат, как для при-
вычных нам тел окружающего мира. Движение микрочас-
тиц подчиняется законам квантовой механики.
Начавшийся еще в XIX веке переход физической на-
уки к изучению электромагнитного поля, усиливающийся
процесс математизации физики, появление в XX столе-
тии совершенно новых квантово-релятивистских взглядов
35 Цит по: Парнов Е.И. На перекрестке бесконечностей. — М.,
1967. С. 122.
223
на физическую реальность повлекли за собой потерю пре-
жних наглядных представлений, характеризовавших клас-
сическую механику. Потеря той наглядности, которая была
естественной для механики, имевшей дело с медленными
движениями и большими массами объектов макромира, и
углубление познания в весьма сложные, совершенно нео-
бычные для «здравого смысла» процессы микромира по-
требовали изменения стиля научного мышления. По этому
поводу известный американский физик Ричард Фейнман
писал следующее: «Раз поведение атомов так не похоже
на наш обыденный опыт, то к нему очень трудно привык-
нуть. И новичку в науке, и опытному физику — всем оно
кажется своеобразным и туманным. Даже большие уче-
ные не понимают его настолько, как им хотелось бы, и
это совершенно естественно, потому что весь непосред-
ственный опыт человека, вся его интуиция — все прила-
гается к крупным телам. Мы знаем, что будет с большим
предметом; но именно так мельчайшие тельца не посту-
пают. Поэтому, изучая их, приходится прибегать к раз-
личного рода абстракциям, напрягать воображение и не
пытаться связывать их с нашим непосредственным опы-
том».36
Все вышеизложенные революционные открытия в фи-
зике перевернули ранее существующие взгляды на мир.
Исчезла убежденность в универсальности законов класси-
ческой механики. Теперь уже вряд ли можно найти физи-
ка, который считал бы, что все проблемы его науки мож-
но решить с помощью механических понятий и уравнений.
Рождение и развитие атомной физики, таким образом, окон-
чательно сокрушило прежнюю механистическую картину
мира. "
Вместе с этим закончился прежний, так называемый
классический период в развитии естествознания, харак-
терный для эпохи Нового времени. Наступил новый этап
36 Цит по: Савельев И.В. Курс общей физики. 2-е изд. — М.,
1982. Т. 3. С. 65-66.
224
неклассического естествознания XX века, характеризую-
щийся, в частности, новыми, квантово-релятивистскими
представлениями о физической реальности.
9.2. Релятивистская космология.
Концепция расширяющейся Вселенной
Современная космология начала складываться в 20-е годы
XX века на основе созданной А. Эйнштейном общей теории
относительности. Из этой теории следует так называемая
кривизна пространства и связь этой кривизны с плотно-
стью массы (энергии). Космология, основанная на этих по-
стулатах, — релятивистская.
Еще в 1922 году отечественный математик и геофизик
А.А. Фридман (1888-1925) нашел решение уравнений об-
щей теории относительности для замкнутой расширяющейся
Вселенной. Он установил, что искривленное пространство
не может быть стационарным: оно должно или расши-
ряться, или сжиматься. Уравнения Фридмана теоретиче-
ски обосновали нестационарность Вселенной.
До утверждения этой теории существовала теория ста-
ционарного состояния, согласно которой Вселенная всегда
была почти такой, какой мы видим ее сейчас. В XVIII-
XIX веках и даже в начале XX века в астрономии господ-
ствовал взгляд на Вселенную как на нечто статическое, не
изменяющееся.
На теоретические выводы А.А. Фридмана ученые не
обращали внимания вплоть до открытия американским ас-
троном Эдвином Хабблом в 1929 году так называемого «крас-
ного смещения». Дело в том, что еще в XIX веке авст-
рийский физик и астроном Кристиан Доплер обнаружили
следующее явление: если источник света приближается,
спектральные линии смещаются в сторону более коротких
волн, если удаляется — в сторону более длинных (крас-
ных) волн. Это явление было названо эффектом Доплера.
Э. Хаббл открыл «красное смещение» для всех далеких ис-
точников света. «Красное смещение» оказалось пропорцио-
225
нальным расстоянию до источника, что подтверждало ги-
потезу о расширении видимой части Вселенной. Тем са-
мым теоретически построенные Фридманом модели неста-
ционарной Вселенной были обоснованы результатами на-
блюдений.
Существуют два различных варианта моделей Фридмана.
Если средняя плотность материи во Вселенной меньше
некоторой критической величины или равна ей, то тогда
Вселенная должна быть пространственно бесконечной.
В этом случае современное расширение- Вселенной будет
продолжаться всегда.
В то же время, если плотность материи во Вселенной
больше той же критической величины, тогда гравитаци-
онное поле, порожденное материей, искривляет Вселен-
ную, замыкая ее на себя. Вселенная в этом случае пред-
ставляет собой нечто вроде гигантской сферы. Гравитаци-
онные поля достаточно сильны для того чтобы, в конце
концов, остановить расширение Вселенной. Поэтому рано
или поздно она начнет снова сжиматься к состоянию беско-
нечно большой плотности.
В 1965 году американские ученые-астрономы А. Пен-
зиас и Р. Вилсон сделали с помощью радиотелескопа —
устройства, предназначенного для приема радиоизлуче-
ния космических объектов, — открытие большой важно-
сти. Они установили, что во Вселенной имеется так на-
зываемое фоновое радиоизлучение, названное известным
отечественным ученым И.С. Шкловским реликтовым. Ре-
ликтовое радиоизлучение образовалось на раннем этапе
существования Вселенной, когда ей было всего около
трех миллиардов лет.
Два экспериментально установленных положения —
расширение Вселенной и реликтовое излучение — явля-
ются убедительными доводами в пользу так называемой
теории «Большого взрыва», ставшей общепризнанной во
второй половине XX века.
226
9.3. Становление и развитие генетики.
Молекулярная биология
Биология первой половины XX века основывалась на
тех достижениях, которые были сделаны в этой науке во
второй половине XIX века: создание Ч. Дарвином эволю-
ционного учения, основополагающие работы К. Бернара в
области физиологии, важнейшие исследования Л. Пасте-
ра, Р. Коха и И.И. Мечникова в области микробиологии и
иммунологии, работы И.М. Сеченова и И.П. Павлова в об-
ласти высшей нервной деятельности и, наконец, блестя-
щие работы Г. Менделя, не получившие, правда, извест-
ности до начала XX столетия.
XX век явился продолжением не менее интенсивного
прогресса в биологии. В 1900 году голландским ученым-
биологом X. де Фризом (1848-1935), немецким ученым-бо-
таником К.Э. Корренсом (1864-1933) и австрийским ученым
Э. Чермак-Зейзенеггом (1871-1962) независимо друг от дру-
га и почти одновременно вторично были открыты и стали
всеобщим достоянием законы наследственности, установ-
ленные Менделем.
Развитие генетики после этого происходило быстро:
был принят принцип дискретности в явлениях наследствен-
ности, открытый еще Менделем; опыты по изучению за-
кономерностей наследования потомками свойств и призна-
ков родителей были значительно расширены; было при-
нято понятие «ген», введенное известным датским биоло-
гом Вильгельмом Иогансоном (1857-1927) в 1909 году и
означающее единицу наследственного материала, ответ-
ственного за передачу по наследству определенного при-
знака.
Утвердилось понятие хромосомы как структурного ядра
клетки, содержащего дезоксирибонуклеиновую кислоту
(ДНК) — высокомолекулярное соединение, носитель на-
следственных признаков.
Развитию генетики способствовали в большой мере ис-
следования известного американского биолога, одного из
227
основоположников этой науки Томаса Ханта Моргана (1866—
1945). Он сформулировал хромосомную теорию наслед-
ственности. Большинство растительных и животных орга-
низмов являются диплоидными, то есть их клетки (за ис-
ключением половых) имеют наборы парных хромосом, од-
нотипных хромосом от женского и мужского организмов.
Хромосомная теория наследственности сделала более по-
нятными явления расщепления в наследовании признаков.
Важным событием в развитии генетики стало откры-
тие мутаций — внезапно возникающих изменений в на-
следственной системе организмов, которые могут привес-
ти к устойчивому изменению свойств гибридов, передава-
емых и далее по наследству. Своим возникновением мута-
ции обязаны либо случайным в развитии организма собы-
тиям (их обычно называют естественными, или спонтан-
ными, мутациями), либо искусственно вызываемым воз-
действиям (такие мутации часто именуют индуцирован-
ными). Все виды живых организмов (как растительных, так
и животных) способны мутировать, то есть давать мута-
ции. Это явление — внезапное возникновение новых, пе-
редающихся по наследству свойств — известно в биологии
давно. Однако систематическое изучение мутаций было
начато голландским ученым Хуго де Фризом, установив-
шим и сам термин «мутации».
Было обнаружено, что индуцированные мутации могут
возникать в результате радиоактивного облучения организ-
мов, а также могут быть вызваны воздействием некоторых
химических веществ. Отечественный ученый-микробиолог
Георгий Адамович Надсон (1867-1940) вместе со своими
коллегами и учениками обнаружил в 1925 году влияние
радиоизлучения на наследственную изменчивость у грибов.
Известный американский генетик Герман Джозеф Меллер
(1890-1967), работавший в 1933-1937 годах в СССР, уста-
новил в 1927 году в опытах с дрозофилами сильное мута-
генное действие рентгеновских лучей. В дальнейшем было
понято, что не только рентгеновское, но и любое ионизи-
рованное облучение вызывает мутации.
228
Достижения генетики (и биологии в целом) оказались
столь значительными, что было бы удивительно, если бы
они никак не повлияли на дарвиновскую теорию эволюции.
Развитие биологии и входящей в нее составной частью
генетики, во-первых, еще более укрепило дарвиновскую
теорию эволюции живой природы и, во-вторых, дало бо-
лее глубокое толкование (соответствующее достигнутым
успехам в биологии) понятиям изменчивости и наследствен-
ности, а следовательно, всему процессу эволюции живого
мира.
Наиболее поразительные достижения биологии уже в
первой половине XX века были связаны с изучением про-
цессов, происходящих на молекулярном уровне. Термин
«молекулярная биология» ввел в науку У. Астбери и про-
вел основополагающие исследования белков и ДНК. Хотя в
40-е годы XX века почти повсеместно господствовало мне-
ние, что гены представляют собой особый тип белковых
молекул, в 1944 году О. Эвери, К. Маклеод и М. Маккарти
установили, что генетические функции в клетке выпол-
няет не белок, а ДНК. Дальнейшие исследования показа-
ли, что ген является определенной частью ДНК и носите-
лем только определенных наследуемых свойств, в то вре-
мя как ДНК — носитель всей наследственной информации
организма. Установление генетической роли нуклеиновых
кислот имело решающее значение для дальнейшего раз-
вития молекулярной биологии, причем было показано, что
эта роль принадлежит не только ДНК, но и РНК (рибо-
нуклеиновой кислоте).
Расшифровку молекулы ДНК произвели в 1953 году
Ф. Крик (Англия) и Д. Уотсон (США). Им удалось постро-
ить модель молекулы ДНК, напоминающую двойную спи-
раль.
Несмотря на молодость молекулярной биологии, успехи,
достигнутые ею в этой области, ошеломляющие. За сравни-
тельно короткий срок были установлены природа гена и
основные принципы его организации, воспроизведения и
функционирования. Выявлены и исследованы механизмы и
229
главные пути образования белка в клетке. Была определе-
на первичная структура многих транспортных РНК. Уста-
новлены основные принципы организации разных субкле-
точных частиц, многих вирусов и разгаданы пути их био-
генеза в клетке. Все эти успехи выдвинули биологию в
ряды лидеров естествознания XX века.
9.4. Кибернетика — результат интеграции
научного знания
Кибернетика возникла в 40-х годах XX века «на стыке»
ряда наук (физики, математики, биологии, некоторых тех-
нических и социально-экономических наук) и явилась след-
ствием ускоряющегося процесса интеграции научного зна-
ния. Возрастание роли процессов управления в обществен-
ной практике первой половины XX столетия, развитие
военной техники и новых форм автоматизации производ-
ства привели к созданию особой научной дисциплины —
кибернетики.
К ее научно-техническим предпосылкам следует отнес-
ти развитие радиотехники и электроники, а также появ-
ление электронно-вычислительных машин. Возникнув в
40-х годах XX века, электронно-вычислительная техника
прошла в последующие десятилетия огромный путь свое- '
го развития и явилась технической базой кибернетики.
Практика радиотехники послужила основой для создания
такой важнейшей составной части кибернетики как тео-
рия информации.
В подготовке идей кибернетики важную роль сыграли
статистическая физика (труды Л. Больцмана и Д. Гиббса в
конце XIX века) и теория вероятностей. В XX'веке дости-
жения этих научных направлений имели большое значе-
ние в разработке задач управления и, особенно, в теории
информации. В развитии последней важную роль сыграли
работы отечественных ученых А.Н. Колмогорова и А.Я. Хин-
чина.
230
Другим направлением прогресса физико-математиче-ских
наук, формировавшим теоретический фундамент киберне-
тики, явилась математическая логика, в рамках которой, в
частности, разработано учение об алгоритме.
Еще одна группа идей, подготовивших возникновение
кибернетики, была связана с прогрессом биологических наук.
Успехи в изучении высшей нервной деятельности живот-
ных и человека создали предпосылки для попыток техни-
ческого моделирования некоторых психических процессов.
Работы У. Мак-Кал л ок а, В. Питтса и А. Розенблюта в на-
чале 40-х годов XX века обосновывали нейрофизиологи-
ческий аспект кибернетики.
Сложный комплекс социально-экономических условий,
естественнонаучных и технических достижений создал ту
«питательную среду», на базе которой успешно развива-
лись работы, приведшие к формированию ряда исходных
принципов кибернетики. После того как была вскрыта об-
щность в функционировании биологических и ряда техни-
ческих систем, стало возможным оформить все это в виде
общей теории об управлении и связи в живых организмах
и некоторых технических самоуправляемых устройствах
(в искусственно созданных из неживого субстрата систе-
мах с самоорганизующимися процессами — типа автома-
тических вычислительных машин и самонастраивающихся
автоматов). Это и было сделано американским математи-
ком Н. Винером, опубликовавшем в 1948 году книгу «Ки-
бернетика. Управление и связь в животном и машине». Дан-
ная работа Винера, а также известная книга фон Неймана
и О. Маргенштерна «Теория игр и оптимальное поведе-
ние» (1944) оказались весьма продуктивными для разра-
ботки электронно-вычислительной техники.
Заметим, что при создании кибернетики ставилась бо-
лее или менее ограниченная задача: объяснить принципы
действия новой системы управления (в которой автоматы
выполняют функции, аналогичные мышлению человека) и
теоретически обосновать закономерности функционирова-
ния этой системы. Но так как невозможно было обойтись
231
без использования совершенно новых понятий, характери-
зующих важнейшие процессы в управлении технических
и биологических систем (к ним относятся понятия инфор-
мации, обратной связи, самоорганизации и др.), то перво-
начально поставленная задача вскоре утратила свою огра-
ниченность. В результате была создана теория, охватыва-
ющая более обширную область знания: процессы управле-
ния в живых (биологических), неживых (технических) и со-
циальных системах.
Кибернетика как одно из направлений неклассической
науки середины XX века «обеспечивала значительное рас-
ширение поля исследуемых объектов, открывая пути к
освоению сложных саморегулирующихся систем... Именно
включение таких объектов в процесс научного исследова-
ния вызвало резкие перестройки в картинах реальности
ведущих областей естествознания. Процессы интеграции
этих картин и развитие общенаучной картины мира стали
осуществляться на базе представлений о природе как слож-
ной динамической системе».37
Новая (для середины XX века) интегративная научная
дисциплина — кибернетика сыграла свою роль в развитии
научной картины мира. Ее принципы имели революцион-
ный характер, так как отражали важные закономерности
объективного мира, касающиеся функционирования раз-
личных по своей природе самоуправляемых систем — не-
зависимо от вида и формы движения материи.
37 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 295.
232
<^ава^Т5^>
Научно-техническая революция
10.1. Новые тенденции (закономерности)
в развитии науки XX века
В XX веке возникли некоторые новые тенденции (за-
кономерности), характеризующие развитие науки. Они сво-
дятся к следующему:
♦ Наука XX века характеризуется углублением позна-
ния мира на уровне микрообъектов и микроявлений. Этот
процесс, начавшийся еще на рубеже XIX и XX столе-
тий, интенсивно протекал и в последующие десятилетия.
♦ Качественно изменился и усилился процесс проник-
новения науки в космос. Космизация науки, наглядно про-
явившаяся во второй половине XX века, колоссально обо-
гащает и продвигает вперед наше познание материально-
го мира.
♦ В XX веке произошло количественное и качествен-
ное расширение лидирующий группы наук. Если еще сто
лет назад признанным лидером естествознания считалась
физика, то уже во второй половине XX века сформиро-
вался лидирующий комплекс наук, включающий не толь-
ко физику, но и химию, биологию, а также некоторые
технические науки, отделившиеся в свое время от наук,
изучающих природные процессы.
♦ Существенно возросло взаимодействие наук. Это
было обусловлено той значимостью, которую приобрели
в XX столетии комплексные исследования, требующие вза-
233
имодействия многих научных дисциплин. Последнее оказа-
лось во многом связанным с возникновением так называе-
мых глобальных проблем, затрагивающих интересы всего
человечества.
♦ В науке XX века резко усилилось направление, свя-
занное с поисками новых видов, источников энергии (атом-
ной, термоядерной, геотермальной, солнечной и др.) и спо-
собов их использования.
♦ Наука XX века характеризовалась беспрецедентным
возрастанием объемов научных исследований (которых в
XX столетии было выполнено гораздо больше, чем за
всю предыдущую историю человечества) и, в связи с этим,
лавинообразным нарастанием потока научной информации.
Последнее явление получило образное наименование «ин-
формационный взрыв».
♦ Во второй половине XX столетия наука характери-
зовалась еще одной важной закономерностью (тенденцией)
своего развития, которую можно условно назвать компь-
ютеризацией научного познания. Современная компьютер-
ная техника обеспечивает принципиально новые возмож-
ности в научных исследованиях, способствует процессу
математизации наук, является мощным средством преодо-
ления последствий «информационного взрыва», характе-
ризующего науку XX века.
10.2. Основные черты НТР
Особенностью второй половины XX века стали едино-
временные революции в науке, технике, производстве (ко-
торые раньше никогда не совпадали). Теперь_эти револю-
ции не только совпали во времени, но оказались глубоко
взаимосвязанными между собой. Единство этого револю-
ционного процесса адекватно отразилось в самом понятии
«научно-техническая революция».
♦ Все важнейшие достижения современной техники со-
здавались на базе фундаментальных, революционных по
своему значению открытий науки. Достижения в области
234
физики конца XIX — первых десятилетий XX веков (изу-
чение электромагнитных явлений, открытие радиоактив-
ности и сложной структуры атома, последующие исследо-
вания атомного ядра) заложили основы будущего разви-
тия атомной энергетики, радиотехники, электроники, обес-
печившей в свою очередь, появление и развитие компью-
терной техники, и т.д.
♦ Превращение науки в непосредственную производи-
тельную силу сопровождалось неуклонным сокращением
сроков технического воплощения научных открытий. Если
В прошлом эти сроки исчислялись многими десятилетиями
(между первыми изучениями электрических явлений и по-
стройкой Т. Эдисоном первой электростанции прошло бо-
лее сотни лет), то с наступлением эпохи НТР эти сроки
начали стремительно сокращаться. На практическую реа-
лизацию открытой в 1939 году цепной ядерной реакции
потребовалось соответственно шесть лет (первая атомная
бомба) и пятнадцать лет (первая атомная электростанция).
Около десяти лет потребовалось для технического освое-
ния исследований в области полупроводников и менее пяти
лет — для технического использования лазеров.
♦ Революция в технике позволила осуществить так
называемую технизацию (индустриализацию) науки,
обеспечив ее принципиально новыми средствами иссле-
дования.
♦ Были созданы условия для широкой автоматиза-
ции производства на основе новейших достижений науки и
техники.
♦ Революционные открытия и достижения науки по-
зволили создать совершенно новые технологии, которых
не было еще в середине XX века.
♦ Научно-техническая революция привела к качествен-
ным преобразованиям всех элементов производительных
сил — предмета труда, орудий производства, его инфра-
структуры и самого работника. Приобретаемое новое зна-
ние позволяет сокращать затраты на сырье, оборудова-
ние и рабочую силу, многократно окупая расходы на на-
учные исследования и технические разработки.
235
♦ Эпоха НТР привела к огромному повышению соци-
ального и экономического значения информационной дея-
тельности, вызвала гигантское развитие средств массо-
вой информации, предъявила новые требования к уровню
общего и специального образования.
10.3. Исторические этапы и основные
направления НТР
Наряду с основными чертами НТР можно выделить оп-
ределенные этапы ее развития и главные научно-техни-
ческие и технологические направления, характерные для
этих этапов.
Достижения в области атомной физики (осуществление
цепной ядерной реакции, открывшей путь к созданию атом-
ного оружия), успехи молекулярной биологии (выразив-
шиеся в раскрытии генетической роли нуклеиновых кис-
лот, расшифровке молекулы ДНК и последующего ее био-
синтеза), а также появление кибернетики (установившей
определенную аналогию между живыми организмами и
некоторыми техническими устройствами, являющимися
преобразователями информации) дали старт научно-тех-
нической революции и определи главные естественнона-
учные направления ее первого этапа. Этот этап, начав-
шийся в 40-х “ 50-х годах XX века, продолжался почти
до конца 70-х годов. Основными техническими направле-
ниями первого этапа НТР явились атомная энергетика,
электронно-вычислительная техника (ставшая технической
базой кибернетики) и ракетно-космической техника.
С конца 70-х годов XX столетия начался второй этап
НТР, продолжающийся до сих пор. Важнейшей характе-
ристикой данного этапа НТР стали новейшие технологии,
которых не было в середине XX века (в силу чего второй
этап НТР получил даже наименование «научно-техноло-
гической революции»). К таким новейшим технологиям от-
носятся гибкие автоматизированные производства, лазер-
ная технология, биотехнологии и др. Вместе с тем новый
236
этап НТР не только не отбросил многие традиционные
технологи, но позволил существенно повысить их эффек-
тивность. Например, гибкие автоматизированные произ-
водственные системы для обработки предмета труда по-
прежнему используют традиционные резание и сварку, а
применение новых конструкционных материалов (керами-
ки, пластмасс) позволило существенно улучшить харак-
теристики давно известного двигателя внутреннего сгора-
ния. «Поднимая известные пределы многих традиционных
технологий, современной этап научно-технического про-
гресса доводит их, как представляется сегодня, до «абсо-
лютного» исчерпания заложенных в них возможностей и
тем самым готовит предпосылки для еще более реши-
тельного переворота в развитии производительных сил».38
Суть второго этапа НТР, определяемого как «научно-
технологическая революция», заключается в объективно
закономерном переходе от различного рода внешних, по
преимуществу механических, воздействий на предметы
труда к высокотехнологичным (субмикронным) воздействи-
ям на уровне микроструктуры как неживой, так и живой
материи. Поэтому не случайна та роль, которую приобре-
ли на этом этапе НТР генная инженерия и нанотехнология.
За последние два десятилетия существенно расши-
рился диапазон исследований в области генной инжене-
рии: от получения новых микроорганизмов с заранее за-
данными свойствами и до клонирования высших живот-
ных (а в возможной перспективе — и самого человека).
Конец XX столетия ознаменовался небывалыми успеха-
ми в расшифровке генетической основы человека. В 1990 году
стартовал международный проект «Геном человека», ста-
вящий целью получение полной генетической карты
Homo sapiens. В этом проекте приняли участие более
двадцати наиболее развитых в научном отношении стран,
включая и Россию.
38 Дынкин А.А. Новый этап НТР. — М., 1991. С. 36.
237
Еще одним из перспективнейших направлений в облас-
ти новейших технологий является нанотехнология. Сфе-
рой нанотехнологии становятся процессы и явления, про-
исходящие в микромире, измеряемом нанометрами, то есть
миллиардными долями метра (один нанометр составляет
примерно 10 атомов, расположенных вплотную один за
другим). Еще в конце 50-х годов XX века крупный амери-
канский физик Р. Фейнман высказал предположение, что
умение строить электрические цепи из нескольких атомов
могло бы иметь «огромное количество технологических
применений». Однако тогда это предположение будущего
Нобелевского лауреата никто не воспринял всерьез.
В дальнейшем исследования в области физики полу-
проводниковых наногетероструктур заложили основы но-
вых информационных и коммуникационных технологий.
Достигнутые успехи в этих исследованиях, имеющие ог-
ромное значение для развития оптоэлектроники и элект-
роники высоких скоростей, были отмечены в 2000 году
Нобелевской премией по физике, которую разделили рос-
сийский ученый, академик Ж.И. Алферов, и американские
ученые Г. Кремер и Дж. Килби.
Высокие темпы роста в 80-х - 90-х годах XX века
информационно-технологической индустрии явились след-
ствием универсального характера использования инфор-
мационных технологий, их широкого распространения
практически во всех отраслях экономики. В ходе экономи-
ческого развития эффективность материального производ-
ства стала во все большей степени определяться масшта-
бами использования и качественным уровнем развития «не-
вещной» сферы производств. Это означает, что в систему
производства вовлекается новый ресурс — информация
(научная, экономическая, технологическая, организацион-
но-управленческая), которая, интегрируясь с производ-
ственным процессом, во многом ему предшествует, опре-
деляет его соответствие меняющимся условиям, заверша-
ет превращение производственных процессов в научно-
производственные.
238
Второй этап НТР оказался в значительной степени свя-
занным с таким технологическим прорывом, как появле-
ние и быстрее распространение микропроцессов на боль-
ших интегральных схемах (так называемая «микропро-
цессорная революция»). Это во много обусловило форми-
рование мощного информационно-индустриального комп-
лекса, включающего электронно-вычислительное машино-
строение, микроэлектронную промышленность, производ-
ство электронных средств связи и разнообразного контор-
ского и бытового оборудования. Указанный крупный комп-
лекс отраслей промышленности и сферы услуг ориентиро-
ван на информационное обслуживание как общественного
производства, так и личного потребления (персональный
компьютер, например, уже превратился в обычный пред-
мет домашнего обихода длительного пользования).
Решительное вторжение микроэлектроники меняет со-
став основных фондов в нематериальном производстве,
прежде всего, в кредитно-финансовой сфере, торговле,
здравоохранении. Но этим не исчерпывается влияние
микроэлектроники на сферу нематериального производ-
ства. Создаются новые отрасли, масштабы которых со-
поставимы с отраслями материального производства. На-
пример, в США реализация средств математического
обеспечения и услуг, связанных с обслуживанием ком-
пьютеров, уже в конце 80-х годов XX века превысила в
денежном исчислением объемы производства таких круп-
ных отраслей американской экономики, как авиа-, судо-
или станкостроение.
На повестке для современной науки — создание кван-
тового компьютера (КК). Здесь существует несколько ин-
тенсивно разрабатываемых в настоящее время направле-
ний: твердотельный КК на полупроводниковых структу-
рах, жидкие компьютеры, КК на «квантовых нитях», на
высокотемпературных полупроводниках и т.д. Фактически
все разделы современной физики представлены в попыт-
ках решения этот задачи.
239
Пока можно говорить лишь о достижении некоторых
предварительных результатов. Квантовые компьютеры еще
только проектируются. Но когда они покинут пределы ла-
бораторий, мир во многом станет иным. Ожидаемый тех-
нологический прорыв должен превзойти достижения «по-
лупроводниковой революции», в результате которой ва-
куумные электронные лампы уступили место кремние-
вым кристаллам.
В свете реализуемых в России национальных проектов,
новейшие технологии требуют к себе повышенного вни-
мания (и прежде всего — финансирования, необходимого
для их создания и внедрения). По мнению крупных россий-
ских ученых, разработке «высоких» технологий должно в
настоящее время уделяться столько же внимания, сколь-
ко было уделено в свое время атомному проекту и про-
грамме освоения космического пространства. Россия выс-
тупает ныне за объединения усилий международного со-
общества в целях освоения самых современных иннова-
ционных технологий.
Таким образом, научно-техническая революция повлекла
перестройку всего технического базиса, технологического
способа производства. Вместе с тем она вызвала серьезные
изменения в миропонимании. Последние нашли воплоще-
ние в принципиально новых, синергетических представ-
лениях об объективной реальности, явившихся результа-
том четвертой глобальной научной революции.
<^ТлаваГ1^>
Четвертая глобальная
научная революция
Последние три десятилетия XX века ознаменовались
новыми радикальными научными достижениями. Эти дос-
тижения можно характеризовать как четвертую глобаль-
ную научную революцию, в ходе которой формировалась
постнеклассическая наука. Она характеризуется следую-
щими особенностями.
Во-первых, это — ориентация постнеклассической на-
уки на исследование весьма сложных, исторически разви-
вающихся систем (среди них особое место занимают при-
родные комплексы, в которые включен в качестве компо-
нента сам человек).
Во-вторых, важное направление исследований пост-
неклассической науки составляют объекты биотехнологии
и в первую очередь, генетической инженерии.
В-третъих, для постнеклассической науки характерен
новый уровень интеграции научных исследований, нашед-
ший выражение в комплексных исследовательских про-
граммах, реализация которых требует участия специали-
стов различных областей знания.
«Объектами современных междисциплинарных исследо-
ваний все чаще становятся уникальные системы, харак-
теризующиеся открытостью и саморазвитием. Такого типа
объекты постепенно начинают определять и характер пред-
метных областей основных фундаментальных наук, детер-
минируя облик современной, постнеклассической науки».39
39 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 299.
241
11.1. Концепция «Большого взрыва»
Основываясь на теории расширяющейся Вселенной (по-
явившейся еще в первой половине XX века), оказалось
возможныхм проследить развитие Вселенной в «обратную
сторону», то есть попробовать вернуться как можно даль-
ше назад. Хотя осуществить такую реконструкцию было
далеко не просто, но все же она оказалась успешной.
По современным взглядам около 14 млрд лет назад Все-
ленная представляла собой материальное образование,
сосредоточенное в каком-то очень малом объеме с фанта-
стически большой плотностью (на много порядков превос-
ходящей плотность вещества внутри атомного ядра). Вне-
запно, по неизвестным пока науке причинам, произошел
«Большой взрыв», который принято называть «рождени-
ем Вселенной» (ибо до этого «взрыва» материя имела со-
вершенно иные, трудновообразимые свойства). Почти мгно-
венно (за 10"32 секунды) пространство раздулось в огром-
ный раскаленный шар, значительно превосходивший раз-
меры видимой нами части Вселенной. По новейшим расче-
там американских ученых, это произошло 13 млрд 700 млн
лет назад.
Начиная с 20-х годов XX века модель расширения Все-
ленной, созданная А.А. Фридманом, считалась общеприня-
той. Но расчеты, сделанные им, говорили о равномерном
расширении Вселенной, а новые, более точные вычисле-
ния указывают на фазу почти мгновенного ее раздувания.
Новую теорию, созданную в 80-х годах XX века в основном
усилиями отечественных ученых, назвали теорией разду-
вающейся Вселенной. Согласно этой теории в процессе раз-
дувания первоначальная Вселенная (Правселенная) расще-
пилась на множество отдельных Вселенных, различающих-
ся всеми фундаментальными константами, которые опре-
деляют физические свойства мира. Наша Вселенная — одна
из них. Такого рода идеи отстаивают в настоящее вре-
мя некоторые российские ученые (А.Д. Линде, С.С. Гри-
горян и др.).
242
«Каждая из Вселенных расширялась уже по фридма-
новскому сценарию. Вначале, когда наша Вселенная (как и
все прочие) была еще очень горяча, в ней рождались тя-
желые элементарные частицы, на которые идет много
массы и энергии. Они распадались и тут же воссоздава-
лись заново, но скорость восстановления постепенно сни-
жалась, и Вселенная обогащалась поколениями все более
легких частиц. Согласно расчетам протоны и нейтроны —
«кирпичики», из которых сложены атомные ядра, — об-
разовались примерно через тысячную долю секунды от
«начала мира» или чуть раньше. Через несколько минут
они «слиплись» в ядра. Вся последующая эволюция Вселен-
ной — образование химических элементов, туманностей,
звезд, галактик и так далее — не что иное, как медлен-
ное затухание, длинный «хвост» первичных процессов».40
11.2. Расшифровка генома человека.
Клонирование
Конец XX века ознаменовался новыми революционны-
ми достижениями в области молекулярной биологии. К ним
относятся, прежде всего, расшифровка генома человека и
существенные успехи в решении научных проблем клони-
рования. Но эти достижения вызвали, вместе с тем, серь-
езные правовые и морально-этические проблемы (что весь-
ма характерно для постнеклассической науки).
Разработанные методы генной инженерии позволяли
внедрить в клетку желаемую генетическую информацию.
В 70-е годы XX века появились методы выделения в чис-
том виде фрагментов ДНК с помощью электрофореза.
В 1981 году процесс выделения генов и получения из них
различных цепей был автоматизирован. Генная инженерия
в сочетании с микроэлектроникой предвещала возможнос-
ти управлять живой материей почти так же, как неживой.
40 Барашенков В.С. Расширяющаяся Вселенная // Мир чело-
века. — М., 1989. С. 117.
243
В 90-х годах XX века запускается международный про-
ект ^Геном человека». Этот проект был реализован рань-
ше планировавшихся сроков (2005-2010). Уже в 2000 году,
в канун нового XXI века были получены сенсационные
результаты. Оказалось, что в геноме человека — порядка
30 тысяч генов (вместо предполагавшихся ранее 80-100 ты-
сяч). Это ненамного больше, чем у червяка (19 тысяч генов)
или мухи-дрозофилы (13,4 тысячи).
В последние годы в средствах массовой информации
активно обсуждаются опыты по клонированию и связан-
ные с этим нравственные, правовые и религиозные про-
блемы. Дело в том, что практикуемый в таких опытах
способ получения биологического материала, при котором
происходит умерщвление жизнеспособного эмбриона, при-
знается аморальным и недопустимым.
Клонирование, по мнению специалистов, открывает
революционные возможности при лечении тяжелых неду-
гов человека. Клонирование органов и тканей — это зада-
ча номер один в области трансплантологии, травматоло-
гии и в других областях медицины. При пересадке клони-
рованного органа не надо думать о подавлении реакции
отторжения. Клонированные органы станут спасением для
людей, попавших в автомобильные аварии или какие-
нибудь иные катастрофы, или для людей, которым нуж-
на радикальная помощь из-за заболеваний сердца, пече-
ни и т.п. Самый наглядный эффект клонирования — дать
возможность бездетным людям иметь своих собственных
детей.
Однако клонирование высших млекопитающих, вклю-
чая человека, содержит еще много невыясненных наукой
проблем (например, необычно раннее старение и много-
численные сопутствующие болезни знаменитой клониро-
ванной овечки Долли, которую британские медики — вслед-
ствие нарастания патологических изменений — вынужде-
ны были умертвить на седьмом году жизни в феврале
2003 года). Поэтому большинство стран, располагающих до-
статочным потенциалом в области биологических исследо-
244
ваний, весьма негативно относится к идеям и практике
клонирования человека. Учитывая непредсказуемость по-
следствий подобных экспериментов, американская адми-
нистрация еще в период пребывания на посту президента
США Билла Клинтона, предупредила о лишении поддер-
жки федеральных фондов всех, кто вознамерится экспе-
риментировать с человеческими эмбрионами. А в амери-
канский конгресс был направлен законопроект, запрещаю-
щий «создавать человеческое существо путем клонирова-
ния и ядерного переноса соматических клеток». Этот зако-
нопроект был ратифицирован конгрессом США уже в пе-
риод администрации Дж. Буша в феврале 2003 года.
В вышеуказанных противоречиях, порожденных рево-
люционными достижениями биологии на рубеже XX и
XXI веков, наглядно проявляется аксиологический аспект'
постнеклассической науки, в которой трансформируется
идеал ценностно нейтрального исследования.
11.3. Синергетика как новое миропонимание
конца XX века
На современном постнеклассическом этапе познания
материального мира чрезвычайно важную роль играет
парадигма самоорганизации.
Длительное время в науке доминировало представле-
ние об отсутствии явления самоорганизации в неживой
природе. Считалось, что объекты неорганического мира
способны изменяться только в направлении дезорганиза-
ции. Последнее означает, что в соответствии со вторым
началом термодинамики системы неживой природы могут
«эволюционировать» лишь в сторону возрастания их энт-
ропии, а значит, хаоса. Считалось, что самоорганизующи-
еся процессы присущи только живым системам.
Первые серьезные усилия по научному исследованию
вопросов самоорганизации были предприняты в киберне-
тике. Эта наука имела дело как с живыми, так и с техни-
ческими (построенными из неживого вещества) управляе-
245
мыми и саморегулирующимися системами, то есть с сис-
темами, в которых самоорганизация заложена изначально.
Постепенно в науке накапливалось все большее число
фактов, свидетельствовавших о возникновении упорядо-
ченных структур и феномена самоорганизации в неживой
природе при наличии определенных условий. В настоящее
время считается установленным, что процессы самоорга-
низации (так же как, разумеется, и дезорганизации) могут
происходить в сравнительно простых физических и хими-
ческих средах неорганической природы. А это означает,
что простейшая, элементарная форма самоорганизации
имеет место уже в рамках физической и химической форм
движения материи. Причем, чем сложнее форма движения
материи, тем выше уровень ее самоорганизации.
Указанные наблюдения и обобщения привели к возник-
новению синергетики — междисциплинарного научного
направления, изучающего общие и универсальные меха-
низмы самоорганизации, то есть механизмы самопроиз-
вольного возникновения и относительно устойчивого су-
ществования макроскопических упорядоченных структур
самой различной природы. Синергетика стирает, как каза-
лось, непреодолимые грани между физическими и хими-
ческими процессами, с одной стороны, и биологическими
и -социальными процессами — с другой, ибо исследует
общие механизмы самоорганизации и тех, и других.
Зарождение синергетики произошло в нашей стране. Еще
в 60-х годах XX века отечественным ученым Б.Н. Белоусо-
вым были начаты интересные эксперименты с так называ-
емыми автокаталитическими химическими реакциями, ко-
торые затем были продолжены А.М. Жаботинским. Эти
эксперименты показали, что наличие автокаталитических
реакций значительно ускоряет процессы самоорганизации
в химической форме движения. Были высказаны веские
предположения, что именно автокаталитические самоор-
ганизующиеся химические процессы послужили основой
для перехода от предбиологической к биологической фор-
мам движения материи.
Позднее реакция Белоусова-Жаботинского послужило
экспериментальной основой для построения математи-
246
ческой модели самоорганизующихся процессов в бельгий-
ской школе лауреата Нобелевской премии И.Р. Пригожи-
на (1917-2003). Исследуя по преимуществу процессы са-
моорганизации в физических и химических системах, И.Р.
Пригожин в целом ряде своих работ (часть из них переве-
дена на русский язык) раскрывает исторические предпо-
сылки и мировоззренческие основания теории самооргани-
зации.
Создатели синергетики (наряду с И.Р. Пригожиным, не-
мецкий ученый Г. Хакен, отечественные ученые АА. Са-
марский, С.П. Курдюмоа и др.) показали, что способность к
самоорганизации является атрибутивным свойством мате-
риальных систем, а потому синергетика на сегодня явля-
ется наиболее общей теорией самоорганизации.
Формирование синергетики в последней четверти XX сто-
летия оказалось в чем-то схожим со становлением кибер-
нетики в середине этого столетия. Такая схожесть основы-
вается на обнаруженной общности в феноменах, имеющих
место в системах неживой и живой природы, а также в
социальных системах. Во всех этих материальных систе-
мах имеют место процессы самоорганизации.
Вместе с тем между кибернетикой и синергетикой су-
ществует и значительное различие. Кибернетика, возник-
шая на рубеже 40-х - 50-х годов XX века, претендовала
на общенаучное значение в изучении процессов управле-
ния, имеющих место в некоторых неорганических (создан-
ных человеком), биологических и социальных системах.
Синергетика — новое миропонимание, основа концепций
глобального и космического эволюционизма.
11.4. Величайшие научные загадки современности
К своему 125-летию американский журнал Science опуб-
ликовал список величайших загадок, которые стоят перед
современной наукой. Большая их часть касается насущных
проблем человечества, но на первом плане по-прежнему
находятся вечные философские вопросы.
Всего в списке — 125 научных проблем, по числу лет
существования знаменитого журнала. Но для удобства ре-
247
дакция поделила их на 25 главных и 100 второстепенных.
По мнению редакторов Дональда Кеннеди и Колина Нор-
мана, все эти проблемы отнюдь не праздные и могут быть
решены в течение следующих 25 лет.
Первой в списке значится тайна, волновавшая челове-
чество с древнейших времен: строение Вселенной и мате-
рии. В наши дни ученых больше всего интересует природа
таинственных «темной материи» и «темной энергии», из
которых, по последним данным, состоит 95% всего суще-
го. «Сегодня самые сложные вопросы связаны с самыми боль-
шими и самыми малыми объектами. Мы, возможно, никогда
не узнаем ответа на эти вопросы, но зато в процессе поис-
ков усовершенствуем свои знания и общество», — считает
Дональд Кеннеди.
Второй по значимости вопрос, не менее древний и столь
же философский, — природа сознания. Как мыслительная
деятельность связана с биологическими процессами, на-
сколько они ее обуславливают? В последние годы иссле-
дователи этой проблемы наконец-то переходят от голых
рассуждений к практике, хотя экспериментальных данных
пока еще очень мало.
Остальные пункты в списке касаются насущных задач,
стоящих перед человечеством. Лечение болезней, продле-
ние жизни, проблемы экологии и демографии занимают
большую его часть.
В предисловии составители указанного списка объясня-
ют, зачем он нужен. По словам Дональда Кеннеди, пере-
числение задач, стоящих перед наукой, помогает оценить
имеющиеся достижения. С другой стороны, великие загад-
ки всегда были лучшим стимулом для новых открытий. По
мнению известного научного обозревателя Тома Зигфри-
да, «крупнейшие прорывы в науке совершаются на грани-
це между знанием и незнанием — там, где ставятся са-
мые важные вопросы».
Итак, список главных научных загадок, по версии журна-
ла Science, выглядит следующим образом:
1. Из чего состоит Вселенная.
248
2. Каковы биологические основы сознания.
3. Как вся наследственная информация помещается в
25 тыс. генов, имеющихся в нашей ДНК.
4. Насколько индивидуальные особенности человека важ-
ны для лечения — проблема «персональной медицины»,
учитывающей генетический код человека.
5. Можно ли объединить все законы физики.
6. На сколько можно увеличить продолжительность жизни.
7. Как происходит регенерация органов.
8. Стволовые клетки и выращивание органов и тканей.
9. Внеполовое размножение растений соматическими
клетками.
10. Что происходит в недрах Земли.
11. Существуют ли во Вселенной братья по разуму.
12. Когда и где зародилась земная жизнь.
13. Разнообразие видов: почему в одних местах обитают
сотни животных и растений, а в других — единицы.
14. Какие генетические особенности делают человека
человеком.
15. Как мозг хранит и «читает» воспоминания.
16. Как возникло поведение, ориентированное на со-
трудничество, и зачем в животном мире альтруизм.
17. Как обобщать данные наблюдений в биологии — так
называемая системная биология.
18. Синтез сложных химических веществ и «выращива-
ние» наноструктур.
19. Теоретические пределы возможностей компьютера.
20. Можно ли блокировать реакции иммунной системы.
21. Играет ли Бог в кости? Есть ли под квантовыми
принципами неопределенности и нелокальности более глу-
бокий смысл
22. Можно ли создать вакцину от СПИДа.
23. Чем грозит глобальное потепление.
24. Энергетика будущего — чем человечество заменит
нефть.
25. Рост населения Земли и ограниченность ресурсов: как
достичь всеобщего благосостояния, не опустошив планету.
249
Глава 12
JL
илософия науки XIX-XX веков
Мы рассмотрели процесс развития научного знания от
античности до наших дней, выделили основные периоды в
истории науки: античную науку, средневековую, совре-
менную. В рамках современного этапа развития были вы-
делены классическая, неклассическая, постнеклассиче-
ская наука. Все они имеют свои специфические особен-
ности. Основные их различия состоят в том, как понима-
ется объект исследования, субъект исследования и ме-
тоды исследования.
Мы также наблюдали достаточно тесное взаимодействие
науки и философии на всем протяжении ее истории.
Первый период: в античности формируется первоначаль-
ное «теоретическое» знание, именовавшееся «философией»
и обращенное к самым разным предметам. Наряду со все-
возможными конкретными наблюдениями, выводами прак-
тики, зачатками различных наук оно охватывало обоб-
щенные размышления о мире и человеке, которые офор-
млялись в виде различных философскйх систем, выпол-
нявших мировоззренческую функцию. Первичное знание
заключало в себе одновременно науку и философию.
В процессе формирования собственно науки, последняя
отделялась от философии, постепенно уточнялась их спе-
цифика, четче определялось родство и различие познава-
тельных функций.
Второй период: происходит специализация знаний, фор-
мирование все новых конкретных наук, их отделение от
философии. Одновременно шло развитие философии как
250
особой области знания, ее размежевание с конкретными
науками. Этот процесс длился многие века, но наиболее
интенсивно происходил в XVII-XVIII веках. Но даже в
этот период наука и философия не разделялись. Филосо-
фия рассматривалась как знание, полученное с помощью
разума. Она противопоставлялась знанию, содержащемуся
в Святом Писании.
В XVII-XVIII веках и даже в начале XIX века фило-
софией называли теоретические обобщения, содержащие-
ся в конкретных науках. Сочинение И. Ньютона по механи-
ке озаглавлено «Математические начала натуральной фи-
лософии» (1687), книга К. Линнея по основам ботаники —
«Философия ботаники» (1751), сочинение Ж.Б. Ламарка по
биологии — «Философия зоологии» (1809), один из капи-
тальных трудов П.С. Лапласа назывался «Опыт философии
теории вероятностей» (1814).
В рамках первых двух периодов конкретно-научное зна-
ние (за исключением сравнительно небольшой его части)
носило опытный, описательный характер. Кропотливо на-
капливался материал для последующих обобщений, но при
этом ощущался «дефицит» теоретической мысли, умения
видеть связи различных явлений, их единство, развитие,
общие закономерности, тенденции. Такого рода задачи в
значительной мере падали на долю философии, которая
должна была умозрительно, нередко наугад строить об-
щую картину природы (натурфилософия) и общества (фи-
лософия истории). Философия выполняла важную миссию
формирования и развития общего миропонимания.
Третий период: происходит окончательное формирова-
ние и отделение от философии конкретных научных дис-
циплин. В этот период, начавшийся в XIX веке, многие
теоретические задачи, до сих пор решавшиеся лишь в
умозрительной философской форме, наука уверенно взя-
ла на себя. А попытки философов решать эти задачи пре-
жними способами показали себя наивными и безуспешны-
ми. Все яснее стало осознаваться, что универсальную те-
оретическую картину мира философия должна строить не
251
чисто умозрительно, не вместо науки, а вместе с наукой,
на основе обобщения конкретно-научных знаний. Это ост-
ро поставило на повестку дня проблему научности самой
философии.
В этот период наука начала противопоставлять себя не
только религиозному знанию, но и философии. Француз-
ский философ и социолог О. Конт (1798-1857), родоначаль-
ник так называемого позитивизма, провозглашал, что зре-
лая наука — сама себе философия, что именно ей по-
сильно брать на себя и успешно решать запутанные фи-
лософские вопросы, мучившие умы в течение столетий.
Позитивизм в дальнейшем широко распространился среди
ученых.
Среди профессиональных философов различных стран
такие взгляды сегодня уже не очень популярны. Но они
еще бытуют среди специалистов конкретных областей зна-
ния и практики, выдвигающих в заслугу своей позиции
примерно такие аргументы: у философии нет ни одной
своей предметной области, все они со временем попали в
ведение конкретных наук; у нее нет экспериментальных
средств и вообще надежных опытных данных, фактов; нет
четких способов отличить истинное от ложного, иначе спо-
ры не растягивались бы на века. Кроме того, в философии
все расплывчато, неконкретно, наконец, не видно ее воз-
действия на решение практических задач.
Рассмотрим основные концепции науки, возникшие в
европейской философии во второй половине XIX-XX ве-
ков. Ограничимся рассмотрением философии позитивизма
и постпозитивизма.
12.1. Позитивизм XIX века
Сложное явление в европейской духовной культуре,
получившее наименование «позитивизм», возникло еще в
30-е годы XIX века. Эра позитивизма совпала с эпохой
индустриальной трансформации Европы. Промышленная
революция, развитие науки, расширяющееся применение
252
ее достижений в производственной практике преобразо-
вывали весь образ жизни людей. Росли города, качествен-
но изменялись и расширялись транспортные сети, увели-
чивались капиталы, исчезало старое равновесие между
городом и деревней. Казалось, что научно-техническое раз-
витие дает средства решения любых проблем, а социальный
прогресс очевиден и неостановим.
В период между 1830 и 1890 годами имели место серь-
езные достижения в важнейших областях науки. Значи-
тельный вклад в математику внесли Вейерштрасс, Коши,
Дедекинд, Кантор, Лобачевский, Риман и др. ученые. Про-
изошло качественное обновление геометрии, существен-
ные изменения в алгебре, развивались теория вероятнос-
ти и математическая логика. Физику обогатили открытия
Фарадея, Максвелла, Герца, Майера, Джоуля, Гельмгольца
и др. Появились и получили существенное развитие тер-
модинамика и учение об электромагнетизме. Труды Бер-
целиуса, фон Либиха, Менделеева и ряда других ученых
продвинули вперед химическую науку. Больших успехов
достигла биология (достаточно вспомнить клеточную тео-
рию органического мира), были заложены основы микро-
биологии (Кох, Пастер). Появились серьезные эволюцион-
ные теории в геологии (Ч. Лайель) и биологии (Ч. Дарвин).
Об уровне развития техники и о масштабах технологиче-
ских проектов говорят строительство Эйфелевой башни и
открытие Суэцкого канала.
Но и социальные беды, сопровождавшие научно-тех-
нический прогресс, растущую индустриализацию, давали
о себе знать (утрата социального равновесия, борьба за
сферы влияния и рынки сбыта, обнищание пролетариата,
эксплуатация несовершеннолетних и т.п.). Эти социальные
недуги позитивисты принимали во внимание, хотя их ди-
агноз заметно отличался от марксистского. Они считали
социальные беды проходящими, в перспективе исчезаю-
щими под влиянием роста знания, развития народного об-
разования, формирования всеобщего благосостояния.
Несмотря на пестроту позитивистских взглядов (в раз-
ных странах позитивизм по-разному вплетался в несхо-
253
жие культурные традиции) в них можно найти и некото-
рые общие черты, позволяющие говорить о позитивизме
как о некотором специфическом движении европейской
мысли.
Важнейшей чертой позитивизма стала борьба против
«засилья» метафизики. Здесь следует отметить, что суще-
ствуют два различных понимания термина «метафизика».
В гегелевском понимании (перекочевавшем затем в марк-
систскую философию, а также в большинство существую-
щих учебников по курсу философии) метафизика означает
«антидиалектику», то есть противоположный диалектике
метод познания, отрицающий развитие мира через проти-
воречия и приводящий к построению однозначной, статич-
ной картины мира. Другое (значительно более раннее) по-
нимание метафизики служило первоначально для обозна-
чения философской дисциплины, исследующей высшие,
недоступные для органов чувств и лишь умозрительно
постигаемые начала всего существующего. Эта часть фи-
лософии имела совершенно иной предмет, чем физика —
наука о природе (метафизика буквально и означает: «то,
что следует после физики»).
В эпоху Средневековья под метафизикой понимали уче-
ние о сверхчувственной, то есть божественной реальности.
В эпоху Нового времени с развитием естественных наук
ученые начали отмежевываться от метафизики с ее умоз-
рительными, оторванными от науки рассуждениями о по-
тусторонних, недоступных опыту первоначалах бытия. Эта
позиция естествоиспытателей (как бы предвещавшая бу-
дущее рождение позитивизма) нашла свое выражение в
известном изречении И. Ньютона: «Физика, берегись мета-
физики!»
Метафизика (с ее умозрительным подходом к реально-
сти) в последующем отождествлялась с философией. Имен-
но против такой метафизики, воплотившейся в идеалисти-
ческих философских учениях, и выступали позитивисты.
Присущий позитивизму оптимизм, выразившийся в глу-
бокой вере в неизменность прогресса и в грядущее благо-
254
состояние общества, основан на вере в науку как един-
ственное средство решения всех проблем, веками мучив-
ших человечество.
Таким образом, важнейшей особенностью и, вместе с
тем, недостатком позитивизма явилась некритическая, ча-
сто поспешная и поверхностная вера в то, что наука спо-
собна заменить философию и стать главным орудием ре-
шения как практических, так и мировоззренческих про-
блем.
12.2. «Первый позитивизм».
0. Конт и концепция «позитивной науки»
Родоначальник позитивизма — французский философ
Огюст Конт (1798-1857), родился в Монпелье в семье чи-
новника. Учился в лицее, затем в парижской Политех-
нической школе (1814-1816). В течение двух месяцев посе-
щал занятия на медицинском факультете (в Монпелье).
Вернувшись в Париж, давал частные уроки математики,
с 1817 по 1824 годы работал в качестве секретаря у зна-
менитого французского мыслителя Сен-Симона. Порвав от-
ношения с последним, Конт приступил к чтению лекций о
«позитивной философии». С 1832 года он — репетитор по
математике в Политехнической школе. В последние годы
своей жизни он получал существенную поддержку в виде
добровольных пожертвований со стороны друзей и сто-
ронников позитивизма.
Главное сочинение Конта — «Курс позитивной филосо-
фии» (т. 1-6, 1830-1842).
Огюст Конт предложил сравнить результаты, получен-
ные частными науками, с итогами философских поисков.
Науки (прежде всего, естественные) за историю своего
существования значительно продвинулись вперед, увели-
чив человеческую силу и оказав огромное содействие со-
циальному прогрессу. Они с успехом справлялись со свои-
ми задачами и позволили людям проникнуть во многие
тайны природы: достаточно сравнить уровень знаний тех,
255
кто жил две тысячи лет назад, с нашим, чтобы увидеть,
насколько плодотворны результаты частных наук. С фило-
софией дело обстоит как раз наоборот: ставя перед собой
глобальные цели, она не смогла их реализовать.
Мы до сих пор не ведаем, откуда взялся мир и что он
вообще собой представляет. Мы ничего не можем сказать
о будущем и все еще не знаем, в чем смысл жизни. Полу-
чается, что частные науки (их также можно назвать эм-
пирическими, потому что они экспериментально исследу-
ют какую-либо область мира, или естественными) стави-
ли перед собой вопросы, на которые вполне могли дать
некие положительные, или позитивные (от лат. «позити-
вус» — положительный) ответы. Философия же ставила
перед собой такие вопросы, на которые не могла отве-
тить, а вернее, эти ответы были всегда неопределенными,
то есть не утвердительными. Ее результаты поэтому впол-
не можно оценить как негативные (от лат. «негативус» —
отрицательный).
Вследствие всего сказанного возникает вопрос: нужна
ли вообще философия. Не лучше ли отбросить ее, как
бесполезное занятие, и оставить только эмпирические,
положительные, то есть позитивные науки? Такое воз-
зрение получило название позитивизма (сосредоточение
на частных науках, дающих позитивные результаты). Но
что же делать с философией?
Следует отказаться, считает О. Конт, от ее понимания
как такой области знания, которая пытается глобально
объяснить окружающий мир. В то же время ее возможно
превратить в одну из эмпирических наук, которая будет
не искать конечные причины мироздания, но заниматься
разработкой методов, которыми частные науки решают
свои задачи. Философия должна перестать быть грандиоз-
ной попыткой постижения бытия и стать исследованием
не мира, но научного знания, то есть отвечать на вопросы
о том, как построена любая конкретная наука, чем она
занимается, какими способами осуществляет свои цели,
как эти способы усовершенствовать, чтобы добиться боль-
ших результатов.
256
В позитивистском понимании философия должна стать
методологией науки (совокупностью научных методов по-
знания, а также исследованием их, учением о самих ме-
тодах), служить обобщающей сводкой результатов, добы-
тых эмпирическими науками, связывать полученные ими
знания. Каждая из частных наук видит только свой пред-
мет и ограничена разделением научного труда. Философия
же должна исследовать отношения между ними, изучать
их взаимосвязи.
Если в средние века философия была служанкой бого-
словия, то позиция позитивизма превращала ее в при-
служницу наук. Таким образом, философия опять пере-
ставала быть самою собой. Позитивизм провозгласил себя
принципиально новой, «позитивной» философией, кото-
рая не признает абстрактных, умозрительных или неких
общих положений, но опирается только на конкретные
эмпирические утверждения, вполне поддающиеся прак-
тической проверке.
Свою позитивную философию Конт объявил особым спо-
собом мышления, являющимся «окончательным состояни-
ем человеческого ума». Рассматривая все прежние фило-
софские концепции как ненаучные, он полагал, что на их
месте с необходимостью должна утвердиться разработан-
ная им система. Позитивная философия — научное миро-
воззрение, приходящее на смену туманным и неопреде-
ленным умозрениям прошлого.
В основе контовской философии лежит «закон трех ста-
дий», описывающий интеллектуальную эволюцию челове-
чества. Согласно этому закону интеллектуальное разви-
тие людей неизбежно проходит последовательно через три
различных теоретических стадии: теологическую, метафи-
зическую и научную.
По мнению Конта, теологическая стадия соответству-
ет младенческому состоянию человеческого разума, кото-
рый еще не способен к решению даже простых научных
проблем. Человек, находясь на первой стадии своего раз-
вития, стремится приобрести знание о сущности мира
257
(в действительности для него недоступное), объяснить все
явления, отыскать начала всех вещей. Подобная «прими-
тивная потребность» удовлетворяется довольно простым
способом: люди рассматривают явления внешнего мира,
объясняя их по аналогии с собственными действиями. Та-
ким путем наблюдаемые явления облекаются в человече-
ские образы, и возникает иллюзия того, что сущность ми-
роздания вполне постижима и даже известна. Происходя-
щие в природном мире события человек связывает с дея-
тельностью особых сверхъестественных существ, во мно-
гом подобных людям, но неизмеримо превосходящих их.
Согласно Конту теологическая стадия — необходимый
этап в развитии человечества. Теологический способ мыш-
ления совершенно неизбежен в качестве исходной точки
познавательного процесса. Чтобы убедиться в нелепости
«теологических принципов», человеческий ум должен со-
брать достаточно фактов и познать реальный объем своих
возможностей.
Метафизическая (или абстрактная) стадия, так же
как и теологическая, характеризуется стремлением чело-
веческого ума к достижению абсолютного знания о перво-
причинах. Различие этих двух первых стадий состоит в
том, что меняются сами принципы объяснения мирозда-
ния: место сверхъестественных сущностей теперь занима-
ют абстрактные силы. Эти абстрактные силы изучает осо-
бая дисциплина — онтология, которая ставит своей зада-
чей объяснение внутренней природы всех вещей. Типич-
ная черта метафизической стадии — недостаточное вни-
мание к наблюдениям и повышенный интерес к умозри-
тельной аргументации, слабо подкрепленной фактами. Ме-
тафизическая стадия, согласно Конту, носит'переходный
характер: ее назначение — постепенное разрушение тео-
логического мышления и подготовка почвы для будущего
триумфа научного метода. Эта вторая стадия столь же
необходима, как и первая, ведь переход от теологии к
науке не может быть слишком резок в силу того, что
человеческий ум не терпит внезапных перемен, развива-
ясь последовательно и постепенно.
258
Позитивная (или научная) стадия — это новая стадия
в духовной эволюции человечества, в которой на первый
план выходит деятельность отдельных наук, эмпириче-ским
путем изучающих конкретные области действительности.
Причем Конт полагал, что переход от одной стадии к дру-
гой определяет не только эволюцию человеческого мыш-
ления, но и развитие общества вообще, то есть движу-
щей силой истории он считал прогресс знания.
Итак, на место теологии и метафизики приходит наука.
Истинная философия — одна из научных дисциплин, ко-
торая стремится охватить все классы явлений и которая
применима к любым объектам человеческого знания. При
этом позитивная философия вовсе не тождественна про-
стой совокупности наук. Позитивная философия делает сво-
им содержанием только важнейшие результаты каждой
из основных наук (оставляя в стороне многочисленные ча-
стности) и рассматривает только наиболее общие мето-
ды, применяемые в этих науках.
Позитивная философия как особая дисциплина предназ-
начена для роли некоторого общего вводного курса, с ко-
торым должны иметь возможность ознакомиться все уче-
ные, независимо от избранной ими специальности. Такой
порядок освоения знаний, по мнению Конта, является не-
избежным следствием углубляющегося разделения труда
и позволяет избежать негативных последствий этого про-
цесса.
Французский мыслитель не раз отмечал, что форми-
рование позитивной философии еще не завершено.
Научный метод еще никогда не применялся в области
социальных явлений. Это, по мнению Конта, «очень круп-
ный, но очевидно единственный пропуск, который надо
заполнить, чтобы закончить построение положительной
философии». Данный пробел в иерархии научных знаний
призвана заполнить «социальная физика», с созданием ко-
торой позитивная философия распространит свой метод на
все области, доступные человеческому знанию. Ее даль-
нейшее развитие будет состоять лишь в бесконечном на-
коплении новых наблюдений.
259
Положительная философия должна способствовать ко-
ренному преобразованию общественной жизни на основе
науки.
Философское направление, начало которому положил
Огюст Конт, получило в дальнейшем широкое распрост-
ранение и нашло многих приверженцев и последователей.
Помимо О. Конта у истоков позитивизма стояли англий-
ские философы Джон Стюарт Милль (1806-1873) и Гер-
берт Спенсер (1820-1903). Учения Милля и Спенсера яви-
лись важными вехами в истории позитивистского направ-
ления в философии науки. Их учениями завершается пе-
риод так называемого «первого позитивизма».
12.3. Философия науки периода
«второго позитивизма»
Эмпириокритицизм — вторая историческая форма по-
зитивизма — был влиятельным направлением философ-
ской мысли конца XIX - начала XX веков, прежде всего,
в среде ученых естествоиспытателей. Сам термин «эмпи-
риокритицизм» означает «критика опыта» (происходит от
греческих слов «эмпирио» — опыт и «критика» — судить,
разбирать). Основателями и главными представителями
этого течения были Э. Мах (от его фамилии эмпириокри-
тицизм иногда называют махизмом) и Р. Авенариус.
Рихард Авенариус (1843-1896) — швейцарский философ
и психолог, профессор Цюрихского университета с 1877 года.
Его главное произведение — «Философия как мышление
о мире по принципу наименьшей меры сил» (1876). Труды
этого философа написаны довольно сложным языком, к
тому же с использованием специфической авторской тер-
минологии. Это было немаловажной причиной того, что
популярность эмпириокритицизм приобрел благодаря со-
чинениям Э. Маха.
Эрнст Мах (1838-1916) — талантливый австрийский
физик и математик. Его физические исследования посвя-
щены вопросам экспериментальной и теоретической меха-
260
ники, акустики и оптики, причем в каждой из этих облас-
тей знания он достиг выдающихся результатов: «число
Маха», выражающее отношение скорости течения среды
к скорости звука, до сих пор используется в аэродинами-
ке; специалистам известны также «конус Маха» и «угол
Маха».
За пределами круга узких специалистов наиболее из-
вестны его идеи в теоретической механике, где он, отка-
завшись от абсолютных пространства, времени и движе-
ния, свойственных ньютоновской механике, предпринял
попытку построить эту науку на основе постулата, что
движения тел могут быть определены лишь относительно
других тел. Этот постулат получил название «принципа
относительности Маха» и сыграл немалую роль в станов-
лении теории относительности А. Эйнштейна.
Э. Мах был автором многочисленных научных и фило-
софских публикаций. Из числа последних наиболее извес-
тны: «Анализ ощущений и отношение физического к пси-
хическому» (1908).
Научное творчество Маха и Авенариуса вырастало на
гребне процесса перестройки принципов классической фи-
зики. Наука конца XIX - начала XX веков находилась в
кризисном состоянии. Были поставлены под сомнение ос-
новные принципы науки начала XX века — принцип ра-
венства действия и противодействия, закон сохранения
массы, абсолютности пространства, закон сохранения энер-
гии и др. Формой преодоления кризиса стала новая наука,
а именно: релятивистская механика, теория относительно-
сти, теория радиоактивности и строения атома.
Философия эмпириокритицизма была, с одной сторо-
ны, реакцией на кризисное состояние оснований науки, а
с другой — своеобразной программой поиска путей выхода
из него. Именно в этом смысле основные идеи махизма
были идеями критики научного опыта, или эмпириокри-
тицизмом. Эмпириокритицизм выступил как теоретико-
познавательная программа искоренения метафизики.
В общем, эмпириокритики наследовали антиметафи.зи-
ческую установку позитивизма Конта, Спенсера и Милля
261
(поэтому это философское учение и называют также «вто-
рым позитивизмом»). Но они внесли в нее важные коррек-
тивы.
«Первый позитивизм» расценивал традиционные фило-
софские онтологии с их претензией на роль учения о глу-
бинных основах мироздания как пустую трату времени,
поэтому он предлагал просто-напросто отбросить всякую
«метафизику» с пути научного познания и заменить ее со-
вокупностью наиболее важных достижений конкретных,
«позитивных» наук («физикой» в широком смысле слова).
«Второй позитивизм» попытался радикально и навсегда
предохранить науку от опасности подобных досужих заня-
тий, от любых «метафизических болезней». Для этого, по
мнению его представителей, нужно было обнаружить ис-
точники метафизических заблуждений, которые коренят-
ся в «механизмах» реального познавательного процесса. Для
этого, по их мнению, следовало методично, во всех дета-
лях и вплоть до самых сокровенных истоков проследить
путь, по которому шла научная мысль к своим выводам, а
затем скорректировать этот путь, избавив в перспективе
следующие поколения ученых от напрасных блужданий.
Отсюда и то внимание к истории науки, которое (наряду с
увлечением новинками экспериментальной психологии) от-
личало виднейших представителей этого течения.
В качестве критической части своей программы они
предлагали продемонстрировать наличие в философских
и научных построениях утверждений, которые не основа-
ны на опыте (то есть априорных), а также «скачков мыс-
ли» в системе научных доказательств, разрывов в процес-
се рассуждения, которые недопустимы для подлинной,
хорошо устроенной, позитивной науки. Устранив подоб-
ные утверждения и ликвидировав эти разрывы мысли,
можно было бы, по их мнению, и очистить науку от ме-
тафизических домыслов, и навсегда устранить всякую воз-
можность «метафизики».
В связи с этим необходимо иметь в виду, что эмпирио-
критицизм развился в русле широкого и довольно аморф-
262
ного течения европейской философской мысли, все при-
верженцы которого (существенно различные во всем ос-
тальном) стремились избавиться от «метафизики», разоб-
равшись с механизмами познавательных процессов.
«Метафизика», согласно мнению Авенариуса, настоль-
ко укоренилась в сознании людей в силу традиции и пото-
му настолько переплелась, буквально слилась с подлин-
ными знаниями, что стала серьезной помехой прогрессу
науки. Поэтому ее следует возможно быстрее устранить с
помощью гносеологической критики. Отсюда, кстати, и само
название «эмпириокритицизм», то есть философия кри-
тического опыта: ведь его задача — критика опыта, «за-
раженного» метафизикой.
Стратегия критической философии Авенариуса и Маха,
в принципе, проста, и ее можно было бы выразить ста-
рой восточной заповедью: «преследуй лжеца до истока лжи».
Для этого достаточно детально проследить весь познава-
тельный процесс, руководствуясь нормами, общеприняты-
ми в «позитивной» (опытной) науке и не позволяя себя ув-
лечь «призраками» универсальных объяснений, которые
связаны с априорными предпосылками. Это значит, что те-
ория познания должна представлять собою, в конечном сче-
те, адекватное описание познавательной деятельности (преж-
де всего, разумеется, процессов научного мышления).
Эмпириокритиками были сформулированы принципы:
«элементов мира», «экономии мышления» и некоторые дру-
гие. Совокупность идей, содержащихся в этих принципах,
выражает суть и показывает своеобразие эмпириокрити-
цизма.
Согласно концепции «элементов мира», созданной Э. Ма-
хом, «не тела вызывают ощущения, а комплексы элемен-
тов образуют тела». Мах имел в виду, что научный опыт
состоит не из психических (ощущений) или физических
(фактов) явлений, а из нейтральных элементов, выражен-
ных в языке науки. Высшим достоинством языка науки дол-
жна быть нейтральность. С помощью введенного им в обо-
рот принципа «элементов мира» Мах не только пытался
263
показать, каким должен быть язык науки, но и стремился
преодолеть ограниченность материалистических и идеали-
стических ориентаций ученых.
Таким образом, Э. Мах и его сторонники покусились (не
много ни мало) на «великий основной вопрос философии
(Ф. Энгельс), то есть вопрос о соотношении духа и мате-
рии, и выдвинули идею потока «чувственного опыта» как
некоторой нейтральной «субстанции мира».
Однако отсутствие строгого разграничения между «пси-
хическим» и «нейтральным», убежденность, что познава-
тельный процесс начинается именно с ощущений, а пото-
му весь «опыт», в конечном счете, может быть редуциро-
ван (сведен) к чувственному опыту, привели в итоге
Маха к апологетике тех же самых ощущений, из которых
английский субъективный идеалист начала XVIII века
Дж. Беркли строил мир.
В.И. Ленин — один из самых резких критиков философ-
ских взглядов Э. Маха — писал, что «учение Э. Маха о
вещах как комплексах ощущений, есть субъективный иде-
ализм, есть простое пережевывание берклианства».41 Мах,
однако, не признал такой оценки своих взглядов и в ответ
на это обвинение спокойно отвечал: «В моих словах про-
сто отражены общепринятые мнения, и если я превра-
тился в идеалиста, берклианца, то в этих грехах вряд ли
повинен».42
Предпринятая Махом гносеологическая критика позна-
вательного процесса в физической науке нашла немало
последователей среди ученых-естествоиспытателей.
Вторым принципом в учении Маха была «экономия мыш-
ления». Основным свойством научного мышления для Маха
была «экономизация, гармонизация и организация мыслей».
Экономия научного мышления была развитием биологи-
ческой потребности человека ориентироваться в мире. По-
добно тому, как для сокращения записи речи могут быть
41 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 35.
42 Цит. по: Реале Дж., Антписери Д. Западная философия от
истоков до наших дней. Т 4. — СПб., 1997. С. 255.
264
приняты различные системы стенографии, так и при ис-
пользовании принципа «экономии мышления» (в частности,
экономного способа описания явлений) могут быть предло-
жены не только различные, но и даже противоположные
научные теории. Все они будут хороши, если будут про-
стыми, экономными и удобными. Получалось, что вопрос
об истинности научных теорий, с точки зрения Маха, ото-
двигался на задний план, так как высшим принципом на-
уки и критерием ее совершенства объявлялась «эконо-
мия». На практике ученый, конечно, обычно отдает пред-
почтение научным концепциям, наиболее просто описы-
вающим мир. Однако хотя ученые действительно стремят-
ся к минимизации средств изучения природы, это не зна-
чит, что они отдают предпочтение экономии мышления
перед принципом истинности науки. И в прошлом веке, и'
в нынешнем научным считается не экономное, а истинное
описание мира.
Идеи позитивизма Маха и Авенариуса получили широ-
кое распространение и оказали влияние на интеллекту-
альную атмосферу России XX века. Одним из последова-
телей эмпиризма был АА. Богданов (1873-1928). В начале
XX века в средних учебных заведениях России Богданов
был одним из самых читаемых философских авторов. Соб-
ственное понимание махизма Богданов изложил в работе
«Эмпириомонизм». Он был солидарен с принципом «эле-
ментов мира» австрийского физика. Богданов, развивая
Маха, учил, что мир является организацией элементов.
Если первоначально он был хаотическим скоплением эле-
ментов, то затем человек с помощью труда мир упорядо-
чивает, внося в него организацию.
Самым известным российским критиком эмпириокрити-
цизма был В.И. Ленин. Его работа «Материализм и эмпи-
риокритицизм» была в СССР одним из основных источни-
ков изучения марксистско-ленинской философии.
Помимо эмпириокритицизма Э. Маха и Э. Авенариуса,
второй этап развития позитивистской философии науки
характеризуется концепцией конвенционализма, возник-
265
новение и отстаивание которой связано с именем извест-
ного ученого конца XIX — начала XX веков А. Пуанкаре.
Анри Пуанкаре (1854-1912) — французский математик,
физик, методолог науки. Автор многих классических тру-
дов, охватывающих многие области математики и матема-
тической физики. В 1905 году, независимо от А. Эйнштей-
на, развил математические следствия «постулата относи-
тельности». Более пятисот статей и книг составляют науч-
ное наследие Пуанкаре.
Пуанкаре написал более двух десятков работ философ-
ско-методологического характера, которые он причисляет
к области философии науки. Среди них наибольшей извес-
тностью пользуются работы «Наука и гипотеза» (1902) и
«Ценность науки» (1905).
Философская доктрина Пуанкаре получила наимено-
вание конвенционализма. Конвенционализм (от лат. convert-
tio — соглашение) означает направление в философии на-
уки, согласно которому основой научных теорий являются
соглашения (конвенции) между учеными. Эти соглашения
обусловливаются различными соображениями (например,
удобства, простоты и т.п.) и не связаны непосредственно с
критериями истинности зн.аний.
Исходя из конвенционализма, Пуанкаре следующим об-
разом подходит к проблеме объективности истины. Он пы-
тается свести понятие объективности к общезначимости.
Ибо, «что объективно, то должно быть обще многим умам
и, значит, должно иметь способность передаваться от од-
ного к другому...»43 Такое определение объективности че-
рез общезначимость является весьма спорным и некоррек-
тным (ведь на протяжении многих веков общезначимым
считалось положение, что Земля — центр Вселенной и
Солнце «ходит» вокруг Земли; свойством общезначимости
когда-то обладали механистические представления о мире;
общезначимыми могут быть всякого рода исторические
мифы, идеологические догмы и т.п.).
43 Пуанкаре А. О науке (перев. с франц.). — М., 1990. С. 356.
266
По мнению Пуанкаре, наука является набором опреде-
ленных правил действия. Это сближает ее с любой игрой,
так же обладающей такими правилами. Однако между ними
есть и различия. Правила игры — результат совершенно
произвольного соглашения и могут быть заменены други-
ми, даже противоположными правилами (соглашениями),
если они по каким-то соображениям окажутся не хуже
первых. В науке же, утверждает Пуанкаре, конвенция не
есть произвол. Для научного познания характерно такое
правило действия, которое оказывается успешным, в то
время как противоположное правило не может быть ус-
пешным. Если химик, например, утверждает: «Чтобы по-
лучить водород, нужно цинк полить кислотой», — то тем
самым он формулирует правило действия, которое, если
его проверить, будет успешным. Заставьте, говорит Пуан-
каре, реагировать золото на дистиллированную воду, и
это будет тоже правилом, но успешного действия не по-
лучится. Если научные рецепты обладают ценностью, то
только потому, что мы знаем об их эффективности. Спо-
собность науки к предвидению является весьма важной,
ибо делает науку «полезным правилом действия».
Для Пуанкаре как математика научными основаниями
его конвенционализма стали системы аксиом различных
геометрий: Евклида, Лобачевского, Римана. Пуанкаре за-
интересовала природа геометрических аксиом. Он обраща-
ет внимание, что в неевклидовой геометрии остро стал
вопрос о природе физического пространства: является ли
эта природа евклидовой или неевклидовой. Соответствен-
но, использовать ли для его описания геометрию Евклида
или геометрии Лобачевского и Римана?
Но поскольку каждая из этих геометрий согласовыва-
лась с опытом, то возникал вопрос о том, какая из них
является истинной, то есть соответствует действительно-
му пространству. Пуанкаре не считает такой вопрос кор-
ректным. По его мнению, законы геометрии не являются
утверждениями о реальном мире, а представляют собой
соглашения о том, как употреблять, например, такие тер-
267
мины, как «прямая линия» или «точка». Постулаты геомет-
рии Пуанкаре рассматривал как полезные соглашения,
подчеркивая, что, наряду с такими соглашениями, суще-
ствуют и соглашения бесполезные.
Основные идеи конвенционализма были распростране-
ны Пуанкаре на математику и физические теории (клас-
сическую механику, термодинамику, электродинамику).
С точки зрения конвенционализма законы механики Йью-
тона, например, являются языковыми соглашениями. Со-
гласно первому из этих законов, тело, на которое не дей-
ствует никакая внешняя сила, движется прямолинейно. Но
каким образом мы можем узнать, что на тело не действу-
ет никакая внешняя сила? Таким образом, первый закон
Ньютона становится соглашением о том, как употреблять
выражение «прямолинейное движение». Подобные согла-
шения должны быть также и полезными соглашениями,
считает Пуанкаре. Они вводятся для того, чтобы сделать
хорошее описание явлений движения, которые должны
быть сформулированы.
Последний период жизни и творчества А. Пуанкаре со-
впал с революционными изменениями в научном понима-
нии мира и связанными с этим кризисными явлениями в
науке. Ученые того времени отчасти сами были повинны в
той сумятице умов, которую вызвали научные открытия
на рубеже XIX и XX веков. Еще совсем недавно предста-
вители науки категорически объявляли законы классичес-
кой механики Ньютона истиной в последней инстанции. Когда
же обнаружилась иллюзорность этих представлений (ибо
рушилась прежняя механистическая картина мира), мно-
гие испытали своего рода шок, а необходимость^отказа от
прежних устоявшихся положений и перехода к принципи-
ально новым представлениям о мире воспринималась как
катастрофа.
В этих условиях в начале XX века Пуанкаре справед-
ливо говорил о кризисе в физике, о предстоящем корен-
ном изменении физической картины мира. Вместе с тем,
вопреки мнению о всеобщем крушении основ классической
268
физики, Пуанкаре утверждал неизбежность сохранения
некоторых общих принципов, составляющих, по его мне-
нию, остов любого нового теоретического построения.
Однако нашлось немало представителей тогдашней ин-
теллигенции, которые хотели видеть в выдающемся мате-
матике и физике своего рода вождя интеллектуального
нигилизма, разрушителя всяких ценностей, созданных че-
ловеческим разумом.
И хотя Пуанкаре порой публично выступал против тен-
денциозного восприятия некоторых своих высказываний,
он не смог преодолеть многих спекуляций вокруг своего
имени и научного творчества. В результате, с одной сторо-
ны, за Пуанкаре тянется длинный шлейф «пристегнутой» к
нему славы ярого ниспровергателя научных истин, не остав-
лявшего в науке «камня на камне», а с другой стороны —
славы основателя конвенционализма в идеалистическом
понимании этого термина.
12.4. Становление логического позитивизма
Третья глобальная научная революция, характеризовав-
шаяся формированием принципиально новой картины мира
на базе теории относительности и квантовой физики, со-
провождалась радикальными преобразованиями языка на-
уки, математики и логики. По сути дела, потребовалось
создание нового языка науки и новой логики, что и выра-
зилось в новом облике позитивизма.
Неопозитивизм (его часто называют «третьим позити-
визмом») явился той философией, которая с самого своего
возникновения стремилась сознательно поставить себя на
службу науке.
Неопозитивизм окончательно оформился в 20-е годы
XX столетия. С тех пор он проделал значительную эволю-
цию, которая выразилась и в смене названий. Неопозити-
визм сперва стал называться логическим позитивизмом,
потом логическим эмпиризмом, а затем присвоил себе наи-
менование аналитической философии. Ее британская раз-
269
новидность, распространившаяся также в США, стала на-
зываться лингвистической философией.
Неопозитивизм больше, чем любое другое учение, был
связан с наукой, прежде всего с математикой и теорети-
ческой физикой, что и определило его проблематику.
Идейные истоки неопозитивизма восходят, прежде всего,
ко «второму позитивизму» Э. Маха и Р. Авенариуса. Опре-
деленное влияние на логических позитивистов оказал праг-
матизм Ч. Пирса и У. Джеймса — философское учение,
возникшее в США в 70-х годах XIX века и выдвигавшее
программу «реконструкции в философии» (в результате
такой «реконструкции» философия должна стать общим,
практическим методом решения проблем, которые встают
перед людьми в различных жизненных ситуациях, возни-
кающих в непрерывно меняющемся мире).
Но, конечно же, третьему, логическому позитивизму
свойственна своя специфика.
Пренебрежение логикой и математикой было в глазах
ученых-теоретиков XX века слабой стороной эмпириок-
ритицизма и прагматизма. Этот недостаток и попытались
устранить неопозитивисты, многие из которых не были
профессиональными философами, а являлись «работаю-
щими учеными» — физиками, математиками, логиками. В
их сочинениях, наряду с обсуждением собственно фило-
софских проблем, встречаются постановка и решение мно-
гих специальных вопросов, особенно вопросов математи-
ческой логики и теории вероятности.
У истоков «третьего позитивизма» стояли такие выда-
ющиеся мыслители как Дж. Мур и Б. Рассел.
Джордж Мур (1873-1958) стал одним из выдающихся
философов первой половины XX века. Он заложил основы
сразу двух философских течений: реализма, согласно ко-
торому в познавательном акте объект непосредственно при-
сутствует в сознании, и аналитической философии. Глав-
ная заслуга Дж. Мура состоит в том, что он привлек вни-
мание к анализу значения слов и высказываний, которыми
пользовались философы, увидев в этом ключ к решению
(точнее, к прояснению) многих проблем.
270
Начинать философию Мур призывал с. анализа значе-
ния наших высказываний. При этом неизбежно вставал воп-
рос, как их трактовать. В самом деле, установить значе-
ние высказывания можно, попытавшись сказать то же са-
мое другими словами, то есть переведя одно высказыва-
ние в другое. Но тогда можно вновь задать вопрос о значе-
нии второго высказывания и т. д. Поскольку эту процедуру
нужно где-то закончить, Мур стремился относить выска-
зывания непосредственно к опыту. Считается, это он при-
думал термин «чувственные данные» (sens-data). Но тогда
вставал новый вопрос о том, что такое чувственные дан-
ные?
Муру так и не удалось решить многие из поставленных
им вопросов. Но их постановкой он способствовал возник-
новению мнения, что дело философии — прояснение, а не
открытие, что она занимается значением, а не истиной,
что ее предмет — скорее наши мысли или язык, чем
факты. Идеи Дж. Мура произвели большое впечатление
на Б. Рассела.
Бертран Рассел (1872-1970) британский философ, ло-
гик, математик, социолог, общественный деятель. Окон-
чил с отличием кембриджский колледж Святой Троицы.
Лауреат ордена «За заслуги» Соединенного королевства
(1949) и Нобелевской премии по литературе (1950). Автор
многочисленных научных и философских работ, а также
публицистических произведений.
Точка зрения Рассела на философию сводится к тому,
что философские изыскания, осуществляемые вне кон-
текста наличного научного знания, бесплодны. Философ-
ское воображение необходимо должно быть сопряжено с
массивом понятий науки. Собственную концепцию Рассел
осмысливал как итог ..исследований в русле психологии,
математической логики, физиологии и физики.
К его работам восходит и идея сведения философии к
логическому анализу. Он полагал, что изучение логики
становится главным в работе философов, поскольку имен-
но она дает метод исследования философии — подобно
тому, как математика дает метод физике. К этой идее он
271
пришел в результате исследований логических оснований
математики и математической логики.
Дело в том, что в XIX веке математика переживала
период чрезвычайно быстрого и в известном смысле рево-
люционного развития. Были сделаны фундаментальные от-
крытия, перевернувшие многие привычные представле-
ния. Достаточно назвать создание неевклидовых геометрий
Н.И. Лобачевским и Б. Риманом; работы по теории функ-
ции К. Вейерштрасса, теорию множеств А.Г. Кантора. Одна
из особенностей всех этих исследований состояла в том,
что их результаты пришли в противоречие с чувственной
очевидностью, с тем, что кажется интуитивно достовер-
ным. Действительно, со времен Евклида все математики
были убеждены в том, что через данную точку по отно-
шении? к данной прямой можно провести в той же плоско-
сти только одну линию, параллельную данной. Лобачев-
ский показал, что это не так, — правда, в итоге ему при-
шлось радикальным образом изменить геометрию.
Прежде математики считали, что к любой точке любой
кривой линии можно провести касательные. Вейерштрасс
дал уравнение такой кривой, по отношению к которой про-
вести касательную невозможно. Наглядно мы даже не мо-
жем представить себе такую кривую, но теоретически,
чисто логическим путем, можно исследовать ее свойства.
Эти открытия потребовали гораздо более глубокого ис-
следования и обоснования логических основ математики. За-
метим, что европейская математика, начиная с Евклида,
весьма негативно относилась к чувственному опыту, — от-
сюда фундаментальное для математической науки требо-
вание логически доказывать даже то, что представляется
самоочевидным (например, что прямая линия, соединяю-
щая две точки, короче любой кривой или ломаной линии,
которая их тоже соединяет). Но все-таки прежде матема-
тики охотно обращались к интуиции, к наглядному пред-
ставлению, и не только неявно, при формулировании ис-
ходных определений и аксиом, но даже при доказатель-
стве теорем (например, используя прием наложения од-
ной фигуры на другую). Этим приемом часто пользовался
Евклид. Теперь правомерность интуитивных представле-
272
ний была подвергнута решительному сомнению. В итоге
были обнаружены серьезные логические недостатки в «На-
чалах» Евклида.
Кроме того, математика стала развиваться настолько
быстро, что сами математики не успевали осмыслить и
привести в систему собственные открытия. Часто они про-
сто пользовались новыми методами, потому что те дава-
ли результаты, и не заботились об их строгом логическом
обосновании. Когда время безудержного экспериментиро-
вания в математике прошло и математики попытались
разобраться в основаниях своей науки, то оказалось, что
в ней немало сомнительных понятий. Анализ бесконечно
малых величин блестяще себя оправдал в практике вы-
числений, но что такое «бесконечно малая величина»,
никто толком сказать не мог. Больше того, оказалось, что
определить сам предмет математики, указать, чем имен-
но она занимается и чем должна заниматься, невероятно
трудно. Старое традиционное определение математики как
науки о количестве было признано неудовлетворитель-
ным. Тогда Ч. Пирс определил математику как «науку, ко-
торая выводит необходимые заключения», а Гамильтон и
Морган — как «науку о чистом пространстве и времени».
Дело кончилось заявлением Рассела о том, что математи-
ка — это «доктрина, в которой мы никогда не знаем ни
того, о чем говорим, ни верно ли то, что мы говорим».
Таким образом, во второй половине XIX века, и осо-
бенно к концу его, была осознана необходимость уточнить
базовые понятия математики и прояснить ее логические
основания.
Грандиозная попытка полного сведения чистой матема-
тики к логике была предпринята в «Principia Mathematica»
(«Начала математики», 1910-1913) А.Н. Уайтхеда и Б. Рас-
села, и книга эта в известном смысле стала естественным
логическим завершением всего этого движения. Математи-
ка была, по существу, сведена к логике.
Правда, попытка сведения математики к логике с само-
го начала подверглась критике со стороны многих мате-
матиков. Защитники логицизма утверждали, что все ма-
тематические рассуждения совершаются в силу одних лишь
правил логики, точно так же, как все шахматные партии
273
происходят на основании правил игры. Противники логи-
цизма доказывали, что вести плодотворное рассуждение
в математике можно, только введя предпосылки, несво-
димые к логике. Решающее значение для исхода этой до-
вольно продолжительной полемики имела знаменитая те-
орема Геделя. В 1931 году Курт Гедель доказал, что в
каждой достаточно богатой средствами выражения форма-
лизованной системе имеются содержательные истинные
утверждения, которые не могут быть доказаны средства-
ми самой этой системы; это значит, что полная формали-
зация, например арифметики, принципиально неосуще-
ствима, что понятия и принципы математики не могут
быть полностью выражены никакой формальной системой,
как бы мощна она ни была.
Тем не менее опыт построения формализованных систем
породил надежды на то, что вообще все научное знание
можно выразить аналогичным образом. Казалось, что весь
вопрос состоит в том, чтобы подобрать соответствующий
язык — знаковую символику, включающую как необходи-
мые термины, так и правила оперирования ими, в част-
ности, правила выведения. Большую роль в развитии та-
кого подхода сыграли работы Б. Рассела.
Идеи Рассела получили дальнейшее более полное выра-
жение в «Логико-философском трактате» его ученика Л. Вит-
генштейна, который, в свою очередь, оказал большое влия-
ние на развитие философских взглядов самого Рассела.
12.5. «Логико-философский трактат»
Л. Витгенштейна. «Венский кружок»
Людвиг Витгенштейн (1889-1951) родился и жил в Ав-
стрии. В 1929 году окончательно переехал в Кембридж.
В 1939 году он сменил Дж. Мура на посту профессора фило-
софии. Во время Второй мировой войны работал в лондонс-
ком госпитале санитаром, затем лаборантом в Ньюкасле.
«Логико-философский трактат» Витгенштейна оказал
большое влияние на возникновение логического позити-
визма. Он был опубликован впервые в 1921 году в Герма-
274
нии, а на следующий год — в Англии (с предисловием
Б. Рассела). Это была очень трудная, хотя и небольшая
работа, написанная в форме афоризмов. Ее содержание
настолько многозначно, что историки философии считают
ее автора одной из самых противоречивых фигур в исто-
рии современной философии.
В «Трактате» Витгенштейн поставил задачу дать точное
и однозначное описание реальности в определенным обра-
зом построенном языке, а также при помощи правил ло-
гики установить в языке границу выражения мыслей и,
тем самым, границу мира. Витгенштейн предложил не мо-
нистическую, а плюралистическую картину мира. Мир,
согласно Витгенштейну, «есть все, что происходит». При
этом «мир — целокупность фактов, а не вещей». Далее
следует, что «мир подразделяется на факты». •
Для Витгенштейна факт — это все, что случается, что
«имеет место». Но что же именно имеет место? Рассел,
который в данном отношении был солидарен с Витгенш-
тейном, поясняет это следующим примером: Солнце —
факт; и моя зубная боль, если у меня на самом деле болит
зуб, — тоже факт. Главное, что можно сказать о факте,
это то, что факт делает предложение истинным. Факт,
таким образом, есть нечто «вспомогательное» по отноше-
нию к предложению как к чему-то первичному, это как
бы предметная интерпретация высказывания. Следователь-
но, когда мы хотим узнать, истинно ли данное предложе-
ние или ложно, мы должны указать на тот факт, о кото-
ром предложение говорит. Если в мире есть такой факт,
предложение истинно, если нет — оно ложно. На этом
тезисе, собственно, и строится весь логический атомизм.
Все как будто бы ясно. Но стоит сделать еще шаг, как
немедленно возникают трудности. Возьмем, например, та-
кое высказывание: «Не существует кентавров». Это ис-
тинное высказывание. И вряд ли кто вздумал бы оспари-
вать его истинность. Но получается, что его коррелятом в
мире фактов будет отрицательный факт, а они не пре-
дусмотрены в трактате Витгенштейна, ибо, по определе-
нию, они «не происходят».
/
275
Но это еще не все. Если говорить о содержании науки,
то здесь фактом или, точнее, научным фактом считается
далеко не все, что «происходит». Научный факт устанав-
ливается в результате отбора и выделения некоторых сторон
действительности, отбора целенаправленного, осуществ-
ляемого на основе определенных теоретических установок.
В этом смысле совсем не все то, что происходит, стано-
вится фактом науки.
Витгенштейн предпринял попытку проанализировать
отношение языка к тому миру, о котором язык говорит.
Вопрос, на который он хотел ответить, сводится к следу-
ющему: как получается, что то, что мы говорим о мире,
оказывается истинным. Но попытка ответить на этот воп-
рос все же окончилась неудачей. Во-первых, учение Вит-
генштейна о фактах было искусственной доктриной, при-
думанной для того, чтобы подвести онтологическую базу
под определенную логическую систему. «Моя работа про-
двигалась от основ логики к основам мира», — писал по-
зднее Витгенштейн. «Мир» в его трактовке есть вовсе не
независимая от человеческого сознания реальность, а со-
став знания об этой реальности (более того, знания, орга-
низованного логически). Признание языкового выражения
непосредственным «изображением мира» (его образом в
самом прямом смысле слова) упрощает действительный
процесс познания и не может служить его сколько-нибудь
адекватным описанием.
Логический анализ, предложенный Расселом, и анализ
языка, предложенный Витгенштейном, имели целью уст-
ранение произвола в философских рассуждениях, избав-
ление философии от неясных понятий и туманных выра-
жений. Они стремились внести в философию хоть какой-
либо элемент научной строгости и точности, хотели выде-
лить в ней те ее части, аспекты или стороны, где фило-
соф может найти общий язык с учеными, где он может
говорить на языке, понятном ученому и убедительном для
него. Витгенштейн полагал, что, занявшись прояснением
предложений традиционной философии, философ может
выполнить эту задачу. Но он понимал, что философская
276
проблематика шире, чем то, что может охватить предло-
женная им концепция.
Возьмем, например, вопрос о смысле жизни, одну из
глубочайших проблем философии; точность, строгость и
ясность здесь едва ли возможны. Витгенштейн утвержда-
ет, что то, что может быть сказано, может быть ясно
сказано. Здесь, в этом вопросе, ясность недостижима, по-
этому и сказать что-либо на эту тему вообще невозможно.
Все это может переживаться, чувствоваться, но ответить
на такой мировоззренческий вопрос по существу нельзя.
Сюда относится, например, и вся область этики.
Но если философские вопросы невыразимы в языке,
если о них ничего нельзя сказать по существу, то как же
сам Витгенштейн мог написать «Логико-философский трак-
тат»? Это и есть его основное противоречие. Рассел заме-
чает, что «Витгенштейн умудрился сказать довольно мно-
го о том, что не может быть сказано». Р. Карнап также
писал о «непоследовательности» Витгенштейна, который
«говорит нам, что философские предложения нельзя фор-
мулировать и о чем нельзя говорить, о том следует мол-
чать: а затем, вместо того чтобы молчать, он пишет це-
лую философскую книгу».
Это свидетельствует о том, что рассуждения филосо-
фов надо принимать в особом смысле. Философ обычно вы-
деляет себя, то есть делает исключение для себя из своей
собственной концепции. Он пытается как бы стать вне мира
и глядеть на него со стороны. Обычно так поступают и
ученые. Но ученый стремится к объективному знанию мира,
в котором его собственное присутствие ничего не меняет.
Правда, современная наука должна учитывать наличие и
влияние прибора, с помощью которого осуществляется эк-
сперимент и наблюдение. Но и она, как правило, стремится
отделить те процессы, которые вызываются воздействием
прибора, от собственных характеристик объекта (если, ко-
нечно, в состав объекта не включается и прибор).
Философ же не может исключить себя из своей фило-
софии. Отсюда и та непоследовательность, которую допус-
кает Витгенштейн. Если философские предложения бес-
277
смысленны, то ведь это должно относиться и к философ-
ским суждениям самого Витгенштейна. И кстати сказать,
он мужественно принимает этот неизбежный вывод, при-
знает, что и его философские рассуждения бессмысленны.
Но он стремится спасти положение, заявив, что они ниче-
го и не утверждают, они только ставят своей целью по-
мочь человеку понять «что к чему», то есть «правильно
увидеть мир». Но что представляет собою это правильное
видение мира, Витгенштейн, конечно, не разъясняет.
Очевидно, что содержащаяся в логическом учении Вит-
генштейна концепция идеального языка, точно изобража-
ющего факты, оказалась недостаточной, более того, не-
удовлетворительной. Это вовсе не значит, что создание
«Логико-философского трактата» было бесполезной тра-
той времени и сил. Мы видим здесь типичный пример
того, как создаются философские учения. В сущности гово-
ря, философия представляет собой исследование различ-
ных логических возможностей, открывающихся на каждом
отрезке пути познания. Так и здесь: Витгенштейн прини-
мает постулат или допущение, согласно которому язык
непосредственно изображает факты. И он делает все вы-
воды из этого допущения, не останавливаясь перед самы-
ми парадоксальными заключениями. При этом, однако, ока-
зывается, что эта концепция односторонняя, недостаточ-
ная для того, чтобы понять процесс познания вообще и
философского познания в частности.
Но и это не все. У Витгенштейна есть еще одна важная
идея, естественно вытекающая из всей его концепции и,
может быть, даже лежащая в ее основе: мысль о том, что
для человека границы его языка означают границы его мира.
В «Логико-философском трактате» постоянно обнаружи-
вается тенденция к слиянию, отождествлению.языка с ми-
ром. Получается, что «логика заполняет мир; границы мира
суть и ее границы».
Таким образом, Витгенштейн, а за ним и другие неопо-
зитивисты замыкаются в границах языка как единственной
непосредственно доступной, реальности. Структура мира
определяется структурой языка, и если мы можем как-то
278
признать мир независимым от нашей воли, от нашего язы-
ка, то лишь как нечто невыразимое, «мистическое».
Возникшее в начале 20-х годов XX века в столице Ав-
стрии неформальное объединение группы ученых и фило-
софов, ставившее своей целью разработку идей логиче-
ского позитивизма, получило наименование «Венский кру-
жок». Этот кружок был организован Морицем Шликом
(1882—1936) в 1922 году на основе семинара при кафедре
философии индуктивных наук Венского университета. Его
участники во главе с М. Шликом — Р. Карнап, К. Гедель,
О. Нейрат, Ф. Вайсман и др. — выдвинули программу со-
здания новой научной философии на основе идей Э. Маха и
только что опубликованного «Логико-философского трак-
тата» Л. Витгенштейна. Заметим, что хотя указанный «Трак-
тат» и называют иногда «Библией неопозитивизма», сам
Л. Витгенштейн не входил в состав Венского кружка. Он
контактировал с членами этого кружка, но никогда не по-
сещал его заседаний. Вскоре Венский кружок получил меж-
дународное признание. С ним стали сотрудничать и пропа-
гандировать его идеи Э. Нагель (США) и А. Айер (Вели-
кобритания). Идеи Венского кружка во многом разделял и
английский философ Г. Райл.
Параллельно в Польше сложилась Львовско-Варшав-
ская школа логиков во главе с А. Тарским и К. Айдукевичем.
Сейчас, обращаясь к истории Венского кружка, можно
сказать, что его представители поставили две серьезные
проблемы:
- 1. Вопрос о строении научного знания, о структуре
науки, об отношении между научными высказывани-
ями на эмпирическом и теоретическом уровнях.
2 Вопрос о специфике науки, то есть научных выска-
зываний, и о критерии их научности. В данном слу-
чае речь шла о том, как определить, какие понятия
и утверждения являются действительно научными,
а какие только кажутся таковыми.
Для деятелей Венского кружка — представителей нео-
позитивистского течения — статус науки как высшего до-
стижения мысли был бесспорен. Проблема сводилась к тому,
279
чтобы отделить науку от метафизики и научные высказы-
вания от метафизических. При этом, весьма злободневным
оказался вопрос о предмете философии.
Отличительная черта их учения состояла в его ярко вы-
раженной антиметафизической направленности. Деятели
Венского кружка обрушились на всякую метафизику вооб-
ще. Логических позитивистов буквально преследовала одна
навязчивая идея: мысль о том, что наука должна избавить-
ся от всяких следов традиционной философии, то есть не
допускать больше никакой метафизики. Неопозитивисты
заявляли, что они не против философии, лишь бы после-
дняя не была метафизикой. Метафизикой же она становит-
ся тогда, когда пытается высказывать какие-либо положе-
ния об объективности окружающего мира. Логические по-
зитивисты утверждали, что все доступное нам знание о
внешнем мире получается только частными, эмпирически-
ми науками. Философия же якобы не может сказать о мире
ничего, помимо того, что о нем говорят эти науки. Она не
может сформулировать ни одного закона, ни одного поло-
жения о мире, которое имело бы научный характер.
Но если философия не дает знания о мире и не явля-
ется наукой, то что же она такое? С чем она имеет дело?
Оказывается, не с миром, а с тем, что о нем говорят, то есть
с языком. Все наше знание, как научное, так и обыденное,
выражается в языке. Философия же занимается языком,
словами, предложениями, высказываниями. Ее задача со-
стоит в анализе и прояснении предложений науки, в ана-
лизе употребления слов, в формулировке правил пользо-
вания словами и т. д. Язык — подлинный предмет филосо-
фии. С этим согласны все неопозитивисты.
Как отличить утверждения подлинно научные от вы-
сказываний, лишь претендующих на научный характер,
но в действительности им не обладающие? В чем отличи-
тельный признак научных высказываний? Вполне есте-
ственно стремление найти такой универсальный крите-
рий научности, который можно было бы безошибочно при-
менять во всех спорных случаях.
280
Решение этой проблемы, с точки зрения неопозитивис-
тов, оказывается возможным на основе «принципа вери-
фикации» (от лат. verus — истинный и facere — делать).
Витгенштейн считал, что элементарное предложение не-
обходимо сравнивать с действительностью, чтобы устано-
вить, истинно оно или ложно. Здесь возникают два вопроса:
1. Какие именно предложения науки относятся к эле-
ментарным, далее неразложимым и настолько надежным и
достоверным, что на них можно строить все здание науки?
Оказалось, что найти такие предложения невероятно трудно,
если вообще возможно.
2. Как осуществить требование сравнения предложения
с действительностью? Практически это означает — ука-
зать способ, как это можно сделать.
Принцип верификации требует, чтобы «предложения»
всегда соотносились с «фактами». Но что такое факт? До-
пустим, что это какое-то положение вещей в мире. Одна-
ко мы знаем, как трудно бывает выяснить истинное поло-
жение дел, добраться до так называемых «твердых», «уп-
рямых» фактов. Юристы часто сталкиваются с тем, на-
сколько бывают противоречивы сообщения свидетелей ка-
кого-либо происшествия, какая масса субъективных на-
слоений имеется в любом восприятии того или иного объек-
та. Если фактами считать различные вещи, группы этих
вещей и т. д., то мы никогда не будем гарантированы от
ошибок. Даже такое простое предложение, как «это есть
стол», далеко не всегда достоверно, ибо может быть и
так: то, что имеет вид стола, на самом деле есть ящик,
доска, верстак или мало ли что еще. Строить науку на
таком ненадежном фундаменте слишком легкомысленно.
В поисках достоверных фактов логические позитивис-
ты пришли к выводу о том, что надо элементарное предло-
жение относить к такому явлению, которое не может нас
подвести. Они полагали, что таковыми являются чувствен-
ные восприятия или «чувственные содержания», «чувствен-
ные данные». Говоря, что «это есть стол», я могу оши-
баться, ибо то, что я вижу, может быть вовсе не стол, а
какой-то другой предмет. Но если я скажу: «Я вижу про-
281
долговатую коричневую полосу», то тут уже никакой
ошибки быть не может, так как это именно то, что я
действительно вижу. Следовательно, чтобы верифициро-
вать любое эмпирическое предложение, надо свести его к
высказыванию о самом элементарном чувственном воспри-
ятии. Такие восприятия и будут теми фактами, которые
делают предложения истинными.
Но как быть с предложениями философии? Нельзя же
игнорировать то обстоятельство, что люди интересуются
философскими вопросами с самого начала возникновения
философии. Неужели они Две с половиной тысячи лет только
и делают, что говорят бессмыслицу? Карнап разъясняет,
что философские предложения не абсолютно бессмыслен-
ны, но лишены научного смысла, так как они не утверж-
дают никаких фактов. Эти предложения ничего не говорят
о мире и поэтому не могут быть проверены.
Однако философия может существовать и иметь значе-
ние для науки, если она сосредоточится на анализе языка.
Для логических позитивистов все философские проблемы
сводились к языковым. Для Карнапа, например, предло-
жения, касающиеся объективного бытия вещей или их
материальной или идеальной природы, являются псевдо-
предложениями, то есть сочетаниями слов, лишенными
смысла. Согласно Карнапу философия, в отличие от эмпи-
рических наук, имеет дело не с объектами, но только с
предложениями об объектах науки. Все «объектные воп-
росы» относятся к сфере частных наук, предметом фило-
софии являются только «логические вопросы».
Свести всю функцию философии к логическому анализу
языка — значит упразднить значительную часть того ее
реального содержания, которое складывалось на протяже-
нии двух с половиной тысячелетий. Это равносильно запре-
ту заниматься анализом содержания коренных^мировоззрен-
ческих проблем. Критики неопозитивизма считают, что, с
точки зрения его сторонников, главное занятие философа
состоит в том, чтобы разрушить философию. Правда, эта
тенденция, высказанная неопозитивистами первоначально
в категорической форме, впоследствии была значительно
смягчена. Тем не менее все логические позитивисты все-
282
таки полагали, что философия имеет право на существо-
вание лишь как анализ языка, прежде всего, языка науки.
12.6. Постпозитивистский этап в философии науки:
Карл Поппер
Карл Раймунд Поппер (1902-1994) — один из самых
известных философов науки XX века — родился в Вене,
где изучал в университете сначала физику и математику,
а потом философию. В 30-х годах преподавал математику
и физику, участвовал в дискуссиях Венского кружка.
В 1934 году вышла его основная работа по философии
науки — «Логика и рост научного знания». В 1937 году
Попперу как еврею пришлось эмигрировать в Новую Зе-
ландию, где он начал преподавать в Кентерберийском уни-
верситетском колледже. Здесь была написана получившая
впоследствии широкую известность работа «Открытое об-
щество и его враги». В 1946 году Поппер получил пригла-
шение в Лондонскую школу экономики и переехал в Анг-
лию. Здесь он встретил своего оппонента Людвига Витген-
штейна.
25 октября 1946 года на одном из семинаров студентов и
преподавателей философии (на котором присутствовал и
Б. Рассел) произошел знаменитый спор между Поппером и
Витгенштейном, который едва не перерос в потасовку. По
описанию английских журналистов «в первый и последний
раз три великих философа — Рассел, Витгенштейн и Поп-
пер — собрались в одном месте и в одно время. Однако и
по сей день очевидцы и исследователи расходятся во взгля-
дах на события того вечера. Сомнений не вызывает одно:
между Поппером и Витгенштейном состоялся яростный спор
о фундаментальной природе философии — действитель-
но ли существуют философские проблемы (Поппер) или
только головоломки (Витгенштейн). Этот спор тотчас же
оброс легендами: Поппер и Витгенштейн отстаивали свои
убеждения, вооружившись раскаленными кочергами. Как
позже вспоминал сам Поппер, «поразительно скоро я по-
лучил письмо из Новой Зеландии с вопросом, правда ли,
283
что мы с Витгенштейном сцепились и бросились друг на
друга с кочергами?».44
К. Поппер по-иному формулировал и разрешал про-
блему демаркации, то есть отделения науки от ненаучно-
го знания, прежде всего, от метафизики. Придавая про-
блеме демаркации исключительное значение (не меньшее,
чем логические позитивисты), считая ее центральной в
теории познания со времен Канта, Поппер отказался от
неопозитивистского принципа верификации и предложил
проводить разграничительную линию между научным и не-
научным (в частности, метафизическим) знанием с помо-
щью принципа фальсифицируемости, то есть принципи-
альной опровержимости любого утверждения, относимого
к науке. «Некоторую систему, — писал он, — я считаю
эмпирической или научной только в том случае, если она
может быть проверена опытом. Не верифицируемость, а
фальсифицируемость должна считаться критерием демар-
кации. Для эмпирической научной системы должна суще-
ствовать возможность быть опровергнутой опытом».
По сути дела, фальсификационизм означал пересмотр
исходных абстракций, лежавших в основе неопозитивист-
ского образа науки и научной рациональности.
Вместо логического анализа готового знания Поппер
выдвигает на первый план проблемы «логики научного ис-
следования», основным предметом которой становятся фун-
даментальные механизмы роста науки. Границы науки, по
мнению Поппера, определяются не абсолютными и неиз-
менными свойствами научных знаний, а принципами, ко-
торыми руководствуется ученый в своей профессиональ-
ной деятельности. Так акцент смещается у Поппера в сто-
рону анализа метода научной деятельности.
Принцип фальсифицируемости у Поппера2 играет роль
основного нормативного критерия рациональности. Рацио-
нальной является такая деятельность ученого, которая на-
44 Эдмондс Д., Айдиноу Дж. Кочерга Витгенштейна. История
десятиминутного спора между двумя великими философами (пе-
ревод с англ.). —М., 2004. С. 8.
284
правлена на критику (в частности, эмпирическую) суще-
ствующих научных взглядов.
Верить, учил Поппер, следует лишь только в то, что
выдержало критическое испытание рациональными аргу-
ментами, и лишь до тех пор, пока невозможно эти аргу-
менты опровергнуть. Всякое знание, ложность которого еще
не установлена, является лишь «предположительно науч-
ным». Но это и означает, что отличие такого знания от
метафизики (как и от прочих форм и продуктов духовной
деятельности) является проблематичным.
Метафизика исключается из науки не потому, что она
антинаучна или бессмысленна, как считали логические
позитивисты (по мнению Поппера, она не менее осмыс-
ленна, чем любая научная теория), а потому, что она не-
проверяема, неопровержима. Кроме того, метафизиче-
ские гипотезы являются важным эвристическим источни-
ком науки. Со временем они могут приобрести проверяе-
мые компоненты и, таким образом, стать научными.
Мы видим, что попперовская линия демаркации прохо-
дит совсем не там, где ее проводили логические позити-
висты, то есть не в сфере готового знания, а в сфере его
становления. Особый метод научного исследования — вот в
чем специфика науки. Научная деятельность отличается от
всякой другой деятельности своей направленностью на кри-
тику самих же собственных результатов. Рациональность
есть критика, любил повторять Поппер, тем самым под-
черкивая отличие своей доктрины «критического рацио-
нализма» от рационализма классического, исходящего из
некоторых фундаментальных и, следовательно, не подле-
жащих сомнению и критике оснований.
Против попперовской теории рациональности в запад-
ной литературе выдвигались и выдвигаются самые раз-
личные возражения.
Одна из важных проблем — рациональность самого кри-
терия рациональности. Если этот критерий научен и раци-
онален, то он должен быть когда-нибудь опровергнут и
отброшен как ложный; если же это принципиально не-
возможно, то критерий рациональности сам не является
рациональным.
285
Что касается замечания о том, что сам принцип фаль-
сификации не может быть фальсифицирован и потому не
является рациональным, то оно не может служить аргу-
ментом против попперовского понимания демаркации. Прин-
цип фальсифицируемости представляет собой метанауч-
ный критерий рационального поведения ученых, и его кри-
тическая апробация имеет совершенно иной характер, чем
критика собственно научных положений.
Слабость попперовского рационализма в том, что счи-
тая рациональность специфическим предикатом деятель-
ности ученого, он лишил эту деятельность ее изначально-
го смысла — поиска истины и тем самым низвел ее до
уровня некоторой «игры по установленным правилам». Так
попперовский рационализм на деле смыкается с иррацио-
нализмом и субъективизмом.
Основной недостаток попперовской нормативной мето-
дологии состоит в том, что она не дает возможности отли-
чить реальные процессы в науке от реальных процессов в
тех формах когнитивной (познавательной) деятельности,
которые должны были бы исключаться теорией рацио-
нальности из сферы науки и оставаться «по ту сторону»
демаркационной линии. На это обратил внимание один из
учеников Поппера — У. Бартли, который заявил: если тео-
рия рациональности совпадает с теорией критики, то не
имеет значения, в какой области осуществляется критика —
в науке или вне науки, имеет ли место спор высоконрав-
ственных ученых-рационалистов или потасовка религиоз-
ных догматиков. Ясно, что, помимо самого требования кри-
тической дискуссии, необходимо еще указание на обще-
значимые критерии. Если в качестве таковых Поппер ука-
зывает на опытные данные, то он должен быть уверен в
том, что сами эти данные не зависят от тех концепций,
которые участвуют в споре, то есть существуют «фак-
ты», с которыми уже не будут спорить разумные суще-
ства. Однако беда в том, что таких фактов нет. Для сторон-
ников различных теорий факты будут разными и никого и
ни в чем не смогут убедить. Отсюда следует: либо, пользуясь
фальсификационистскими критериями, вообще нельзя про-
286
вести демаркационную линию, либо ее можно с одинако-
вым успехом проводить между двумя научными теориями
и между двумя религиозными учениями, что, конечно, де-
лает такую «демаркацию» совершенно бесполезной.
Судьба демаркационного критерия Поппера и его тео-
рии рациональности оказалась похожей на судьбу анало-
гичных критериев неопозитивистов не случайно. Дело в
том, что попперовский образ науки столь же неистори-
чен, как неисторичен он был в неопозитивизме.
12.7. Постпозитивистская философия науки
второй половины XX века
Попперовская линия преодоления слабых сторон неопо-
зитивистского понимания науки получила развитие в ра-
ботах американских и британских философов Т. Куна (1922-
1995), И. Лакатоса (1922-1974), Ст. Тулмина (1922-1997),
П. Фейерабенда (1924-1994) и других.
Их взгляды обычно обозначают одним собирательным
понятием «постпозитивизм» (буквально: после позитивиз-
ма). Для постпозитивисткого направления в философии на-
уки характерно то, что главным объектом изучения ста-
новятся проблемы динамики, исторического роста научно-
го знания. Вот почему иногда говорят об англо-американ-
ской исторической школе философии науки.
Важной вехой в ее оформлении стало опубликование
известной работы Т. Куна «Структура научных револю-
ций» (1962). В ней американский философ, вскрывая недо-
статки стандартного (статического) неопозитивистского об-
раза науки, выступил с идеей «исторического подхода к
исследованию самой научной деятельности». Рассматривая
науку как историческое явление, Кун поднимал сложные
вопросы о механизмах динамики и роста науки, которые в
предыдущие периоды философского истолкования науки
обычно оставались в тени. Среди этих вопросов были не
только вопросы об отличии науки от псевдонауки, но и о
структуре самой науки как знания и деятельности, о том,
кто же является настоящим ученым и какова роль в про-
287
цессе научного познания социальных институтов и др.
Отвечая на них, Кун ввел в культурный оборот новую
терминологию: «нормальная наука», «революция в науке»,
«парадигма», «научное сообщество» и др.
Анализируя структуру и динамику науки, Кун выделял
в развитии научной деятельности две фазы: эволюцион-
ную и революционную. Первая, называемая также фазой
нормальной науки, характеризуется уверенностью ученых
в том, что они хорошо знают и понимают окружающий их
мир. Секрет этой уверенности заключается в их привер-
женности к определенной, хорошо обоснованной и сфор-
мулированной точке зрения на природу мира. Эта точка
зрения Куном именуется парадигмой (термин «парадигма»
в переводе с греческого языка означает образец, пример).
В работах Куна имеется несколько объяснений содержа-
ния этого термина. Согласно одному из них, парадигмой
называется признаваемая всеми научная теория, которая в
течение определенного времени дает модель постановки
научных проблем и их решения для сообщества ученых.
В наши дни парадигмы описываются в школьных и вузов-
ских учебниках. В прошлом парадигмы излагались в выда-
ющихся научных произведениях, которые хотя и не заду-
мывались как учебники, но фактически ими были. Напри-
мер, в «Физике» Аристотеля, «Альмагесте» Птолемея, ра-
ботах по химии Лавуазье, геологии Лайеля и др. В одних
науках парадигмы возникают раньше, чем в других, в не-
которых науках они еще только-только формируются, а,
к примеру, в социологии об их существовании, по Куну,
говорить еще преждевременно.
Парадигма — мировоззренческий и методологический
фундамент нормальной науки. Главной функцией после-
дней является решение всевозможных частных научных
проблем (головоломок), постепенное увеличение объема
научного знания, а также разнообразные уточнения, изме-
нения, перестройки его отдельных элементов. Согласно Куну,
способом и формой развития нормальной науки является
кумуляция, то есть увеличение накапливаемых в науке
знаний о мире. Поэтому одного-единственного отрицатель-
ного факта, опровержения, конечно, явно недостаточно для
288
отбрасывания некоторой научной теории или для выдержи-
вающих критику заявлений о ее устарелости.
Вместе с тем число фальсифицирующих некоторую те-
орию фактов может достигать такой критической отмет-
ки, когда обоснованность теории оказывается разрушен-
ной. Например, первоначально, опираясь на парадигму
птолемеевского «Альмагеста», ученые всегда уверенно
объясняли положение звезд и иногда не могли объяснить
положение планет. Постепенно число неудачных объясне-
ний положений планет росло и соответственно увеличи-
валось число вводимых в теорию Птолемея дополнитель-
ных произвольных допущений, позволяющих предсказать
положение планет. Попытки защитить научную состоятель-
ность учения Птолемея превращали его в громоздкое и
неубедительное идейное образование, свидетельствовали
о его кризисном состоянии. Осознав кризисное- состояние
птолемеевской парадигмы, Коперник сделал не эволюци-
онный, а революционный шаг в истории астрономии, пред-
ложив новую научную парадигму.
Процесс перехода от одной парадигмы к другой Т. Кун
называл научной революцией. Научная революция являет-
ся процессом изменения видения мира, то есть языка опи-
сания, стандартов и схем его аргументации. После науч-
ной революции и смены в той же астрономии парадигмы
все проблемы, стоящие перед сообществом ученых, пред-
стают в новом свете. Формирование новой парадигмы, од-
нако, не приводит автоматически к исчезновению и отбра-
сыванию старой. Старые парадигмы живут в сердцах и
умах людей столь же долго, сколько ее представители, а
развитие науки является процессом сосуществования и со-
перничества различных парадигм.
Подчеркивая роль сообщества ученых в развитии на-
уки, Кун обращал внимание на социологические и психо-
логические аспекты динамики научного знания. Для него
наука являлась делом специально подготовленных людей.
Группа профессионально подкованных ученых — научное
сообщество — является иерархически упорядоченным
субъектом научного творчества. В этом субъекте Кун вы-
289
делял следующие уровни: уровень всех представителей
естественных наук, подуровень ученых-химиков, в свою
очередь состоящий, например, из специалистов по орга-
нической химии, и т.п. В концепции научного сообщества
Кун поднимал важные вопросы о соотношении усилий ин-
дивида и коллектива в научном творчестве, о роли связей
и отношений, которые существуют между реальными чле-
нами реальных научных сообществ. Благодаря Куну, фи-
лософам, анализирующим науки, становилось все более и
более понятным, что необходимая для существования под-
линной науки установка ученых на поиск истины всегда
опосредствуется различными социально-психологическими,
моральными и др. факторами.
Попытка Т. Куна раскрыть подлинный образ подлинной
науки, интересная и оригинальная во многих отношениях,
не была вполне последовательной. В частности, изучение
роли социально-психологических факторов развития на-
уки иногда приводило американского философа к их абсо-
лютизации, то есть к чрезмерной психологизации и соци-
ологизации научного творчества. Это обстоятельство по-
стоянно следует иметь в виду, рассматривая работы дру-
гих известных американских и британских представителей
исторической школы философии науки.
Согласно И. Лакатосу «философия науки без истории
науки пуста; история науки без философии науки слепа».
Перефразируя И. Канта, Лакатос удачно описал общую
для постпозитивистов установку на изучение истории на-
уки в связи с философскими основаниями последней. Важ-
нейшим вопросом, над которым Лакатос размышлял, была
взаимосвязь внутренней (идейной) и внешней (социальной,
институциональной) истории науки. Для Лакатоса, как и
для его учителя Поппера, неопозитивистские принципы
индуктивизма и конвенционализма были ошибочными. Ло-
гика и методология научного открытия, учил Лакатос, в
принципе не могут быть обобщением твердо установлен-
ных фактов или конвенциональным объединением разно-
родных научных положений. Если кто-либо все же так
считает, то для него всегда будет неясно, а почему уче-
290
ный для обобщения выбирает такие-то, а не другие фак-
ты, и почему одни соглашения между учеными заключа-
ются по времени раньше, чем другие. Иначе говоря, ин-
дуктивизм и конвенционализм, согласно Лакатосу, как кри-
терии научности не логичны и не методологичны.
Критикуя неопозитивистскую философию науки с по-
мощью попперовских аргументов, Лакатос стремился их
углубить и сделать более убедительными. Он обратил вни-
мание на то, что после появления в предметной области
некоторой науки опровергающих ее положения фактов она
сразу не отбрасывалась научным сообществом, а чаще всего
сохранялась, хотя и в модифицированном виде. Следова-
тельно, попперовский фальсификационизм не являлся на-
дежным ключом к пониманию процессов роста научного
знания.
Исходя из идеи, что история научного знания не обяза-
тельно правильно воспроизводится в индивидуальном со-
знании какого-либо ученого, Лакатос предложил собствен-
ную философскую концепцию роста науки как соперниче-
ства и смены научно-исследовательских программ (НИП)
и кодексов научной честности.
НИП — это величайшее научное достижение, прогрес-
сивное или регрессивное изменение в оценке определен-
ных научных проблем. Смена одной НИП другой для Лака-
тоса является примером научной революции. Определен-
ный интерес представляет структура НИП, в которой вы-
деляются следующие элементы: жесткое ядро, конвенци-
онально принимаемое научным сообществом; негативная и
позитивная эвристики. Если негативная эвристика как бы
защищает «жесткое ядро» некой НИП (например, физики
Ньютона) от критики, то есть является его «защитным
поясом», то позитивная эвристика определяет пути раз-
вития науки. Защитный пояс состоит из ответов на крити-
ку жесткого ядра и вспомогательных гипотез, а позитив-
ная эвристика — из смелого выдвижения новых идей.
С помощью понятий «НИП», «жесткое ядро», «защитный
пояс» и т.д. Лакатос сумел представить развитие науки как
достаточно автономный процесс, в котором внешние, соци-
291
альные условия реализуются через собственно научное
решение некоторых проблем.
В концепции Лакатоса выделялось два типа НИП —
прогрессирующий и регрессирующий. Первый характери-
зовался тем, что он успешно справлялся с объяснением
известных и предсказанием новых, не известных ранее
фактов. Регрессирующий тип НИП, наоборот, запаздывал
и не справлялся с задачей объяснения некоторых фактов.
Между данными типами НИП происходило соперничество,
имела место конкуренция, а само развитие науки пред-
ставляло собой смену регрессирующего типа НИП про-
грессирующим.
Научный прогресс, учил Лакатос, состоит «скорее в
верификации дополнительного содержания теории, чем в
обнаружении фальсифицирующих примеров». Кодекс на-
учной честности как конкретное выражение методологи-
ческой ориентации научно-исследовательской программы
должен поэтому основываться на упорстве и скромности
ученого, включать в свой состав требование «защиты до
последнего» некоторой НИП и внимательного и тщатель-
ного изучения и учета достижений конкурентов.
Согласно Лакатосу внутренняя история науки является
первичной и определяющей по отношению к истории внеш-
ней. Первая история оказывалась состоящей из совокупнос-
ти логичных и нелогичных положений, или историей смены
стандартов научной рациональности. Научная рациональ-
ность, t с этой точки зрения, оказывается не тождественной
научной логичности и опытной проверяемости. Она является
сочетанием различных логичных, нелогичных, конвенцио-
нальных и т.п. положений, переплетающихся друг с другом.
К сходным выводам о характере научной рационально-
сти пришел британский философ Ст. Тулмин. Если для Ла-
катоса выяснение влияния логики и методологии опреде-
ленной НИП на мнения и убеждения ученых особого инте-
реса не представляло, ибо имело психологическое, а не
философское значение, то Тулмин с самого начала инте-
ресовался способами оправдания научного знания и его
аргументацией. В созданной им концепции аргументологии
292
(исторической теории научной аргументации) логичность
научных знаний была отделена от их рациональности. Бри-
танский философ настойчиво проводил мысль о том, что
научное знание должно быть не столько логичным, дока-
зательным, сколько рациональным, аргументированным.
Многие научные идеи не являясь не только истинными,
но и логически непротиворечивыми и последовательны-
ми, будучи, тем не менее, разумными, играли в развитии
науки позитивную роль.
Отсюда вытекало существенное различие логичности и
рациональности науки и представление о социально-исто-
рической природе научной рациональности. Как социаль-
но-историческое явление наука не отличается, например,
от морали, искусства и т.п. Если моральные суждения в
Афинах времен Перикла и в современном университет-
ском Оксфорде различны, то не являются ли столь же
исторически различными стандарты научной рационально-
сти, сформулированные физикой Ньютона и Эйнштейна?
Положительный ответ на этот вопрос для Тулмина был
само собой разумеющимся. Его можно было спросить, а
имеется ли универсальный критерий научной рациональ-
ности или существует множество типов рациональности
научных идей, которые к тому же зависят от историче-
ского контекста? Тулмин явно склонялся ко второму, кон-
текстуально обусловленному пониманию рациональности.
С этой точки зрения, история науки оказывалась ареной
сосуществования рациональных схем объяснения мира, кон-
куренции и отбора лучших из них. Критерием отбора дол-
жны были быть как общие требования исторической ра-
циональности, так и те представления о ней, которые
создаются в различных конкретно-научных дисциплинах.
Созданная Тулминым философия науки была историче-
ской и описательной (дескриптивной), а также доверну-
той к проблемам научной аргументации.
Научная аргументация, по мысли британского ученого,
отличается от логического доказательства своей структу-
рой и функциями. Если доказательство состоит только из
трех элементов (тезиса, аргументов и способа их связи
293
или демонстрации), то в аргументации выделяется боль-
шее число элементов. К ним относятся: тезис, фактичес-
кие данные, квалификатор фактических данных, их огра-
ничитель, оправдание (как мостик перехода от фактов к
тезису), а также поддержка оправдания, поддержка под-
держек и т.д.
Если единственной задачей доказательства является ус-
тановление истинности научного положения, то функция-
ми аргументации являются: убеждающая, критическая,
селективная и др. Критикуя математическую и риториче-
скую модель научной рациональности, Тулмин отдавал
предпочтение критической рациональности, способом су-
ществования которой могла быть исключительно научная
аргументация. Отсюда следовало, что тулминовская фило-
софия науки была аргументологией.
Неплохим знатоком реальной истории науки был П. Фей-
ерабенд, автор книг «Против метода. Очерк анархистской
теории познания» (1975), «Наука в свободном обществе»
(1978) и др. Разрабатываемая им концепция была направ-
лена на отрицание традиционного объединения науки с
наличием в ней особого метода действия. Фейерабенд пы-
тается развенчать и опровергнуть это представление. Цен-
ность науки, по его мнению, призрачна, ибо в современ-
ном мире она не отличается от других репрессивных со-
циальных институтов, например, государства, церкви. Для
демократического общества наука, ограничивающая сво-
боду его членов, представляет серьезную угрозу. Прини-
жая значение научного метода, в частности, и науки вооб-
ще, Фейерабенд отдавал предпочтение ценностям демок-
ратии. Наука, на самом деле, не в состоянии решить все
людские проблемы. К тому же по одному и тому же воп-
росу у разных представителей науки могут быть различ-
ные и не совместимые друг с другом мнения. Научные
открытия нередко совершались дилетантами и новичками.
Наука изменчива и непостоянна, так как в ней непрерывно
одни идеи сменяются другими и т.д. Конечно, в каждой
области знания имеются свои авторитеты. Но означает ли
это, вопрошал Фейерабенд, что ученому нечего делать
294
там, где работает колдун? Не означает ли это, что сила
науки ограничена не только по вертикали, но и по гори-
зонтали? Принижая ценность научного метода из-за его
принудительного характера, Фейерабенд, отталкиваясь от
идей К. Поппера, Т. Куна и, особенно, И. Лакатоса, пытал-
ся указать и поддержать ростки новой, позитивной фило-
софской теории развития научных знаний.
Отвергая столь ценимые в классическом позитивизме
закон и порядок, Фейерабенд отдавал предпочтение ме-
тодологическому анархизму. Его анархист — это как бы
секретный агент, попавший в стан врага для того чтобы
разложить его изнутри. Методологический анархист —
человек, занимающийся наукой с тем, чтобы подорвать
авторитет Разума (истины, честности, справедливости и
т.п.) и науки изнутри. Защищая свой методологический анар-
хизм от обвинений в экстремизме и кровожадности, он
предпочитал называть себя дадаистом (с франц, «дада» —
детский лепет), или как бы «анархистом понарошку», че-
ловеком, «не способным обидеть и мухи». Стержнем мето-
дологического анархизма является положение: «в науке
все идеи позволительны», или «в науке допустимо все».
Фейерабендовский научный плюрализм, принимавший об-
личье анархизма («все дозволено»), дадаизма, дополняе-
мый требованием постоянно создавать и умножать число
научных гипотез, оказывался в каком-то отношении более
гуманным по сравнению со своими альтернативами, бази-
ровавшимися на законе и принудительном порядке. Тем
самым утверждалось, что научная рациональность изна-
чально является ограниченной, интимно связанной с про-
пагандой и принуждением, практикой «промывания моз-
гов» и т.п.
Обосновывая необходимость отказа от отождествления
научного метода с каким-нибудь одним методом науки,
Фейерабенд указывал, что научная рациональность не яв-
ляется неизменной и жесткой. Изучение реальной истории
науки отчасти подтверждало это положение. Действитель-
но, в «непричесанной» в угоду мнимой объективности ис-
тории науки единственно рациональным представлением о
295
рациональности будет утверждение «допустимо все». Про-
лиферация, умножение гипотез, конечно, благотворна для
науки, как и, наоборот, стремление к единообразию — па-
губно. Любая самая устаревшая и абсурдная, на первый
взгляд, идея может улучшить наше научное познание мира
и себя самих. Но из этого, конечно, вовсе не вытекало,
что не имеется существенных различий между наукой и
магией, наукой и религией.
При всем различии позиций Т. Куна, И. Лакатоса, П. Фей-
ерабенда и др. можно, однако, выделить некое общее, при-
сущее им всем понимание научного знания. Такой инвари-
ант будем условно называть историко-методологической
моделью науки, основные принципы которой сводятся к
следующему:
1. Теоретическое понимание науки возможно лишь при
условии построения динамической структуры науч-
ного знания.
2 Научное знание является целостным по своей приро-
де; его нельзя разбить на независимые друг от друга
уровень наблюдения и уровень теории; любое утвер-
ждение наблюдения обусловлено соответствующей те-
орией — является «теоретически нагруженным».
2 Философские (онтологические, метафизические) кон-
цепции тесно взаимосвязаны с собственно научным
(конкретно-научным) знанием: философия не только
оказывает стимулирующее воздействие (позитивное
или негативное) на науку, но философские утверж-
дения органически входят в «тело» науки.
4. Динамика научного знания не представляет собой
строго кумулятивного процесса; научные теории не-
зависимы друг от друга, и, как правило, Тэни несопо-
ставимы и несоизмеримы (этот пункт провозглаша-
ется Т. Куном и П. Фейерабендом, но отвергается
И. Лакатосом).
5. Целью изменения научного знания является не дос-
тижение объективной истины, а реализация одной
(или нескольких) из следующих задач: получение луч-
296
шего понимания определенных феноменов, решение
большего числа научных проблем, построение бо-
лее простых и компактных теорий и т.д.
6. В качестве метода разработки историко-методологи-
ческой модели науки выступает совокупность раз-
личных подходов к анализу науки: историко-научно-
го, методологического, науковедческого, психологи-
ческого, социологического, логического и т.д., при-
чем логическому описанию научного знания отводит-
ся сугубо подчиненное место, а в некоторых случаях
вообще отрицается его какое-либо значение для по-
нимания науки.
Даже по этому крайне общему и абстрактному изло-
жению существенных особенностей историко-методологи-
ческой модели наукй хорошо видно, что эта модель дей-
ствительно «схватывает» некоторые существенные сторо-
ны научного знания. К числу положительных сторон этой
модели относятся идеи историзма, целостности знания,
признание взаимосвязи философского и научного позна-
ния, отказ от наивно-кумулятивистского представления о
развитии науки. Переход от антиисторизма логического
эмпиризма к историзму Куна, Лакатоса, Фейерабенда и
других — событие, несомненно, прогрессивное, реальный
смысл которого состоит, в частности, в том, что сторонники
историко-методологической модели научного знания не
просто провозгласили историзм своим лозунгом, но и пред-
приняли попытки реально осуществить этот принцип. При
этом, хотя в ходе реализации этих попыток удалось глуб-
же понять некоторые стороны науки и ее исторического
развития, философские установки лидеров постпозитивиз-
ма — прежде всего феноменализм, конвенционализм и
методологический релятивизм — воздвигли перед ними не-
преодолимые преграды.
CjjaBa 13>
Наука как знание
13.1. Научный факт как форма научного знания
Каждый ученый, приступая к исследованию в какой-то
области науки, получает в свое распоряжение накоплен-
ный в ходе развития этой научной области фактический
материал — результаты наблюдений и экспериментов;
результаты обобщения фактического материала, выражен-
ные в соответствующих теориях, законах и принципах;
основанные на фактах научные предположения, гипоте-
зы, нуждающиеся в дальнейшей проверке; общетеорети-
ческое, философское истолкование открытых наукой прин-
ципов, законов; мировоззренческие установки; соответству-
ющую методологию и техническое оснащение. Все эти сто-
роны и грани науки существуют в тесной связи между
собой.
Необходимым условием научного исследования являет-
ся установление факта или фактов. Научный факт высту-
пает в виде прямого наблюдения объекта, показания при-
бора, фотографии, протоколов опытов, таблиц, схем, за-
писей, архивных документов, проверенных свидетельств
очевидца и т.д.
Сила науки заключается в ее опоре на факты. Но сами
по себе факты не составляют еще науки, так же как
строительный материал еще не есть здание. Факты вклю-
чаются в ткань науки лишь тогда, когда они подвергаются
отбору, классификации, обобщению и объяснению. Задача
научного познания заключается в том, чтобы вскрыть при-
298
чину возникновения данного факта, выяснить существен-
ное его значение и установить закономерную связь между
фактами.
В.И. Даль в своем «Толковом словаре живого велико-
русского языка» (1882) объяснял слово «факт» как проис-
шествие, случай, событие, которое может служить осно-
ванием для вывода. В наше время факт (в широком смыс-
ле) понимается как суждение, в котором утверждается на-
личие (или отсутствие) у объекта какого-то свойства.
Любой факт представляет собой результат отражения в
сознании человека определенных сторон действительности.
Этот результат закрепляется с помощью языковых средств
в виде так называемых фактуалъных предложений. В по-
вседневной жизни каждый человек усваивает массу обы-
денных фактов, выражаемых словами естественного языка
(«снег белый», «день сменяется ночью» и т.п.). Однако тако-
го рода обыденные знания не являются фактами науки.
Понятие «научный факт», или «факт науки», существен-
но отличается от понятия факта, применяемого в обыден-
ной жизни.
Научные факты — это определенные фиксированные
результаты эмпирических исследований (научных наблю-
дений, измерений, экспериментов). Причем для фиксации
этих результатов требуется использование языка науки.
Научные факты отличаются определенными характер-
ными чертами. К ним относятся: новизна, достоверность,
точность, воспроизводимость и некоторые другие. Позна-
ние — это, как правило, процесс открытия новых фактов.
Новизна научного факта говорит о принципиально но-
вом, неизвестном до сих пор знании о каком-то предмете
или явлении (это не обязательно научное открытие, но
это новое знание о том, чего мы не знали). Например,
археологические раскопки в районе Новгорода позволили
установить интересный для исторической науки факт —
существование в XII веке неизвестной до недавнего вре-
мени особой новгородской денежной единицы. Или другой
пример, который уже можно отнести к разряду крупных
299
научных открытий последнего времени. В 2005 году был
окончательно установлен факт существования в Солнеч-
ной системе десятой планеты, которая находится от Солн-
ца на расстоянии в два раза большем, чем Плутон. Ее
диаметр составляет 3000 километров и состоит она из гор-
ных пород и льда. Открытие этого сенсационного факта
потребовало выработки новой классификации планет Сол-
нечной системы, что и было сделано на ассамблее Меж-
дународного астрономического союза в августе 2006 года.
Достоверность научного факта — это объективная ис-
тинность знания, зафиксированного в этом факте. Отсюда
вытекает важное условие: научный факт не должен зави-
сеть от того, кем и когда он был получен. В истории науки
есть немало примеров, когда одни и те же факты уста-
навливали разные исследователи, причем независимо друг
от друга.
Точность научного факта определяется совокупностью
наиболее существенных признаков предметов, явлений,
событий, их количественных и качественных характери-
стик. Известны примеры высочайшей точности, достигае-
мой при определении количественных характеристик не-
которых физических констант. Например, выдающийся ав-
стрийский физик Людвиг Больцман установил одну из ос-
новных универсальных физических постоянных — газовую
постоянную для одной молекулы. В то же время, факти-
ческие данные, на которые опираются, например, метео-
рологи, не всегда достаточно точны, а отсюда — и невы-
сокая точность многих метеорологических прогнозов.
Оценка получаемых фактов — важная составляющая
научного исследования. Чем глубже, конкретнее исследо-
ватель будет оценивать роль и значение тех или иных
фактов, тем эффективнее будет протекать £го познава-
тельная деятельность. Заметим, что иногда для характе-
ристики фактов используются всякого рода эпитеты, под-
черкивающие роль того или иного факта в исследовании
(«яркий факт», «бесспорный факт», «основной факт»и т.п.).
Оценка принципиальных особенностей научных фактов
также помогает выяснить их масштабность, то есть предпо-
300
лагаемое значение для теории и практики. К сожалению,
это не всегда возможно. Так, открытие в конце XIX века
знаменитым русским физиком А.Г. Столетовым фотоэлект-
рических закономерностей, а затем (впервые в мире) и
фотоэлементов не было оценено в той мере, в какой зна-
чение этих научных открытий, спустя много лет, стало
очевидным на практике.
Научные факты, призванные служить основой для даль-
нейшего теоретического исследования, сами требуют для
своего выявления и оценки определенной работы теорети-
ческого мышления. Как любил говорить академик И.П. Пав-
лов, без идеи в голове никакого научного факта устано-
вить невозможно. Но чтобы такая идея в голове родилась,
необходимо соответствующая теоретическая подготовка
исследователя.
Для иллюстрации этого приведем следующий интерес-
ный пример из истории науки. Известный датский физик
X. Эрстед 15 февраля 1820 года в ходе лекции студентам
Копенгагенского университета пропускал электрический ток
через проволоку, с целью демонстрации эффекта ее на-
гревания. Рядом с проволокой находился компас, не имев-
ший прямого отношения к теме лекции. Один из студентов
случайно обратил внимание, что когда через проволоку
проходит ток, стрелка компаса вздрагивает и немного по-
ворачивается. Студент указал профессору на это совер-
шенно непонятное явление. Эрстед, который в течение
многих лет до этого задумывался над вопросом о связи
между электрическими и магнитными явлениями, увидел
в наблюдаемом эффекте глубокий смысл. Он описал его и
сделал соответствующую публикацию. Так был открыт факт
магнитного действия электрического тока.
Полученные в науке факты требуют определенного те-
оретического истолкования. При этом особый интерес уче-
ных вызывает чаще всего не те факты, которые соответ-
ствуют существующей теории (или гипотезе), а те, кото-
рые обнаруживают противоречие с ней. М. Планк так оце-
нил значение фактов для науки: «Первый повод к пере-
301
смотру или изменению какой-нибудь физической теории
почти всегда вызывается установлением одного или не-
скольких фактов, которые не укладываются в рамки пре-
жней теории. Факт является той архимедовой точкой опо-
ры, при помощи которой сдвигаются с места даже самые
солидные теории. Поэтому для настоящего теоретика нич-
то не может быть интереснее, чем такой факт, который
находится в прямом противоречии с общепризнанной тео-
рией: ведь здесь, собственно, начинается его работа».45
Весь ход развития современной физики свидетельству-
ет о справедливости этого положения. Так, созданию спе-
циальной теории относительности предшествовали экспе-
рименты Майкельсона-Морли, установившие факт неза-
висимости скорости света от движения источника (невоз-
можность обнаружения движения Земли относительно эфи-
ра). Созданию же квантовой механики предшествовали экс-
перименты по установлению корпускулярной природы ка-
тодных лучей, открытие фотоэффекта, рентгеновских лу-
чей, радиоактивности и, главное, накопление огромного
фактического материала, явившегося основой для изучения
структуры спектров различных химических элементов.
Открытие новых эмпирических фактов имеет большое
значение для развития системы научных знаний. В этом
случае начинает «работать» внутренняя логика фактов,
приводящая к неизбежному отказу от старых представле-
ний, когда те приходят в явное противоречие с новыми
экспериментальными данными.
Попытка исследователя (сознательная или бессознатель-
ная) игнорировать логику фактов, а иногда даже подтасо-
вывать их, приводит к неправильным выводам, которые
не согласуются с действительностью. Результаты такого
«исследования» очень скоро устраняются из науки. Наука
представляет собой самокорректирующуюся систему и ни-
какой обман или невольная ошибка не могут в ней долго
45 Плоанк М. Единство физической картины мира. — М., 1966.
С. 73.
302
оставаться нераскрытыми. История науки показывает, что
личные пристрастия, идеологические предпочтения отдель-
ных ученых рано или поздно разбиваются логикой фактов
и отметаются в процессе научного прогресса.
Эмпирические исследования ведут к открытию все но-
вых фактов, а они, в свою очередь, требуют теоретиче-
ского объяснения, истолкования. В процессе научного по-
знания факты становятся необходимой основой и побуди-
тельной силой построения гипотез и теорий.
13.2. Научная проблема.
Проблемные ситуации в науке
Развитие научного знания происходит в процессе по-
становки и решения все новых и новых научных^проблем.
Проблема — это вопрос, ответ на который не содержится
в имеющемся знании. Иначе говоря, проблема — это «зна-
ние о незнании», то есть когда отсутствует знание о ка-
кой-то предметной области, каких-то явлениях, но есть
осознание его отсутствия. Осознать проблему — значит
обнаружить свое незнание, а это уже — своеобразное
знание. Р. Декарт в этой связи писал: «Неизвестное должно
быть каким-либо способом обозначено, ибо иначе мы не
были бы побуждаемы отыскивать именно его скорее, чем
что-либо другое».46
Не любая проблема является научной. Научные пробле-
мы выделяются из всех остальных тем, что они ставятся
на основе научных предпосылок и исследуются научными
методами.
Научные проблемы принято подразделять на фунда-
ментальные, доминирующей целью которых является рас-
ширение научного знания, и прикладные, ориентирован-
ные, главным образом, на технико-технологическое при-
менение результатов исследования. К последним относятся
и проблемы, связанные с усовершенствованием, развити-
46 Декарт Р. Соч.: В 2 т. — М., 1989. Т. 1. С. 127.
303
ем средств познания. Их важная роль по-настоящему стала
осознаваться в XX столетии. Например, многие проблемы
ядерной физики невозможно было бы ни осознать, ни ре-
шить без новых технических средств познания. В разработ-
ке таких средств приходится согласовывать большое ко-
личество конструктивных, технико-экономических и дру-
гих проблем.
Следует заметить, что четких границ между фунда-
ментальными и прикладными проблемами все же не су-
ществует. Одна и та же проблема, исследуемая с практи-
ческой или чисто познавательной целью, может иметь
решение, обладающее как практической, так и познава-
тельной ценностью. Такое взаимопроникновение и взаимо-
связь двух аспектов науки удачно выражаются в извест-
ном афоризме: «Нет ничего более практичного, чем хоро-
шая теория».
Осознание проблемы побуждает ученого построить не-
который план исследования, а также представить себе
возможный конечный результат в качестве цели исследо-
вания. Выбор проблемы является одновременно и выбором
направления исследования. Исследование, которое не на-
чинается с постановки проблемы, обречено на то, чтобы
остаться беспредметным.
Постановка научной проблемы включает в себя: 1) осоз-
нание проблемной ситуации; 2) формирование проблем-
ного замысла с последующей его конкретизацией в серию
сменяющих друг друга вопросов; 3) определение конкрет-
ных путей, средств, методов научного исследования.
Проблемная ситуация является, как правило, резуль-
татом противоречия между вновь открытыми в науке фак-
тами и существующей теорией. Возникает проблемная си-
туация обычно в следующих случаях: а) когда тювый эмпи-
рический материал не укладывается в рамки имеющихся
теоретических представлений, то есть когда обнаружива-
ется невозможность приложения существующей теории к
новой предметной области (например, безрезультатность
попыток применения представлений классической механи-
304
ки к электромагнитным явлениям); б) когда развитие тео-
рии наталкивается на недостаток опытных данных (такой
вариант проблемной ситуации стимулирует целенаправ-
ленный экспериментальный поиск); в) когда возникает не-
обходимость создания теории, обобщающей некоторый круг
явлений, изучаемых наукой.
Анализ, например, проблемной ситуации, сложившей-
ся в электродинамике ко второй половине XIX века, по-
казывает, что дальнейшее развитие экспериментальных
и теоретических исследований в этой области науки упи-
ралось в то время в следующие принципиально важные
(но еще не решенные) вопросы: отсутствовали универ-
сальные количественные характеристики, описывающие
взаимодействия между электрическими и магнитными яв-
лениями; не было теоретического объяснения самого про-
цесса распространения электрических и магнитных явле-
ний в пространстве и времени и т.д. На решении этих воп-
росов и сосредоточивались усилия ряда тогдашних ученых.
Именно в электродинамике «ощущалась настоятельная
потребность в создании единой, отвечающей всем необхо-
димым потребностям теории, которая позволила бы пред-
сказывать развитие электромагнитных явлений во време-
ни и пространстве в самом общем случае, при любых мыс-
лимых конкретных экспериментальных условиях».47
Дж. Максвелл явился одним из первых ученых, который
осознал сложившуюся в тогдашней науке проблемную си-
туацию и понял принципиальную важность создания все-
охватывающей теории электромагнетизма. Теория Макс-
велла сыграла большую роль в последующем развитии
электродинамики, в открытии новых сфер ее практиче-
ского приложения. Именно такого исследования требовала
наука того времени.
Итак, проблемная ситуация требует осмысления, фор-
мулирования и решения новых проблем. При этом пробле-
47 Мак-Дональд Д. Фарадей, Максвелл и Кельвин. — М., 1967.
С. 103.
305
ма выступает как связующий элемент в поступательном
движении человеческого знания от неполного, неточного
знания ко все более полному и точному. Обнаружение и
постановка проблемы вскрывает неполноту предыдущих
знаний и тем самым является необходимым и неизбежным
моментом в этом переходе к новому знанию.
Однако не любая проблема может выполнять роль свя-
зующего звена между менее совершенным и более совер-
шенным знанием. Существуют проблемы, которые не пред-
ставляют научного интереса и, соответственно, не могут
классифицироваться как научные. Известны так называе-
мые «мнимые» проблемы (или псевдопроблемы), поста-
новка которых никак не способствует прогрессу научного
познания. Например, возникновение науки Нового време-
ни было связано с преодолением схоластических проблем,
характерных для эпохи Средневековья.
И в настоящее время возникают всякого рода псевдо-
проблемы. К ним относятся проблемы, лежащие вне сфе-
ры науки (они решаются в сфере магии, богословия, эзо-
терики и т.д.), а также проблемы, возникающие в самой
науке. К ним относятся всякого рода некорректные про-
блемы (установить некорректность которых иногда довольно
сложно). Вопрос о том, могут ли некорректные проблемы
играть положительную роль в прогрессе научного знания,
остается дискуссионным. Некоторые исследователи науки
считают, что возникновение некорректных (или «мнимых»)
проблем может быть положительным явлением, посколь-
ку их рассмотрение выявляет реальные проблемы и тем
самым способствует развитию научного знания.
В.И. Вернадский, например, анализируя роль «мнимых»
проблем в науке, отмечал, что стремление разрешить
некорректно поставленные проблемы «привело к вели-
ким новым открытиям, но самые проблемы оказались не-
реальными».48
48 Вернадский В.И. Биогехимические очерки. — М., 1940. С. 49.
306
Исчезновение тех или иных «мнимых» проблем может
быть связано с возникновением новых научных теорий (про-
блема устраняется в силу ложности ее предпосылок в све-
те новой теории). Например, ученые XVIII века были все-
рьез озабочены проблемой поиска «вещества горючести» —
флогистона. Это продолжалось до тех пор, пока француз-
ский ученый Лавуазье не снял эту «мнимую» проблему. Он
создал принципиально новую теорию горения, показав-
шую роль кислорода в этом процессе и опровергшую само
существование флогистона.
Устранение «мнимых» проблем может происходить так-
же в результате осознания их бесперспективности в свете
исследований новой предметной области науки или появ-
ления новых философских и методологических установок.
Так, достижения в области изучения электромагнетизма
обнаружили бесперспективность попыток исследования всех
явлений с позиций классической механики.
В некоторых случаях исследование может приводить
не к решению проблемы, а к ее уточнению. Например,
давно интересовавший ученых вопрос: «В чем сущность
жизни?» в процессе его изучения был уточнен и переори-
ентирован на вопрос об особой организации и структуре
объектов живой природы. Тогда как прежняя постановка
этой проблемы требовала поиска особой субстанции или
особой силы как признака живой материи (отсюда — из-
мышления об особой «жизненной силе» и т.п.). Отмеченное
уточнение и переформулирование проблемы свидетель-
ствуют о новом подходе к ней, то есть о смене ее пред-
посылок, эмпирического материала, теории и методики
исследования. Такого рода изменения в постановке про-
блемы повышают вероятность ее адекватного решения.
Таким образом, уточнение проблемы является также
одним из видов прогресса научного знания (хотя уточнение
и решение — разные вещи). Известны случаи, когда раз-
витие науки обеспечивалось только постановкой проблем
без предложений по их решению. Это можно проиллюст-
рировать на примере И. Ньютона, который в своей «Опти-
307
ке...» сформулировал 31 проблему, давшую пищу для раз-
мышлений и исследований целым поколениям ученых.49
Другим примером может служить математическая про-
блема Пуанкаре, сформулированная знаменитым француз-
ским математиком в 1904 году. Образно ее описывают так.
Если натянуть резиновую ленту на сферическое тело, на-
пример, мячик, то, медленно перемещая ленту по повер-
хности, можно сжать ее до точки. А вот с телом другой
формы (например, с бубликом) такой фокус не пройдет.
Требуется доказать, что таким свойством (его называют
односвязностью) обладают только сферические предметы.
В течение последних ста лет ученые безуспешно пыта-
лись найти решение этой проблемы. И только в XXI веке
решение проблемы Пуанкаре было найдено отечествен-
ным математиком из Санкт-Петербурга Г.Я. Перельманом,
который был представлен в 2006 году к получению пре-
стижной международной премии, учрежденной Институ-
том Клэя (Кембридж, США) за решение некоторых мате-
матических проблем. Учредители данной премии считают,
что решение подобных проблем будет иметь важное при-
кладное значение.
Очевидно, что далеко не все научные проблемы в кон-
це концов решаются. Некоторые проблемы остаются не-
решенными в течение продолжительного времени после
их постановки (в связи с отсутствием условий для их ре-
шения, включая и причины вненаучного плана), другие
проблемы оказываются неразрешимыми, а третьи вообще
исчезают из поля зрения сменяющихся поколений ученых.
В первую очередь устраняются проблемы, которые не со-
ответствуют сегодняшнему уровню развития знаний, при-
нятым в настоящее время научным теориям и поэтому не
обещают глубоких результатов при своем рассмотрении.
Так, проблема полного описания состояния Вселенной в
некоторый момент времени считалась достойной рассмот-
49 Ньютон И. Оптика, или Трактат об отражениях, преломле-
ниях, изгибаниях и цветах света. — М., 1954.
308
рения во времена Лапласа, поскольку полагали, что на
основе такого знания о Вселенной можно предсказать ее
состояние в любой последующий момент. В современной
науке подобная проблема считается совершенно бесперс-
пективной. Во Вселенной действуют не только динамиче-
ские, но и статистические закономерности, и предсказать
ее последующее состояние на основе предшествующего
невозможно.
Существуют некоторые общие требования, выполне-
ние которых необходимо при постановке научных про-
блем.
1. Любая научная проблема должна формулироваться
относительно конкретных, реальных объектов или пред-
метных областей. В науке не может быть «беспредметной»
проблемы (также как и «беспредметной» гипотезы или те-
ории).
2. Необходимо ясное понимание научной проблемы. От-
сутствие такого понимания (или только интуитивное по-
нимание проблемы) влечет негативные последствия: ме-
шает выделению направлений и разработке программ на-
учных исследований, обоснованию и критическому анали-
зу стратегии научного поиска. А это сказывается на спосо-
бах координации деятельности различных групп исследо-
вателей. В условиях разделения научно-исследовательско-
го труда нечетко сформулированная проблема неизбежно
ведет к растрате времени, сил и материальных средств, к
нагромождению разрозненной информации и т.д.
3. Научная проблема должна выделять такое направле-
ние исследования, в котором отдельные вопросы могут
получать осмысление и решение как ее частности. Извес-
тно, что относительно любого объекта в науке можно
сформулировать большое количество вопросов, задающих
целевые установки, и многие из них в той или иной мере
могут оказаться полезными. Но самым важным является
умение исследователя выделить, сформулировать, обо-
сновать существенный вопрос, объединяющий все другие,
и сосредоточиться на его решении. В этом проявляется под-
готовленность ученого.
309
4. Научная проблема должна обладать свойством разре-
шимости. Для прогресса науки и дальнейших действий в
научном исследовании важно установить, обладает ли данная
проблема этим свойством. Познавательная деятельность
ученого во многом зависит от того, какие результаты на-
учного исследования следует считать решением проблемы.
Обоснование разрешимости проблемы предполагает полу-
чение таких результатов исследования, которые нужно
считать ее решением при данном состоянии науки. Поэто-
му разрешимая проблема (в отличие от псевдопроблем)
дает возможность обосновывать и планировать конечный
результат, а не объявлять любые результаты решением
проблемы. Кроме того, разрешимая проблема позволяет
оценивать, отбирать и контролировать познавательные
действия и аргументы в самом- процессе получения запла-
нированных результатов, а не двигаться к ним при помо-
щи методики «проб и ошибок».
Следует заметить, что в науке нередко приходится
сталкиваться с проблемами, допускающими несколько ва-
риантов решения (к таким проблемам, например, относят-
ся технико-экономические проблемы, организационные и
т.д.). В таких случаях приходится учитывать, какое именно
решение обладает теми или иными преимуществами и
поэтому более желательно в данных условиях. Чем слож-
нее проблема, тем большее количество неизвестных фак-
торов необходимо учитывать при обосновании ее разре-
шимости, преимуществ и планировании ее решения.
Умение ученого формулировать и критически анализи-
ровать аргументы, используемые для обоснования разре-
шимости или принятия предлагаемого решения пробле-
мы, является важной предпосылкой прогресса научного
познания.
Способность воспринимать новые проблемы, видеть и
формулировать их — важное условие научного творче-
ства. В науке не существует каких-либо специальных ме-
тодов поиска и формулирования научных проблем. Для
многих из них невозможна и разработка алгоритмов реше-
ния. Эти вопросы являются наиболее сложной частью на-
310
учно-исследовательского труда. Они требуют хорошей под-
готовки ученого, наличия у него опыта исследовательской
работы, творческого подхода, а иногда и мужества.
13.3. Научная гипотеза
Процесс научного познания, как правило, требует выд-
вижения каких-то предварительных теоретических пред-
положений о сущности изучаемых объектов, явлений. Эти
теоретические предположения именуются гипотезами.
Однако не всякое предположение, догадку или домы-
сел о чем-либо можно назвать гипотезой. Гипотеза пото-
му и включает определяющий термин «научная», что яв-
ляется научно обоснованным предположением, содержа-
щим определенные аргументы, объясняющие изучаемые
явления. Особенность этих аргументов такова, что исчер-
пывающе проверить их достоверность пока не представ-
ляется возможным.
Познавательные возможности гипотез постепенно осоз-
навались все большим кругом ученых, которые считали,
что использование гипотез является важным условием
прогресса науки. Анализируя состояние науки во второй
половине XIX века, Ф. Энгельс отмечал, что «в физике и
химии находишься среди гипотез, словно в центре пчели-
ного роя».50 Отсюда он делал вывод, что гипотеза стано-
вится формой развития естествознания (заметим, что это
в равной степени относится не только к естественным, но
и к другим наукам — техническим и социально-гумани-
тарным).
Среди ученых Нового времени имело место и негатив-
ное отношение к указанной форме развития естествозна-
ния. «Гипотез я не измышляю», — заявлял И. Ньютон. Его
«Оптика...» начинается следующими словами: «Мое наме-
рение в этой книге — не объяснять свойства света гипоте-
зами, но изложить и доказать их рассуждениями и опыта-
50 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 89.
311
ми».51 Вместе с тем совершено очевидно, что предполо-
жение о существовании ненаблюдаемого «мирового эфи-
ра», как, впрочем, и другие (даже оказавшиеся впослед-
ствии истинными) утверждения самого Ньютона, были ги-
потезами. Другими словами, в своей научной деятельности
Ньютон фактически пользовался гипотезой как важной
формой развития естествознания. Так в чем же тут дело?
Дело в том, что расхождения между научной практи-
кой и ее осознанием в данном случае, как и во многих
других, является кажущимся и объясняется просто-напро-
сто особым словоупотреблением. Под гипотезами Ньютон
понимал необоснованные утверждения, предположения,
выдвинутые без достаточного предварительного анализа
эмпирического материала.
В науке главной целью выдвижения и разработки гипо-
тез является решение научной проблемы. Как только уче-
ные переходят от собирания эмпирически наблюдаемого
материала к его классификации, к выделению научной
проблем,ы, перед ними встает задача — строить обобще-
ния, а вместе с ними и гипотезы. При этом научная про-
блема задает направление поиска гипотез.
Принято считать, что высказанная гипотеза не должна
противоречить известным в науке фактам. Но в процессе
научного исследования могут встречаться, случаи, когда
складывается совершенно новая проблемная ситуация и
новые научные гипотезы, призванные ее разрешить, не
согласуются с общепринятыми теориями, противоречат
установившимся взглядом.
Такого рода проблемная ситуация возникла, например,
в связи с открытием радиоактивности на рубеже XIX-
XX веков. Вначале для объяснения этого явления выдви-
гались гипотезы, основанные на теоретических- представ-
лениях классического естествознания XIX века. Пожалуй,
наиболее важную роль играла гипотеза о том, что радио-
активность является следствием возбуждения тел лучами,
51 Ньютон И. Оптика, или Трактат об отражениях, преломле-
ниях, изгибаниях и цветах света. — М., 1954. С. 9.
312
которые испускает радий (гипотеза о так называемой ин-
дуцированной радиоактивности). Однако само свойство
возбуждать активность других тел требовало объяснения.
В ходе дальнейших исследований эта гипотеза приоб-
рела новый смысл. Все большее число ученых стали
склоняться к идее, что радиоактивность является особым
внутренним свойством атомов радиоактивных элементов,
благодаря чему они подвержены спонтанным видоизменени-
ям — радиоактивному распаду и радиоактивным превра-
щениям. Эта идея и легла в основу гипотезы, которую обо-
сновывали, разрабатывали и использовали видные уче-
ные того времени, прежде всего, — Мария Кюри-Скло-
довская, Резерфорд и Содди.
Данная гипотеза* основывалась на следующих фактах:
излучение происходит и при отсутствии света; радиоак-
тивность не подвержена воздействию известных науке сил
и явлений (давления, температура, электрических и маг-
нитных сил, химических реакций и т.п.); соли урана само-
произвольно испускают невидимые излучения, обладаю-
щие большой проникающей силой (через металлическую
фольгу и другие материалы) и т.д.
Введение новых теоретических понятий является важ-
ным условием плодотворности новой гипотезы. Такими по-
нятиями в гипотезе М. Кюри-Склодовской, Резерфорда и
Содди стали понятия «радиоактивность» (понимаемая как
«особое внутреннее свойство атома»), «радиоактивный
распад», «радиоактивные превращения» и т.д.
Всякую гипотезу можно использовать плодотворно при
условии, если исследователь применяет ее точно так же,
как и теории, уже принятые в науке, то есть исходит из
нее как из установленной системы знаний. Иначе ученый не
сможет строго последовательно рассуждать, делать конк-
ретные логические выводы и проверять их эмпирически.
Никаким другим путем ему не удастся обнаружить, где
именно и в чем выводы из гипотезы не согласуются с уже
установленными фактами и мешают поискам новых фактов.
Научные гипотезы в процессе исследования подверга-
ются проверке, коренной переделке в зависимости от на-
313
капливающихся новых фактов. Гипотеза, получившая пол-
ное доказательство, проверенная практикой, становится
теорией. При этом научная гипотеза остается принципи-
ально близкой к теории, ибо является во всех отношениях
идентичной теории, за исключением одного — доказанно-
сти ряда посылок, на которых она строится. В свое время
сам Ч. Дарвин считал свою идею эволюции органического
мира гипотезой, позволяющей объяснить большую группу
фактов из области живой природы. Впоследствии, однако,
эта гипотеза обрела статус научной теории.
Но хотя научная гипотеза может в ходе дальнейших
исследований перерасти в теорию, она все же является
специфической формой научного познания. «В гипотезе в
силу ее незавершенности значительно больший элемент
интуитивного по сравнению с теорией. В процессе выдви-
жения и построения гипотезы в наибольшей степени про-
являются творческие потенции ученого, его талант, на-
копленный опыт. Поэтому логико-гносеологические аспек-
ты гипотезы тесно связаны с проблемами психологии на-
учного творчества, эвристики».52 Зачастую бывает трудно
объяснить, почему некий ученый выдвигает для объясне-
ния каких-нибудь фактов именно такую гипотезу. Эта труд-
ность проистекает из того, что создание гипотезы являет-
ся во многом интуитивным актом, представляющим собой
тайну научного творчества.
Научная гипотеза должна удовлетворять ряду специ-
фических требований.
1. От гипотезы требуется, чтобы она давала объяснение
сущности того множества новых фактов, на основе кото-
рых и ради которых она создана. И чем больше круг фак-
тов, объясняемых данной гипотезой, тем более обоснован-
ной она считается. Если же в имеющемся круге фактов
появляется какой-либо факт, необъяснимый с точки зре-
ния выдвинутой гипотезы, то такая ситуация служит сти-
мулом: а) либо для поиска новой гипотезы; б) либо для
52 Методологические основы научного познания / Под ред. проф.
П.В. Попова. — М., 1972. С. 169.
314
совершенствования существующей гипотезы; в) либо для
обнаружения (путем дополнительных проверок) ошибоч-
ности появившегося нового факта. Например, из истории
формирования периодической системы химических элемен-
тов известно, что первоначально некоторые элементы «не
вписывались» в эту систему. Тогда Д.И. Менделеев, будучи
уверенным в правильности создаваемой им системы, пред-
положил, что атомные веса этих элементов были опреде-
лены неверно. Последующие экспериментальные исследо-
вания подтвердили его предположение.
2. Гипотеза должна быть принципиально проверяема.
Это означает, что в процессе познавательной деятельнос-
ти должно быть, рано или поздно, доказано (или опро-
вергнуто) реальное существование предполагаемого в ги-
потезе. Способом проверки гипотез является получение (вы-
вод) из них таких следствий («частных случаев»), которые
могут быть проверены опытным путем. Если результаты
экспериментов совпадают с логически выведенным из об-
щей гипотезы частным случаем, то это свидетельствует о
достоверности данной гипотезы.
В то же время следует иметь в виду, что не всякая
гипотеза может быть проверена на том или ином этапе
развития науки. Неосуществимость проверки гипотезы мо-
жет быть обусловлена: а) неясностью конкретных путей
такой проверки: б) математическими трудностями, пре-
пятствующими получению из гипотезы количественных
следствий, допускающих однозначное сопоставление с опы-
том; в) недостаточным уровнем развития эксперименталь-
ной техники. В связи с этим вводится понятие фактически
непроверяемой гипотезы, которая, однако, по мере про-
гресса науки может со временем стать проверяемой.
Примером такой гипотезы является в настоящее время
гипотеза кварков, согласно которой все известные эле-
ментарные частицы могут быть построены из нескольких
гипотетических субэлементарных частиц — кварков. Пос-
ледние должны иметь дробный электрический заряд и дол-
жны быть устойчивы, то есть не должны распадаться на
315
другие частицы. По современным представлениям, кварки
связаны посредством особых виртуальных частиц — глюо-
нов. Внутри сложных частиц кварки относительно незави-
симы друг от друга, обладают значительными «степенями
свободы». Но при их удалении друг от друга взаимосвязь
кварков становится столь большой, что выбить кварк из
частицы оказывается практически невозможным (во вся-
ком случае, при нынешнем уровне техники ядерных ис-
следований).
3. Гипотеза должна обладать достаточной широтой, ло-
гической стройностью и прогнозирующими возможностями.
Это означает способность гипотезы к охвату и объяснению
более или менее широкого круга явлений, отсутствие в
ней противоречий установленным научным фактам, а так-
же ее способность предсказывать новые явления. Выше-
упомянутая гипотеза кварков, например, сумела объяс-
нить то, что оставалось загадочным для других гипотез.
Она позволила, в частности, понять закономерности, свя-
занные с магнитными моментами элементарных частиц (рас-
четы в этой области очень мало отличаются от экспери-
ментальных данных), а также предсказать существование
в природе некоторых (пока еще неоткрытых) частиц.
4. Важным требованием, предъявляемым к гипотезе,
является ее простота. Под простотой гипотезы понимается
такое ее логическое построение, которое не вызывает
необходимости при объяснении определенного круга явле-
ний прибегать к каким-либо произвольным допущениям,
ко всякого рода дополнительным, искусственным построе-
ниям и т.д.
5. Чаще всего гипотеза выдвигается в тех случаях, ког-
да трудно или даже невозможно выявить причину изуча-
емого явления в силу его недоступности непосредственно-
му наблюдению. Невозможно, скажем, непосредственно
наблюдать появление жизни на Земле, процессы образо-
вания небесных тел, явления, происходящие на молеку-
лярном или атомном уровне, и т.д. При изучении подобных
процессов ученым неизбежно приходится прибегать к бо-
316
лее или менее вероятным предположениям, объясняющим
причину их возникновения, характер их протекания и т.п.
Даже использование сложных беспилотных космиче-
ских аппаратов не дало пока возможности подтвердить
или опровергнуть гипотезу о существовании прежде и в
настоящее время каких-то форм жизни на планете Марс.
До сих пор остаются гипотетическими научные идеи ака-
демика О.Ю. Шмидта о происхождении Земли и других
планет, хотя они и хорошо объясняют многие явления,
происходящие в Солнечной системе.
В ходе научного поиска может быть выдвинут ряд ги-
потез в отношении одной и той же группы явлений. Даль-
нейшее накопление эмпирических данных приводит к от-
бору гипотез: одни из них отбрасываются, устраняются из
науки, как не нашедшие подтверждения, другие подвер-
гаются исправлению, совершенствованию. На этом пути
иногда может происходить синтез гипотез, объясняющих
одно и то же явление с разных сторон (например, синтез
волновой и корпускулярной гипотез света).
В заключение отметим большую роль так называемого
гипотетико-дедуктивного метода в построении современ-
ного научного знания. Этот метод предполагает выполне-
ние алгоритма, который состоит из четырех звеньев. Сна-
чала обнаруживаются определенные факты, относящиеся
к какой-то области действительности. Затем выдвигается
первоначальная гипотеза, обычно называемая рабочей,
которая на основе некоей регулярности, повторяемости
найденных фактов конструирует наиболее простое их
объяснение. Далее устанавливаются факты, которые «не
вписываются» в это объяснение. И уже с учетом этих вы-
падающих из первоначального объяснения фактов создает-
ся новая, более разработанная научная гипотеза, которая
согласует все имеющиеся эмпирические данные, а иногда
позволяет предсказать и получение новых. Иначе говоря,
из нее можно вывести (дедуцировать) все известные фак-
ты, а также указание на еще неизвестные (то есть пока
не открытые).
317
Крупный ученый, академик П.К. Анохин (один из пио-
неров отечественной кибернетики) так описывал научное
творчество лауреата Нобелевской премии И.П. Павлова:
«Павлов отличался редкой смелостью в любой момент от-
казаться от самой соблазнительной рабочей гипотезы, если
только она переставала соответствовать фактическому
материалу. Поражало в нем то, что он не мог ни минуты
работать без законченной рабочей гипотезы. Как альпи-
нист, потерявший одну точку опоры, сейчас же заменяет
ее другой, так и Павлов при разрушении одной рабочей
гипотезы старался сразу же на ее развалинах создать но-
вую, более соответствующую последним фактам».53
В том случае, если гипотеза согласует («состыкует»)
между собой факты, свяжет их в единую картину и даже
предвосхитит обнаружение новых, еще неизвестных фак-
тов, то она превратится в теорию, которая на определен-
ный исторический срок может занять господствующие по-
зиции в том или ином разделе научного знания.
13.4. Научная теория
Термин «теория» употребляется в разных значениях.
В наиболее широком смысле этот термин применяется как
общая характеристика мышления. Обычно это имеет мес-
то при анализе соотношения теории и практики (когда
теорией называют духовное, мысленное отражение ре-
альной действительности, а под практикой понимают пред-
метную, материально-преобразующую деятельность чело-
века).
Другое, нередко употребляемое понимание теории как
некоторой доктрины, учения также имеет довольно ши-
рокое значение (хотя в этом случае появляется признак
известной систематичности, организованности знания). Но
признак систематичности, организованности еще недоста-
53 Анохин П.К. Иван Петрович Павлов. Жизнь, деятельность и
научная школа. — M.-JL: Изд. АН СССР, 1949. С. 317.
.318
точен для определения научной теории, ибо этот признак
присущ и теологическим построениям и теориям совре-
менного естествознания.
Очевидно, для теории характерно наличие некоторого
специфического отношения между образующими ее вы-
сказываниями. Таким специфическим отношением, упоря-
дочивающим отдельные высказывания, является логиче-
ская выводимость. С этой точки зрения теория может быть
охарактеризована как система высказываний, связанных
отношением логической выводимости. Эта важная характе-
ристика теории не позволяет, однако, дать исчерпываю-
щего ее определения.
Научная теория опирается на некоторые исходные по-
ложения, из которых логически выводятся все остальные
ее положения. К таким исходным положениям относятся:
некоторые основополагающие понятия (например, «поле»,
«квант» и т.п.), фундаментальные законы и принципы, пред-
варительные гипотезы и допущения. Все эти исходные
положения являются основой для логического развертыва-
ния любой достаточно развитой научной теории и образу-
ют как бы «ядро» ее структуры. Кроме того, в структуру
естественнонаучных (например, физических) теорий зача-
стую входит абстрактный, идеализированный объект (или,
как его еще называют, теоретический объект), который
связывает теорию с ее эмпирическим основанием. Он вы-
ражает центральную идею теории, объединяющую раз-
личные абстракции в некоторую целостность.54
«Теория — форма достоверного научного знания о не-
которой совокупности объектов, представляющая собой
систему взаимосвязанных утверждений и доказательств и
содержащая методы объяснения и предсказания явлений
данной- предметной области».55
54 См.: Кузнецов И.В. Структура физической теории / Вопросы
философии. 1967. № 11.
55 Попович М.В., Садовский В.Н. Теория. Философская энцикло-
педия. 1970. Т. 5. С. 205.
319
Научные теории можно классифицировать по разным
признакам. Например, существует классификация теорий
по степени их общности. Такая классификация исходит из
степени общности фундаментальных законов, которые вхо-
дят в структуру теорий. Законы — важнейший элемент каж-
дой теории. Теоретические системы отличаются друг от дру-
га характером включенных в них законов. Основополагаю-
щие законы существуют в любой области научного знания.
Например, в физике такими законами являются законы со-
хранения энергии, момента количества движения и др.
Существует следующая классификация научных теорий:
1. Эмпирические (описательные) теории.
2. Математизированные научные теории, использую-
щие аппарат и модели математики.
3. Дедуктивные теории, строящиеся обычно в особых
формальных языках.
Эмпирические теории содержат большое количество
эмпирических данных. Основные их положения представ-
ляют более или менее прямые обобщения этих данных.
Используемые для формулирования этих обобщений по-
нятия — преимущественно «качественные», классифика-
ционные или сравнительные понятия. С таких теорий ес-
тествознание начинало свое развитие. И до сих пор они
составляют значительную часть естественнонаучных тео-
рий. К ним относятся, например, такие выдающиеся дос-
тижения человеческой мысли, как дарвиновская теория ес-
тественного отбора или павловская теория условных реф-
лексов.
В то же время в качественных теориях могут, в той
или иной степени, использоваться количественные мето-
ды исследования: различные таблицы, графики и т.п.
В них могут с успехом применяться те или иные матема-
тические методы, например, методы математической ста-
тистики и др.
Математизированные теории — это теории, широко
использующие количественный формализованный язык и
создающие математические модели для описания и объясне-
ния соответствующего эмпирического материала. К такого
320
рода теориям относятся теории в физических науках.
В настоящее время эти теории широко представлены так-
же во многих разделах химии, в технических науках, все
больше проникают в биологию, в геологию, в экономичес-
кие науки и т.д. Для этих теорий характерен, прежде все-
го, переход от качественных понятий к количественным
понятиям (величинам) и построение математических моде-
лей изучаемых явлений.
Исходя из соотношения опыта и дедукции в процессе
построения научных теорий, последние подразделяются на
дедуктивные и недедуктивные. Построение дедуктивных
теорий предполагает исходные опытные данные, но про-
текает оно независимо от опыта, поскольку предварительно
заданы исходные понятия и предложения. При создании
недедуктивных теорий основное внимание сосредоточи-
вается на обработке наблюдения и эксперимента, которая
предполагает широкое использование индуктивных обоб-
щений, выводов по аналогии и т.д. На основе такой обра-
ботки анализируется множество свойств и отношений не-
которой предметной области, выделяются наиболее суще-
ственные и необходимые и обобщаются в виде определен-
ных законов.
Математические теории являются дедуктивными тео-
риями, то есть теориями, построенными с помощью де-
дуктивного метода. Основные черты дедуктивного метода
(и теорий, построенных этим методом) могут быть пред-
ставлены следующим образом.
Прежде всего, выделяются высказывания, принимае-
мые без доказательств. Это первичные высказывания, или
аксиомы (постулаты). Как правило, они формулируются с
помощью исходных терминов, но в принципе в них могут
входить и производные термины. В определенном плане
аксиомы могут рассматриваться как скрытые определения
исходных терминов.
Все остальные высказывания должны быть получены
из исходных по некоторым логическим правилам. Эта со-
вокупность высказываний образует класс выводимых (до-
казуемых) предложений или теорем.
321
Для построенной таким образом дедуктивной теории
чрезвычайно важным оказывается ее исследование (ис-
следование лежащих в ее основе аксиом) на непротиворе-
чивость, полноту и независимость. Такое исследование —
одна из основных задач метаматематики — науки о стро-
ении и основных свойствах математических теорий.
В истории науки, в зависимости от трактовки катего-
рий необходимости и случайности в научном познании,
произошло разделение теоретических систем на теории
жесткой детерминации и статистические.
Для классического периода развития науки были ха-
рактерны теории жесткой детерминации, признавались
только динамические закономерности. По существу, вся
классическая физика, особенно классическая механика,
основывалась и развивалась в сфере этого стиля мышле-
ния: все выводы строились на строгом языке математики,
изучаемые связи и закономерности, как правило, счита-
лись строго однозначными. Неоднозначность, случайность
исключались из теорий жесткой детерминации. А если уче-
ные и сталкивались с неопределенностью и неоднозначно-
стью, то это считалось свидетельством некорректности са-
мой постановки исследовательских задач.
Такая абсолютизация жесткой детерминации (когда рас-
сматривались только необходимые связи, а случайности
не входили в содержание создаваемых теорий) впослед-
ствии стала не только недостаточной, но при исследова-
нии многих более сложных явлений (например, в области
биологии, физики, особенно квантовой, социальных обла-
стей и т. п.) просто непригодной. Возникла настоятельная
необходимость в формировании нового стиля научного
мышления, который бы позволил изучать не только необ-
ходимые, жесткие, однозначные связи, но и* закономерно-
сти, которым подчиняются случайные связи и явления. Это
и предопределило появление и быстрое распространение
статистических теорий.
Первоначально идеи статистической теории стали скла-
дываться в физике в ходе познания природы тепловых
явлений в газообразных веществах. Благодаря работам
322
Р. Клаузиса и Дж. Максвелла в процессе разработки моле-
кулярно-кинетической теории газов начался переход к те-
оретико-вероятностным представлениям. Свою относительно
завершенную и целостную форму выражения статистиче-ская
физика получила в работах Л. Больцмана и У. Гиббса, сде-
лавших ее пригодной для исследования систем весьма раз-
личной физической природы.
Кульминационным пунктом развития статистических
теорий в естествознании можно считать разработку кван-
товой механики в 20-х годах прошлого столетия. «Кванто-
вая механика внесла наиболее радикальные изменения в
наши представления о природе физической теории, и эти
изменения непосредственным образом связаны с трактов-
кой вероятности в структуре новой физики... Если в слу-
чае классической физики вероятность еще могла тракто-
ваться как второстепенный, инородный элемент структу-
ры физической теории, то в квантовой механике вероят-
ность с самого начала рассматривалась как одно из важ-
нейших оснований самой структуры физической теории».56
К числу важных гносеологических проблем относится
проблема перехода от старых теорий к новым. При этом,
как правило, наблюдается определенная преемственность в
развитии теоретического знания. Новая теория не отбрасы-
вает целиком старую, а сохраняет ее положительное со-
держание (то есть здесь имеет место диалектическое от-
рицание). Причем новая теория, не отрицая полностью ста-
рую, указывает границы ее применимости. Так, специаль-
ная теория относительности А. Эйнштейна, предложившая
следующую формулу для массы движущегося тела (mJ:
где то — масса покоя, v — скорость движения тела, с —
56 Сачков Ю.В. Виды научных теорий. В кн.: Эксперимент, мо-
дель, теория. — М.-Берлин, 1982. С. 226-227.
323
скорость света), не отбросила в то же время механику
Ньютона. Она указала, что выводы классической механики
справедливы лишь для случаев медленных движений, то
есть когда v много ^меньше С (или устремляя v к нулю),
получается, что 7nv= тпо. А это есть известное утвержде-
ние классической механики о независимости массы тел от
их движения. Такое своеобразное включение старого зна-
ния в новое, старых теорий в новые представляет собой
одну из закономерностей научного познания.
После того как теория построена, она вступает в поло-
су объяснения и предсказания новых явлений. На этой ста-
дии происходит расширение эмпирического базиса теории.
При этом новый эмпирический материал не просто осваи-
вается теорией, а оказывает на нее активное обратное
воздействие. В процессе своего приложения к новым ситу-
ациям теория начинает меняться.
Важной причиной таких изменений становятся трудно-
сти, которые возникают при решении новых задач стары-
ми методами. Чтобы выработать методы, обеспечивающие
решение широкого круга новых задач, приходится менять
математические средства и развивать новые теоретиче-
ские модели исследуемой реальности. В результате про-
исходит переформулировка сложившейся теории: созда-
ется новый математический аппарат и происходит разви-
тие ее понятийной структуры.
История науки демонстрирует немало свидетельств та-
кого развития уже сложившейся теории. Например, пред-
сказание электромагнитных волн и дальнейшее примене-
ние теории Максвелла к объяснению оптических явлений
привели к развитию понятийного аппарата электродина-
мики (появились понятия электромагнитной волны, элект-
ромагнитного излучения и т.д.). Вместе с тем расширение
сферы эмпирического приложения уравнений Максвелла
потребовало совершенствования математической формы
теории. Математический аппарат и понятийные структу-
ры, которые развиваются в процессе приложения сло-
жившейся теории к новым физическим ситуациям, могут
324
оказаться как раз теми необходимыми средствами, приме-
нение которых в новой области теоретического поиска обес-
печивает интенсивное развитие научных знаний.57
13.5. Научная картина мира
Человек издавна стремился создать для себя некоторое
целостное представление об окружающем мире, «подняв-
шись» над теми фрагментарными знаниями, впечатления-
ми, которые он получает через свои ощущения в процес-
се повседневной жизни. Это хорошо выразил всемирно
известный ученый А. Эйнштейн. «Человек, — писал он, —
стремится каким-то адекватным способом создать себе
простую и ясную картину мира для того, чтобы оторвать-
ся от мира ощущений, чтобы в известной степени попы-
таться заменить этот мир созданной таким образом карти-
ной. Этим занимается художник, поэт, теоретизирующий
философ и естествоиспытатель, каждый по-своему. На эту
картину и ее оформление человек переносит центр тяже-
сти своей духовной жизни, чтобы в ней обрести покой и
уверенность, которые он не может найти в слишком тес-
ном головокружительном круговороте собственной жизни».58
Синтез теоретического знания влечет за собой появле-
ние таких новых форм его систематизации как научная кар-
тина мира, естественнонаучная картина мира, локальные
картина природы. Во второй половине XX века эти выс-
шие формы систематизации научного знания стали пред-
метом изучения в философской литературе, посвященной
методологическим проблемам научного исследования.
Особый интерес исследователей вызывает предельная
форма систематизации теоретического знания — научная
картина мира. Заметим, что в иерархии форм системати-
зации научного знания существует известная закономер-
57 См.: Степин В.С. Теоретическое знание. Структура, истори-
ческая эволюция. — М., 2003. С. 512-514.
38 Эйнштейн А. Влияние Максвелла на развитие представле-
ний о физической реальности / Собр. науч, трудов: В 4 т. — М.,
1967.
325
ность: более высокая форма обобщения представляет собой
нечто большее, чем сумма содержаний предшествующих
форм знания (например, теория не является простым обоб-
щением, суммированием эмпирического материала). Любая
более общая форма знания есть целостная система наибо-
лее существенных представлений, содержащихся в пред-
шествующих ей формах систематизации. Она организуется
на основе того или иного системообразующего принципа и
всегда обладает определенным приращением знания.
Научная картина мира должна поэтому представлять
собой диалектический синтез наиболее фундаментальных
положений современной науки, быть органической целос-
тной системой, отражающей важнейшие закономерности
развивающегося мира.
Термин «картина мира» появился в рамках физической
науки в конце XIX в. Одним из первых его использовал
знаменитый физик Генрих Герц. Он понимал физическую
картину мира как совокупность создаваемых исследовате-
лями представлений («внутренних образов») об объектах
внешнего мира, из которых логическим путем, — как след-
ствие указанных представлений, — можно получить све-
дения относительно поведения этих объектов.59
Вслед за Герцем термином «картина мира» широко
пользовался не менее знаменитый физик Макс Планк. Под
физической картиной мира он понимал «образ мира», фор-
мируемый в физической науке и отражающий реальные
закономерности природы. Планк считал, что содержание
этого «образа мира» непрерывно углубляется по мере раз-
вития физического знания. При этом он указывал на объек-
тивность и единство научной картины мира. Чувственные
ощущения людей, — отмечал он, — вызываемые различ-
ными предметами, могут и не совпадать, но~*«картина
мира», мира вещей для всех людей одинакова.60
39 Герц Г. Принципы механики, изложенные в новой связи //
Жизнь науки: Антология вступлении к классике естествознания. Со-
ставитель С.П. Капица. Ответ, ред. ЛА. Арцимович. — М., 1973. С. 208.
60 Планк М. Смысл и границы точной науки / Вопросы филосо-
фии. 1958. № 5. С. 106.
326
Наиболее сжато научную картину мира можно опре-
делить как «систему общих представлений о мире, выра-
батываемых на соответствующих стадиях исторического
развития научного познания».61
Наряду с научной, существует и философская картина
мира. Она представляет собой систему наиболее общих
философских понятий (категорий), принципов, концепций,
дающую на определенном историческом этапе представ-
ление о мире в целом. В зависимости от тех или иных
решений определенных философских проблем могут стро-
иться, например, материалистическая или идеалистиче-
ская картины мира, монистическая или дуалистическая кар-
тина мира, метафизические или диалектические представ-
ления о мире и т.д.
Философская и научная картины мира не существуют
изолированно, в отрыве друг от друга. Философская кар-
тина мира опирается на достижения конкретных наук, под-
тверждающих и конкретизирующих ее положения и выво-
ды. В свою очередь, научная картина мира обязательно
связана с теми или иными философскими представления-
ми, свойственными той или иной эпохе, то есть является
своеобразным синтезом знаний о природе и обществе и
философских, мировоззренческих установок.
Можно сказать, что научная картина мира — это «та-
кой горизонт систематизации знаний, где как раз происхо-
дит теоретический синтез результатов исследования конк-
ретных наук со знаниями мировоззренческого характера,
представляющими собой целостное обобщение совокупно-
го практического и познавательного опыта человечества».62
Научной картине мира предшествует (по степени обоб-
щения) картина мира, которая складывается из существу-
ющих научных представлений о строении и развитии при-
61 Степин В.С. Идеалы и нормы в динамике научного поиска/
Идеалы и нормы научного исследования. Редактор-составитель
В.С. Степин. — Минск, 1981. С. 11.
62 Черноволенко В.Ф. Мировоззрение и научное познание. —
Киев, 1970. С. 122.
327
роды. Она называется естественнонаучной картиной мира.
Кроме того, отдельные естественные науки могут созда-
вать собственные картины исследуемой ими реальности.
Их называют частнонаучными (или локальными) карти-
нами природы. В этом смысле говорят о физической кар-
тине природы, о химической картине природы и т.д. Пос-
ледние возникают на основе синтеза наиболее общих пред-
ставлений той или иной конкретной науки и являются пре-
дельными формами систематизации научного знания в фун-
даментальных естественных науках. Локальная картина
природы отражает определенный фрагмент природы, тот
или иной структурный уровень ее организации. Она фор-
мируется — как и естественнонаучная картина мира в це-
лом — путем теоретического осмысления наиболее фун-
даментальных представлений данной естественной науки и
их синтеза (с учетом достижений философской мысли) в
некоторую единую систему обобщенного знания.
Например, «химическая картина природы как высшая
форма химического знания, как предельно обобщенный
взгляд химика на окружающую его природу представляет
собой структурно-организованную систему понятий, зако-
нов, проблем, гипотез, теорий, естественнонаучных и фи-
лософских принципов, находящихся в сложных, противо-
речивых отношениях друг с другом. С помощью этих основ-
ных форм систематизации философского и естественнона-
учного (в первую очередь химического) знания и создается
наиболее концентрированный, сущностный «химический
образ» природы на определенной стадии развития челове-
ческого познания».63
М. Планк подчеркивал, что картина мира изменяется в
процессе развития науки и имеет поэтому относительный
характер. Создание такой картины мира, которая пред-
ставляла бы собой нечто абсолютное, окончательно завер-
шенное и не нуждалось бы в дальнейших улучшениях,
Планк считал недостижимой задачей. Процесс развития
63 Вязовкин В.С. Материалистическая философия и химия. Хи-
мическая картина природы и ее эволюция. — М., 1980. С. 53.
328
науки всегда сопровождался формированием, утвержде-
нием (на какой-то исторический период) и последующей
сменой картин мира.
Понятие научной картины мира, несмотря на довольно
длительное употребление его в языке науки, до сих пор
является предметом обсуждения. В частности, спорным ос-
тается вопрос о включении в состав научной картины мира
методологии научного познания, что представляется вряд
ли оправданным. Ведь существует грань между методом
познания, характеризующим процессуальную сторону на-
учного исследования, и формой научного знания, пред-
ставляющей собой результативный момент этого процесса.
С этой точки зрения научная картина мира, как форма
систематизации теоретического знания, должна включать
лишь основные результаты научного познания, абстраги-
руясь от методов их получения (хотя это вовсе не означа-
ет, что такие результаты не могут сами выполнять мето-
дологическую функцию).
Сплава Зл
Наука как познание
Наука — не только совокупность объективных, систе-
матизированных и обоснованных знаний о мире, но и осо-
бый вид деятельности, направленной на выработку этих
знаний. Основная проблема философии науки — проблема
возникновения нового знания. Собственно, вся деятельность
научного сообщества направлена на получение нового зна-
ния. Процесс этот чрезвычайно сложный. Его исследуют раз-
личные науки — философия, социология, психология —
но, тем не менее, в настоящее время мы можем обрисо-
вать только общие контуры процесса получения знания.
Процесс научного познания включает в себя три состав-
ляющих: субъекта познания (того, кто познает), объект (то,
на что направлен процесс познания) и средства познания.
В качестве субъекта познания выступает научное со-
общество в целом. Его можно сравнить с отрядом, вторг-
шимся на неизвестную территорию. В нем существуют от-
дельные группы, но нет единого центра. Инициатива в
руках этих групп, которые решают конкретные задачи,
осваивая свои участки. Такие небольшие подразделения,
увлекаемые отважными и умными лидерами, могут пре-
одолеть препятствия и уйти далеко вперед, увлекая за
собой остальных. Тогда на них ориентируются и им подра-
жают. Они создают новую тактику и новую стратегию. Со
временем ситуация меняется и прорыв совершается дру-
гой группой и в другом месте.
С кем же сражается это сообщество? Оно сражается с
миром непознанного, расширяя границы познания. В конеч-
ном счете, успех зависит от двух главных факторов: от
330
умелости и степени вооруженности тех, кто на переднем
крае, и от организации их взаимодействия между собой и
с другими «тыловыми» структурами. Что же можно ска-
зать о противнике? Он, как правило, неизвестен, скрыт,
хорошо замаскирован, но оказывает упорное сопротивле-
ние, противодействуя вторжению: уничтожает посевы,
губит скот, топит корабли, воздействует то жарой, то
холодом, то наводнением, то болезнями. Одним словом, он
создает проблемы тем, кто ведет вторжение.
Противника стараются раскрыть, обнаружить, заковать
в кандалы и заставить на себя работать. Так человек по-
ступает с различными познанными силами природы. Он
заставляет их вращать турбины, тащить вагоны, взры-
вать горные породы, рыть каналы и шахты, переплав-
лять руду и т.д. Это образноё сравнение научных коллек-
тивов с конкистадорами на самом деле достаточно верно
отражает смысл научной деятельности. Она рождается из
идеи господства над природой — основной идеи западноев-
ропейской культуры, формирующейся в Новое время. За-
вершая свой «Новый Органон», Бэкон пишет о том, что
«человек, в результате грехопадения, лишился и невин-
ности, и владычества над созданиями природы. Но и то, и
другое может быть отчасти исправлено и в этой жизни,
первое — посредством религии и веры, второе — посред-
ством искусств и наук. Бэкон также писал о том, что только
пытая природу, рассекая ее в эксперименте, ученый мо-
жет выведать у нее ее тайны, открыть истину.
Таким образохМ, субъект познания — это научное сооб-
щество, в которое входят отдельные исследователи. От-
дельный исследователь может быть рассмотрен на трех
уровнях: общего, особенного и единичного.
На уровне общего он является представителем опреде-
ленной культуры, которая формирует общее представле-
ние о мире, о месте человека в мире, о цели и смысле
его существования. Тем самым задается общее представ-
ление об объекте познания, субъекте, методах познания и
целях. Мы определили это как тип мышления, формируе-
331
мый эпохой и оказывающий влияние на все стороны ее
жизни, в том числе и на науку.
На втором уровне, то есть на уровне особенного, ис-
следователь выступает как представитель научного сооб-
щества, которое создает представление об объекте ис-
следования, содержащееся в теориях, а также в накоп-
ленном фактологическом знании совокупность норм и пра-
вил научного исследования. Кроме того, научное сообще-
ство формулирует ряд проблем, требующих разрешения,
и определенных гипотез, намечающих перспективы разви-
тия научных исследований. Научное сообщество создает
также совокупность методов исследования объекта. Все это
составляет содержание научной парадигмы, направляю-
щей деятельность конкретных исследователей.
На третьем уровне, то есть на уровне единичного, каж-
дый исследователь выступает как отдельная уникальная
личность со своей индивидуальной судьбой, чертами ха-
рактера, способностями, интересами, желаниями и т.д. Он
имеет собственный личный опыт, индивидуальный стиль
мышления. Как исследователя его формируют все три
уровня: он усваивает мировоззрение эпохи, совокупность
научных знаний, норм, правил и методов исследования,
научных проблем и гипотез. Все это преломляется через
его индивидуальный жизненный опыт, его интеллект, ха-
рактер, систему ценностей.
Все три уровня играют важную роль в процессе науч-
ного исследования. Первый уровень задает так называемое
предпосылочное знание, то есть знание, которое высту-
пает как нечто само собой разумеющееся, не анализируе-
мое и не подвергаемое сомнению Для средневекового типа
мышления это убеждение в существовании Бога, сотво-
рившего мир и человека, в том, что человек совершил
грехопадение, был изгнан из рая и теперь должен заслу-
жить прощение и жизнь вечную. Соответственно, это де-
лает главным объектом познания Бога, а главным сред-
ством познания — веру.
В Новое время формируется другая картина мира, со-
здающая другой образ мира и человека. Мир предстает
332
как большой механизм, в котором все процессы причинно
обусловлены и происходят в соответствии, с определенны-
ми законами. Утверждается, что человек с помощью соб-
ственного разума способен познать устройство мира и ис-
пользовать это знание себе на пользу. Мир безличен, это
движущаяся материя, которую человек может преобразо-
вать по своему усмотрению. Все эти представления со вре-
менем приобретают характер убеждений эпохи. Они при-
нимаются как нечто «само собой разумеющееся» и направ-
ляют деятельность каждого, в том числе и представите-
лей научного сообщества.
Исследователь смотрит на мир (объект познания) как
бы через три основных «линзы»: картину мира, парадиг-
му, личный опыт.
Выделив основные характеристики субъекта познания,
рассмотрим средства, используемые исследователем в
процессе познания. В качестве средств выступают, преж-
де всего, познавательные способности исследователя, его
интеллект, чувства, память и т.д. Это предмет исследова-
ния психологии. Мы рассмотрели те средства познаватель-
ной деятельности, которые составляют основное содержа-
ние науки, осваиваются исследователем в процессе обу-
чения и стоят как бы «между» исследователем и изучае-
мым объектом. Это, прежде всего, само накопленное по-
колениями ученых знание об объекте (фактологическое
знание, эмпирические законы, теории, проблемы, гипо-
тезы и т.д.), а также выработанные в процессе исследова-
ния различные методы исследования объекта.
Новое знание, получаемое в результате познаватель-
ной деятельности, может быть различной степени общнос-
ти и относится либо к эмпирическому, либо к теоретиче-
скому уровню познания. Это могут быть новые факты, но-
вые эмпирические законы, новые теории и даже новая
парадигма. Изменение картины мира происходит в резуль-
тате достаточно сложных социальных и когнитивных про-
цессов, когда изменяется не только знание о мире, но и
отношение человека к миру, его самосознание.
333
В философии науки были созданы три основные кон-
цепции, объясняющие процесс получения нового значе-
ния: эмпиризм, рационализм и так называемая «стандарт-
ная концепция» науки. Сложность проблемы состоит в том,
что процесс познания — чрезвычайно сложный процесс.
Существует восточная притча о сороконожке. Сороконож-
ка без труда справлялась со всеми ногами, пока ее не
спросили, как она это делает, откуда она знает, в каком
порядке надо переставлять ноги. Сороконожка задумалась
и не смогла сдвинуться с места. Точно так же и ученые
уже сотни лет совершают научные открытия, ставят экс-
перименты, создают новые теории, но если их спросить,
как они это делают, то получим ситуацию сороконожки.
Познание — творческий процесс, включающий в себя ра-
циональное и иррациональное, во многом загадочный и
непредсказуемый. Поэтому он не может быть познан пол-
ностью, до конца. Рассмотрим основные концепции науч-
ного познания.
14.1. Эмпиристская и рационалистическая
концепции научного познания
Возникающая в XVII веке современная наука противо-
поставляет, знание, опирающееся на опыт и наблюдения,
бесконечным философским и теологическим спорам, кото-
рые продолжались много веков, но так и не привели к
какому-то положительному результату.
Программа деятельности созданного в XVII веке в Лон-
доне научного общества формулировалась следующим об-
разом: «Развивать посредством опытов естествознание и
полезные искусства, мануфактуры, практическую меха-
нику, машины, изобретения, не вмешиваясь в богословие,
метафизику, мораль, политику, грамматику, риторику и
логику». Ставилась также задача проверки всех созданных
ранее естественнонаучных, математических и механиче-
ских систем, теорий и гипотез. Следовало ничего не при-
нимать на веру, но все проверять опытом. Выдвигалось
334
требование не допускать, кроме как за редким исключе-
нием и с особого разрешения Общества и его президента,
докладов и дебатов по вопросам, по которым еще не про-
делано достаточно опытов и наблюдений. Предлагалось ста-
вить и разбирать опыты, рассматривая их истинность и
полезность, изучать и обсуждать редкости природы и ис-
кусства и при этом всегда размышлять, какую тут можно
извлечь пользу.
Деятельность Общества вполне соответствовала этой
программе. Его члены на своих заседаниях публично про-
водят всевозможные опыты: наблюдают горение и роль
воздуха в горении; исследуют роль крови в организме со-
баки; изучают действие ядов и противоядий; рассматри-
вают в микроскоп микроорганизмы; наблюдают, что про-
изойдет с животным, помещенным под стеклянный кол-
пак, из-под которого выкачан весь воздух, и т.п.
Коллективное экспериментирование — основной вид
деятельности Лондонского королевского общества в XVII веке
да и позднее. Члены Общества поклонялись Бэкону и пре-
возносили коллективные опыты. Они считали, что в таком
случае легче избежать ошибок. Считалось важным не ув-
лекаться диспутами, а разрешать все спорные вопросы
опытами и наблюдениями. Один посетитель заседаний Об-
щества в 1663 году рассказывал, что там «собираются по
средам, чтобы делать бесконечное количество опытов, о
которых еще не углубляются в рассуждения, а только
докладывают о них, что знают, и секретарь записывает...
Секретарь записывает результаты независимо от того,
удался ли опыт или нет, ибо это тоже ценно — освобо-
диться от заблуждений, исходящих из ошибочных предпо-
сылок».
В первые годы существования Общества теоретические
доклады на заседаниях практически полностью отсутство-
вали. Положение изменилось только в те годы, когда пре-
зидентом Общества был И. Ньютон (1703-1727).
Философское осмысление специфики «эмпирической»
науки, с одной стороны, и «чистой» науки — с другой,
привело к возникновению двух концепций научного позна-
335
ния — эмпиризма и теоретизма. Основателем первой в
Новое время был Бэкон, второй — Декарт. Эти концепции
различаются в двух основных пунктах.
Первый из них относится к решению вопроса об источ-
никах, или началах, научного познания. Второй связан с
проблемой вывода, посредством которого из этих начал
получаются все остальные знания, которые мы будем на-
зывать производными.
Бэкон, идеолог «эмпирической» науки, считал единствен-
ным источником научного знания опыт, то есть началами
познания, с его точки зрения, могут быть лишь данные,
полученные в результате опытных, эмпирических иссле-
дований. Все «знания извлекаются из отдельных фактов
природы и искусства (под искусством понимаются техника
и экспериментальная деятельность), как мед из полевых и
садовых цветов». Общую цель предпринятого им «велико-
го восстановления наук» Бэкон видит в том, чтобы «нако-
нец после стольких веков существования мира философия
и науки более не были висящими в воздухе, а опирались
на прочные основания разнородного и притом хорошо взве-
шенного опыта».64 Наука не может довольствоваться от-
дельными или немногочисленными опытами. Эмпириче-
ские исследования должны вестись методически, регуляр-
но и с широким размахом. Полную совокупность опытных
данных о природе, этот своеобразный кладезь эмпириче-
ских знаний, Бэкон именует естественной историей.
Из входящих в нее опытных данных теоретические по-
ложения (научные законы, или «аксиомы», как в соответ-
ствии с определенной традицией чаще называет их Бэкон)
получаются с помощью методов индукции, индуктивного
обобщения опытных данных. Точнее говоря, обобщение
опытных данных само по себе дает лишь «аксиомы» низ-
шего уровня. Дальнейшая задача состоит в том, чтобы эти
последние с помощью тех же методов индукции преобра-
зовать в «аксиомы» более общие — среднего уровня и т. д.
64 Бэкон Ф. Соч. Т. 1. — М, 1971. С. 62.
336
Завершается этот процесс установлением высших, наибо-
лее общих «аксиом». Бэкон считал, что научный разум
должен «восходить по истинной лестнице, по непрерыв-
ным, а не прерывающимся ступеням — от частностей (ре-
зультатов опытов) к меньшим аксиомам и затем к сред-
ним, одна выше другой, и наконец к самым общим. Ибо
самые низшие аксиомы немногим отличаются от голого
опыта... Средние же аксиомы истинны, тверды и жизнен-
ны, от них зависят человеческие дела и судьбы. А над
ними, наконец, расположены наиболее общие аксиомы —
не абстрактные, но правильно ограниченные этими сред-
ними аксиомами».65 Итак, в целом теория имеет вид пира-
миды, состоящей из слоев «аксиом» возрастающей степени
общности.
С точки же зрения Декарта, процесс научного исследо-
вания имеет как бы зеркально противоположный вид. Для
него идеалом науки является математика. Декарт начала-
ми познания считал наиболее общие положения, которые
устанавливаются ученым в акте интеллектуальной инту-
иции. Затем от этих начал с помощью методов дедукции
нисходят ко все менее общим теоретическим положениям.
Иначе говоря, получается такая же иерархическая теоре-
тическая система, но строится она в обратном порядке.
Декарт в своих собственных конкретных исследованиях (и
притом не только математических, но и естественнонауч-
ных) пользовался именно этим методом: «Порядок, кото-
рого я в этом держался, был таков. Прежде всего я ста-
рался отыскать вообще принципы, или первопричины,
всего того, что есть или может быть в мире, не принимая
во внимание для этой цели ничего, кроме одного бога,
который его создал, и выводя их только из некоторых
зачатков истин, присущих от природы нашим душам. За-
тем я исследовал, каковы первые и самые обычные след-
ствия, какие из этих причин можно вывести, и мне ка-
жется, что я этим способом нашел небеса, звезды, Землю,
а на Земле — воду, воздух, огонь, минералы и некоторые
65 Бэкон Ф. Соч. Т. 1. — М., 1971. С. 63.
337
другие подобные вещи, наиболее общие из всех и наибо-
лее простые, а следовательно, и самые легкие для позна-
ния».66 Наконец, от этих «первых следствий» мысль нисхо-
дила к следствиям более частным и обнаруживала много-
образные формы и виды предметов и явлений, бесчислен-
ные единичные тела и вещи. Обратим внимание на то,
что и в данном случае фактически имеют место три уров-
ня «аксиом» (научных законов): высший («принципы, или
первопричины»), средний («первые и самые обычные след-
ствия») и низший («частные следствия»). Уже из этого крат-
кого обзора видна принципиальная противоположность двух
концепций научного познания.
Создавая теорию научного познания, Бэкон и Декарт
видели свою главную задачу в нахождении абсолютно на-
дежного метода. Это должно было решить важную нрав-
ственную задачу по своеобразной демократизации науки, пре-
вращению научного исследования из элитарной деятельности,
посильной лишь для особо одаренных личностей, в технологи-
чески простое производство знаний, доступное практически
любому человеку. «Наш... путь открытия наук, — говорил Бэ-
кон, — таков, что он немногое оставляет остроте и силе
дарований, но почти уравнивает их. Подобно тому как для
проведения прямой линии или описания совершенного круга
много значат твердость, умелость и испытанность руки,
если действовать только рукой, — мало или совсем ниче-
го не значит, если пользоваться циркулем и линейкой.
Так обстоит и с нашим методом».67
Формулируя свой метод в работе «Правила для руко-
водства ума», Декарт хотел добиться того, «чтобы всякий,
кто проникся этим методом, как бы ни был посредственен
его ум, увидел, что нет ничего скрытого от. него более,
чем от других, и что в дальнейшем от него не будет скры-
то ничего вследствие несовершенства его ума или недо-
статка опытности».68
66 Декарт Р. Избр. произв. С. 306.
67 Там же. С. 27.
68 Там же. С. 111.
338
При всей своей важности эта нравственная проблема,
однако, решается как бы во вторую очередь. Непосред-
ственной целью метода считается решение другой — по-
знавательной — задачи. Метод должен был позволить де-
лать научные открытия организованным, закономерным,
методическим образом. И лишь на этой базе, как полага-
ли, можно преодолеть и нравственную проблему. Проводя
еще раз аналогию с линейкой и циркулем, Бэкон уточнял:
«Наш путь открытия знаний почти уравнивает дарования
и мало что оставляет их превосходству, ибо он все про-
водит посредством самых определенных правил и доказа-
тельств». В этом отношении намерения Декарта и Бэкона
совпадают.
Декарт писал: «При изучении природы различных умов
я замечал^ что едва ли существуют настолько глупыё и
тупые люди, которые не были бы способны ни усваивать
хороших мнений, ни подниматься до высших знаний, если
только их направлять по должному пути. Это можно до-
казать следующим образом: если начала ясны и из них
ничего не выводится иначе, как при посредстве очевид-
нейших рассуждений, то никто не лишен разума настоль-
ко, чтобы не понять тех следствий, которые отсюда выте-
кают».69 В последней фразе Декарт в сущности обрисовы-
вает свой метод в целом, правда, делает это в очень сжа-
той и недостаточно четкой форме. Попробуем представить
его в более развернутом и расчлененном виде.
Условно декартовский метод можно разделить на две
основные части. В первой определяются те средства, с
помощью которых исследователь получал бы гарантиро-
ванно истинные начала познания. Таким средством, по
Декарту, нельзя считать обычный разум, применяемый
стихийно и бесконтрольно. Дело в том, что «вследствие
известного недостатка, свойственного человеческому уму»,
люди имеют склонность начинать познание со сложных и
трудных вещей. И хотя при этом они нередко затрачивают
69 Декарт Р. Избр. произв. С. 419.
339
огромные усилия, в результате вместо знаний получают
лишь смутные представления. «Поэтому лучше не зани-
маться совсем, нежели заниматься исследованием настолько
трудных вещей, что, будучи не в силах отличить в них
истинное от ложного, мы вынуждены допускать в каче-
стве достоверного сомнительное. Мы отвергаем... все по-
знания, являющиеся только вероятными, и полагаем, что
можно доверять только совершенно достоверным и не до-
пускающим никакого сомнения».
Начала не могут быть получены и посредством опыта
или чувств. Не только и не столько потому, что «опыт
часто вводит нас в заблуждение», а «чувства нас иногда
обманывают». Просто чувства — это как бы вторичная ин-
станция, зависимая от разума.
Средством получения истинных начал, утверждал Де-
карт, может быть лишь интеллектуальная интуиция. На-
чала, как мы помним, суть наиболее простые идеи. Просто-
та проявляется в их ясности и отчетливости. Эти-то каче-
ства и позволяют разуму непосредственно усматривать
истинность начал, ибо «все воспринимаемое нами весьма
ясно и вполне отчетливо — истинно...». Правда, одной ин-
туиции мало. Ведь начала надо распознать среди множе-
ства тех знаний, которые уже издавна известны людям.
На помощь приходит другое средство — методологиче-
ское сомнение. Надо отбросить все то, в чем я могу усом-
ниться; все, чего нельзя подобным образом отбросить, и
есть истинные начала.
После этого вступает в дело вторая часть метода, кото-
рая указывает надежные средства порождения производ-
ных знаний. По Декарту, оно должно осуществляться с по-
мощью таких познавательных механизмов, которые позво-
ляют преобразовывать знание не более или менее вероят-
ным, но исключительно необходимым образом. Несомнен-
ная истинность начал должна гарантированно передаваться
производным знаниям. Как известно, таким механизмом яв-
ляется дедуктивный вывод. Его-то Декарт и объявил един-
ственным способом развертывания знания из начал.
340
Таков в целом декартовский метод открытия: посред-
ством интеллектуальной интуиции и сомнения выявля-
ются начала познания, из которых с помощью дедуктивно-
го вывода получаются их конкретные следствия — произ-
водные знания. Чрезвычайно важно, что в результате
применения подобного метода должны получаться знания
не просто новые, но сразу же и истинные. Ведь средства
установления начал познания гарантируют их абсолютную
истинность, а средства преобразования начал в производ-
ные знания гарантируют передачу этой истинности от пер-
вых к последним. Тем самым процесс открытия новых зна-
ний оказывается одновременно и процессом их обоснова-
ния, понимаемого как установление их истинности.
Аналогичная картина у Бэкона. Он констатирует, что
«...в развитии и расширении наук не достигнуто более или
менее значительного прогресса...». Это объясняется тем,
что «до сих пор игнорируется необходимость существова-
ния особой науки об изобретении и создании новых наук».
На роль «особой науки» он и предлагает свой метод. В нем
должны быть две части.
Первая часть, так же как и у Декарта, призвана опре-
делить средства для получения истинных начал познания.
Прежде, сокрушается Бэкон, в основу познания обычно
клали сведения, извлеченные либо из «предоставленного
самому себе» разума, либо из обычных чувств, либо даже
из «мрака преданий».
Однако неконтролируемый разум полон «самоуверен-
ности (не желающей считаться с самыми реальными ве-
щами)». Обычно люди, «бросив поверхностный взгляд на
вещи, примеры и опыт, тотчас же погружались «в свои
чисто умозрительные размышления». В результате этого
и возникли «те нелепые и как бы обезьяньи изображения
мира, которые созданы в философиях вымыслом людей...».
Бэкону также чужды «философы, безгранично доверяю-
щие чувственным восприятиям». «Недостаточность чувств
двояка: они или отказывают нам в своей помощи, или об-
манывают нас».
341
Лишь специально организованный опыт способен пре-
доставить нам истинные начала, поэтому-то Бэкон и объя-
вил его единственным источником научного знания. Какие
же требования в данном случае выдвигает метод? Во-пер-
вых, опыт в науке должен предприниматься для решения
исключительно исследовательских задач. Во-вторых, он ста-
вится целесообразно, разумно, в соответствии с определен-
ными правилами. Наконец, в-третьих, он должен осуще-
ствляться на основе активного преобразования изучаемого
предмета с помощью специальных орудий, то есть быть
материальным экспериментом. В нем, конечно же, исполь-
зуются чувства, однако в этом контексте они качественно
преобразуются, утрачивая свои обычные дефекты.
Такой способностью эксперименты обладают потому, что
они ставят изучаемые объекты в особые, неестественные,
как бы неудобные для них условия и тем самым заставля-
ют их раскрыть свои потаенные, дотоле неизвестные че-
ловеку свойства. «Ведь подобно тому, как характер како-
го-нибудь человека познается лучше всего лишь тогда,
когда он приходит в раздражение, так и природа, если ее
раздражить и потревожить с помощью искусства, раскры-
вается яснее, чем когда ее предоставляют самой себе».
Выполнение всех этих требований метода позволяет га-
рантированно получать истинные начала познания.
Во второй части бэконовского метода (как у Декарта)
формулируются средства надежного преобразования на-
чал в производные знания.
Бэкон отвергает такие традиционные средства, как сил-
логизм. Силлогизм не подходит потому, что он в принци-
пе не приспособлен для обобщения опытных данных, ко-
торые не могут быть его началами (посылками). В роли
исходных в нем, как правило, используются предложе-
ния, полученные чисто умозрительным путем, а такие
знания, по Бэкону, началами служить не должны.
«Для построения аксиом, — утверждал Бэкон, — дол-
жна быть придумана форма индукции»,70 «которая произ-
70 Бэкон Ф. Соч. Т. 2. С. 63.
342
водила бы в опыте разделение и отбор и путем должных
исключений и отбрасываний делала бы необходимые вы-
воды. Бэкон «придумал» такую индукцию. Она понимается
как абсолютно надежное транслирующее устройство, с
необходимостью передающее производному знанию (акси-
омам) и эмпирическое содержание, и свойство истинности
оснований познания. Тем самым и у Бэкона применение
его метода предполагает получение не просто нового, но
вместе с тем сразу же и истинного знания.
Итак, и Декарт, и Бэкон пытаются создать методы, ко-
торые призваны обеспечить абсолютную истинность начал
и необходимую передачу ее от начал к производным зна-
ниям. Тем самым начала оказываются не только источни-
ками нового знания, но и основаниями его истинности.
Бэкон и Декарт характеризовали свои методы как отно-
сительные и отнюдь не обязательные для всех ученых. По
Бэкону, «только пустой и ограниченный ум способен счи-
тать, что можно создать и предложить некое с самого
начала совершенное искусство научных открытий, кото-
рое затем остается только применять в научных исследо-
ваниях. Но люди должны твердо знать, что подлинное и
надежное искусство открытия растет и развивается вмес-
те с самими открытиями...».71 «...Я, — писал Декарт, —
намерен здесь не обучать методу, которому должен сле-
довать каждый для хорошего управления своим разумом,
но только показать, каким образом я сам старался управ-
лять своим собственным».
Но парадоксом является то, что оба мыслителя, при-
ложившие столько усилий для создания метода получе-
ния нового знания, не смогли по достоинству оценить ряд
крупнейших научных открытий, сделанных их современ-
никами. Буквально в то самое время, когда Бэкон писал
свои основные философские произведения, Кеплер от-
крыл три закона движения планет. Бэкон не только не
отдал должное этим открытиям, но даже сетовал на то,
что они не раскрывают истинный характер этих явлений.
71 Бэкон Ф. Соч. Т. 1. С. 313.
343
Познакомившись с галилеевскими «Беседами и матема-
тическими доказательствами, касающимися двух новых
отраслей науки», где была изложена первая теория «эм-
пирической» науки — теория механики — и тем самым
начата собственно история этой науки, Декарт не нашел в
них ничего интересного. Он упрекал Галилея в том, что,
не исследуя первых причин природы, он искал только
объяснений некоторых отдельных явлений и тем самым
строил без основания.
Ситуация поистине парадоксальная: Бэкон, которого
считают настоящим родоначальником всей современной эк-
спериментирующей науки и Декарт, который вполне за-
служивает того же титула, прошли мимо великих от-
крытий, положивших начало этой науке.
Действительно, реальные пути научных исследований
куда более сложны, чем их образы в бэконовской и декар-
товской схемах. Это верно уже по отношению к науке
XVII века.
Вопреки мнению Бэкона при открытии законов, даже
если оно совершается путем обработки опытных данных,
роль научного разума, как правило, не ограничивается
простым и прямым обобщением, суммированием этих дан-
ных. Его деятельность весьма активна и конструктивна. Он
руководствуется многообразными и подчас довольно слож-
ными приемами и методами, причем некоторые из них
разрабатываются по ходу самого открытия. В силу этого,
а также и других обстоятельств разум вносит вполне оп-
ределенный вклад и в само содержание открываемых за-
конов.
Эти несоответствия между реальными научными иссле-
дованиями и методологическими схемами Бэкона и Декар-
та привели к тому, что уже ближайшие их последователи
вынуждены были отказаться от жесткости и однонаправ-
ленности первоначальных схем.
В аспекте нашей темы значительный интерес представ-
ляет концепция последователя Бэкона, английского фило-
софа Милля.
344
В целом Милль верен позициям своего предшественни-
ка, полагая, что основным способом открытия и обоснова-
ния научных законов является индуктивное выведение их
из опытных данных. Однако при всем своем пристрастии к
этому способу он вынужден признать, что в некоторых си-
туациях методы индукции оказываются неэффективными.
С их помощью невозможно открыть законы таких событий,
которые являются следствием ряда причин, то есть собы-
тий, достаточно сложных по своему происхождению и ха-
рактеру. Для этих случаев Милль допускает противополож-
ный по своей направленности способ исследования: сначала
устанавливаются производные знания (научные'законы), а
затем от них нисходят к началам (опытным данным).
Но как это возможно? Благодаря чему, посредством
какой познавательной способности можно сразу, минуя
опыт, установить закон? «...Мы, — утверждал Милль, —
можем выдумать или вообразить его»72. Фактически полу-
чается, что вопреки Бэкону Милль признает возможность
открывать научные законы не только на основе экспери-
ментальных исследований, но и путем чисто умственных
операций, а стало быть, признает и два существенно раз-
личных типа обоснования — опытное и разумное. Однако
субъективно он отдает предпочтение опыту. С его точки
зрения, «выдумать или вообразить» — значит построить
гипотезу, а не получить уже готовый, полноценный закон.
Для превращения гипотезы в такой закон ее необходимо
обосновать с помощью опытных данных. В целом Милль сле-
дующим образом характеризует этот способ исследования:
мы начинаем с какого-нибудь предположения (хотя бы и
ложного) для того, чтобы посмотреть, какие следствия бу-
дут из него вытекать; а наблюдая то, насколько эти след-
ствия отличаются от действительных явлений, мы узнаем,
какие поправки надо сделать в нашем предположении.
Итак, Милль допускает и такой способ исследования,
при котором разум «выдумывает» научный закон, то есть
72 Милъ Дж. Ст. Система логики силлогистической и индук-
тивной. С. 447.
345
по сути дела открывает или по крайней мере приоткры-
вает его человеку. Но пока это лишь гипотеза, ибо разум
не может придать своему изобретению свойства истинно-
сти, то есть обосновать его. Это способен сделать только
опыт. Но гипотеза имеет вид закона (универсального поло-
жения) и потому не может быть непосредственно сопос-
тавлена с данными опытов. Поэтому приходится сначала
дедуктивно выводить из нее единичные следствия и лишь
их проверять в опыте. В XX веке этот способ научного
познания назвали гипотетико-дедуктивным методом.
Позднее картина была значительно упрощена, но в це-
лом метод истолковывался однозначно и фактически по
Миллю.
Процесс формирования научного закона (создания тео-
рии) был разделен на два основных этапа. На первом выдви-
гается гипотеза о законе. Ответ на вопрос о том, как про-
исходит это выдвижение, обычно по-миллевски прост —
путем изобретения, придумывания и т.п.
На втором этапе осуществляется эмпирическое обосно-
вание гипотезы. Хотя рассматриваемая концепция отошла
от первоначальной формы эмпиризма (что выражается в
отказе от классических индуктивных методов), она тем не
менее осталась принципиально эмпиристской. Гипотеза
может стать знанием лишь тогда и настолько, когда и на-
сколько подтверждается опытом, а это можно осуществить
только путем дедуцирования из нее таких следствий, ко-
торые допускают опытную проверку и проходят ее.
Наконец, отметим еще одну особенность данной кон-
цепции: открытие нового объявляется относящимся к
субъективной составляющей научного познания, а обосно-
вания — к объективной. В процессе решения той или иной
проблемы ученый дает волю своему воображению, на его
творческое мышление могут оказывать влияние даже та-
кие понятия, которые сомнительны с научной точки зре-
ния. Однако научная объективность гарантируется благо-
даря тому принципу, что хотя гипотезы и теории в науке
могут быть свободно изобретены и предложены, но при-
няты в корпус научного знания они могут быть лишь в том
346
случае, если прошли критическое исследование, которое
включает в себя, в частности, проверку соответствующих
предположений посредством тщательных наблюдений и
экспериментов.
Таким образом, представители логического эмпиризма
отличают открытие от обоснования. Открытие относится к
происхождению, генезису и изобретению научных теорий
и гипотез. Обоснование относится к их оценке, испытанию
и подтверждению. Открытие доступно лишь описанию и
лишь в психологии и истории, изучающих науку. Обосно-
вание же составляет объект философии науки и эписте-
мологии. Открытие субъективно. Обоснование объективно.
Обоснование отвечает на вопрос, составляют ли факты —
каким бы способом они ни были отобраны — объективную
эмпирическую основу для гипотезы. Открытие связано с
предшествующим воспитанием, культурой, социальной
позицией, психологической структурой, личностным ин-
тересом и т.д. Все это субъективно, ибо не дает возмож-
ности рационально детерминировать открытие как нечто
хорошо обоснованное.
Итак, гносеологические концепции, идущие от Бэкона
и Декарта, в своей изначальной форме с необходимостью
содержали идею нерасторжимого единства и даже тожде-
ства открытия и обоснования. Начала познания — эти не
нуждающиеся ни в каких предпосылках, абсолютно истин-
ные знания — считались не каким-то конечным результа-
том в трудных и долгих странствиях в поисках истины, но —
действительным началом, исходным пунктом всего позна-
вательного процесса.
В своей же последующей, модифицированной форме
гносеологическая концепция включала в себя принцип разъя-
тости открытия и обоснования.
14.2. «Стандартная концепция» науки и ее критика
Наиболее четкое и яркое выражение, а также широ-
чайшую популярность получила во второй половине
XX века созданная в рамках эмпиристской традиции так
347
называемая «стандартная концепция» науки. Рассмотрим её
основные положения. Мы будем опираться на работу М.
Малкея «Наука и социология знания», в которой излага-
ются основные идеи данной концепции.
Стандартная концепция исходит из того, что мир при-
родных явлений существует реально. Характеристики это-
го мира не зависят от предпочтений или намерений на-
блюдателей, однако они могут быть описаны с большей
или меньшей точностью. Наука по самой своей сути явля-
ется интеллектуальной деятельностью, цель которой —
точное и тщательно разработанное описание и объясне-
ние объектов, процессов и взаимосвязей, имеющих место
в природе.
Научное знание в той мере, в какой оно является реаль-
ным и обоснованным, открывает и в своих систематических
утверждениях накапливает истинные знания о мире. Как
выразил это Галилей, «в науках о природе выводы... истин-
ны и необходимы и... человеческий произвол ни при чем».
Хотя мир природы находится в непрерывном движении
и постоянно изменяется, в его основе лежат неизменные
единообразия. Эти основные эмпирические регулярности
могут быть выражены в виде универсальных и неизмен-
ных законов природы, говорящих нам о том, что происхо-
дит всегда и повсюду.
Беспристрастные и не искаженные никакими посторон-
ними влияниями наблюдения обеспечивают нас теми сви-
детельствами, на которых конструируются эти законы. На-
учное знание создается начиная с очевидных и неприукра-
шенных свидетельств органов чувств, с непосредственных
и непредубежденных наблюдений и строит на этом гранди-
озное здание законов природы.
Таким образом, законы, сформулированные на основе
наблюдения,— это не более чем общие утверждения, сум-
мирующие какие-то совокупности надежно установлен-
ных фактических данных. Надежность фактуальной основы
научного знания может быть гарантирована с высокой сте-
пенью уверенности, ибо наука постепенно создала жест-
348
кие критерии (например, связанные с экспериментальны-
ми процедурами), посредством которых оцениваются на-
учные утверждения о новом эмпирическом знании и га-
рантируется точное и детальное воспроизведение эмпи-
рических явлений. Признанное таким образом научное зна-
ние удовлетворяет критериям адекватности. Оно незави-
симо от субъективных факторов, подобных личной пред-
убежденности, эмоциональной включенности и узколичной
заинтересованности, которые могли бы исказить восприя-
тие учеными внешнего мира.
Хотя совокупность научного знания в своей основе эм-
пирична, следует отметить, что она содержит высокоаб-
страктные обобщения, не являющиеся законами на основе
наблюдения и потому не допускающие непосредственного
вывода из наблюдений или проверки с помощью после-
дних. В научном мышлении эти более абстрактные и умо-
зрительные предложения играют важную роль. Они объяс-
няют наблюдаемые регулярности, связывают между собой
различные законы в последовательные интеллектуальные
конструкции, а иногда даже способствуют обнаружению
ранее не известных наблюдаемых явлений. В отдельных
случаях развитие новых методов наблюдений приводит к
прямым подтверждениям подобных абстрактных рассуж-
дений, которые отныне перестают отличаться от обычных
законов на основе наблюдения. Однако не обязательно счи-
тать теоретические законы действительно представляю-
щими реальности естественного мира. Поэтому неудиви-
тельно, что они, как это, например, случилось с концеп-
циями «эфира», нередко отбрасываются учеными, когда
их полезность исчерпывается.
Поэтому необходимо проводить фундаментальные раз-
личия между законами на основе наблюдения и теорети-
ческими законами. Последние могут пересматриваться или
заменяться, первые же — никогда. Законы первого рода
репрезентируют наблюдаемые факты, второго — чаще
всего ненаблюдаемые сущности. Тем не менее для под-
тверждения или проверки теоретических законов предпри-
349
нимается множество усилий. Когда какой-то теоретиче-
ский закон порождает не подтверждающиеся наблюдения-
ми следствия, он либо пересматривается с учетом новых
данных, либо отвергается в пользу некой альтернативной
гипотезы. В сомнительных случаях различные гипотезы
проверяются до тех пор, пока не найдется та, которая
удовлетворяет всей совокупности опытных данных. Она и
становится кандидатом на звание теоретического закона.
Хотя на уровне теоретических обобщений пересмотры
и замены вполне типичны, это обстоятельство не противо-
речит кумулятивному развитию знания на фактуальном уров-
не. Установленные факты, которые охватывались отбро-
шенным теоретическим законом, теперь, как правило, опи-
сываются сменившим его законом, в сферу охвата которого
входит, к тому же, и ряд заново проверенных фактов.
Именно поэтому наука, несмотря на отсутствие куму-
лятивности на теоретическом уровне, может быть куму-
лятивной на уровне наблюдений и экспериментов. За оче-
видным потоком изменяющихся научных мнений повсюду
присутствует устойчивый рост знания, который и пред-
ставляет собою прогресс в понимании опытных явлений.
Фундаментальные законы на основе наблюдений пото-
му и считаются истинными, первичными и достоверными,
что они встроены в структуру мира природы. Открытие
некоего закона подобно открытию Америки — в том смыс-
ле, что оба уже существовали и ожидали своего откры-
тия. После своего установления закон на основе наблюде-
ния применяется универсально и требует всеобщего при-
знания. Возможно, еще остается какое-то место для куль-
турной вариабельности теоретических рассуждений, ибо
их содержание не полностью определяется данными на-
блюдений. Но абсолютно преобладающая доля научного
знания, имеющая непосредственные корни в эмпирических
данных, является независимой от общества или той груп-
пы специалистов, которые впервые сделали его доступ-
ным. Социальное происхождение научного знания почти
не связано с его содержанием, ибо последнее определено
лишь природой самого физического мира.
350
На протяжении трех десятилетий стандартная концеп-
ция практически безраздельно господствовала в западной
философии науки. Но со временем она стала подвергаться
критике, в частности, по вопросу об открытии нового зна-
ния. Одним из критиков стандартной концепции открытия
и обоснования был К. Поппер. Он изложил свою концепцию
в работе «Логика научного открытия».
Представителей «стандартной концепции» критиковали
за то, что они лишь описывали, как можно выдвинуть
основания в поддержку уже высказанной гипотезы. И они
мало что сказали о тех концептуальных соображениях,
которые имеют место при первоначальном выдвижении
гипотезы. Иначе говоря, их логика была не более чем ло-
гикой отчета о завершенном исследовании.
Существующая трактовка гипотетико-дедуктивного ме-
тода исходила из того, что гипотеза уже дана, подобно
тому, как кулинарный рецепт предполагает, что форель
уже поймана. Но его можно было бы начать и так: «Прежде
всего поймайте форель». Что же касается «методологи-
ческого рецепта», то его в принципе нельзя начинать с
предположения, что гипотеза уже «поймана». Ученые на-
чинают не с гипотез, а с эмпирических данных, и пытают-
ся вывести из них такие законы, которые могли бы объяс-
нить эти данные. Однако неправ и индуктивизм, считав-
ший, что подобное выведение представляет собой лишь
процесс простого суммирования эмпирических данных. От-
крытие гипотезы (закона, теории) осуществляется путем
усмотрения в явлениях некоего образца, схемы, модели
(pattern). Близко к этой идее подходили представители
классической философии, когда они говорили о проникно-
вении в природу явления, в его сущность. Физические те-
ории создают образцы, в свете которых данные оказыва-
ются понятными. Теория не складывается из наблюдаемых
явлений, как из кусочков. Теории помещают явления в си-
стемы. Они строятся «в обратном порядке». Теория — это
пучок заключений, к которым подыскиваются посылки.
Открытие гипотезы путем усмотрения образца в явле-
ниях оказывается возможным благодаря тому, что вопре-
351
ки стандартному взгляду нет чисто эмпирических данных;
эти данные всегда «теоретически нагружены», то есть всегда
уже содержат в себе некоторые теоретические схемы,
образцы. Такую нагрузку несет в себе самое обычное че-
ловеческое восприятие, а тем более научное наблюдение.
Что же касается Поппера, то его взгляды на проблему
открытия и обоснования почти во всем совпадали со стан-
дартной концепцией. Он писал, что работа ученого состо-
ит в выдвижении и испытании теорий. Начальный этап,
акт придумывания или изобретения теории не требует
логического анализа, да и не поддается ему. По мнению
Поппера, вопрос о том, как новая идея — будь то музы-
кальная тема, драматический конфликт или научная тео-
рия приходит человеку на ум, может представлять огром-
ный интерес для эмпирической психологии; но она не от-
носится к логическому анализу научного знания. Последний
имеет дело лишь с вопросами обоснования или обоснован-
ности. Поппер отмечает, что нет ни логического метода
получения новых идей, ни логической реконструкции это-
го процесса. Единственный момент, в котором взгляды Поп-
пера отличались от стандартной концепции открытия и
обоснования, состоял в интерпретации последнего. То, что
в приведенном отрывке Поппер именует обоснованием
придуманной (изобретенной) теории, отнюдь не есть ее
эмпирическое обоснование, а процедура, в определенном
отношении противоположная ему, то есть опровержение
теории (или фальсификация, по терминологии Поппера).
Исследователи науки, которых относят к постпозити-
визму, — Кун, Лакатос, Фейерабенд и др. сделали еще
один шаг вперед в анализе процесса возникновения нового
знания. В этом отношении, пожалуй, наиболее доказательна
позиция Куна. Он считал, что обращение к истории науки
позволяет философу избавиться от столь свойственных стан-
дартной концепции упрощений и грубых схематизаций ре-
ального исследовательского процесса, в частности учесть
очень важную роль личностных, субъективных факторов в
этом процессе. Кун решительно отвергал противопостав-
352
ление контекста открытия, как имеющего дело с субъек-
тивными факторами, контексту обоснования, как снимаю-
щему эту субъективность и придающему науке объектив-
ный характер. С его точки зрения, субъективные факторы
играют в обосновании (в частности, в процедуре выбора
теорий) столь же важную роль, что и в открытии, а сто-
ронники стандартной концепции не видят этого только
потому, что знакомы с наукой и ее развитием лишь .по
учебно-хрестоматийной литературе, которая в силу сто-
ящих перед ней специфически-педагогических задач умыш-
ленно упрощает историю науки, оставляет без внимания
некоторые, в особенности субъективные, факторы.
Критики стандартной концепции поставили задачу про-
вести философский анализ открытия, тем самым отказа-
лись от сведения философии науки й эпистемологии к ло-
гике. Новому направлению было свойственно стремление
тесно связывать философский анализ открытия с его кон-
кретно-научным, в частности и в особенности, с историко-
научным анализом. Это вполне естественно вытекает из
общей ориентации на изучение науки в ее развитии.
14.3. Научные открытия: закономерность
и случайность
Обычно в литературе открытие определяется как об-
наружение новых объектов действительности, получение
знаний о них, то есть получение новых знаний. Тем самым
открытие предполагает и новый для человека объект дей-
ствительности, и получение о нем определенных, есте-
ственно тоже новых, познавательных результатов.
С начала Нового времени и вплоть до стандартной кон-
цепции считалось, что результатом открытия может быть
не всякое знание, но лишь такое, которое выражает за-
кон, то есть, говоря современным языком, универсально-
общее, или помологическое, суждение. Существование этого
взгляда объясняется тем, что гносеологический анализ на-
уки обычно ограничивался физикой и близкими к ней дис-
353
циплинами, а их основная цель состоит именно в откры-
тии законов действительности и, следовательно, в форму-
лировании новых научных законов. Принять подобное ог-
раничение значило бы отказать в праве на существование
большим отраслям исследования, основная цель которых
состоит в открытии единичных объектов действительно-
сти. Иначе говоря, в зависимости от характера объекта
открытия результатом последнего может быть как уни-
версальное, так и единичное.
Объектами открытия могут быть, во-первых, целостные
образования (предметы), во-вторых, их отдельные харак-
теристики, а именно субстратные, структурные, функцио-
нальные и генетические. Если использовать другой прин-
цип классификации, то можно сказать, что открываться
могут как характеристики единичных, уникальных пред-
метов (таковы объекты исторических, а также многих гео-
графических и астрономических открытий), так и законы
действительности, имеющие силу по отношению к беско-
нечно многим единичным предметам некоторого опреде-
ленного типа.
Обратим внимание на одно явление, широко распрост-
раненное в практике исследовательской деятельности и
хорошо известное ученым. Пусть опытным путем обнару-
жен некий уникальный новый объект и сформулировано
соответствующее фактуальное положение. Если опыт про-
веден достаточно корректно и правильно описан, то это
положение обосновано уже в силу своего происхождения,
поскольку «выросло» из эмпирических данных. По логике
стандартной концепции процесс обоснования в этом слу-
чае должен считаться полностью завершенным.
Однако и история науки, и практика современных на-
учных изысканий показывают, что дело обстоит не так
просто. В среде ученых по существу общепризнанным яв-
ляется мнение, согласно которому сам по себе факт, сколь
бы хорошо эмпирически он ни был обоснован, еще не есть
научное знание в строгом, собственном смысле этого вы-
ражения. Эйнштейн называл предрассудком убеждение,
354
будто факты сами по себе могут и должны привести к
научному познанию. Они еще должны быть теоретически
осмыслены, объяснены. Английский физик Н. Кэмпбелл
предпослал книге «Физика. Элементы» следующий эпиг-
раф: «Не факты имеют значение, а объяснение их». По-
добные изречения довольно часты в научной литературе.
Но в чем состоит объяснение, как оно осуществляется в
науке? Для того чтобы объяснить уникальный объект, стре-
мятся показать, что он «естествен», «нормален», точнее
говоря, закономерен. Есть много разных способов объясне-
ния, но ради простоты мы остановимся на одном — едва
ли не самом распространенном и понятном, а именно, при-
чинном. Что нужно для Причинного объяснения некоторого
единичного события А? Ответ, казалось бы, предельно
прост: указать другое единичноё событие В, явившеёся
причиной А. Верно. Однако это еще не все и даже не
главное. Необходимо также указать причинно-следствен-
ный закон, согласно которому события типа В всегда вы-
зывают к жизни события типа А. Этот закон может быть
общеизвестным, тривиальным, и тогда его нет смысла явно
высказывать. Однако и в этом случае он (в неявном виде)
непременно участвует в процедуре объяснения, причем
играет в ней главную роль. Короче говоря, суть процеду-
ры состоит в том, что единичное положение об объясняе-
мом объекте (событии) сопоставляют с универсальным по-
ложением о законе и тем самым теоретически подтверж-
дают первое вторым.
Еще нагляднее, а, пожалуй, даже в чистом виде, суть
объяснения проявляется в тех случаях, когда в роли объяс-
няемого выступает «эмпирический закон». Дело в том, что
в подобных ситуациях вообще нет нужды в указании на
какие бы то ни было единичные объекты: все объясняю-
щие положения принадлежат к одному типу, являются
научными законами. Закон объясняется исключительно с
помощью других законов (теоретических положений), пу-
тем показа того, что он согласуется с ними и тем самым
теоретически подтверждается ими.
355
Существует точка зрения, согласно которой результа-
том открытия может быть проблема. «Осознание такой про-
блемы, которая может быть решена и заслуживает реше-
ния, — писал М. Полани, — фактически есть полноправное
открытие». Конечно, мысли, сходные с этой и даже почти
тождественные, но выраженные в других словах, высказы-
вались давно. Известно утверждение, что хорошо сформу-
лировать проблему — значит наполовину решить ее.
Проблема есть познавательный феномен особого, впол-
не определенного типа. Она составляет столь же необхо-
димый и незаменимый элемент исследовательского про-
цесса, как и само знание. Поэтому, строго говоря, нельзя в
общем виде ставить вопрос: «Что важнее — проблема
или ее решение (знание)?» Они — качественно различные
и в известном смысле несоизмеримые познавательные цен-
ности. На широко распространенную склонность квалифи-
цировать проблему как нечто сугубо предварительное,
не имеющее самостоятельной ценности, как предзнание, с
полным правом можно ответить, что всякое действитель-
ное, то есть еще не застывшее, живое, развивающееся,
знание есть лишь пред-проблема.
Сказанное позволяет согласиться с теми авторами, ко-
торые при определении открытия предпочитают говорить
не о «новых знаниях», но более широко — о «новых ре-
зультатах» или просто о «новом».
«Случайные» открытия. Существуют открытия, кото-
рые принято называть случайными.
Примеры: таковы открытия закона гидростатики Архи-
медом, планеты Уран В. Гершелем, кольцеобразного стро-
ения молекулы бензола А. Кекуле, первого практически
пригодного способа фотографии Л. Дагером, естественной
радиоактивности солей урана А. Беккерелем и т. д.
Здесь прежде всего необходимо обратить внимание на
то, что перечисленные научные инновации отнюдь не од-
нородны, но довольно явственно распадаются на два вида,
в ряде отношений весьма существенно отличающиеся друг
от друга.
356
Первый вид — это внезапное обнаружение новых объек-
тов действительности в ходе опытных познаний. К ним от-
носятся открытия Гершеля, Дагера, Беккереля, а также
обнаружение рентгеновских лучей, позитрона К. Андерсо-
ном, независимости скорости света от движения Земли
А. Майкельсоном и многие другие.
Второй вид — это случайные мгновенные рождения
новых идей в акте инсайта, интуиции, озарения, которые
происходит либо вообще без притока какой-либо допол-
нительной информации извне, либо при поступлении та-
кой внешней информации, которая, казалось бы, никакого
отношения к делу не имеет. Обычно их называют интуи-
тивными открытиями. К ним относятся открытия Архи-
меда и Кекуле, а также обычно упоминаемые установле-
ние закона всемирного тяготения Ньютоном, ряд матема-
тических открытий, сделанных А. Пуанкаре, и др.
Говоря о «придумывании» общей гипотезы как о на-
чальном этапе исследовательского процесса, представи-
тели стандартной концепции, как правило, имели в виду
интуитивные открытия. Так, по мнению Карнапа, подоб-
ная гипотеза возникает вследствие интуиции, вдохновения
и удачи ученого. Заканчивая изложение своего варианта
концепции, Поппер подчеркивает, что каждое открытие
заключает в себе иррациональный элемент, или творче-
скую интуицию.
Интуитивные открытия издавна вызывают у людей
живой интерес и являются объектом не менее живых спо-
ров, что вполне естественно. Открытия данного типа об-
ладают действительно интересными, интригующими и до
сих пор во многом загадочными свойствами.
Молодой Декарт однажды был потрясен грандиозной
идеей, внезапно озарившей его ум, но описал он это со-
бытие одной весьма скупой фразой: «10 ноября 1619 г. меня
как бы осенило, и я, по-видимому, открыл основания чу-
десной науки». Теперь историки ломают головы над тем,
какое открытие здесь имеется в виду. Одно можно сказать
почти с уверенностью — математическое. Более же конк-
357
ретный ответ неизбежно оказывается проблематичным.
Некоторые историки склоняются к мысли, что, вероятнее
всего, речь идет о принципах аналитической геометрии.
Ныне практически общепризнано, что процесс интуи-
тивного открытия есть сложное образование, состоящее
из четырех последовательных этапов:
♦ сначала ученый вполне сознательно и целенаправ-
ленно работает над решением определенной научной
проблемы (этап подготовки);
♦ не добившись результата, он перестает заниматься
проблемой и как бы даже вовсе забывает о ее су-
ществовании (этап инкубации);
♦ несмотря на это, в один прекрасный момент в его
голове возникает искомое решение, причем способ
решения зачастую оказывается существенно отлич-
ным от всех тех, которые мыслитель пытался ис-
пользовать на первом этапе (этап, точнее сказать,
момент озарения);
♦ последнюю стадию составляет этап проверки и уточ-
нения полученного результата.
Наибольшие споры вызывает вопрос о характере и
механизме процесса на его втором этапе, выдвигаются
различные гипотезы, строятся модели.
Интересны в этой связи выводы, к которым пришел
Пуанкаре в результате анализа цепи интуитивных откры-
тий, сделанных им за сравнительно небольшой отрезок
времени. «Никогда, — писал он, — эти внезапные внуше-
ния не происходят иначе, как после нескольких дней во-
левых усилий, казавшихся совершенно бесплодными, так
что весь пройденный путь в конце концов представлялся
ложным. Но эти усилия оказываются в действительности
не такими уж бесплодными...» «Какова же тогда роль пред-
варительной сознательной работы? Очевидно, она заклю-
чается в том, чтобы привести некоторые атомы (атомам
Пуанкаре здесь уподобляет идеи и вообще духовные об-
разования) в движение... Когда мы, пытаясь собрать воеди-
но эти элементы, на тысячу ладов ворочаем их во все
358
стороны, но не находим в конце концов удовлетворитель-
ного сопоставления, тогда мы бываем склонны отрицать
всякое значение такой работы. А между тем атомы после
того возбуждения, в которое их привела наша воля, от-
нюдь не возвращаются в свое первоначальное состояние
покоя. Они продолжают, теперь уже свободно, свою пляс-
ку. Но ведь наша воля взяла их не наугад, она при этом
преследовала вполне определенную цель, так что при-
шли в движение не какие-нибудь атомы вообще, но та-
кие, от которых можно с некоторым основанием ожидать
искомого решения».73
Чрезвычайно редки открытия, происходящие чисто
интуитивно. Продолжим нашу метафору: для того чтобы
интуиция смогла выполнить свою «запальную» функцию,
ей, как правило, необходима определенная масса «взрыв-
чатого вещества» — оснований. Обычно они состоят из про-
блемы и ее контекста. Но иногда эти основания оказыва-
ются более сложными и богатыми. В ряде тех научных
инноваций, которые традиционно рассматриваются как
образцы интуитивных открытий, использовались также
аналогии и даже основания, характерные для прямых не-
случайных открытий. Экзотическая аналогия с «обезьяньим
кольцом» пробудила интуицию Кекуле. Прежде чем Мен-
делеева озарила идея периодического закона, он упорно
раскладывал свой «химический пасьянс»: строил различ-
ные комбинации из карточек, на которые были нанесены
данные об отдельных химических элементах, то есть пы-
тался использовать структуру карточного пасьянса в ка-
честве модели для искомой системы элементов. Еще слож-
нее обстоит дело с интуитивностью открытия Ньютоном
закона всемирного тяготения. Интуиция в данном случае
«сработала» вследствие обнаружения аналогии между па-
дением тел на землю и движением Луны. Но как убеди-
тельно показывают некоторые исследователи, эта анало-
гия в принципе не могла возникнуть у Ньютона без его
предварительной, сознательной и весьма кропотливой ма-
тематической работы с законами Кеплера. Стало быть,
73 Пуанкаре А. О науке. — М., 1983. С. 314-315.
359
все эти открытия можно с таким же успехом отнести к
неслучайным, как и к интуитивным.
В подавляющем большинстве открытий интуитивность,
понимаемая как их момент, сторона, не исключает обосно-
ванности. Напротив, они с необходимостью дополняют друг
друга.
Исходя из фактора неожиданности можно различить три
вида опытных открытий. Первый вид — назовем его «по-
зитивный». Ученый ожидает встречи с некоторым новым
объектом, и встреча эта происходит, однако иначе, неже-
ли предполагалось. Ньепс и Дагер долго и упорно искали
эффективное средство получения фотографических отпе-
чатков. И Дагер нашел его, но не в процессе своих иссле-
дований, а случайно — вследствие того, что оставил на
ночь экспонированную фотопластинку по соседству с раз-
личными химикатами. Наутро он обнаружил на пластинке
отпечаток.
Второй вид — назовем его «нейтральный». Встреча с но-
вым объектом происходит в тот момент, когда ученый вооб-
ще не рассчитывает ни на какое открытие, ибо не занима-
ется в это время никакими исследованиями; когда, как го-
ворил Кант, спотыкаются о камень и находят кусок руды
и тем самым открывают рудную жилу.
Третий вид — назовем его «негативный». Ученый ожи-
дает встречи с одним объектом, а сталкивается с другим.
Этот последний может появляться либо наряду с ожидав-
шимся объектом (поставив задачу описать участок за уча-
стком всю небесную сферу и не помышляя об открытии
каких-либо новых тел, Гершель обнаружил на одном из
таких участков зеленоватый дисковидный объект, не зна-
чившийся ни в одной из тогдашних карт; это "был Уран),
либо вместо него (изучая флюоресценцию, П.А. Черенков
и С.И. Вавилов в одном из опытов натолкнулись на свече-
ние принципиально иной природы — эффект, впослед-
ствии названный их именами), либо, наконец, вопреки, в
противоположность ему (Майкельсон пытался эксперимен-
тально обнаружить «эфирный ветер», который должен был
360
бы возникать в результате вращения Земли, а обнаружил
его полное отсутствие). Последний случай ввиду его зна-
чимости можно было бы выделить в особый вид и назвать
«радикально негативным», или «опровергающим».
И в самом деле, в отличие от интуитивных открытий
здесь нет даже опоры на проблему и ее контекст: нейт-
ральные опытные открытия случаются при полном отсут-
ствии каких бы то ни было проблем; в позитивных они,
правда, есть и решаются, но исходная опытная ситуация
возникает независимо от них; в негативных открытие либо
вообще не имеет отношения к той проблеме, которую ста-
вил перед собой исследователь, либо оказывается в пря-
мом противоречии с ней.
Причины такой «безучастности» или «недееспособности»
проблем довольно многообразны. Наиболее радикальная из
них — принципиальная порочность проблемы, то есть та-
кая порочность, которая обусловлена ложностью входя-
щих в ее контекст теоретических принципов. Такими были,
к примеру, положения о существовании эфира и «эфир-
ного ветра» вблизи Земли, лежавшие в основании опытов
Майкельсона.
Далеко не всегда, а вернее, лишь в редких случаях
удается так сориентировать исследование, чтобы оно было
нацелено только на решение данной проблемы, то есть не
могло бы дать никаких побочных результатов. Так случилось
с Гершелем. Решаемая им задача не исключала и в принци-
пе не могла исключить открытия новых небесных тел.
Другой пример: Андерсон изучал космические лучи.
У него и в мыслях не было заниматься античастицами.
Однако последние, как мы теперь знаем, входят в состав
космических лучей. В один прекрасный день была получе-
на фотография очень необычного трека. В результате Ан-
дерсон открыл позитрон.
Причиной открытия может оказаться даже какая-либо
неисправность в экспериментальной ситуации, незамечен-
ная исследователем. Л. Пастер занимался исследованием
куриной холеры. Однажды летом он вынужден был на три
361
недели прервать свои опыты. Все это время культура с
холерными бациллами хранилась в колбах, заткнутых ва-
той, то есть «пробкой», пропускавшей кислород. Возобно-
вив свои исследования, Пастер испробовал эту культуру
на группе кур. Результат оказался совершенно неожидан-
ным: куры не только не заболели, но и вообще стали
невосприимчивы к данной болезни. На основе этого откры-
тия был разработан метод профилактической вакцинации.
В Новое время, когда доминирующей стала идея необ-
ходимости совершать открытия посредством правильного
- метода, случайные открытия зачастую оценивались низко.
С иронией Бэкон говорил о тех, кто в деле открытия и
изобретения «скорее благодарят случай, чем искусство»,
ибо «здесь речь идет именно о том методе открытия, на
который способны сами животные и к которому они часто
прибегают...». «Попытаться идти вслепую, наудачу... — го-
ворил Кант, — это, право, плохой путь исследования».
Открытие «может быть заслугой. Но можно найти нечто
такое, чего и не искали (как один алхимик нашел фос-
фор), и тогда в этом нет никакой заслуги».
Кант ошибался. Заслуга есть, и подчас немалая. Говоря
о случайных открытиях новых объектов и как бы возра-
жая Канту, Э. Мах подчеркивал, что заслугою того, кто
делает открытие, является особое напряжение внимания.
Надо учесть, что открытие является функцией от многих
духовных качеств ученого — от его образованности, памя-
ти, наблюдательности, ума и т. д. (разумеется, некоторые
из этих качеств зависят от состояния экспериментального
и теоретического инструментария науки в данный период).
Дело в том, что опытные открытия происходят отнюдь
не мгновенно, не в тот самый миг, когда природа милос-
тиво предъявляет взору человека некий (объективно но-
вый для него) объект. Открытие нового объекта представ-
ляет собой достаточно сложный процесс, состоящий из ряда
последовательных этапов: 1) наблюдение, эмпирическая
фиксация объекта, предъявленного природой человеку;
2) сопоставление полученной таким образом информации
362
с наличной массой научных знаний, обнаружение, что пер-
вая не содержится во второй (или даже противоречит ей,
что бывает в предельном случае опровергающих откры-
тий) и что, следовательно, обнаружен новый объект (в
предельном случае — аномалия); 3) этап квалификации:
от предыдущей стадии, на которой выяснялось, что дан-
ный объект не идентичен ни одному из известных науке
объектов, то есть выяснялось, чем он не является. Этап
квалификации отличается тем, что теперь, напротив, стре-
мятся узнать, чем объект является, что он такое; 4). зак-
лючительный этап, как и в интуитивных открытиях, по-
священ проверке и завершению (уточнению) полученного
результата.
Естественно, что в разных случаях все это протекает с
весьма различными скоростями и затратами сил. Дагер,
случайно открывший именно тот объект, который искал,
практически мгновенно оценил его новизну и довольно ско-
ро установил, какой из находившихся поблизости химика-
тов «повинен» в появлении отпечатка. Просмотрев суще-
ствовавшие в то время карты звездного неба, Гершель
понял, что обнаружил новое небесное тело, а для квали-
фикации его в качестве планеты ему понадобилось всего
две ночи наблюдений за движением зеленоватого диска.
Андерсон четыре месяца экспериментировал и размыш-
лял, прежде чем осознал, с чем он столкнулся. И это по-
нятно, ведь Гершель открыл лишь еще один «экземпляр»
уже известного типа объектов, а Андерсон — объект прин-
ципиально нового типа — античастицу, «антиматерию».
Естественно также и то, что в реальном научно-ис-
следовательском процессе названные этапы не всегда со-
храняют именно эту последовательность и, как правило,
не так жестко отделены друг от друга. Так, поскольку оп-
ределить, чем объект является, значит автоматически оп-
ределить, чем он не является, постольку осознание новиз-
ны в сущности продолжается и на третьем этапе. Строго
говоря, на втором этапе обычно происходят лишь первич-
ное осознание новизны, обнаружение одного, подчас
363
весьма поверхностного, необычного свойства нового объекта.
К. Рентген занимался экспериментами с катодными луча-
ми. В один прекрасный день, включив газоразрядную труб-
ку, он заметил, что лежащий на столе лист бумаги, про-
питанный платиноцианидом бария, начал светиться. Это
показалось странным, ведь в помещении было темно, а
трубка находилась в коробке из черного картона, пред-
ставлявшего собой непрозрачный экран «для любого изве-
стного света». Исследователь немедленно проделал ряд
опытов и пришел к выводу, что свечение бумаги вызвано
какими-то лучами, исходящими из трубки. Так Рентген
открыл свои знаменитые Х-лучи. Затем он обнаружил,
что они характеризуются рядом необычных свойств: обла-
дают мощной проникающей способностью; могут засвечи-
вать фотопластинки, защищенные от обычного света; по-
зволяют фотографировать тела, непрозрачные в этом све-
те и т. д. Таким образом, этап квалификации едва ли не
весь сопровождался осознанием новизны открытого излу-
чения. К этому следует добавить, что поначалу эта новиз-
на казалась большей, чем она есть в действительности,
потому что ни Рентгену, ни другим исследователям не
удавалось обнаружить у Х-лучей свойств отражения, пре-
ломления, интерференции и др., присущих оптическому
излучению (инфракрасным, видимым и ультрафиолетовым
лучам).
Часто после открытия какого-либо объекта другие ис-
следователи вспоминали, что и им приходилось наблю-
дать этот объект, но они не обратили на него должного
внимания и тем самым не дошли до открытия. В. Крукс
(один из создателей газоразрядной трубки), Д. Смит и др.
еще до того, как Рентген сделал свое открытие, наблюда-
ли потемнение фотографических пластинок, даже в не-
распечатанных коробках, в лабораториях, где велись ра-
боты с разрядными трубками. Гудспид и Ф. Ленард полу-
чали теневые фотографии благодаря, как потом выясни-
лось, действию рентгеновских лучей. Однако ни один из
этих исследователей не оценил по достоинству новизны
364
данных эффектов. Им были даны простые объяснения. Смит
увидел причину потемнения пластинок в химических ис-
парениях озона или окиси азота и дал указание хранить
коробки с пластинками так, чтобы избежать этого влия-
ния паров. Гудспид приписал образование теневых фото-
графий действию катодных лучей.
Неслучайные открытия. Случайные открытия состав-
ляют только часть научных открытий. Существуют и весь-
ма широко распространены такие открытия, которые су-
щественно отличны от них и вполне могут быть охаракте-
ризованы как неслучайные.
Укажем прежде всего на открытия, совершаемые по-
средством аналогии, моделей. В них новые сведения об
объекте определенного рода (оригинале) получаются пу-
тем исследования не самого этого объекта, но другого,
который сходен с ним в каком-то отношении (модели).
В самом общем виде механизм этих открытий состоит в
переносе информации с модели на оригинал. Такой пере-
нос может осуществляться прямо, без сколько-нибудь за-
метных изменений. В большинстве же случаев он произво-
дится с помощью определенных правил, приемов, вслед-
ствие чего информация, в конечном счете приписываемая
оригиналу, оказывается в той или иной мере отличной от
исходной информации о модели.
Метод аналогии и моделей — мощное исследователь-
ское средство, позволяющее открывать не только факты,
но и законы и даже целые теории. Однако его популяр-
ность различна у разных исследователей и в разные пери-
оды развития науки. Весьма разнообразен и круг объектов,
используемых в качестве моделей, — от обыденных пред-
метов до сложнейших технических устройств и знаковых
систем.
Богатый материал для иллюстрации всех этих разли-
чий дает, например, история генетики. На начальной ста-
дии разработки генетических понятий Дарвин часто при-
бегал к помощи аналогии, причем в качестве моделей био-
логических явлений он использовал достаточно простые
365
предметы из других сфер действительности. В ходе даль-
нейшей истории генетики модели становились все более
сложными и специализированными. Так, в частности, ана-
логичность строения клеток у растений и животных позво-
лила установить, что менделевские законы наследствен-
ности справедливы и для животного мира, хотя сам Мен-
дель считал их законами, относящимися лишь к гороху,
то есть отказывался рассматривать последний как модель
даже для других растений. Большую роль данный метод
сыграл и в построении самой генной теории наследствен-
ности: своим зарождением она в значительной мере обяза-
на аналогии с цитологической теорией хромосом (работы
Т. Бовери и др.).
История науки полна примеров того, как крупнейшие
открытия рождались из аналогии между очень далекими
друг от друга объектами. При этом моделями для принци-
пиально новых, дотоле неизвестных людям объектов за-
частую оказывались простые, хорошо и давно знакомые
предметы повседневного обихода.
Существует и другая разновидность (точнее сказать,
совокупность видов) неслучайных открытий. Их механизм
в самом общем виде состоит в таком преобразовании уже
существующей информации о данных объектах, которое
позволяет получать новую информацию о них. При этом в
роли оснований могут выступать как старые, давно извес-
тные сведения, так и новые, только что полученные. Пос-
ледний случай привлекает большое внимание ввиду своей
распространенности и, если угодно, эффектности. Здесь
результат одного открытия становится основанием друго-
го и т. д. Подобные «цепные реакции открытий» особенно
характерны для математики, в которой практически каж-
дое новое достижение представляет собой своего рода
«результат-эстафету» .
Неслучайные прямые открытия составляют те иннова-
ции, в которых основаниями являются эмпирические дан-
ные. Известны самые различные способы преобразования
таких данных с целью получения новой информации, в
366
частности, способы их обобщения. Последние позволяют
осуществить либо генерализацию в рамках самого эмпи-
рического знания, то есть превращение одних фактов в
другие, более общие, либо (с привлечением иных иссле-
довательских методов) переход к теоретическому знанию,
к научным законам. Обычно приводимыми, классическими
примерами являются открытия законов Кеплера (в частно-
сти, двух первых, полученных поначалу на основе эмпи-
рических данных о Марсе), закона Бойля, ряда закономер-
ностей электричества, установленных Ампером и Фараде-
ем, спектральной формулы Бальмера и т.п.
Другую большую группу составляют открытия, осно-
вывающиеся на теоретических данных. И здесь способы
преобразования весьма различны. В целом они распадают-
ся на две подгруппы.
В одних ситуациях происходит как бы обобщение тео-
ретических оснований, экстраполяция их на более широ-
кую область действительности. Если выведенные им пер-
вые два закона Кеплер сначала считал лишь регулярно-
стями движения Марса, то дальнейшие исследования по-
зволили экстраполировать эти результаты на все другие
планеты Солнечной системы. Аналогичным образом могут
рождаться и целые теории. Так, кинетическая теория га-
зов была создана в результате распространения класси-
ческой механики на поведение газов.
В ситуациях другого рода теоретические основания пре-
образуются противоположным образом, а именно конкре-
тизируются. Из теории или какого-либо ее фрагмента вы-
водятся частные следствия. Такие процедуры широко рас-
пространены в «эмпирических» науках (классический при-
мер — открытие Д.И. Менделеевым новых химических эле-
ментов на основе периодического закона), но наиболее
характерны они для математики.
Существует разновидность прямых неслучайных откры-
тий, которую можно было бы назвать смешанной. Основа-
ния таких открытий включают в себя как теоретические
данные, так и эмпирические. Это едва ли не самый рас-
пространенный вид инноваций в «эмпирических» науках.
367
К числу наиболее ярких примеров относятся открытия ней-
трино В. Паули и планеты Нептун Дж. Адамсом и (незави-
симо от него) У. Леверье.
В первом случае теоретическим основанием был закон
сохранения энергии, а эмпирическим — эксперименталь-
ные данные, согласно которым энергия электронов, выде-
ляющихся при бета-распаде, в ряде случаев оказывалась
меньшей, чем энергия, теряемая распадающимися ядрами.
Во втором — теоретическое основание составляла ньюто-
новская механика, а эмпирическое — данные наблюдений
за планетой Уран, фиксировавшие некоторые возмуще-
ния в ее движении.
Последнее открытие Борн и приводил в качестве одно-
го из примеров «аналитических открытий». Называя его
аналитическим, Борн хотел сказать, что оно лишь выяв-
ляет то содержание, которое уже заложено в существу-
ющей теории. Однако знания, полученные в результате
данного открытия — о существовании еще одной планеты
Солнечной системы, о причине возмущений в движении Урана
и т. д., — не были «заложены неявно» в ньютоновской меха-
нике и в принципе не могли быть выведены из нее. Более
того, возмущения в движении Урана выглядели как проти-
воречащие ньютоновской механике, а эффект бета-распа-
да — как идущий вразрез с законом сохранения энергии. Син-
тез возник, а точнее сказать, был создан в ходе самого про-
цесса открытия, явился одним из его компонентов.
Открытия всех рассмотренных нами видов — а они, без-
условно, составляют подавляющее большинство научных ин-
новаций — базируются на определенных основаниях.
В состав последних, кроме тех оснований, которые имеют
непосредственное отношение к каждому конкретному слу-
чаю, зачастую входят также основания качественно иного
духовно-культурного плана (научные картины мира, обы-
денные представления, философские и даже теологические
концепции или их фрагменты). Именно в этой совершенно
определенной и четко фиксируемой функции в основном и
состоит их позитивное влияние на развитие науки.
15
Методы научного познания
15.1. Понятия метода и методологии.
Классификация методов научного познания
Понятие метод (от греческого слова «методос» — путь к
чему-либо) означает совокупность приемов и операций прак-
тического и теоретического освоения действительности.
Метод вооружает исследователя системой принципов,
требований, правил, руководствуясь которыми он может
достичь намеченной цели. Владение методом означает для
ученого знание того, каким образом, в какой последова-
тельности совершать те или иные действия для решения
тех или иных задач, и умение применять это знание на
практике.
Учение о методе начало развиваться еще в науке Но-
вого времени. Ее представители считали правильный ме-
тод ориентиром в движении к надежному, истинному зна-
нию. Так, английский философ XVII века Ф. Бэкон сравни-
вал метод познания с фонарем, освещающим дорогу пут-
нику, идущему в темноте.
Существует целая область знания, которая специально
занимается изучением методов и которую принято имено-
вать методологией. Последняя дословно означает «учение
о методах». Изучая закономерности человеческой познава-
тельной деятельности, методология вырабатывает на этой
основе методы ее осуществления. Важнейшей задачей ме-
тодологии является изучение происхождения, сущности,
эффективности и других характеристик методов познания.
369
Методы научного познания принято подразделять по
степени их общности, то есть по широте применимости в
процессе научного исследования.
Первую группу методов познания образуют общефило-
софские методы, которые имеют всеобщий характер.
В истории познания их известно два: диалектический и
метафизический. Метафизический метод в XIX веке на-
чал все больше и больше вытесняться из естествознания
диалектическим методом.
Вторую группу методов познания составляют общенауч-
ные методы, которые используются в самых различных
областях науки, то есть имеют весьма широкий, междис-
циплинарный спектр применения.
Классификация общенаучных методов тесно связана с
понятием уровней научного познания. Различают два уров-
ня научного познания: эмпирический и теоретический. Одни
общенаучные методы применяются только на эмпириче-
ском уровне (наблюдение, эксперимент, измерение), дру-
гие — только на теоретическом (идеализация, формали-
зация), а некоторые (например, моделирование) — как на
эмпирическом, так и на теоретическом уровнях.
Эмпирический уровень научного познания характеризу-
ется непосредственным исследованием реально существу-
ющих, чувственно воспринимаемых объектов. На этом уров-
не осуществляется процесс накопления информации об
исследуемых объектах, явлениях путем проведения наблю-
дений, выполнения разнообразных измерений, поставки
экспериментов. Здесь производится также первичная сис-
тематизация получаемых фактических данных в виде таб-
лиц, схем, графиков и т.п.
Теоретический уровень научного исследования осуще-
ствляется на рациональной (логической) ступени познания.
На данном уровне происходит раскрытие наиболее глубо-
ких, существенных сторон, связей, закономерностей, при-
сущих изучаемым объектам, явлениям. Теоретический уро-
вень — более высокая ступень в научном познании. Ре-
зультатами теоретического познания становятся гипоте-
зы, теории, законы.
370
Эмпирический и теоретический уровни познания взаи-
мосвязаны между собой. Эмпирический уровень выступает
в качестве основы, фундамента теоретического. Гипотезы
и теории формируются в процессе теоретического осмыс-
ления научных фактов, статистических данных, получае-
мых на эмпирическом уровне. К тому же теоретическое
мышление неизбежно опирается на чувственно-наглядные
образы (в том числе схемы, графики и т.п.), с которыми
имеет дело эмпирический уровень исследования.
В свою очередь, эмпирический уровень научного позна-
ния не может существовать без достижений теоретическо-
го уровня. Эмпирическое исследование обычно опирается
на определенную теоретическую конструкцию, которая
определяет направление этого исследования, обусловли-
вает и обосновывает применяемые при этом методы.
К третьей группе методов научного познания относятся
методы, используемые только в рамках исследований ка-
кой-то конкретной науки или какого-то конкретного явле-
ния. Такие методы именуются частнонаучными. Каждая
частная наука (биология, химия, геология и т.д.) имеет свои
специфические методы исследования.
При этом частнонаучные методы, как правило, содер-
жат в различных сочетаниях те или иные общенаучные
методы познания. В частнонаучных методах могут присут-
ствовать наблюдения, измерения, формализация, идеали-
зация и т.д. Характер их сочетания и использования нахо-
дится в зависимости от условий исследования, природы
изучаемых объектов. Таким образом, частнонаучные мето-
ды не оторваны от общенаучных. Они тесно связаны с ними,
включают в себя специфическое применение общенауч-
ных познавательных приемов для изучения конкретной об-
ласти материального мира.
Частнонаучные методы связаны и со всеобщим, диа-
лектическим методом, который как бы преломляется че-
рез них. Например, всеобщий диалектический принцип
развития проявился в биологии в виде открытого Ч. Дар-
вином естественно-исторического закона эволюции живот-
ных и растительных видов.
371
К сказанному остается добавить, что любой метод сам
по себе еще не предопределяет успеха в познании тех
или иных сторон материальной действительности. Важно
еще умение правильно применять научный метод в про-
цессе познания. Если воспользоваться образным сравнени-
ем академика П.Л. Капицы, то научный метод «как бы
является скрипкой Страдивариуса, самой совершенной из
скрипок, но чтобы на ней играть, нужно быть музыкантом
и знать музыку. Без этого она будет так же фальшивить,
как и обычная скрипка».74
15.2. Принципы диалектического метода:
всесторонность рассмотрения;
комплексный подход в познании
Одно из важных требований диалектического метода
состоит в том, чтобы изучать объект познания со всех
сторон, стремиться к выявлению и изучению как можно
большего числа (из бесконечного множества) его свойств,
связей, отношений. Современные исследования во многих
областях науки требуют учета возрастающего числа фак-
тических данных, параметров, связей и т.п. Эту задачу
становится все труднее решать без привлечения инфор-
мационной мощи новейшей компьютерной техники.
Принцип всесторонности в современном научном иссле-
довании реализуется в виде комплексного подхода к объек-
там познания. Последний позволяет учесть множественность
свойств, сторон, отношений и т.п. йзучаемых предметов,
явлений. Данный подход лежит в основе комплексных, меж-
дисциплинарных исследований, позволяющих «свести во
едино» многосторонние исследования, объединить получен-
ные разными методами результаты. Именно такой подход,
особенно характерный для эпохи постнеклассической на-
уки, привел к идее создания научных коллективов, состо-
ящих из специалистов различного профиля и реализую-
74 Капица ПЛ. Эксперимент. Теория. Практика. — М., 1981. С. 195.
372
щих требование комплексности при решении тех или иных
проблем.
В последние десятилетия XX века сформировались ком-
плексные научно-технические дисциплины, которые яв-
ляются следствием сложных междисциплинарных процес-
сов, происходящих в сфере технических наук. «Современ-
ные комплексные научно-технические дисциплины и ис-
следования, являются реальностью современной науки...
Именно в сфере этих исследований и дисциплин осуще-
ствляется сейчас практическое «внутреннее» взаимодей-
ствие общественных, естественных и технических наук...
Такие исследования (к которым, например, относятся ис-
следования в области искусственного интеллекта) требуют
особой организационной поддержки и поиска новых орга-
низационных форм науки (например, по типу временных
научных коллективов и проблемных групп). Однако, к со-
жалению, их развитие затрудняется именно в силу их
нетрадиционности, отсутствия в массовом (а иногда и про-
фессиональном) сознании четкого представления об их ме-
сте в системе современной науки и техники, косности и
негибкости существующей бюрократической структуры
науки».75
Таким образом, комплексный подход в современном на-
учном познании, предполагая всесторонность изучения
объектов, явлений, ориентирует на преодоление дисцип-
линарной (а иногда и ведомственной) разобщенности науч-
ного поиска, требует формирования новых коллективных
способов организации науки.
Ныне комплексность (как один из важных аспектов диа-
лектической методологии) является составным элементом
современного глобального мышления. Основанные на нем
поиски решения глобальных проблем современности тре-
буют научно обоснованного (а зачастую и политически взве-
шенного) комплексного подхода.
75 Горохов В.Г. Научно-технические дисциплины, инженерная
деятельность и проектирование // Философские науки. 1989.
№ 3. С. 24.
373
15.2.1. Принцип рассмотрения во взаимосвязи.
Системное познание
Прогресс научного познания уже в XIX веке, а тем
более в XX столетии показал, что любой ученый — в
какой бы области знания он ни работал — неизбежно по-
терпит неудачу в исследовании, если будет рассматри-
вать изучаемый объект вне связи с другими объектами,
явлениями или если будет игнорировать характер взаи-
мосвязей его элементов. В последнем случае окажется не-
возможным понять и изучить материальный объект в его
целостности, как систему.
Система — это всегда некоторая целостность, пред-
ставляющая собой совокупность элементов, функциональ-
ные свойства и возможные состояния которой обусловле-
ны не только составом, строением и т.п. составляющих ее
элементов, но и характером их взаимных связей.
Для изучения объекта как системы требуется и особый,
системный подход к его познанию. Последний должен учи- '
тывать качественное своеобразие системы по отношению
к своим элементам (то есть что она — как целостность —
обладает свойствами, которых нет у составляющих ее эле-
ментов).
Однако, хотя свойства системы в целом не могут быть
сведены к свойствам элементов, они могут быть объяснены
в своем происхождении, в своем внутреннем механизме, в
способах своего функционирования на основе учета свойств
элементов системы и характера их взаимосвязи и взаимо-
обусловленности. В этом заключена методологическая суть
системного подхода.
Распространение системного подхода в науке было свя-
зано с усложнением объектов исследования. Начиная с се-
редины XX века широко развернулись исследования по
общей теории систем и разработки в области системного
подхода, сложилось межпрофессиональное и междисцип-
линарное системное движение.
В XX веке ученые оказались перед лицом принципи-
ально новых по сравнению с классическим естествознани-
374
ем объектов исследования — перед сложноорганизованны-
ми, целостными объектами. Присущие этим объектам спе-
цифические закономерности ставили перед наукой задачу
создания соответствующих познавательных средств, кото-
рые открыли бы возможность конкретно-научного* реше-
ния проблем целостности применительно к тому или ино-
му классу объектов действительности. Результатом попы-
ток решения этих проблем явилась разработка методов
системного анализа, во многом определяющих стиль со-
временного научного мышления.
15.2.2. Принцип детерминизма. Динамические
и статистические закономерности
Детерминизм (от лат. determine — определяю) — это
философское учение об объективной, закономерной взаи-
мосвязи и взаимообусловленности явлений материального
мира. Основу данного учения составляет положение о су-
ществовании причинности, то есть такой связи явлений, в
которой одно явление (причина) при определенных усло-
виях с необходимостью порождает другое явление (след-
ствие). Современный детерминизм предполагает наличие
разнообразных объективно существующих форм взаимо-
связи явлений. Но все эти формы в конечном счете скла-
дываются на основе всеобще действующей причинности,
вне которой не существует ни одно явление действитель-
ности.
Идея о том, что все существующее возникает или унич-
тожается в результате действия определенных причин,
зародилась в глубокой древности при первых попытках
осмыслить связь и взаимозависимость вещей. Представи-
тели материалистического направления в философии в
трактовке детерминизма исходили из того, что причинно-
следственные связи свойственны самой реальности и что
каждое явление причинно обусловлено. В древнегреческой
философии материалистическое понимание детерминизма
отстаивали Гераклит, Демокрит, Эпикур. Для материали-
375
стической философии Нового времени принцип детерми-
низма явился важной опорой в борьбе против средневеко-
вого схоластического мировоззрения. В трудах Галилея,
Бэкона, Гоббса, Декарта, Спинозы было обосновано поло-
жение о том, что при изучении природы надо искать
действующие причины и что «истинное знание есть зна-
ние посредством причин» (Ф. Бэкон). Детерминизм Нового
времени помог создать методологическую почву для рас-
цвета естественных наук.
Классическая наука Нового времени признавала только
закономерную связь между состояниями материальных си-
стем, то есть считалось, что за данным состоянием всегда
следует только одно, строго определенное состояние. Ис-
ходя из этого уровня развития науки, французский уче-
ный Пьер Лаплас сформулировал принцип, согласно ко-
торому в мире существует только однозначная, динами-
ческая связь состояний. Эта связь носит механический ха-
рактер и подчиняется законам классической механики. Пред-
посылкой лапласовского вывода был взгляд на мир как на
замкнутую систему, поведение которой можно (если из-
вестные исходные условия) однозначно определить в лю-
бой момент времени. С позиций подобного механического
детерминизма (получившего в истории науки и филосо-
фии наименование лапласовского) значения координат и
импульсов всех частиц Вселенной в данный момент време-
ни совершенно однозначно определяет их состояние в лю-
бой прошедший или будущий момент времени.
Такой подход означал признание лишь динамических
закономерностей, которые длительное время лежали в
основе научного и философского (метафизико-механисти-
ческого) миропонимания.
Динамическая закономерность есть форма причинной
связи, при которой данное состояние системы однозначно
определяет все ее последующие состояния, в силу чего
знание начальных условий дает возможность точно пред-
сказать дальнейшие состояния системы.
Последующий прогресс науки (прежде всего, рождение
квантовой механики) привел к отказу от лапласовского
376
детерминизма при описании микроявлений. С точки зрения
неклассического естествознания, между микрочастицами
действует вероятностная (статистическая) связь, то есть
за данным состоянием могут следовать не строго опреде-
ленные, а самые различные состояния, причем вероят-
ность (степень возможности) появления нового состояния
определяется уже не динамическими, а статистическими
закономерностями.
Статистическая закономерность — это форма при-
чинной связи, при которой данное состояние системы оп-
ределяет ее последующее состояние не однозначно, а лишь
с определенной вероятностью, являющейся мерой возмож-
ности реализации заложенных в прошлом тенденций из-
менения.
Динамическая и статистическая закономерности явля-
ются различными формами проявления закономерной связи
между предшествующими и последующими состояниями
материальных систем. Динамические закономерности дей-
ствуют в автономных, мало зависящих от внешних воздей-
ствий системах с относительно небольшим числом элемен-
тов (такая закономерность определяет, например, движе-
ние планет в Солнечной системе). Статистические же за-
кономерности действуют во всех неавтономных, завися-
щих от постоянно меняющихся внешних условий системах
с очень большим количеством элементов (таковыми явля-
ются, например, биологические системы).
Альтернативой детерминизму выступает индетерми-
низм — концепция, которая либо отвергает причинность
вообще, либо отрицает ее всеобщий характер. Сторонни-
ки индетерминизма утверждали, что к определенным об-
ластям (например, процессам, происходящим в микроми-
ре) принцип причинной обусловленности неприменим. Ког-
да неклассическая физика XX века столкнулась с тем об-
стоятельством, что микрообъект не может находиться в
состоянии, в котором он имел бы одновременно совершен-
но строго определенные координату и импульс, некото-
рыми учеными и философами был сделан вывод, что буд-
377
то бы в микромире принцип детерминизма теряет силу.
В действительности же оказался непригодным старый ме-
ханический детерминизм.
В ходе развития науки неоднократно возникали труд-
ности в проведении идей детерминизма и появлялись те-
чения, отрицающие детерминизм. Но в конце концов, все-
гда оказывалось, что все действительные успехи науки
были неразрывно связаны с его торжеством.
15.2.3. Принцип изучения в развитии. Исторический
и логический подходы в познании
Принцип изучения объектов в их развитии является од-
ним из важнейших принципов диалектического метода по-
знания. В этом состоит одно из принципиальных отличий
диалектического метода от метафизического. Только изу-
чив прошлое интересующего нас объекта, историю его
возникновения и формирования, можно понять его нынеш-
нее состояние, а также предсказать его будущее.
Принцип изучения объекта в развитии может реализо-
ваться в познании двумя подходами: историческим и логи-
ческим (или, точнее сказать, логико-историческим).
При историческом подходе история объекта воспроиз-
водится в точности, во всей ее многогранности, с учетом
всех деталей, событий, включая и всякого рода случай-
ные отклонения, «зигзаги» в развитии. Такой подход при-
меняется при подробном, доскональном изучении челове-
ческой истории, при наблюдениях, например, за развити-
ем каких-то растений, живых организмов (с соответству-
ющими описаниями этих наблюдений во всех подробно-
стях) и т.д.
При логическом подходе также воспроизводится исто-
рия объекта, но при этом она подвергается определенным
логическим преобразованиям: обрабатывается теоретиче-
ским мышлением с выделением общего, существенного и
освобождается в то же время от всего случайного, несу-
щественного, наносного, мешающего выявлению закономер-
378
ности развития изучаемого объекта. Такой подход в есте-
ствознании XIX века был успешно (хотя и стихийно) реа-
лизован Ч. Дарвиным. У него впервые логический процесс
познания органического мира исходил из исторического
процесса развития этого мира, что позволило научно ре-
шить вопрос о возникновении и эволюции видов растений
и животных.
Выбор того или иного — исторического или логическо-
го — подхода в познании обусловливается природой изу-
чаемого объекта, целями исследования и другими обстоя-
тельствами. В то же время в реальном процессе познания
оба указанных подхода тесно взаимосвязаны. Историче-
ский подход не обходится без какого-то логического ос-
мысления фактов истории развития изучаемого объекта.
Логический же анализ развития объекта не противоречит
его подлинной истории, исходит из нее.
Логико-исторический подход, опирающийся на мощь
теоретического мышления, позволяет исследователю дос-
тичь логически реконструированного, обобщенного отра-
жения исторического развития изучаемого объекта. А это
ведет к получению важных научных результатов.
15.3. Общенаучные методы эмпирического
познания
15.3.1. Научное наблюдение
Наблюдение есть чувственное (преимущественно — ви-
зуальное) отражение предметов и явлений внешнего
мира. Это — исходный метод эмпирического познания, по-
зволяющий получить некоторую первичную информацию
об объектах окружающей действительности.
Научное наблюдение (в отличие от обыденных, повсед-
невных наблюдений) характеризуется рядом особенностей:
♦ целенаправленностью (наблюдение должно вестись
для решения поставленной задачи исследования, а
внимание наблюдателя фиксироваться только на яв-
лениях, связанных с этой задачей);
379
♦ планомерностью (наблюдение должно проводиться
строго по плану, составленному исходя из задачи
исследования);
♦ активностью (исследователь должен активно искать,
выделять нужные ему моменты в наблюдаемом явле-
нии, привлекая для этого свои знания и опыт, исполь-
зуя различные технические средства наблюдения).
Научное наблюдение всегда сопровождаются описани-
ем объекта познания, в котором фиксируются свойства,
стороны изучаемого объекта, составляющие предмет ис-
следования. Описания результатов наблюдений образуют
эмпирический базис науки, опираясь на который исследо-
ватели создают эмпирические обобщения, сравнивают изу-
чаемые объекты по тем или иным параметрам, проводят
классификацию их по каким-то свойствам, характеристи-
кам, выясняют последовательность этапов их становления
и развития.
Наблюдение как метод познания более или менее удов-
летворяло потребности наук, находившихся на описатель-
но-эмпирической ступени развития. Дальнейший прогресс
научного познания был, однако, связан с переходом многих
наук к следующей, более высокой ступени развития, на
которой наблюдения дополнялись экспериментальными
исследованиями, предполагающими целенаправленное воз-
действие на изучаемые объекты.
Что касается наблюдений, то в них отсутствует дея-
тельность, направленная на преобразование, изменение
объектов познания. Это обусловливается рядом обстоя-
тельств: недоступностью этих объектов для практического
воздействия (например, наблюдение удаленных космиче-
ских объектов), нежелательностью, исходя из целей иссле-
дования, вмешательства в наблюдаемый процесс (психоло-
гические и др. наблюдения), отсутствием технических, энер-
гетических, финансовых и иных возможностей постановки
экспериментальных исследований объектов познания.
По способу проведения наблюдения могут быть непос-
редственными и опосредованными.
380
При непосредственных наблюдениях те или иные свой-
ства, стороны объекта отражаются, воспринимаются орга-
нами чувств человека. Такого рода наблюдения дали нема-
ло полезного в истории науки. Известно, например, что
наблюдения положения планет и звезд на небе, проводив-
шиеся в течение более двадцати лет Тихо Браге с не-
превзойденной для невооруженного глаза точностью, яви-
лись эмпирической основой,для открытия Кеплером его
знаменитых законов.
В настоящее время непосредственное визуальное на-
блюдение широко используется в космических исследова-
ниях, как важный (а иногда и незаменимый) метод научного
познания. Визуальные наблюдения с борта пилотируемой
орбитальной станции — наиболее простой и весьма эффек-
тивный метод исследования параметров атмосферы, повер-
хности суши и океана из космоса в видимом диапазоне.
Хотя непосредственное наблюдение продолжает играть
немаловажную роль в современной науке, однако чаще
всего научное наблюдение бывает опосредованным, то есть
проводится с использованием тех или иных технических
средств. Появление и развитие таких средств во многом
определило то громадное расширение возможностей ме-
тода наблюдений, которое произошло за последние четы-
ре столетия.
Если, например, до начала XVII .века астрономы на-
блюдали за небесными телами невооруженным глазом, то
создание Галилеем в 1608 году оптического телескопа под-
няло астрономические наблюдения на новую, гораздо бо-
лее высокую ступень. А появление в наши дни рентгено-
вских телескопов и вывод их в космическое пространство
на борту орбитальной станции (рентгеновские телескопы
могут работать только за пределами земной атмосферы)
позволило проводить наблюдения за такими объектами
Вселенной (пульсары, квазары), которые никаким другим
путем изучать было бы невозможно.
Подобно развитию технических средств дальних наблю-
дений, создание в XVII веке оптического микроскопа, а
381
много позднее, уже в XX веке, и электронного микроско-
па позволило исследователям наблюдать удивительный мир
микрообъектов и микроявлений.
Развитие современного естествознания связано с повы-
шением роли так называемых косвенных наблюдений. На-
пример, объекты и явления, изучаемые ядерной физи-
кой, не могут прямо наблюдаться ни с помощью органов
чувств человека, ни с помощью самых совершенных при-
боров. То, что ученые наблюдают в процессе эмпириче-
ских исследований в атомной физике, — это не сами мик-
рообъекты, а только результаты их воздействия на опре-
деленные объекты, являющиеся техническими средствами
исследования. Например, при изучении свойств заряжен-
ных частиц с помощью камеры Вильсона эти частицы вос-
принимаются исследователем косвенно — по таким види-
мым их проявлениям, как образование треков, состоящих
из множества капелек жидкости.
Косвенные наблюдения обязательно основываются на
некоторых теоретических положениях, устанавливающих
определенную связь (скажем, в виде математически выра-
женной функциональной зависимости) между наблюдаемыми
и ненаблюдаемыми явлениями. Подчеркивая роль теории в
процессе таких наблюдений, А. Эйнштейн в разговоре с
В. Гейзенбергом заметил: «Можно ли наблюдать данное
явление или нет — зависит от вашей теории. Именно тео-
рия должна установить, что можно наблюдать, а что
нельзя».76
Вообще любые научные наблюдения, хотя они опира-
ются в первую очередь на работу органов чувств, требуют в
то же время участия и теоретического мышления. Иссле-
дователь, опираясь на свои знания, опыт, должен осоз-
нать чувственные восприятия и выразить их (описать) либо
в понятиях обычного языка, либо — более строго и со-
кращенно — в определенных научных терминах, в каких-
то графиках, таблицах, рисунках и т.п.
76 Гейзенберг В. Теория, критика и философия // Успехи фи-
зических наук. 1970. Т. 102. Вып. 2. С. 303.
382
Из всего вышесказанного следует, что наблюдение яв-
ляется весьма важным методом эмпирического познания,
обеспечивающим сбор обширной информации об окружа-
ющем мире. Как показывает история науки, при правиль-
ном использовании этого метода он оказывается весьма
плодотворным.
15.3.2. Эксперимент
Эксперимент — более сложный метод эмпирического
познания по сравнению с наблюдением. Он предполагает
активное, целенаправленное и строго контролируемое
воздействие исследователя на изучаемый объект для вы-
явления и изучения тех или иных его сторон, свойств,
связей. При этом экспериментатор может преобразовы-
вать исследуемый объект, создавать искусственные усло-
вия его изучения, вмешиваться в естественное течение
процессов.
Эксперимент включает в себя другие методы эмпири-
ческого исследования (наблюдения, измерения). В то же
время он обладает рядом важных, присущих только ему
особенностей.
Во-первых, эксперимент позволяет изучать объект в
«чистом» виде, то есть устранять всякого рода побочные
факторы, наслоения, затрудняющие процесс исследова-
ния. Например, проведение некоторых экспериментов тре-
бует специально оборудованных помещений, защищенных
(экранированных) от внешних электромагнитных воздействий
на изучаемый объект.
Во-вторых, в ходе эксперимента объект может быть
поставлен в некоторые искусственные, в частности, экст-
ремальные условия, то есть изучаться при сверхнизких
температурах, при чрезвычайно высоких давлениях или,
наоборот, в вакууме, при огромных напряженностях элек-
тромагнитного поля и т.п. В таких искусственно созданных
условиях удается обнаружить удивительные, порой не-
ожиданные свойства объектов и тем самым глубже пости-
383
гать их сущность. Очень интересными и многообещающими
являются в этом плане космические эксперименты, позво-
ляющие изучать объекты, явления в таких особых, не-
обычных условиях (невесомость, глубокий вакуум), кото-
рые недостижимы в земных лабораториях.
В-третъих, изучая какой-либо процесс, эксперимен-
татор может вмешиваться в него, активно влиять на его
протекание. Как отмечал академик И.П. Павлов, «опыт как
бы берет явления в свои руки и пускает в ход то одно, то
другое и таким образом в искусственных, упрощенных ком-
бинациях определяет истинную связь между явлениями.
Иначе говоря, наблюдение собирает то, что ему предла-
гает природа, опыт же берет у природы то, что хочет».77
В-четвертых, важным достоинством многих экспери-
ментов является их воспроизводимость. Это означает, что
условия эксперимента (а соответственно и проводимые при
этом наблюдения, измерения) могут быть повторены столько
раз, сколько это необходимо для получения достоверных
результатов.
Однако с наступлением эпохи постнеклассической на-
уки представления о воспроизводимости экспериментов (а
соответственно и о стратегиях эмпирического исследова-
ния) существенно изменились. Дело в том, что «идеал вос-
производимости эксперимента применительно к развива-
ющимся системам должен пониматься в особом смысле...
Существуют уникальные исторически развивающиеся си-
стемы. Эксперимент, основанный на энергетическом и си-
ловом взаимодействии с такой системой, в принципе не
позволит воспроизводить ее в одном и том же начальном
состоянии. Сам акт первичного «приготовления» этого со-
стояния меняет систему, направляя ее в новое русло раз-
вития, а необратимость процессов развития не позволяет
вновь воссоздать начальное состояние. Поэтому для уни-
кальных развивающихся систем требуется особая страте-
гия экспериментального исследования. Их эмпирический
анализ осуществляется чаще всего методом вычислитель-
77 Павлов И.П. Поли. собр. соч. Т. II. Кн .2. — M.-JL, 1951. С. 274.
384
ного эксперимента на ЭВМ, что позволяет выявить разно-
образие возможных структур, которые способна породить
система».78
Подготовка и проведение эксперимента требуют соблю-
дения ряда условий. Так, научный эксперимент:
♦ никогда не ставится «наобум», он предполагает на-
личие четко сформулированной цели исследования;
♦ не делается «вслепую», он всегда базируется на ка-
ких-то исходных теоретических положениях;
♦ не проводится беспланово, хаотически, исследова-
тель предварительно намечает пути его проведения;
♦ требует определенного уровня развития техниче-
ских средств познания, необходимого для его реали-
зации;
♦ должен проводиться людьми, имеющими достаточно
высокую квалификацию.
Только совокупность всех этих условий определяет ус-
пех в экспериментальных исследованиях.
В зависимости от характера проблем, решаемых в ходе
экспериментов, последние обычно подразделяются на ис-
следовательские и проверочные.
Исследовательские эксперименты дают возможность
обнаружить у объекта новые, неизвестные свойства. Ре-
зультатом такого эксперимента могут быть выводы, не
вытекающие из имевшихся знаний об объекте исследова-
ния. Примером могут служить эксперименты, поставлен-
ные в лаборатории Э. Резерфорда, в ходе которых обна-
ружилось странное поведение альфа-частиц при бомбар-
дировке ими золотой фольги: большинство частиц прохо-
дило сквозь фольгу, небольшое количество частиц откло-
нялось и рассеивалось, а некоторые частицы не просто
отклонялись, а отскакивали обратно, как мяч от сетки. Та-
кая экспериментальная картина, согласно расчетам, полу-
чалась в силу того, что вся масса атома сосредоточена в
ядре, занимающем ничтожную часть его объема (отскаки-
вали обратно альфа-частицы, соударявшиеся с ядром). Так
78 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 301.
385
исследовательский эксперимент, проведенный Резерфор-
дом и его сотрудниками, привел к обнаружению ядра ато-
ма, а тем самым и к рождению ядерной физики.
Проверочные эксперименты служат для проверки, под-
тверждения тех или иных теоретических построений. Так,
существование целого ряда элементарных частиц (позит-
рона, нейтрино и др.) было вначале'предсказано теорети-
чески, и лишь позднее они были обнаружены эксперимен-
тальным путем.
Проникновение человеческого познания в микромир
потребовало проведения экспериментальных исследований,
в которых нельзя было пренебречь воздействием прибора
на изучаемый объект. С началом XX века это становится
одной из характерных черт нового, неклассического есте-
ствознания. В отличие от прежней классической науки, в
новых условиях исследования потребовался четкий учет
особенностей технических средств наблюдения и экспери-
мента, которые взаимодействуют с объектом (точнее ска-
зать, микрообъектом) познания.
Исходя из методики проведения и получаемых резуль-
татов, эксперименты можно разделить на качественные и
количественные.
Качественные эксперименты носят поисковый харак-
тер и не приводят к получению каких-либо количествен-
ных соотношений. Они позволяют лишь выявить действие
тех или иных факторов на изучаемое явление.
Количественные эксперименты направлены на установ-
ление точных количественных зависимостей в исследуе-
мом явлении. В реальной практике экспериментального
исследования оба указанных типа экспериментов реализу-
ются, как правило, в виде последовательных этапов раз-
вития познания.
Как известно, связь между электрическими и магнит-
ными явлениями была впервые открыта датским физиком
Эрстедом в результате чисто качественного эксперимента
(поместив магнитную стрелку компаса рядом с проводни-
ком, через который пропускался электрический ток, он
386
обнаружил, что стрелка отклоняется от первоначального
положения). После опубликования Эрстедом своего откры-
тия последовали количественные эксперименты француз-
ских ученых Био и Савара, а также опыты Ампера, на
основе которых была выведена соответствующая матема-
тическая формула. Все эти качественные и количествен-
ные эмпирические исследования заложили основы учения
об электромагнетизме.
В зависимости от области научного знания, в которой
используется экспериментальный метод исследования, раз-
личают естественнонаучный и прикладной (в технических
науках, сельскохозяйственной науке и т.д.) эксперименты.
В конце XIX века, например, два видных ученых
Г. Герц и А.С. Попов занимались экспериментальным изу-
чением электромагнитных колебаний. Но Герц ставил пе-
ред собой лишь задачу экспериментальной проверки тео-
ретических построений Максвелла. Практическое приме-
нение электромагнитных колебаний его не интересовало.
Поэтому эксперименты Герца, в ходе которых были полу-
чены электромагнитные волны, предсказанные теорией
Максвелла, следует рассматривать как естественнонауч-
ные. Что же касается экспериментов А.С. Попова, то они с
самого начала имели четкую прикладную направленность
(как практически использовать «волны Герца»?) и были
экспериментами в области зарождающейся прикладной на-
уки — радиотехники.
Существует мнение, что эксперимент является лишь
техническим воплощением замысла ученого-теоретика. При
этом ссылаются на совершенствование и усложнение тех-
ники эксперимента, увеличение точности измерений и т.д.
Действительно, история многих крупных открытий нераз-
рывно связана с историей развития экспериментальной
техники, методики проведения экспериментальных иссле-
дований. Например, аномальный магнитный момент элект-
рона, играющий большую роль в квантовой электродина-
мике и при изучении свойств элементарных частиц, был
387
открыт благодаря технике использования молекулярных
пучков (интересно отметить, что эта техника была изоб-
ретена не для этой цели). Однако в ходе опытов появилось
неожиданное расхождение с теорией. Это позволило сде-
лать открытие, которое никто не предвидел. Как справед-
ливо заметил известный американский физик Р. Фейнман,
«один из верных способов остановить прогресс науки — это
разрешить эксперименты лишь в тех областях, где законы
уже открыты. Но экспериментаторы усерднее всего ведут
поиск там, где вероятнее всего найти опровержение на-
ших теорий».79
Экспериментатор задается целью решить некоторую
задачу, причем, зачастую в области, где еще не создана
соответствующая теория. Это требует от него не только
высокого технического мастерства, но и опоры на всю мощь
теоретической мысли, особого дара наблюдательности (по-
зволяющего выделять детали, ускользающие от внимания
других людей), способности мысленно отвлекаться от не-
посредственного поля наблюдения, проводить различные
аналогии и делать (порой неожиданные) сопоставления,
умения создавать оригинальные экспериментальные ситу-
ации и т.д. Разработка многих экспериментов свидетель-
ствует, что только сочетание всех этих компонентов на-
учного творчества может направлять ученого по правиль-
ному пути.
Завершая рассмотрение экспериментального метода ис-
следования, следует упомянуть об очень важной пробле-
ме планирования эксперимента. Еще в первой половине
XX столетия все экспериментальные исследования своди-
лись к проведению так называемого однофактордого экс-
перимента, когда изменялся какой-то один фактор иссле-
дуемого процесса, а все остальные оставались неизмен-
ными. Но развитие науки настойчиво требовало исследо-
вания процессов, зависящих от множества меняющихся
факторов. Использование в этом случае методики одно-
79 Фейнман Р. Характер физических законов. — М., 1968. С. 173.
388
факторного эксперимента было бессмысленным, ибо тре-
бовало астрономического количества опытов.
Достигнутые успехи в теоретической разработке и прак-
тическом применении планирования эксперимента в науч-
ных исследованиях привели к появлению новой дисципли-
ны — математической теории эксперимента. Эта теория
направлена на решение задачи получения достоверного
результата экспериментального исследования с минималь-
ными затратами труда, времени и средств. В итоге дости-
гается оптимизация работы экспериментатора при одно-
временном обеспечении высокого качества эксперименталь-
ных исследований. А «высокое качество эксперимента, —
как подчеркивал академик П.Л. Капица, — является необ-
ходимым условием здорового развития науки».80
15.3.3. Измерение
Большинство научных экспериментов и наблюдений
включает в себя проведение разнообразных измерений.
Измерение — это процесс, заключающийся в определении
количественных значений тех или иных свойств, сторон
изучаемого объекта, явления с помощью специальных тех-
нических устройств.
Огромное значение измерений для науки отмечали мно-
гие видные ученые. Например, Д.И. Менделеев подчерки-
вал, что «наука начинается с тех пор, как начинают изме-
рять». А известный английский физик В. Томсон (Кельвин)
указывал на то, что «каждая вещь известна лишь в той
степени, в какой ее можно измерить».
Важной стороной процесса измерения является методи-
ка его проведения. Она представляет собой совокупность
приемов, использующих определенные принципы и сред-
ства измерений. Под принципами измерений в данном слу-
чае имеются в виду какие-то явления, которые положены
80 Капица П.Л. Эксперимент. Теория. Практика. — М., 1987.
С. 195.
389
в основу измерений (например, измерение температуры с
использованием термоэлектрического эффекта).
Наличие субъекта (исследователя), производящего из-
мерения, не всегда является обязательным. Он может и не
принимать непосредственного участия в процессе измере-
ния, если измерительная процедура включена в работу
автоматической информационно-измерительной системы
(человек-исследователь находится «рядом» с этой систе-
мой, налаживает и контролирует ее). Последняя строится
на базе электронно-вычислительной техники. Причем с по-
явлением сравнительно недорогих микропроцессорных вы-
числительных устройств в измерительной технике стало
возможным создание «интеллектуальных» приборов, в ко-
торых обработка данных измерений производится одновре-
менно с чисто измерительными операциями.
Результат измерения получается в виде некоторого чис-
ла единиц измерения. Единица измерения — это эталон, с
которым сравнивается измеряемая сторона объекта или
явления (эталону присваивается числовое значение «1»).
Существует множество единиц измерения, соответствую-
щее множеству объектов, явлений, их свойств, сторон,
связей, которые приходится измерять в процессе научно-
го познания. При этом единицы измерения подразделяются
на основные, выбираемые в качестве базисных при по-
строении системы единиц, и производные, выводимые из
других единиц с помощью каких-то математических соот-
ношений.
Методика построения системы единиц как совокупнос-
ти основных и производных была впервые предложена в
1832 году К. Гауссом. Он построил систему единицу в кото-
рой за основу были приняты три произвольные, независи-
мые друг от друга основные единицы: длины (миллиметр),
массы (миллиграмм) и времени (секунда). Все остальные
(производные) единицы можно было определить с помо-
щью этих трех. В дальнейшем, с развитием науки и техни-
ки появились и другие системы единиц физических вели-
чин, по-строенные по принципу, предложенному Гауссом.
390
Они базировались на метрической системе мер, но отли-
чались друг от друга основными единицами.
Вопрос об обеспечении единообразия в измерении вели-
чин, отражающих те или иные явления материального
мира, всегда был очень важным. Отсутствие такого едино-
образия порождало существенные трудности для научно-
го познания. Например, до 80-х годов XIX веке не суще-
ствовало никакого единства в измерении электрических
величин: использовалось 15 различных единиц электри-
ческого сопротивления, 8 единиц электродвижущей силы,
5 единиц электрического тока и т.д. Сложившееся положе-
ние сильно затрудняло сопоставление результатов изме-
рений и расчетов, выполненных различными исследовате-
лями. Остро ощущалась необходимость введения единой
системы электрйческих единиц. Такая система была при-
нята Первым международным конгрессом по электриче-
ству, состоявшемся в 1881 году.
В настоящее время в естествознании действует пре-
имущественно Международная система единиц (СИ), при-
нятая в 1960 году XI Генеральной конференцией по мерам
и весам. Международная система единиц построена на базе
семи основных (метр, килограмм, секунда, ампер, кель-
вин, кандела, моль) и двух дополнительных (радиан, сте-
радиан) единиц. С помощью специальной таблицы множи-
телей и приставок можно образовывать кратные и доль-
ные единицы (например, с помощью множителя 10‘3 и при-
ставки «милли» к наименованию любой из названных выше
единиц измерения можно образовывать дольную единицу
размером в одну тысячную от исходной).
Международная система единиц физических величин
является наиболее совершенной и универсальной из всех
существовавших до настоящего времени. Она охватывает
физические величины механики, термодинамики, элект-
родинамики и оптики, которые связаны между собой фи-
зическими законами.
Существует несколько видов измерений. Исходя из ха-
рактера зависимости измеряемой величины от времени
391
измерения разделяют на статические и динамические. При
статических измерениях величина, которую мы измеря-
ем, остается постоянной во времени (измерение размеров
тел, постоянного давления и т.п.). К динамическим отно-
сятся такие измерения, в процессе которых измеряемая
величина меняется во времени (измерение вибрации, пуль-
сирующих давлений и т.п.).
По способу получения результатов различают измере-
ния прямые и косвенные. В прямых измерениях искомое
значение измеряемой величины получается при непосред-
ственном сравнении ее с эталоном или выдается измери-
тельным прибором. Косвенное измерение искомой величи-
ны осуществляется на основании известной математиче-
ской зависимости между этой величиной и другими вели-
чинами, получаемыми путем прямых измерений (напри-
мер, нахождение удельного электрического сопротивления
проводника по его сопротивлению, длине и площади попе-
речного сечения). Косвенные измерения широко использу-
ются в тех случаях, когда искомую величину невозможно
или слишком сложно измерить непосредственно или когда
прямое измерение дает менее точный результат.
Хорошо развитое измерительное приборостроение,
разнообразие методов и высокие характеристики средств
измерения способствуют прогрессу в научных исследова-
ниях. В свою очередь, решение научных проблем, как уже
отмечалось выше, часто открывает новые пути совершен-
ствования самих измерений.
15.4. Общенаучные методы теоретического
познания
15.4.1. Абстрагирование. Восхождение от абстрактного
к конкретному
Процесс познания всегда начинается с рассмотрения кон-
кретных, чувственно воспринимаемых предметов и явле-
ний, их внешних признаков, свойств, связей. Только в ре-
392
зультате изучения чувственно-конкретного исследователь
приходит к каким-то обобщенным представлениям, поня-
тиям, к тем или иным теоретическим положениям, то есть
научным абстракциям. Получение этих абстракций связа-
но со сложной абстрагирующей деятельностью мышления.
В процессе абстрагирования происходит отход (восхожде-
ние) от чувственно воспринимаемых конкретных объектов
(со всеми их свойствами, сторонами и т.д.) к воспроизводи-
мым в мышлении абстрактным представлениям о них.
Абстрагирование заключается в мысленном отвлечении
от каких-то — менее существенных — свойств, сторон,
признаков изучаемого объекта с одновременным выделе-
нием одной или нескольких существенных сторон, свойств,
признаков этого объекта. Результат, получаемый в про-
цессе абстрагирования, именуют абстракцией (или исполь-
зуют термин «абстрактное» — в отличие от конкретного).
В научном познании широко применяются, например,
абстракции отождествления и изолирующие абстракции.
Абстракция отождествления представляет собой поня-
тие, которое получается в результате отождествления
некоторого множества предметов (при этом отвлекаются
от целого ряда индивидуальных свойств, признаков дан-
ных предметов) и объединения их в особую группу. Приме-
ром может служить группировка всего множества расте-
ний и животных, обитающих на нашей планете, в особые
виды, роды, отряды и т.д. Изолирующая абстракция по-
лучается путем выделения некоторых свойств, отношений,
неразрывно связанных с предметами материального мира,
в самостоятельные сущности («устойчивость», «раствори-
мость», «электропроводность» и т.д.).
Переход от чувственно-конкретного к абстрактному все-
гда связан с известным упрощением действительности. Вме-
сте с тем, восходя от чувственно-конкретного к абстракт-
ному, теоретическому, исследователь получает возмож-
ность глубже понять изучаемый объект, раскрыть его сущ-
ность.
Процесс перехода от чувственно-эмпирических, нагляд-
ных представлений об изучаемых явлениях к формирова-
393
нию определенных абстрактных, теоретических конструк-
ций, отражающих сущность этих явлений, лежит в основе
развития любой науки.
Поскольку конкретное (то есть реальные объекты, про-
цессы материального мира) есть совокупность множества
свойств, сторон, внутренних и внешних связей и отноше-
ний, его невозможно познать во всем его многообразии,
оставаясь на этапе чувственного познания, ограничиваясь
им. Поэтому и возникает потребность в теоретическом ос-
мыслении конкретного, то есть восхождении от чувствен-
но-конкретного к абстрактному.
Но формирование научных абстракций, общих теоре-
тических положений не является конечной целью позна-
ния, а представляет собой только средство более глубо-
кого, разностороннего познания конкретного. Поэтому не-
обходимо дальнейшее движение (восхождение) познания
от достигнутого абстрактного вновь к конкретному. Полу-
чаемое на этом этапе исследования знание о конкретном
будет качественно иным по сравнению с тем, которое име-
лось на этапе чувственного познания. Другими словами,
конкретное в начале процесса познания (чувственно-кон-
кретное, являющееся его исходным моментом) и конкрет-
ное, постигаемое в конце познавательного процесса (его
называют логически-конкретным, подчеркивая роль абст-
рактного мышления в его постижении), коренным образом
отличаются друг от друга.
Логически-конкретпное есть теоретически воспроизве-
денное в мышлении исследователя конкретное во всем бо-
гатстве его содержания. Оно содержит в себе уже не толь-
ко чувственно воспринимаемое, но и нечто скрытое,-недо-
ступное чувственному восприятию, нечто существенное,
закономерное, постигнутое лишь с помощью теоретическо-
го мышления, с помощью определенных абстракций.
Понимание электромагнитных явлений (конкретного)
после появления знаменитых уравнений Максвелла суще-
ственно расширилось и обогатилось. Из его математиче-
ских абстракций вытекали важные выводы, касающиеся
394
конкретных проявлений электромагнитного поля. Эти вы-
воды свидетельствовали, что всякое изменение электри-
ческого поля вызывает появление поля магнитного, и на-
оборот, что реально существуют электромагнитные вол-
ны (впоследствии экспериментально открытые Герцем),
что скорость распространения их в пустоте равна скорос-
ти распространения в ней света (отсюда следовало, что
свет имеет электромагнитную природу), что электромаг-
нитная волна переносит определенную энергию, что при
попадании на препятствие эта волна должна оказывать на
него давление (которое впервые измерил русский физик
П.Н. Лебедев, установивший, что оно совпадает с теоре-
тическим значением, полученным Максвеллом) и т.д.
В результате этих новых данных науки оказалась суще-
ственно поколебленной прежняя механическая картина
мира, фундамент которой заложил И. Ньютон. Представ-
ление об окружающем мире изменилось. Оно стало более
многообразным, более богатым по содержанию.
Изложенное здесь восхождение от абстрактного к конк-
ретному характеризует общую направленность научно-те-
оретического познания, имеющего целью переход от ме-
нее содержательного к более содержательному знанию.
Другими словами, исследователь получает в результате
целостную картину изучаемого объекта во всем богатстве
его содержания.
15.4.2. Идеализация. Мысленный эксперимент
Мыслительная деятельность исследователя в процессе
научного познания включает в себя особый вид абстраги-
рования, который называют идеализацией. Идеализация
представляет собой мысленное внесение определенных
изменений в изучаемый объект в соответствии с целями
исследований.
В результате таких изменений могут быть, например,
исключены из рассмотрения какие-то свойства, стороны,
признаки объектов. Так, широко распространенная в ме-
395
ханике идеализация, именуемая материальной точкой,
подразумевает тело, лишенное всяких размеров. Такой
абстрактный объект, размерами которого пренебрегают,
удобен при описании движения. Причем подобная абстрак-
ция позволяет заменить в исследовании самые различные
реальные объекты: от молекул или атомов при решении
многих задач статистической механики и до планет Сол-
нечной системы при изучении, например, их движения
вокруг Солнца.
Изменения объекта, достигаемые в процессе идеализа-
ции, могут производиться также и путем наделения его
какими-то особыми свойствами, в реальной действитель-
ности неосуществимыми. Примером может служить вве-
денная путем идеализации в физику абстракция, извест-
ная под названием абсолютно черного тела. Такое тело
наделяется несуществующим в природе свойством погло-
щать абсолютно всю попадающую на него лучистую энер-
гию, ничего не отражая и ничего не пропуская сквозь
себя. Спектр излучения абсолютно черного тела является
идеальным случаем, ибо на него не оказывает влияния
природа вещества излучателя или состояние его поверх-
ности. А если можно теоретически описать спектральное
распределение плотности энергии излучения для идеаль-
ного случая, то можно кое-что узнать и о процессе излу-
чения вообще.
Указанная идеализация сыграла важную роль в про-
грессе научного познания в области физики. Она помогла
выявить ошибочность некоторых существовавших во вто-
рой половине XIX века представлений. Кроме того, рабо-
та с таким идеализированным объектом помогла заложить
основы квантовой теории, ознаменовавшей радикальный
переворот в науке.
Целесообразность использования идеализации опреде-
ляется следующими обстоятельствами.
Во-первых, идеализация целесообразна тогда, когда под-
лежащие исследованию реальные объекты достаточно
сложны для имеющихся средств теоретического, в частно-
396
сти математического, анализа; а по отношению к идеали-
зированному случаю можно, приложив эти средства, по-
строить и развить теорию, достаточно эффективную для
описания свойств и поведения этих реальных объектов.
Во-вторых, идеализацию целесообразно использовать
в тех случаях, когда необходимо исключить некоторые
свойства, связи исследуемого объекта, без которых он су-
ществовать не может, но которые затемняют существо
протекающих в нем процессов. Сложный объект представ-
ляется как бы в «очищенном» виде, что облегчает его изу-
чение.
На эту гносеологическую возможность идеализации об-
ратил внимание Ф. Энгельс, который показал ее на при-
мере исследования, проведенного Сади Карно: «Он изучил
паровую машину, проанализировал ее, нашел, что в ней
основной процесс не выступает в чистом виде, а заслонен
всякого рода побочными процессами, устранил эти без-
различные для главного процесса побочные обстоятель-
ства и сконструировал идеальную паровую машину (или
газовую машину), которую, правда, так же нельзя осуще-
ствить, как нельзя, например, осуществить геометриче-
скую линию или геометрическую плоскость, но которая
оказывает, по-своему, такие же услуги, как эти матема-
тические абстракции: она представляет рассматриваемый
процесс в чистом, независимом, неискаженном виде».81
В-третъих, применение идеализации целесообразно
тогда, когда исключаемые из рассмотрения свойства, сто-
роны, связи изучаемого объекта не влияют в рамках дан-
ного исследования на его сущность. Выше уже упомина-
лось, например, о том, что абстракция материальной точки
позволяет в некоторых случаях представлять самые раз-
личные объекты — от молекул или атомов и до гигант-
ских космических объектов. При этом правильный выбор
допустимости подобной идеализации играет очень боль-
шую роль. Если в ряде случаев возможно и целесообразно
81 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 543-544.
397
рассматривать атомы в виде материальных точек, то та-
кая идеализация становится недопустимой при изучении
структуры атома. Точно также можно считать материаль-
ной точкой нашу планету при рассмотрении ее вращения
вокруг Солнца, но отнюдь не в случае рассмотрения ее
собственного суточного вращения.
Будучи разновидностью абстрагирования, идеализация
допускает элемент чувственной наглядности (обычный про-
цесс абстрагирования ведет к образованию мысленных аб-
стракций, не обладающих никакой наглядностью). Эта осо-
бенность идеализации очень важна для реализации такого
специфического метода теоретического познания, каковым
является мысленный эксперимент (его также называют
умственным, субъективным, воображаемым, идеализиро-
ванным).
Мысленный эксперимент предполагает оперирование
идеализированным объектом (замещающим в абстракции
объект реальный), которое заключается в мысленном под-
боре тех или иных положений, ситуаций, позволяющих
обнаружить какие-то важные особенности исследуемого
объекта. В этом проявляется определенное сходство мыс-
ленного (идеализированного) эксперимента с реальным. Бо-
лее того, всякий реальный эксперимент, прежде чем быть
осуществленным на практике, сначала «проигрывается»
исследователем мысленно в процессе обдумывания, пла-
нирования. В этом случае мысленный эксперимент высту-
пает в роли предварительного идеального плана реально-
го эксперимента.
Вместе с тем мысленный эксперимент играет и само-
стоятельную роль в науке. При этом, сохраняя сходство с
реальным экспериментом, он в то же время существенно
отличается от него.
Реальный эксперимент — это метод, связанный с прак-
тическим, предметно-манипулятивным, «орудийным» по-
знанием окружающего мира. В мысленном же эксперимен-
те исследователь оперирует не материальными объекта-
ми, а их идеализированными образами и само оперирова-
398
ние производится в его сознании, то есть чисто умозри-
тельно.
В научном познании могут быть случаи, когда при ис-
следовании некоторых явлений, ситуаций, проведение
реальных экспериментов оказывается вообще невозмож-
ным. Этот пробел в познании может восполнить только
мысленный эксперимент.
Научная деятельность Галилея, Ньютона, Карно, Макс-
велла, Эйнштейна и других ученых, заложивших основы
современного естествознания, свидетельствует о существен-
ной роли мысленного эксперимента в формировании тео-
ретических идей. История развития физики богата факта-
ми использования мысленных экспериментов.
Примером могут служить мысленные эксперименты
Галилея, приведшие к открытию закона инерции. «... Закон
инерции, — писали А. Эйнштейн и Л. Инфельд, — нельзя
вывести непосредственно из эксперимента, его можно вы-
вести умозрительно — мышлением, связанным с наблюде-
нием. Этот эксперимент никогда нельзя выполнить в дей-
ствительности, хотя он ведет к глубокому пониманию дей-
ствительных экспериментов».82
Результаты мысленных экспериментов не раз ставили
серьезные проблемы перед наукой, разрешить которые
бывало не так-то легко. Интересным примером в этом плане
является мысленный эксперимент Максвелла, вызвавший
сенсацию в начале 70-х годов XIX столетия. Этот мыслен-
ный эксперимент, описанный в его работе «Теория тепло-
ты», ставил под сомнение второе начало термодинамики.
В своем мысленном эксперименте Максвелл допустил на-
личие особого существа — «демона», способности которо-
го настолько изощрены, что оно может следить за каж-
дой молекулой на ее пути и в состоянии делать то, что в
настоящее время для нас невозможно. «Предположим, —
писал Максвелл, — что имеется сосуд, разделенный на
две части А и В перегородкой с небольшим отверстием, и
82 Эйнштейн А., Инфельд Л. Эволюция физики. — М., 1966.
С. 16.
399
что существо, которое может видеть отдельные молеку-
лы, открывает и закрывает это отверстие так, чтобы дать
возможность только более быстрым молекулам перейти
из В в А. Это существо, таким образом, без затраты рабо-
ты повысит температуру в В и понизит в А вопреки вто-
рому началу термодинамики».83
Сражение с «демоном» Максвелла заняло длительный
период времени. Только в XX столетии американские
физики Сцилард, Димере и Гейбор доказали, что втрое
начало термодинамики остается незыблемым и что ника-
кого «вечного двигателя», даже с помощью «демона», по-
строить нельзя. Они сумели спроектировать и рассчитать
машину-демона, и убедились, что такая машина работать
будет, но требует питания внешней энергией. Причем за-
траты энергии на ее работу окажутся больше, чем выход
энергии в результате ее деятельности. Поиск ответа на
проблему, поставленную мысленным экспериментом Мак-
свелла, был, несомненно, полезен и способствовал прира-
щению научных знаний.
Сама по себе идеализация, хотя и может быть плодо-
творной и даже подводить ’к научному открытию, еще
недостаточна для того, чтобы сделать это открытие. Здесь
определяющую роль играют теоретические установки, из
которых исходит исследователь. Рассмотренная выше иде-
ализация паровой машины, удачно осуществленная Сади
Карно, подвела его к открытию механического эквивален-
та теплоты, которого, однако, «... он не мог открыть и
увидеть лишь потому, — отмечает Ф. Энгельс, — что
верил в теплород. Это является также доказательством
вреда ложных теорий».84
Основное положительное значение идеализации как
метода научного познания заключается в том, что получа-
емые на ее основе теоретические построения позволяют
затем эффективно исследовать реальные объекты и явле-
ния. Упрощения, достигаемые с помощью идеализации,
83 Цит по: Теплое Л.П. Очерки о кибернетике. — М., 1963. С. 24-25.
84 Маркс К.у Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 544.
400
облегчают создание теории, вскрывающей законы иссле-
дуемой области явлений материального мира. Если теория
в целом правильно описывает реальные явления, то пра-
вомерны и положенные в ее основу идеализации.
15.4.3. Формализация. Язык науки
Формализацией называют особый подход в научном по-
знании, заключающийся в использовании специальной сим-
волики, которая позволяет отвлечься от изучения реаль-
ных объектов, от содержания описывающих их теорети-
ческих положений и оперировать вместо этого некоторым
множеством символов (знаков).
Ярким примером формализации являются широко ис-
пользуемые в науке математические описания различных
объектов, явлений, основывающиеся на соответствующих
содержательных теориях. При этом используемая матема-
тическая символика не только помогает закрепить уже
имеющиеся знания об исследуемых объектах, явлениях,
но и выступает своего рода инструментом в процессе даль-
нейшего их познания.
Для построения любой формальной системы необходи-
мо: а) задание алфавита, то есть определенного набора
знаков; б) задание правил, по которым из исходных зна-
ков этого алфавита могут быть получены «слова», «фор-
мулы»; в) задание правил, по которым от одних слов,
формул данной системы можно переходить к другим сло-
вам и формулам (так называемые правила вывода).
В результате создается формальная знаковая система в
виде определенного искусственного языка. Важным досто-
инством этой системы является возможность проведения в
ее рамках исследования какого-либо объекта чисто фор-
мальным путем (оперирование знаками) без непосредствен-
ного обращения к этому объекту.
Другое достоинство формализации состоит в обеспече-
нии краткости и четкости записи научной информа-
ции, что открывает большие возможности для опериро-
401
вания ею. Вряд ли удалось бы успешно пользоваться, на-
пример, теоретическими выводами Максвелла, если бы
они не были компактно выражены в виде математических
уравнений, а описывались бы с помощью обычного, есте-
ственного языка.
Разумеется, формализованные искусственные языки не
обладают гибкостью и богатством языка естественного. Зато
в них отсутствует многозначность терминов (полисемия),
свойственная естественным языкам. Они характеризуются
точно построенным синтаксисом (устанавливающим пра-
вила связи между знаками безотносительно их содержа-
ния) и однозначной семантикой (семантические правила
формализованного языка вполне однозначно определяют
соотнесенность знаковой системы с определенной предмет-
ной областью). Таким образом, формализованный язык об-
ладает свойством моносемичностпи.
Возможность представить те или иные теоретические
положения науки в виде формализованной знаковой сис-
темы имеет большое значение для познания. Но при этом
следует иметь в виду, что формализация той или иной
теории возможна только при учете ее содержательной
стороны. Только в этом случае могут быть правильно при-
менены те или иные формализмы. «Голое» математиче-
ское уравнение еще не представляет физической теории;
чтобы получить физическую теорию, необходимо придать
математическим символам конкретное эмпирическое со-
держание.
Поучительным примером формально полученного и, на
первый взгляд, «бессмысленного» результата, который об-
наружил впоследствии весьма глубокий физический смысл,
являются решения уравнения Дирака, описывающегося дви-
жение электрона. Среди этих решений оказались такие,
которые соответствовали состояниям с отрицательной ки-
нетической энергией. Позднее было установлено, что ука-
занные решения описывали поведение неизвестной дото-
ле частицы — позитрона, являющегося антиподом элект-
рона. В данном случае некоторое множество формальных
402
преобразований привело к содержательному и интересно-
му для науки результату.
Расширяющееся использование формализации как ме-
тода теоретического познания связано не только с разви-
тием математики. В химии, например, соответствующая
химическая символика, вместе с правилами оперирования
ею явилась одним из вариантов формализованного искус-
ственного языка. Все более важное место метод формали-
зации занимал в логике по мере ее развития. Труды Лей-
бница положили начало созданию метода логических ис-
числений. Последний привел к формированию в середине
XIX века математической логики, которая во второй
половине XX столетия сыграла важную роль в развитии
кибернетики, в появлении электронных вычислительных
машин, в решенйи задач автоматизации производства и
т.д. Прогресс электронно-вычислительной техники, в свою
очередь, обусловил появление множества искусственных,
алгоритмических языков.
Исходя из потребностей науки создаются различные ис-
кусственные языки, предназначенные для решения тех или
иных задач. Все множество созданных и создаваемых ис-
кусственных формализованных языков входит в язык на-
уки, образуя мощное средство научного познания.
15.5. Общенаучные методы, применяемые
на эмпирическом и теоретическом уровнях
познания
15.5.1. Анализ и синтез
Под анализом понимают разделение объекта (мысленно
или реально) на составные части с целью их отдельного
изучения. В качестве таких частей могут быть какие-то
вещественные элементы объекта или же его свойства,
признаки, отношения и т.п.
Анализ — необходимый этап в познании объекта. С древ-
нейших времен анализ применялся, например, для разло-
403
жения на составляющие некоторых веществ. В частности,
уже в Древнем Риме анализ использовался для проверки
качества золота и серебра в виде так называемого купели-
рования (ализируемое вещество взвешивалось до и после
нагрева). Постепенно формировалась аналитическая химия,
которую по праву можно называть матерью современной
химии: ведь прежде чем применять то или иное вещество
в конкретных целях, необходимо выяснить его химичес-
кий состав.
Однако в науке Нового времени аналитический метод
был абсолютизирован. В указанный период ученые, изучая
природу, «рассекали ее на части» (по выражению Ф. Бэко-
на) и, исследуя части, не замечали значения целого. Это
было результатом метафизического метода мышления,
который господствовал тогда в умах естествоиспытателей.
Несомненно, анализ занимает важное место в изучении
объектов материального мира. Но он составляет лишь пер-
вый этап процесса познания. Если бы, скажем, химики
ограничивались только анализом, то есть выделением и
изучением отдельных химических элементов, то они не
смогли бы познать все те сложные вещества, в состав
которых входят эти элементы. Сколь бы глубоко ни были
изучены, например, свойства углерода и водорода, по этим
сведениям еще ничего нельзя сказать о многочисленных
веществах, состоящих из различного сочетания этих хими-
ческих элементов.
Для постижения объекта как единого целого нельзя ог-
раничиваться изучением лишь его составных частей. В про-
цессе познания необходимо вскрывать объективно суще-
ствующие связи между ними, рассматривать их в: сово-
купности, в единстве. Осуществить этот второй этап в про-
цессе познания — перейти от изучения отдельных состав-
ных частей объекта к изучению его как единого связанного
целого возможно только в том случае, если метод анали-
за дополняется другим методом — синтезом.
В процессе синтеза производится соединение воедино
составных частей (сторон, свойств, признаков и т.п.) изу-
404
чаемого объекта, расчлененных в результате анализа. На
этой основе происходит дальнейшее изучение объекта,
но уже как единого целого. При этом синтез не означает
простого механического соединения разъединенных элемен-
тов в единую систему. Он раскрывает место и роль каждо-
го элемента в системе целого, устанавливает их взаимо-
связь и взаимообусловленность, то есть позволяет понять
подлинное диалектическое единство изучаемого объекта.
Анализ и синтез — это не две оторванные друг от друга
операции в процессе исследования. По своему существу
они представляют собой две стороны единого аналитико-
синтетического метода познания.
15.5.2. Аналогия и моделирование.
Под аналогией понимается подобие, сходство каких-то
свойств, признаков или отношений у различных в целом
объектов. Установление сходства (или различия) между
объектами осуществляется в результате их сравнения. Та-
ким образом, сравнение лежит в основе метода аналогии.
Если делается логический вывод о наличии какого-либо
свойства, признака, отношения у изучаемого объекта на
основании установления его сходства с другими объекта-
ми, то этот вывод называют умозаключением по аналогии.
Ход такого умозаключения можно представить следую-
щим образом. Пусть имеется, например, два объекта: А и
В. Известно, что объекту А присущи свойства Рр Р2..., Р ,
Р . Изучение объекта В показало, что ему присущи свой-
ства Рр Р2-.., Р , совпадающие соответственно со свой-
ствами объекта А. На основании сходства ряда свойств (Рр
Р2..., Р ) у обоих объектов может быть сделано предполо-
жение о наличии свойства Р .« у объекта В.
Степень вероятности получения правильного умозак-
лючения по аналогии будет тем выше: 1) чем больше из-
вестно общих свойств у сравниваемых объектов; 2) чем
существеннее обнаруженные у них общие свойства и
3) чем глубже познана взаимная закономерная связь этих
405
сходных свойств. При этом нужно иметь в виду, что если
объект, в отношении которого делается умозаключение
по аналогии с другим объектом, обладает каким-нибудь
свойством, не совместимым с тем свойством, о существо-
вании которого должен быть сделан вывод, то общее сход-
ство этих объектов утрачивает всякое значение.
Метод аналогии применяется в самых различных облас-
тях науки: в математике, физике, химии, кибернетике, в
гуманитарных дисциплинах и т.д. О познавательной ценно-
сти метода аналогии хорошо сказал известный ученый-
энергетик В.А. Веников: «Иногда говорят: «Аналогия — не
доказательство»... Но ведь если разобраться, можно легко
понять, что ученые и не стремятся только таким путем
доказать что-нибудь. Разве мало того, что верно увиден-
ное сходство дает могучий импульс творчеству?.. Аналогия
способна скачком выводить мысль на новые, неизведанные
орбиты, и, безусловно, правильно положение о том, что
аналогия, если обращаться с ней с должной осторожно-
стью, — наиболее простой и понятный путь от старого к
новому».85
Существуют различные типы выводов по аналогии. Но
общим для них является то, что во всех случаях непосред-
ственному исследованию подвергается один объект, а вы-
вод делается о другом объекте. Поэтому вывод по аналогии
в самом общем смысле можно определить как перенос
информации с одного объекта на другой. При этом первый
объект, который собственно и подвергается исследованию,
именуется моделью, а другой объект, на который перено-
сится информация, полученная в результате исследова-
ния первого объекта (модели), называется оригиналом (иног-
да — прототипом, образцом и т.д.). Таким образом,'модель
всегда выступает как аналогия, то есть модель и отобра-
жаемый с ее помощью объект (оригинал) находятся в оп-
ределенном сходстве (подобии).
«... Под моделированием понимается изучение модели-
руемого объекта (оригинала), базирующееся на взаимоод-
85 Веников В.А. О моделировании. — М., 1974. С 9-10.
406
позначном соответствии определенной части свойств ори-
гинала и замещающего его при исследовании объекта (моде-
ли) и включающее в себя построение модели, изучение ее и
перенос полученных сведений на моделируемый объект —
оригинал».86
В зависимости от характера используемых в научном
исследовании моделей различают несколько видов моде-
лирования.
1. Мысленное (идеальное) моделирование. К этому виду
моделирования относятся различные мысленные представ-
ления в форме тех или иных воображаемых моделей. На-
пример, модель атома, предложенная Э. Резерфордом, на-
поминала Солнечную систему: вокруг ядра («Солнца») об-
ращались электроны («планеты»). Следует заметить, что
мысленные (идеальные) модели нередко могут быть реа-
лизованы материально в виде чувственно воспринимае-
мых физических моделей.
2. Физическое моделирование. Оно характеризуется фи-
зическим подобием между моделью и оригиналом и имеет
целью воспроизведение в модели процессов, свойствен-
ных оригиналу. По результатам исследования тех или иных
физических свойств модели судят о явлениях, происходя-
щих (или могущих произойти) в так называемых «нату-
ральных условиях». Пренебрежение результатами таких
модельных исследований может иметь тяжелые послед-
ствия. Поучительным примером этого является вошедшая
в историю гибель английского корабля-броненосца «Кэп-
тэн», построенного в 1870 г. Исследования известного уче-
ного-кораблестроителя В. Рида, проведенные на модели
корабля, выявили серьезные дефекты в его конструкции.
Но заявление ученого, обоснованное опытом с «игрушеч-
ной моделью», не было принято во внимание английским
Адмиралтейством. В результате при выходе в море «Кэп-
тэн» перевернулся, что повлекло за собой гибель более
500 моряков.
86 Веников В.А., Веников Г.В. Теория подобия и моделирова-
ние. — М., 1984. С. 8.
407
В настоящее время физическое моделирование широко
используется для разработки и экспериментального изу-
чения различных сооружений (плотин электростанций, оро-
сительных систем и т.п.), машин (аэродинамические каче-
ства самолетов, например, исследуются на их моделях,
обдуваемых воздушным потоком в аэродинамической тру-
бе), для лучшего понимания каких-то природных явле-
ний, для изучения эффективных и безопасных способов
ведения горных работ и т.д.
3. Символическое (знаковое) моделирование. Оно связано
с условно-знаковым представлением каких-то свойств, от-
ношений объекта-оригинала. К символическим (знаковым)
моделям относятся разнообразные топологические и гра-
фовые представления (в виде графиков, номограмм, схем
и т.п.) исследуемых объектов или, например, модели, пред-
ставленные в виде химической символики и отражающие
состояние или соотношение элементов во время химиче-
ских реакций.
Особой и очень важной разновидностью символического
(знакового) моделирования является математическое мо-
делирование. Символический язык математики позволяет
выражать свойства, стороны, отношения объектов и явле-
ний самой различной природы. Взаимосвязи между раз-
личными величинами, описывающими функционирование
такого объекта или явления, могут быть представлены
соответствующими уравнениями (дифференциальными,
интегральными, интегро-дифференциальными, алгебраи-
ческими) и их системами. Получившаяся система уравне-
ний вместе с известными данными, необходимыми для ее
решения (начальные условия, граничные условия, значе-
ния коэффициентов уравнений и т.п.), называется мате-
матической моделью явления.
4. Математическое моделирование может применяться
в особом сочетании с физическим моделированием. Такое
сочетание, именуемое вещественно-математическим (или
предметно-математическим) моделированием, позволя-
ет исследовать какие-то процессы в объекте-оригинале,
408
заменяя их изучением процессов совсем иной природы (про-
текающих в модели), которые, однако, описываются теми
же математическими соотношениями, что и исходные про-
цессы. Так, механические колебания могут моделировать-
ся электрическими колебаниями на основе полной иден-
тичности описывающих их дифференциальных уравнений.
5. Численное моделирование на компьютере. Эта разно-
видность моделирования основывается на ранее созданной
математической модели изучаемого объекта или явления
и применяется в случаях больших объемов вычислений,
необходимых для исследования данной модели. При этом
для решения содержащихся в ней систем уравнений с по-
мощью компьютера необходимо предварительное состав-
ление соответствующей программы. В данном случае ком-
пьютер вместе с введенной в нее программой представля-
ет собой материальную систему, реализующую численное
моделирование исследуемого объекта или явления.
Численное моделирование особенно важно там, где не
совсем ясна физическая картина изучаемого явления, не
познан внутренний механизм взаимодействия. Путем рас-
четов на компьютере различных вариантов ведется накоп-
ление фактов, что дает возможность, в конечном счете,
произвести отбор наиболее реальных и вероятных ситуа-
ций. Активное использование методов численного модели-
рования позволяет резко сократить сроки научных и кон-
структорских разработок.
Метод моделирования непрерывно развивается: на сме-
ну одним типам моделей по мере прогресса науки прихо-
дят другие. В то же время неизменным остается одно: важ-
ность, актуальность, а иногда и незаменимость моделиро-
вания как метода научного познания.
Глава 16
Закономерности развития науки
Обусловленность развития науки потребностями обще-
ственно-исторической практики. Наука призвана отвечать
насущным потребностям производства. Это главная дви-
жущая сила, источник развития науки. Многие направле-
ния научного исследования приносят такие результаты,
которые быстро находят практическое, производственное
применение. В то же время существуют направления, ко-
торые дают определенные (иногда весьма интересные и
ценные) результаты, но которые, в данный момент не на-
ходят практического применения. Из этого, однако, не сле-
дует делать вывод о бесполезности исследования некото-
рых научных проблем. Поскольку нередко, много лет спу-
стя может обнаружиться практическая значимость тех или
иных научных открытий.
Определяющая роль производства в развитии науки со-
стоит в следующем:
1. Производство ставит задачи, требующие своего раз-
решения, создавая потребность в определенных зна-
ниях.
2. Оно создает материально-техническую базу для на-
учного исследования, обеспечивая последнее необ-
ходимыми приборами, материалами и т.д.
3. Производство служит объективным критерием ис-
тинности знаний и является сферой проверки их дос-
товерности.
В истории общества первоначальные знания возникали
из непосредственных, жизненных потребностей людей. Вна-
чале они носили беспорядочный, бессистемный характер,
410
зачастую оказывались противоречивыми. Но в ходе разви-
тия общества эти знания упорядочивались, систематизи-
ровались, в них устранялись противоречия, устанавлива-
лись связи, взаимозависимости явлений.
Так возникали первые зачатки науки в Древнем Егип-
те, Вавилоне, в Древней Греции и в Древнем Риме. К этим
зачаткам относилась прежде всего астрономия, которая
была вызвана к жизни практическими потребностями зем-
леделия, потребностью в ориентации при путешествиях,
необходимостью измерения времени, требовавшего изуче-
ния движения Солнца. Совсем не из простого любопытства
вавилонские и египетские жрецы описывали пути движе-
ния светил, совершенствовали астрономические знания,
вырабатывали и улучшали технику измерения, строитель-
ства, счета и т.д. Все это определялось необходимостью ру-
ководить земледелием, вычислять время начала земледель-
ческих работ и необходимостью проведения инженерных
работ, регулирующих уровень воды в Ниле и Евфрате.
Прогрессу астрономии способствовало развитие мате-
матики, а в ней развивались те отрасли, которые были
связаны с повседневными нуждами людей, возникавшими
в их хозяйственной и военной деятельности (подсчет голов
скота, разбивка земельных участков и измерение их пло-
щади, сравнение длин различных путей, денежные расче-
ты и т.п.). А это требовало, в первую очередь, развития
арифметики и элементарной геометрии.
Необходимость борьбы с болезнями людей и животных
положила начало развитию медицины и ветеринарии, ко-
торые, в свою очередь, послужили основой развития бо-
таники. Последняя возникает под влиянием практических
потребностей медицины и растениеводства. В трудах древ-
негреческого философа и ученого, считающегося «отцом»
ботаники, Теофраста (370-285 гг. до н.э.) уже имеются опи-
сания того, как культивировать виноград, бороться с бо-
лезнями злаков и т.д.
Развитие механики в XVII веке было также вызвано
практическими потребностями: совершенствованием водя-
ных мельниц, производством часов, применением различ-
ных механизмов.
411
Стремление найти источник энергии, независимый от
местных условий (наличия, например, реки или регулярно
дующих ветров, приводивших в движение механизмы во-
дяных и ветряных мельниц), и получить более совершен-
ный тип двигателя привело к созданию паровой машины.
Однако первые паровые машины были все же несовер-
шенны. К концу XVIII века растущая промышленность по-
требовала создания универсального и достаточно экономич-
ного двигателя, что и было осуществлено Джеймсом Уат-
том. Но быстрое распространение паровых машин в пер-
вые десятилетия XIX века все настойчивее требовало их
усовершенствования, что не могло быть решено без глубо-
ких исследований тепловых явлений, в частности свойств
пара. Результатом этих исследований стало рождение но-
вой науки, получившей наименование термодинамики. А это,
в свою очередь, оказало существенное влияние на откры-
тие закона сохранения и превращения энергии.
Такой раздел физики, как оптика, также возник под
влиянием практических потребностей. Все возраставшая
техническая ценность микроскопов, зрительных труб, те-
лескопов во многом определила развитие учения о свете.
Практические запросы заставили заниматься вопросами
оптики Галилея, Ньютона, Гюйгенса, Эйлера, Ломоносова
и других ученых.
История науки XX века также убедительно доказыва-
ет, что обнаружение практической значимости того или
иного исследования приводит к развитию или даже воз-
никновению в некоторых случаях той или иной области
знания. Поучительным примером являются появление и
развитие кибернетики. Эта наука возникла не из чистой
любознательности ученых. Главный толчок для своего воз-
никновения и развития она получила из практики — из
необходимости наладить в техническом отношении проти-
вовоздушную оборону. Во время Второй мировой войны
правительство США поручило Н. Винеру и Дж. Биглоу
изучить возможность автоматически регулировать стрельбу
орудий противовоздушной обороны. Решение этой проблемы
и привело в 40-х годах XX века к созданию кибернетики.
412
Таким образом, практические потребности всегда бла-
гоприятно влияли на развитие науки, особенно естество-
знания.
Относительная самостоятельность развития науки
Хотя развитие науки определяется практическими по-
требностями общества, однако, в своем развитии наука не
всегда строго следует за потребностями производства. Это
значит, что наука обладает относительной самостоятель-
ностью, то есть в своем развитии, она отличается опре-
деленной независимостью от производственных потребно-
стей. И хотя во многих случаях практические потребности
дают мощный толчок развитию науки, она все же разви-
вается по своим специфическим законам, отличным от за-
конов развития производства. Способность науки к относи-
тельно самостоятельному развитию приводит к тому, что
нередко появляются теории, которые не связаны с суще-
ствующей практикой. Имеется много примеров научных от-
крытий, которые не порождаются непосредственно произ-
водственными, экономическими причинами. Так, например,
открытие дифракции, интерференции, поляризации и дис-
персии света не вытекало непосредственно из потребно-
стей производства. Не диктовалось непосредственно потреб-
ностями производства также создание неевклидовой гео-
метрии, периодической системы химических элементов,
теории относительности, математической логики и т.д.
Относительная самостоятельность науки определяется
внутренней логикой ее развития.
Внутренняя логика и преемственность
в развитии науки
Под внутренней логикой развития науки понимается
строго определенная последовательность появления науч-
ных идей, открытий, развития отдельных наук и их раз-
делов, постановки проблем и их решения. Такая последо-
вательность определяется, прежде всего, уже достигну-
тым к данному времени уровнем развития науки. Именно
413
этот уровень определяет задачи, которые могут быть по-
ставлены и решены при существующих знаниях. И когда
поставленная задача оказывается решенной, то за ней сле-
дует дальнейший шаг, который предстоит сделать. Фран-
цузский физик Луи де Бройль отмечал, что «каждый ус-
пех научного познания ставит даже больше проблем, чем
решает. Каждая новая открытая земля позволяет нам счи-
тать, что за ней существует другая неоткрытая».
Таким образом, за каждой решенной проблемой возни-
кает новая проблема, ждущая своего решения. Как только
была открыта радиоактивность урана, то сразу же логи-
чески встал вопрос о поисках других радиоактивных эле-
ментов, об изучении светового, химического и биологиче-
ского действия радиоактивных излучений. Ответ на один
вопрос приводил к постановке другого. Начавшееся иссле-
дование радиоактивных излучений уже не могло не при-
вести к теории атомного распада, познанию строения атом-
ного ядра, открытию искусственной радиоактивности, а
затем и реакции ядерного деления.
Коль скоро физики начали изучать атомное ядро, то
рано или поздно они должны были дойти до атомной бом-
бы и других использований атомной энергии. Практическая
потребность в ней — Вторая мировая война — лишь уско-
рила решение проблемы, но она была бы решена и без
войны, только несколько позже.
Внутренняя логика развития науки не позволяет ста-
вить и решать проблемы в произвольном порядке. По сло-
вам видного отечественного ученого К.А. Тимирязева, на-
учная мысль не может двигаться капризными, случайны-
ми скачками. Она должна идти вперед строго логическим
путем, переходя от простого к сложному.
Поэтому в естествознании были сначала исследованы
простейшие формы движения материи. А затем уже на их
основе — более сложные. А к высшим формам относятся
биологическая и социальная формы. В связи с этим Ф. Эн-
гельс отмечал, что механика (по Ньютону, земная и не-
бесная), изучающая простейшую форму движения мате-
рии, появилась раньше других естественных наук. На ос-
414
нове механики формировались физика, затем химия, а
еще позднее — геология и биология.
Внутренняя логика предполагает преемственность в раз-
витии идей и принципов, понятий и теорий, методов и при-
емов науки. С этой точки зрения научное познание представ-
ляется как внутренне единый целенаправленный процесс:
каждая более высокая ступень в развитии науки возникает
на основе предшествующих ступеней с удержанием всего
положительного, ценного, что было накоплено раньше.
Ученые неизбежно ограничены рамками накопленных
знаний и опыта. Открытие, например, рентгеновских лу-
чей не могло произойти ни в XVII, ни в XVIII веках, так
как для этого не было никаких научных предпосылок. Но
это открытие неминуемо должно было произойти на ру-
беже XIX и XX веков, ибо для него уже были подготов-
лены все необходимые условия: имелась трубка Крукса
(источник лучей Рентгена), были известны свойства пла-
тиносинеродистого бария, существовали фотографические
пластинки (с помощью которых можно было обнаружить
эти лучи), целый ряд ученых (Крукс, Герц и др.) уже
занимался исследованием катодных лучей. Любое откры-
тие делается тогда, когда оно становится возможным с
научно-технической точки зрения.
Случаи сознательного или бессознательного игнориро-
вания логики научного познания со стороны исследовате-
лей приводят к неправильным выводам, не согласующим-
ся с действительностью. Но такого рода результаты доста-
точно быстро устраняются из науки. Наука представляет
собой самокорректирующуюся систему, невольные или
сознательные подтасовки не могут в ней долго оставаться
нераскрытыми.
Логика развития науки определяет ее «внутреннюю ис-
торию», которая складывается под влиянием исключитель-
но внутренних импульсов, возникающих в самой науке,
без учета влияния всякого рода внешних факторов (соци-
альных, культурных, финансовых и прочих). Последние,
разумеется, тоже имеют место, но определяют облик уже
иной, «внешней» истории науки.
415
Любое научное положение, сколь бы абстрактным и
далеким от практических потребностей оно ни казалось в
момент его открытия, рано или поздно найдет свою об-
ласть применения, если только оно истинно.
Таким образом, развиваясь по своим внутренним зако-
нам, наука создает определенный запас знаний, не нахо-
дящий применения в данный момент времени, но необхо-
димый для будущего.
Ускорение темпов развития науки
Данная закономерность представляет интерес в свете
увеличения роли науки в жизни общества. До эпохи Ново-
го времени наука развивалась крайне медленно. В эпоху
Средневековья не могло быть ускоренного развития науки
по следующим причинам:
1) феодальное производство легко обходилось без при-
менения науки;
2) наука того времени (так же как и философия) по
сути была служанкой религии;
3)'не существовало еще эффективных средств распро-
странения знаний (книгопечатание начало распрост-
раняться в европейских странах лишь с XVI века).
Ускоренное развитие науки начинается с возникнове-
ния капиталистического способа Производства.
1. Первой и главной причиной ускоренного развития
науки явилось ускоренное развитие производительных сил,
нарастающий темп технического прогресса, что оказалось
возможным только в условиях капиталистического спосо-
ба производства.
2. Второй причиной ускоренного развития науки стало
непрерывное аккумулирование объема знаний, который
ныне значительно превосходит объем знаний, накопленный
предшествующими поколениями ученых.
3. Большую роль в ускоренном развитии науки сыгра-
ло развитие технических средств связи, хранения и пере-
работки информации, что обеспечило широкие возмож-
ности для ученых в деле доступа к научной информации,
обмену научными идеями, в результате чего создавались
416
все большие возможности для познания закономерностей
окружающего мира.
4. Возрастающий охват научными исследованиями та-
ких областей, которые ранее не были в поле зрения на-
уки. Это порождало необходимость процесса дифференци-
ации научных знаний, что в свою очередь открывало но-
вые возможности для более глубокого познания матери-
ального мира и самого человека.
5. Ускорение развития науки было тесно связано с уве-
личением числа людей, тесно связанных с научными ис-
следованиями. Темпы роста количества ученых стали опе-
режать темпы роста народонаселения.
По данным Дж. Бернала, число ученых в развитых стра-
нах мира удваивалось каждые 10 лет еще в первой поло-
вине XX века. Известный французский ученый Пьер Оже
по заданию ЮНЕСКО проанализировав вопрос о путях
развития современной науки, обнаружил, что основные
показатели, сопровождающие это развитие (количество
публикуемых работ, количество журналов, количество
открытий, численность научных работников и т.д.), увели-
чиваются по экспоненте. Такой экспоненциальный харак-
тер развития прослеживается начиная с XVIII века.
Д. Прайс в своей книге «Наука со времен Вавилона»
приводит график роста числа научных журналов начиная с
наступления эпохи Нового времени. Первый научный жур-
нал появился в 1665 году. В 1750 году издавалось 10 жур-
налов; в 1800 году в мире уже было около 100 периоди-
ческих научных изданий; в 1850 году — порядка 1000, в
1900 году — 10 тысяч, а во второй половине XX века
(1965) — около 100 тысяч периодических научных изданий.
В дальнейшем не исключено замедление темпов разви-
тия науки (в плане роста научных кадров, ассигнований,
числа научных журналов и т.д.), но вопрос этот остается
открытым и ускоренное развитие науки на сегодняшний
день продолжается оставаться одной из закономерностей
этого развития.
417
Возрастание взаимосвязи и взаимодействия
различных областей науки
Тенденция возрастания взаимосвязи и взаимодействия
различных областей науки может осуществляться различ-
ными путями:
1) использование методов одной науки для изучения
объектов и процессов другой;
2) использование данной наукой знаний, накопленных
другими науками (интегративные процессы в науке);
3) взаимодействие наук через технику и производство;
4) взаимодействие наук через изучение общих свойств
различных видов материи.
Успехи, достигнутые в одной области знания, оказыва-
ют влияние на другие области знаний. Например: физика
стимулирует развитие математики, а математические аб-
стракции и обобщения привели к решению многих физи-
ческих проблем. Очень важным в процессе взаимодействия
наук является использование одними науками методов и
средств научного познания, используемых другими наука-
ми. Например: применение в биологии метода «меченых
атомов», используемого в химии и физике, привело к ус-
пехам в изучении обмена веществ.
Возможность и необходимость взаимосвязи наук опре-
деляются взаимосвязью различных форм движения мате-
рии, которые существуют не изолированно и могут пере-
ходить друг в друга. Как известно, высшие формы движе-
ния включают низшие, хотя и не сводятся к ним. Так как
существует объективная связь между различными форма-
ми движения материи, то должна существовать связь и
между естественными науками, изучающими их. Взаимное
влияние наук друг на друга представляет объективную
закономерность их развития, вытекающую из взаимосвязи
различных форм движения материи.
Математизация науки
Более ста лет назад Карл Маркс отмечал огромное зна-
чение математики для развития науки. По его словам,
«наука только тогда достигает совершенства, когда ей
удается пользоваться математикой».
418
Дело в том, что наука, исследуя тот или иной процесс,
стремится исследовать не только его качественную спе-
цифику, но и дать ему количественную характеристику, а
для этого необходимо использовать математику. По мне-
нию одного из крупнейших ученых-математиков Д. Гиль-
берта, без применения математики современная астроно-
мия и физика были бы невозможны. Известно, например,
что еще на раннем этапе развития астрономии математи-
ки оказали ей большую услугу благодаря открытию лога-
рифмов. Таблицы логарифмов позволили астрономам про-
делывать за несколько часов работу, на которую раньше
требовались месяцы. Впервые таблицами логарифмов вос-
пользовался И. Кеплер в 1620 году.
Одно из величайших открытий в области математики —
дифференциальное и интегральное исчисления — обеспе-
чило возможность проникновения в сущность многих фи-
зических процессов, позволило успешно решить важные
проблемы механики и астрономии.
Многим обязана физика развитию теории вероятности.
В 1857—1860 годах, например, эта теория успешно приме-
нялась Клаузиусом и Максвеллом для разработки кинети-
ческой теории газов. И по сей день она остается важным
инструментом исследования во многих областях современ-
ной физики.
Но широкое использование математики в механике,
физике, астрономии в XIX веке не сопровождалось столь
же широким применением ее в других областях естество-
знания. Характеризуя применение математики в естествен-
ных науках во второй половине XIX века, Ф. Энгельс
писал: «Применение математики: в механике газов при-
близительное, в механике жидкостей уже труднее; в фи-
зике больше в виде попыток и относительно; в химии
простейшие уравнения первой степени; в биологии = О».87
С тех пор положение сильно изменилось. Расширяю-
щееся применение математики в XIX веке продолжалось
87 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 587.
419
на протяжении всего XX столетия. В XX веке математи-
ка оказалась необходимой при изучении таких явлений,
наглядное представление которых было невозможным. Изу-
чение физикой элементарных частиц, атома и его ядра
потребовало выражения их движения в математической
форме (квантовая механика). По словам Эйнштейна, дос-
туп к главнейшим и принципиальнейшим проблемам фи-
зики требует совершенных математических методов. Ма-
тематический аппарат современного естествознания услож-
няется, позволяя глубже и точнее познавать законы дви-
жения материи.
В настоящее время математические методы широко
используются в биологии, лингвистике и в других облас-
тях, где раньше они не находили применения или исполь-
зовались в малой степени. А это способствует прогрессу
науки. Ускоряющемуся процессу математизации наук во
второй половине XX века в немалой степени способство-
вало бурное развитие электронно-вычислительной техни-
ки.
Дифференциация и интеграция наук
Процесс дифференциации, выразившийся в формиро-
вании основных наук, изучающих природу, начался еще в
XVIII веке и продолжался большую часть XIX столетия.
Это был период второй глобальной научной революции,
которая привела к дисциплинарному построению научного
знания. Каждая из образовавшихся в процессе дифферен-
циации наук точно определила свой предмет изучения и
стала исследовать его своими специфическими, частными
методами.
В античный период не существовало строгого разгра-
ничения между конкретными областями исследования, то
есть не существовало отдельных научных дисциплин (за
исключением разве математики и наблюдательной астро-
номии). Все известные знания рассматривались в то время
в рамках философии, как единой, нерасчлененной области
знания.
Впервые отдельные естественнонаучные дисциплины
возникают с наступлением Нового времени, когда появля-
420
ется экспериментальное естествознание. Наряду с появле-
нием новых дисциплин происходило превращение частей,
разделов прежних наук в самостоятельные дисциплины.
Таким образом, усиливалась тенденция дифференциации
научного знания.
Дифференциация наук явилась неизбежным и законо-
мерным следствием быстрого увеличения и усложнения
знаний. Она ведет ко все большей специализации и разде-
лению научного труда. Дифференциация способствует зна-
чительному возрастанию глубины знаний в узких облас-
тях, изучающих различные явления и процессы. Но одно-
временно она приводит к ослаблению связей между от-
дельными научными дисциплинами, а соответственно, к
постепенной утрате взаимопонимания между учеными.
Сугубо дисциплинарный подход грозил превратить науку
в совокупность обособленных, изолированных областей ис-
следования, в результате чего утрачивалось понимание
места, роли, значения каждой дисциплины в общем про-
цессе познания единого, целостного мира.
В связи с этим возникла необходимость преодоления уз-
кодисциплинарного подхода и выработки иного подхода,
который противопоставлялся бы отрицательным послед-
ствиям дифференциации. Этот новый подход, позволяю-
щий изучать явления с единой, общей точки зрения, по-
лучил наименование интегративного. Таким образом уже
в XX веке, наряду с процессом дифференциации, стал
происходить процесс интеграции наук, то есть процесс
сращивания, взаимопроникновения наук, объединение их
в единое целое. Следствием этого стало возникновение и
развитие пограничных, «стыковых» наук, таких как астро-
физика, физическая химия, геофизика, геохимия, биохи-
мия, биофизика и так далее. Возникновение таких наук
было связано с необходимостью изучать разные стороны
одного и того же явления.
Постепенно возникали комплексные науки. Примером
может служить кибернетика, изучающая то общее, что
свойственно системам как живой, так и неживой природы.
421
Одним из путей интеграции наук, получившим все боль-
шее распространение во второй половине XX века, яви-
лось объединение наук для решения масштабных задач,
выдвинутых практикой. Рождение космонавтики потребо-
вало объединения усилий представителей самых различ-
ных наук: технических наук, физики, биологии и так да-
лее.
Таким образом, развитие науки представляет собой
диалектический процесс, в котором дифференциация со-
провождается интеграцией, то есть все более узкая науч-
ная специализация сочетается со взаимопроникновением и
объединением самых различных направлений научного по-
знания мира.
Постепенность развития науки
Данная закономерность в развитии науки выражается в
чередовании эволюционного развития и революционной
ломки теоретических основ науки, что приводит к смене
научной картины мира.
Эволюционное развитие науки — это процесс посте-
пенного накопления новых фактов, экспериментальных дан-
ных в рамках существующих, установившихся теорети-
ческих воззрений. Это период относительно спокойного
развития науки, в процессе которого идет расширение,
уточнение, доработка уже принятых ранее теорий, поня-
тий, принципов и т.д.
Революция в науке наступает в связи с коренной пере-
стройкой ранее установившихся воззрений, когда проис-
ходит пересмотр многих фундаментальных положений, в
результате открытия принципиально новых явлений, ко-
торые не укладываются в рамки прежних воззрений.
Критика и борьба мнений в науке
Борьба мнений существует в науке со времени ее воз-
никновения. Разногласия между учеными возникают в силу
различных причин и обстоятельств.
422
1. Разногласия чаще всего возникают в тех областях
знания, где еще мало накоплено фактического материала.
Это приводит к возникновению различных гипотез, тео-
рий, которые существуют одновременно и между которы-
ми идет борьба. Неполнота, несовершенство знаний, су-
ществующих на данном этапе, неизбежно приводят к раз-
личному толкованию одного и того же ряда известных
фактов. Но с течением времени, по мере накопления но-
вых научных данных, как правило, удается сблизить точ-
ки зрения и перейти к единому взгляду на изучаемое яв-
ление.
2. Возможность различных трактовок одного и того же
явления (даже в рамках одного и того же мировоззрения)
объясняется и различным складом мышления разных уче-
ных. Известный немецкий физик Макс Лауэ отмечал, что
«физика нуждается в исследователях различного дарова-
ния, и быстро попала бы в тупик, если бы все физики
были одного и того же умственного типа».88 Так, стремясь
объяснить одни и те же опытные данные, Э. Шредингер
создал волновую механику, а В. Гейзенберг — матричную
механику. Но это были различные аспекты одной и той
же области явлений. И неудивительно, что потом эти две
механики слились в одну квантовую механику.
3. Борьба может возникать между сторонниками раз-
личных представлений о тех или иных явлениях, в основе
которых лежат диаметрально противоположные мировоз-
зренческие или методологические установки (материали-
стические или идеалистические, метафизические или ди-
алектические представления). Такого рода борьба прони-
зывает всю историю естественных наук. Примером могут
служить столкновения сторонников идеи креационизма
(сотворения мира) и идеи естественного развития мира и
возникновения жизни на Земле. Или борьба между метафи-
зическими представлениями о природе (К. Линней, Ж. Кю-
вье и др.) и эволюционным (диалектическим) ее понимани-
ем, сторонниками которого были Ч. Лайель, Ч. Дарвин и др.
88 Лауэ М. История физики. — М., 1956. С. 188.
423
4. Борьба неизбежно возникает тогда, когда обнаружи-
ваются ошибки, заблуждения в старых теориях и им на
смену приходят новые, что вытекает из самого характера
процесса познания. Ошибки и заблуждения в процессе по-
знания не только возможны, но и неизбежны. Их появле-
ние обуславливается сложностью самого процесса позна-
ния, ограниченностью существующего уровня знаний, не-
совершенством средств исследования, неверными методо-
логическими установками и другими причинами. Но значе-
ние работы ученого определяется не количеством допу-
щенных им ошибок, а важностью того, в чем он в конце
концов оказывается прав. Замена относительной научной
истины другой, более точно отражающей изучаемые про-
цессы и явления, может осуществляться путем развития,
уточнения, обогащения прежних представлений. Но иногда
новые факты могут привести к необходимости полного от-
каза от старых представлений и к построению новых.
5. В науке ученые постоянно имеют дело с новым, а
вокруг нового неизбежна борьба. Наука по своей сути враж-
дебна консерватизму, и для нее очень опасно не крити-
чески воспринимать суждения авторитетов и установив-
шиеся догмы. Наука не может двигаться вперед, не отбра-
сывая устаревшие положения. Но при этом новое в науке
приходит на смену старому не автоматически, а в резуль-
тате острых столкновений различных мнений ученых. Сто-
ронники старых представлений зачастую отстаивают их с
очень большим упорством. Наука получает большую пользу,
когда по одному и тому же вопросу имеются несколько
конкурирующих между собой точек зрения. Это объясня-
ется тем, что представляющие эти различные точки зре-
ния ученые привлекают разнообразный фактический* ма-
териал, сопоставляют его, производят опыты, проверяют
строгость логических рассуждений оппонентов, для того
чтобы отстоять свою точку зрения. В результате наука
обогащается новыми выводами и фактами, имеющими весь-
ма важное значение. Без свободы критики, без борьбы мне-
ний наука переживала бы стагнацию и вообще перестала
бы быть наукой.
<^гЯаваТт^>
Наука как социальный институт
Социальные институты — это исторически обуслов-
ленные формы организации и регулирования обществен-
ной жизни. Институты возникают в ходе развития челове-
ческого общества, и их возникновение связано с объек-
тивными потребностями социума в регулировании обще-
ственно значимых сфер деятельности и социальных отно-
шений.
К числу общих признаков социальных институтов отно-
сятся:
♦ выделение определенного круга субъектов, вступа-
ющих в процессе деятельности в отношения, приоб-
ретающие устойчивый характер;
♦ определенная (более или менее формализованная)
организация;
♦ наличие специфических социальных норм и предпи-
саний, регулирующих поведение людей в рамках со-
циального института;
♦ наличие социально значимых функций института.
Социальные институты чрезвычайно многообразны.
В зависимости от выполняемых функций можно разделить
социальные институты на следующие группы:
♦ экономические;
♦ политические;
♦ воспитательные и культурные, включая науку;
♦ социальные институты в узком смысле слова (доб-
ровольные общества, клубы, товарищеские объеди-
нения и т.п.).
425
Каждый институт должен быть проанализирован с точ-
ки зрения его внутренней структуры и основных функций.
В зависимости от группы, к которой относится данный ин-
ститут, он должен обладать рядом более или менее офор-
мленных элементов. К ним следует отнести прежде всего
цель, внутренние, структурные подразделения или состав-
ные части. Далее необходимо выделить основной круг фун-
кций, направленных на достижение соответствующей цели,
специфические средства (они могут быть материальными,
символическими или идеальными), систему контроля, уп-
равления, набор санкций и поощрений в отношении от-
дельных членов института.
Любые социальные институты представляют собой от-
крытые системы, которые постоянно оказывают влияние
на окружающую среду и в то же самое время находятся
под непрерывным воздействием с ее стороны.
Этот общий анализ понятия «социальный институт» был
необходим, чтобы подойти к анализу науки как одного из
таких институтов.
Прежде всего необходимо отметить его существенные
органические элементы: научные идеи, гипотезы, факты,
и их носители — кадры ученых, и средства опредмечива-
ния или материализации научных идей — книги, карты,
графики, чертежи, таблицы и т.п. Сюда же относятся раз-
личные методики, то есть способы и приемы конкретного
исследования и соответствующие материальные средства
наблюдения, эксперимента и фиксации полученных дан-
ных. Наконец, совокупность методов, методология, то есть
философско-мировоззренческая база научных идей.
Наука так же, как любой другой социальный институт,
обладает своей особой целью, связанной с выработкой со-
циально значимых ценностей. Такой специфической целью
является познание законов объективной действительности
для удовлетворения общественной практики. Цель науки
непрерывно связана с кругом функций, направленных на
обеспечение достижения целей.
Наука обладает специфическими средствами и учреж-
дениями. Учреждениями науки выступают академии наук,
426
научно-исследовательские институты и лаборатории, на-
учные общества, высшие учебные заведения, информа-
ционные центры, издательства, библиотеки, музеи, орга-
ны координации и планирования научных исследований.
К материальным средствам относятся техника, здания,
вычислительные центры, экспериментальные заводы и
испытательные полигоны. К символическим — научная тер-
минология, системы мер, научная символика, различные
формы «технического языка». Логика и методология науч-
ного познания являются идеальными средствами науки.
Наконец, в науке исторически вырабатываются различ-
ные средства и способы контроля, оценки, санкции и сис-
тема поощрений (ученые звания, защита авторских прав,
борьба с плагиатом и т.п.).
История науки как социального института совпадает с
историей самой науки.
17.1. Становление организационных форм
научной деятельности в XVII—XVIII веках
В различные исторические периоды существовали раз-
личные формы организации науки. В античную эпоху науч-
ные учреждения существовали либо при храмах, либо как
частные школы крупных и прославленных мыслителей.
В античности существовали также своеобразные науч-
ные «сообщества». Примером могут служить общество пи-
фагорейцев, где основное внимание уделялось мистиче-
ской интерпретации числа; затем более рационализиро-
ванная Академия Платона, где на протяжении почти
40 лет вел преподавание сам ее основатель. Над воротами
сада, в котором проходили занятия, была высечена над-
пись: «Пусть сюда не войдет никто, не знакомый с матема-
тикой». Академия Платона просуществовала почти 1000 лет.
Несколько позднее возникает знаменитая школа Аристоте-
ля — Ликей. Существовала «школа» у Гиппократа и т.д. Как
правило, такие «школы» не пользовались официальной
поддержкой и существовали либо на средства самого гла-
427
вы школы, как было во времена Платона, либо за счет
платы учеников за обучение. В современном значении сло-
ва трудно отнести подобные «научные центры» к научным
коллективам.
Большой вклад в развитие античной науки внесла шко-
ла ученых Александрии эпохи Птоломеев. Это был своеоб-
разный прообраз университетов средних веков. Знамени-
тый Александрийский мусейон (музей), объединив доста-
точно большую группу ученых, вел работы в русле уче-
ния Аристотеля. Поддержка государства, создание уникаль-
ной библиотеки, приток ученых и рукописей из разных
стран, организация- сети научных центров вызвали в ре-
зультате значительное развитие математики, механики и
астрономии, которые ассоциируются у нас с именами Эвк-
лида, Архимеда и Гиппарха.
Подобные научные центры в большинстве своем погиб-
ли в последующие темные века безраздельного господ-
ства религии в духовной сфере человечества.
Наиболее характерной для средних веков формой орга-
низации познавательной деятельности был университет.
Необходимо было обучить духовенство мыслить и писать:
духовные и светские притязания церкви следовало дока-
зать и отстоять. Сначала эта потребность была удовлетво-
рена учреждением соборных школ. К XII веку они выросли
настолько, что смогли стать университетами с твердыми
курсами обучения семи свободным искусствам, философии
и, что наиболее важно, теологии. Основание или, скорее
признание первого и наиболее известного из них, Париж-
ского университета, относится к 1160 году. Идея универси-
тета, где все предметы могли изучаться вместе, была не
совсем новой. В античные времена действовали школы в
Афинах и Александрийский мусейон (музей); мусульмане
в течение ряда веков уже имели свои школы при мече-
тях-медресе, в которых наряду с религией изучалась фи-
лософия, и уже с XI века существовала медицинская шко-
ла в Салерно. Хотя новые средневековые университеты
были скопированы со всех этих школ, их обучение носило
428
более общий и систематический характер, и они рано за-
няли в мире христианства особое место как хранилища
знания. Болонский университет был основан почти в одно
время, если не раньше, с Парижским; Оксфордский,
практически как филиал Парижского, — в 1167 году; Кем-
бриджский — в 1209 году. Затем были основаны универси-
теты в Падуе — в 1222 году, Неаполе — в 1224-м, Сала-
манке — в 1227-м, Праге — 1347-м, Кракове — в 1364-м,
Вене — в 1367-м и Сент-Эндрьюсе — в 1410 году.
С самого их основания и до сравнительно недавнего
времени университеты были главным образом учреждени-
ями по подготовке духовенства. Духовенство монополизи-
ровало все профессии, требовавшие образования, и отве-
чало за все управление. Важно, следовательно, чтобы ду-
ховенство было вообще образовано, и, в частности, как-
то усвоило идеи классического мира. Обучение велось с
помощью лекций и диспутов, так как книги были редкос-
тью. Таким же оставался метод обучения, когда были до-
полнительно созданы медицинские факультеты. Курс обу-
чения составлялся на основе семи свободных искусств. Пер-
вые три «тривиальных» предмета — «тривиум»: грамма-
тика, риторика и логика (точнее, диалектика) — имели
целью научить студента толково говорить и писать, ко-
нечно, по-латыни. Затем следовал «квадривиум» из ариф-
метики, геометрии, астрономии и музыки. Только после
этого можно было перейти к изучению философии и тео-
логии. Важно отметить, что основное обучение было не
только светским, но и научным. Право и медицина пре-
подносились на других факультетах, но ни история, ни
литература не нашли себе места в университетах. Именно
это упущение должно было вызвать в эпоху Возрождения
реакцию гуманистов против всей схоластической системы.
Арифметика представляла собой подсчет, геометрия —
первые три книги Эвклида; астрономия едва ушла чуть
дальше составления календаря и того, как вычислить дату
Пасхи; физика и музыка были весьма далеки от жизни и
теоретичны. С миром природы или практическими ремес-
429
лами контакт был весьма невелик, так же как и интерес к
нему, но, по крайней мере, любовь к знанию и интерес к
спору поощрялись.
Средневековый университет отличается от современно-
го. Само слово «университет» означало «сообщество» и от-
носилось не к характеру преподавания и обучения, но к
корпорации, включающей в себя как учеников, так и учи-
телей. Возникновение средневекового университета — это
возникновение данной корпорации с ее функциями и при-
вилегиями.
Средневековый университет есть корпорация людей
учения, но не ученых в современном смысле слова, ибо
целью ученых занятий в средние века вовсе не являлось
получение нового знания. Главным смыслом ученых заня-
тий было сохранение и упорядочение имеющегося знанйя,
но отнюдь не его обновление или приращение. Знание
надо было бережно хранить, чтобы оно вновь не забы-
лось, как это произошло с античными традициями в эпоху
после крушения Римской империи. Наилучшим же сред-
ством сохранения знания является обучение. Целям обуче-
ния, сохранения, систематизации имеющегося знания и
служит средневековый университет.
Конечно, в средние века на самом деле происходило
также и изменение или развитие унаследованного от ан-
тичной традиции знания, что было совершенно неизбеж-
но, ибо менялась жизнь, развивались торговля и техноло-
гия. Однако изменения или создание нового знания пред-
принимались вынужденно и объяснялись как всего лишь
«исправление ошибок» или «улучшение».
Средневековая наука не знает членения на «дисципли-
ны». Университет включал в себя четыре факультета: тео-
логии, права, медицины и свободных искусств. Они не были
равноправными, как факультеты современных универси-
тетов. Факультет свободных искусств являлся как бы «об-
щеобразовательным». Овладение его учебной программой
было условием обучения на других факультетах. Не надо
забывать также, что в то время еще не было представ-
430
ления о ступенях образовательного процесса. Университет
не был институтом «высшего» образования, надстраиваю-
щимся над ступенями «низшего» и «среднего» образования.
Однако в отличие от школ, дававших преимущественно
начальное образование, университет был корпорацией,
имеющей специфические права и привилегии.
Факультет свободных искусств при необходимости вы-
полнял функции подготовительной ступени обучения. «Выс-
шим» же факультетом был теологический. Обучение на
нем в Парижском университете продолжалось восемь лет.
Поскольку оно было возможно только после восьми лет
пребывания на факультете искусств, закончить обучение
на этом факультете было возможно только лет в трид-
цать пять.
В XIII веке университетское образование и присвое-
ние ученых степеней были бесплатными. Практика платы
за обучение стала складываться позднее. Понятно, при этом,
первые университеты были воплощением бедности.
В помещениях, где проходили занятия, не стояло никакой
мебели. Некоторые состоятельные студенты имели соб-
ственные скамьи, но большинство слушателей сидели про-
сто на соломе. Университеты опекались монастырскими
орденами. Преподаватели и студенты, принадлежащие
ордену, получали содержание как члены ордена согласно
его регламенту. Не существовало единой и определенной
системы финансирования университетов. Они имели, как
теперь говорят, «спонсоров». Поддержка университетов мо-
нашескими орденами, королевской властью или другими
авторитетными инстанциями не являлась оплатой за труд,
скажем, за лекционную нагрузку преподавателей либо за
создание ими каких-то трактатов или компендиумов. Фор-
мы и проявления такой финансовой поддержки выступали
как дары.
’ Такой была эта система, приспособленная для передачи
уже готового знания и для сохранения познавательной тра-
диции. Неудивительно, что великие интеллектуальные
движения эпохи Возрождения и Нового времени — движе-
ние гуманистов, научная революция — совершались в ос-
431
новном за стенами университетов. А университеты в эпоху
научной революции и позднее, вплоть до XIX-XX веков,
существовали как аристократические учебные заведения,
обучение в которых служило для подтверждения принад-
лежности к благородному сословию.
Эпоха Возрождения. Движение гуманизма, а затем ста-
новление классической науки явились решительным раз-
рывом с предшествующими традициями во многих отно-
шениях.
В XV-XVII веках складываются организационные фор-
мы, на первый взгляд весьма напоминающие античную фи-
лософскую школу. Собственно, эти новые организацион-
ные формы сами считают себя вовсе не новыми, а как раз
возрождением античности. Недаром они так часто именуют
себя «академиями».
Академии возникали с середины XV века на основе не-
формальных кружков интеллектуалов, группировавшихся
вокруг известных гуманистов. В них обсуждалось возрож-
денное учение платонизма и неоплатонизма, а также дру-
гие вопросы, привлекавшие внимание гуманистов, вклю-
чая натуральную философию, языки и литературу. Такие
кружки имели, как правило, следующую структуру: либо
наставник и круг его учеников, либо группа интеллектуа-
лов, объединившихся вокруг своего патрона — крупного
магната или вельможи.
Наличие патрона и его роль объединяющего и струк-
турообразующего начала являются существенным отличи-
ем от античной философской школы. В античной философ-
ской школе группа учеников, объединяющихся вокруг ру-
ководителя школы, искала для себя правильной жизни.
Искание правильной жизни было связано с самоусовер-
шенствованием, работой над собой. Участники философ-
ской школы, таким образом, решали каждый свою личную
задачу. И в этом отношении они все были равны.
Важная роль влиятельного патрона ренессансного кружка
или академии свидетельствует о том, что деятельность
такой группы касается вещей, представляющих также и
общественный интерес и имеющих общественное значение.
432
Эти кружки и академии, в отличие от университетов,
не имели своего места в структурах хранения и передачи
знания. Соответственно, у них не было определенного ста-
туса. Поэтому их статус существенно зависел от статуса
патрона. Последнее влияло на статус и общественное при-
знание новых типов познавательной деятельности, скла-
дывающихся в эту эпоху.
Это можно проиллюстрировать на примере Галилея и
его патронов. Изготовив телескоп, Галилей направил его
на Юпитер, поскольку тот являлся эмблемой династии
Медичи. Открытие спутников Юпитера было большой уда-
чей для Галилея — а тем самым и для науки. Как извест-
но, Галилей назвал спутники Юпитера «медицейскими звез-
дами» и преподнес их «в дар» Козимо II Медичи. Он также
написал раб(Уту «Звездный вестник», в которой сообщйл
всему миру о своем открытии и даре, представив спутни-
ки Юпитера как предвестие могущественного царствова-
ния Козимо II и судьбы его династии. Галилей за свой счет
отпечатал тираж «Звездного вестника» и разослал его всем
европейским дворам.
Ради поддержания собственной репутации семейство
Медичи должно было воздать особую честь Галилею. Так
и произошло. Галилей, во-первых, получил обычные дары
знатного патрона: золотую цепь и золотую медаль с про-
филем герцога, но, самое главное, ему был присвоен ти-
тул «первого придворного математика и философа» герцо-
га Тосканского и назначено соответствующее этому зва-
нию пожизненное содержание. Теперь Галилей достиг под-
линно высокого социального статуса.
Титул первого придворного математика и философа
замечателен тем, что в эпоху Галилея социальный статус
математика-механика был довольно низким. Он, как и ста-
тус учителя математики, учителя географии, архитекто-
ра и художника, приравнивался к статусу ремесленника.
Галилей же за открытие спутников Юпитера удостоился
звания «философа», статус которого в те времена был
значительно выше статуса преподавателя математики, и
при этом не просто философа, а придворного.
433
Социальный статус ученого является далеко не внешним
для развития науки фактором. В частности, он влиял — да
и сейчас влияет — на сети коммуникаций между учеными
и степень доверия к их результатам и наблюдениям. Во
времена Галилея благородный статус тесно ассоциировал-
ся с качеством «быть достойным доверия». Так обстояло
дело не только в Италии. Не случайно, например, Лон-
донское королевское общество стремилось включать в свои
ряды больше дворян и духовенства.
Академии, возникшие в эпоху Возрождения, были со-
обществами, регулярно собиравшимися вместе, чтобы кол-
лективно производить опыты и наблюдения. Коллектив-
ность выступала гарантией достоверности последнего и
заменяла повторяемость эксперимента. Любителям опыт-
ного познания той эпохи было просто необходимо встре-
чаться вместе- для проведения своих наблюдений. Такая
форма организации соответствовала познавательной ситу-
ации и познавательным целям, которые они перед собой
ставили.
Поскольку ранние академии были дружескими союзами
любителей, их деятельность зависела от сохранения духа
братства и единомыслия между членами. Такие академии
в любой момент могли распасться из-за разногласий во
взглядах участников, ибо не было никакого общеобяза-
тельного авторитета, способного их примирить. Поэтому
академии обычно включали в свои уставы правила этике-
та, направленные на то, чтобы сохранить дружеский и
вежливый тон полемики.
Желание предохранить академии-салоны от раскола еще
более укрепляло стремление ограничить их деятельность
только опытом и наблюдениями и избегать того, что по-
рождает непримиримые разногласия, то есть вопросов фи-
лософских, теологических и политических. Это способство-
вало упрочению представления о том, что опыт есть од-
нозначная достоверная данность, тогда как теории и кон-
цепции — особенно философские и теологические — про-
извольны и необоснованны.
434
Лондонское королевское общество. Предыстория Обще-
ства восходит к Лондонскому Грэшем-колледжу, в кото-
ром в 40-е гг. XVII в. происходили еженедельные публич-
ные лекции по «экспериментальной философии», а также
дискуссии по актуальным проблемам науки того времени:
о системе Коперника, о свободном падении тел, о крово-
обращении, телескопах и т. д. Члены колледжа были заин-
тересованы в поиске нового типа знания — «эксперимен-
тальной философии», отличающегося от преподаваемого в
университетах.
28 ноября 1660 года двенадцать человек — членов этого
кружка приняли «Меморандум» о решении создать «Кол-
легию, способствующую развитию физико-математического
экспериментального учения». Они выбрали председателя,
казначея и секретаря, составили список лиц, которых было
намечено принять в члены Коллегии, определили величи-
ну вступительного взноса и плату за участие в каждом
заседании. Эта дата вошла в историю, потому что таким
образом было положено начало знаменитому Лондонско-
му королевскому обществу, в котором иногда видят про-
образ современных академий наук. Участие в Лондонском
обществе было занятием в свободное время. Средства на
жизнь его члены зарабатывали деятельностью, не связан-
ной с Обществом. Большинство членов имели знатное про-
исхождение и состояние. Это были любители в полном
смысле слова и таковыми они остались после учреждения
Общества. Некоторые члены преподавали в университетах
Оксфорда или Кембриджа. Это было их профессиональ-
ное занятие, для которого вовсе не требовалось участие
в деятельности Общества.
Взошедший на престол после реставрации король Карл II
проявлял интерес к опытному познанию, даже имел при-
дворную лабораторию, в которой сам производил хими-
ческие опыты. В 1662 году он пожаловал обществу хартию,
дававшую тому статус «Королевского общества Лондона для
дальнейшего содействия с помощью авторитета экспери-
ментов развитию наук о природных вещах и о полезных
435
искусствах». Король объявлялся «основателем и патроном»
Общества. Цели Общества в этой хартии определялись так:
«Их (т. е. членов Общества) старания должны быть направ-
лены к дальнейшему развитию, посредством опытов, ес-
тествознания и полезных искусств... во славу Бога и на бла-
го рода человеческого». Король стал оказывать Обществу
определенную финансовую поддержку, характерную для
отношений патронажа и существенно отличающуюся от
современных форм оплаты научного труда.
Деятельность Общества вполне соответствовала декла-
рируемым целям.. Его члены на своих заседаниях публич-
но проводят всевозможные опыты: наблюдают горение и
роль воздуха в горении; исследуют роль крови в организ-
ме собаки; изучают действие ядов и противоядий; рас-
сматривают в микроскоп микроорганизмы; наблюдают, что
произойдет с животным, помещенным под стеклянный кол-
пак, из-под которого выкачан весь воздух, и т.п.
С 1665 года с перерывами из-за финансовых затрудне-
ний Лондонское королевское общество издавало журнал,
в котором постоянно печатались заметки, посвященные
описанию отдельных природных явлений, частных опы-
тов, находок, медицинских случаев; регулярно публико-
вались сообщения Левенгука о своих наблюдениях; расска-
зывалось о всевозможных редкостях природы: землетря-
сениях, вулканах, окаменелостях, минералах и т.п.
Процедура создания научных обществ протекала в каж-
дой стране различно, в соответствии с характером их эко-
номики. Во Франции, с ее строго централизованным пра-
вительством, такое учреждение, естественно, не только
организовалось, но и оплачивалось королем. В 1635^ году
Ришелье основал Французскую академию.
Дж. Бернал в своей работе «Наука в истории общества»
пишет: «Интересно отметить, что как во Франции, так и
в Англии полнокровная деятельность научных обществ как
таковых продолжалась в течение сравнительно короткого
отрезка времени; к 1690 году оба общества находились в
плачевном состоянии, и возрождение их в XVIII веке фак-
436
тически явилось воссозданием этих обществ. Их появле-
ние, всеобщая поддержка и вызванный ими в широких кру-
гах общественности интерес был показателем того, что на
науку смотрели в то время как на волнующее, интересное
и, быть может, выгодное занятие. Именно этот последний
момент послужил причиной возникновения серьезных труд-
ностей. Фактически лишь в одной области — правда, весь-
ма важной, а именно в астрономии и мореплавании, новая
наука, практически сведенная к математике и физике, была
в состоянии принести реальную пользу. Королевское об-
щество на ранней стадии своего развития сулило гораздо
больше, чем могло осуществить, и это обстоятельство
отчасти оправдывало в тот момент насмешки, которые
оно вызывало со стороны интеллигенции, не имеющей
отношения к науке, и наиболее известным примером ко-
торых является сатира Свифта «Путешествия Гулливера».
Однако в конечном счете результаты деятельности Об-
щества должны были оказаться совершенно иными. Сти-
мулируя «проникновение естествоиспытателей в ремес-
ла», оно смогло заложить, основы промышленной револю-
ции следующего века.
Учреждение ранних научных обществ имело еще один,
более основательный результат: оно сделало науку ин-
ститутом, институтом со всеми его отличительными при-
знаками».89
29 января 1724 года (ст. стиля) была основана Академия
наук в Петербурге. По плану ее основателя Петра I она
должна была во многом отличаться от западноевропейских
образцов. В то время как иностранные академии в основ-
ном были местом, где подводились итоги научной работы,
выполнявшейся в университетах или в частных лаборато-
риях и кабинетах, Петербургская Академия должна была
сама стать главным центром научных исследований. И дей-
ствительно, почти все достижения русской науки XVIII века
вышли из Академии. Она была государственным учрежде-
89 Бернал Д. Наука в истории общества. — М., 1956. С. 247-252.
437
нием, а не добровольным объединением, и для своего вре-
мени была неплохо оснащена: при ней существовали фи-
зический кабинет, химическая лаборатория, астрономиче-
ская обсерватория, типография, мастерские, библиотека
и другие учреждения. Именно здесь развернулась деятель-
ность замечательных ученых — М.В. Ломоносова, С.П. Кра-
шенинникова, Л. Эйлера и др. Подлинное развитие выс-
шей школы начинается с момента создания по инициативе
М. В. Ломоносова Московского университета в 1755 году.
17.2. Профессионализация научной деятельности
Профессионализация научно-исследовательской деятель-
ности происходила в период Великой французской рево-
люции. В это время появляются новые формы организации
науки, в рамках которых наука обретает новый статус в
обществе.
Речь идет о становлении научного образования и пере-
носе центра тяжести научно-исследовательской деятель-
ности из академий в высшие учебные заведения. Историк
науки Д.Я. Стройк писал: «В девятнадцатом столетии мы
уже не находим математиков при королевских дворах или
аристократических салонах. Членство в ученых академиях
уже не составляет их главного занятия; обычно они рабо-
тают в университетах или технических школах и настоль-
ко же являются преподавателями, насколько и исследо-
вателями».90 Начало XIX века отмечено закатом ученых
академий общего характера и возникновением более спе-
циализированных институтов, что сопровождалось отанов-
лением профессиональных стандартов для отдельных на-
учных дисциплин. Это был важный этап в развитии науки.
В немецких государствах он был отмечен подъемом уни-
верситетов и учреждением исследовательских институтов;
в Англии — реформами учебных программ Оксфорда и
90 Стройк Д. Я. Краткий очерк истории математики. — М.,
1969. С. 188.
438
Кембриджа, а во Франции — созданием Центральных выс-
ших учебных заведений. В Европе приходит к концу эпоха
академий, игравших ведущую роль начиная с середины
XVII века, и на смену им приходит профессиональная на-
ука, развиваемая в высших учебных заведениях и совер-
шенствуемая в специализированных лабораториях.
Такая организация научной деятельности впервые скла-
дывалась именно во Франции в революционные и после-
революционные годы. Причем важно отметить, что исход-
ные цели реформ в области образования были другими.
Они были вызваны: 1) необходимостью замены элитарной
системы образования системой, доступной для широких
слоев населения; 2) настоятельной потребностью в техни-
ческих специалистах для воюющего государства; 3) потреб-
ностью в новых педагогических кадрах, способных воспи-
тывать подрастающее поколение в духе преданности ре-
волюционной родине и подготовленности к практическим
занятиям.
В революционные годы во Франции централизованная
революционная власть создает два различных рода учеб-
ных заведений. С одной стороны, это так называемые «рево-
люционные школы», в которых осуществлялось очень быс-
трое и относительно элементарное обучение. В 1793 году
законодатели считали, что государство должно гаранти-
ровать приобретение только тех знаний, которые необхо-
димы каждому, чтобы пользоваться правами и выполнять
обязанности граждан. Любое другое образование должно
быть частным делом.
В то же время создаются учебные заведения професси-
онального технического образования. Воюющей стране нуж-
ны были военные инженеры, химики, не говоря уже о
хирургах. Поскольку наука в эти годы с успехом доказыва-
ла свою полезность в военном деле, было ясно, что техни-
ческое образование требует хотя бы скромного, но соот-
ветствующего современному уровню изучения наук.
В октябре 1794 года была учреждена «Нормальная шко-
ла», которой впоследствии было суждено превратиться в
одно из ведущих высших учебных заведений Франции,
439
сыгравших видную роль в истории французской культуры.
Но изначально она создавалась как четырехмесячные кур-
сы революционного обучения граждан, уже имеющих под-
готовку в полезных науках, искусству преподавания, под
руководством самых опытных профессоров. Она была при-
звана служить «нормой», моделью для учебных заведений
подобного рода по всей Франции. В Париж за государ-
ственный счет от всех муниципалитетов были направлены
1200 человек (по одному на каждые 20 тысяч жителей).
Требовалось, чтобы они были не моложе 25 лет и являли
образцы «чистоты нравов и испытанного патриотизма». Го-
сударство финансировало их обучение, чтобы затем они
сами преподавали в своих провинциях. Обучали их опять-
таки ведущие французские ученые и бывшие члены Па-
рижской академии наук.
Говоря о создании «Нормальной школы», надо обра-
тить внимание на то, что в ней появляются такие черты
образовательного учреждения, которые кажутся для нас
сейчас естественными, но тогда возникли впервые как про-
дукт «революционного творчества». Образование финанси-
руется государством и служит для четко определенных им
целей. Первоначально форма платы студентам за их учебу
появляется как элемент политики, направленной на под-
рыв образовательной монополии привилегированных клас-
сов и на то, чтобы сделать образование более демокра-
тичным и общедоступным. Одновременно такая система
оплаты не может не менять статус процесса обучения.
Образовательные учреждения являются специализирован-
ными, а их учащиеся становятся государственными служа-
щими, ибо их обучение финансируется государством, ко-
торое за это предъявляет свои требования.
В ноябре 1794 года возникла Парижская политехничес-
кая школа. Перед ней была поставлена узкая специальная
задача подготовки гражданских и военных инженеров. По-
литехническая школа представляет для нас особый инте-
рес ввиду значительной роли, которую она сыграла в раз-
витии точных наук в XIX в.
440
Помимо названных школ, в эти годы были учреждены и
медицинские учебные заведения, ибо упразднение меди-
цинских факультетов в условиях войны давало себя знать
самым неприятным образом.
При Наполеоне восстанавливаются прежние универси-
теты. Все университеты были объединены в единую цент-
рализованную общегосударственную структуру — «Импер-
ский университет». Его факультеты фактически превра-
щаются в отдельные специализированные вузы, готовя-
щие тех или иных нужных государству квалифицирован-
ных специалистов: школы права, школы медицины, шко-
лы фармакологии, факультеты наук, факультеты искусств,
теологические факультеты.
Испытания периода революционных войн окончательно
закрепили и абсолютизировали противопоставление есте-
ственных и точных наук, с одной стороны, гуманитарной
учености и философии — с другой. Наука была полезна
для воюющего государства так, как не могла быть полезна
философия или гуманитарное знание.
Это противопоставление нашло свое организационное
выражение в структуре Национального института наук и
искусств, созданного в 1795 году.
В структуре Института точные и естественные науки,
философия, литература и искусство объединены как объек-
ты государственной опеки. Все члены Института получили
высокий статус и стали частью вновь складывающегося
привилегированного класса. Все прочие связи оставались
чисто внешними и формальными.
Первоначально структура Института состояла из трех
«классов». Первый класс являлся классом «наук». Он состо-
ял из десяти секций, среди которых были математика,
механика, астрономия, физика, химия, минералогия, бо-
таника, анатомия и зоология, медицина и хирургия, сель-
скохозяйственная экономика.
Не случайно, что именно этот класс был первым. Это
отражало ценностные приоритеты устроителей, а тем
более Наполеона, который оказывал Институту большое
внимание и покровительство. Этот класс был и самым много-
численным. Он состоял из шестидесяти членов.
441
Вторым был класс моральных и политических наук.
В нем числилось тридцать шесть членов. Однако Наполеон
в 1803 году вообще упразднил его, считая умствования на
моральные и политические темы вредными и опасными. В
любом случае никакой пользы ему и государству от них
не было — в отличие, например, от развития химии,
благодаря которой Франции удавалось преодолеть послед-
ствия морской блокады, установленной Англией.
Третьим был класс литературы и изящных искусств.
В нем насчитывалось сорок восемь членов.
Такая структура мыслилась как реализация просвещен-
ческих идеалов единого знания, воспитывающего и совер-
шенствующего людей. Однако единство оставалось види-
мостью. Сведенные под одной крышей разные сферы куль-
туры не стали от этого ближе. Да это уже и не было
возможным.
В 1816 году, после Реставрации, Институт был пере-
именован в Академию наук. Попутно была проведена идео-
логическая «чистка» и исключение некоторых республи-
кански настроенных ученых. Но все организационные прин-
ципы остались неизменными.
В то же время Институт (впоследствии Академия наук)
не был структурой для осуществления научно-исследова-
тельской деятельности. Эта функция ушла в еще более спе-
циализированные учреждения, например, Обсерваторию,
Музей естественной истории, Политехническую школу, Бюро
долгот и др. Академия наук не занималась практикой иссле-
дований или образования. Институт скорее регистрирует
научный прогресс, нежели осуществляет его. Заседания Ин-
ститута являются ареной для представления и оценки но-
вых, но полученных в рамках других структур результа-
тов и идей. Институт объявляет темы конкурсов; оценивает
и поощряет определенные результаты научных исследова-
ний посредством присуждения различных государственных
или предоставляемых частными фондами премий. Но глав-
ной формой поощрения оставалось принятие в члены Ин-
ститута (Академии). Поэтому все, связанное с выборами,
было одним из центральных занятий академиков.
442
Постепенно, в течение XIX века, принятие в члены
Академии наук становилось венцом научной карьеры, а не
ее залогом. Соответственно и средний возраст членов Ака-
демии на протяжении XIX века непрерывно растет. Это
означает, что основным источником заработка для ученых,
ведущих активные исследования, было не членство в Ака-
демии, а другие занятия. Прежде всего такую роль стало
играть преподавание. Национальный Институт наук и ис-
кусств с самого начала существовал под знаком полезности
для государства и тесной связи с его аппаратом. Вл. П. Виз-
гин пишет: «Великая французская революция, несмотря
на свои весьма сложные отношения с наукой и учеными, в
конечном счете оказала революционизирующее воздействие
на институциональную систему науки... вообще резко воз-
росла заинтересованность государства в науке и соответ-
ственно материальная и социальная поддержка научных
исследований. В системе новых центров научно-техниче-
ского образования выдающееся место заняла Парижская
политехническая школа, в которой демократические прин-
ципы образования соединились с установкой на эффектив-
ные технические и военные приложения и с привлечени-
ем в качестве преподавателей самых крупных ученых в
области математики и точного естествознания».91
Парижская политехническая школа создавалась в воен-
ных условиях. Она была призвана решить проблему не-
хватки гражданских и военных инженеров. Чтобы в ней
действительно могли учиться одаренные молодые люди
независимо от состояния их родителей, учащимся выпла-
чивалась стипендия.
В самом начале существования Политехнической шко-
лы учащиеся жили в парижских семьях, специально от-
бираемых для этого властями по признаку их патриотиз-
ма и политической лояльности. Они должны были и слу-
жить образцом для молодых людей, и отвечать за их ло-
яльность.
91 Визгин Вл. П. Математика в классической физике//Физика
XIX-XX вв. В общенаучном и социокультурном контекстах. —
М., 1995. С. 14.
443
При Наполеоне Политехническая школа была милита-
ризована. Она передавалась в подчинение Военному ве-
домству. За этим последовало частичное обновление пер-
сонала и изменение всей атмосферы учебного заведения.
Учащиеся были обязаны записаться в армию и вести себя
как военные. Они должны были жить в казарме школы
(униформу они носили и прежде). Были установлены стро-
гая иерархия и жесткая дисциплина. Из учащихся сформи-
ровали батальон, состоящий из пяти рот.
В то же время при всех режимах Политехническая шко-
ла оставалась привилегированным учебным заведением. Она
обладала монопольным правом набирать и готовить уча-
щихся для наиболее престижных инженерных и военных
академий, претендентов на высшие технические должно-
сти в государственном аппарате и в армии.
Задача Политехнической школы состояла в том, чтобы
дать учащимся общее научное и математическое образо-
вание, позволяющее затем направлять их в специальные
инженерные школы, в которых они будут углублять свои
познания в выбранной узкой области. Не менее важной
целью было подчинение инженерного образования инте-
ресам государства. Школа стала «кузницей кадров» техни-
ческих специалистов и функционеров самого высокого уров-
ня. Поэтому она была предметом забот властей, ее питом-
цы входили во власть.
Лучшие выпускники Политехнической школы получа-
ют возможность самим выбирать, куда им идти после ее
окончания. Поскольку в это время занятия наукой откры-
вают перспективу престижной карьеры, они иногда сами
стремились к профессии преподавателя. А Парижская по-
литехническая школа дает одно из лучших научных обра-
зований, какие только были возможны в начале XIX века.
Так или иначе, Парижская политехническая школа, а по-
зднее и Нормальная школа, оказываются учебными заведе-
ниями, которые готовят будущих ученых. И в результате
складывается система, в силу которой должности, связан-
ные с научно-исследовательской деятельностью, предос-
444
тавляются только тем, кто прошел курс профессиональ-
ного обучения, сдал определенные экзамены и получил
определенную квалификацию.
Политехническая школа задавала стандарты и устанав-
ливала критерии компетентности будущих исследовате-
лей через систему экзаменов. Позднее, однако, роль ква-
лификационного свидетельства, необходимого для каждо-
го, кто желает заниматься наукой, выполняла докторская
степень. Она же стала (примерно с 1820-х годов) офици-
альным квалификационным требованием к преподавателю
факультета Имперского университета. Для ее получения
необходимо было представить две диссертации. Следова-
тельно, для получения профессорской должности необхо-
димо выполнение самостоятельного исследования.
Появление системы профессионального обучения иссле-
дователей и стандартной квалификационной сертифика-
ции становится завершением процесса превращения науч-
ных исследований в профессию. Подчеркнем, что это про-
исходит в рамках сугубо специализированных учебных за-
ведений. Тогда-то и настает конец тем временам, когда
понятия «ученый» и «философ» были взаимозаменяемы. Бо-
лее того, выпускник таких учебных заведений становится
в первую очередь математиком, физиком, химиком, а не
просто «ученым».
Именно в Парижской политехнической школе впервые
складывается образование, неразрывно связанное с иссле-
довательской деятельностью. Так, школа имеет свои лабо-
ратории и учебный процесс предполагает самостоятель-
ную работу студентов в них. Преподавание идет на уровне
научных исследований. Ведущие ученые стремятся стро-
ить свои учебные курсы на основании собственных идей.
Их лекционная и исследовательская деятельность оказы-
ваются связанными. Преподаватели школы создают специ-
альные учебники по высшей математике, физике, химии,
в которых излагают и собственные идеи и результаты.
Реформа немецких университетов проводилась под ло-
зунгами единства и самоценности знания. Образцом их стал
445
Берлинский университет. Его создание в 1809 году было
вдохновлено идеями В. фон Гумбольдта — в то время ми-
нистра прусского правительства. Исходной целью реформы
немецких университетов было развитие духовности немец-
кой нации, непременным условием и составным элементом
которой считались свободное изыскание истины и обуче-
ние, проникнутое подлинно философскими установками.
Назначением Берлинского университета была подготов-
ка учителей для гимназии. Таким образом, его учрежде-
ние явилось частью более общей реформы системы обра-
зования. Убеждение в необходимости таких реформ рас-
пространилось после поражения Пруссии в войне с Напо-
леоном. При реформировании немецких гимназий преобла-
дали идеалы неогуманизма, античный образ человека и граж-
данина, стремление к развитию спартанского немецкого
духа. В немецких гимназиях в 20-е — 30-е годы XIX века
достаточно большое внимание уделялось преподаванию ма-
тематики и физики (сообразно этому высоки были и тре-
бования к гимназическим преподавателям). Некоторые гим-
назии имели прекрасно оборудованные физические каби-
неты. Но интерес к этим наукам объяснялся тем, что они
понимались не как прикладные, а как чисто теоретиче-
ские. Их ценность определялась вовсе не их практической
полезностью, а тем, что они, как считалось, позволяют
постигать место человека в мире, порядок и связь вещей.
В то же время, согласно первоначальному замыслу, и
университеты были ориентированы на единое, неутили-
тарное, целостное теоретическое знание.
Эти установки были ярко выражены в гумбольдтовском
проекте организации научных учреждений в Берлине. По
Гумбольдту, науки ценны тем, что воплощают сущность
моральной культуры нации. Научные институты должны быть
верны чистой идее науки. Поэтому их гладкая задача — обес-
печить свободу исследований и устранить отвлекающие
моменты. Одновременно они обязаны обеспечивать обще-
ние и сотрудничество ученых. Стремление к познанию по
своей сути не подлежит управлению. Государство должно
446
понимать, что оно не может сделать исследования плодо-
творными. Поэтому ему следует всячески ограничивать свое
вмешательство. В то же время, поскольку в современном
мире для любой широко практикуемой деятельности нужны
ресурсы и организационный каркас, государству надлежит
предоставлять их. Оно обязано способствовать поддержа-
нию интеллектуальной активности на самом высоком и про-
дуктивном уровне, осознавая вместе с тем, что его актив-
ность должна быть очень осторожной, чтобы не принести
вред вместо пользы. Государству необходимо позаботить-
ся только о том, чтобы соответствующие люди собрались
в научных институтах, чтобы институты были подобаю-
щим образом оборудованы, а затем предоставить исследо-
вателям полную свободу. Научные институты, в сущно-
сти, должны быть наиболее полным и свободным выраже-
нием духовной жизни человека.
Цель преподавания- наук состоит в сочетании научного
познания и морального развития личности. Поэтому уже
на школьном уровне оно должно включать в себя обуче-
ние началам самостоятельной исследовательской деятель-
ности. Задача обучения заключается в гармоничном разви-
тии всех способностей учеников. Не нужно слишком много
учебных предметов, но каждый следует изучать как мож-
но глубже и обширнее. Ученику надо дать возможность
> почувствовать точность, гармонию и красоту наук. При этом
одна из важнейших обязанностей государства в отношении
гимназической ступени образования состоит в том, чтобы
действительно подготовить учащихся к обучению в уни-
верситете.
Что же касается университетов, то в них учитель и
ученик должны совместно служить общему делу обрете-
ния знания. Зрелость и компетентность одного, юность и
воодушевление другого представляют собой наиболее пло-
дотворное для научных исследований сочетание. При этом,
как подчеркивал Гумбольдт, государству ни в коем случае
не следует подходить к университетам как к специализи-
рованным техническим школам. Оно вообще не должно
447
ожидать от научных институтов удовлетворения своих по-
требностей. Государству надлежит осознать, что научные
институты служат высшим целям. Только сохраняя вер-
ность им и не подменяя эти цели ничем другим, универси-
теты приносят пользу и государству, однако на неизмери-
мо более высоком уровне, на котором действуют такие
силы и механизмы, которыми государство управлять уже
не в состоянии.
Все учащиеся и профессура университетов заканчива-
ли гимназии, где изучали классические языки и древнюю
литературу, поскольку образование такого рода счита-
лось способствующим развитию личности и потому более
высоким, чем профессиональное и специальное.
Некогда низший факультет традиционного университе-
та — свободных искусств — в результате реформ начала
XIX века превратился в философский факультет, доми-
нирующий в университетской системе Германии. На нем и
реализовывалось единство преподавания и исследования,
ибо предполагалось, что лектор основывает свой курс на
собственных оригинальных изысканиях.
В университетских курсах появляются специальные се-
минары и лабораторные занятия, на которых студентов
приобщают к исследовательской деятельности. В лабора-
ториях немецких университетов делается в XIX веке ми-
ровая наука, лидерство в которой к середине века пере-
ходит к Германии. Лаборатория немецкого университета
становится для всего мира эталоном подлинно научного
учреждения.
К середине XIX века практически все ученые Герма-
нии работали в университетах. Оригинальные научные ис-
следования были необходимым условием университетской
карьеры и составляли часть функций профессора.
Именно поддержка государства и неуклонный рост го-
сударственного финансирования привели к расширению
возможностей профессионального устройства и к форми-
рованию устойчивых траекторий научной карьеры. Общие
ассигнования на университеты в Пруссии, Саксонии, Ба-
448
варии, Вюртемберге за 1850-1900 годы выросли чуть ли
не в десять раз.
Постепенно важными потребителями научной продук-
ции становятся политехнические институты и промыш-
ленность. Последняя начинает выступать и спонсором на-
учных исследований. А Прусское государство в конце XIX-
начале XX веков создает в дополнение к университетам и
новые, специализированные структуры — исследователь-
ские институты.
От развития научного познания ожидают пользы, преж-
де всего — для укрепления военной мощи государства. Имен-
но этот мотив становится ведущим стимулом развития на-
уки в XIX-XX веках. Немаловажна, конечно, польза науки
в деле сохранения и укрепления здоровья населения. Одна-
ко и здоровье населения в XIX-XX веках связывается с
соображениями военной мощи и укрепления государства.
Целью научного познания становится достижение все
большей власти над природой. Природа как объект позна-
ния постепенно становится объектом власти человека. Она
попадает в фокус отношений власти и подчинения и ставит-
ся на место самого подвластного и подчиненного. Прочие
цели познания постепенно вытесняются и забываются — во
имя достижения наибольшей эффективности и полезности
финансирования науки.
В новой системе организации научно-исследователь-
ской деятельности последняя становится работой по най-
му, а научный работник оказывается элементом организа-
ционно закрепленной системы разделения интеллектуаль-
ного труда, решающим всегда частичную задачу, посколь-
ку осмысление целого не входит в круг его профессио-
нальных обязанностей.
17.3. Становление университетского образования
и университетской науки в России
В XIX веке в России происходит становление универ-
ситетского образования и университетской науки. Главной
449
функцией российских университетов (согласно универси-
тетскому уставу 1804 г.) была не научная деятельность, а
подготовка «юношества» «для вступления в различные звания
государственной службы». Науки представлялись министер-
ству народного просвещения полезными «только тогда,
когда, как соль, употребляются и преподаются в меру...
Излишество их, равно как и недостаток, противны истин-
ному просвещению».92 Педагогическая и научно-исследова-
тельская работа регламентировалась государственными
структурами, и научная жизнь находилась в зависимости
от внешней и внутренней политики государства.
Ученые должны были оставаться прежде всего госу-
дарственными служащими. В циркуляре правительства
было дано распоряжение, чтобы не только сами диссер-
тации были благонамеренного содержания, но и чтобы из-
влеченные из них тезисы или предложения имели надле-
жащую полноту, определительность и ясность, не допус-
кающие возможности понимать разным образом одно и то
же предложение.
Вся история университетов в XIX веке — это история
периодического усиления и ослабления охранительных мер.
Особенно настороженно власти относились к социальным
наукам. В 1850 году министр народного просвещения по-
дал императору докладную записку, где, сообщая о ре-
зультатах своего анализа преподавания в высших учебных
заведениях, предлагает запретить преподавать «не соот-
ветствующие видам правительства и не обещающие бла-
гоприятных последствий философские дисциплины: тео-
рию познания, метафизику и этику. «Германская» филосо-
фия признается вредной для «юношества», а курс истории
философии предлагается запретить.
По сравнению с другими европейскими державами в
России финансирование науки и образования даже в луч-
92 Из речи министра народного просвещения А. С. Шишкова 11
сентября 1824 г. (Цит. по: Соловьев И.М. Русские университеты в
их уставах и воспоминаниях современников. Вып. 1. Университеты
до эпохи 60-х гг. — СПб., 1914. С. 51).
450
шие периоды было скудным. Государство тратило на на-
уку и образование из расчета на душу населения в два
раза меньше, чем Франция, в три раза — чем Пруссия,
почти в четыре раза меньше чем Великобритания.
В конце столетия Россия оставалась в Европе наиме-
нее образованной страной, обладающей наименьшим уров-
нем доходов на душу населения.
Скудная материальная база университетов не создава-
ла условий для исследовательской работы и подготовки
профессоров и ученых. До середины столетия правитель-
ство предпочитало получать уже готовые научные кадры
из Западной Европы (чаще всего это были Германия или
Франция) либо отправлять туда на стажировку «профес-
сорских стипендиатов».
Такая кадровая политика и невысокие оклады приводи-
ли к тому, что университетские кафедры оказывались
неукомплектованными. Как отмечалось в «Трудах комис-
сии по преобразованию высших учебных заведений», «на-
учный труд для многих талантливых молодых ученых ...
превратился в научный аскетизм. Посему и университет-
ские кабинеты и лаборатории значительно опустели, а
научная работа в них увяла. Многие способные научные
работники покидают ныне университет, находя себе на
других практических поприщах лучшее обеспечение и
жизнь. Посему и научные силы России и поныне все еще
малочисленны по сравнению со странами Запада».93 В се-
редине 50-х — начале 60-х годов о науке в университетах
можно было говорить скорее условно. Среди естественных
наук значительные успехи университетскими исследова-
телями были достигнуты лишь в области математики.
В середине XIX века университеты имелись лишь в семи
городах Российской империи: Москве, Дерпте, Вильно, Ка-
зани, Харькове, Варшаве, Санкт-Петербурге. А.Н. Бекетов
писал в 1868 году: «Университетские города разбросаны в
93 Труды высочайше учрежденной Комиссии по преобразова-
нию высших учебных заведений. — СПб., 1903. Вып. IV. С. 132—133.
451
России, как оазисы в пустыне, а в самих городах этих
университеты являются какими-то монастырями, в стенах
которых каждая наука имеет по одному, много по два
служителя».94 И действительно, в середине столетия на
все университеты России приходилось около 300 профес-
соров и преподавателей. Часто это были лишь преподава-
тели, а не ученые. Современники видели источник беды
университетов в том, что они стали в первую очередь
«правительственными, церковными,'учебно-общественными
и национальными учреждениями»,95 и «утилитарные стрем-
ления» стали превалировать над интересами фундаменталь-
ной науки. Все это привело к тому, что университеты
превратились лишь в школы, «рассадники готового зна-
ния», профессора которых должны были лишь читать лек-
ции, не отвлекаясь вовсе на науку, которая при этом от-
делялась от учебного процесса. Несколько лучшая ситуа-
ция сложилась у естественников Петербургского универ-
ситета, но и то лишь благодаря его тесной связи с Акаде-
мией наук.
Ситуация изменилась с вступлением на престол Алек-
сандра II в 1855 году. Во второй половине столетия откры-
лись университеты в Одессе (1865) и Томске (1885).
В 1863 году появляется новый университетский устав,
возвращающий университетам автономию. Устав 1863 года
также увеличивает количество кафедр и улучшает фи-
нансирование университетов, столь необходимое для ес-
тественнонаучных исследований. Наука, а не государственная
служба впервые становится для университета (да и для
общества) главной.
Огромную роль в развитии науки сыграло то, что в
результате реформ 60-х годов при естественных и меди-
цинских факультетах университетов были созданы лабо-
ратории и стали проводиться практические занятия, на
94 Отечественные записки. 1868. № 2. С. 195.
95 Пирогов Н.И. Университетский вопрос // Дополнение к за-
мечаниям на проект общего устава императорских российских
университетов. — СПб., 1863. С. 1.
452
которых студенты знакомились с методами исследования и
получали навыки к работе с приборами и к постановке
опытов.
Причины расцвета естествознания в России во второй
половине XIX столетия, конечно же, не объясняются лишь
переменами в государственной политике: ведь это время
расцвета естествознания в Европе, где появляется множе-
ство блестящих исследователей. Либих создал в Германии
первую научную школу, куда со всего мира съезжались
ученые. Система научного воспитания, внедренная его уче-
никами в России, была основана на идее о том, что пре-
подаватель должен сообщать ученику не один только за-
пас знания, но, что не менее важно, и запас умения, то
есть должен выпускать готового исследователя.
Эти идеи и легли в основу научной школы, созданной
Н.Н. Зининым в Казанском университете. Вслед за Казан-
ским университетом химическая школа возникла в Петер-
бургском университете, куда переходит Бутлеров и где на
кафедре органической химии в 1957-1959 годах появляют-
ся Д.И. Менделеев и Н.Н. Соколов.
В Москве благодаря работам А.Г. Столетова активно
развивалась физическая наука. Стараниями ученых в уни-
верситетах возникают настоящие научные лаборатории, в
которых начинает кипеть такая же научная жизнь, как и в
любом другом европейском университете.
Новые методы работы обеспечили и успехи биологи-
ческой науки в российских университетах. Успехи биологи-
ческих наук были столь велики, что в 70-х годах XX сто-
летия в немецких учебниках по гистологии и физиологии
отдельные главы пишутся русскими учеными.
Об успехе науки в российских университетах говорит и
тот факт, что число студентов-естественников с 60-х го-
дов постоянно росло. Важнейшим фактором развития уни-
верситетской науки во второй половине столетия стали
съезды. На Первом всероссийском съезде естествоиспыта-
телей и врачей (декабрь 1867 — январь 1868) было приня-
то решение о создании обществ естествоиспытателей. Зна-
453
чение этих обществ должно было состоять в распростра-
нении естественнонаучных знаний в России, а также в гео-
логических, зоологических и ботанических исследованиях
российских территорий.
К концу столетия процесс специализации науки несколь-
ко снизил роль университетов. Были открыты ряд специа-
лизированных высших учебных заведений. Особенно заме-
тен этот процесс стал в начале XX века. Если в 1898 году
46% (1130 человек) профессорско-преподавательского кор-
пуса высших учебных заведений России преподавали в
университетах, то в 1913 году это число значительно со-
кратилось и составило 33,7% (1510 человек).
С конца XIX века начинается также процесс институ-
циализации естественных наук в российских университе-
тах, что приводит к созданию специализированных физи-
ческих институтов при университетах в Санкт-Петербур-
ге (1901) и Москве (1903). Их строительство было продик-
товано стремлением улучшить подготовку студентов, чис-
ло которых постоянно росло (лекции физики в Москов-
ском университете посещали до 900 человек), и поднять
университетскую науку на новый уровень, объединив вое-
дино теорию и практику научного исследования. К началу
XX века университеты стали крупными учебными и на-
учными центрами: из 124,6 тыс. студентов российских ву-
зов в 1914 году в университетах обучались 32,2 тыс. чело-
век, то есть 27% от общего количества студентов.
Все это дало возможность русской науке к началу XX сто-
летия занять лидирующее положение по многим направ-
лениям.
17.4. Организация науки в XX веке
Если вначале, на заре капитализма предприниматели
использовали готовые научные открытия, которые созда-
вались независимыми от них учеными, и не тратили на
эти открытия собственных средств, то впоследствии кон-
курентная борьба между фирмами вынуждает их выде-
454
лять специальные ассигнования на деятельность ученых.
Возникают специальные лаборатории и институты при
крупных капиталистических компаниях, а следовательно,
возникает господство капитала над наукой, происходит
отчуждение научных открытий от их творцов. Сами уни-
верситеты и институты принимают все более приклад-
ной, утилитарный характер. Особенно резко это прояви-
лось при возникновении Геттингенского и Берлинского уни-
верситетов, Массачусетского технологического института.
В XX веке все в большей степени функции «покупате-
ля» научных идей в западных странах берет на себя госу-
дарство. В связи с этим происходит резкая бюрократизация
науки, возникают специальные министерства или государ-
ственные ведомства, опекающие научные исследования.
Наука стала слишком дорогой и тяжесть затрат на нее все
больше берет на себя государство.
В США после Второй мировой войны возникли Атомная
комиссия США (1946), Национальное управление по аэро-
навтике и исследованию космического пространства (1958).
В Англии создано специальное Министерство науки (1959)
и департамент научных и промышленных исследований.
Интерес к науке у руководящих кругов капиталисти-
ческих стран, особенно США, резко возрос после запуска
Советским Союзом первого в мире искусственного спут-
ника Земли.
На сегодня в США сложился наиболее высокопроизводи-
тельный и разветвленный научно-технический комплекс —
сектор хозяйства, тесно интегрированный с отраслями эко-
номики и социальной жизни, сферой образования, органа-
ми государственного управления. Он включает в себя ис-
следовательские центры вузов, промышленные корпора-
ции, государственные лаборатории, независимые беспри-
быльные исследовательские организации, мелкие и сред-
ние коммерческие исследовательские и инженерные фир-
мы, разнообразные консорциумы, а также обслуживаю-
щие и консультирующие организации.
В США поддерживается общая тенденция к повышению
разнообразия организационных форм проведения научных
455
исследований и опытно-конструкторских разработок
(НИОКР) в зависимости от конкретных условий. Весьма
важное значение приобретает разнообразное сочетание воз-
можностей крупных, средних и мелких научно-техниче-
ских организаций и подразделений при общей тенденции
повышения роли последних. В последние годы вырабаты-
ваются новые формы кооперации научных сил для реше-
ния общих задач, интеграции науки и производства.
США — единственная страна, которая проводит
НИОКР по всему фронту своего научного задела и явля-
ется признанным мировым лидером по многим направле-
ниям научно-технического прогресса. В то же время имен-
но в этой стране развилась уникальная сфера научных
исследований и разработок, где достаточно сбалансирова-
ны фундаментальные исследования, нацеленные на полу-
чение нового знания, и прикладные и поисковые исследо-
вания, а также разработки, предусматривающие более
прагматические результаты. США ежегодно тратят на
НИОКР до 2,75 % своего валового национального продук-
та. Во всех отраслях хозяйства страны занято более 4 млн
ученых и инженеров.
Относительная величина госассигнований на науку в США
в 90-е годы сократилась, хотя роль федерального бюдже-
та остается ведущей в области фундаментальных исследо-
ваний и образования. В 1997 году бюджетное финансирова-
ние науки составило 68 млрд .долл и снизилось на 12% по
сравнению с 1989 годом.
Данная тенденция стала следствием снижения военных
расходов, а также попыток сокращения дефицита бюдже-
та. Доля Пентагона в общих ассигнованиях на НИОКР умень-
шилась с 2/3 в середине 80-х годов до 48% в 1997 году.
Из федерального бюджета финансируется до 60% всех
производимых в стране университетских НИОКР, однако
госотчисления в данную сферу постоянно уменьшаются
начиная с 1975 года. Наибольшее сокращение наблюдается
в области социальных наук, наименьшее — в сфере ком-
пьютерных наук и экологии. В этой связи усиливается коо-
перация академических исследований с промышленностью.
456
Поддержка университетской науки фирмами, и корпо-
рациями в последние 20-25 лет растет более быстрыми
темпами, чем финансирование из всех других источников,
однако пока она не превышает 7% от общего объема ас-
сигнований. Вместе с тем взаимодействие компаний с уни-
верситетами не ограничивается только финансовой под-
держкой, но включает также проведение совместных ис-
следований, количество которых постоянно возрастает.
Существенно изменились принципы финансирования
научных исследований и разработок. Основной прирост
ассигнований достигается за счет промсектора экономики
(частных фирм и корпораций). Две трети суммарных рас-
ходов на НИОКР приходятся на долю частного бизнеса,
который осуществляет 3/4 общего объема исследований и
разработок (151,4 млрд долл в 1997 году). При этом подав-
ляющая часть НИОКР проводится компаниями в сфере
прикладных наук.
17.5. Наука в СССР и современной России
В СССР в 20-30-е годы XX столетия под руководством
ряда талантливых ученых-академиков — А.П. Карпинско-
го, Н.Д. Зелинского, А.Ф. Иоффе, А.Е. Ферсмана, В.И. Вер-
надского и других — создаются новые научно-исследова-
тельские учреждения и научные центры: Институт физи-
ко-химического анализа, Радиевый институт, Физико-ма-
тематический институт и другие. Постепенно за годы со-
ветской власти создается сеть филиалов Академии наук
(например, Кольский филиал им. С.М. Кирова, Сибирское
отделение и др.), формируются Академии наук в нацио-
нальных республиках и прикладные Академии (педагоги-
ки, медицины и др.). АН СССР осуществляла разработку
фундаментальных исследований по всем разделам совре-
менных знаний и совместно с Государственным Комитетом
Совета Министров СССР по науке обеспечивала руковод-
ство всей советской наукой.
Успехи науки в СССР были обусловлены быстрым рос-
том числа учебных заведений и научно-исследовательских
457
учреждений, улучшением системы подготовки научных
кадров.
Примером могут служить следующие данные: если в
1914 году высших учебных заведений было 105, то в 1968
году насчитывалось до 794. Студентов же в них (в тыс.)
обучалось в 1914 году 127,4, а в 1968-м — 4469,7 человека.
Число научных учреждений в 1940 году было 1821, то
уже в 1965-м их число возросло до 4724.
В СССР примерно две трети исследований и разрабо-
ток были связаны с обороной страны; 10-12% приходи-
лись на теоретические изыскания почти во всех сферах
фундаментальной науки; остальные относились к приклад-
ным исследованиям, нередко пересекавшимся с исследо-
ваниями и разработками оборонного характера. Последние
призваны были оказывать техническую помощь предприя-
тиям, внедрять отдельные нововведения, повышающие про-
изводительность труда и адаптировать западные техни-
ческие решения к отечественным условиям.
По численности занятых в науке, ежегодному выпуску
специалистов с высшим образованием и защитивших дис-
сертации СССР превосходил другие страны. В 1987 году
в СССР было зарегистрировано 83,7 тыс. изобретений (в
США — 82,9 тыс., в Японии — 62,4 тыс., в Германии и
Великобритании — по 28,7 тыс.). Формально на нашу долю
приходилась четверть всех изобретений в мире. По такому
показателю, как доля охранных документов, которые вы-
даны иностранным заявителям, судят, насколько страна
чувствительна к передовому опыту других государств й
поддерживает технологический обмен. Великобритания име-
ла у себя 85% изобретений иностранных авторов, Фран-
ция — 66, США — 50, СССР — менее 1%. Мы практически
полностью обходились своими изобретениями (что изобре-
тали, тем и пользовались). Если оставить только «домаш-
ние» изобретения, получится, что СССР изобретал вдвое
больше, чем США.
Однако в отношении продуктивности научной сферы,
которая определяется прежде всего вкладом в мировой
458
научно-технический прогресс, дело обстояло далеко не
так благополучно. В 70-80-х годах было мало открытий
мирового уровня, лауреатов престижных международных
премий. Низкой была эффективность внедрения изобрете-
ний. Так, по изобретательской активности в области сель-
ского хозяйства наша страна значительно опережала США,
но при этом не улучшалось обеспечение населения продо-
вольствием. В мировом экспорте продукции машинострое-
ния доля СССР за 1965-1985 годы сократилась с 3,7 до
2,3% при относительно стабильной доле США в 17%.
В 1987 г. по количеству зарегистрированных промышлен-
ных образцов СССР уступал всем развитым странам: ФРГ —
в 40 раз, Японии — в 20, США — в 2,8 раза.
Сказанное не умаляет успехов советской научно-техни-
ческой сферы. Под патронажем государства были достиг-
нуты выдающиеся успехи в военно-технической, косми-
ческой и других наукоемких областях.
В настоящее время наука России подразделяется на три
основных сектора: академический, основу которого состав-
ляет Российская академия наук, образованная в соответ-
ствии с Указом Президента Российской Федерации от
21 ноября 1991 года «Об организации Российской академии
наук», отраслевой и вузовский.
Основной центр фундаментальных исследований, без
которых немыслим прорыв в неведомое, — Российская ака-
демия наук (РАН). Научные учреждения академии объеди-
нены в 18 отделениях по научным специальностям, 3 реги-
ональных отделения (Сибирское, Уральское и Дальневос-
точное) и более 15 региональных научных центрах. К нача-
лу 1993 года РАН, включая региональные отделения, объе-
диняла 442 академика, 620 членов-корреспондентов, свы-
ше 65 тыс. научных работников, из них около 7,3 тыс. —
доктора и около 30 тыс. — кандидаты наук. Всего в 416
научных учреждениях академии, из которых 313 — науч-
но-исследовательские институты, работают примерно
160 тыс. чел. В Российской Федерации помимо РАН насчи-
тывается более 4,5 тыс. научных структур.
459
На сегодняшний день мы можем констатировать, что
старую систему управления наукой разрушили, а рыноч-
ную, в соответствии с мировыми стандартами развитых
стран, пока так и не создали. В условиях ограниченного
финансирования еще в 1992 году отказались от традицион-
ного отраслевого распределения денег на исследования и
разработки и стали финансировать наиболее перспектив-
ные программы.
К 1997 году в 10 раз было сокращено финансирование
науки со стороны государства, что было связано с про-
цессом реформирования экономики в целом и последую-
щим сокращением производства. Наука в условиях рефор-
мирования и преобразований оказалась в стороне от по-
требностей производства и стала занимать одно из после-
дних мест по уровню финансирования. В сложившейся си-
туации стало происходить усиление неразрешимых соци-
альных проблем и, как следствие, интенсивное сокраще-
ние научного потенциала страны, его бегство в другие
сферы экономики, включая теневые, и за рубеж.
Материально-техническая база науки также претерпе-
ла заметные изменения: объем основных фондов за
1990-1999 годы снизился более чем в три раза.
Накопившиеся проблемы в отечественной науке приво-
дят не только к технологической деградации, но и к паде-
нию уровня образованности и культуры общества, к паде-
нию спроса на результаты научных исследований. Напри-
мер, в 2000 году лишь 5% отечественных предприятий
применяли новые достижения, в Европе этот показатель
составляет 80-87%.
Совокупность негативных тенденций в научной сфере
привела к тому, что российские научные разработки-ста-
ли составлять на мировом рынке всего 0,3%, при их по-
тенциальных возможностях овладения 10-12% этого рын-
ка. Современный мировой объем продаж наукоемкой про-
дукции составляет примерно 2 трлн долларов.
Начиная с конца 80-х годов прошлого века в нашей
стране целенаправленно сокращалась численность заня-
тых в науке и в научном обслуживании. Если учесть, что
460
в СССР в начале 80-х годов в сфере науки было занято
более 4 миллионов человек, то в 1991 году уже только
1677 тыс., в 2001 году — около 1030 тыс. человек. Для
сравнения, в США в сфере науки задействовано ученых в
3,2 раза больше, в Китае — десятикратный перевес.
Обостряется проблема старения кадров. В 2000 году сред-
ний возраст ученых в стране составлял 48 лет, более 57%
кандидатов наук и 83% докторов наук перешагнули за
50 лет, средний возраст профессоров — 60 лет.
В России основная масса специалистов с высшим обра-
зованием не работает по своим специальностям. Получа-
ется, что, с одной стороны, впустую затрачиваются суще-
ственные интеллектуальные и финансовые ресурсы, а с
другой — в производственной сфере увеличивается кри-
тическая масса специалистов, не имеющих профессиональ-
ной подготовки. Статистический анализ показывает, что
более 50% кадров не имеют сегодня соответствующего
высшего образования.
Как результат ошибочной стратегии, к 2001 году еже-
годный выпуск специалистов по инженерным специально-
стям составил в России 38,3 тыс., а в США в 6,7 раза боль-
ше — 256,1 тыс. человек96.
Сегодня можно уже говорить о том, что наша страна
стала интеллектуальным донором для развитых стран.
Если в конце 80-х годов за рубеж уезжали из России
одиночки, то в конце 90-х годов уезжали целые научные
коллективы кафедр, лабораторий. В результате такой по-
вальной миграции страна уже потеряла более 80% мате-
матиков высшей квалификации, 50% физиков-теоретиков,
по другим специальностям ситуация похожая.
В 1998 году «утечка мозгов» из России привела, соглас-
но оценке ЮНЕСКО, к потере не менее 30 млрд долла-
ров США. Косвенные потери от эмиграции научных кадров
из России по разным подсчетам, в том числе по методи-
кам ООН, составляют от 30 до 50 млрд долларов в год. Это
значительно больше, чем прямой вывоз капитала из страны.
96 Федоров И.Б. Проблемы высшего инженерного образования в
России / Юбилейный вестник РАЕН. 2001. С. 12.
461
В США существуют законы, позволяющие быстро и без
формальностей решать проблему предоставления вида на
жительство для нужного зарубежного специалиста. О зна-
чительном количестве научных мигрантов из России в США
говорит бытующая там шутка о том, что такое американ-
ский университет — это место, где лекции читают рос-
сийские профессора китайским студентам.
Причины «утечки умов» лежат на поверхности: разница
в оплате труда деятелей науки в нашей стране и в совре-
менных развитых странах мира отличается в среднем в
25 раз, материально-техническая база научной отрасли так-
же весьма существенно отличается. В нашей стране каж-
дый десятый ученый живет за чертой бедности, 50% уче-
ных могут позволить приобретать себе только самое не-
обходимое и только 8% заявили, что их доход позволяет
делать незначительные сбережения на «черный день».
Основная «утечка умов» происходит внутри страны. По
косвенным оценкам около одного миллиона бывших работ-
ников научной отрасли с начала 90-х годов стали зани-
маться менее квалифицированной работой в других отрас-
лях экономики. Большинство из них на сегодняшний день
существенно утратили свои профессиональные качества
и, если ситуация не изменится, в скором времени будут
окончательно потеряны для науки.
В 1997 году на науку было выделено 1,2% бюджета, в
1998-м — 0,7%, в 2001-м. — 1,3%97. В процентном отноше-
нии мы тратим на науку меньше Чили, Румынии и Пор-
тугалии, а в абсолютном отношении меньше Чехии, Фин-
ляндии и Дании. Если научно-технический комплекс стра-
ны поглощает менее 2% ВВП, то это позволяет отнести
ее к странам экспортно-сырьевой ориентации.
Академик К.В. Фролов, характеризуя современное со-
стояние науки в России, отмечал следующее: «Говоря о
потерях в российской науке, обусловленных кризисом пос-
ледних десяти лет, следует сказать, что наиболее ощути-
97 Приложение. «Показатели бюджетного финансирования на-
уки», «Соотношение ассигнований на науку из средств федераль-
ного бюджета».
462
мые потери понесли те отрасли знания и технологических
разработок, которые так или иначе были связаны с воен-
но-промышленным комплексом. Это — аэрокосмическая
техника, исследования космоса, авиа- и судостроение, со-
здание композиционных материалов, новые методы уп-
рочнения материалов с помощью химических и физиче-
ских процессов. Резко упал спрос на результаты научных
исследований в этих отраслях, соответственно, сократи-
лись и масштабы проводимых в них исследовательских работ.
Но Россия — страна парадоксов. В целом можно сказать,
что несмотря на сокращение численности ученых, работа-
ющих в системе Академии наук, примерно на 30%, вопи-
ющие материальные условия работы, нищенское финан-
сирование, за последние годы появились более интерес-
ные й часто даже более яркие результаты по сравнению
с теми, что были достигнуты в последние годы существо-
вания советской системы. И несмотря на резкое сокраще-
ние спроса, падение интереса к научным исследованиям
со стороны власти, даже в указанных областях науки и
технологических разработок у нас есть некоторые фунда-
ментальные результаты, достигнутые именно в последние
годы. В частности, появились очень интересные проекты в
области космических исследований и аэрокосмической тех-
ники — я имею в виду прежде всего проект решения ряда
проблем по микрогравитации, проекты новых подвижных
стартов и другие. Получены очень интересные результаты
в теоретической механике, математике, в том числе и
прикладной, в теоретической физике, в некоторых облас-
тях химии, в разработке программного обеспечения и оп-
тимального использования компьютеров, в области био-
технологии. Причем это результаты, которые сегодня бук-
вально поражают мир».98
К.В. Фролов выделил достижение современной россий-
ской науки в сфере нанотехнологий и разработке и исполь-
зовании новых материалов. У нас также очень много инте-
98 Постиндустриальный мир и Россия. М., Эдиториал УРСС,
2001. С. 534.
463
ресных достижений в сфере разработки и создания новой
приборной техники, технической диагностики, новых сенсо-
ров, обеспечения надежности материалов и машин. Необхо-
димо отметить и наши крупные достижения в разработке
программного обеспечения для ЭВМ, того, что называют
soft-wear, причем в очень широкой области применения.
К.В. Фролов отметил также результаты в такой отрас-
ли современной науки, как биотехнологии, в ряде случаев
превосходящие достижения западных ученых. И если бы
были созданы соответствующие условия для продолжения
исследований в этом направлении, мы могли бы далеко
продвинуться в этой перспективнейшей области научного
знания.
Мы добились крупных достижений и в физике. Это —
новые сферы применения лазерных технологий, исследо-
вания и разработки, основанные на использовании ульт-
ра- и инфраизлучений.
Российские ученые преуспели в развитии комплекса
наук о Земле. Здесь и новые методы прогнозирования по-
годы, изучение динамики климата, исследование процес-
сов, происходящих в земной коре.
К.В. Фролов выделил выдающиеся результаты в мате-
матике, как теоретической, так и прикладной. Речь идет,
в частности, о новых решениях в области алгебры и нели-
нейных дифференциальных уравнений, а также — о но-
вых подходах к решению так называемых обратных задач.
На совместном заседании Президиума Госсовета, Сове-
та безопасности и Совета при Президенте Российской Фе-
дерации по науке и технологиям были приняты такие важ-
нейшие документы, как: «Приоритетные направления раз-
вития науки, технологий и техники на период до 20 Погода
и дальнейшую перспективу» и «Перечень критических тех-
нологий на период до 2010 года». Именно эти документы
будут определять государственную политику в отношении
науки на ближайшие годы.
На гражданские исследования в 2007 году выделено
89 млрд руб., что на 16 млрд руб. больше чем в 2006 году.
Указанные средства пойдут не только на исследования, но
464
и на оплату других расходов. Треть от 89 млрд руб. составит
бюджет РАН, где работает более 100 тыс. сотрудников.
Чтобы повысить эффективность инвестиций в науку,
нужно последовательно решить ряд проблем — таких,
как отток кадров из-за низкой оплаты труда (средняя зар-
плата исследователя в академическом секторе в 2005 году
составляла 7324 руб., в 2006 году — 11 719 руб.), общее
старение кадров (средний возраст российского ученого
приближается к 60 годам, а возрастная категория 35-лет-
них практически «вымыта» из науки), изношенность обо-
рудования и инфраструктуры.
В аналитической записке, подготовленной центром «От-
крытая экономика» в 2005 году по заказу экспертного уп-
равления Администрации Президента России, предлага-
ются меры по оздоровлению российской науки. В частно-
сти, планируется увеличить долю внебюджетных источни-
ков финансирования. Это требует изменения организаци-
онно-правовой формы научных учреждений — чтобы дать
возможность НИИ самостоятельно зарабатывать, решено
перевести часть из них в статус автономных учреждений
или государственных акционерных обществ. Для отсечения
«научного балласта» планируется сократить штаты — ожи-
дается, что академический сектор науки будет сокращен
на 25% (РАН отстаивает 20%). Оставшихся работать на
науку ожидают аттестации и переаттестации, а их дея-
тельность (равно как и деятельность институтов и лабора-
торий) будет оцениваться по определенным критериям (ко-
личество публикаций, индекс цитируемости, количество
привлеченных грантов, участие в обучении кадров и т. д.).
Наконец, планируется перевести финансирование иссле-
довательских проектов на конкурсную основу.
Перечисленные меры должны привести к тому, что зар-
плата научных работников приблизится к 20-30 тыс. руб.,
а отдача от научных исследований станет прозрачной и
более эффективной.
Но даже с учетом повышения зарплата ученых все равно
остается на порядок ниже, чем у их западных коллег.
465
Наука и современное образование
18.1. Становление современной системы
образования
Наука представляет собой наиболее сложную область
интеллектуальной деятельности людей. В историческом
плане она возникла позже не только религии и искусст-
ва, но и образования. Ее окончательное формирование на
рубеже XVI-XVII веков породило проблему налажива-
ния ее устойчивых взаимоотношений с образованием.
Современная система образования в европейских стра-
нах и США формировалась в конце XVIII - начале XIX века.
Ее формирование было тесно связано с развитием науки
и научных учреждений. Это были части единого целого.
Нельзя не отметить, что наука и образование становятся
в этот период составными частями государства, которое с
помощью науки и образования создавало свою военную и
промышленную мощь.
В этот период сложились три варианта системы обра-
зования, соответствующих господствующим типам поли-
тических, социальных и экономических устройств. К пер-
вому типу относится модель, исторически сложившаяся в
континентальных европейских странах, в том числе в Гер-
мании, Италии, России и Франции. В этих странах образо-
вание является функцией правительства. Образовательная
система создана и контролируется правительством для под-
держания своей структуры и функций. Главная функция
образования — поддержание национальной культуры и
развитие национального идеала.
466
К противоположному типу относится образовательная
модель Великобритании. Здесь образование в своей основе
есть форма индивидуальной активности для достижения
индивидуальных стандартов культуры. Оно является част-
ным делом граждан. Правительство имеет мало отноше-
ния к образовательной деятельности. Подобная активность
осуществляется посредством индивидуальных усилий или
усилий автономных и зависящих только от себя групп.
Третий тип возник на почве второго. Он представлен
США. Здесь правительство (и в особенности федеральное)
воздерживается от непосредственного управления образо-
ванием. Эта функция передана другим, неправительствен-
ным формам самоорганизации общества на уровне штатов
и местного самоуправления, а также частной инициативе.
Тем не менее правительство весьма активно поддержива-
ет «демократический» характер управления образованием.
Британская модель. Если во Франции и Германии (и в
России) после реформ качала XIX века система среднего
и высшего образования оказалась тесно связана с интере-
сами государственной службы, то в Англии эта связь не
была столь сильной. В отличие от распорядка континен-
тальных государств экзамены на государственную службу
не соотносились с выпускными экзаменами в средних шко-
лах и обучением в университете. И вплоть до 50-60-х годов
XIX века старые английские университеты ограничива-
лись задачей общего воспитания «джентльменов» и достой-
ных священнослужителей. Профессиональное обучение так-
же не являлось непосредственной задачей университета.
Традиционный английский университет первоначально
был очень слабо связан и с интересами бизнеса и индуст-
рии. Эпоха проникновения бизнеса в британскую систему
образования началась лишь в 70-80-е годы XIX века.
В этот же период (после 1870 г.) начинается активное
участие английского правительства в развитии образова-
ния. Новая политика во многом противоречила «либера-
лизму для среднего класса», господствовавшему в пред-
шествующие десятилетия.
467
Эпоха либерализма для английского образования закон-
чилась неутешительно. Тогда как во Франции и Германии,
как и в России, уже в первой половине XIX века суще-
ствовала развитая система государственных лицеев и гим-
назий, в Англии им можно было поставить в соответствие
только девять «публичных» школ, древних учреждений,
дававших высококачественное общее образование. При всех
своих достоинствах они охватывали лишь ничтожно ма-
лую часть представителей высших классов. В «публичных»
школах Англии училось около 4000 учеников, тогда как в
1869 году в гимназиях Пруссии училось 57 тысяч учени-
ков, в лицеях Франции в 1865 году — 33 тысячи, в рус-
ских гимназиях в 1868 году — 31 тысяча. В то же время
цена обучения в элитных школах Англии была в 5“10 раз
выше, чем в лучших учебных заведениях Франции и Гер-
мании. В то время как континентальные государства пре-
доставляли возможность представителям среднего класса
получить качественное либеральное образование, Англия
фактически оставляла их на произвол судьбы.
Новая эпоха создания в полном смысле национальной
системы образования в Англии началась лишь в 1870 году.
Первоначально государство стало активно поддерживать
только начальные школы, по-прежнему оставляя боль-
шую часть средних и высших учебных заведений на попе-
чении частной инициативы, самоуправления и религиоз-
ных общин. До 1902 года общенациональной системы «про-
двинутого» образования, управляемой государственной вла-
стью, фактически не существовало. В XX веке английская
система, отчасти сближаясь с континентальной и в то же
время с американской, сохранила свои специфические чер-
ты. Это, с одной стороны, резкое разделение учащихся на
категории, которое теперь зависит не только от их про-
исхождения и доходов, но и в очень высокой степени от
способностей, а с другой — преобладание независимых
учебных заведений в «элитном» секторе.
Государственное образование в Германии. В отличие от
Франции, где революция уничтожила почти все традици-
468
онные образовательные институты, прусская реформа
учебных заведений опиралась на старую университетскую
традицию. Школы и университеты рассматривались как
государственные институты, организуемые при условии
предварительного согласия государства и действующие под
его надзором. В случае, если особая привилегия назначе-
ния учителей не дарована тому или иному лицу или кор-
порации, это право принадлежит государству.
Система государственного образования была направле-
на на распространение интеллектуальной культуры, ос-
нованной на универсальном и фундаментальном образова-
нии. Главной целью образования в гимназиях — ключевом
звене национальной системы образования — стало фор-
мирование ума и способности к знаниям. В основу немец-
кого университета были положены два хорошо известных
принципа: — свобода учить и свобода учиться и устрем-
ленность к науке, знанию, систематически культивируе-
мому ради себя самого. Именно эти два начала («свобода» и
«наука») и должно было распространять «просвещенное»
германское государство, призванное бороться против фран-
цузской революции, осуществляя путем реформ ее спра-
ведливые требования.
Как и во Франции, в Германии главным агентом, рас-
пространявшим культуру и образованность, стало государ-
ство. Однако государство в Пруссии стремилось сделать
управление как можно более мягким. Проводя государствен-
ные экзамены, определяя общее содержание предметов,
порядок преподавания, оно никогда не опускалось до ме-
лочной регламентации учебных программ. В университетах
студенты имели широкие права выбора лекций и семина-
ров, которые они должны были посещать. Университеты в
Германии сохраняли важные элементы корпоративного ус-
тройства, свободы и автономии. В этом отношении особое
значение имел институт приват-доцентуры. В отличие от
профессоров приват-доценты не являлись чиновниками, по-
лучающими от государства фиксированную зарплату, их
труд оплачивался из взносов слушателей.
469
Тем не менее немецкие университеты были государ-
ственными учреждениями, жестко включенными в систе-
му государственного управления. Именно это сделало фи-
нансовое состояние университетов и государственных сред-
них учебных заведений стабильным и достаточным. В 30-е
годы XIX века, например, базовый оклад профессоров в
университетах Германии составлял от 800 до 1400 тале-
ров, тогда как достаточный доход семьи ремесленника был
150 талеров, умеренной буржуазной семьи — 450 талеров.
Германские университеты стремились быть максимально
независимыми от представителей частного капитала, и
даже если (в конце XIX - начале XX веков) немецкие
промышленники были заинтересованы в поддержке фун-
даментальной науки и подготовке кадров, их финансовая
помощь опосредовалась государством. Именно государство
выступало гарантом свободы университетов, их независи-
мости от частного капитала.
Всеобъемлющая связь с государством, однако, не была
односторонней. Государство контролировало систему об-
разования и в то же время само преобразовывалось с ее
помощью. Университеты и гимназии формировали корпус
подготовленных государственных чиновников, идеологию и
этос государственной власти.
Система немецкого государственного образования непре-
рывно трансформировалась на протяжении XIX и первых
десятилетий XX веков, но ее основополагающие черты
сохранялись.
Несмотря на многочисленные преобразования, нынеш-
няя образовательная система Германии, восстановленная в
50-60-е годы XX века в рамках становления новой немец-
кой «социальной экономики», во многом сохраняет тради-
ционное для этой страны сочетание сильного государствен-
ного и общественного участия в образовании.
Американская модель. Принципиально иная по сравне-
нию с Европой система сложилась в США. До объявления
независимости Северо-Американских Штатов ответствен-
ность за образование детей почти исключительно возлага-
лась на их родителей, а также на местные сообщества и
470
религиозные общины. Позднее, после создания Соединен-
ных Штатов, вырабатывается своеобразная система уп-
равления (точнее, общественного самоуправления) образо-
ванием на уровне штатов, независимая от правительствен-
ной администрации. В соответствии с этой системой орга-
ны, управляющие образованием (школьные советы), не
подчиняются исполнительной власти штатов, а отвечают
непосредственно перед родителями и налогоплательщика-
ми. При сохранении принципа преимущественных прав и
ответственности родителей общая обязанность направлять
воспитание молодого поколения переносится на уровень
штатов.
В США большая часть школ, колледжей и университе-
тов имеют статус публичных или государственных и рас-
сматриваются как достояние народа в целом. Их основной
задачей долгое время считалось обеспечение работы амери-
канского «плавильного котла», объединяющего представи-
телей различных этносов и религиозных групп в единую «на-
цию». Они регулируются нормами публичного права и фи-
нансируются из местных налогов и государственных грантов.
Федеральное правительство в соответствии с Консти-
туцией США не имеет властных полномочий в вопросах
образования, поэтому до сих пор отсутствует единая на-
циональная система управления школами и университета-
ми, нет национальных университетов, Правительство США
не имеет права контролировать программы образования в
различных штатах и создавать единые общенациональные
стандарты. На федеральном уровне реализуются только
различные программы поддержки местных школ и уни-
верситетов, а также школьных советов штатов.
После Второй мировой войны, благодаря ряду решений
Конгресса и Верховного суда, роль федеральных органов в
развитии образования и науки постепенно усиливается,
хотя их деятельность по-прежнему регулируется сложной
системой конституционных ограничений и сосредоточива-
ется преимущественно на вопросах, связанных с поддер-
жанием национальной безопасности.
471
Другое направление — создание образовательных воз-
можностей для бедных и обеспечение равенства образова-
тельных возможностей (эта деятельность бурно развива-
ется начиная с 60-х годов по почину президента Джона
Кеннеди). В последние десятилетия наибольшее внимание
привлекает преодоление «нарушений прав человека» —
расовой сегрегации, дискриминации по религиозному и
половому признаку и т.д.
Еще одной важной стороной американской системы об-
разования является ее тесная связь с бизнесом и ориента-
ция на запросы рынка. Американские колледжи и универ-
ситеты, стремясь оградить себя от вмешательства госу-
дарственной власти, издавна искали защиты у «патронов»
из бизнес-элиты и стремились выстроить максимально
эффективные отношения с заказчиком. Отсюда на амери-
канской почве возникло представление о «пассивной роли»
образования, являющегося подчиненной частью социально-
го процесса и функционально «подстроенного» к рыночно-
му спросу. В минувшем столетии, характеризовавшемся
бурной индустриализацией и тотальным преобладанием
чисто экономического интереса, это обеспечило амери-
канской системе определенные преимущества гибкости и
адаптивности.
Тем не менее сейчас, в начале третьего тысячелетия,
это преимущество все больше становится недостатком.
Тенденция превращения образования в придаток экономи-
ческой системы разделения труда и структуры занятости
ведет к тому, что механизмы воспроизводства традиции
разрушаются, а культура лишается своего внутреннего
содержания. Образование лишается свободы, а место-пре-
обладавшей в XIX и XX веках «гуманистической» куль-
туры оказывается пустым.
18.2. Наука и образование в современных условиях
В списке стран, наиболее динамично развивавшихся в
последние десятилетия, в основном представлены те, что
472
сделали ставку на развитие национальных систем образо-
вания и наукоемкие технологии. В этих странах именно
человеческий капитал стал основным фактором прогресса,
обеспечивая до 75% производства и прироста националь-
ного дохода. Например, в США, которые в настоящее время
являются бесспорным мировым лидером в области научно-
технического прогресса, расходы на сферу образования
находятся в пределах 7% от ВВП, то есть приблизитель-
но соответствуют уровню расходов на оборону, а научно-
технический прогресс, по экспертным оценкам, обеспечи-
вает более 40% от общего прироста ВВП.
Однако далеко не во всех регионах мира дело обстоит
таким образом. Многие ученые и философы выражают глу-
бокую озабоченность состоянием и уровнем развития обра-
зования на планете. Выражением этой озабоченности стал
последний в минувшем столетии XX Всемирный философ-
ский конгресс, проходивший в Бостоне (США) в 1998 году
и посвященный общей теме: «Пайдейя. Философия в вос-
питании человечества».
Термином «пайдейя» древние греки обозначали всесто-
роннее образование и воспитание, то есть гармоничное
телесное и духовное формирование человека, реализую-
щее все его способности и возможности. В то время «пай-
дейя» считалась отличительным признаком аристократии.
Теперь же ученые и философы вновь вспомнили это ос-
новательное забытое понятие, которое акцентирует вни-
мание на роли образования в современном мире.
Система образования как социальный институт много-
компонентна. Выделяют, по крайней мере, семь ее компо-
нентов:
1) образовательные программы и государственные об-
разовательные стандарты, отличающиеся своим уровнем;
2) органы управления образованием, включающие сеть
подведомственных им учреждений и организаций;
3) собственно образовательные учреждения: школы,
гимназии, лицеи, колледжи, институты, академии, уни-
верситеты, а также сеть учреждений, занятых повыше-
нием квалификации и подготовки преподавателей;
473
4) профессиональные ассоциации, общества, творчес-
кие союзы, методические и иные советы, прочие объеди-
нения специалистов, занятых повышением квалификации
и подготовки преподавателей;
5) учреждения, входящие в инфраструктуры образова-
ния и науки: культурно-просветительные предприятия,
производственные, проектные, медико-профилактические
предприятия, типографии и т.д.;
6) учебники, учебно-методические пособия, предназна-
ченные для преподавателей и учащихся;
7) журналы, ежегодники, другие периодические изда-
ния, пропагандирующие достижения научной мысли пос-
леднего времени.
Образование, также как и наука, является социальным
институтом. Своего рода «стержнем» социального института
в социологии считается совокупность норм, регулирующих
определенную сферу общественных отношений. Этот «стер-
жень» в данном случае представляет собой совокупность норм,
регламентирующих и организующих людей по поводу обу-
чения. Таким образом, говоря о взаимодействии науки и об-
разования, следует учитывать, что речь идет о взаимоотно-
шениях двух важнейших социальных институтов, которые
нередко называют макроинститутами общества.
Являясь социальным институтом, образование представ-
ляет собой весьма сложноразветвленную социальную орга-
низацию. Это относится не только к вузовскому, но и к
школьному его уровню. Так, на уровне среднего образова-
ния социальная организация рассматриваемого социально-
го института включает министерство образования, регио-
нальные и городские департаменты образования, тысячи
школ и соответственно миллионы учащихся, значитель-
ное число преподавателей и специалистов.
Взаимодействие науки и образования обеспечивает та-
кое развитие последнего, которое базируется на глубоком
постижении изучаемых объектов, с одной стороны, и на
строго научном подходе к самому процессу обучения, с
другой. Словом, совершенствование процесса получения
474
образования возможно в полной мере лишь при постоян-
ной опоре на достижения науки.
Говоря о роли науки в развитии образования, важно
не забывать, что в основании современного образователь-
ного процесса лежит научная картина мира. Кроме того,
сфера образования опирается на научно разработанные и
апробированные методы. Роль науки в образовании отнюдь
не локальна, она распространяется на все компоненты об-
разовательного процесса: на его цели, средства, принци-
пы, методы и, конечно же, на его результаты.
Именно в ходе образовательного процесса большинство
людей знакомится с наукой, ее достижениями, возможно-
стями, проблемами. В ходе образовательного процесса,
базирующегося на результатах научных исследований, на-
работках науки, осуществляется подготовка индивида к
жизнедеятельности в данном обществе, формирование зре-
лой личности. Причем структура обучения определяется
данными науки и может быть изменена благодаря ее «при-
говору».
Мыслительная деятельность педагога определяется на-
учно-мировоззренческими основоположениями, что также
свидетельствует о необходимости стабильного взаимодей-
ствия науки и образования. В целом образование — это
интегративный процесс, в котором органически соединены
компоненты обучения, передачи и сохранения традиций, а
также компоненты, предполагающие развитие эвристи-
ческой и поисковой деятельности.
Образование представляет собой необходимую ступень
социализации личности. Образовательный процесс наце-
лен на подготовку новых и новых поколений, обеспечива-
ющих неуклонное развитие человеческой цивилизации.
Образование носит интегративный характер, его нельзя
сводить только к деятельности учебных заведений: оно
пронизывает процесс всей жизнедеятельности людей.
Образовательная система — своеобразный барометр
изменений в науке и технике; она четко реагирует на них,
постоянно корректирует свои составляющие под влияни-
ем полученных ими достижений. Этот процесс непрерывен.
475
Между субъектами в сфере образования складываются
отношения, которые носят социально-институциональный
характер: иными словами этим отношениям придана орга-
низационно-правовая форма. Основным содержанием обра-
зования выступает, прежде всего, обучение, то есть ов-
ладение знаниями, умениями, навыками (среди которых
особо значимы навыки самообразования). В силу этого об-
разовательный процесс осуществляется в рамках системы
учебных форм деятельности, которые ориентированы на
социальные потребности общества, на определенный со-
циальный заказ.
Система образования включает в себя ряд важнейших
ступеней: дошкольное, школьное начальное, неполное и
полное среднее, среднее специальное и высшее образо-
вание. Кроме того в системе образования особое место
занимает подготовка кадров высшей квалификации. Сюда
относятся аспирантура (адъюнктура) и докторантура. При-
чем, специфической особенностью последних является то,
что они находятся на стыке сфер влияния двух социальных
институтов — образования и науки.
Иногда выделяют непрофессиональную (общую) и про-
фессиональную системы образования. Непрофессиональная
включает в себя, с одной стороны, детские сады, студии,
кружки, школьное обучение, семейное образование, ре-
петиторство и т.д., а с другой — виды обучения, направ-
ленные на развитие общей культуры, на удовлетворение
познавательных потребностей, на подготовку к бытовым и
досуговым занятиям: увлечения (хобби), коллекционирова-
ние, занятия в кружках и студиях; здесь же можно на-
звать и деятельность в области самообразования.
Профессиональное образование осуществляется в на-
шей стране в профессионально-технических училищах, на
курсах подготовки к профессиям, с помощью системы за-
нятий на рабочих местах, в среднеспециальных учебных
заведениях, в гимназиях, колледжах. Профессиональное
образование представляется также в университетах, ин-
ститутах, академиях, на курсах повышения квалифика-
ции, в аспирантуре и докторантуре.
476
Как известно, цель научной деятельности состоит в по-
лучении нового знания, а цель образования — в передаче
его новым поколениям людей. Эти цели взаимообусловле-
ны: если нет первого, то невозможно и второе. Но наука и
образование столкнулись в последние десятилетия XX века
с новыми вызовами, потребовавшими переосмысления ин-
ституциональных и экономических форм научной работы в
сфере высшего образования. Возникли рыночные экономи-
ческие механизмы функционирования науки и образова-
ния, отличающиеся от прежнего традиционного бюджет-
ного финансирования (в зарубежной терминологии имену-
емого блок-грантами).
Современное общество пришло к пониманию того, что
образование представляет собой один из наиболее выгод-
ных объектов для капиталовложений, и, прежде всего,
когда речь идет именно о системе образования для моло-
дежи. Этот вывод диктует необходимость для правительств
во всех странах мира стремиться к тому, чтобы образова-
ние имело абсолютный приоритет в бюджете каждого го-
сударства.
В современном постиндустриальном мире от повыше-
ния образовательного уровня отдельных его членов выиг-
рывает все общество в целом. Причем в соответствии с
теорией «человеческого капитала», родившейся в 60-х го-
дах в США, общество в целом выигрывает намного боль-
ше, чем конкретный индивидуум, получающий образова-
ние. Повсеместное введение массового высшего образова-
ния в XX веке стало возможным потому, что количество
«сэкономленного» общественно необходимого времени, ко-
торое общество может получить от подготовленного в вузе
специалиста, в среднем в 6-10 раз превышает затраты на
его подготовку. Средний уровень образования трудящихся
в США уже к 1985 году оценивался в 13,1 года обучения.
Считается, что уровень образования среднего американс-
кого трудящегося приближается к среднеспециальному,
включающему полную школьную подготовку и двухлетний
колледж. В развитых странах с высоким уровнем доходов
477
почти 60% населения в возрастной группе от 18 до 23 лет
учится в высших учебных заведениях различных типов,
причем с 1980 года этот показатель вырос более чем в
1,5 раза, а в Японии он достиг практически 100%. В то же
время в странах со средним уровнем доходов только око-
ло 20% данной возрастной группы охвачено высшим об-
разованием, а в странах с низким уровнем доходов — все-
го 6%."
В 1997 году в США была издана книга с необычным
названием — «Академический капитализм». Ее авторы С.
Слотер и Л. Лесли определяют это явление в области
науки и образования следующим образом: «Мы называем
академическим капитализмом рыночную или рыночно по-
добную (marketlike) деятельность научно-образовательной
организации, а также ее сотрудников по привлечению
внешних денежных средств». Как указывают авторы, «что-
бы сохранить или увеличить ресурсы, научные сотрудни-
ки и преподаватели должны были все в большей степени
конкурировать за внешние доллары, которые оказывались
связанными с рыночно ориентированными исследования-
ми, относящимися к различным прикладным, коммерчес-
ким, стратегическим и целевым исследованиям. Причем не-
зависимо от того, выступают ли эти деньги в форме ис-
следовательских грантов и контрактов, сервисных контрак-
тов, партнерства с промышленностью и правительством,
трансфера технологий, или в форме привлечения больше-
го числа студентов, способных предложить более высо-
кую плату за обучение».99 100
Причины возникновения мирового академического ка-
питализма (по терминологии Слотера и Лесли) кроются в
процессах глобализации экономики и политики развитых
стран мира, происходящих в последние десятилетия. Эти
процессы получили дополнительный импульс в 90-х годах
99 Мир и Россия. — СПб., 1999.
100 Цит. по: Грудзинский А.О., Балабанова Е.С., Пекушкина О.А.
Европейский трасфер технологийжооперация без «утечки мозгов»
// СОЦИС. 2004. № 11. С. 123.
478
XX века в связи с переходом России и других стран, обра-
зовавшихся на пространстве бывших СССР, а также быв-
ших социалистических стран Европы и Азии на рыночный
путь развития. Другой глобальной причиной стали транс-
формации мировой индустриальной экономики в экономи-
ку, основанную на знаниях (постиндустриальное общество).
Особое положение в обществе и в государстве научно-
образовательных организаций, и, в частности, исследова-
тельских университетов, в течение достаточно длитель-
ного исторического периода ослабляло влияние на них
рыночных отношений. Научные и образовательные инсти-
туты были символами автономии и академической свобо-
ды. Поэтому понятно, что академическое сообщество ока-
залось в непривычной ситуации, столкнувшись с пробле-
мой хотя бы частичного отказа от академической свободы
во имя деятельности, направленной на привлечение до-
полнительных ресурсов, необходимых для обеспечения на-
учного и образовательного процессов. Оказалось, что кро-
ме занятий в области свободно выбранной научной тема-
тики и неизбежных занятий со студентами, возникла но-
вая проблема — необходимость заниматься деятельностью,
направленной на обеспечение финансового благополучия.
Этот скрытый лейтмотив многочисленных тревожных пуб-
ликаций о судьбах мировой науки и высшего образования
нашел выражение в заголовке «Потерянный рай?», кото-
рым озаглавили вводный раздел своей книги «Предприя-
тие Университет» С. Маргинсон и М. Консидайн. Эта книга
была опубликована в США в 2000 году.
Надо сказать, что большинство зарубежных стран стре-
мится не разрывать процессы получения и распростране-
ния нового знания. В силу этого обстоятельства западные
университеты выполняют как научную, так и педагогиче-
скую функции одновременно. В нашей стране вузовские
ученые также являются преподавателями, но акценты в
руководстве научной и педагогической деятельностью рас-
ставлены по-иному: так называемой Большой наукой за-
нимается Академия наук, имеющая в своем составе около
479
трехсот научно-исследовательских институтов, а образо-
вание курируют министерства и агентства, являющиеся
государственными органами управления.
Ныне Российская академия наук — это самоуправляе-
мая научная организация, объединяющая в своем составе
18 отделений по важнейшим отраслям и направлениям со-
временной науки. В ее структуру входит около 300 науч-
ных учреждений. РАН не только публикует научные тру-
ды, присуждает медали и премии за научную деятель-
ность, поддерживает международные научные связи, но
и готовит научные кадры.
Взаимодействие науки и образования в нашей стране
определяет состояние ее научного потенциала, который
характеризуется количеством и качеством специалистов.
Их подготовку осуществляют высшие учебные заведения.
За постсоветское время этот потенциал резко сократился.
18.3. Система образования в США
Система образования в США включает как государствен-
ный, так и частный сектор. Наибольшее развитие госу-
дарственный сектор получил в области начального и сред-
него образования: более 90% детей школьного возраста
обучаются в государственных школах. Роль частного секто-
ра не менее значительна в области высшего образования.
В период после второй мировой войны система образо-
вания как государственная, так и частная, характеризова-
лась быстрыми темпами развития. В числе факторов, выз-
вавших ее рост, было повышение требований к подготовке
рабочей силы, выдвигаемых научно-технической револю-
цией, соревнование с СССР в экономической и научно-тех-
нической областях, изменение демографических характе-
ристик состава населения в связи с так называемым «бумом
рождаемости» 50-х годов XX столетия, наконец, государ-
ственная политика 60-х годов, когда расходы на образование в
соответствии с теорией «человеческого капитала» стали рассмат-
риваться как инвестиции, дающие хозяйственный эффект.
480
Поворотным моментом в политике федерального пра-
вительства стал закон об образовании в целях националь-
ной обороны 1958 года, ставший прямым ответом на за-
пуск Советским Союзом первого искусственного спутника
Земли. Закон предусматривал ряд важных мер в области
повышения качества обучения в средней и высшей школе,
что в первую очередь касалось точных и естественных наук.
Политика в области образования стала одним из важней-
ших направлений деятельности федерального правитель-
ства. Дальнейшее расширение роли федерального прави-
тельства в области образования произошло в середине
60-х годов под влиянием массовых демократических дви-
жений. Правящие круги были вынуждены расширить дос-
туп к образованию представителям расово-этнических групп
й женщинам. Закон об экономических возможностях 1964 года,
предусматривал целый ряд мероприятий по повышению
уровня образования малоимущих граждан (программы борь-
бы с неграмотностью, помощь работающей молодежи в
получении высшего образования, программы обучения
взрослых и др.). В результате общие — государственные и
частные — расходы на образование возросли за период с
1950 по 1983 годы с 11 млрд дол до 215 млрд долл, или в
4 раза с учетом темпов инфляции. Их доля в ВВП повыси-
лась с 3,4% в 1954 г. до 6,9% в 1983 году В 1997 году эти
расходы составили около 564 млрд долл (около 7% ВВП).
В 60-е и 70-е годы происходило быстрое увеличение
сети двухгодичных так называемых младших колледжей.
Их распространение было рассчитано на то, чтобы отвес-
ти быстро растущий в эти годы поток абитуриентов от
университетов и четырехгодичных колледжей. Большин-
ство вновь созданных учебных заведений являлось по сути
дела средними специальными учебными заведениями, да-
ющими- образование в рамках профессионально-техниче-
ского профиля. В результате структура государственной
высшей школы существенно изменилась: в 80-е годы лишь
треть ее учебных заведений составляют полноценные вузы
(университеты и колледжи), а две трети — это «усечен-
481
ные» вузы, младшие колледжи, в которых обучается по-
чти половина студентов государственного сектора.
Система начального и среднего образования в США —
одна из наиболее развитых в мире. В 1997 году в стране
насчитывалось 108 тыс. школ, в которых обучалось более
51 млн детей школьного возраста. Примерно 90% всех
средств, затраченных на начальное и среднее образова-
ние, составляют государственные расходы. Государствен-
ная бесплатная общеобразовательная школа является ос-
новой системы начального и среднего образования.
Особенностью системы образования в США является де-
централизация ее управления и финансирования. Несмот-
ря на создание в 1979 году министерства образования, шта-
ты и местные органы власти по-прежнему играют веду-
щую роль в этой области. На долю штатов и местных вла-
стей приходится более 90% всех государственных расхо-
дов в области начального и среднего образования. Осталь-
ное доплачивает федеральное правительство. Все школь-
ное законодательство и руководство деятельностью школ
регулируется и осуществляется органами власти штатов
(департаментами просвещения) и органами местного само-
управления — школьными округами.
Продолжительность обучения в общеобразовательной
средней школе составляет 12 лет, начиная с 6-летнего воз-
раста. Однако в США отсутствует единая школьная струк-
тура. Законы штатов о сроках обязательного обучения оп-
ределяют не число обязательных лет обучения, а лишь
возраст, до которого ребенок должен находиться в школе.
В большинстве штатов обязательным считается обучение
до 16 лет, в четырех — до 18. Доминирующим типом на-
чальной школы являются школы с шестилетним курсом
обучения. С ней близко смыкается подготовительный класс,
который посещают три четверти детей в возрасте 5 лет.
Средняя школа в большинстве округов подразделяется
на младшую среднюю школу (седьмые — девятые классы)
и старшую среднюю школу (десятые — двенадцатые клас-
сы). Основной принцип обучения, принятый в американ-
482
ских средних школах, состоит в том, что учащиеся, осо-
бенно в старших классах, могут выбирать по собственно-
му желанию тот или иной набор учебных дисциплин в
зависимости от своих наклонностей и способностей.
Уже в девятом классе фактически создается несколько
программ обучения, совпадающих с профилями старшей
средней школы, где проводится дифференцированное обу-
чение девушек и юношей в возрасте от 16 до 18 лет.
В соответствии с разными программами различаются три
профиля обучения: академический, направленный на под-
готовку к колледжу; профессиональный, задача которого
дать практические знания для устройства на работу; об-
щий, не дающий специализированной подготовки.
Быстрыми темпами идет внедрение компьютеров в учеб-
ный процесс, все больше захватывая начальные классы.
Несмотря на то, что бесплатное школьное образова-
ние, его более демократическая в целом организация,
широкий охват молодежи средним образованием делают
американскую систему более прогрессивной, чем школь-
ные системы ряда других западных стран, она имеет ряд
существенных недостатков.
Существует большой разрыв в уровне и качестве обра-
зования не только между частными школами, где обуча-
ются дети социальной верхушки, и общей массой государ-
ственных школ, но и между государственными школами,
расположенными в центральных городских районах, где
обучаются дети бедноты, и школами богатых пригородов,
обслуживающими зажиточные слои населения.
В 80-е годы проблема качества образования стала од-
ной из острейших социальных проблем. В 1981 году была
создана Национальная комиссия по повышению качества
образования, которая в своем докладе «Нация в опаснос-
ти», выпущенном в апреле 1983 года, отметила «расту-
щую тенденцию к посредственности, которая угрожает бу-
дущему как страны, так и народа». Констатировалось, что
около 23 млн взрослых американцев являются функциональ-
но неграмотными, то есть не могут правильно прочитать и
483
грамотно изложить минимально сложный текст. По дан-
ным комиссии, школы выпускают 13-20% функционально
неграмотных людей, причем их доля среди небелых аме-
риканцев достигает 40%. В докладе было отмечено: «Если
какая-либо недружественная иностранная держава попы-
талась бы заставить Америку иметь такие посредствен-
ные показатели в области образования, какие существу-
ют у нас сегодня, это могло бы с полным основанием рас-
сматриваться как вооруженная агрессия».
Написанный ярко и эмоционально, доклад был обращен
не только к законодателям и руководителям образования,
но и к учителям, родителям, учащимся, широкой обще-
ственности. Открыто и резко, не щадя национальной гор-
дости, которая заполняет американцев, авторы доклада
говорили о серьезных недостатках американского образо-
вания, об угрожающем благополучию нации снижении ка-
чества подготовки молодежи в школах. Основной смысл док-
лада заключался не столько в констатации опасных тен-
денций в образовании и обозначении путей и средств их
преодоления, сколько в положениях, согласно которым
образование должно стать первым национальным приори-
тетом и все слои населения, все организации, промыш-
ленники, военные, работники средств массовой информа-
ции должны интеллектуально, морально, материально
помочь образованию выйти на высокий уровень качества.
Хотя положение несколько улучшилось, радикального
изменения состояния американской системы образования с
тех пор не произошло. И дело здесь отнюдь не в финанси-
ровании системы образования — богатая Америка всегда
вкладывала в нее значительные суммы.
За исключением элитарного высшего образования, в
других областях образования картина выглядит не очень
благоприятной. Многие американцы обеспокоены увеличе-
нием признаков того, что общий уровень государственного
образования для учащихся до восемнадцати лет относи-
тельно посредственный.
Ситуация с образованием в Америке выглядит гораздо
хуже, нежели в других странах. По результатам прове-
484
денного стандартизированного научного тестировании уче-
ников девятых классов в семнадцати странах американ-
ские учащиеся оказались позади своих сверстников из Япо-
нии, Южной Кореи и всех западноевропейских стран, опе-
редив только учеников из Гонконга и Филиппин. В тесте
на математические способности американские восьмикласс-
ники были почти на самом последнем месте. Только 15%
учащихся средних школ изучают какой-либо иностранный
язык, и всего лишь 2% изучают один иностранный язык
более двух лет. Проверка знаний учащихся средних школ
по общей истории также обнаружила почти полное неве-
жество (например, незнание, что такое реформация), ко-
торое затмило лишь незнание географии; каждый седьмой
из прошедших недавно тестирование американцев не мог
найти свою собственную страну на карте мира, а 75% —
Персидский залив.
В стране всегда ценились в первую очередь приклад-
ные знания, а тех, кто занимался отвлеченными теория-
ми, насмешливо называли «яйцеголовыми».
Философия прагматизма настолько глубоко вошла в
общественное сознание, что она определила основопола-
гающую идею общего образования — «образование в це-
лях приспособления к жизни» (life adjustment education).
Для подавляющего большинства учащихся 10-12 классов
(75%) в конце 80-х определялись лишь три обязательных
предмета— родной язык, общественные дисциплины (чаще
всего история США и граждановедение) и физкультура. На
выбор школы предлагали до 100—150 учебных курсов,
большая часть которых носила чисто прикладной харак-
тер (математика потребителя; семейная экономика; вож-
дение машины; уход за больным дома: косметика; консер-
вирование продуктов и т.п.).
Эту систему многие американские специалисты назы-
вают «торговым центром», или «кафетерием», где посе-
титель выбирает себе по вкусу то, что нравится. В ре-
зультате, по мнению видного американского ученого,
председателя комиссии по образованию фонда Карнеги Э. Бойе-
485
ра, лишь 25% выпускников американской средней школы
получают полноценное общее образование. Остальные ни-
когда не изучали алгебры и тригонометрии, географии и
иностранного языка, физики и химии, хотя получили не-
обходимые в жизни знания и умения по личной гигиене,
косметике, семейному бюджету и т.д. Неудивительно, что
по результатам неоднократных международных оценок
уровня знаний по математике, естественнонаучным дис-
циплинам и географии американские школьники имеют
сравнительно низкий рейтинг, уступая учащимся многих
стран.
Сейчас в старшей средней школе число обязательных
для получения школьного диплома единиц Карнеги воз-
росло до 20-22 в большинстве штатов. Они включают как
обязательные английский язык и языковую культуру, ма-
тематику, естественнонаучные дисциплины, физкульту-
ру. Заметно сокращен объем предметов по выбору (они
занимают теперь 25-30% учебного времени).
На американской системе образования негативно ска-
зывается образ жизни, пронизанный индивидуализмом,
коммерциализацией, отчужденностью и другими чертами.
Американская государственная школа никогда не отлича-
лась строгой дисциплиной. Но в 80-е годы дисциплинар-
ные проступки стали носить такой серьезный характер,
что школы (особенно в крупных городах) превратились в
места, небезопасные как для детей и подростков, так и
для работающих там взрослых. «Использование оружия
при выяснении отношений между учащимися, вооружен-
ные нападения на учителей, изнасилование в стенах учеб-
ного заведения — не редкие явления для американской
школы».101
В 90-е годы в США большое значение приобрели воп-
росы, связанные с реформой образования, в первую оче-
редь среднего. Новые требования экономики, предъявляе-
101 Малькова З.А. Тринадцать лет спустя: американская школа
96 //Педагогика. 1996. № 5. С. 107.
486
мые к рабочей силе, выдвинули перед американской шко-
лой задачу интенсификации, повышения эффективности
среднего образования.
Высшее образование. Одно из центральных и наиболее
важных звеньев американской системы образования состав-
ляют высшие учебные заведения. Общая численность сту-
дентов вузов и средних специальных учебных заведений
превысила в 1999 годы 14,3 млн человек — это более V3
численности молодых американцев студенческого возраста.
Из них 8,8 млн обучаются в университетах и четырехго-
дичных колледжах, а 5,5 млн — в двухгодичных коллед-
жах, дающих послешкольное специальное образование.
Общие ассигнования на высшее и среднее специальное
образование в США составили в 1997 году 224,5 млрд долл.
(142,6 млрд тратится в государственном секторе и 81,9 млрд
долл в частном).
Во второй половине 90-х годов в США насчитывалось
3681 учреждение высшего образования; 1594 являлись госу-
дарственными и 2087 — частными. Они представляют собой
весьма широкий спектр университетов и четырех- и двухго-
дичных колледжей, заметно отличающихся как по качеству
образования, так и по стоящим перед ними задачам.
В 1997 году высшее образование имело около 29% всей
рабочей силы ( в 1970 году — 14%), незаконченное выс-
шее — около 28% (в 1970 году — 12%). Доля лиц, полу-
чивших только среднее образование, составила 33% (38%
в 1970 году), и не имеющих среднего образования — лишь
около 11% (36% в 1970 году). Таким образом, около 60%
американской рабочей силы к концу XX века имело выс-
шее и незаконченное высшее образование. Это один из
самых высоких показателей в мире.
В США не существует четкого определения самого по-
нятия «высшее учебное заведение». В принципе любое
учебное за ведение, осуществляющее дальнейшую подго-
товку после окончания средней школы, так называемые
postsecondary school, могут с равной степенью вероятно-
сти называться «колледжем», «школой», «институтом» или
даже «университетом».
487
К системе высшего образования в США относят далеко
не равноценные учебные заведения:
♦ младшие, или местные, двухгодичные колледжи, обу-
чение в которых финансируется местными властями и рас-
считано на удовлетворение местных нужд в специалистах
(младшие колледжи присуждают так называемую степень
младшего специалиста; эта степень, являющаяся по су-
ществу профессиональной, становится все более распрос-
траненной благодаря росту местных колледжей и сравни-
тельно низкой плате за обучение, в настоящее время уче-
бой в младших, или местных, колледжах охвачено около
40% американских студентов);
♦ технические институты и профессиональные шко-
лы, которые не присваивают степеней бакалавров: вы-
пускники получают после двух или трехгодичного курса
квалификацию техников;
♦ четырехгодичные учебные заведения — университе-
ты и самостоятельные колледжи, — по окончании которых
присваивается степень бакалавра (при дополнительном обу-
чении в течение одного-двух лет — степень магистра).
Указанные учебные заведения могут быть как госу-
дарственными, так и частными. Из 1,9 тыс. четырехгодич-
ных учебных заведений к частному сектору относится 72%
вузов и только 28% — к государственному. В то же время
во всех частных вузах обучается лишь 21% студентов.
Процедура приема и отбора абитуриентов в вузы США
зависит от их престижности. В стране отсутствуют еди-
ные требования к абитуриентам. В частности, в одни вузы
набор осуществляется путем конкурсных экзаменов, собе-
седования, тестирования, для других единственным усло-
вием является наличие среднего образования (например,
открытый прием в 2-годичные колледжи). Общим требова-
нием при поступлении в вуз является представление до-
кументов об окончании полной средней школы; перечень
изученных в школе предметов и полученных по ним оце-
нок; общее количество баллов по тестам, характеристи-
ки, результаты собеседования при поступлении. Ряд аме-
488
риканских университетов и колледжей осуществляют прием
студентов по результатам конкурса документов об оконча-
нии средней школы. Однако наиболее престижные вузы
устраивают конкурсный отбор, поскольку количество по-
ступающих значительно превышает возможности учебных
заведений.
Основной формой учебных занятий является лекция,
которая читается для потоков, насчитывающих иногда до
тысячи студентов. Кроме лекций, студенты обязаны посе-
щать дискуссионные занятия (семинары), а студенты на-
учных факультетов и школ также должны проводить оп-
ределенное время в лабораториях. В течение семестра сту-
дент обязан подготовить несколько письменных работ. По-
нятия «академическая группа» не существует, так как каж-
дый учится по индивидуальной программе и посещает лек-
ции по выбору. Обычно каждому студенту перед лекцией
выдается ее конспект, что освобождает студента от веде-
ния конспекта в нашем понимании. Продолжается лекция
от 50 минут до 2 часов, перемена — 10 минут. Начало
занятий в 8 часов утра, выходные — суббота и воскресе-
нье. Для получения степени бакалавра студенты должны
прослушать определенное количество лекционных часов и
сдать требуемые экзамены.
Для получения магистерской степени необходимо учиться
еще в течение одного-двух лет, написать и защитить дис-
сертацию, а в отдельных университетах потребуется зна-
ние иностранного языка. Диссертация может представлять
собой аналитический доклад или отчет соискателя магис-
терской степени о его научной работе по избранной теме.
В США насчитывается 156 университетов. Важной со-
ставной частью подготовки специалистов в университетах
является научно-исследовательская деятельность, к кото-
рой привлекаются как аспиранты, так и студенты. В на-
стоящее время в высших учебных заведениях выполняется
около 60% всех фундаментальных исследований в США.
Основная роль в проведении научных исследований при-
надлежит крупнейшим, так называемым мультиуниверси-
489
тетам, как частным, так и государственным, выполняю-
щим помимо фундаментальных большое количество при-
кладных исследований по контрактам.
Хотя объем государственной помощи вузам в США зна-
чительно превышает масштабы государственного финан-
сирования высшего образования в большинстве других
стран, эта помощь уже в настоящее время не соответ-
ствует реальным потребностям вузов, особенно если при-
нять во внимание, что используемое вузами оборудова-
ние, в первую очередь оборудование для проведения на-
учных исследований, в большинстве своем устарело.
Существенным источником доходов вузов является весьма
высокая плата за обучение, взимаемая со студентов. В ча-
стных университетах и колледжах плата за обучение выше,
чем в государственных вузах. Общие расходы на одного
студента государственного университета составляли в сред-
нем за год в 1995-1996 годах около 19,7 тыс. долл, в част-
ном университете около 37 тыс. долл.
Существуют различные оценки системы высшего обра-
зование в Америке. Одни, например П. Кеннеди, настаива-
ют на том, что оно является одной из лучших в мире: «По-
мимо многочисленных и превосходных общеобразователь-
ных колледжей существует развитая система университе-
тов во всех штатах, где обучается огромное количество
студентов. Кроме того, в стране имеется самое большое в
мире число научно-исследовательских университетов и ин-
ститутов разного профиля, которые привлекают студентов
из многих стран и где собраны лучшие научные кадры со
всего мира, работы которых получают самое большое меж-
дународное признание (например, Нобелевские премии).
Фонды таких интеллектуальных центров, как Гарвард, Йель
и Стэнфорд — при пожертвованиях в миллиарды долла-
ров, — окупаются результатами их деятельности и высо-
кой репутацией во всем мире. Ежегодно из них выходит
множество специалистов научного и творческого труда, на
которых зиждется американская экономика».102
102 Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. С. 359.
490
Другие, например обозреватель «Вашингтон тайме»
Э. Тиррел, рисуют совсем иную картину: «Давайте взгля-
нем ситуации в лицо. Американские университеты ныне
представляют собой то, чем раньше были средние шко-
лы, за исключением того, что последние никогда не угро-
жали жизни или умственному здоровью учащихся... На днях
я посетил Колумбийский университет и подумал, что по-
пал в трущобу. Я действительно попал в нее. И сердитые
плакаты-объявления, извещающие о консультациях по
поводу изнасилований, о семинарах для стремящихся к
метафизическому блаженству или же о различных «воен-
ных советах», предлагаемых студентам, разделенным по
этническим, сексуальным и расовым линиям, отнюдь не
напоминали мне о Гейдельбергском университете или о
местах, где бывал Сократ».103
Следует отметить, что американская система высшего
образования разделена на две неравные части. В Америке
из общей массы вузов выделяется группа привилегирован-
ных и престижных высших учебных заведений. Это сто
лучших вузов, сведения о которых ежегодно печатаются в
порядке их рейтинга. Считается, что они обеспечивают
наивысшее качество обучения и дают возможность луч-
шего трудоустройства своим выпускникам ввиду престиж-
ности их дипломов. Как правило, эти вузы обладают наи-
более развитой материально-технической базой, нежели
остальные, имеют более высокую стоимость обучения и
привлекают самых одаренных выпускников средних школ,
устанавливая высокие баллы для вступительных тестов
абитуриентов. Среди них выделяются 20 лучших, наибо-
лее привилегированных, имеющих отличные условия для
проведения научных исследований. В их числе Гарвард-
ский, Йельский, Принстонский, Колумбийский универси-
теты. Затем следуют как частные, так и государственные:
Калифорнийский, Стэнфордский, Мичиганский, Чикагский,
Висконсинский университеты, а также Массачусетский и
Калифорнийский технологический институты и другие. Эти
103 «The Washington Times». 7.05.1994.
491
вузы являются основными получателями субсидий как со
стороны федерального правительства, так и местных ор-
ганов, а также различных ведомств, частных фондов.
18.4. Образование в СССР и современной России
В Советском Союзе в 20-30-е годы XX столетия была
создана система образования, которая позволила нашей
стране по ряду показателей выйти в мировые лидеры в
50-60-х годах. Благодаря государственной политике в на-
шей стране был достигнут высокий уровень интеллекту-
ального потенциала. Достижения науки и образования об-
щеизвестны. Крупнейшие открытия и изобретения сдела-
ны в ядерной физике, исследовании космоса, лазерной
физике, оптике (комбинационное рассеяние, эффект Че-
ренкова), биофизике. В целом ряде направлений советс-
кие ученые занимали ведущее место в мире и могли ре-
шать практически любую поставленную задачу. Велись ис-
следования по всему спектру точных наук. Достижения в
области математики носили уникальный характер. Об ис-
торической роли Российской Академии наук и российских
ученых говорится в статье академика Г.В. Осипова: «Меня-
лись ее названия — Петербургская Академия наук. Импе-
раторская Академия наук, Академия наук Советского Со-
юза, — но направленность ее деятельности оставалась
неизменной, она всегда преданно служила науке и России.
Бесспорны ее заслуги и перед мировой цивилизацией. Одна
треть всех величайших научных открытий XX века сде-
лана российскими учеными, а на научно-техническое про-
странство бывшего СССР приходилось не менее 25% ми-
рового обмена технологиями. Без преувеличения можно
сказать, что без научных открытий Российской академии
наук и российских ученых не было бы ни научно-техни-
ческой, ни технотронной, ни информационной революций.
Больше того, ученые Академии наук практически предот-
вратили ядерную катастрофу. В кратчайшие сроки они ре-
шили проблемы производства ядерного оружия».104
104 Осипов Г.В. Академия наук под ударом. Кто и почему жела-
ет упразднения РАН // Независимая газета. 23.02.2001.
492
В 50-е годы XX века наше школьное образование счи-
талось лучшим в мире. Многое из нашей системы школь-
ного образования заимствовала Япония, добившаяся в даль-
нейшем больших успехов в экономике и новых технологиях.
Была создана уникальная система высшего образования.
Выпускник МГУ, МФТИ, МИФИ, МАИ, МВТУ был выше
по качеству подготовки, чем его сверстники за границей.
Высокий уровень образовательной подготовки носил массо-
вый характер. Знания, занятия наукой считались престиж-
ным полем деятельности. Для широких масс населения был
характерен интерес к научным достижениям. Выпускались
огромные тиражи научно-популярной литературы.
Ректор МГУ академик В.А. Садовничий в одном из ин-
тервью говорит об уникальной системе российского обра-
зования: «Наше преимущество в том, что мы рано и мощно
используем принцип фундаментальной подготовки. Это ока-
залось возможным отчасти потому, что выпускник шко-
лы, который к нам приходит, по уровню подготовки выше,
чем его ровесник за рубежом. В средних школах Западной
Европы и США практически отсутствует обучение в обла-
сти естественных наук. Поэтому в университетах прихо-
дится начинать с нуля. Так и получается, что за время
учебы по программе бакалавриата (это первые четыре
года обучения) студенты успевают освоить только курсы
общей физики и высшей математики, с чем наши студен-
ты успевают ознакомиться еще на первых двух курсах.
После бакалавриата учиться в странах Западной Европы и
США продолжают лишь немногие».105
В статье академика Российской Академии образования
(РАО) В.Г. Разумовского приведены данные об уровне под-
готовки школьников: «В 1991 году, несмотря на стреми-
тельный распад Советского Союза, определение уровня
подготовки тринадцатилетних учащихся (восьмого класса)
массовой школы на основе международных тестов дало
неожиданно высокие результаты. Наши школьники оказа-
105 Независимая газета. 24.01.2001.
493
лись на четвертом месте в мире по математике и на пя-
том месте по естественным наукам, в том числе по физи-
ке. (Заметим, что американцы оказались на тринадцатом
месте!). Успех этот был неслучаен, вместе с блестящими
победами наших школьников на международных олимпиа-
дах три десятилетия подряд он свидетельствовал о тради-
ционно высоком научном и педагогическом потенциале на-
шей страны».106
Автор также отметил отлаженную согласованную сис-
тему обеспечения учебного процесса, в том числе: про-
граммы и учебники, подготовку и усовершенствование учи-
телей, наличие комплектов учебных пособий («Библиотека
школы», «Библиотека учителя» и т.д.), общедоступных ме-
тодических журналов («Физика в школе», «Химия в школе»
и т.д.), демонстрационных и лабораторных приборов.
В 90-е годы происходило непрерывное снижение каче-
ства образования. Хотя этот процесс носил эволюционный
характер, он привел к значительному падению образова-
тельного уровня школьников. В статье В.Г. Разумовского
представлены конкретные данные: «Международные ис-
следования, проведенные в 1997 году, ставили своей це-
лью сравнение математической и естественнонаучной гра-
мотности выпускников средних школ. Полученные резуль-
таты по России на фоне двадцати стран мира показали
нам на этот раз грустную картину: во-первых, резкое рас-
слоение школ и учащихся России по качеству знаний, а
во-вторых, громадное снижение уровня знаний школьни-
ков. Ученики массовой школы (96%) показали очень низкие
результаты. В общем списке стран-участниц сравнитель-
ных исследований Россия оказалась на третьем месте сни-
зу. Более низкие результаты показали школьники только
двух стран: Южной Африки и Кипра. И только учащиеся
специализированных школ показали по-прежнему высо-
кие результаты, вошли в первую тройку стран наряду со
106 Разумовский В.Г. Проблемы естественнонаучного образова-
ния школьников//Что стоит за реформой образования. Доклады
методологического семинара ФИАН. Вып. 5. — М., 2001.
494
Швецией и Норвегией. К сожалению, такие школы со-
ставляют у нас всего лишь 4% от общего числа средних
школ. Для сравнения скажем, что в среднем состав таких
школ по другим странам, принявшим участие в исследова-
нии, составляет 14,5%. В наиболее развитых и бурно разви-
вающихся странах это число колеблется от 20 до 30%.
Столь резкое снижение сравнительных показателей сле-
довало ожидать, поскольку кроме бедственного положе-
ния, в котором оказались школы и учителя нашей страны,
в России все годы после распада СССР происходил плано-
мерный демонтаж годами отрабатываемой системы школь-
ного образования, в том числе и прежде всего естествен-
нонаучного».
В 1992 году был принят Федеральный закон «Об образо-
вании». В соответствии с этим законом обязательное об-
щее среднее образование (одиннадцатилетнее) заменялось
девятилетним. Кроме того, в начальной школе разрешили
обучать детей и четыре и три года. Фактически, вместо
обязательной одиннадцатилетки, было внедрено восьмилет-
нее образование, что отбросило нас примерно на 40 лет.
Последствия скажутся лет через 10-15.
«В последние годы, образно говоря, в храме просвеще-
ния наступили сумерки. Государство ушло из сферы обра-
зования, бросило его на произвол судьбы. Материальная
база школ, вузов, мягко говоря, оставляет желать лучше-
го. Упал престиж школьного учителя, равно как и про-
фессора. Они получают мизерную зарплату. Но и эти кро-
хи им выплачивают не всегда вовремя. Образование стало
доступным далеко не всем. Миллионы детишек не ходят в
школу. В этом году перейден символический Рубикон в
вузах — 51 % студентов платят за обучение. Цифра вдвое
превышает долю тех, кто способен оплачивать образова-
ние все 5 лет. Не случайно, что заканчивает вуз лишь
каждый второй, поступивший на платное отделение».107
107 Черняк А. Государство возвращается в сферу образования //
Российская Федерация сегодня. 2001. № 18. С. 10.
495
В России 70% студентов инженерных специальностей
не распределяются по полученной специальности. Более
половины учителей и врачей, а если брать не централь-
ные и элитные, а региональные вузы, то более 60% учи-
телей и врачей не только не распределяются по специ-
альности, но, согласно опросам, которые проводил ряд
агентств, даже и не собираются работать по специально-
сти. Из тех, кто должен пойти учить детей или лечить
больных, на самом деле работать по специальности соби-
рается в лучшем случае только треть. Огромная система
плохо смазанного государственного механизма работает
неэффективно и без ясно видимой цели. То есть одни учат
«в никуда», другие учатся «в никуда».
Возможно, низкая эффективность отечественной систе-
мы высшего образования является одной из причин того,
что при одинаковой численности исследователей на тыся-
чу занятого населения в России и странах ЕС эффектив-
ность западных исследований и разработок (число Нобе-
левских лауреатов, публикаций и патентов, динамика ро-
ста инноваций, доля наукоемких технологий и др.) в разы
превосходит российские показатели. Другой важной при-
чиной является низкий уровень оплаты труда учителей и
преподавателей вузов.
18.5. Интеграция науки и образования
в современном обществе
Радикальные технологические, экономические, культур-
ные сдвиги, охватившие все социальные институты об-
щества в последней четверти XX века, не могли не Зат-
ронуть и систему образования. Растущая роль знаний и
информации в социально-экономическом развитии, пре-
вращение их в один из ключевых факторов экономическо-
го благосостояния и конкурентоспособности, бурный рост
информационно-телекоммуникационных технологий, позво-
ляющий с невиданной ранее скоростью распространять но-
вые знания, изменения на рынке труда (наукоемкие тех-
496
нологии требуют высококвалифицированных работников и
снижают спрос на малоквалифицированный труд), глоба-
лизация мировой экономики — все это повышает требо-
вания к образованию и приводит к существенной транс-
формации ее организационных структур, освоению новых
функций.
Основной причиной глубоких трансформационных про-
цессов, через которые проходит сегодня большинство ци-
вилизованных стран, является резко ускорившийся про-
гресс знаний и вследствие этого — постепенный переход к
новой технико-экономической парадигме общественного
развития. Один из основоположников современной эконо-
мической теории К. Фримен считает, что «современное
изменение парадигмы можно рассматривать как сдвиг от
технологии, основанной главным образом на вложении де-
шевой энергии, к технологии, основанной преимуществен-
но на дешевых вложениях информации, почерпнутых из
успехов в микроэлектронике и телекоммуникационной тех-
нологии».108
Важность научных знаний в современном обществе на-
столько велика, что две ранее самостоятельные слож-
ные системы «наука» и «производство» объединяются в еди-
ную, более крупную систему «наука — производство».
Последняя представляет собой сложную эволюционирую-
щую систему с высокой интенсивностью накопления и при-
менения новых знаний.
В подобной системе участникам экономической жизни
необходимо все более интенсивно учиться, поскольку по-
вышается уровень требуемой от них трудовой отдачи. Рас-
тет потребность в высококвалифицированных работниках,
обладающих разносторонними навыками и повышенными
способностями к быстрому обучению и адаптации. От ме-
неджеров и наемных работников требуются все большие
познавательные возможности, экономика становится все
108 Technical Change and Economic Theory / Dosi G., Freeman C.,
Nelson R., Silverberg G. and Soete L. (eds). — London., 1988.
497
менее «машинно-интенсивной» и все более «знание-интен-
сивной».109
В подобной экономике происходит сдвиг от чисто тех-
нических навыков к интеллектуальным. Это закономерно
приводит к возрастанию роли образования и образователь-
ной системы, в результате чего возникает новая большая
и сложная система «наука — производство — образова-
ние». Однако объединение всех трех составляющих проис-
ходит без уничтожения уникальности каждой из подсис-
тем, а предполагает их тесное взаимодействие.
В России возникла и сложилась самостоятельная систе-
ма высшего образования, обладающая как общими (для
аналогичных систем многих стран), так и уникальными свой-
ствами. В определенный период своей истории она обеспе-
чивала высокий уровень подготовки и отвечала потребнос-
тям развитого индустриального общества. Но сегодня она
сталкивается с теми же проблемами быстрого устарева-
ния знаний и необходимостью смены ключевой парадигмы
образования, что и вузы других стран. Наряду с этим,
переходный период породил потребность в массовой пере-
подготовке кадров для ныне возникающих и реформирую-
щихся социальных институтов. Осознание этих проблем
отражается в государственных документах, касающихся
модернизации российского образования. Сложность их ре-
шения усугубляется острой нехваткой бюджетного финан-
сирования и несформированностью эффективных экономи-
ческих отношений, препятствующей созданию системы
многоканального финансового обеспечения образования,
особенно высшего.
Российское государство обладает решимостью сохранить
свою роль в поддержке системы образования, но это не
освобождает образовательные учреждения от необходимо-
сти самостоятельно вырабатывать и осуществлять страте-
гию своего развития. В этих условиях перед университетами
стоят насущные задачи реформирования своей деятельности
с учетом потребностей современного общества, анализа меж-
109 Ходжсон Дж. Социально-экономические последствия про-
гресса знаний и нарастания сложности // Вопросы экономики.
2001. № 8. С. 32-45.
498
дународного опыта и адаптации его к нашим традициям.
Механическое копирование моделей и принципов, создан-
ных в совершенно иных исторических, социокультурных,
экономических условиях, — дело неэффективное и ненуж-
ное, однако их критическое осмысление и применение с
учетом наших условий и культуры крайне необходимо.
Современное общество нуждается в постоянно расши-
ряющемся притоке новых продуктов, технологий, идей.
Быстро обновляющиеся наукоемкие технологии требуют
не безликих, бездумных исполнителей у конвейера, а твор-
чески мыслящих, активных специалистов, постоянно по-
полняющих свои знания для ускоренного освоения новых
поколений техники и производственных процессов.
В результате традиционная концепция обучения и об-
разования, базирующаяся на передаче суммы знаний, уме-
ний и навыков, сменяется новой, выдвигающей на первый
план формирование способностей их самостоятельного твор-
чества. Обучение соединяется с производительным трудом
и поисковой деятельностью, а процесс образования продол-
жается постоянно на протяжении всей человеческой жизни.
Это означает, что подготовка специалистов, особенно
высшей квалификации, ведется не только на лекциях в
университетских аудиториях, но и при их практической
работе в исследовательских подразделениях, инновацион-
ных фирмах, производящих высокотехнологичную продук-
цию. Интеграция науки, образования и инновационной дея-
тельности — один из решающих факторов развития эконо-
мики и общества, основанных на знаниях.
Так возникли и развиваются две тенденции профессио-
нального образования, характерные для эпохи перехода к
постиндустриальному обществу: интеграция всех его уров-
ней (начального профессионального, среднего профессио-
нального, высшего профессионального, послевузовской
профессиональной подготовки и переподготовки) и разви-
тие системы многоступенчатого профессионального обра-
зования, а также различные формы производственно-ву-
зовского обучения, когда в течение всего периода подго-
товки или начиная со времени специализации студенты
499
чередуют учебу с работой в научных и производственных
подразделениях университета.
Интеграция науки и образования имеет исключитель-
ное значение для обеспечения их конкурентоспособности.
Именно качество приходящих в академические и отрасле-
вые научные организации новых поколений специалистов
определяет уровень последующих научных достижений и
их возможный прикладной потенциал. Интеграция способ-
ствует не только активному участию преподавателей вуза
в исследовательской работе, но и позволяет создать про-
фессионально-образовательные программы и предоставить
лабораторное оборудование, отвечающие современному
состоянию науки. При этом создается возможность участия
обучающихся в выполнении исследований по актуальной
тематике, превращающего получаемые ими знания в ин-
струмент нового целенаправленного познания. Одновремен-
но это позволяет обучающимся быть участниками процес-
са воспроизводства и развития крупных научно-педагоги-
ческих школ. В результате будущие исследователи уже
на ранних стадиях подготовки знакомятся с различными
аспектами организации научного творчества, включая слож-
ные взаимодействия, необходимые для решения больших
комплексных задач.
Структурной основой образовательной и научной деятель-
ности классического российского университета являются его
кафедры. При кафедрах создаются учебные и (обычно срав-
нительно небольшие) научно-исследовательские лаборато-
рии, тематически связанные с направлением образователь-
ной работы коллектива кафедры. Кафедры объединяются в
факультеты, обеспечивающие подготовку по некоторому
спектру (достаточно близких) специальностей. Помимо, веде-
ния общих дисциплин, учебно-научный комплекс («выпуска-
ющей») кафедры в целом обеспечивает также специализа-
цию студентов старших курсов в рамках той или иной спе-
циальности или направления, подготовку аспирантов и док-
торантов, проведение научных исследований.
В ряде российских классических университетов для ре-
шения крупных комплексных проблем созданы научно-ис-
500
следовательские институты. При этом они либо входят в
состав соответствующего по профилю факультета, либо
подчинены непосредственно руководству вуза (обычно с
правомочиями юридического лица).
Кафедры вуза и отделы (или лаборатории) НИИ вуза
являются той основной формой, в которой происходит ста-
новление и развитие научно-педагогических школ, опре-
деляющих (в конечном счете) учебно-научный потенциал
университета. Поэтому при организационных мероприяти-
ях по налаживанию взаимодействия учебно-научных под-
разделений учитывается не только творческий характер
работы таких групп, но и особая роль их лидеров.
По существу, происходит становление коллектива, все
(или почти все) члены которого ведут и научную, и педа-
гогическую- работу в рамках общего учебно-научного поля.
Таким образом, многие российские классические уни-
верситеты имеют значительный положительный опыт орга-
низации подготовки кадров на базе научных исследований.
В высшей школе сегодня сосредоточено более 60% от
общего числа докторов и кандидатов наук. Основная задача
сегодня — превращение этого мощного интеллектуально-
го потенциала в интеллектуальный капитал, способный
приносить его обладателям реальный доход, который по-
зволит существенно повысить качество деятельности и
конкурентоспособность российских университетов.
Один из путей решения этой задачи — реальная интег-
рация в рамках университета образования, науки и инно-
вационной деятельности.
Это позволит повысить уровень обучения студентов че-
рез освоение ими не только теоретических знаний, но и
исследовательских и инновационно-предпринимательских
навыков, поднять статус профессорско-преподавательско-
го состава за счет коммерциализации их интеллектуаль-
ных разработок, на полученные от этого средства улуч-
шить материально-техническую базу преподавания и на-
уки, использовать производственную базу сотрудничаю-
щих с университетом предприятий в учебных и исследова-
тельских целях, повысить престиж университета в целом
501
как не только поставщика квалифицированных кадров, но
и разработчика высоких технологий.
Трансформация характера и содержания образования
приводит к соответствующей трансформации структур
организации и управления университетов. Помимо тради-
ционных подразделений — кафедр создаются также под-
разделения, обеспечивающие функционирование универ-
ситета как единого хозяйственного комплекса (от марке-
тинговых отделов до ремонтных служб).
Можно сказать, что современный университет — это
уже не только высшая профессиональная школа, ориенти-
рованная на подготовку высококвалифицированных специа-
листов с глубокой профессиональной и фундаментальной
подготовкой, и центр фундаментальных научных исследо-
ваний, а сложная многопрофильная структура, органично
сочетающая в себе образовательную, научную и инноваци-
онную деятельность и вносящая реальный вклад в повыше-
ние региональной и национальной конкурентоспособности.
В результате многолетних усилий ряда вузов в стране
уже появилось несколько крупных учебно-научно-иннова-
ционных (учебно-научно-производственных) университет-
ских комплексов, включающих в себя как образователь-
ные учреждения различного уровня (институты, коллед-
жи, лицеи, структуры послевузовского и дополнительно-
го образования), так и малые и средние инновационные
предприятия, инновационно-технологические центры, тех-
нопарки, исследовательские и проектные организации,
объекты инновационной инфраструктуры. В итоге достиг-
нуты такие важные результаты, как повышение качества
образования на базе интеграции учебной, научной и инно-
вационной деятельности, сосредоточение всех этапов^ин-
новационного цикла в рамках контролируемых вузами ин-
новационных структур (что уменьшает время разработки,
снижает затраты и повышает рентабельность деятельнос-
ти), консолидация усилий вузов, региональных властей и
заинтересованных предприятий и организаций в активиза-
ции инновационной деятельности в регионах.
Последнее представляется особенно важным. В совре-
менной политической и экономической ситуации универси-
502
теты должны активно налаживать связи с местными влас-
тями и бизнес-сообществом, причем не только в плане пред-
ложения своей интеллектуальной продукции, но и в плане
формирования спроса на нее. Формировать инновационную
культуру и стимулы — одна из первоочередных задач рос-
сийских университетов как центров производства и распро-
странения знаний. Именно высшие учебные заведения че-
рез свой главный продукт — квалифицированных специа-
листов — могут в наибольшей степени влиять на общество,
прививая определенную культуру и систему ценностей.
Но надо иметь в виду, что для полноценной реализа-
ции этой задачи высшая школа должна сама выработать у
себя такую культуру. Развитие у научных и педагогиче-
ских работников стремления к профессиональному и лич-
ностному самосовершенствованию, творческому мышлению,
широте и гибкости восприятия мира — непременное ус-
ловие формирования этих качеств и у студентов.
Одним из путей профессиональной и творческой саморе-
ализации работников высшей школы может стать активи-
зация вузовского научно-инновационного предприниматель-
ства. Открытие преподавателями и научными сотрудника-
ми собственного дела с целью превращения своих научных
идей в коммерчески доходный рыночный продукт и привле-
чение к этому студентов в качестве младшего персонала —
один из эффективных способов интеграции учебной, науч-
ной и инновационной деятельности. Особенно широкие пер-
спективы здесь у молодежи, не отягощенной грузом старых
привычек и норм. Кроме того, предоставление молодым
ученым возможности обеспечить достойную жизнь за счет
интеллектуального труда может помочь решить проблему
оттока кадров и старения кадрового состава высшей школы.
Пожалуй, впервые за весь период истории современ-
ной цивилизации знание из феномена сугубо духовной
жизни превратилось в дейстренный инструмент достиже-
ния высокой экономической эффективности и повышения
качества жизни. Университеты же, как его главные источ-
ники и распространители, приобретают функции опорных
структур этой новой экономики.
503
ГлаваТ]Г>
Наука и политика
Между политикой и наукой существует разделение
функций.
В идеале исследователи создают информацию об осуще-
ствимости и неосуществимости проекта, о вероятности ус-
пеха и риске, прямых и косвенных последствиях, они ра-
зоблачают стереотипы и предрассудки, но никогда не бе-
рут на себя ответственности за решение. Ученые могут ука-
зать на очевидные негативные последствия курения для здо-
ровья, но не отвечают за принятие законов о запрете ку-
рения и правил продажи табачных изделий. Они анализи-
руют положительные и отрицательные эффекты атомной
энергии, но не принимают решений о строительстве или
закрытии атомных электростанций или об испытаниях ядер-
ного оружия. Короче говоря, дело ученых — заниматься
наукой. Принимать решения — обязанность политиков.
Но есть один осложняющий фактор, который связан с
природой знания и прочностью основания, на котором стро-
ятся научные выводы. В науке существуют два типа зна-
ния. Первый — это прочное знание, которое является про-
дуктом длительных и сложных экспериментов или эмпи-
рических исследований и не вызывает споров и дискуссий
в научной среде. Например, хорошо известно об отрица-
тельном действии избыточных доз ультрафиолета на здо-
ровье, со всей определенностью установлена связь между
курением и раком легких. Есть множество других приме-
ров, когда научные результаты не требуют обсуждения
для принятия политических решений. Знание второго типа
имеет вероятностный характер, оно не обладает доста-
точной прочностью и полнотой, а его применение связано
504
с риском. В качестве примера можно привести влияние
атмосферных изменений на биосферу или отдаленные по-
следствия генетической модификации растений и живот-
ных. В отношении многих насущных проблем сегодняшнего
дня нашим знаниям не хватает определенности либо пото-
му, что эта определенность исключается природой самого
явления, либо из-за недостатка информации. И было бы
серьезной ошибкой предлагать такое вероятностное зна-
ние обществу и политикам в качестве установленной ис-
тины. Такие случаи вызывают массу толков и подозрений
и подрывают доверие к науке.
Существует еще один аспект, общий для знаний обоего
типа, который является необходимым предварительным
условием использования научной информации в политике.
Это — независимость знания. Император Юстиниан I, зак-
рывший академию Платона (просуществовавшую до этого
почти тысячу лет!) только потому, что мнения ученых не
совпадали с его собственным, не понимал, что лишает
политику источника силы. Однако и современные полити-
ки нередко совершают ту же ошибку, приглашая только
тех экспертов и консультантов, которые полностью разде-
ляют господствующие политические взгляды. Это неиз-
бежно ведет к потере в обществе доверия к науке. Без
независимости и свободы наука рано или поздно станет
бесполезной и никому не нужной.
Одно из разочарований, которое нередко испытывают
ученые, — невостребованность результатов и невнимание
к ним. Ученых слушают, но не слышат. Политики часто
игнорируют или даже искажают научные выводы, под-
твержденные многочисленными фактами. Правда, отчасти
это связано с противоречивостью самих научных резуль-
татов; одни исследователи предсказывают глобальное по-
тепление, другие утверждают, что нас ждет похолода-
ние; одни говорят, что лекарство помогает, другие — что
приносит вред. Ученые хорошо знают, что различие в
результатах часто можно объяснить разными методиками
и условиями измерения, но публика и политики не гото-
вы вникать в тонкости научных подходов. Еще одна причи-
505
на игнорирования научных результатов заключается в том,
что ученые часто не готовы дать четкие и ясные ответы
на вопросы политиков. Как правило, лабораторные иссле-
дования далеки от реальных жизненных условий. Иногда
результаты исследований отвергаются по идеологическим
соображениям или потому, что они не отвечают текущим
политическим целям.
Свобода и независимость — необходимые условия на-
учных исследований. Ученые не должны отвечать за ре-
шения, принятые политиками, однако это не означает,
что они освобождены от моральной ответственности перед
обществом. Наука существует в определенных этических,
социальных и политических рамках, от которых нельзя
так просто отмахнуться. Так или иначе, но этические и
политические нормы влияют на выбор гипотез, сбор дан-
ных, проведение экспериментов и оценку результатов.
Ученые должны осознавать риск, связанный с неконтроли-
руемым использованием некоторых научных результатов,
и всерьез относиться к опасениям широкой публики. Про-
блема не в том, чтобы выбирать между свободой и ответ-
ственностью, а в том, чтобы попытаться найти баланс между
ними или даже объединить их.
Взаимосвязь науки и политики в современной России.
Одним из самых заметных фактов в нелегкой жизни совре-
менной российской науки стал массовый исход ученых в
политику. И хотя по масштабам этот вид утечки умов не
может сравниться с двумя ее другими видами — эмигра-
цией ученых и их переходом в бизнес, по своей значимо-
сти он вполне сопоставим с ними, оказывая большое вли-
яние и на науку, и на политику.
Причины массовой миграции людей науки в политику
достаточно очевидны. Современная Россия политизирова-
на, переживает настоящий культ политики и всего, что с
ней связано. В этих условиях политика служит естествен-
ным центром притяжения для активных и честолюбивых
людей. Участие в ней, сопряженное с постоянным внима-
нием СМИ, гораздо лучший способ обрести известность,
чем десяток-другой научных открытий.
506
Существует и обратный феномен — влечение к науке
политиков, которые защищают диссертации, пишут «на-
учные» книги, читают лекции. В результате такой тяги к
ученым степеням наша политика, несмотря на явный де-
фицит ее интеллектуального обеспечения, — самая «ос-
тепененная» в мире.
Подобное «братство» бедной науки и богатой политики
объясняется многими причинами: все еще сохранившимся
уважением к ученым степеням, простотой их получения
(особенно для политиков), намерением закрепить за собой
устойчивый социальный статус, независимый от полити-
ческой конъюнктуры. Но главная причина повышенного
интереса политиков к ученым степеням состоит в том, что
они символизируют принадлежность к науке, превращают
политика в эксперта и дают ему возможность выступать
от ее имени, формулируя свое личное мнение как мне-
ние компетентного специалиста.
Так или иначе взаимодействие между сообществами
ученых и политиков выглядит как циркуляция кадров.
И все же политика для ученых куда более притягатель-
на, чем наука для политиков, и отток кадров из науки в
политику куда интенсивнее обратного движения.
Ученые чаще выступают не в образе политиков, а в
качестве советников, консультантов и аналитиков при них.
Бывший государственный секретарь США Г. Киссинджер
писал: «Интеллектуала крайне редко можно встретить на
высшем уровне принятия решений. Обычно его роль —
консультативная».
Шарль де Голль однажды выразился так: «Политику
нет нужды обладать умом Спинозы, его «ум» — это его
советники и аналитики». Отсюда — обрастание высшей
исполнительной власти обслуживающим экспертным ап-
паратом, а также сходные процессы, которые происходят
и за пределами институтов государственной власти —
в крупных партиях, профсоюзах и других общественных
организациях:
Разумеется, политики стремятся подобрать себе совет-
ников и аналитиков из числа наиболее одаренных. В стра-
507
нах, обладающих развитой политической культурой и ин-
формационной инфраструктурой, это не составляет тру-
да, поскольку регулярно издаются сборники «Кто есть кто»
(в науке), содержащие исчерпывающую информацию о ее
лучших представителях. Ученые, прославившиеся в науке,
достаточно известны и в обществе — вследствие того,
что образованные слои проявляют к ней достаточный ин-
терес, и т.д. На базе всего этого складывается механизм
взаимодействия ученых и власти, который, совершенству-
ясь десятилетиями, служит одним из опорных элементов
интеллектуального обеспечения политики.
Списки интеллектуалов, состоящих консультантами и
аналитиками при президентах западных стран, нередко
пестрят нобелевскими лауреатами. И эта традиция может
быть прослежена с достаточно давних времен. Так, Т. Рузг
вельт, хотя и, по свидетельству его биографа Р. Моли, ни
разу не держал в руках ни одной серьезной книги, тем не
менее рекрутировал в качестве советников профессуру,
отдавая предпочтение наиболее известным ученым. На уни-
верситетскую профессуру опирался в выработке своей
политики и А. Пиночет, чем во многом объясняются его
политические и экономические успехи.
Иначе обстоит дело у нас. Отработанный, да и вообще
более-менее разумный механизм взаимодействия науки и
власти отсутствует. Исследования показывают, что перс-
пективы приближения ученых к власти у нас определяют-
ся, во-первых, известностью, полученной в результате не
научных заслуг, а регулярных выступлений в средствах
массовой информации, во-вторых, лояльностью к поли-
тикам. В-третьих, пробивными способностями самих ин-
теллектуалов — умением привлечь внимание, приблизиться
к власти и проявить те способности, которые востребова-
ны властью. В результате типичный ученый, консульти-
рующий наших политиков, — это выходец из «среднего»
слоя научного сообщества, активный кандидат наук, не
снискавший особых лавров в науке, но преуспевший в са-
морекламе и сблизившийся со СМИ.
Считается, что в политике достигают успеха преимуще-
508
ственно те, чей интеллектуальный уровень выше среднего,
но ненамного, поскольку люди со слишком высоким интел-
лектом воспринимаются массами как чужие и непонятные.
Факты говорят о том, что из науки уходят в основном те,
кто в ней ничего существенного не добился, конечно, не
только вследствие недостатка мотивации, но и ввиду отсут-
ствия необходимых для этого интеллектуальных дарований.
Дело, разумеется, не только в интеллектуальных да-
рованиях. Исследования показывают, что ученые — это
люди весьма специфического эмоционального склада, ис-
пытывающие повышенную потребность в спокойствии и
безопасности и поэтому стремящиеся избегать тех нервных
и неопределенных ситуаций, которые характерны для по-
литики. Но, разумеется, наиболее часто акцентируются
различия в моральных качествах ученых и политиков. «Кто
отдается политике, тому трудно сохранить себя от при-
тупления чувства истины и справедливости. Людей с выс-
шими стремлениями и тоньше чувствующих партийная
жизнь отталкивает, и они вообще отстраняются от обще-
ственной жизни», — утверждал в начале века, когда по-
литика еще не считалась грязным делом, Б. Паульсен. Едва
ли есть смысл доказывать, что наука требует объективно-
сти, а политика — это служение партийным интересам.
Перечисленные обстоятельства, конечно, не позволяют
утверждать, что в политику идут наиболее аморальные
или «не настоящие» ученые, но дают основания предпола-
гать, что утечку умов из науки в политику можно рас-
сматривать как «отжимание» из отечественной науки чуж-
дого материала, искусственно сосредоточенного в ней в
советские годы.
Американский политолог 3. Бауман разделил интеллек-
туалов, участвующих в политической деятельности, на два
типа — «ученых-законодателей» и «ученых-переводчиков»,
подчеркнув, что если функция первых состоит в разра-
ботке моделей общественного устройства, то вторых —
в том, чтобы облегчать взаимодействие между участника-
ми политической жизни. Выделяют три варианта участия
ученых в политическом процессе: «объективных техников»,
реализующих социально-политические технологии; «адво-
509
катов идеи», разрабатывающих и отстаивающих полити-
ческие доктрины; и «адвокатов клиента», защищающих
интересы определенных личностей или политических групп.
Соответствующие типы ученых называют «реформатора-
ми», «идеологами» и «обслуживающими».
Время всегда лепит из достаточно пластичного интеллек-
туального материала тот тип политически активного интел-
лектуала, который наиболее востребован в данный момент.
По этой причине, хотя спрос на интеллектуалов в качестве,
скажем, идеологов существовал всегда, он возрастал в пере-
ходные, революционные эпохи, требовавшие новых «измов».
В результате интеллектуалы, которые в иные времена на-
шли бы себя в чем-то другом, в периоды значительных со-
циальных изменений становились идеологами.
В современной России роль ученых в политике была
наиболее значительной в период перестройки. Ряд извест-
ных экономистов, философов, историков, таких как —
А.Н. Яковлев, НП. Шмелев, О.Р. Лацис, ВИ. Селюнин, Ю.А. Афа-
насьев и другие, разрабатывали идеологию реформ. В их
идейной подготовке они сыграли роль, которую без особо-
го преувеличения можно сравнить с ролью французских
просветителей в подготовке Французской революции.
В отличие от последующих поколений ученых, хлынув-
ших в политику, это были высокостатусные представите-
ли научного сообщества. Объектом их воздействия служи-
ло массовое сознание в целом, а средством — публицис-
тические статьи в толстых журналах.
В дальнейшем на первый план вышел другой тип уче-
ных — «реформаторы», которые, подчас действуя и как
идеологи, отличались от «архитекторов перестройки» тем,
что сами свои идеологемы и реализовывали. «Реформато-
ры» в отличие от своих предшественников были сравни-
тельно молоды (в результате чего наши СМИ окрестили
их «младореформаторами. Перед началом реформ они уже
имели опыт участия в политике (Е.Т. Гайдар, например,
был заместителем главного редактора журнала «Комму-
нист», А.Б. Чубайс — первым заместителем председателя
Ленгорисполкома).
510
В отличие от идеологов перестройки они были прагма-
тики. Объектом их воздействия было не массовое созна-
ние в целом, а власть имущие, средством же — личные
контакты с ними, что стало большим преимуществом «ре-
форматоров», ведь личный доступ к лицам, принимаю-
щим решения, считается наиболее быстродействующей из
всех возможных для ученого форм влияния.
Сочетая роль советников при политиках с ролью само-
стоятельных политиков, «реформаторы», при всей своей
самодостаточности, сами все же оказались нуждающими-
ся во внешнем интеллектуальном обеспечении своих дей-
ствий. В результате с начала 90-х годов в системе взаимо-
отношения науки и политики появляются особые структу-
ры, специализирующиеся в обслуживании политиков. Это
всевозможные социологические и политологические, эко-
номические и стратегические центры, явно настроенные
на обслуживание тех или иных структур власти, пред-
принимательства, политических партий. Поэтому новый тип
ученых, чья дорога в политику пролегла через такие цен-
тры, можно назвать «обслуживающими». А их «настроен-
ность на обслуживание» обратилась не на решение науч-
но-исследовательских задач, а на выполнение заказов, в
том числе и поступавших от «реформаторов», в резуль-
тате чего эти две категории выходцев из науки органиче-
ски дополняли друг друга.
Создание подобных центров открывало ряд возможно-
стей. Во-первых, давало возможность ученым резко повы-
сить свой статус, учреждая новые центры. Во-вторых,
создавало возможности выгодной переквалификации, бла-
годаря которой многие специалисты, скажем инженеры,
не имевшие каких-либо профессиональных перспектив,
сумели превратиться в социологов или политологов. В-тре-
тьих, открывало возможности приобретения известности,
доступа к большой политике, СМИ и источникам финан-
сирования.
«Независимые» исследовательские центры довольно
быстро оформились в самостоятельную систему влияния
на власть. Их преимущества перед нашими традиционны-
511
ми НИИ состояли в компактности, мобильности, хорошей
организации «обслуживания», приспособленности к реше-
нию задач, которые ставят власть имущие способности
проводить быстро осуществляемые и низкокачественные
исследования, браться за любые задачи, если это сулит
материальные выгоды, действовать в угоду власти и т.д.
В результате вновь созданные «исследовательские цен-
тры» быстро оттеснили нашу официальную науку. Акаде-
мические НИИ по-прежнему пишут правительству доклад-
ные записки. Так, например, институты РАН за последние
годы направили во властные структуры две тысячи (!) все-
возможных докладов и аналитических записок. Однако, как
было отмечено на одном из Общих собраний РАН, «боль-
шая часть этих документов ложится под сукно» — в отли-
чие от рекомендаций «обслуживающих» интеллектуалов.
В результате у нас произошла заметная трансформа-
ция механизма взаимодействия науки и власти, который
сложился в советские годы.
С начала 90-х годов практически вся официальная на-
ука оказалась отстраненной от влияния на власть. Тем не
менее было бы большой ошибкой недооценивать влияние
науки на нашу власть и на все наше общество. Именно в
недрах науки рождаются те идеи, которые изменяют всю
жизнь общества. Достаточно вспомнить марксизм или, если
не уходить так далеко в историю, монетаризм. Эта роль
науки и соответствующая форма ее влияния на общество
ничуть не менее важны, чем другие ее социальные фун-
кции, а тем более обслуживание политиков. Сегодняшний
день нашей науки — это завтрашний день нашего обще-
ства, а вынашиваемые ею сегодня идеи — это завтрашние
массовые политические действия.
В политологических журналах созревают новые идеи,
которые по прошествии некоторого времени либо вопло-
тятся в жизнь, либо как минимум приведут к заметным
сдвигам общественного сознания. И именно из вроде бы
забытой обществом науки уже начинается очередной кру-
той вираж нашей политики.
СЦлава 2СГ>
Научно-технический прогресс
и проблемы современной
техногенной цивилизации
20.1. Традиционные общества
и техногенная цивилизация
В философии истории существует подход, согласно ко-
торому ступени исторического развития человечества до-
вольно чётко подразделяются на два больших класса, каж-
дый из которых соответствует определенному типу циви-
лизационного прогресса. Этими типами, радикально раз-
личающимися между собой, являются традиционные об-
щества и техногенная цивилизация.
Значительная часть человеческой истории была связана
с традиционными обществами, которые существовали в
эпоху Древнего Востока (Индия, Китай, Египет), в госу-
дарствах мусульманского Востока эпохи Средневековья и
продолжают существовать (в той или иной мере) даже
сегодня во многих государствах «третьего мира».
Заметим, что термин «третий мир» обозначает боль-
шую группу стран, которые во многом отличаются друг
от друга, но в то же время имеют и некоторое сходство.
Выражение «третий мир» появилось в 50-х годах XX века
во Франции благодаря исследовательской группе, возглав-
ляемой демографом Альфредом Сови и социологом Жор-
жем Баладье. Именно эта группа усмотрела аналогию между
государствами, избавившимися от колониальной зависи-
мости после Второй мировой войны, и «третьим сослови-
513
ем», которое во времена Великой французской револю-
ции конца XVIII века покончило со старым режимом.
Некоторые государства «третьего мира» и поныне со-
храняют некоторые черты традиционного общества. Хотя
под влиянием современной техногенной цивилизации в них
и происходят более или менее интенсивные изменения
традиционной культуры и прежнего образа жизни.
Традиционные общества характеризуются, прежде все-
го, замедленными темпами социальных изменений. В таких
обществах может смениться несколько поколений людей,
и каждое из них будет заставать одни и те же условия
общественной жизни, воспроизводить их и передавать сле-
дующему поколению. Виды деятельности, их средства и
цели могут столетиями существовать в качестве устойчи-
вых стереотипов. Соответственно, в культуре этих обществ
приоритет отдается традициям, образцам, нормам, в ко-
торых аккумулируется опыт и стиль мышления предков.
В таком обществе инновационная деятельность отнюдь не
воспринимается как высшая ценность. Напротив, она име-
ет ограничения и допустима лишь в рамках веками апро-
бированных традиций.
Отметим, что понятие «инновация» появилось в науч-
ных исследованиях только в XX веке и первоначально
означало проникновение некоторых элементов одной куль-
туры в другую (сюда могут быть отнесены обычаи, всевоз-
можные способы организации жизнедеятельности, в том
числе, производства). Инновационная деятельность, как
правило, преодолевающая инерцию сложившегося поряд-
ка, приводит к обновлению предыдущей деятельности и
замене одних элементов культуры другими (либо допол-
нению уже имеющихся новыми). В процессе внедрения ин-
новаций (нововведений) обычно возникает проблема по-
следствий — ожидаемых, желаемых или негативных.
Определенные предпосылки принципиально иной, тех-
ногенной цивилизации (которую зачастую обозначают по-
нятием «западная цивилизация», имея в виду регион ее
возникновения) появились еще в период европейского сред-
514
невековья, а затем получили новый импульс в эпоху Воз-
рождения.
«Техногенная цивилизация началась задолго до компь-
ютеров, и даже задолго до паровой машины. Ее преддве-
рием можно назвать развитие античной культуры, преж-
де всего культуры полисной, которая подарила человече-
ству два великих изображения — демократию и теорети-
ческую науку, первым образцом которой была Евклидова
геометрия. Эти два открытия — в сфере регуляции соци-
альных связей и в способе познания мира — стали важны-
ми предпосылками для будущего, принципиально нового
типа цивилизационного прогресса».110 В эпоху Средневеко-
вья идея богоподобности человека привела к ориентации
на познание окружающего мира, рассматриваемого как
божественное творение, план которого человеческий ра-
зум призван расшифровать. Впоследствии, в эпоху Воз-
рождения, когда происходит восстановление многих дос-
тижений античной культуры, ассимилируется и идея бо-
гоподобности человеческого разума. В этот период закла-
дываются культурные основания техногенной цивилизации,
которая начинает свое собственное развитие с XVII века.
Переход от традиционного общества к техногенной ци-
вилизации, начавшийся в эпоху Нового времени, был свя-
зан с возникновением новой системы ценностей. При этом
ценностью стала считаться сама инновация, оригинальность,
вообще новое. «В известном смысле символом техногенно-
го общества может считаться Книга рекордов Гиннесса, в
отличие, скажем, от семи чудес света, которая наглядно
свидетельствует, что каждый индивид может стать един-
ственным в своем роде, достичь чего-то необычного, и она
же как бы призывает к этому. Семь чудес света, напро-
тив, призваны были подчеркнуть завершенность мира и
показать, что все грандиозное, действительно необычное
уже состоялось... В традиционных культурах считалось,
110 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 16.
515
что «золотой век» уже пройден, он позади, в далеком про-
шлом. Герои прошлого создали образцы поступков и дей-
ствий, которым следует подражать. В культуре техноген-
ных обществ иная ориентация. В них идея социального про-
гресса стимулирует ожидание перемен и движение к бу-
дущему, а будущее полагается как рост цивилизационных
завоеваний, обеспечивающих все более счастливое миро-
устройство».111
Ценности техногенной культуры придают совершенно
новый характер человеческой активности. Если, напри-
мер, важнейшим требованием древнекитайской культуры
(выраженным в принципе «у-вэй») было невмешательство
в протекание природных процессов и адаптация индивида
к существующей социальной среде, то в культуре техно-
генной цивилизации главным предназначением человека
считается преобразующая деятельность.
Человек как разумное существо, познающее законы
природы, способен (и обязан) осуществить свою власть над
природными объектами и процессами, поставить их под
свой контроль. С этой точки зрения, необходимо только
изобрести соответствующие технологии, технические сред-
ства, с помощью которых можно изменять природные про-
цессы, ставить их на службу человеку. И тогда покоренная
природа будет удовлетворять человеческие потребности
во все расширяющихся масштабах.
Деятельно-активный идеал отношения человека к при-
роде распространился вскоре и на область социальных
отношений, которые, как казалось, можно и даже необхо-
димо целенаправленно преобразовывать (не останавлива-
ясь, если это представляется целесообразным, перед-при-
менением насилия). Отсюда возникает культ революцион-
ной борьбы, утверждение мнения о необходимости соци-
альных революций, рассматриваемых в качестве «локо-
мотивов истории» (К. Маркс).
111 Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и
техники. — М., 1996. С. 16-17.
516
С появлением техногенной цивилизации темпы соци-
альных, научных, технических и технологических измене-
ний стали возрастать со все большей скоростью, что на-
глядно показали последние четыре столетия — период
ничтожно малый в истории человечества. Вот как образно
показывает динамику развития человеческого общества —
с точки зрения научно-технического процесса — швейцар-
ский инженер и писатель Густав Эйхельберг.
«Представим себе, — пишет он, — развитие мира до
наших дней в виде марафонского бега на дистанцию 60 км.
Каждый километр этой дистанции будет соответствовать
10 тысячам лет. Этот воображаемый бег будет выглядеть
следующим образом. На большей части пути бегунов одни
девственные леса. И только после 58-59 км появляются
первые признаки культуры: орудия первобытного чело-
века, наскальные рисунки. Начинается последний километр
дистанции. Появляются первые земледельцы, 300 метров
до финиша — дорога из каменных плит ведет мимо еги-
петских пирамид и древнеримских укреплений. До фини-
ша — 100 метров. Взору бегунов открываются средневеко-
вые городские строения, слышны крики сжигаемых на ко-
страх жертв инквизиции. До финиша остается 50 метров.
Здесь бегуны могли встретить гения эпохи Возрождения
Леонардо да Винчи. До финиша всего 10 метров, а бегуны
все еще бегут при свете факелов и масляных ламп. Еще
5 метров пути, и совершилось чудо — электрический свет
освещает дорогу, на смену экипажам появляются автомо-
били. Слышен шум самолетов. Лес заводских труб. Табло
ЭВМ отсчитывает сотые доли секунды. На финише бегу-
нов встречают ослепительные вспышки юпитеров, репор-
теры радио и телевидения».112
Ускорение научно-технического прогресса, характерное
для техногенной цивилизации, ведет к быстро расширяю-
щимся (но далеко не всегда благоприятным) преобразова-
ниям природной среды, стремительным изменениям
112 Эйхельберг Г. Человек и техника. — М., 1981. С. 87.
517
предметного мира, в котором живет человек, активным
трансформациям социальных связей и всего образа жизни
людей.
Техногенная цивилизация, существующая последние
400 лет, оказалась не только очень подвижной, динамич-
ной, но и весьма агрессивной. Она начала подавлять, погло-
щать традиционные общества и их культуры. Сегодня этот
процесс (именуемый глобализацией) идет по всему миру.
В результате столкновений с техногенной цивилизацией про-
исходит гибель традиционных обществ, уничтожение мно-
гих культурных традиций. Традиционные культуры просто
оттесняются на периферию социальной жизни под напором
научно-технической модернизации. Это видно на примерах
многих народов Азии, Африки, Южной Америки, втянутых
в процесс глобальной модернизации.
Классификация истории по определенным этапам про-
грессивного развития человечества, основанным на изме-
нении их технико-технологического базиса, приводит к сле-
дующей схеме исторического процесса: самый длитель-
ный доиндустриальный этап, затем индустриальный этап
и, сменяющий его, постиндустриальный. Последние два
относятся уже к техногенной цивилизации, основой жиз-
недеятельности которой становится прежде всего разви-
тие техники и технологии. Последнее же происходит не
только путем стихийно протекающих инноваций в сфере
самого производства, но и за счет генерации все новых
научных знаний и их внедрения в технико-технологиче-
ские процессы.
20.2. Глобальные проблемы современной
техногенной цивилизации.
Роль науки в их преодолении
Роль науки в условиях современной техногенной циви-
лизации трудно переоценить. Весь технико-технологиче-
ский прогресс последнего столетия и как его следствие
новое качество жизни (по крайней мере, в наиболее раз-
518
витых странах мира) основаны на использовании научных
достижений. Вместе с тем современный этап цивилизацион-
ного развития, в основе которого лежит научно-техничес-
кий прогресс, породил серьезные глобальные проблемы,
поставившие человечество перед угрозой самоуничтоже-
ния.
Двадцатое столетие лишило человечество, если так
можно выразиться, «права на ошибку». Прежде неблаго-
приятные последствия человеческой деятельности носили
локальный характер, не угрожали всему человечеству (в
худшем случае речь могла идти о гибели, исчезновении
лишь каких-то социальных групп, отдельных человеческих
общностей, не более того). Во второй половине XX века на
нашей планете возникли такие условия, процессы, явле-
ния, которые поставили человечество перед угрозой под-
рыва самих основ его существования. Род человеческий
впервые в своей истории столкнулся с возможностью его
общей гибели. Никогда еще человечество не находилось
столь близко от роковой черты и гамлетовский вопрос —
быть или не быть? — никогда не звучал так буквально,
так предостерегающе. Под вопросом оказалось само суще-
ствование жизни на Земле, ибо уничтожение биосферы
стало технически возможным.
Глобальные проблемы (при всем их разнообразии и внут-
ренних различиях) обладают следующими общими чертами:
♦ носят планетарный, общемировой характер и в силу
этого затрагивают жизненные интересы*всех наро-
дов, всех государств;
♦ угрожают (в случае если не будет найдено их реше-
ние) или гибелью цивилизации как таковой, или се-
рьезным регрессом в условиях жизни, в развитии
общества;
♦ требуют для своего решения коллективных усилий
всех государств, всего мирового сообщества.
Классифицировать глобальные проблемы можно по
следующим группам:
1. Группа актуальных социально-политических проблем,
которая включает в себя недопущение военных действий
519
между государствами с применением оружия массового
поражения, прекращение производства ядерного и иных
особо смертоносных видов оружия (химического, бактери-
ологического), предотвращение «расползания» такого рода
оружия (то есть овладения им все новыми и новыми госу-
дарствами).
Перемены в мире, произошедшие в начале 90-х годов
XX столетия, уменьшили опасность глобального ядерного
конфликта. Однако исчезновение военного противостояния
двух мощных военно-политических группировок (НАТО и
Варшавского договора) не устранило ядерную угрозу для
человечества. Некоторые страны упорно стремятся к об-
ладанию собственным оружием массового поражения и
средствами его доставки.
Такая ситуация делает* весьма вероятным использова-
ние оружия массового поражения в локальных военных
конфликтах. Но проблема этим не ограничивается. В пос-
ледние годы возникли и новые аспекты этой проблемы.
Возрастает угроза захвата ядерного или химического ору-
жия представителями террористических группировок с
целью совершения терактов или шантажа правительств
тех или иных стран. К числу новых, все более обостряю-
щихся глобальных проблем относится международный тер-
роризм, бросающий вызов современному обществу. Боль-
шую озабоченность в мире вызывает угроза свершения
масштабных диверсионных актов — типа тех, которые были
реализованы в*США 11 сентября 2001 года. Подобные хоро-
шо скоординированные диверсии потенциально угрожают
аварийными ситуациями на объектах атомной энергетики,
химической промышленности, нефте- и газопроводах, .ко-
торые могут иметь тяжелые экологические последствия.
2. Экологическая группа глобальных проблем, связан-
ных с катастрофическим разрушением природной основы
существования мировой цивилизации.
Неумеренное антропогенное воздействие привело к
утере многими природными системами способности к са-
мовосстановлению. Это проявилось в таких явлениях, как
520
загрязнение воздушного бассейна, изменение его газовой
структуры, истощение и ухудшение водных ресурсов,
уменьшение лесного покрова планеты, эрозия почв, оску-
дение животного и растительного мира, разрушение озо-
нового слоя планеты, предохраняющего землян от ульт-
рафиолетовой радиации, нарастающая опасность так на-
зываемого «парникового эффекта» и т.д. Все это создает
угрозу функционированию природных систем жизнеобес-
печения, от которых зависит существование человечества.
При нынешнем состоянии экологических исследований
не представляется возможным установить, — где и когда
человек осуществил решающие, роковые изменения в жизни
природы. Однако совершенно ясно, что именно люди, воо-
руженные научными знаниями и мощной техникой, сыгра-
ли главную роль в формировании нынешней экологической
ситуации. «Раздел имущества между человеком и осталь-
ной природой, — говорит известный шведский писатель и
общественный деятель Рольф Эдберг, — прочно утвер-
дился как в экспериментальной науке, так и в философ-
ских построениях. Мы видим этот подход у такого «ерети-
ка» как Галилей, у такого мыслителя как Декарт, у такого
преобразователя как Ньютон. Природу следовало изучать,
чтобы познать ее законы, но вместе с тем она существо-
вала для использования ее человеком.
Вряд ли я ошибусь, — продолжает Р. Эдберг, — ска-
зав, что именно этот дуализм обрел роковое содержание,
когда естествознание и технология заключили деловой союз,,
брак по расчету. Вера в то, что человеку подвластно все
в подлунном мире, подготовила почву для равнодушной к
природе технологии. Мы утратили добросердечное воспри-
ятие жизни и почтение к целостности, которые являются
предпосылкой для существования на условиях, диктуемых
нам Землей».113
3. Самостоятельную группу образуют проблемы ресур-
сообеспечения настоящего и будущих поколений людей,
113 Эдберг Р., Яблоков А. Трудный путь к воскресению. Диалог
на пороге третьего тысячелетия. — М., 1988. С. 115.
521
которые приобрели особую актуальность в условиях «де-
мографического взрыва», наблюдавшегося в XX столетии
(всего за один век население Земли возросло 1,5 млрд до
6 млрд человек). К указанной группе относятся проблемы
обеспечения возрастающего населения нашей планеты про-
довольствием и энергией, проблемы экономного, рацио-
нального использования истощающихся минерально-сырь-
евых (в том числе топливно-энергетических), водных и
других природных ресурсов.
История хранит множество примеров, когда те или иные
природные ресурсы были в центре развернувшихся войн.
В современном мире продолжается борьба за обладание
полезными ископаемыми, прежде всего, такими, как нефть
и газ, которые являются мощным катализатором мировых
политических и экономических процессов.
Некоторые эксперты предсказывают возникновение в
недалеком будущем серьезного топливно-энергетического
кризиса, что приведет к обострению борьбы между стра-
нами за перераспределение мировых ресурсов, в том чис-
ле и с применением военной силы.114
4. Группа актуальных медико-биологических проблем, к
которым относятся: проблема борьбы с наиболее опасны-
ми, быстрораспространяющимися инфекционными заболе-
ваниями (СПИД, «птичий грипп» и др.), проблема предотв-
ращения биологической, в частности, генетической катас-
трофы, которая может постигнуть человечество. Возмож-
ность ее предотвращения тесно связана со многими поли-
тическими, экологическими, технико-экономическими (раз-
мещение опасных для здоровья людей промышленных
объектов и т.д.) проблемами.
На рубеже XX и XXI веков развитие биологической
науки породило еще одну социально-этическую проблему.
Дело в том, что извлечение и клонирование клеток чело-
веческого эмбриона на ранней стадии его развития откры-
ло совершенно новые возможности в области пересадки
114 Известия, 27 апреля 2002. С. 4.
522
тканей и даже целых органов. Однако такой способ полу-
чения биологического материала (при котором происходит
умерщвление жизнеспособного эмбриона) породил протест
противников клонирования, объявивших его аморальным.
Поборниками запрета на проведение подобных экспери-
ментов стали религиозные общества и некоторые другие
общественные организации. Возникло противоречие меж-
ду возможностями развития весьма перспективного направ-
ления молекулярной и клеточной биологии и этическими
установками общественного сознания, в свете которых дан-
ное научное направление предстает как посягательство
на святость человеческой жизни.
5. Негативной тенденцией современного мирового эко-
номического развития остается пока непрекращающийся
разрыв между экономически развитыми странами и многи-
ми странами «третьего мира».
В настоящее время для стран «третьего мира» харак-
терна углубляющаяся экономическая отсталость. Существу-
ет также проблема их огромной финансовой задолженно-
сти, подрывающая возможность устойчивого экономичес-
кого роста. Это опасная ситуация несет угрозу стабильно-
сти в мире, серьезно ухудшает перспективы мировой эко-
номики.
Проблемы преодоления отсталости большинства стран
«третьего мира», устранения существующего разрыва
между уровнями экономического развития этих стран и
наиболее богатых государств, ликвидация гигантской фи-
нансовой задолжности многих развивающихся стран — все
это часто образно называют проблемой «Север — Юг».
К ней относятся также проблемы ликвидации неграмотно-
сти, сохранения культурного наследия и др. проблемы,
чрезвычайно актуальные для народов, населяющих наи-
менее развитые регионы мира.
С конца 60-х - начала 70-х годов XX века глобальные
проблемы человечества оказались в центре внимания уче-
ных самого различного профиля (экономистов, социоло-
гов, политологов, математиков, специалистов в области
523
экологии, компьютерного моделирования и т.д.). Причем
исследования этих проблем с самого начала проводились в
тесной связи с изучением перспектив развития мировой
цивилизации. Ибо без достаточно ясного понимания, ка-
ким может оказаться мир в обозримом будущем, что ожи-
дает человечество в начале третьего тысячелетия трудно
определить реальные пути решения глобальных проблем.
Во второй половине XX века обострился интерес ис-
следователей к проблемам будущего человечества. В связи
с этим все возрастающую роль в сфере социальных наук
стала играть футурология (от лат. «футурум» — буду-
щее), то есть совокупность научных представлений о пер-
спективах развития человеческой цивилизации.
С начала 70-х годов широкую известность получили гло-
бальные прогнозы, оформлявшиеся в виде докладов Рим-
скому клубу. Термин «Римский клуб» обозначает нефор-
мальную международную организацию ученых, созданную
в 1968 году и призванную способствовать пониманию осо-
бенностей развития человечества как глобальной целостно-
сти в условиях научно-технической революции. В рамках
Римского клуба, в 70-х - 90-х годах XX века было опуб-
ликовано около двух десятков докладов. С 1990 года в Вене
начала действовать Академия изучения будущего, ректо-
ром-основателем которой стал известный теоретик систем-
ного анализа, соавтор одного из докладов Римскому клубу
Э. Ласло.
Но основоположником и «идейным отцом» глобального
прогнозирования с использованием математических мето-
дов и компьютерного моделирования по праву считается
Дж. Форрестер. В своей работе «Мировая динамика» (1971)
он создал вариант модели мирового экономического разви-
тия с учетом двух важнейших, на его взгляд, факторов —
численности населения и загрязнения среды.
Особо шумный эффект имел первый глобальный науч-
ный прогноз, содержащийся в докладе Римскому клубу
«Пределы роста» (1972)1 Его авторы, вычленив несколько
главных, с их точки зрения, глобальных процессов (рост
524
народонаселения нашей планеты, рост промышленного
производства на душу населения, увеличение потребле-
ния минеральных ресурсов, рост загрязнения окружающей
природной среды) и используя математический аппарат и
компьютерные средства, построили динамичную «модель
мира», которая показала необходимость ограничения раз-
вития нынешней цивилизации. Авторы исследования при-
шли к выводу, что если не ограничить пределы роста
названных факторов и не взять их под контроль, то они и,
прежде всего, сам рост промышленного производства при-
ведут к социально-экологическому коллапсу где-то в се-
редине XXI века.
Спустя два десятилетия этот тревожный прогноз был
подтвержден глобальной моделью «Мир-3», описание ко-
торой дано в книге- «За пределами» (три автора этой книги
участвовали в свое время в составлении широко известно-
го доклада «Пределы роста»). Отмечая, что человечество
использует ресурсы и сбрасывает отходы темпами, кото-
рые планета не может выдержать, одна из авторов новой
модели «Мир-3» Данела Медоуз отмечает, что «если не
будет произведено перемен, то в этом случае наша ком-
пьютерная модель предсказывает крах в течение 50 лет».115
Достаточно мрачными, хоть и не столь пессимистичны-
ми в сравнении с глобалистикой недавнего прошлого вы-
глядят выводы М. Месаровича и Э. Пестеля в докладе Рим-
скому клубу «Человечество на поворотном пункте». В нем
комплексная взаимосвязь экономических, социальных и
политических процессов, состояние окружающей среды и
природных ресурсов представлены как сложная многоуров-
невая иерархическая система. Отвергая неизбежность гло-
бальной экологической катастрофы, М. Месарович и Э. Пе-
стель видят выход в переходе к «органическому росту»,
то есть к сбалансированному развитию всех частей плане-
тарной системы. Последнюю они сравнивают с живым орга-
низмом, где каждая клетка, каждый орган функционирует
в интересах целого.
115 Шарон Бегли. Настал ли уже апокалипсис?// Диалог. 1992.
№ 15-18. С. 42.
525
Этапный доклад совета Римского клуба «Первая гло-
бальная революция» (1991) учитывал уже новые реалии
начала 90-х годов. Его авторы Александр Кинг (бывший
президент, а ныне почетный президент Римского клуба) и
Бертран Шнайдер (генеральный секретарь клуба) указы-
вают на «вихри перемен» в экономической, политической и
др. областях жизни общества конца XX века. Еще недавно,
отмечают авторы доклада, «мало кто мог предвидеть те
значительные политические изменения, свидетелями ко-
торых мы сейчас являемся. События в СССР и Восточной
Европе (начала 90-х годов XX века — Авт.) потрясли не
только регион, но и всю планету. Укрепление современ-
ной ситуации открывает новые возможности структури-
рования и обновления большого региона, а возможно, и
всей мировой системы». С устранением «холодной войны» и
прекращением гонки вооружений, считают А. Кинг и
Б. Шнайдер, становится возможным высвободить огром-
ные «ресурсы человеческие и материальные для исполь-
зования в позитивных целях, таких, как перестройка эко-
номики стран Восточной Европы, предоставление боль-
ших инвестиций Африке и Латинской Америке, решение
проблем улучшения окружающей среды».116
Если еще недавно особое, приоритетное место среди
глобальных проблем занимала проблема предотвращения
мировой термоядерной войны со всеми ее тяжелейшими
последствиями для судеб человечества, то сегодня, в свя-
зи с исчезновением вооруженного противостояния двух ги-
гантских военно-политических блоков, первостепенное вни-
мание ученых и политиков приковывает процесс разру-
шения среды обитания человечества и поиск путей ее со-
хранения.
По подсчетам экспертов ООН, которые были оглашены
на Международной конференции по окружающей среде в
Рио-де-Жанейро (июнь 1992 г.) необходимо было до
2000 года инвестировать в экологические проекты не ме-
116 Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция // Ра-
дикал. 1991. № 49—50. С. 3.
526
нее 600 млрд долларов, чтобы хоть как-то притормозить
разрушение природной среды. Однако такие огромные ка-
питаловложения в дело спасения окружающей среды в
90-х годах сделаны не были и состояние ее продолжает
ухудшаться, неся угрозу будущему земной цивилизации.
Немаловажно, что человечество уже переступило ту
черту, когда существующий тип экономического роста с
его экстенсивным, высокоотходным, ресурсоемким произ-
водством становится неприемлемым с точки зрения того
ущерба, который он наносит окружающей среде и здоро-
вью людей. Поэтому одна из важнейших задач сегодняшне-
го дня — устранение противоречия между экономическим
развитием общества и потребностью сохранения природ-
ных экосистем. Отсюда — стремление ученых к созданию
принципиально новых, ресурсосберегающих, малоотход-
ных или безотходных технологий, поиски путей надежного
захоронения всевозможных (радиоактивных, химических)
смертоносных отходов, разработка эффективных методов
предохранения и очистки природной среды от различного
вида промышленных загрязнений и т.п.
Для эффективного решения всех этих задач планетар-
ного масштаба необходимы огромные финансовые и мате-
риальные средства, усилия множества специалистов са-
мого различного профиля, сотрудничество государств как
на двусторонней, так и на многосторонней основе. И здесь
незаменимую роль играет (и, надо полагать, будет играть
и в будущем) Организация Объединенных Наций/ ее раз-
личные учреждения.
Уже сегодня деятельность стран мирового сообщества в
рамках Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП)
помогает укреплению международного сотрудничества в
области защиты биосферы, координации национальных
программ по охране окружающей среды, организации си-
стематического наблюдения за ее состоянием в глобаль-
ных масштабах, накоплению и оценке экологических зна-
ний, обмену информацией по этим вопросам.
Концепция устойчивого развития, появившаяся в кон-
це XX столетия, поставила проблему перехода к глобально-
527
му управлению отношениями между обществом и приро-
дой, а также отношениями между людьми и их сообще-
ствами. Эта концепция опирается на достижения всех наук
о природе и обществе и является в силу этого интеграль-
ной. Она обладает глубоким философским содержанием, ибо
исследует «как объективно неизбежный процесс глобализа-
ции осуществляется в современных условиях, каковы его
противоречия и каковы пути возможного их разрешения.
А это уже философский вопрос, точнее — основная тема
диалектики со времен Платона и Гераклита, Гегеля и Мар-
кса».117
Формирование в последние десятилетия XX века кон-
цепции устойчивого развития не было случайным, по-
скольку разработка прогнозов такого развития стала прак-
тической потребностью. Под влиянием докладов, создан-
ных в рамках «Римского клуба», и благодаря энергичным
инициативам руководителей ряда государств (прежде все-
го, главы правительства Норвегии 80-х годов XX века
Г.Х. Брунтланд) была подготовлена и проведена в 1992 году
в рамках ООН представительная международная конфе-
ренция в Рио-де-Жанейро, о которой уже было упомяну-
то выше. Последняя приняла концепцию устойчивого раз-
вития в качестве основы для согласованных практических
действий мирового сообщества. Основным результатом ука-
занной конференции стало принятие документа «Повестка
дня на XXI век», в котором содержались предложения о
совместной коллективной работе в 150 отраслях науки и
производства, а также практические рекомендации для
мирового сообщества, включая пожелания правительствам
стран мира создавать собственные национальные програм-
мы устойчивого развития, учитывающие особенности и
возможности каждой страны.
Основные идеи глобального устойчивого развития,
сформулированные в 1992 году на конференции в Рио-де-
Жанейро, нашли продолжение в целом ряде международ-
117 Руткевич М.Н. Философское значение концепции устойчи-
вого развития // Вопросы философии. 2002. № 11. С. 31.
528
ных конференций и -совещаний последнего десятилетия.
К их числу относится, например, специальная сессия ООН
в сентябре 2000 года, которая была посвящена ходу вы-
полнения целей, поставленных в «Повестке дня на XXI
век».
Важной вехой на этом пути стала также Всемирная кон-
ференция ООН по устойчивому развитию, которая прохо-
дила в 2002 году в городе Йоханнесбурге (ЮАР). На этой
конференции, образно названной «Саммит Земли», обсуж-
дались пути решения целого ряда глобальных проблем че-
ловечества. К их числу были отнесены проекты создания
Всемирного фонда пресной воды, перехода на возобновля-
емые источники энергии и некоторые другие. На саммите
прозвучал призыв в течение предстоящих десяти лет до-
вести долю отчислений от национального ВВП наиболее
развитых и богатых стран мира до 0,7 процента — в пользу
наименее развитых и бедных стран. Последние же потре-
бовали для себя не только дополнительной финансовой
помощи, но и доступа на рынки развитых государств, а
также сокращения ими субсидирования своих сельхозпро-
изводителей (сегодня страны Евросоюза и США выделяют
огромные деньги на поддержку своих фермерских хозяйств,
что является прямым ударом по странам «третьего мира»,
для большинства которых сельхозпродукция — главная
статья экспорта)..
Наряду с планами борьбы с бедностью, важное место
на Всемирном саммите заняло обсуждение проблем эко-
логии. Была высказана убежденность в необходимости ско-
рейшей ратификации всеми странами мира так называе-
мого «Киотского протокола» (название происходит от япон-
ского города Киото, где в 1997 году было принято допол-
нение к Рамочной конвенции ООН по изменению климата).
Этот протокол вводит для стран-участниц соответствую-
щие квоты на выброс вредных веществ в атмосферу, ко-
торые загрязняют ее и ведут к «парниковому эффекту».
На «Саммите Земли» 2002 года были выявлены условия
устойчивого развития, которые уже не вызывают ника-
ких разногласий между странами мира. К ним относятся:
529
сокращение числа людей, не имеющих до сих пор необ-
ходимого доступа к питьевой воде (сейчас их более двух
миллиардов); сохранение биоразнообразия на нашей пла-
нете; переход на использование возобновляемых, экологи-
чески безопасных источников энергии. Поиск, совершен-
ствование и внедрение такого рода альтернативных ис-
точников энергии — одна из важных задач науки XXI века.
Заняв в 2006 году председательствующее место в «груп-
пе восьми» (в которую входят восемь ведущих, наиболее
развитых стран мира: помимо России — США, Канада,
Великобритания, Франция, Германия, Италия, Япония),
Россия стала инициатором принятия этой группой стра-
тегии глобальной энергетической безопасности, основан-
ной на принципах долгосрочного, надежного, экологически
приемлемого энергоснабжения миллиардов жителей нашей
планеты. Поскольку глобальная энергетика сегодня — это
важнейшая движущая сила социально-экономического про-
гресса, необходимы серьезные усилия ученых, направлен-
ные на разработку и освоение нетрадиционных, возобнов-
ляемых (не использующих углеводородного топлива, то
есть угля, нефти, газа) источников энергии, на повышение
надежности и экологический безопасности атомной энерге-
тики, на разработку принципиально нового термоядерно-
го реактора (возможно — основы энергетики будущего),
на решение проблем энергосбережения (что позволит со-
кратить расходование невосполнимых топливно-энергети-
ческих ресурсов во имя интересов будущих поколений).
Не менее значительна роль науки в борьбе с опасными
инфекционными заболеваниями, которые являются при-
чиной каждой третьей смерти в мире. Сегодня человече-
ство сталкивается как со вспышками уже известных ин-
фекционных болезней (малярия, туберкулез и др.), так и с
новыми, чрезвычайно опасными недугами (такими как
СПИД, геморрагические лихорадки, «птичий грипп» и др.).
В этих условиях необходимо объединение интеллектуаль-
ных и материальных ресурсов мирового сообщества, уче-
ных-медиков, биологов и других специалистов для созда-
530
ния новых вакцин, разработки высокочувствительных
средств диагности инфекционных болезней, проведения
просветительских и профилактических программ.
Насколько будут исполнены принимаемые на солидных
международных форумах (конференциях ООН, саммитах
«восьмерки» и др.) рекомендации и обязательства — пока-
жет время. Во многом это будет зависеть от того, сумеет
ли мировое сообщество XXI века выработать принципи-
ально новый тип мышления, который можно назвать пла-
нетарным сознанием.
В последнем будут отражаться в их органическом соче-
тании глобализация, гуманизация и экологизация челове-
ческого развития. Этот новый тип мышления общества бу-
дущего не допустит возможности глобального развития за
счет деградации окружающей среды, ибо экологические
ценности в нем будут иметь приоритетное значение. При
этом требование глобализации и универсализации чело-
веческого сознания должно сочетаться с его дальнейшей
индивидуализацией, что влечет за собой возрастание роли
личностного начала в деятельности человека будущего.118
«Когда мы думаем о XXI веке, — пишут американские
футурологи Дж. Несбитт и П. Эбурдин, — представляем
себе небывалое развитие науки и техники: космические
полеты, биотехнологии, роботы. Однако наше будущее —
нечто гораздо более сложное, чем новый, более высокий
уровень развития технологии. Самые удивительные от-
крытия XXI века будут сделаны не благодаря развитию
науки и техники, а благодаря тому, что мы по-новому
оценим само понятие «человек»... Чем шире горизонты
нашего познания, чем выше достижения науки и техники,
тем больше мы начинаем ценить личность».119
Не случайно периодически публикуемые доклады ООН
посвящены «человеческому развитию», понимаемому с точ-
118 См.: Косов Ю.В. В поисках стратегии выживания. Анализ
концепций глобального развития. — СПб., 1991. С. 79-83.
119 Несбитт Дж., Эбурдин П. Что нас ждёт в 90-е годы. Мега-
тенденции. Год 2000. — М., 1991. С. 15.
531
ки зрения динамики благосостояния и благополучия чело-
века. В «Докладе о развитии человека» за 2002 год дается
очередной рейтинг по этой проблеме, охватывающий
123 страны мира. В основу проделанного исследования по-
ложен так называемый индекс развития человеческого по-
тенциала (ИРЧП). В него включены такие показатели, как
продолжительность жизни, равенство полов, доступность
качественной питьевой воды, уровень образования (преж-
де всего, охват начальным и средним образованием), до-
ход на душу населения по паритету покупательной спо-
собности и ряд других показателей. По мнению авторов
доклада, ИРЧП представляет собой «сумму измерения трех
параметров концепции развития человеческого потенциа-
ла: жить долго и в здравии, быть образованным и иметь
нормальный уровень жизни».120
Человечество в настоящее время находится, выража-
ясь языком синергетики, в опасной бифуркационной ситу-
ации. Причем реальной является как возможность даль-
нейшего прогресса нынешней цивилизации, так и ее об-
щая гибель. «Давайте забудем наши ссоры и поймем, —
страстно призывал Бертран Рассел, — что если мы по-
зволим себе выжить, нас ожидает полное триумфов бу-
дущее, неизмеримо превосходящее достижения прошлого.
Перед нами дорога непрерывного прогресса в счастье по-
знания и мудрости. Неужели мы выберем вместо этого
смерть — потому что не можем забыть о наших ссорах?
Я обращаюсь к вам как человеческое существо к другим
человеческим существам: помните, что вы люди, и за-
будьте обо всем остальном. Если вы сможете это сделать,
перед нами будет открыт путь в новый рай, если нет^.то
ждать нечего, кроме всеобщей смерти».121
Только общими усилиями всего мирового сообщества,
на основе всех новейших достижений науки и технологии
можно предотвратить экологическую катастрофу, обеспе-
120 Цит. По: Белорусская газета, 5 августа 2002. С. 18.
121 Мир философии. Книга для чтения. Часть 2. — М., 1991. С. 541.
532
чить энергобезопасность, справиться с эпидемическими за-
болеваниями, решить важнейшие экономические пробле-
мы (одолеть голод и нищету на нашей планете, остановить
нарастание кризисных диспропорций в развитии разных
регионов мира и т.п.).
Единство научного, социального и гуманистического
подходов к глобальным проблемам служит методологиче-
ским ориентиром их успешного решения.
20.3. Социальные и этические проблемы
научно-технического прогресса
Беспрецедентный по своим темпам и размаху научно-
технический прогресс является одной из наиболее очевид-
ных реальностей нашего времени. Страна, которая не в
состоянии обеспечить достаточно высокие темпы научно-
технического прогресса и использования его результатов
в самых разных сферах общественной жизни, обрекает себя
на состояние отсталости и зависимое, подчиненное поло-
жение в мире.
Еще в недавнем прошлом было принято безудержно
восхвалять научно-технический прогресс как чуть ли не
единственную опору общего прогресса человечества. Тако-
ва точка зрения сциентизма (от лат. scientia — наука) и
техницизма. Сциентизм есть представление о науке, осо-
бенно о естествознании, как о высшей, даже абсолютной
социальной ценности.
Техницизм выдвигает на первый план инженерно-тех-
ническую деятельность, проектирование и производство,
трактуя по-своему даже институт политической власти
(основную роль которой техницизм видит в поддержке на-
учно-технического прогресса). Отсюда вытекает идея тех-
нократии (от греческого слова «кратос» — власть) — пред-
ставление о неизбежной грядущей власти научно-техни-
ческих специалистов.
Сциентистско-техницистские умонастроения проявились
в XX веке в виде сугубо оптимистических представлений
533
о настоящем и будущем. В основе таких умонастроений ле-
жит убеждение в том, что современный мир — это мир
научно-технический, в котором успешно решаются основ-
ные цивилизационные проблемы и задачи (включая и те,
которые порождены самим развитием науки и техники).
Вместе с тем быстрые темпы развития науки и техни-
ки порождают немало новых проблем и альтернатив. Се-
годня многие отрицают гуманистическую направленность
развития науки. Распространилось убеждение, что цели и
устремления науки и общества в наши дни разделены и
пришли в противоречие, что этические нормы современ-
ной науки едва ли не противоположны общечеловеческим
социально-этическим и гуманистическим нормам и прин-
ципам, а научный поиск давно вышел из-под морального
контроля и сократовский постулат «знание и добродетель
неразрывны» уже списан в исторический архив.
Противники сциентизма апеллируют к вполне конкрет-
ному опыту современности. Можно ли, спрашивают они,
говорить о социально-нравственной роли науки, когда ее
достижения используются для создания чудовищных средств
массового уничтожения, в то время как ежегодно множе-
ство людей умирает от голода? Можно ли говорить о
нравственности ученого, если чем глубже он проникает в
тайны природы, чем честнее относится к своей деятельно-
сти, тем большую угрозу для человечества таят в себе ее
результаты? Разве можно говорить о благе науки для
человечества, если ее достижения нередко используются
для создания таких средств и технологий, которые ведут к
отчуждению, подавлению, оглуплению человеческой лич-
ности, разрушению природной среды обитания человека?
Такова позиция антисциентизма.
В тесной связи с ней существовала и существует пози-
ция антитехницизма (которую иногда называют техно-
фобией). Еще в начале XX века известный отечественный
философ Н.А. Бердяев говорил о том, что кризис, пере-
живаемый ныне человеком, связан с несоответствием его
душевной и физической организации с современной техни-
кой. «Душа и тело человека, — писал он, — формирова-
534
лись, когда человеческая жизнь была еще в соответствии
с ритмами природы... Человек был еще связан с матерью-
землей. Власть техники означает конец этой теллуричес-
кой122 эпохи. Органическая, естественная среда человека,
земля, растения^ животные и пр., может быть убита тех-
никой. Что тогда будет?» — с ужасом вопрошает русский
философ.
Научно-технический прогресс не только обостряет мно-
гие из существующих противоречий современного обще-
ственного развития, но и порождает новые. Более того, его
негативные проявления могут привести к катастрофиче-
ским последствиям для судеб всего человечества. Сегодня
уже не только произведения писателей-фантастов, авто-
ров антиутопий, но и многие реальные события предуп-
реждают нас о том, какое ужасное будущее ждет людей в
обществе, для которого научно-технический прогресс выс-
тупает как самоцель, лишается «человеческого измерения».
Прекрасную характеристику современной ситуации дает
специалист по управлению, один из организаторов «Рим-
ского клуба» А. Печчеи. В своей работе «Человеческие ка-
чества» (1980) он говорит о том, что триумфальное разви-
тие западной цивилизации неуклонно приближается к кри-
тическому рубежу. За последние десятилетия результаты
технического развития и их воздействие на нашу жизнь
стали расширяться и расти с такой астрономической ско-
ростью, что оставили далеко позади любые другие фор-
мы и виды культурного развития. Человек уже не в состо-
янии не только контролировать эти процессы, но даже
просто осознать и оценить последствия всего происходя-
щего. А. Печчеи говорит о том, что техника превратилась
в абсолютно неуправляемый, анархический фактор. Даже
в том случае, если нам удастся найти способы, позволяю-
щие поставить ее под надежный контроль, все равно она
уже принесла в наш мир и будет продолжать вызывать в
нем поистине эпохальные изменения. И новый факт здесь
122 Латинское слово «теллурус» означает «земля».
535
состоит в том, что — на радость нам или на горе — тех-
ника, созданная человеком, стала главным фактором из-
менений на Земле.
Человеческое развитие, по мнению А. Печчеи, вступи-
ло в новую эру. В начале XX столетия темпы развития
стали резко возрастать. Захватывающие открытия, отме-
чает А. Печчеи, сделаны человеком в области исследова-
ния космоса. Наши современники, не пользуясь ничем, кро-
ме собственного разума, смогли сформулировать общую
теорию относительности и теорию расширяющейся Все-
ленной. На другом конце спектра познания мы проникли в
тайны бесконечно малых объектов. Расщепление атома,
определение структуры ядра и обнаружение множества
элементарных частиц, а также расшифровка генетическо-
го кода, синтез рибонуклеиновой кислоты и многие дру-
гие открытия — все это способствовало неумолимому рас-
крытию секретов материи и самой жизни.
Это феноменальное расширение границ наших теоре-
тических знаний привело к открытию таких вещей и явле-
ний, как лазер, голография, криогеника, сверхпроводи-
мость. Параллельно с этим не менее революционные дос-
тижения были отмечены и в прикладной сфере. Мы знаем
их под именами витаминов, пенициллина, инсектицидов,
телевидения, радара, реактивных двигателей, транзисто-
ров, карликовой пшеницы, противозачаточных пилюль и
многими-многими другими именами. Такое экспоненциаль-
ное накопление научных знаний и технических навыков,
новых машин и новых видов продукции позволило челове-
ку приблизить область фантазии к границам реальности и
рассчитывать на еще более блестящее будущее.
Человек теперь может побеждать многие болезни, уве-
личить вдвое (по сравнению с предшествующими поколени-
ями) продолжительность жизни, существенно улучшить свой
быт и рацион питания. Он усовершенствовал способы произ-
водства товаров и выпускает их теперь в невероятно массо-
вых масштабах; он изобрел технические средства, которые
могут быстро перенести его самого и его имущество через
континенты и океаны; он может мгновенно связаться с кем
536
угодно, в какой бы точке планеты он ни был. Он повсюду
настроил дорог, возвел дамбы, создал города, прорыл шах-
ты, буквально завоевав и подчинив себе всю планету.
Почувствовав хрупкость и слабость собственного мозга,
он взялся за работу и изобрел компьютер — верного элек-
тронного слугу, память, вычислительные возможности и
скорость операций которого в тысячи раз больше тех,'
которыми располагает он сам. Наконец, в ослеплении гор-
дыни он решился вступить в прямое состязание с Приро-
дой. Сейчас он пытается овладеть огромной энергией мате-
рии, оседлав ядерную энергию; распространить свои вла-
дения за пределы Земли — первые шаги в этом направле-
нии он уже сделал, вступив на поверхность Луны и по-
слав в космос приборы для более детального исследования
Солнечной системы; и, наконец, он стремится изменить
самого себя с помощью генной инженерии — путем мани-
пулирования с генетическим материалом человека.
«Точные науки и основанная на них техника достигли
поистине гигантских успехов, однако науки о человеке,
морали и обществе плетутся где-то далеко позади. И ста-
ла ли человеческая мудрость хоть в чем-то лучше, чем во
времена Сократа?» — спрашивает А. Печчеи.
Разгадав множество тайн и научившись подчинять себе
ход событий, человек оказался теперь наделен невидан-
ной, огромной ответственностью и обречен на то, чтобы
играть совершенно новую роль арбитра, регулирующего
жизнь на планете — включая и свою собственную жизнь.
Эта новая роль человека возвышенна и благородна. Ему
предстоит выполнять те функции и принимать те реше-
ния, которые он ранее относил исключительно за счет
мудрости Природы. Его роль, хочет он того или нет, со-
стоит в том, чтобы быть лидером эволюционного процесса
на Земле, и ему придется взять на себя руководство этим
процессом, с тем чтобы ориентировать его в благоприят-
ном для всех направлении.
«Не вызывает никаких сомнений, однако, — говорит
А. Печчеи, — что человек пока еще не выполняет этой
роли... Он все еще склонен наделять технику почти мис-
тическими свойствами, надеясь, что она может преодо-
леть любые трудности, решить практически любые про-
537
блемы, автоматически проложить путь к блестящему бу-
дущему. Веря в почти безграничные возможности и всеси-
лие техники, человек, однако, закрывал глаза на то, что
при всем своем могуществе техника лишена интеллекта,
не способна к рассуждениям и не умеет ориентироваться
в нужном направлении. И именно человек — ее хозяин —
призван моделировать и направлять ее развитие.
По мере того, как возрастало могущество современно-
го человека, все тяжелее и ощутимее становилось отсут-
ствие в нем чувства ответственности, созвучного его но-
вому статусу в мире. У него, так сказать, хватило ловкос-
ти похитить огонь у богов, но не было их мастерства и
мудрости, чтобы им воспользоваться. И в этом он уподо-
бился неловкому ученику чародея, вынужденному корчить
из себя великого волшебника. Могущество без мудрости
сделало его современным варваром, обладающим громад-
ной силой, но не имеющим ни малейшего представления
о том, как применить ее.
Снова и снова размышляя над всем этим, — продолжа-
ет А. Печчеи, — я все более убеждался, что нынешний
глобальный кризис — где все элементы человеческой сис-
темы оказались неуравновешенными друг с другом — яв-
ляется прямым следствием неспособности человека под-
няться до уровня, соответствующего его новой могуще-
ственной роли в мире, осознать свои новые обязанности и
ответственность в нем. Проблема в самом человеке, а не
вне его, поэтому и возможное решение ее связано с ним.
Это можно выразить следующей аксиомой: наиболее важ-
ным, от чего зависит судьба человечества, являются чело-
веческие качества — и не качества отдельных элитарных
групп, а именно «средние» качества миллиардов жителей
планеты.123 С этими выводами А. Печчеи нельзя не согла-
ситься. В условиях демократического общества именно зна-
ния и воля миллионов людей должны определять направ-
ление общественного развития.
Научно-технический прогресс порождает массу проблем.
Подобно любому историческому развитию, он необратим,
123 См.: Печчеи А. Человеческие качества. — М., 1980. С. 44—45.
538
и всякие заклинания по этому поводу не в состоянии его
остановить. Но это никоим образом не значит, что людям
остается лишь безропотно подчиняться прогрессу науки и
техники, по возможности приспосабливаясь к его негатив-
ным последствиям. Конкретные направления научно-тех-
нического прогресса, научно-технические проекты и ре-
шения, затрагивающие интересы как ныне живущих, так
И будущих поколений, требуют широкого, гласного, де-
мократического и вместе с тем компетентного обсужде-
ния, чтобы люди могли принимать, либо отвергать их своим
волеизъявлением (например, проблема захоронения, ути-
лизации ядерных отходов и т.п.).
Этим и определяется сегодня социальная ответствен-
ность ученого. Опыт истории убедил нас, что знание —
это сила, что наука открывает человеку источники неви-
данного могущества и власти над природой. Мы знаем, что
последствия научно-технического прогресса бывают очень
серьезными и далеко не всегда благоприятными для лю-
дей. Поэтому, действуя с сознанием своей социальной от-
ветственности, ученый должен стремиться к тому, чтобы
предвидеть возможные нежелательные эффекты, которые
потенциально заложены в результатах его исследований.
Ведь он благодаря своим профессиональным знаниям под-
готовлен к такому предвидению лучше и в состоянии сде-
лать это раньше, чем кто-либо другой.
Наряду с этим социально ответственная позиция учено-
го предполагает, чтобы он максимально широко и в дос-
тупных формах оповещал общественность о возможных
нежелательных эффектах, связанных с проводимыми ис-
следованиями, о том, как их можно избежать, ликвиди-
ровать или минимизировать. Только те научно-техниче-
ские решения, которые приняты на основе достаточно пол-
ной информации, можно считать в наше время социально
и морально оправданными.
Все это показывает, сколь велика роль ученых в совре-
менном мире. Ибо именно они обладают теми знаниями и ква-
лификацией, которые необходимы ныне не только для уско-
рения научно-технического прогресса, но и для того, чтобы
направлять этот прогресс на благо человека и общества.
539
СОДЕРЖАНИЕ
Глава 1. Философия науки.............................3
Глава 2. Наука как составная часть духовной культуры.7
2.1. Что такое наука..............................7
2.2. Функции науки в жизни общества..............16
2.3. Наука и обыденное знание....................22
2.4. Наука и философия...........................25
2.5. Наука и религия.............................28
2.6. Наука и паранаучное знание..................31
2.7. Наука и искусство...........................38
2.8. Наука и нравственность......................41
Глава 3. От мифа к логосу: становление
теоретического мышления.............................50
3.1. Проблема возникновения науки..-.............50
3.2. Исторические типы мышления..................61
3.3. Знание и миф в традиционном обществе........69
3.4. Мифологический тип мышления.................77
3.5. Становление философии как типа мышления.....87
Глава 4. Античная философия — наука................102
4.1. Первые греческие философы..................102
4.2. Классическая греческая философия...........106
4.3. Сократ.....................................108
4.4. Платон.....................................111
4.5. Аристотель.................................115
4.6. Эллинистский этап: развитие математики
и механики.................................... 121
4.7. Древнеримский период.......................125
Глава 5. Философия и наука в средние века..........127
5.1 Средневековый тип мышления..................128
5.2. Философия в средние века: Августин.........136
5.3. Фома Аквинский.............................138
5.4. Наука в средние века.......................145
Глава 6. Философия и наука эпохи Возрождения......J.56
Глава 7. Философия и наука Нового времени..........163
7.1. Первая глобальная научная революция........164
7.2. Почему возникает современная наука.........173
7. 3. Философия в Новое время...................189
Глава 8. Наука в XVIII-XIX века Вторая глобальная научная
революция...................................205
8.1. Становление эволюционного типа мышления.
Диалектизация естествознания.....................206
540
8.2. Очищение естествознания
от натурфилософских представлений.................213
Глава 9. Наука в конце XIX - первой половине XX веков.
Третья глобальная научная революция.............217
9.1. Раскрытие сложной структуры атома.
Рождение квантовой и релятивистской физики.........219
9.2. Релятивистская космология.
Концепция расширяющейся Вселенной..................225
9.3. Становление и развитие генетики. Молекулярная
биология...........................................227
9.4. Кибернетика — результат интеграции
научного знания................................. 230
Глава 10. Научно-техническая революция...............233
10.1. Новые тенденции (закономерности)
в развитии науки XX века..........................233
10.2. Основные черты НТР...............-..........234
10.3. Исторические этапы и основные направления НТР.236
Глава 11. Четвертая глобальная научная революция.....241
11.1. Концепция «Большого взрыва».................242
11.2. Расшифровка генома человека. Клонирование...243
11.3. Синергетика как новое миропонимание
конца XX века.....................................245
11.4. Величайшие научные загадки современности....247
Глава 12. Философия науки XIX-XX веков...............250
12.1. Позитивизм XIX века.........................252
12.2. «Первый позитивизм». О. Конт и концепция
«позитивной науки»................................255
12.3. Философия науки периода «второго позитивизма».260
12.4. Становление логического позитивизма.........269
12.5. «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейна.
«Венский кружок»..................................274
12.6. Постпозитивистский этап в философии науки:
Карл Поппер.......................................283
12.7. Постпозитивистская философия науки
второй половины XX века...........................287
Глава 13. Наука как знание...........................298
13.1. Научный факт как форма научного знания......298
13.2. Научная проблема. Проблемные ситуации в науке.303
13.3. Научная гипотеза............................311
13.4. Научная теория..............................318
13.5. Научная картина мира........................325
541
Глава 14. Наука как познание...........................330
14.1. Эмпиристская и рационалистическая концепции
научного познания..................................334
14.2. «Стандартная концепция» науки и ее критика.....347
14.3. Научные открытия: закономерность и случайность.353
Глава 15. Методы научного познания.....................369
15.1. Понятия метода и методологии.
Классификация методов научного познания..............369
15.2. Принципы диалектического метода: всесторонность
рассмотрения; комплексный подход в познании.........372
15.3. Общенаучные методы эмпирического познания......379
15.4. Общенаучные методы теоретического познания.....392
15.5. Общенаучные методы, применяемые
на эмпирическом и теоретическом уровнях
познания............................................403
Глава 16. Закономерности развития науки................410
Глава 17. Наука как социальный институт................425
17.1. Становление организационных форм
научной деятельности в XVII-XVIII веках............427
17.2. Профессионализация научной деятельности........438
17.3. Становление университетского образования
и университетской науки в России.....................449
17.4. Организация науки в XX веке...................454
17.5. Наука в СССР и современной России.............457
Глава 18. Наука и современное образование..............466
18.1. Становление современной системы образования...466
18.2. Наука и образование в современных условиях....472
18.3. Система образования в США.....................480
18.4. Образование в СССР и современной России.......492
18.5. Интеграция науки и образования в современном
обществе........................................ 496
Глава 19. Наука и политика.............................504
Глава 20. Научно-технический прогресс и проблемы
современной техногенной цивилизации...................7513
20.1. Традиционные общества и техногенная цивилизация ...513
20.2. Глобальные проблемы современной техногенной
цивилизации. Роль науки в их преодолении............518
20.3. Социальные и этические проблемы
научно-технического прогресса........................533
Серия
«Высшее образование»
В.О. Голубиниев, А.А. Даниев, В.С. Любченко
ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
Ответственный
за выпуск:
Корректор:
Художник:
Верстка:
Кузнецов В.
Подопригорина О.
Тимофеева Е.
Патулова А.
Сдано в набор 20.10.2006 г. Подписано в печать 25.11.2006 г.
Формат 84х108’/зг. Бумага типографская.
Гарнитура Jornal.
Тираж 5000 экз. Заказ Ns 3069.
Издательство «Феникс»
344082, г. Ростов-на-Дону,
пер. Халтуринский, 80
Отпечатано с готовых диапозитивов
в типографии ОАО «Издательство «Самарский Дом печати»
443080, г. Самара, пр. К. Маркса, 201.
Качество печати соответствует качеству предоставленных диапозитивов.