Демонтаж реальности. Люди и алгоритмы чужих игр: теории и стратегии выхода из матрицы - Макаров А.И.

Автор: Макаров А.И.

Теги: развитие и способности психики сравнительная психология социальная (общая) психология историческая психология личность психология семьи, быта, воспитания детей психология психология саморазвития самопознание саморазвитие самопомощь

ISBN: 978-5-04-189329-3

Год: 2025

Похожие

86 400 секунд. Как управлять драгоценной валютой, которая лежит у нас на жизненном счету и обнуляется каждую ночь

Сверхнормальные: как достигнуть удивительных результатов, будучи совершенно обычным человеком

Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь

Магия благодарности. 7 ритуалов для пробуждения счастья

Текст

УДК 159.92
ББК 88.52
М15

М15

Макаров, Андрей Иванович.
Демонтаж реальности. Люди и алгоритмы чужих игр : теории и стратегии
выхода из матрицы / Андрей Макаров. — Москва : Эксмо, 2025. — 320 с.
ISBN 978-5-04-189329-3
Люди — куклы богов, рабы обстоятельств, пленники судьбы или герои, которые сами
творят свою жизнь? Философы, ученые, художники и писатели веками ломают копья на
этом вопросе. В этой книге собраны все теории, гипотезы, исторические пассажи и современные лайфхаки для того, чтобы читатель сам увидел, как формируется его мировоззрение, и понял, как автоматические программы и чужой опыт закладываются в наше сознание, навязывая нам определенные модели, мотивы и желания. Осознав роль винтика в
огромной системе координат, каждый может увидеть смысл и найти методы, чтобы выйти
из этой матрицы, поднявшись над уготованной ему судьбой.
В книге Андрея Макарова рассказывается, как перестать быть куклой и стать режиссером своей собственной жизни.
УДК 159.92
ББК 88.52

ISBN 978-5-04-189329-3

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение

ЧАСТЬ 1. Игра и производство
Структура мира
Методы познания
Две парадигмы
Божественная игра
Театральная игра
Кибернетикос
Люди и боты

16
23
28
32
38
44
48

ЧАСТЬ 2. Создание миров
Множественность миров
Время мира и время войны
Мир как хронотоп
Рождение миров в истории культуры
Мир как динамика
Мир как мироздание
Мир как территория
Античный мир Запада

54
61
65
70
74
78
82
88

Де(монтаж) реальности

ЧАСТЬ 3. Что есть истина
Досуг, философия, демократия, гуманизм
Истина и разум
Истина и вера
Смерть и возрождение истины
Мир искусства и гении
Мир детства
Взаимосвязь онтогенеза и филогенеза
Серьезная игра

96
101
104
106
110
113
119
125

ЧАСТЬ 4. Конструирование реальности
Конструктивизм нашего сознания
Реализация себя
Производство грехов и добродетелей
Игра тысячи поверхностей
Прорыв к бытию

132
135
139
145
151

ЧАСТЬ 5. Волшебство и колдовство
Наша культурная оболочка
Языковые игры
Расколдовать бота
Этот мир неоправданно твердый
Потребность в иллюзии

Оглавление

158
163
168
174
180

ЧАСТЬ 6. Закон и свобода
Детерминизм и индетерминизм
Клейкость отношений
Отверделости в потоке жизни
Казуальность и странный аттрактор
Веер возможностей

188
192
198
200
204

ЧАСТЬ 7. Техники себя
Теория вайбов
Поле, структурированное гештальтами
Настрой и намерение
Мотивация
Интерес
Атмосфера
Техника переименования
Сыграть свою игру
Сон

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ
ГЛОССАРИЙ
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

210
217
220
226
230
232
236
242
246
248
258
308

ВВЕДЕНИЕ
Если какая-либо проблема отравляет вам жизнь, а проработка
с психологом не дает хорошего результата, то последняя надежда —
философия. Она имеет доступ к ноосфере — сокровищнице знаний о жизни во всех ее проявлениях, включая смерть. Философия
вырастает из тысячелетней мудрости, накопленной религиями.
Она появилась как интеллектуальное течение, альтернативное
традиции жреческой мудрости. Поэтому слово «философия» означает любовь к мудрости, но не саму мудрость. Философ отличается от мудреца тем, что не считает, что познал абсолютную истину.
Это сделало бы его философию религиозным учением. Философ
ищет не статичную истину, а динамичную. Истину не как идеологический столп, на который бы залез человек и успокоился
в своей ложной «просветленности». Философия ищет способ уйти
от заблуждений, прописавшихся в мире людей. Я говорю о той части философии, которая называется практической философией.
Именно она положена в основу этой книги.
Проблема может преследовать человека, занимать его ум и отнимать время, превращая его в бота. Потому что «заколдовать» —
значит внедрить какую-нибудь вредную программу в сознание,
портящую кровь, то есть жизнь. И возможность расколдовать такого человека — отдельный большой разговор.
Эта книга о том, как использовать философский подход к жизни,
чтобы выйти из-под действия программ, делающих поведение
человека автоматическим, шаблонным. Я буду называть такое поведение поведением «ботов», потому что такие люди тотально запрограммированы культурными и социальными программами.

Введение

Нужно оговориться, что «окультуривание», социализация необходимы для человеческой формы существования. Человеку нужны
люди, а людям, чтобы быть людьми, нужен мир как социокультурная целостность. Извечная проблема соотношения индивидуального и социального: как не потерять себя, став членом того
или иного социума? «Все есть яд, и все есть лекарство, и только
мера отделяет одно от другого», — говорит Парацельс.
На протяжении всей истории человек стремится гармонизировать дар свободной воли и подчинение закону социальных требований. Жизнь как свободная игра творческой воли или жизнь
как неосознаваемое исполнение программ? Вот дилемма, вокруг
которой построен сюжет этой книги.
Природа человека двойственна: способность мыслить порождает индивидуальность, стремящуюся к уникальности поведения,
а значит, приводит к фрагментации общности. Уникальность мешает солидаризации, необходимой для выживания людей, особенно на ранних стадиях развития цивилизации. Две эти «природы» человека находятся в конфликте. Это — конфликт свободы
воли и социальной детерминированности поведения, желания
и долга, игровой парадигмы и производственной.
Здесь пойдет речь о том, как создаются миры, в которых чеканится тот или иной тип идентичности человека. Эти миры имеют
разный масштаб: от цивилизаций до мира отдельного гениального писателя. Роднит их то, что они являются хронотопами, таким
синтезом социального пространства и культурного времени, который конструирует реальность для людей этой культуры.
Основным средством такого конструирования реальности является язык, на котором создаются культурообразующие тексты. Эти
тексты «программируют» сознание людей: их мотивы и модели
поведения. Такое программирование неизбежно для человека.
У животных есть природное программирование инстинктами,
Де(монтаж) реальности

которое сплачивает индивидов. Человек, как говорит З. Фрейд,
это «больное животное», у которого сбиты инстинкты. И эту поломку естественной программы компенсирует искусственное
программирование, призванное унифицировать поведение индивидов через установление табу — социальных норм и запретов.
Современная глобализированная культура — это ситуация смешения разных цивилизационных матриц. В ней чеканится человек как продукт социализации и инкультурации. Ситуация,
в которой так легко потерять себя из-за того, что сознание атакуют разные противоречивые культурные программы, а у тебя
нет понимания, как делать выбор. Потерять себя — стать ботом.
В этом смысле практическая философия — основа для «разботирования» людей.
«Бот» — это не тип человека (ведь иначе это была бы живая машина), а состояние сознания и способ автоматического поведения, нужного для воспроизводства определенных социальных
отношений. Во всех культурах и цивилизациях, основной ценностью которых была социальная стабильность. Этим состоянием
стремились закрепить, ограничив людей в возможности выходить за рамки социальных программ. Это были рабы, чандала,
крепостные. В современной философии культуры этот тип состояния человека закрепился за термином «последний человек»
(Ф. Ницше), «человек массы» (Х. Ортега-и-Гассет), «одномерный человек» (Г. Маркузе).

ссылка на статью
или фото

В русском языке термин «крепостной» происходит от слов «твердый», «скрепа», корень которых - krpъ Н. М. Шанский находит в латинском corpus — «затвердевшее тело, труп». Другими словами,
этих людей превращали в живые машины. И. С. Тургенев создал
образ такого крепостного. Герасим убивает свое единственное
любимое существо по приказу госпожи, и это не вызывает у него
кризиса идентичности, потому что у него нет разлада между лю-

Введение

бящим и служащим. Его сознание подчинено жесткой программе исполнителя управленческой команды властного субъекта.
Это уже современный читатель приписывает ему идентичность
человека любящего. Он не знает любви, потому что она не является программным продуктом. Рабская душа — это центральная
тема творчества Тургенева. Герасим — типичный представитель
такого типа людей, которых я называю ботами.
Слово «бот» можно заменить на слово «зомби» или «человекавтомат». Не надо бояться слов, они лишь оболочка для смыслов.
В лингвистике это называется фонема и сема. Также, если пугает фонема «магия», то можно заменить ее используемой в науке
фонемой «техника работы с сознанием». Бояться использовать
в речи какое-то определенное слово — это частный случай страха
перед всеми словами, которые запретил использовать какой-то
властный субъект. Вернее, страх перед этим властным субъектом,
творящий окружающий вас мир. Любой мир творится из такого
вещества, как концепты, и творцы мира вводят цензуру.
Когда в XVIII веке формировался мир науки, учеными был введен запрет на слово «магия». Карл Густав Юнг не боялся этого
слова, наполняя его вполне научным содержанием. Он стал
отцом-основателем влиятельнейшего научного направления
в психологии и культурной антропологии. Магия в широком
смысле слова — это техника нелинейного воздействия на реальность с целью ее изменения в желательном для субъекта направлении. Это совпадает и с целью, и с методом любых научных дисциплин. В этой ситуации важно разобраться в языках описания
реальности, чтобы демонтировать ложные конструкции для решения экзистенциальных проблем.
Я постарался найти современную форму текста и заговорить
одновременно на нескольких языках. При этом я понимаю, что
читатели привыкли больше доверять академическому языку,

Де(монтаж) реальности

а не поэтическому или религиозно-магическому. Такое суженное
восприятие истинности знаний продиктовано особыми социальными практиками, формировавшимися в эпоху Просвещения
с ее нетерпимостью к языку мифа. Например, это школьная социализация, когда ребенку стремятся привить «научное мировоззрение». К науке этот «школьный подход» имеет очень отдаленное отношение. Наука опирается на принцип фальсификации,
предписывающий периодически сталкивать и пересматривать
любые теории [1]. Современный гуманитарный подход, наоборот, предполагает суммирование всех форм знания, включая
древние верования.
Но на пути такого бережного отношения к интеллектуальной традиции стоит препятствие: языков описания сегодня так много,
они так запутаны и бессознательно замусорены средствами массовой коммуникации, что читатель либо теряет интерес к академическим знаниям, уходя в язык мистики, либо привыкает
к какому-то одному языку, чаще всего примитивному и плоскому.
Я прибег в этой книге к популярной терминологии по двум причинам. Во-первых, потому что была поставлена задача интегрировать знания из разных гуманитарных дисциплин, которые сегодня говорят на разных языках. Во-вторых, философские труды,
как правило, написаны на языке терминов, понятном только узкому кругу посвященных. В то время как в современном обществе
стремительно растет потребность в философском знании, а значит, в языке, ясном широкому кругу читателей. Я знаю об этом
из своей практики лектора и блогера. Ко мне лично и в комментариях обратились уже тысячи людей с такой просьбой и с благодарностью за простой язык.
В свою очередь я выражаю благодарность своему научному консультанту и моему коллеге Пигалеву Александру Ивановичу
за методологическую основу, моим многочисленным собеседникам по теме этой книге, а также тем, кто финансировал клип.

Часть 1

ИГРА
И ПРОИЗВОДСТВО

СТРУКТУРА МИРА
Эта книга призвана расширить горизонт знания об управлении
реальностью — средой существования человека. Управление реальностью само по себе является задачей любой философской,
религиозной и психологической мысли, призванной улучшить
качество жизни человека, находящегося в созависимости с этой
реальностью. Задача парадоксальная: человек, который управляет процессом, должен находиться вне его, но вне реальности
человек не может существовать. Есть два логически корректных
варианта разрешения этого парадокса.
Первый вариант характерен для спиритуалистической традиции:
человек может перестать быть человеческим существом в одном
из своих аспектов. Он становится частью Абсолюта, породившего реальность. Это так называемый «просветленный» — субъект,
вышедший на высший уровень бытия и освободившийся от материальной и социальной зависимости. Он видит реальность,
в том числе свое существование, извне. Таким образом, управление реальностью сводится к освобождению от нее.
Второй вариант характерен для философско-научной традиции.
В этом случае человек, поставивший цель управлять реальностью,
не выходит из нее, а занимает позицию «внешнего наблюдателя».
Такая позиция возможна только при достижении высокой степени осознанности. Осознанность — это состояние сознания, при
котором умственные (ментальные) процессы отделяются от психических, так что субъект видит неким внутренним взором свои
собственные действия и переживания.

Структура мира

Это способность «быть в моменте», когда прошлое (причины происходящего с человеком) и будущее (тревоги по поводу последствий происходящего) перестают определять восприятие. Прошлое и будущее формируют паттерны мышления и восприятия,
вызывающие когнитивные искажения, мешающие видеть реальность такой, какая она есть.
Достижение состояния осознанности — необходимое, но недостаточное условие для занятия позиции «внешнего наблюдателя
реальности». Нужно совершить еще один акт мышления — рефлексию. Рефлексия — это процесс анализа субъектом актов своего собственного сознания, паттернов и схематизмов мышления.
С точки зрения научно-философской традиции осознанность
и рефлексия позволяют увидеть реальность извне, не переставая
быть человеческим существом.
Рене Декарт свел технику управления реальностью к формуле
Cogito, ergo sum («Мыслю, следовательно, существую»). «Существую» здесь означает существование мыслящего субъекта, вошедшего в состояние когитальности — способности смотреть
на акт своего мышления со стороны. Смотреть и видеть — значит
овладевать знанием о жизни.
Знание же есть сила, считает Фрэнсис Бэкон, имея в виду, что знание законов мироздания позволяет опираться на них и, таким
образом, легко управлять всем, что этим законам подчиняется.
Знание того, как на самом деле устроена реальность, позволяет
управлять ею, не выходя из нее. Таков итог западной научнофилософской традиции, уходящей корнями в древнегреческую
философию.
Чтобы глубже понять логику научно-философского варианта
управления реальностью, обратимся к истокам. Платон утверждает, что реальность состоит из двух слоев: мира идей и мира ве-

Де(монтаж) реальности

щей, материального и идеального миров. Идеи существуют объективно, то есть вне сознания человека. Более того, они творят
вещи. Что это значит?
Доказательством правоты Платона может служить следующий
пример: посмотрите на свои пальцы и задайте себе вопрос — откуда я знаю, что это пальцы, а не щупальца? Очевидно, что мы
знаем это благодаря существованию в языке слов «пальцы» и «щупальца», которые объективны и независимы от нас. Эти слова существовали задолго до вашего рождения. Вы подключились к уже
существующей языковой среде. Следовательно, именно язык, находящийся вне вас, проникает в ваше сознание и порождает там
образ пальцев. Наличие такого понятия, как «пальцы», является
условием их существования для вас именно как пальцев.
Платон говорит, что идеи (схемы вещей) проникают в сознание
человека, превращаясь там в эйдосы (мыслеобразы), некие копии идей. Позже Аристотель пишет, что эйдосы накладываются
на элементы внешнего мира и создают тот слой реальности, который люди воспринимают органами чувств — зрением, обонянием и т. п. Не способные отрефлексировать работу сознания люди
принимают чувственный слой реальности за единственную реальность. Для Аристотеля же это два самоценных слоя реальности.
Материальные объекты внешнего мира и эйдосы взаимодействуют друг с другом в пространстве души, создавая образы всех
вещей. Эти образы — психические посредники между разумом
и данными, поступающими от органов чувств, схватывающих
материальную вещь. Образы служат мостом между материальной реальностью и внутренним миром человека. Этот мост —
воображение, через которое проникают образы, формируя нашу
чувственную реальность. И раз уж вся чувственная реальность
представлена в сознании с помощью воображения, выходит,
что мы имеем дело только с образами. Воображение — это дви-

Структура мира

жение, вызванное ощущением. Таким образом, уже в Античности у человека выделялись ум, воображение и тело как набор
органов познания.
Сам процесс познания — это синтез информационных потоков и программ в сознании. Сегодня этот процесс можно сравнить с рендерингом в программировании. Термин «рендеринг»
в 3D-графике обозначает создание изображения на основе 2Dили 3D-модели. Это сложная технология создания большого многообразия образов в виртуальной реальности. При рендеринге
происходит наложение текстур на основу, что можно уподобить
процессу постепенного прорисовывания образа воображением
на основе данных, поступающих от органов чувств. Идеи античных философов, как ни странно, имеют много общего с современными концепциями обработки реальности и воплощения эйдосов в материальном мире. Основные метафоры, используемые
Аристотелем для описания процессов возникновения образов, —
«начертание», «рисование». Сегодня эти метафоры стали буквальным описанием создания образов в виртуальной реальности
компьютерных игр.
Образы, возникающие в душе, являются посредниками, соединяющими миры, — частями общей реальности, между которыми
как бы распят человек. Человек, у которого есть тяга к истине, довольно быстро становится грустным. Он обнаруживает ложность
тех образов, которые есть у него в душе, и в конечном счете видит
ложность образа всей своей жизни и людей вокруг. Осознание
ложности окружающих образов отделяет человека от ощущения
реальности и опоры на истину. Понятно, что возникает вопрос:
а есть ли истинные образы слов и действий? Те, которые бы присоединяли человека к истине, а не ко лжи.
В Средние века истина и ложь персонифицируются. Истина —
это Бог и тот слой реальности, который им сотворен, а ложь —

Де(монтаж) реальности

инструмент управления этой реальностью дьяволом с помощью
когнитивных искажений сознания. У средневекового дьявола
два титула: «Отец лжи» и «Князь мира сего». Они оба характеризуют один аспект: ложь является инструментом управления людьми через искажение истинных образов путем наложения на них
ложных интерпретаций вещей и ситуаций.
Проанализируем расхожую ложную мысль «меня обидели» с целью доказать тезис: обида существует лишь субъективно, то есть
никто никого не обижает, но люди сами выбирают «обиженность». Истинный образ обиды дан в следующем определении:
обида является следствием выполнения четырех умственных
операций:

1. ПОСТРОЕНИЕ ОЖИДАНИЙ.
2. НАБЛЮДЕНИЕ СЛУЧИВШЕГОСЯ ДЕЙСТВИЯ.
3. СРАВНЕНИЕ.
4. ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ О РЕАКЦИИ (ОБИДЕТЬСЯ).
Другими словами, обидеть кого-то невозможно. Тебя не обидели,
тебя обманули, предали, ударили и т. п. А обида — это результат субъективно принятого решения обижаться. Это решение
не осознано, а внедрено в виде программы сознания, например,
через подражание тем, кто практикует такую тактику — обижаться.
Чтобы избавиться от этой программы, нужно:

1. Осознать, что обида дисфункциональна. Как правило, люди делают вывод,
что обида создает бдительность в отношении опасных людей. Но это ложный вывод, так обида является видом когнитивного искажения: она возбуждает сильное негативное чувство, которое мешает видеть сложные мотивы
другого человека.

Структура мира

2. Заблокировать работу программы можно на любом из четырех этапов ее
разворачивания. Когда к вам подступает чувство обиженности, нужно:

1) либо аннулировать «задним числом» ожидания, которые были обмануты;
2) либо переключиться с наблюдения над «обидными» действиями на наблюдение за мотивами и целями совершающего эти действия;

3) либо прекратить операцию сравнения надежд и подрывающих их действий;
4) либо заменить решение обидеться на решение остаться равнодушным.
В жаргоне поколения зумеров я обнаружил концепт «ну что ш» («ну ладно»),
который выражает эту реальность отмены обиды на последнем этапе.
Средневековый человек с его символическим мышлением описал бы неосознанное принятие такой программы в сознании
метафорой «подписать договор с дьяволом». Это явная характеристика того, что люди действуют себе во вред. Они попадают
в ловушку неосознанных решений, применяя «пустые понятия»
и тем самым искажая истинные образы.
Уже в теории реальности Платона есть разделение на ложные
и истинные (позволяющие видеть истинный слой реальности) образы. В своей знаменитой аллегории «Легенда о пещере»
Платон недвусмысленно говорит о том, что люди видят образы
(тени) вещей, принимая их за единственную реальность. Идея
Платона о существовании фантазмов, или симулякров (от лат.
simulacrum — «копия»), сегодня нашла прямое воплощение в образах виртуальной реальности. Разве не пример копии копии —
обычная фотография, а копии копии копии — ее отредактированная версия, в которой уже нет ничего от истины? Понятно,
что такие изображения используются для обмана и управления
сознанием зрителя.

Де(монтаж) реальности

Истинная же реальность — это мир идей, который лишен образности [2]. Человеческая душа, как правило, все визуализирует,
и Платон строит теорию из трех разновидностей образов — как
годных, так и негодных посредников между сознанием и истинным бытием, миром идей:

ЭЙДОС — копия идеи, или некий «архетипический образ» (в терминологии К. Г. Юнга).
ЭЙКОН — копия копии, максимально приближенная к оригиналу;
через него просвечивает эйдос, а через эйдос — идея.
ЭЙДОЛОН, или фантазма, — копия копии, ложный образ, создающий лишь мнимые или призрачные понятия, которые вводят человека в заблуждение, смешивая истинное с ложным. Такие фантазмы могут проникать во все аспекты бытия.

МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ
Что же рекомендуется Платоном и другими философами для
освобождения сознания от симулякров, призраков, налипающих
на эйдосы? Ответ западной философии — развивать критическое
мышление. Что это такое? Для ответа на этот вопрос нужно развести две похожие на первый взгляд операции: «мыслить» и «думать».
Мыслить — это порождать оригинальные образы на основе соприкосновения с идеями. А вот думать — значит наблюдать
живущие в твоем сознании образы (стереотипные идеи), сотворенные когда-то другими людьми, творцами оригинальных мыслеобразов, слов, текстов и загруженные посредством воспитания
и образования. Сегодня самые мощные внешние поставщики
стереотипов — СМИ и соцсети.
Это различение нужно, чтобы понять, почему именно мышление позволяет управлять реальностью, а не думание. Различить
свои и не свои идеи может только тот, кто порождал собственные. Есть очень эрудированные люди, которые не способны мыслить: их сознание забито большим количеством информации.
Думать — значит спать, болтаться в пустых мечтаниях о себе
и мире. Эта греза может быть приятной или кошмарной, но важно не это, а то, что она эфемерна: тот, кто грезит, не «сам действует», а с «ним случается».

Де(монтаж) реальности

Такой субъект живет в исчезающей реальности. Современное
информационное пространство перенасыщено влиятельными
яркими образами. Они переливаются, атакуют сознание неосторожного потребителя, подавляя его мыслительные способности
и в конечном итоге лишая его даже воображения. Даже эротические фантазии в него инсталлируются порносайтами. Мир такого
субъекта походит на лоскутное одеяло, коллаж из обрывков сообщений, фотографий в сетях и галлюциногенного бреда новостных сайтов. Этот мир наполнен ориентирами, но лишен стиля,
ведь стиль — это осознанный выбор определенных принципов.
Для преодоления экзистенциальной скуки житель этого мира
начинает бесконечную игру-развлечение. Он — фланёр, скользящий по поверхности явлений, не углубляясь в их сущность. Это
«мир игры тысячи поверхностей». Играют именно поверхности,
а не тот, кто по ним скользит. Вернее, ими играют создатели систем образов, которых метафорически можно объединить в символ некоего Великого Магистра.
Великий Магистр — это князь-создатель и гейм-дизайнер нашей
«виртуальной реальности». Современные социальные игры построены так, чтобы человек оставался в плену симулякров. В некой виртуальной реальности социальных игр, которые захватывают сознание настолько, что игрок теряет контроль над игрой,
как теряет его игрозависимый геймер. Такой геймер играет своим персонажем с ботами в одной компьютерной игре, не осознавая, что сам является ботом другой игры. Он управляется своими психическими паттернами, не дающими ему выйти из его
виртуальных игр.

ссылка на статью
или фото

Я буду использовать термин «бот» в качестве метафоры для описания состояния сознания человека, потерянного в игре тысячи
поверхностей, утратившего способность мыслить. Терапией таких
состояний зависимости является развитие рефлексии и самореф-

Методы познания

лексии. Этим отчасти занимается когнитивно-поведенческая терапия. Однако этого явно недостаточно для уничтожения программы зависимости, паттерна мышления или гештальта. Это давно
поняли психологи и философы, разработавшие гештальт-терапию.
Итак, идея критического мышления, на которую сделали ставку
западноевропейские интеллектуалы, заменяет идею мистического способа управления реальностью. В восточной традиции реальность концептуализируется с помощью таких понятий древнеиндийской культуры, как «мокша» и «нирвана».
И если в восточной традиции управление реальностью возможно также через медитацию как форму когнитивного тренинга,
то в западной наблюдается повышенный интерес к магикомистической концепции управления реальностью. Например,
Плотин, основатель неоплатонизма, вводит концепт «мистический экстаз». Экстаз означает выход из себя, а мистический экстаз — это выход в истинный слой реальности [3].
На самом деле этот концепт противостоит платоновской идее
мышления, предполагающей наличие посредника между «я» и истинно сущим. Плотин и восточные магико-мистические практики опираются на идею «мистического полета» или «прямой
пробивки к истине». А Платон и вся классическая западноевропейская философско-научная традиция, напротив, предлагают
системный подход — постепенное развитие критического мышления через прохождение ступеней.
Бенедикт Спиноза, Рене Декарт и Иммануил Кант подытожили
эту линию своими теориями сознания и познания реальности.
Они ввели новые понятия, но не изменили саму схему устройства реальности и механизм ее управления через мышление. Декарт усилил платоновский дуализм материального и идеального,
предположив, что человек может очистить свое сознание от чув-

Де(монтаж) реальности

ственности вещного слоя реальности и войти в «точку когитальности», в то самое состояние, которое я ранее назвал позицией
«внешнего наблюдателя». Кстати, он описывает ее вполне мистически: «То великое безразличие, которое есть в нас и в Боге» [4].
Фрэнсис Бэкон тоже поднимает тему очищения разума от «идолов» — неких психологических и мировоззренческих установок.
Декарт и Спиноза преследуют цель отделить разумность от эмоциональности. Одержимость очищением стала навязчивой чертой эпохи Просвещения, впавшей в невроз чистоты.
Работа Канта «Критика чистого разума» посвящена критике неоплатонической «прямой пробивки к истине». Кант максимально
пессимистичен: истина недоступна и непознаваема. Он понимает, что идея очищения может привести к мистическим или магическим концепциям преображения человеческой природы, и поэтому вводит принципиальное ограничение для человеческого
разума. «Кенигсбергский отшельник» провел границу между магией и наукой Нового времени своим знаменитым принципом
агностицизма, то есть непознаваемости истинного слоя реальности. Он вводит для этого ключевое понятие «вещь-в-себе». Мир
непознаваем и остается сам-для-себя или в-себе. Человеческому
сознанию он предстает как некая, довольно смутная, репрезентация вещи (феномена).
Несмотря на непознаваемость мира, которую декларирует Кант,
вся европейская наука занята поиском относительного знания
о нем. Вместо попытки проникнуть в суть вещей предлагается
прагматический подход: использовать относительное знание для
управления реальностью. Знание дает силу, нужно только найти
технологию его применения к управлению реальностью. Наука
берет на себя традиционную задачу магии.
Подытожим описание двух моделей: восточной спиритуалистской и западной научно-философской. Спиритуализм опирает-

Методы познания

ся на решение не признавать онтологического статуса материальной реальности, подчиняя материю духовным процессам.
Поэтому здесь возникает идея и практики выхода из тела и прямой пробивки к центру управления реальностью, которая называется Истиной. Во второй, научной модели все прямо наоборот: физический, материальный и социальный слои реальности
управляются духовным аспектом человеческой природы, хотя
довольно слабо. Поэтому нужны посредники: мышление для Античности, богочеловек для средневековой теоцентрической философии, наука для Нового времени.
Особняком стоит неклассическая философия постмодерна, представители которой попытались синтезировать эти два варианта, рассмотрев древние магические знания и науку как единый
комплекс. Вот это самое интересное! Кстати, слово «интерес»
происходит от латинского выражения inter esse — «располагается между». Согласно теории «золотой середины» Аристотеля, истина находится между крайностями, в так называемой «золотой
середине». То, что называется добром и красотой, неотъемлемо
от зла и безобразия. Они, как аверс и реверс монеты, необходимы друг другу и неустранимы из антропологического слоя реальности, мира людей. Более того, они взаимодополняют друг друга
в поиске истины.

ДВЕ ПАРАДИГМЫ
Итак, как же занять позицию между описанными противоположными подходами? Для начала введем идею существования двух
равнодействующих фундаментальных слоев реальности. Это два
слоя — культурная и природная среды. Природная среда — это совокупность всех явлений и процессов, происходящих «естественно», в соответствии с автоматическим внутренним алгоритмом,
который не создан человеком. Напротив, область культурного
возникает исключительно благодаря рукотворным алгоритмам.
Рукотворные алгоритмы преобладают над природными в построении человеческой реальности. Человек взаимодействует
с этими двумя слоями не напрямую, а через определенные когнитивные схемы. Эти схемы мышления называются парадигмами.
В философии парадигма (греч. paradeigma — «пример, модель, образец») — это образ мышления, исторически сложившийся масштабный, устойчивый комплекс концепций или схематизмов
(шаблонов) мышления, в соответствии с которыми люди видят
реальность и ведут себя в ней определенным образом. В эзотерических учениях понятию «парадигма» соответствует понятие
«эгрегор» — групповое биополе, способное влиять на логические
операции и чувства людей. Используя современную информационную метафору, парадигма — это операционная система для обработки информации, поступающей из внутреннего и внешнего
мира в сознание.
Я привожу эти три варианта использования термина «парадигма», чтобы с разных сторон подсветить ключевое понятие этой

Две парадигмы

книги разными источниками света, то есть описать одно и то же
явление несколькими языками (социолектами). Эти определения
не противоречат друг другу, а показывают разные аспекты парадигмы: научное — о концептуальных рамках, эзотерическое —
о коллективных психических структурах, а информационное —
о процессе обработки данных. Так устроена культура мышления:
«фигуре нужен фон». Ненаучное противопоставляется научному,
чтобы подчеркнуть значимость последнего.
Важно, чтобы объект исследования освещался минимум с двух
сторон. Самыми мощными источниками света являются те парадигмы мышления, которые сформировались великими мифологиями, дожившими до сегодняшнего времени. Парадигма определяет то, как человек воспринимает и осознает мир, который
есть система всех существующих вещей и отношений. Собственно, мир — это и есть продукт обработки парадигмой потока информации («потока жизни»).
Мир — это та часть реальности, которую принято называть жизнью. Она возникает в результате преобразования (и тем самым
искажения) парадигмой фундаментального (истинного) слоя
реальности. В материализме жизнь — это чисто биологический
аспект реальности, а во всех других парадигмах у жизни есть два
аспекта — материальная и духовная реальность. Но если парадигма формирует восприятие жизни мира, можно ли говорить о том,
что реальность в ее истинном виде вообще достижима? Этот вопрос стоит в центре философии Канта, который считает, что мир
в принципе непознаваем и потому вообще не нужно искать ответ о субстанции жизни или устройстве фундаментального слоя
реальности. По Канту, нужно сконцентрироваться на сознании,
на исследовании структурирующих схематизмов с точки зрения
их пользы для социальной жизни человека. Кант ищет счастье человека в его социальном бытии, считая, что важно лишь, полезна
или вредна та или иная парадигма для счастья социума, которое
совпадает со счастьем индивида.
Де(монтаж) реальности

Если Кант ограничивает познание субъективными схемами
мышления, то противоположная ему «философия жизни» предлагает иное объяснение. Она ближе всех подошла к существу
дела — к пониманию механизма благоустройства жизни человека. «Философия жизни» разрабатывает альтернативный подход,
предполагающий проникновение в знание о фундаментальном
слое реальности. Для этого Фридрих Ницше дополняет кантианскую концепцию реальности и рассматривает внутренний мир
человека уже как совокупность парадигм: ментальные программы поведения и биологические программы — самоощущение
тела, эмоции и чувства. Эти последние тоже возникают благодаря парадигме мышления, но отчасти имеют автономный характер, связанный с одной из главных характеристик жизненного
потока — волей к власти.
В дополнение к идее существования «воли к власти» я настаиваю
на том, что есть симметричная «воля к любви». Именно эту диаду
«власть — любовь» я положил в основу своей концепции управления реальностью, которую здесь излагаю. В результате анализа
всеобщей истории культуры я выявил, что эта диада сформировалась в результате конфликта двух основных парадигм мышления: игровой и производственной.
Производственная парадигма стала доминирующей в европейской культуре с XVII века, что связано с переходом к капитализму.
Однако ее истоки уходят в неолит, когда цивилизации перешли
к производящему хозяйству. Этот подход делает приоритетным
количество перед качеством, ориентируется на соревновательность и постоянное наращивание ресурсов.
Аристотель закладывает агональный, соревновательный принцип в науку, достав его из одноименных культурных практик —
демократических дебатов, рынка. Одно из применений принципа соревновательности — это прогрессизм, или сомнительная

Две парадигмы

идея о том, что все современное превосходит прошлые теории,
учения, институты. Этот принцип культуры является вредным
для обретения личностью полноты и целостности своего бытия.
Если твоя жизненная цель всегда в будущем, ты становишься вечным лузером бытия — постоянно опаздывающим, вечно спешащим. Лишь иногда удается схватить ускользающую цель, но всего
на мгновение.
Иудео-христианская картина мира легитимировала этот прогрессистский тип человека идеей линейности времени и образом
Страшного суда как пространства для взвешивания результатов
твоей производственной деятельности. Ибо только добродетель
производится, а грех естественен.
Сегодня производственная парадигма почти безраздельно господствует в социальных процессах, экономике и подчиненных
ей науках. При этом отчетливо проявились негативные стороны расширенного производства и потребления. Прежде всего
это экологическая проблема, включая экологию человека. Все
больше научно-технических изобретений, вещей и технологий,
но почему-то это не делает людей счастливыми. Наоборот, современный человек грустненький. Этот факт вряд ли можно замаскировать всякими наивными рейтингами счастливых стран
и обществ. Именно поэтому я предлагаю обратиться к философским знаниям прошлого об игровой парадигме реальности с ее
возможностями для благоустройства жизни человека.
Игровая парадигма проявляется в ритуалах, мистериях и обрядах, которые формируют целостное восприятие мира и не ориентированы на соревновательность. Согласно ей, новейшие теории
не имеют неоспоримого приоритета перед древними знаниями.
И современный, и древний пласт знаний о человеке, о его бытии
восходят к одним и тем же архетипическим проблемам, предлагая разные пути их решения.

ссылка на статью
или фото

БОЖЕСТВЕННАЯ ИГРА
Обращаясь к истории культуры, мы обнаруживаем в мифах разных народов разных эпох мифологему «Мир — это божественная
игра». Самым древним вариантом этой мифологемы является
космогонический миф индийской цивилизации. В раннем индуизме, а потом и в буддизме находим концепцию, согласно которой весь Космос порожден и поддерживает свое существование
благодаря игре божественных сил. Это стихии, которые управляют человеческими жизнями через богов и судьбоносный закон
кармы. Ключевые концепты этой древнеиндийской игровой парадигмы — «лила» и «майя».
Лила — это игра, она возникает и существует, пока Брахма создает мир. Космос создан Брахмой для развлечения через творение
и самовыражение. Поскольку божество совершенно, у него нет
желаний, которые нужно удовлетворять. Поэтому нет дефицита
и необходимости, а есть изобилие и свобода, характеризующие
творение. В отличие от производственной парадигмы, основанной на целеполагании и детерминизме, Лила — это свободная
игра, не имеющая ни причины, ни следствия.
В Брахмасутре — первом тексте, где встречается понятие «Лила», —
говорится, что с точки зрения брахманизма в мироздании нет
ни причин, ни следствий, ни целей, ни средств. Читаем там: «Локават ту лилакайвалям» («Однако то, что происходит в повседневности, — это лишь Лила») [5]. Там утверждается, что Брахман не является причиной мира, потому что для причинно-следственных
связей требуется мотив, а значит, недостаток чего-то. Ади Шан-

Божественная игра

карачарья — индийский философ и теолог, живший в VIII веке,
— в своем комментарии к этим священным текстам сравнивает
Брахмана с царем, у которого все есть, и поэтому ему нечего хотеть.
Возникает вопрос к игровой парадигме: как возможна какая-то деятельность без мотива и цели? И в этой же сутре есть ответ: Брахман занимается развлекательной деятельностью. Благой аспект
«раз-влечения» — это направленность влечения не на один объект
желания, а на несколько. Это создает расфокусированность Желания, избавляет от акцентуации, болезненной сосредоточенности
внимания на одном объекте, фетише.
Важно отметить, что Лила — это не соревновательная игра.
Об этом пишет Эдвин Брайант, который предостерегает западных переводчиков древнеиндийских текстов от того, чтобы переводить термин «лила» как «спортивная (соревновательная) игра».
«"Лила»", — пишет он, — это "спонтанное времяпрепровождение",
цель которого — удовольствие» [6]. Но я бы убрал и термин «цель»:
удовольствие от игры Брахмана — это не целевое действие, это
само его естество. Так Шанкарачарья нам растолковывает этот момент отсутствия в творении Брахмы и причин, и целей: Брахману свойственно свободно творить, как нам свойственно дышать.
В другом сравнении Шанкарачарья говорит, что Лила не является
необходимым атрибутом Брахмана, то есть Брахман не обязан участвовать в Лиле [7]. Это чрезвычайно интересно и означает, что
привнесение в мир принципов соревновательности, целеустремленности и детерминизма — базовых принципов производственной парадигмы — это искажение божественной игры. А главное,
для человека в этой игре желательно уподобиться Брахме, то есть
выйти из соревновательного модуса жизни.
Однако жизнь людей не может обойтись без производства, поэтому
производственная парадигма по необходимости дополняет игровую. В разных эпохах и культурах доминирование одной из них
определяло характер социальных отношений. Вся история челове-

Де(монтаж) реальности

ческой культуры — это история выбора интеллектуальными элитами приоритета одной из парадигм. Носители древнейшего культурного кода, древнеиндийская религиозная элита, создавшая
шрути (священные тексты), произвели первую развернутую концептуализацию мифологемы «Подлинная реальность — это игра».
Это не отрицает планомерного производства вещей и отношений,
но и не наделяет их тем же онтологическим статусом, который
есть у божественной игры. Сама система вещей и отношений —
это майя (иллюзия), которая есть порождение Лилы.
Таким образом, устойчивость вещей и их связей существует лишь
на антропологическом, то есть иллюзорном, уровне восприятия
человека. Вещи являются как бы сгустками космических сил, которыми играет Брахма. Онтологический статус элементы производственной парадигмы получают в религиозных текстах авраамических религий, где Бог-творец имеет четкий план развития мира,
включающий цель истории и причины, толкающие мир к этой
цели. Это видно в ключевых понятиях авраамических религий:
«последние времена», «Страшный суд», «неизменная воля Бога».
Мирча Элиаде в своей работе «Миф о вечном возвращении» показывает, что изобретение «истории» в древнееврейской культуре
сакрализировало линейный тип времени, прогресс и лишило онтологического статуса циклическое время, которое в брахманизме объясняет движение внутри «колеса сансары».
Люди как участники Великой космической игры исполняют свои
роли в соответствии с кармой и дхармой. Майя в индуизме представляет собой иллюзорный характер материальной реальности
мира, который скрывает некую истинную, духовную реальность.
В буддизме майя также описывается как иллюзорное существование в сансаре — бесконечном цикле перерождений, который
рассматривается как бесконечная игра, состоящая из страдания
и освобождения.

Божественная игра

Жизнь в этих учениях рассматривается как набор ролей, которые
человек играет, пока не достигнет освобождения из цикла перерождений. Эта концепция призвана была помочь людям понять
свою жизнь как часть широкого космического порядка и принимать неизбежность своей судьбы с мудростью и спокойствием. Спокойствие приходит, когда человек осознает и принимает
свою социальную роль, понимая, в какую большую игру (Лилу) ее
вписал демиург мира.
На этом, например, основан варновый (иногда его неточно называют кастовым) строй индийского общества. В индуизме Космос
структурирован четырьмя типами социальных игр, соответствующими четырем варнам: варны, брахманов, кшатриев, вайшьев
и шудр. В европейской литературе их ошибочно называют сословиями. Но фактически это ролевые жизненные стратегии, предписанные каждому индивиду при рождении.
Они были выработаны религиозно-интеллектуальной элитой
индийского общества в эпоху Ригведы (1700—1100 гг. до н. э.)
в результате контакта развитой племенной сословной структуры
ариев с людьми чуждой культуры, имевшими кожу другого цвета. Традиционные тексты рассказывают о том, как освободиться
от ограничений своих условий существования и родиться в следующей жизни в другом теле.
Когда у родителей из одной варны рождается ребенок, они знают,
как его воспитывать и что ему необходимо делать, чтобы реализовать потенциал своей варны. А при смешанном браке ребенок
получает «запутанный сценарий жизни», поскольку его сознание
оказывается под влиянием противоречивых смыслов, связанных
в том числе с особенностями тела и психики. Участие в варновых сценариях жизни призвано минимизировать конфликты —
как между группами, так и внутри психики человека, — устраняя ложные надежды на природное равенство людей. Согласно

Де(монтаж) реальности

древнеиндийской философской антропологии, представление
о равенстве людей по природе запутывает сознание, поскольку
в действительности люди рождаются с разными возможностями
для реализации своего кармического потенциала.
Варновая система индийской культуры — это социальная проекция космической игры, где каждый человек исполняет свою роль
в великой драме Брахмана. Но этот же принцип распространяется
и на уровень бытия: ведантизм говорит, что не только общество,
но и сам мир — это театр теней, порожденный игрой Брахмана.
Особый интерес в школе адвайта-веданты представляет толкование майи. Ведантисты употребляют это понятие для передачи
идеи о том, что иллюзорная природа реальности (майя) нужна
Богу для создания видимости многообразия вещей и отношений
между ними. Майя — это аспект Лилы, обеспечивающий множественность форм. Это не значит, что мир как система вещей и отношений не существует, но он существует лишь как один из уровней проявления Брахмана — единой абсолютной реальности.
Сходную концепцию монизма находим и у неоплатоников. Глава неоплатонической школы Плотин говорит: «Все есть бегство
Единого к Единому» — это значит, что весь Космос, включая его
антропологический уровень, мир людей, — это порождение Единого. Миры как бы истекают (эманируют) из Единого. Все имеет природу Единого. Индивид — это ограниченная часть Единого, устремленная к возвращению в него. Техники возвращения
в Единое разрабатывались в западной магико-эзотерической традиции, в алхимии например.
Магико-практическую составляющую можно найти и в веданте.
Это — техники осознания и освобождения от майи через практику самопознания (атма-вичара) и осознание тождественности Атмана (души) Брахману. У неоплатоников Космос истекает из Еди-

Божественная игра

ного, а в веданте майя создает видимость многообразия. В обоих
случаях мир воспринимается как порождение высшей реальности, которая является его подлинной сущностью. Другими словами, истинная природа человека в одном из аспектов совпадает
с Абсолютом. Путем осознания своей высшей природы человек
может освободиться от влияния майи и достичь высшего состояния освобождения (мокша).
Таким образом, концепция Лилы — это не просто мифологическая
идея, а универсальный философский принцип. Игровая парадигма оказывается не только описанием мироздания, но и способом
восприятия жизни, ведущим к осознанию ее подлинной природы.

ТЕАТРАЛЬНАЯ ИГРА
В первой цивилизации западного типа — в Древней Греции —
игровая парадигма была осмыслена в рамках театра. Некоторые
древнегреческие философы берут игровую парадигму за основу
своей онтологии.
Идея, что «мир — это игра», впервые встречается у Пифагора (вторая половина VI в. до н. э.) в приписываемом ему афоризме: «Зрелище мира похоже на зрелище Олимпийских игр: одни приходят
туда поторговать, другие — проявить себя, третьи — посмотреть
на все это».
Платон развил эту идею до знаменитой «теории кукол», явно отсылающей к театрально-игровой парадигме древнегреческой
культуры. Вот что он пишет в «Законах» (I 644e—645a): «Представим себе, что мы, живые существа, — это чудесные куклы богов, сделанные ими либо для забавы, либо с какой-то серьезной
целью, ведь это нам неизвестно. Но мы знаем, что внутренние
наши состояния, о которых мы говорили, точно шнурки или
нити, тянут и влекут нас каждое в свою сторону. И, так как они
противоположны, увлекают нас к противоположным действиям,
что и служит разграничением добродетели и порока» [8].
Как получилось, что именно греки создали театр в его современном виде? Театр вырос из храма бога Диониса. Первоначально
там совершались религиозные ритуалы, призванные погрузить
адептов культа Диониса в транс. Это изменяло сознание, освежая восприятие реальности, которое со временем неизбежно
искажается.

Театральная игра

Ритуалы очищения снимали с человека устаревшие наслоения
опыта, освобождая его от чужеродных элементов и вредных влияний. На более глубоком уровне это было освобождение души
от материальности тела. Такое очищение называлось катарсисом.
Сегодня катарсис — это понятие из области эстетики и психотерапии. Оно обозначает сильное эстетическое переживание,
освобождающее психику от аффектов и наполняющее жизненной энергией. Аналогом катарсиса является мистический
экстаз или полет.
Изначально театр был не просто развлечением, а магической
практикой, способной трансформировать мир и творить его заново. Греческое слово «театр» (teatron — «место для зрелищ») связано со словами tea («вид», «взгляд»), tea («богиня») и teos («бог»).
В храме Диониса актеры разыгрывали сцены сотворения мира,
то есть буквально творили его. Театральные представления
в Древней Греции не были просто зрелищем. Это были священнодействия, в которых обязан был участвовать каждый гражданин.
В IV—V веках до н. э. процесс очеловечивания (антропоморфизации) богов в древнегреческой религии достиг своего апогея. Это
ускорило процесс секуляризации религиозных институтов.
В истории культуры этот период даже именуют «греческим
Просвещением», сравнивая его с европейским Просвещением
XVIII века. Театр стал светским храмом — храмом искусства. Боги
древних греков в доолимпийский период — это стихии. Олимпийские же боги — это прирученные стихии. Что это значит?
Греческая интеллектуальная элита, в отличие от народных масс,
к V веку осознала, что человеческим поведением управляют законы, написанные людьми-законодателями. Но как только эти
законы принимаются в ходе демократических процедур, они ста-

Де(монтаж) реальности

новятся объективными силами. Их влияние оказывается схожим
с тем, что в архаических обществах приписывалось богам.
Платон осознавал, что боги, о которых говорит народ, — это социальные силы, порожденные законами. Его поздний диалог
так и называется — «Законы». Платоновский Сократ в диалогах
Платона предстает как персонаж, осужденный за то, что «вводит
новых богов». То есть он низводит религиозных богов ниже логики и техники постановки жизненных целей, созданной самими
людьми.
На основе идеи об управляемости людей внешними, неантропными силами Платон создает «агрегатную теорию» психики. Она
легла в основу многих психологических учений XX века. Агрегатная означает состоящая из частей. По Платону, душа состоит
из трех частей. В «Тимее» он описывает соответствие частей души
частям тела:
ЛОГИСТИКОН (logistikon) — «умная часть» души, расположенная
в голове, регулирует работу частей тела.
ТЮМОЭЙДОС (tumoeidos) — «страстная часть» души, расположенная в груди, отвечает за волю и стремления.
ЭРОС (epitumikon), или эпитюметикон, расположенный в брюхе,
связан с физическими потребностями.
К этим частям и привязаны нити богов. Другими словами,
люди — это куклы, программируемые социальными силами,
которых Платон называет богами. В диалоге «Государство» Платон соотносит каждую из трех частей с социальной структурой
общества, с тем набором социальных игр, которые характерны
для трех сословий его идеального государства. Рассудительная
часть соответствует философам и правителям, которые должны

Театральная игра

управлять обществом на основе знания и разума. Страстная часть
соответствует воинам или стражам, которые защищают государство и поддерживают порядок. Третья часть соответствует ремесленникам и земледельцам, которые обеспечивают материальные
нужды общества.
Платон создает теорию управления людьми, предписывая действовать по жестким программам, устанавливаемым в процессе
социальных игр: «Человек же, как мы говорили раньше, — это
какая-то выдуманная игрушка бога, и по существу это стало наилучшим его назначением. Этому-то и надо следовать; каждый
мужчина и каждая женщина пусть проводят свою жизнь, играя
в прекраснейшие игры» [9].
Справедливое общество возможно только тогда, когда каждое сословие ведет себя в соответствии с программами, содержащимися в частях души. Добродетель он связывает с человеческой ограниченностью: «Этот миф о том, что мы куклы, способствовал бы
сохранению добродетели» [10].
Платон описывает людей как «ботов», у которых есть жесткое
программное обеспечение их поведения, кроме той немногочисленной группы, которую сегодня называют интеллектуальной
элитой: «ведь люди в большей своей части — куклы и лишь немного причастны истине» [11].
Интересно, что Платон называет всю человеческую жизнь игрой
в трагедию: «Мы и сами — творцы трагедии, наипрекраснейшей,
сколь возможно, и наилучшей. Ведь весь наш государственный
строй представляет собой подражание самой прекрасной и наилучшей жизни. Мы утверждаем, что это и есть наиболее истинная трагедия» [12]. Театральная игра и особенно трагедия — это
единственно достойное дело для человека в незавидном положении запрограммированной куклы. Почему? Потому что куклы

Де(монтаж) реальности

действуют не только согласно своей роли (это было бы жалкое
зрелище одиноко танцующего автомата), но и сценарию всей
пьесы, написанной драматургом с целью показать человеческое
достоинство героя трагедии.
В античной трагедии герой сражается с Роком и погибает, ибо
нельзя победить судьбу. Однако зрители в момент гибели героя переживают катарсис, очищение восхищением. Восхищает
то, что герой бился с Роком, разыгрывая «свою игру» в общем
ансамбле игр мироздания. Остальные персонажи не способны
играть «свою игру». Это вселяет в зрителей надежду на принципиальную возможность для человека обрезать нити управления,
идущие от внешних сил. Как бы сказал Ницше: зрители, будучи
людьми, плачут в катарсическом состоянии над возможностью/
невозможностью стать сверхчеловеком. У греков герой имеет
статус полубога. Не потому ли, что он преодолевает свою кукольность, свою запрограммированность… или почти преодолевает?
Заданная Платоном театрально-игровая парадигма больше никогда не уходит из европейской философии и культуры. Плотин, основатель неоплатонизма, вполне разделяет платоновскую теорию
кукольности человеческого поведения. Он говорит, что люди —
это «прекрасные и милые видом живые игрушки» [13]. При этом
он вводит и развивает центральную тему постантичной философии — тему свободы воли внутреннего мира человека, который
противостоит детерминированному социальному миру и миру
природы: «И как будто на сцене театра, перед нами проходят убийства, смерти, захваты городов, хищения и грабежи; все это — перестановки декораций, смены масок и стенания актеров. Ведь
здесь, в отдельных проявлениях этой жизни, не внутренняя душа,
но внешняя тень человека рыдает и печалится, подмостками же
ей служит вся земля. Действительно, таковы дела человека, который считает истинной жизнью только то, что происходит в этой
низшей, чувственной сфере, и не знает, проливая слезы и пребывая в заботах, что он — лишь шалящее дитя» [14].

Театральная игра

Плотин, следуя за своим учителем, считает, что поведение людей
в социуме запрограммировано, а сам социальный процесс подобен пьесе, поставленной космическими силами: «…это опять-таки напоминает нам театр, когда драматург распределяет роли: одному он дает лучшую роль и много реплик, другому же — худшую
и без слов. Впрочем, самих актеров он не создает, лишь раздает
им роли. Так и в жизни — каждый имеет свое место: одно — для
достойного, другое — для худого. И тот и другой, согласно своей
природе, определены для своего, и каждый идет на соответствующее место, занимая то, которое он себе выбрал. А тогда уже и там
худой говорит и поступает нечестиво, хороший же — достойно.
Итак, в человеческих драмах автор раздал роли, актеры же должны их исполнять» [15].
Идея того, что человек — актер в игре внешних сил, продолжила
свое развитие в неоплатонизме и стоицизме. Стоик Эпиктет повторяет ее, усилив моральный аспект и подчеркнув этическую направленность: «Помни: ты — актер в спектакле и должен играть
роль, назначенную тебе распорядителем, будь эта роль велика
или мала. Если он назначил тебе роль нищего, постарайся и ее
сыграть как следует, да и любую другую роль: калеки, государя
или обыкновенного гражданина. Твое дело — хорошо исполнить
свою роль; выбор роли — дело другого».
Таким образом, идея о человеке как марионетке проходит через
всю западную философию — от театра Диониса до неоплатоников и стоиков и дальше до Оскара Уайльда, который говорит
с вполне серьезной иронией: «Весь мир театр, но труппа никуда
не годится».

КИБЕРНЕТИКОС
Итак, Платоном была создана итоговая античная концепция реальности в виде его великой метафизики двух миров, ставшая основой всей средневековой и классической европейской философии. Этот гениальный древнегреческий мыслитель и создатель
мифов разработал модель увлекательной, полной драматизма
игровой реальности, в которую до сих пор играет европейское
человечество.
Платоники Античности и Средневековья развивали его идеи.
Посудите сами: Уильям Шекспир развивал идею о сходстве социальных процессов с театральным представлением; xристианские
теологи-реалисты в споре с теологами-номиналистами рассуждали об управлении реальностью через систему идей; у К. Г. Юнга
и в гротескной форме у Ф. Ницше встречается идея выделения психологических типов людей в зависимости от склада их
сознания (души).
Великая платоновская метафизика во многом инспирирована так называемым «кибернетическим вопросом» — поиском
принципов управления социальной реальностью через контроль
за потоками информации и сознанием людей [16]. Об этом я написал книгу, посвященную управлению реальностью культурными элитами, создающими картины мира и внедряющими их
в культурную память.
Проблему управления реальностью Платон поставил во главу
угла всей своей метафизической системы. Не случайно в его ито-

Кибернетикос

говом произведении «Государство» все диалоги о том, как с помощью аскетического образа жизни, подчиненного жесткой дисциплине мышления, увидеть умом систему идей. Это необходимо,
чтобы предотвратить гниение бытия в полисе.
Полис — прекраснейшее государство греков. После казни Сократа он видится Платону, любившему его, как гниющий космический организм, и он ищет выход из этого кризиса. Со времен
критской культуры магическо-мифологическая мысль архаической Греции фокусировалась на штамповке ролей для социальной игры в империю.
В диалоге «Протагор» он сетует: «Несмотря на то, что человеку нередко присуще знание… не знание им управляет, а что-то другое:
иногда страсть, иногда удовольствие, иногда скорбь, иной раз любовь, а чаще — страх» [17].
У Платона мы находим не только сам термин «кибернетика»,
но и всю архитектуру так называемой «виртуальной игровой реальности» и современной компьютерной парадигмы. Структура
его космической системы включает два мира, существующих
внутри Мировой души Космоса. Мировая душа у Платона — это
система всех управляющих людьми программ, некое программное обеспечение человечества. Человечество для античного
грека — это только люди греческого мира. Существует также хаотическое начало, ответственное за отклонение от благого поведения, — своего рода «баги» системы.
Используемый здесь язык упрощает картину платонизма, но это
необходимо для популярного изложения теории и практики
создания миров и моделей поведения людей в них: когда одни
действуют по своей воле, а с другими что-то случается — точнее,
случается с жизнью, которую они называют своей. Верхний мир
идей — это прекрасный в своей формальной логичности и си-

Де(монтаж) реальности

стемности мир образцовых форм, порождающий гармоничные
отношения и совершенные материальные тела. Нижний мир
вещей — это та действительность, в которой живет облеченный
в тело человек со своей несовершенной психикой.
Динамика этой игры такова: между мирами есть переход, и, подобно героям фантастических произведений жанра исэкай, философ оказывается в ином мире — мире идей. Его задача состоит
не просто в выживании, а в постижении истинного устройства
реальности. Героем этой игры является ученый-философ, соединяющий два мира. Как и в современных компьютерных играх,
он обладает арсеналом атрибутов, дающих ему силу. В первую
очередь это законы логики, которые сформулировал и выстроил в боевой порядок ученик Платона — Аристотель. Ученыйфилософ платоновского «Государства» — это маг, или, как говорит сам Платон, «кибернетик». С помощью знания мира идей он
может воздействовать на жизнь простых людей.
Собственно, простые люди у Платона представляют собой своеобразную разновидность вещей, вернее, ботов: он называет неученых людей «куклами богов». Вещь может быть предметом
или животным. Аристотель сравнивает рабов, а Бодрийяр —
человека-массу — с животными [18]. Бот в компьютерной игре —
неживая вещь, поэтому и послужил здесь метафорой для обозначения людей с низким уровнем развития человеческих качеств.
Характерный признак: боту выделено мало памяти, он — примитивный персонаж. Уже Платон связывает кукольность людей
именно с объемом памяти. Его знаменитая теория анамнезиса
гласит, что познание — это воспоминание, а осознанность и субъектное поведение определяются умением увидеть истинный
слой реальности.

Кибернетикос

Для такого поведения нужна природная предрасположенность
и навыки обращения с информацией, переданные от учителя
к ученику. Именно это Платон называет знанием о «добродетельном поведении». При этом добродетель не следует путать с этическими качествами человека. Как отмечают многие ученые,
античный человек понимал добродетельность по аналогии с хорошо сделанной вещью: добродетелен тот, кто ведет себя в соответствии с правилами космической гармонии. Способность вести
себя так определяется, с одной стороны, богами (то есть факторами рождения и обстоятельствами биографии), а с другой —
усилиями человека и его учителей. Если питания недостаточно,
человек превращается в куклу, инструмент богов. В этом случае
кибернетикос — управленцы, которые умеют внедрять нужные
программы в жизненный мир ботов.

ЛЮДИ И БОТЫ
Как Божественная игра проявляется в современной нам реальности? Человек, проходя социализацию, получает в качестве
посредников между его психикой и истинным бытием систему
представлений о мире, которая фиксирует его в определенных
программах поведения. Со временем эти посредники множатся,
усложняются и закрепляются в виде социальных ролей.
В какой-то момент количество этих посредников может превысить человекоразмерность — возможности человеческого существа обрабатывать то количество информации, которое требуется ему при отыгрывании своей социальной роли. Это ведет
к тому, что человек отказывается от чрезмерной сложности, предписываемой ему социумом, и начинает как бы «тупить», то есть
перестает развивать свой творческий потенциал, который требует дополнительной энергии, и принимает решение «быть простым», подчиняться примитивным программам. Современный
человек оказывается словно заколдованным этими примитивными управленческими программами, подобно архаическому
человеку, заколдованному простым повторением ритуального
поведения в жизни. Но если архаический человек вынужден был
приспосабливаться к опасной природной среде каждый день, меняя поведение, то современный человек, живущий в устойчивом
сеттинге, превращается в «бота».

Люди и боты

Человек становится ботом сам или его таким делает мир вокруг?
Это двусторонний процесс: социум и культура в период вторичной социализации ставят человека в условия жизненных сценариев, несоразмерных человеческому существу. Со своей стороны
человек делает выбор опроститься. При этом этот выбор чаще
всего неосознанный.
Он играет роли, не понимает, кто он на самом деле. Он лишается
возможности видеть или слышать духовный уровень реальности,
у него атрофируется чувство вечного «я», которое К. Г. Юнг назвал
«самостью». В его уме носятся «вихри сознания» («читта-вритти»
в индуизме): желания перепутываются с их рационализациями
так, что сознание индивида мечется от одной идеи к другой,
от одной эмоции к другой. Он не является хозяином (субъектом)
ни своей собственной жизни, ни своего поведения. Не он сам
действует, а с ним случается. И он становится грустненьким.
Дорогой читатель, выгляни в окно и посмотри, сколько грустных
по жизни людей на улице. С точки зрения древних индийцев, эти
люди обеспечены всеми средствами для жизни, но они скучают
и грустят. Это особая экзистенциальная грусть, соответствующая
экзистенциальной скуке. Ибо скука — это состояние сознания,
возникающее в ситуации, когда субъект не контролирует реальность, потеряв знания о правилах игры.
У индийских мыслителей есть и относительно хорошие новости для заколдованных майей и потому грустных современных людей. Осознающий реальность как Лилу, человек понимает, что его социальный статус — это только роль в социальной
игре с не им заданными правилами. Познавший все ее аспекты
получает возможность выйти из состояния, когда тобой играют силы социального мира, и начать играть в свою игру —
это творчество, искусство.

Де(монтаж) реальности

Конечно, любой творческий человек ограничен божественной
игрой Брахмы, то есть «своя игра» всегда вложена в нее. Но и человек может стать сотворцом Абсолюта. Дело в том, что человек,
творящий шедевр, делает это в рамках тех принципов и техник,
которые растворены в Космосе, в мироздании, сотворенном
Брахмой. Поэтому каждый творец — это сотворец Бога. В христианстве, например, один из титулов Творца — поэтос (др.-греч.
«поэт»). Игры, искусство, творимое людьми, — это авторская копия, великая имитация игр Брахмы. В этом случае можно уже говорить не о заколдованном мире, а о волшебном игровом мире
поэзии, литературы, живописи и других видов искусства.
В Древнем мире искусство существовало только в форме магии.
Не случайно говорят о «магии искусства». Магия связана с различными системами мировоззрения (неоплатонизм, герметизм, каббала). Но магия, как и просветление, и другие формы западного
эзотеризма, не считается допустимой формой знания. Она называется «отвергнутым знанием». В отличие от научной технологии, которая устроена аналогично, но исключает индетерминизм
— постоянное присутствие тайны путей, по которым движется
мысль творца. Наука — это магия в детерминистской рамке. Суть
магии — техника воздействия на реальность, включающая в себя
интуицию, тайну, чудо творчества.
Освоив магию, древний человек возвращал себе субъектность —
способность участвовать в творении мира, в Великой игре. Так
или иначе, к магии были причастны все слои архаических обществ, кроме рабов, которые не считались слоем общества именно по этой причине — по причине непричастности к сакральному знанию и ритуалу периодического сотворения мира.
Как человек понимает, что вышел из чужой игры и играет свою,
интегрированную в другие социальные игры? Это происходит
как осознание того, что ты сумел сотворить шедевр — умелое,

Люди и боты

оригинальное, приносящее пользу тебе самому и другим людям
произведение. Этим шедевром может стать не только произведение искусства, но и результат другого созидательного процесса,
например педагогический труд, социальная практика, строительство и другие типы.
Когда человек осознает, что живет в чужой игре, он использует
либо магию (архаичный путь), либо творчество (современный
путь). Оба пути требуют состояния детской спонтанности.

Часть 2

СОЗДАНИЕ МИРОВ

МНОЖЕСТВЕННОСТЬ
МИРОВ
Анализ истории культуры человечества показывает, что все учения о реальности опираются на идею о существовании множества миров. Первая метафизическая модель двухмирной реальности создана Платоном. Платон говорит, что Космос состоит
из двух миров: «мира идей» и «мира вещей». Платоновская «теория двух миров», в которой присутствует идея конфликта между
мирами — идеальным и материальным, — способствовала тому,
что начало осмысляться понятие «мир» в двух смыслах: «мир»
как гармония отношений, противостоящая понятию «война»,
и «мир» как круг земель.
Сами римляне называли его Imperium Romanum — «римская
власть». Этот термин вошел в латинский язык задолго до появления государства с императором во главе. Его использовал еще
Цезарь, говоря о подчиненной Риму Галлии: «Gallia sub populi
Romani imperium redacta». Со временем понятие imperium стало распространяться на все земли, которыми владели римляне.
Но интересно, что синонимом этого понятия является и термин
Orbis Romanum («Римский мир») — так обозначали территории,
контролируемые Римской империей. Причем не только подчиненные римскому государству, но и те, на которые распространялось культурное цивилизационное влияние Рима. Термином
Orbis terrarum — «круг земной» или «вселенная» — римляне обозначали круг всех стран на земле.

Множественность миров

Был еще один интересный для нас термин Pax Romana («Римский мир»). Этот термин используется для обозначения периода
стабильности, мирного времени без войны в Римской империи
в I и II веках н. э. В этот период не было крупных конфликтов,
и в целом в империи царило чувство безопасности. Таким образом, римляне говорили о «мире» в разном значении: «мир» как
территория государства, «мир» как ареал культурного влияния
своей цивилизации и «мир» как спокойствие.
Римляне, по сути, свели два мира в один. Для этого они сакрализовали единый центр мира, создав «римский миф». «Римский
миф» — это этноцентрический миф о мессианском римском народе во главе с императором-человекобогом. Император — это
небесная ось, объединяющая небесный и земной миры, превращая их в уровни единого глобального мира. Это первый глобалистский проект.

ссылка на статью
или фото

Эта идея глобализированного мира была воспринята католической церковью. «Католическая» (лат. Catholica) — значит «вселенская», объединяющая все миры посредством принятия правильного мировоззрения. Этот проект в его средневековом варианте
потерпел фиаско. Мир объединялся не столько на принципе любви, закрепленном в Евангелиях, сколько с помощью крестовых
походов и завоевательной политики христианизированных государств Европы. Эпоха Возрождения возникла как поиск выхода
из неудач на пути построения этого глобального универсального
мира. Неслучайно в конце Средневековья у интеллектуальных
элит возникает интерес к «теории множественности миров».
Первую влиятельную теорию множественности миров находим у Джордано Бруно. За эту теорию 17 февраля 1600 года его
сожгли на площади Цветов. Показательно, что на постаменте
памятника Бруно, установленного в 1889 году на той самой площади Цветов, выбита надпись: «Джордано Бруно — от столетия,

Де(монтаж) реальности

которое он предвидел, на том месте, где был зажжен костер».
«От столетия» — это от людей нового мира, в котором эта теория
больше не является еретической.
Бруно предположил, что Вселенная бесконечна, поместив туда
другие миры вместе с Землей. В эпоху Великих географических
открытий были обнаружены новые земли, и теперь требовалось
не только теоретически обосновать их существование, но и примирить европейцев с реальностью народов, сильно отличавшихся
от жителей средневековой Европы, играющих в совершенно другие социальные игры. Во всяком случае, так показалось им. Например, католические теологи вполне серьезно обсуждали вопрос,
являются ли индейцы людьми, спасаемыми Богом, настолько их
возмущали их религиозные обряды. Бруно полагал, что его космология станет основой нового учения, названного им «философией
рассвета». Суть его учения о множественности миров — найти гармонию в религиозно расколотом мире Европы, прекратить войны, которые носили религиозно-культурный характер.
Реабилитировал идею множественности миров Иммануил Кант.
Свой знаменитый тезис о принципиальной непознаваемости истинного слоя реальности он обосновал идеей колоссальной информационной сложности жизненного потока, в который погружен человек. Наш разум, считает Кант, в принципе не способен
увидеть реальность во всей ее сложности. Но он оптимистически
смотрит на возможности разума. Он рационалист. Разум способен
упрощать сложность, создавая схематизмы сознания. Благодаря
схематизмам сознания — неким программам — разноголосица
впечатлений, получаемых людьми от органов чувств, упорядочивается и формирует мыслеобразы. Образ — это результат способности рассудка стягивать чувственные впечатления в некое
единство, освобождать человека от разноголосицы чувственных
ощущений, которые поставляют объекты.

Множественность миров

Следующий уровень свободы — это освобождение рассудка
от многозначности образов, которая, по мнению рационалиста
Канта, оглушает психику перекличкой смыслов, приводя ее в ненужное возбуждение. Действительно, образ тесно связан с воображением и полифонией смыслов. Чтобы познание продвинулось дальше — в понятийную область, необходимо задействовать
способность разума образовывать схемы. Схема раскрывает объективный смысл вещи. Вещи непознаваемы в своей сложности,
но конструктивная способность разума показывает сознанию
феномен, некую копию реальной вещи, которую Кант называет
«вещь-в-себе».
Неспособность познания проникать в сложнейшую суть вещей
компенсируется возможностью постигать конкретное существование вещей. В ней он видит залог свободы человека: вещам
отказано в праве давить на человека своей откровенной сутью,
поэтому он волен выбирать такие точки зрения на феномены, которые обеспечивают схематизмы сознания. А они формируются
в социальных практиках. По Канту, мы не знаем мир, но понимаем его благодаря способности конструировать мир.
Понимание вариативно. Но так как социальные практики
в разных культурах различны, то и схематизмы и миры множественны. Это называется взгляды. Есть зрение, а есть взгляд.
Зрение — физиологическая способность, а взгляд социальнокультурно обусловлен: взгляд ребенка отличен от взгляда ученого, взгляд политика левой ориентации отличен от взгляда политика правой ориентации. Живут ли они в одном мире? Лишь
в какой-то степени.
Миры стремятся обособиться друг от друга, и нужны усилия по их
подведению под общий знаменатель. Кант закладывает основу
для появления в философии XX века понятия «жизненные миры».
Понятие «жизненный мир» кладет в основу феноменологической

Де(монтаж) реальности

теории множественности реальности Альфред Шюц. Он в работе
«О множественности реальности» обосновывает существование
замкнутых миров, формируемых в социальных коммуникативных практиках [19]. Это социокультурные целостности, некие
сгущения отношений людей друг с другом и остальными элементами окружающей среды. Шюц выделяет два аспекта мира:
«социальный мир первого порядка» и «социальный мир второго
порядка». Социальный мир первого порядка формируется во взаимодействии индивидов друг с другом. Социальный мир второго
порядка представляет собой мир символов, значений и норм.
Таким образом, жизненный мир — это сочетание индивидуально устанавливаемых правил взаимодействия с миром и языковой игры, формирующей общее поле знания [20]. В процессе
коммуникации люди обмениваются символами, которые имеют
общепринятые значения и позволяют им конструировать смысл
и социальные образцы поведения. Таким образом, люди используют символы и язык для взаимодействия друг с другом и конструирования социальной реальности. Понимание социальной
реальности зависит от языкового контекста, в котором субъекты
взаимодействуют.
Современный немецкий философ Петер Слотердайк онтологизирует понятие, близкое к понятию «миры», — понятие «сферы».
Человек не может выжить иначе, как будучи помещенным в сферу. Каждый погружен в некую духовную оболочку для того, чтобы
обрести иммунитет, защищающий духовный организм от разрушительных информационных влияний.
Всю историю человечества немецкий философ представляет как
построение символических миров-сфер, в которых укрываются
человеческие коллективы. Я буду опираться на эту метафору для
описания нескольких таких гиперсфер, чтобы показать, как порождаются и как конструируются миры — необходимые символические пространства для жизни людей.

Множественность миров

Гиперсфера — это жизненный мир целых коллективов людей,
образующийся из набора стереотипов, создаваемых разного рода
«машинами идей»: языками искусства, науки, идеологии, медиа,
бытового общения, жаргоном. Это общественные информационные замкнутые пространства. Помимо гиперсфер, существуют и микросферы по Слотердайку. Я согласен с этим, но немного по-другому трактую понятие Слотердайка «пузыри» (Blasen).
Помимо социокультурной сферы, люди могут быть окружены
так называемым «информационным пузырем». Этот термин
ввел в научно-практический оборот Эли Паризер, автор книги
«За стеной фильтров». Этот автор проанализировал пропагандистскую деятельность интернет-гигантов, которые намеренно
подгоняют результаты поиска и френдленту под предпочтения
пользователей, чтобы заставить их потреблять однородный контент. Люди охотно на это идут, так как созданные фильтры ограждают их от неприятных новостей и обсуждений их ценностей
с иной точки зрения.
И тут опять Слотердайк прав — сферы, в частности информационный пузырь, несут функцию иммунизации сознания, защищая
его от атак внешних сил. Однако, как это бывает при аллергиях,
несоразмерно усиленная защита вызывает болезнь. В информационном пузыре начинает чахнуть творческое начало субъекта
и его критическое мышление. Информационный пузырь не дает
проникать новым идеям, заставляет избегать обсуждений спорных тем и враждебно относиться ко всем, кто думает иначе.
Наши ошибочные убеждения становятся сильнее за счет того,
что многократно повторяются внутри группы — это явление называют эффектом эхо-камеры. Другими словами, пузырь представляет собой также жизненный мир, но очень душный, фиксирующий человека в стереотипах и привычках думать в одном
направлении. Речь идет именно о мирах, а не о картинах мира.

Де(монтаж) реальности

В чем отличие мира и картины мира? Мир — это образ жизни,
или стиль жизни. Стиль — это принятое решение. Вернее, комплекс принятых решений. Картина мира, или мировоззрение, —
это система представлений человека о том, как устроена и как
должна быть устроена жизнь. И это не индивидуальные представления, а коллективные.
Например, в картине мира современного человека есть не только
смартфон, но и представление о том, что он необходим для полноценной жизни. Человек может допустить мысль о том, что без
смартфона жизнь будет более наполненной смыслом, но при этом
его конкретным поведением будет управлять не эта его мысль,
а коллективное представление о необходимости смартфона. Для
кого-то это еще конкретнее — необходимость айфона. А это значит, что картина мира — это набор программ управления поведением людей в определенной социокультурной целостности.
Я буду называть такие социокультурные целостности мирами.

ВРЕМЯ МИРА
И ВРЕМЯ ВОЙНЫ
Принципиально отношения между людьми делятся на мирные
и конфликтные, кооперативные и соревновательные, в которых люди рассматриваются либо как цели, либо как ресурсы.
Пространство становится миром в том случае, если преобладает
кооперативный порядок отношений, стремящийся к гармонии,
балансу и устойчивости системы отношений и вещей.
Мир — это время кооперации людей, предполагающее пространство симпатии, «вайба любви». Конфликт, война — это нарушение существующего твердого порядка, который человеческие
сообщества тоже пытаются упорядочить и тем самым продвинуть в сторону мира. Война — это время конкуренции, предполагающее взгляд на пространство как на конфигурацию ресурсов. У войны есть правила и упорядоченный сеттинг — фронты,
тылы, привязанные к картам мира. Все стремится стать миром,
даже война. Мир — это набор правил и территория. Таким образом, война — это тоже мир, то есть… некий порядок конфликта.
Война — это соревновательная игра. Это театр военных действий.
Начинаются войны всегда как виртуальные информационные
войны: создается образ врага, нагнетается воинственность речами
и текстами. Это так называемая серьезная игра — дело дипломатов и пропагандистов, готовящих переход от виртуальной игры
к игре на физическом театре боевых действий. Как правило, когда
эта игра выходит из виртуального пространства в физическое, начинается потеря ресурсов сторон, включая массовую гибель людей.
Де(монтаж) реальности

Тем самым война трансформируется в игру нечеловеческих сил,
то есть тех сил, которые немецкие мыслители называли «цайтгаст», дух времени. Люди превращаются в «кукол богов», как говорит Платон, или «падают на инфернальный уровень», как пишет Рене Генон. Генон, вводя этот оборот речи, явно опирается
на метафору христианского эзотеризма, где этот процесс захвата
сознания людей духом времени описывается как падение человеческого существа на уровень «зверь». Зверь же — это существо
разумное, изощренно разумное и поэтому имеющее цель. И эта
цель — абсолютная власть.
В качестве примера такой символики сошлюсь на персонажей
новозаветной книги Откровение Иоанна Богослова — на зверей
Апокалипсиса: Зверь, вышедший из моря, и Зверь, вышедший
из земли. Зверь в данном случае — это человек, павший на инфернальный уровень. На это указывает слово thiríon («зверь»).
Если бы нужно было сказать, что это животное, то автор употребил бы слово zоon — в греческом тексте Библии им передается
смысл «животное».
Каковы сущности конфликтов, кризисов, войн, восстаний, разломов и разрывов социальной ткани? Переформатирование
коллективного сознания для переформатирования реальности
в целях восстановления баланса после внедрения в жизнь критически опасного множества новых вещей. Такая инновация переструктурирует социокультурное пространство. Введение новой
вещи требует выстраивания новых и разрушения старых связей.
Так постройка железной дороги в России произвела серьезные
изменения в мироустройстве и мировосприятии русских людей.
Не случайно завязка и развязка романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина» происходят на железной дороге. Толстой чутко уловил,
что мобильность, которую обеспечивала и воплощала эта вещь,
приведет к изменению мира, и прежде всего его эстетического
и этического измерения. Лев Николаевич пишет роман «Война

Время мира и время войны

и мир» не только о мире как невоенном времени, но и о мире как
общине, мире как пространстве народного духа. Под этим углом
зрения видно, что война — это не пространство, не театр военных действий, а разрушение устоявшихся отношений и работающих связей.
Война — это время разрушения социокультурного пространства.
А время — это дух. Поэтому война — это дух разрушения, меняющий социокультурное пространство. Разрушение влечет за собой необходимость нового созидания, поэтому война является
и драйвером нового мира. Изменения старого мира необходимы
в связи с тем, что появляются новые вещи в этом пространстве,
что требует переструктурирования.
Есть два основополагающих принципа солидаризации людей:

1. Объединение для соревнования за ресурсы, имеющиеся в мире.
2. Сотрудничество для создания нового мира. Августин Блаженный в своем
труде «О граде Божием» связывает стремление людей к этим двум принципам с двумя формами любви, понимая любовь как некий клей между элементами мироздания — людьми, вещами и идеями. Один вид любви влечет
человека к человеку как цели (образу Божьему — по Августину), а другой —
к ресурсам и людям как соратникам по захвату этих ресурсов. Природа
любви по Августину одна — сотрудничество, союз, но Князь мира сего, включая человека в соревновательные игры, меняет направление воли с союза
на раздор. Все союзы соревнующихся за ресурсы носят временный характер. Поэтому они рано или поздно распадаются, и бывшие союзники начинают соревноваться между собой.
В этом Августин видит причину войн. Вот как он об этом пишет:
«Земной град… имеет свои блага на земле, которыми и радуется,
насколько возможна радость о таких вещах. И так как нет блага, которое не делало бы затруднений тем, кто привязан к нему,
то и этот град очень часто разделяется сам на себя, вступая в спо-

Де(монтаж) реальности

ры, войны, сражения, и добиваясь побед, несущих перед собою
смерть…» [21]. И если те, кто отвечает за мир в обществе, не находят реформаторских средств, то возникает социальный и культурный кризис, а затем угроза войны как выхода из него с помощью
духа разрушения. Частным случаем войны является революция.
Так как разрушать можно только то, что создано, война — это
всегда конфликт двух духов: духа созидания и духа разрушения.
В этом смысле война не является ни системой материальных
вещей (оружие, так называемый боевой состав, тыловая инфраструктура), ни системой идей (воинские стратегии и техники),
ни психологическим или этическим состоянием людей (агрессия, алчность). Это процесс пересборки мира через разрушение
системы вещей и отношений между людьми. Это верно отметил
Толстой, когда написал о войне: «В этот двадцатилетний период
времени огромное количество полей не паханы; дома сожжены;
торговля переменяет направление; миллионы людей беднеют,
богатеют, переселяются, и миллионы людей-христиан, исповедующих закон любви ближнего, убивают друг друга».
Какая сила заставила людей поступать таким образом? Эта сила —
«дух разрушения», или эффект, который возникает в связи с изменениями в культуре и обществе, которые немецко-американский
философ О. Розеншток-Хюсси назвал «болезнями языка». «Язык
учреждает времена», — пишет он, имея в виду социотворческую
силу речи. Человек — это существо, которое становится человеческим существом, когда говорит и слушает. «Язык направлен
на то, чтобы заключать мир, оказывать доверие, почитать стариков и делать свободным следующее поколение», — пишет Ойген
Розеншток-Хюсси в «Языке рода человеческого» [22]. В этой связи
он называет четыре болезни языка: война, революция, вырождение и кризис. «Война замыкает язык в границах каждой из противоборствующих сил. Война проводит географическую границу
между двумя видами речи. Таким образом, с исторической точки
зрения война может разрушить языковое единство» [23].

МИР КАК ХРОНОТОП
Вопрос, который я никак не могу обойти, говоря о социальных
играх, создающих множество миров, — это вопрос о том, что такое пространство и время.
В своей работе «Производство пространства» Лефевр дает такое
определение пространства: оно есть «результат последовательностей и наборов операций», образующий «совокупность отношений между вещами» [24]. Другими словами, пространство — это
комплекс из вещей и отношений между ними.
Человек сам по себе является таким микрокомплексом: он и вещь
(тело), и источник отношений (дух). Человек — субъект игры
и/или производства, которые создают хронотоп (пространствовремя) человеческой жизни. Вещами в данном случае являются
все элементы материальной культуры, а отношения между ними
устанавливаются с помощью таких средств, как язык и речь.
И игра, и производство участвуют в создании хронотопа культуры. И игрок, и производитель могут быть творцами культуры.
Человек-творец — это субъект мироздания. И производство,
и игра — это не просто активности, а полноценная деятельность.
Активность сознания и спонтанность поведения — это потенциал творца, но для состоятельности человека-творца нужны целевые установки, необходимо проектное мышление.
Деятельность требует проектного мышления. Пространство человеческой жизни — это социальные пространства, которые
создают элиты, группы людей, проектирующие и поддержива-

Де(монтаж) реальности

ющие функциональность разнообразных машин производства
и игры. Играть и производить может только Субъект.
Смерть Субъекта, о которой пишут постмодернисты, — это состояние масс, не способных совмещать игру и производство, зафиксированных в одном модусе, что запускает процесс ботирования.
Если пространство, мироздание — это комплекс материальных
вещей и отношений между ними (центральной частью этого комплекса являются отношения между людьми), то возникает закономерный вопрос: разве для этого комплекса уже не нужно наличие некоего пространства, в которое они помещены?
Дело в том, что для формирования пространства нужна некая
наполненная пустота, сущность которой философы называли
разными именами. Демокрит называет ее «промежутками между атомами», Платон дает ей имя «хора». Это бесформенная материальность, выполняющая функцию вместилища для возникающего космического пространства. Еще одно имя дает Анри
Бергсон — «жизненная сила» (élan vital).
Дам интерпретацию этих явлений: сырым материалом, из которого производятся вещи, является природа, или «жизненный поток». Природа подобна разлитому везде воздуху, который, сгущаясь, образует вещи. Вещи рендерятся (как бы «отрисовываются»
в сознании, превращаясь в кажущуюся объективной реальность)
с помощью эйдосов — смыслообразов сознания человека. Эйдосы в сознании приобретают форму понятий. Словами создаются
отношения. Отношения овеществляются. Ведь вещи нужны для
фиксации и создания отношений людей к среде, в том числе
к социальной среде. Психологически для жизни людям нужны
только люди, но для выживания — вещи. Когда человек начинает слишком сильно любить вещи, то на самом деле он желает отношений с людьми, которых не смог установить с помощью речи
или поступков. Так формируется социокультурное пространство.

Мир как хронотоп

Рассмотрим, как это делается, на примере понятия «географическое пространство». Оно создается географами в порядке, предписанном так называемым «географическим объектам». Географические объекты, в отличие от природных объектов, — это
сконструированные культурные образы.
На эту особенность явно указывают карты. На картах видно, что
это отрисованная реальность. Карты внедряются в культуру, загружаясь в память каждого субъекта. После того как образуется
достаточный массив картографических образов в памяти, они начинают накладываться на перцептивные образы, формирующиеся в результате лицезрения природных объектов. Таким образом, горы и реки, как вы видите, представляют собой «кентавра»
из природных объектов, картографических образов и смыслообразов языка. И вот этот конструкт и видит современный человек — человек культуры карт.
Пейзаж — это тоже культурный продукт, который, видимо, появляется только в Древней Греции после так называемого «умиротворения природы» с помощью абстрактных рассуждений
о ней. Подконтрольный человеку участок огороженной земли
был «умиротворен», или, если называть вещи своими именами,
умерщвлен. До того как философы ввели абстракцию «фюзис»,
для греков она была стихией, страшным процессом чередования
рождения и смерти [25]. Для того чтобы увидеть природу как
пейзаж, нужна пастушеская идиллия, умиротворенная природа
земледельцев и философов. Первобытный охотник и собиратель
не видели никакого пейзажа, они воспринимали динамическое
пространство охоты и войны с людьми других родов.
Пейзаж — это структурированное пространство, в котором вещи
соединены между собой. Вещами в данном случае являются географические объекты. Само слово «пейзаж» происходит от корня

Де(монтаж) реальности

-pag- «соединять, укреплять». Латинское слово pax — «мир, умиротворение», и английское peace — «мир» также происходят от этого корня и означают «соединение всех воедино».
Условием существования человеческих сообществ является пространство как система взаимоотношений между феноменами,
этими ментальными конструкциями, созданными наложением
образов восприятия, памяти и воображения на природные или
искусственно произведенные вещи. Поэтому любое пространство — это социокультурная целостность, состоящая из вещей
и отношений между ними. Оно наполняется смыслом людьми,
осуществляющими жизнедеятельность в этом созданном предками пространстве. Это и принято называть миром. В русском языке слово «мир» имеет эти два основных смысла — пространственная протяженность, структурность локусов земли и гармоничная
(мирная) их соединенность, координация. Совсем наглядно это
было в русской письменности до большевистской реформы:
были два слова: «миръ» как пространство и «мiръ» как общественный порядок — мipщина, мiряне.
Эта разница написания слова «мир» указывает и на тайну возникновения времени. Время — это производное от пространства,
но не физического, а социального. Время, как и пространство,
имеет социальную природу. Время производится отношениями,
а не вещами. В этом смысле время — это неразрывное единство
вещей и отношений между ними — хронотоп. В Библии о времени мы читаем: «есть время разбрасывать и время собирать камни», что указывает на два модуса времени, они же модусы пространства — хронотоп мiра и хронотоп войны.
Для дальнейшего продвижения в теме нужно наметить структуру описания миров. Хронотоп (термин М. М. Бахтина) — место
(топос) и время (хронос), составляющие вместе среду, в которой
развиваются события, формирующие ту или иную социокуль-

Мир как хронотоп

турную целостность. Значит, для деконструкции понятия нужно
выделить два фундаментальных аспекта: пространство и время
— топологию (сеттинг) мира и его историю развития (лор). Я использую эти термины из языка индустрии компьютерных игр
в целях создания эффекта наглядности, объемности того или
иного явления, достигаемой за счет наполнения содержания
понятия дополнительными смыслами. Таким образом, понятие
превращается в концепт. Концепт (от лат. conceptus — «схватывание», «понятие») — содержательная единица сознания, в которой синтезируются совокупность знаний о явлении (понятие),
представлений (образы), мнений (ассоциации с исходным понятием) об объекте мысли. Концепты я буду создавать в том числе за счет синонимов, взятых из других социолектов, языков
какой-либо социальной группы — профессиональной, возрастной, субкультурной.
Сеттинг — это время, место и обстоятельства, в которых развиваются события. Примеры сеттинга: cредневековый, античный,
пиратский, постапокалиптический. Так, античный сеттинг компьютерной игры предполагает, что события развиваются среди
древнегреческой архитектуры, персонажи ходят в льняных туниках и хитонах, ведут философские споры на рыночной площади,
торгуют рабами. Топологическая схема любой социокультурной
целостности: 1) центр мира; 2) границы, за которыми силы хаоса;
3) набор населяющих его типов и видов существ, включая богов
и людей. Лор — это история, мифология того мира, в котором
развиваются события. Схема лора — это мифология этого мира.
Примером очень подробного лора являются легенды о происхождении существ Средиземья в книгах Р. Толкина.

ссылка на статью
или фото

РОЖДЕНИЕ МИРОВ
В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ
«В спасенных при падении Византии рукописях, в вырытых
из развалин Рима античных статуях перед изумленным Западом
предстал новый мир — греческая древность; перед ее светлыми
образами исчезли призраки Средневековья. Рамки старого orbis
terrarum были разбиты; только теперь, собственно, была открыта земля и были заложены основы для позднейшей мировой торговли и для перехода ремесла в мануфактуру», — пишет Ф. Энгельс в «Диалектике природы».
Эта идея уже есть в тексте Откровения Иоанна Богослова
(Откр. 21:1): «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее
небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет». Метафора «новая земля» указывает на смысл «новый сеттинг мира», а то, что
«новое небо» — это про обновление ценностей, следует из интерпретации древнееврейского слова «небо» культурологом А. И. Пигалевым: «Следует особо подчеркнуть, что под „небом” в первом
стихе Библии подразумевается отнюдь не эмпирическое, доступное человеческим органам чувств небо. Имеется в виду духовный
мир, все, что находится наготове для того, чтобы воплотиться,
стать чем-то вещественным, осязаемым», — комментирует он
первый стих Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт.
1:1).
И Фридрих Энгельс, и Иоанн Богослов оба указывают на какую-то
силу, которая меняет мир людей, вступивших с ней во взаимо-

Рождение миров в истории культуры

действие. Что это за сила? Природа этой силы описана Платоном
как магия рождения вещей от эйдосов. То есть природа этой
силы — идеологическая: это сила идей. Идеи, по Платону, являются источниками смысловой энергии. Этот тип энергии проявляется при столкновении с истиной. Вспомните моменты, когда
почти прожигает сознание какая-то неожиданная мысль, — так
что краснеют щеки и увлажняются глаза. Проникая в сознание,
они определяют видение мира и поведение в нем в соответствии
с этим видением. Современная философия культуры учит, что
не отдельные идеи создают миры, а нарративы, тексты, способные внедрять новые ценностные и психологические установки
и новые образы мира.
Миры формируются идеями и их носителями — людьми с неординарными творческими возможностями. Группу таких людей
принято называть элитой того или иного общества. Элиты делятся на официальные и сущностные. Официальные элиты —
это управляющие процессами жизнеобеспечения государства.
Военные и писцы в Древнем Египте. А сущностная элита — это
творцы идеологических систем и влиятельных образов, которые
и будут определять вид и смысл всех вещей мира, в том числе
государства. В Древнем Египте это были жрецы, скульпторы, художники и архитекторы.
Сущностные элиты осуществляют концептуальную разметку реальности: они создают идеологии (миф, литература, художественное искусство, наука, философия и религиозные учения). Сейчас
появился термин «культурные элиты», но они отделены от мифотворчества, от идеологии. Идеология — это система идей, содержащаяся в текстах, формирующих реальность тем, что они
создают фреймы и паттерны сознания, то есть внедренные социумом схемы для интерпретации реальности и соответствующего
поведения.

Де(монтаж) реальности

Создают схематизмы сознания, позволяющие видеть и осмыслять внутренний и внешний мир человека. В этом смысле
миры — это культурные проекты, которые рождаются благодаря
усилиям элит и народов как результат адаптации человеческих
коллективов к природной и социальной среде.
Историки и культурологи, осмысляя эту тему рождения и смерти миров, искали для них обобщающее название и критерии
для выделения этих геоисторических социокультурных форм.
О. Шпенглер и А. Тойнби назвали их цивилизациями, а Я. Данилевский — культурно-историческими типами.
Эти ученые охарактеризовали их следующим набором черт:
общность геополитических условий, наличие единого средства
коммуникации (например, государственного языка), близость
экономического и политического строя, культуры, религии
и менталитета.
Наиболее интересную типологию историко-культурных миров
дал О. Розеншток-Хюсси, назвав их гештальтами. Он выделил
следующие фундаментальные масштабные формы человеческих
сообществ: Род (первобытные общины), «Территориальные царства» (государства Древнего Востока), Израиль (древнееврейская
культура как религиозно-этническая общность), Античность
и Христианская культура.
О. Розеншток-Хюсси пишет, что эти социокультурные целостности формируются на основе специфического способа обращения
со временем. «Род» смотрит в прошлое: стремится воспроизводить архетипы, деяния первопредков. «Территориальные царства» смотрят в звездное небо, в неизменное настоящее. Древнееврейская культура устремлена в будущее, помещая там волю
Бога.

ссылка на статью
или фото

Рождение миров в истории культуры

Особняком он ставит древнегреческую культуру. Греки создают
четвертый модус времени — досуг (sсhole). Это время, свободное
от влияния на индивида социума и религии. Его критерии выделения отдельных миров совпадают c описанными мною: это
и есть характеристики хронотопа (сеттинга и лора).
На протяжении всей истории человечества формировались
и функционировали две парадигмы — игровая и производственная. Уже первобытные племена по необходимости должны были
производить ресурсы для выживания и одновременно находиться в игровом модусе для изобретения символического базиса
культуры — ритуала, праздника. Другими словами, люди не только едят, чтобы выжить, но и занимаются творчеством, чтобы
жить. Появление древнегреческой культуры тесно связано с акцентом на игре.
Рождение нового мира происходит внутри уже существующего
«материнского мира». Например, и К. Маркс, и О. РозенштокХюсси считают, что необходимы экономические и интеллектуальные революции для такого рождения. Новый мир возникает
тогда, когда появляется демиургический субъект — элитарная
группа людей, умеющая обновить сеттинг и лор старого мира,
то есть создать основу для постепенного разворачивания нового
мира. Так, например, рождение мира Древнего Египта не могло
обойтись без людей, которые создали мифологию о мироустройстве. Культурные элиты производят зачатие, вынашивание идеи
новой цивилизации или масштабной сферы деятельности, такой
как наука, искусство или религия.
Цель любой мифологии — рассказ о том, кем и как устроен мир
и как в нем следует себя вести персонажам божественной игры.
Мифология — это нефилософская онтология, учение о бытии
[26]. Мироустроительная мифология включает в себя рассказ
о демиургическом акте создания мира и вытекающие из него
рассказы о центре мира (Первопредке, Боге-Императоре, Боге),
о границах мира и хаосе, о героях и «персонажах».

МИР КАК ДИНАМИКА
Первобытное общество со всех сторон окружено конфликтами —
с природой и людьми чужих родов. Но и в этом военном мире
есть места спокойствия — истинно мирного порядка мира. Это —
площадки для танцев вокруг алтарей. Таким образом, топология
мира людей эпохи палеолита — это тропы для охоты и войны,
а также площадки для ритуальных танцев. Эти разрозненные
топосы (места) окружала природа-хаос, состоящая из зарослей
и водных преград (люди родовой культуры не плавали). Таким
образом, пространство для кочующих племен — это не представление о какой-то сплошной территории, а опыт двигательной активности в джунглях или степи. Пространство воспринимается
динамически, как испытание, как то, что нужно освоить. Пространство — путь преследования и охоты, что в конечном счете
рождает архетип «трудного пути» [27].
Поэтому в сознании первобытных людей не было образа и понятия мира как мироздания, Космоса, града, круга земель. Образ
мира первобытных людей не пространственен, а темпорален,
чему больше соответствует образ потока, текущего по суше, как
текут по ней кочующие племена и многочисленные стада животных. В соответствии с этим динамическим характером социокультурного пространства первобытного человека было устроено
и его восприятие внешней среды. Он видел реальность не через
некую картину мира, идеологию или религиозное учение, а непосредственно переживал свой мир в движении. Не боги звездного неба, а духи леса, тундры и пустыни были его проводниками.

ссылка на статью
или фото

Мир как динамика

Это взгляд воина-охотника и его женщины, обеспечивающей
тыл и, в случае необходимости, тоже становящейся охотником
и воином. Это формирует особый строй сознания, в котором
когнитивный и эмоциональный компоненты нерасторжимы.
Пространство при этой форме сознания воспринимается как
неоднородное. Помните, как в книге Льюиса Кэрролла Алиса
находится в начале книги в однородном пространстве, а потом
попадает в неоднородное пространство, нырнув за белым кроликом в нору. Оно полно неоднородных локусов — переходов
с одного уровня бытия в другой, например, с уровня, на котором
существуют люди, на уровень существования мертвецов, оборотней, демонов, богов-духов.
Реальность состоит из персонажей и потоков динамической
опасной игры, с которыми каждый сталкивается и должен быстро и адекватно задаче выживания реагировать. Персонажи
воспринимаются не столько как материальные тела, сколько как
сгустки возможностей. Поэтому тела трансформируемы, пространство трансформируемо. Все сущее — это духи, сгустки некой единой, скорее духовной, нежели материальной субстанции.
У народов Меланезии и Полинезии такая субстанция называется «мана» — существующая в природе сверхъестественная сила,
носителями которой могут быть отдельные люди, животные,
различные предметы, а также духи. У современного человека
пространство однородное: когда идешь по улице, не ожидаешь,
что на перекрестке попадешь в другое измерение или случится
превращение домов в деревья.
У древних людей все вещи мира испускают вибрации. Мир звучит как музыка. Жизнь подобна танцу и песне. Танец и слитая
с ним речь (песня) являются одними из самых древних искусств.
На этих видах искусства основан ритуал поддержания жизни
и определения поведения у человеческих существ, наполовину
являющихся животными. Человек только тогда является челове-

Де(монтаж) реальности

ком, когда говорит, танцует и поет. Вся жизнь как бы растанцовывается. Вещи мира испускают вибрации. Они звучат и как бы
текут, как течет звук музыки и речи.
Это магическое потоковое мировосприятие, предполагающее
сгущение и разряжение силовых потоков. Магия — это искусство
управления этими потоками. Именно такими сгущениями являются архетипы коллективного бессознательного, которые выявил
К. Г. Юнг. Он же доказал, что этот тип мировосприятия не умирает,
а вытесняется современным человеком на периферию внимания
сознания. В магической реальности не господствуют причинноследственные связи. Если в мире современного человека причины и следствия жестко сцеплены, то архаичный человек все время ждет столкновения с чудом, разрыва линии и превращения ее
траектории в точку возникновения новых возможностей.
Социокультурное пространство кочующих племен охотников
и собирателей формируется в результате постоянной двигательной активности, характерной для обществ, ведущих присваивающий тип хозяйства: это охота и собирательство. Их пространство
состоит из путей (троп) преследования и охоты. Оно воспринимается динамически — как испытание, как то, что нужно преодолеть и локально освоить: поставить юрты, чумы и стойбища.
Поэтому можно осторожно предположить, что до неолитической революции у людей родоплеменной организации общества
не было понятия «мир», «мироздание», «Космос», «круг земель»,
эти метафоры будут изобретены культурами Древнего Востока
и Древнего Запада (Античность).
По меркам имперских цивилизаций миры людей Рода разрозненные и душные. Там их надменно называли «варварами», «немыми» и презирали за неразвитость их мировоззрения, не понимая,
что у них нет мировоззрения, что они более непосредственно
контактируют с бытием природы, а реальность видят не через

Мир как динамика

«статичную картину мира», а через постоянные трансформации
вещей, через танец взаимоотношений любви и ненависти. Их
«мир» — это не мир, а танцующая община сородичей, движущееся тело «Первопредка», река времени, текущая с неба между
стоянками рода. Таково восприятие реальности кочевникамиохотниками. Родовая культура воспроизводит себя в танце и песне — динамических режимах общения с духами предков, которые сами движутся, не приписанные к статичным храмам.

МИР КАК МИРОЗДАНИЕ
Земледельческие народы, будучи представителями производящего типа хозяйства, создают свой мир через установление отношений между землей и людьми. С последовательным хозяйственным освоением земли возникало новое социокультурное
пространство — территория. Территория — это освоенная измеренная земля, вписанная тем самым в некие ментальные карты
реальности.
Кстати, и топографические карты появляются в это же время как
попытка письменно-графической фиксации образов мироздания у земледельческих народов, приступивших к государственному строительству. Государство — это масштабирование территории, собирание неизмеренных еще земель в так называемый
«круг земель», или государственную территорию. В этих культурах появляется архитектурная метафора мира — «мироздание».
Это произойдет после неолитической революции, при переходе
людей к оседлости.
Оседлость дает возможность и даже требует установления связей
между разрозненными топосами, превращения разнородного
пространства в сплошную «территорию». О. Розеншток-Хюсси так
и называет государственнические культуры Древнего Востока —
«территориальные царства» или «храмовые царства» [28]. Там
возникают астральные религии, обозначающие территории обитания божеств — небесный свод и звезды. Они заменяют собой
религиозные верования первобытных людей в духов предков.

Мир как мироздание

Небесный свод и звезды с их особым ритмом станут образцом для
сопряжения локусов родовых культур в единую территорию. Как
звезды соединяются в созвездия (так называемые дома зодиака),
а те — во Вселенную, где есть центральная звезда, так и локальные земли родов объединяются фараоном в единую территорию
государства с центром в столице.
Появление храмов вокруг алтарей и появление жрецов знаменует собой переход от мира-движения кочевников к миру-зданию
первых земледельческих государств (царств) Древнего Востока.
С появлением государства возникает еще одна метафора мироздания — мир-город. Рим и Вавилон — это названия и городов,
и целых государств.
Мир для людей из обществ, живущих в городах, представляет
собой «мироздание». Мироздание — это освоенная земля. Греки
называют совокупность всей освоенной обитаемой земли вселенной, ойкуменой (от греч. ok`o — «обитать», «жить»). В корне этого
слова есть смысл «дом» (oikos), отсюда эта метафора мироздания.
Для древневосточных территориальных царств освоенные земли — это дом, государственный дом. Древнегреческое слово
«фараон» восходит к египетскому «пераа», что можно перевести
как «большой дом». Мироздание — это система связанных друг
с другом топосов (мест), составляющих единое социокультурное
целое, для Древнего Востока это государство.
Государство создается как связанность земель родовых культур
в одну территорию. Земли сакрализуются постановкой в их символическом центре храма. Храм — это центр локального мира
того или другого рода. Фараон привязал к земле этот род, превратив его из кочевников в земледельцев.

Де(монтаж) реальности

Сакрализация — это наделение значимостью через вписывание
в миф о творении мира и деяниях богов. Земля превращается
в территориальную единицу империи, будучи связана со столицей, с центральным храмом — домом фараона-бога.
ссылка на статью
или фото

Храм — это упавшее на землю небо, сакральное место, где люди
соединяются с небом, тем самым придавая значимость всем
элементам своей жизни. А так как храм — это дом фараона-бога, то и жизнь любого подданного значима только благодаря ее
включенности в планы царя. Царь, фараон, император постоянно наблюдают за каждым, придавая смысл его существованию. Поэтому империи имеют символ птицы, парящей в небе,
наблюдающей за землей.
В Древнем Египте даже специально выделялся символ Уджат — соколиный глаз бога Хора, левый, который был выбит ему в схватке с богом Сетхом. Правый глаз Хора символизировал солнце,
а левый глаз — луну. Уджат носили фараоны в виде амулета. Он
олицетворял собой различные аспекты божественного миропорядка, бессмертие и процветание.
Фараон и все жреческое сословие (а фараон — это верховный
жрец) сакрализуют сам принцип объединения земель родов, формируя имперский сеттинг.
Этому помогает миф о творении мира богами Египта, лор о солидаризации древнеегипетского общества вокруг такого центра
мира, как храм, а центром храма является фараон, коронованный тиарой — символом звездного единого неба Египта.
Таким образом, связанность территориальных топосов возникает
в результате наделения их социальной значимостью, или, как бы
сказали тогда, сакральной значимостью. За сакральностью стоит
на самом деле социальный проект жреческой элиты.

Мир как мироздание

Значимости, важности являются условиями существования
и развития человеческих сообществ, создавших государство
и право. Право — система закрепления важностей, которые называются нормами. Это развитие производственной парадигмы,
а игра становится привилегией элит, и это тщательно скрывается. И это неудивительно, ведь элиты проповедуют незыблемую
серьезность и важность ценностей, играя ими в своих интересах.
Социальные игры элиты представляют массам как законы мироздания. Это вывод Ницше, который он сделал, анализируя этические системы. Ницше считал этику инструментом управления,
которым элиты не пользуются в отношении себя. Прав он или
нет, сейчас не важно.
Если кочевники, люди архаики, люди танцевального ритуала разыгрывали свой мир, потому что их духи были в движении игры,
то земледельческие цивилизации, цивилизации производящего
труда опирают свою экономику на производство, которое требует жесткого программирования (ботирования) людей. И только жреческая элита играла, создавая социальную игру. В этом
смысле Египет — это дом рабства, или «Земля Мицраим», как
он именуется в Библии.

МИР КАК ТЕРРИТОРИЯ
Место — это географический и архитектурно-культурный ландшафты, то есть окультуренное социальными играми пространство, в котором протекает время этого мира. Время миров — это
категория культуры, которая отражает, как поток жизни упорядочивается в сознании людей путем систематизации вещей и отношений, превращения их в жесткий порядок. В этом смысле
все вещи мира существуют в определенном времени мира. Время
мира, в отличие от физического времени, — это время культуры,
ориентированной на единый ритм деятельности и смены психологических состояний людей этой культуры. «Находиться в совместном времени культуры — значит, прежде всего, жить в едином ритме. В противном случае невозможна никакая совместная,
т. е. согласованная деятельность. Первые ритуалы должны были
создавать именно единый ритм, и для этого использовались все
подручные средства — голосовые связки человека, хлопки, притоптывания, извлечение звука из всего, что только может звучать, а также ограниченные рамками ритуала совместные телесные движения (ритуальные танцы)».
Рассмотрим время мира греческой античности. Территория Греции является «очаговой», т. е. состоит из полисов и островов,
окруженных «фюзис» (др.-греч. physis). Фюзис у греков представлена либо необжитой пустошью, либо морем. Упорядоченные
локусы земли — полисы — окружены стихией морской воды
и пустошами, символизирующими стихийность другого типа.
И море, и пустошь — это стихии, которые противостоят по сво-

Мир как территория

ему онтологическому статусу территории и требуют для адаптации к ним особого поведения от попадающих в них моряков
и путешественников.
Территория — это размеренная земля, обретшая внешние границы и внутреннее разграничение. Вдумаемся, что значит «размеренная». Размеренность чего-либо возникает вследствие упорядочивания стихии земли с помощью разных понятий, имеющих
отношение к топографии. Таким понятием является «территория», «столица», «провинции», «районы», «горные массивы», «равнины» и т. п. Стихия земли, образ земли обозначаются другими
понятиями: «Мать сыра земля», «Родина», «Святая земля».
Физической природой (фюзисом) природа-хаос стала у греков,
когда была освоена и умиротворена, причем главным ее воплощением стала морская стихия. Описанные Гомером путешествия
хитроумного Одиссея по морю — это история освоения и приручения стихии моря с помощью разума. Тем же занят Геракл,
совершая свои подвиги. Очищение героем авгиевых конюшен
с помощью направленной в них реки — это явный пример использования стихии в утилитарных целях. Тогда же появился
и пейзаж как пастушеская идиллическая природа.
Как проходил процесс умиротворения природы показывает
история формирования мифа о Талассе и Понте. Сегодня в греческом языке «понт» (pontos) и «таласса» (thálassa) означают «море»,
а в древнегреческом они указывали на два противоположных
аспекта моря — морская стихия и море для мореплавания. Согласно этимологическому словарю Бикса, слово thálassa имело
догреческое происхождение [29] и связано с именем месопотамской богини Тиамат, воплощающей для вавилонян хаотическое начало, противостоящее культурному началу Мардука [30].
Понт — это тоже древний доолимпийский мифологический
персонаж, но он олицетворяет мужское культурогенное начало

Де(монтаж) реальности

греческого мира: он с Талассой породил вулканические божества
морской глубины — тельхинов. Тельхины (telchnes) же считались возделывателями почвы, изобретателями искусств и полезных институтов [31].
То, что понятие территории является контекстуальной антиномией понятия земли, видно из этимологии этого слова. Само слово territorium — антиномия для понятия terra, смысловое наполнение которого берет начало от протоиндоевропейского корня
ters («сушить») [32]. Terra — это земля как суша, то есть другой элемент для порождения стихий. А territorium — это первоначально
буквально «земля вокруг города», от terra, «земля, угодья» и суффикса -orium, обозначающего место [33]. Это принципиально
для формирования и сеттинга древневосточных государств и для
античного сеттинга, то есть для культур, где земля как плоскость
для динамического перемещения кочующих племен превращается в территорию оседлых культур.
До возникновения в языке понятия «территория» в греческой
мифологии земля — это стихийное начало, которое олицетворяет Гея. Она родила Урана (Небо) и Понта (Море), а также титанов
(родителей олимпийских богов), циклопов и гигантов. Римляне
называли ее Террой [34]. Уран и Гея — это космические силы
и природные процессы.
Земля превращается в территорию в эпоху перехода племен к оседлости. Навыки измерения земли, в соответствии с принципами
астрологии, греки переняли у египтян, и в крито-микенской культуре такая преемственность видна вполне отчетливо. Этот переход
отражается в мифологии древних греков в мифологическом сюжете о священном браке Зевса и Геры. Этот сюжет об упорядочивании стихий имеет несколько вариантов. Более ранний — это брак
Посейдона и Деметры. Деметра, как и Гея, имеет титул Земли-матери (др.-греч. Dimítir, от d, g — «земля» и mítir — «мать») [35].
В итоге в народном сознании укрепился союз Зевса и Геры.

Мир как территория

Это значит, что выбор был сделан в пользу упорядочивания только земли как территории, а не земли и моря вместе. Море, в лице
Посейдона, сохранило свой сильный стихийный аспект. Выбор
сюжета, в котором брак заключается между Деметрой и Посейдоном, означал бы, что суша и море объединены одним видом
порядка. Гера стала богиней «внутренней территории», окруженной стихиями: необжитой местностью и морской водой. Земля
(брак Геры и Зевса, бога разума) — это изобретение оседлых культур, строящих государство. В империи все должно быть измерено
и сориентировано на столицу. Даже море является принадлежностью столицы. Поэтому цари восточных деспотий накладывают
табу на мифы родовых культур, проповедующие динамику стихии. Возвышение Геры над Деметрой означало отмежевание греков от табу, наложенных восточными деспотиями на некоторые
родовые культы. Благодаря культу Геры и ее браку с Зевсом были
примирены духи предков и боги территории.
Задача, которую этим мифом решали греки, состояла в том, чтобы
одновременно «"обрести землю»", стать оседлыми и тем не менее сохранить возможность кочевки», — пишет А. И. Пигалев [36]. Кочевка — это деятельность по модели «оседлать тигра», а не приручить
его. Тогда как земледельческие цивилизации стремятся приручить
стихии, сделать мир более устойчивым. Для этого они используют
измерения и схемы, наложенные на природные элементы.
О какой возможности кочевки пишет А. И. Пигалев применительно к древним грекам? Об их колонизаторской политике. Греки —
уникальные колонизаторы для Древнего мира. Они, в отличие
от имперских народов, основывают колонии, а не раздвигают
сплошную территорию. Их историческая задача — создать мир
в виде сети локусов полисов, а не как сплошную сферу империи.
Сначала наложение схем на стихии происходило в религиозном плане. Архаичные верования родовых обществ постепенно
трансформировались в астральные религии первых государств
Де(монтаж) реальности

Востока. Смысловой центр астральных религий — это звездное
небо. Оно с помощью первых математических и геометрических
знаний проецируется на земную поверхность, подчиняя ее рациональному порядку. В случае с территорией — это геометрические схемы, которые визуализируются в таком изобретении,
как карты. Территория — это то, что накрывает сушу, подчиняя
ее себе, а карты — это то, что фиксирует и контролирует территорию. Картография — это соревнование человека с природой
за власть над миром.
Пространство мира для древних греков после того, как природа
была умиротворена, предстало не ареной взаимодействия стихий, а картиной и даже схемой. В этом и заключалась главная
мироустроительная функция сонма олимпийских богов с их разветвленной родословной. А. Ф. Лосев выделяет фундаментальное
свойство древнегреческой культуры — соматизм (от греческого
soma — «тело»), или визуально-пластический взгляд на мир [37].
Например, добродетель производилась как статуя и рассматривалась как статуя. Термин «арете» (arete) означал и добродетель,
и добротность сделанной статуи. Даже личность древние греки
понимали как внешность, наружность, как «то, что бросается
в глаза, что видно глазами, что имеет вид, наружность».
Г. В. Ф. Гегель пишет: «Страна состоит из территории, которая
очень расчленена, — из множества островов земли на материке, которая сама походит на острова… Вся Греция раздроблена
на мелкие части, сношения между которыми облегчаются морем… Таков элементарный характер греческого духа, благодаря
которому исходным пунктом развития образованности являются самостоятельные индивидуальности, — такое состояние, при
котором последние предоставлены самим себе, не соединены
с самого начала в патриархальный естественный союз, а лишь
объединены в иной сфере — общностью закона и духовных нравов. Ведь греческий народ главным образом только сделался тем,

Мир как территория

чем он был. При самобытности национального единства раздробленность, вообще чужеродность в самой себе является главным
моментом…» [38].
Гегель прозорливо уловил, как географическое и политическое
положение самостоятельных городов-государств, полисов, повлияло на тот комплекс социальных игр, который развернется
в течение всей истории существования Древней Греции. Социальными играми я называю сложившиеся устойчивые практики,
сформированные на основе мифологии, разработанной культурной элитой. В этих практиках выкристаллизовались «культурные
изобретения», которые вошли в сокровищницу европейской
культурной традиции.

АНТИЧНЫЙ
МИР ЗАПАДА
Студентов Тюбингенского теологического института — Георга
Гегеля, Фридриха Шеллинга и Фрица Гёльдерлина — поселяют
в одной келье, где они становятся закадычными друзьями на почве общей любви к древнегреческой культуре и отторжения реалий современного им германского мира. Они мечтали возродить
в Германии дух античной Греции. На этом пути их ждали серьезные трудности: германский мир XIX века сильно расходился
с тем, как они представляли себе древнегреческий мир.
Гегель и Шеллинг оставили эту мечту и занялись формированием
нового мира — современного нам мира, или эпохи Просвещения.
Гёльдерлин же не отказался от своей мечты и положил все свои
жизненные силы на то, чтобы это сделать. Силы ему давало жесткое неприятие современности. Он писал: «Есть звери, которые
начинают выть, услышав музыку. А мои благовоспитанные ближние смеялись, когда речь заходила о духовной красоте и юности
сердца. Волки уходят, если развести огонь. А эти люди, заметив
хоть искру разума, как воры, кажут спину. Если же я с похвалой отзывался о Древней Греции, они, зевая, отвечали, что, мол,
и в наш век жить можно; да и тонкий вкус не совсем еще перевелся, спесиво добавлял кто-нибудь. И они это доказывали по-своему: один отпускал остроты под стать галерному кандальнику,
другой с важным видом читал пошлую мораль» [39]. Гёльдерлину
не удалось вдохнуть дух Греции в Германию своего времени.

Античный мир Запада

В чем была его ошибка? То, что он называл духом Греции, недостаточно для создания мира. Для этого нужно было бы возродить
хронотоп древнегреческой культуры, то есть сеттинг и лор этого
мира. И эта задача упиралась в неготовность других это делать.
Один в поле не воин. В отличие от Гёльдерлина, возрождавшим
дух Греции деятелям искусства и политики в Южной Италии удалось добиться больших результатов. Фичино, Леонардо, Микеланджело и другие титаны Возрождения вошли в альянс с сильными
мира сего, в частности, с Медичи, располагавшими ресурсами для
воспроизводства материального и идейного аспекта античности.
Ренессанс в Италии во многом обязан их искусству и философской мысли Флорентийской академии. В Германии этого сделать
было нельзя, и Гёльдерлин сошел с ума. После чего Шеллинг и Гегель отказались от своего друга.
Гёльдерлин сделал важное открытие не только о духе Древней
Греции, но и о технике творчества. Экспериментируя с языком,
он пришел к выводу, что творец должен выйти за пределы жестких социальных норм и слиться с потоком стихий. Поэт принял
решение погрузиться в мир, который соответствует духу детства
и юности. В его произведении «Гиперион, или Отшельник в Греции» он с романтическим пафосом описывает тщетность своих
надежд на детский склад души, способный вдохнуть дух античности в немецкую культуру: «Отныне я жил совершенно один,
и нежный дух юности почти бесследно исчез из моей души. Неисцелимый недуг нашего столетия открылся мне из многого, о чем
я тебе рассказываю и о чем не рассказываю вовсе; но мне не дано
было даже прекрасного утешения — обрести в одной душе целый
мир, обнять все человечество в образе друга».
При этом Гёльдерлин, как и все романтики, увидел, что больше
всего близок к миру Древней Греции детский мир, онтология которого строится на игре стихий. В европейской же философии
и культуре строились системы идей. Это было влияние римско-

Де(монтаж) реальности

го юридизма и схоластики. Не случайно Гегель, который раздружился со своим другом Фрицем, провозгласил целью истории
переход Абсолютного Духа от Греческого мира к Римскому и, наконец, к Германскому миру. Наилучшей формой государственного устройства в истории человечества Гегель считал прусскую
монархию: «Германский дух есть дух нового мира, цель которого
заключается в осуществлении абсолютной истины как бесконечного самоопределения свободы, той свободы, содержанием которой является сама ее абсолютная форма» [40].
Другими словами, он опирается на онтологию, в которой идеи
настолько жестко формируют реальность, что возникает четкая
и неподвижная картина мира. Ее-то и видит философ и правовед
Гегель. Общество строится на принципах структурирования и закрепления реальности через единственно правильную идеологию. В истории человечества она воплощается в праве и сводах
норм, фиксирующих границы мысли и действия.
Гёльдерлин в одном из писем к Гегелю сформулировал различие
в их отношении к идеалу: «Ты найдешь окружающий тебя мир
приемлемым… Ты знаешь, что тебе делать, а я — нет. Ты любишь
жить в шуме, а мне нужна тишина» [41]. Он стал идейным антагонистом позднего Гегеля, считая, что именно греческий дух
способен открыть бытие. Гёльдерлин предполагал, что греческий
мир — это мир взрослых, построенный по аналогии с детским
миром, миром стихий и олимпийских богов, которые были
только началом систематизации и фиксации социальных норм.
«Добродетели древних — всего лишь блистательные недостатки, гласит чье-то, не помню чье, злое изречение; и все-таки даже
их недостатки — это добродетели, ибо тогда в человечестве еще
жил детский прекрасный дух, и все, что бы ни делали древние,
делалось от души», — пишет о связи детского и греческого миров
Гёльдерлин.

Античный мир Запада

Для Гёльдерлина ценность имеют эйдосы и стихии, а не олимпийский пантеон богов, выстроенный по примеру пирамиды идей Платона (вероятно, это Платон выстроил свою систему идей, вдохновляясь классической греческой мифологией).
Но даже олимпийские боги, олицетворявшие закрепленность
норм, не могли умертвить стихии. Согласно олимпийской мифологии, титаны, воплощавшие собой стихии, бессмертны.
Интересно, что он вынес в название своего автобиографического романа имя Гипериона. Гиперион — титан, сын Урана и Геи.
Гомер отождествляет бога солнца Гелиоса и Гипериона. Однако
Гиперион является отцом Гелиоса, это стихия солнечного света
(титул Гипериона — «сияющий»), а не контролер траектории движения солнца по небу, как Гелиос.
Этот случай Гёльдерлина — лишь частный случай большой игры
европейских творческих и религиозных элит в возвращение
к истокам, начавшейся в эпоху Возрождения. Понятие игры понимается здесь как коллективные действия групп людей по созданию
и поддержанию функций определенной социокультурной целостности или мира. Как правило, один мир вложен в другой и может
быть назван миром другого уровня. Так ренессансный мир вложен
в мир христианской европейской культуры, а мир Шекспира вложен в мир Ренессанса. Южное Возрождение, или Ренессанс, поставило во главу угла своей игры возвращение к античным истокам,
а Северное Возрождение — к евангельским истокам.
Почему такой пристальный интерес проявили европейские элиты именно к античному миру, который начинается с Древней
Греции?
Я думаю, это прежде всего было обусловлено переходным периодом от средневекового мира к миру модерна. Гегель считал, что
греки оказались привлекательны для европейцев, потому что:

Де(монтаж) реальности

«у греков мы сразу чувствуем себя дома, потому что мы находимся в сфере духа… Греция представляет нам отрадную картину
юношеской свежести духовной жизни. Здесь содержанием воли
и знания созревшего духа впервые становится он сам, но таким
образом, что государство, семья, право, религия являются в то же
время целями индивидуальности, и она является индивидуальностью лишь благодаря этим целям» [42].
По Гегелю, история народов — это история познающего самого
себя Духа. В особых «исторических народах» Абсолютный Дух раскрывает себя в их философии. Древние греки — первый исторический народ, открывший тайну индивидуальности. Ценность
индивидуальности и субъектности возникает в мире модерна,
социальные игры которого пропитаны духом соревновательности людей друг с другом, людей с природой и людей с Абсолютом.
Основными персонажами этих игр являются индивиды, стремящиеся к обретению индивидуальности и субъектности.
Действительно ли созданный древнегреческий мир с его набором социальных игр уникален настолько, что с него правомерно
вести отсчет западной культуры? Восток и Запад — это не географические понятия, а культурологические. Античный мир — это
первый мир Запада, социокультурная целостность, альтернативная древневосточному миру, классическим образцом которого
является Египет. Греки сумели создать не только создать огромный массив «культурных изобретений», но и передать их через
римлян в будущую Европу. Интересно, что античный мир был
создан очень быстро по сравнению с мирами древневосточным
и архаическим. С легкой руки Э. Ренана в литературу вошел фразеологизм «греческое чудо».
Элиты Древней Греции смогли создать уникальное социокультурное пространство (сеттинг) и культурное время (лор). Время этого
мира было основано тоже на игровой парадигме, как и древнеин-

Античный мир Запада

дийский вариант мира. Но в отличие от Индии, Греция, а потом
Рим основали свою цивилизационную игру на логике, на идее
подлинной реальности, бытия, противостоящего иллюзии. Поэтому Древняя Греция открывает собой то, что принято сейчас
называть Западом. До нее был только Восток. Не случайно слово
«античность» переводится с греческого как «древность», но это
не древность всей человеческой культуры, а древность именно
западной культуры, социокультурной целостности, которая получила потом название западноевропейской культуры.

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА

ДОСУГ, ФИЛОСОФИЯ,
ДЕМОКРАТИЯ, ГУМАНИЗМ
Когда знакомишься с историей древнегреческой культуры, удивляешься тому количеству культурных изобретений, которые возникли в классический период ее истории. Греки изобрели рынок,
схолэ, философию, гуманизм, состязательное право и спорт. Все
эти «изобретения» стали возможны благодаря двум факторам:
специфической для всего Древнего мира форме религиозного сознания греков и урбанизации.
На рубеже XIII—XII веков до н. э. дорийцы в составе других племен вторглись на территорию греческих полисов и в Пелопоннес,
где находились центры микенской империи. Дворцовая система
контроля над территорией рухнула. Слово «анакс», обозначавшее
царскую власть, исчезло из текстов и было заменено словом «басилевс», означавшим уже не власть одного лица, но власть многих. Исчезло характерное для мира Древнего Востока сословие
писцов, контролировавших знание письменности, связывавшей
на расстоянии людей. Писцы владели сакральной письменностью, доступной лишь узкому кругу. После их исчезновения греки переняли у финикийцев алфавит, сделав письмо достоянием
общества.
Возникновение полисной организации греческих государств стало исторической предпосылкой всех этих изменений. Сложная

Досуг, философия, демократия, гуманизм

«очаговая» география Греции (разделенные морем острова) предопределила ее политическую раздробленность. На островной
и материковой Греции в VIII—VI вв. до н. э. возникают городагосударства (полисы). В полисной системе отсутствовала столица
и централизация управления полисами, характерная для империй Древнего Востока. Полисная система не предполагала наличия столицы и централизованного управления, как в империях
Древнего Востока.
Размеры городов-государств различались. Одни представляли
собой отдельные города, другие — государственные объединения из нескольких полисов. В этих государствах были не подданные, как в империях Древнего Востока, а граждане (горожане).
Гражданство определялось принадлежностью к фратрии (союзу
нескольких родов) и филе (союзу нескольких фратрий). Центром
государства был главный город.
Произошедшее здесь смешение народов привело к наложению
друг на друга религиозных верований и мифологий. Возникало
образование, которое Э. Р. Доддс описал как нестойкий «конгломерат религиозных традиций», который стал основой для очеловечивания греческих богов. Олимпийские боги живут по соседству
с людьми — на горе Олимп. Они блудят, хитрят, глупят, подличают,
то есть ведут себя практически как люди. Были случаи, когда люди
приковывали статуи богов в храмах цепями, чтобы те не убежали
из города. Такое отношение объясняется тем, что боги греков —
это отдельные силы природы и функции социальной деятельности. Люди чувствовали себя с богами на одном интеллектуальном
и моральном уровне. Все это привело к тому, что, например, Гекатей заявил: греческая мифология «смешна». И он «старался сделать
ее менее смешной путем рациональных объяснений».
Очеловечивание богов в классический период и их превращение из стихий в функции способствовало появлению четвертого

Де(монтаж) реальности

модуса времени, который дополнил традиционные — прошлое,
настоящее и будущее. Этот четвертый модус времени — «свободное время», обозначаемое термином «схолэ» (досуг). Свободное
время — это время, свободное от давления религиозных и социальных норм, время для свободной мысли. Возникновение
досуга усиливает игровой момент в культуре. «Игра», по самой
своей сути, — это противоположность «серьезности», это форма
свободного самовыражения человека, поведение, не регламентированное жесткими нормами и императивами. Опасности, нормы и императивы приходят к нам из пространства и времени.
Следовательно, игра предполагает создание особой, выделенной
пространственно-временной области, в границах которой отменяются все обязательства перед богами и людьми. А это в свою
очередь означает, что пространство и время игры должны находиться вне действительного пространства-времени. Школа превратилась в такую выделенную, искусственную область, полностью отгороженную от повседневной жизни. Только там можно
было расслабиться и играть.
Создались условия для того, чтобы боги и общество отпустили
людей в свободное плавание, в свободомыслие, и у греческой
элиты (народ жил, по большей части, без схолэ) стало развиваться абстрактное мышление. Этому же способствовало наличие
рабовладения, обеспечивающее элитам досуг. Так рождается философия, основанная на логике, являющейся инструментом восхождения от конкретного к абстрактному.

ссылка на статью
или фото

Еще одна существенная особенность греческого мира — это слабая прикрепленность индивида к территории государства. Люди
могли искать лучших условий для жизни, что вызывало волны
колонизации и появление рынка как центра принятия решений.
Агора — рыночная площадь, на которой для решения всех дел
собирались члены полиса, — объединяла торговлю и политику.
Полисы были самоуправляемыми, сформировалась небывалая

Досуг, философия, демократия, гуманизм

форма социально-политической организации — демократия. Демократия возможна только при условии, если есть культ силы слова, так как сила слова становится инструментом власти и борьбы
за власть. В греческом языке для передачи смысла «слово» есть
два термина — «мифос» и «логос». Миф — это слово для изречения
текстов, основанных на вере и традиции, а логос — это слово, получаемое в результате логического анализа. Демократия требует
отмены насилия как основного инструмента борьбы за власть
и ее удержания. Насилие заменяется убеждением электората. Как
учит классическая теория риторики: «убеждающая речь» — это
аргументированная речь, в отличие от так называемой пропагандистской речи, основанной на суггестивном (подсознательном)
внушении истин. Демократический тип устройства власти предполагает соревновательность. При демократии политика сродни
торговле: как торговцы с помощью цены конкурируют за покупателя, так политики с помощью слов конкурируют за избирателя.
Люди и товары конкурировали на рыночной площади — агоре,
поэтому принято говорить об агональном (соревновательном) характере греческой полисной культуры.
Демократия, агональность и схолэ вызывают к жизни еще два великих изобретения греков — философию и гуманизм. Развитое
абстрактное мышление позволяет Платону создать метафизику,
которая заменяет религиозное учение о богах. Высшее существо,
божество, превращается в идею бога, а затем в идею Блага, которая отсылает к идее человека как меры всех вещей. Так религия
очеловечивается философской элитой. Это влечет за собой стремительную секуляризацию греческой, а за ней и европейской
культуры, прерванную на несколько столетий в Средние века.

ссылка на статью
или фото

Так, храм Диониса трансформировался в храм искусства — театр.
«Каноническое искусство» древневосточных цивилизаций, ориентированное на строгое следование сакрализованным принципам, в Греции превратилось в «классическое искусство», основанное на принципе гиполепсиса (термин, введенный немецким
Де(монтаж) реальности

культурологом и египтологом Я. Ассманом). Гиполепсис (от греч.
gýpólipsis) — это принцип, согласно которому к каноническому
тексту или изображению автор обязательно присоединяет свою
интерпретацию, дополняя его. Гиполептическая организация искусства предполагает легитимацию нововведений, введение авторства и соревнование интерпретаторов за внимание читателей
и зрителей.
Другими словами, греки строят искусство и всю культуру, включая политику, на принципе дискуссии. Это небывалое явление
в мире монархических древневосточных государств и их канонического искусства. Это совершенно новая парадигма, выстроенная на руинах архаической мифологической картины мира.
Институты авторства, соревновательной политики и рыночной
торговли, очеловечивание религии и культ абстрактного мышления в древнегреческих философских школах породили первую
форму гуманизма. Античный гуманизм стоит на идее, что между
людьми есть нечто общее, что делает их людьми. Это — абстрактная идея человека, человеческой природы.
«Сегодня гуманизм очень часто понимают как любвеобильное,
сентиментальное восхваление всего человеческого и снисходительность по отношению к человеческим слабостям. Между тем
исходным пунктом всякого гуманизма является требование видеть в другом самого себя, даже если этот другой — заклятый враг».
Видеть в другом самого себя — значит разглядеть в нем что-то
свое, что-то общее. Чтобы это увидеть, нужно с помощью абстрактного мышления сначала осознать, а потом признать в другом такое же, как и ты, мыслящее и чувствующее существо.
Это невообразимо трудно, особенно если другой говорит на незнакомом языке и придерживается иных правил поведения.
А главное — у него другие боги, которые и обеспечивали раньше
наличие всего человеческого в людях.

ИСТИНА И РАЗУМ
Никогда не доверяйте чувствам, когда ищете истину. Такой совет
дают все древнегреческие философы. Парменид в своем произведении «О природе» утверждает, что чувства — враги истины, ибо
они вводят людей в заблуждение. Платон выстраивает на этих
поэтических строках Парменида теорию конфликта истинных
и ложных образов сознания. Чувства порождают ложные образы,
которым Платон дает имя «фантазм» (fantasma), что на латинском
звучит как «симулякр» (simulacrum).
Искажение действительности происходит потому, что чувства
тесно связаны с телом, а значит, с материей — темным началом
Космоса. Этому злому телесному началу в человеческом существе
противостоит способность логически мыслить — ум (nous). Благодаря нусу возникают эйконические образы (eicon), которые, хотя
и являются искаженными копиями действительности, все же более ей адекватны, чем фантазмы. Если же очистить умную часть
души (logistikon), которая производит нус, от материальной зависимости, то можно увидеть чистые идеи — эйдосы (eidos). Эйдосы — тоже часть реальности, но ее истинный слой. Отсюда следует вывод о многослойности реальности. А пока поговорим о том,
что такое ее «истинный слой».
Итак, что есть истина по Платону? Истина — это понятие, определяющее своим существованием то, что можно обрести некую
особую возможность, данную только «дважды рожденному» человеческому существу. Платон дает ему имя «философ». Это возмож-

Де(монтаж) реальности

101

ность быть демиургом, админом божественной игры, создающей
социокультурные условия для людей.
Платон, по сути, реформирует архаическую магию, давая теоретические обоснования философских магических техник. Это метафизические техники создания новой картины мира для европейского человека. Создающий картину мира формирует и саму
реальность, включающую множественные жизненные пространства индивидов. Такая возможность у философа возникает вследствие способности к умозрительному постижению системы идей
(эйдосов) во всей ее полноте. У Рудольфа Штайнера была «визионерская концепция платонического познания»: Платон буквально видел топологию расположения эйдосов в идеальном мире.
Опираясь на интуицию немецкого языка, он отмечает сходство
слов videre и wissen. Анализируя их, он приходит к выводу, что
религиозное мышление греков догомеровского периода создавало эффект «ясновидения». Ясновидение достигалось за счет
оргиастических практик, когда сфера идеального ничем не заслонялась от сознания адептов. С отходом от этих практик сверхчувственный мир перестал открываться в образах и стал доступен
философам через восхождение от конкретного к абстрактному.
Лишь некоторые настоящие поэты сохранили остатки ясновидения. Возможно, это преувеличение со стороны Штайнера относительно эффектов, возникающих при транс-состояниях, но его
концепция имеет длинную историю — от Платона до Ж. Дюрана.
Истина — это знание принципов соответствия идеи (вневременной сущности вещи) и самой вещи. Точнее, знание о ее функционировании во времени ее существования. Эту же рационалистическую теорию истины находим и у средневековых схоластов:
«Истина состоит в согласованности ума и вещи» (Veritas consistit
in adaequatione intellectus et rei), — пишет Фома Аквинский
в «Сумме теологии» [43].

102

Истина и разум

На протяжении всей истории средневековой философии эта рационалистическая линия не ослабевала. В философии Нового
времени она становится доминирующей. Ее укрепили Ф. Бэкон,
Б. Спиноза, Р. Декарт и другие. Однако параллельно развивалась
и противостоящая ей мистическая традиция, представленная
в Античности гностиками, а в Средние века — христианскими
и мусульманскими теологами.

ИСТИНА И ВЕРА
«Никогда не доверяй разуму, если тебе нужна истина», —
утверждает Лютер, выражая альтернативный подход к поиску
истины в Средние века. Мартин Лютер, член ордена августинцев,
восстал против схоластического рационализма. Sola ﬁde («Только
верой») и Sola Scriptura («Только Писанием») — вот два критерия
истины у Лютера. Только вера в откровение Священного Писания открывает дверь в храм Истины. Это так называемая «авторитарная концепция истины». Здесь истина — это аксиома, высказывание, убеждение, опирающееся на доверие к авторитетам.
В сравнении с корреспондентской теорией, авторитарная теория
оперирует истиной не как знанием, а как смыслом.
В чем здесь принципиальная разница? Во-первых, истина добывается в результате аналитической работы с логическими структурами, а смысл открывается как инсайт (хотя, может быть,
и не без аналитических усилий). Во-вторых, аналитический способ добычи знаний требует подавления чувственности, а открытие смысла в авторитарной концепции опирается в том числе
на чувственное переживание сакрального. В случае Лютера истина открывается в практике переживания сакральности Писания
и герменевтического анализа авторитетных комментаторов этого священного текста. Герменевтический анализ в Средние века
становится одним из основных методов познания и опорой для
развития новой мысли.
Похожее понимание истины встречаем в раввинском иудаизме,
где авторитет комментаторов и священных текстов также игра-

104

ет решающую роль в определении истины. Еврейские авторитетные комментаторы — мидрашим (толкователи) — создали
Устную Тору. Она основана на интерпретациях и объяснениях,
использующих герменевтические процедуры особого типа: экзегезу или мидраши. Они делали заключения, которые становились
новыми смыслами текста Торы. Однако Устная Тора ни в коем
случае не являлась абсолютно истинным знанием и не претендовала на знание сущности Бога. Мидрашим называли нечестивцами тех, кто утверждал, что знает, как произносится тайное имя
Бога — Тетраграмматон (Шем-Гамфораш). Интересно, что в еврейской традиции этой авторитарной линии противостоит каббалистическое толкование, сходное с неоплатоническим пониманием
иерархии бытия и идеи эманации. Самый известный средневековый каббалист Абрахам Абулафия в своей книге «Жизнь мира
будущего» описывает метод манипулирования 72 именами Бога,
открыто называя их все. Шем-Гамфораш — его «явное имя». Так
каббалисты пытались приблизиться к познанию истинного слоя
реальности. Многие маги, опираясь на учение Абулафии, считают имя Бога ключом к сотворению всех вещей.
Мартин Лютер в антииудейском памфлете «Шем-Хамфорас
и происхождение Христа» предостерегает немцев от разговоров
с иудеями, поскольку считал, что их каббалистические толкования подрывают авторитет Священного Писания как единственного источника истины [44]. Однако и Лютер, и ортодоксальные
раввины сходились во мнении, что истины, добываемые людьми,
относительны по причине несовершенства человеческого разума.

Де(монтаж) реальности

105

СМЕРТЬ И ВОЗРОЖДЕНИЕ
ИСТИНЫ
Рене Декарт мягко, но настойчиво критикует авторитарную
концепцию истины, противопоставляя ей метод исследования
мира без опоры на авторитарные тексты. Он совершает известную нам «картезианскую революцию». Декарт утверждал, что истинное знание не только не требует божественного откровения,
но и должно начинаться с опоры человека исключительно «на
самого себя», на опыт субъекта.
Принцип dubito предполагает радикальное сомнение во всем,
включая авторитетные источники — будь то догматы Церкви
или устоявшиеся научные теории. И хотя Декарта справедливо
называют рационалистом, его принцип недоверия распространяется и на разум (ratio). Опереться можно только на «самого
себя» (da se). Только осознание собственного «я» открывает путь
к истинному слою реальности.
XVII век называют «веком философов»: тогда считалось, что
разум может стать единственным источником знания, а все
остальное — традиция, откровение, тело как набор органов
чувств — не дают объективного знания. Революционность этой
позиции состояла в том, что истина стала не просто относительной, но конвенциональной.
Открывается дверь для сторонников так называемой «конвенциональной теории истины». Согласно этой теории, истина — это ре-

106

Смерть и возрождение истины

зультат договоренности между учеными, которая периодически
должна пересматриваться. Как критически об этом пишет Максимилиан Волошин:

«Все относительно: и бред, и знанье.
Срок жизни истин: двадцать — тридцать лет,
Предельный возраст водовозной клячи».
Однако современные ему ученые принимают эту концепцию
практически единогласно. «Истину можно узнать по ее противоположности, которая также является истиной — в отличие от банальности, чьей противоположностью является абсурд», — говорит Нильс Бор.
«Истинная реальность в принципе непостижима», — заявляет
Иммануил Кант. Она есть «вещь в себе», и поэтому следует отказаться от амбиций постичь суть вещей. Человеческому разуму доступны лишь отдельные проявления этой сути — феномены. Поэтому нет истины, а есть только относительно истинное знание.
Идею об относительности истины довел до логического вывода
Фридрих Ницше, провозгласивший девиз всей неклассической
философии: «Бог умер». А с ним умерла любая объективная истинность. Истина существует, только если в нее верят. Истину, в которую верят, Ницше считает заблуждением, потому что она изменчива во времени и в культурном пространстве. «Бывают разные
глаза. И сфинкс также имеет глаза — а следовательно, существует
и много ˝истин˝; а следовательно, истины совсем не существует»
[45]. Ницше считает истиной то, что способствует адаптации человека к изменяющимся условиям выживания в биологическом
и социальном пространстве.

Де(монтаж) реальности

107

Так, к началу XX века европейская философия прошла путь
от представлений об истине как о знании подлинной реальности
(невидимом истинно сущем) до отказа от самой идеи истинной
(подлинной) реальности. Античный платонизм с его идеей «открытости бытия» и доступности истины философскому мышлению эволюционировал в средневековую теологию, объявившую
основным средством постижения истины религиозное сознание,
усиленное логикой. Затем религиозная философия была отвергнута рационализмом Б. Спинозы, Р. Декарта и И. Канта. Г. В. Ф.
Гегель и неогегельянец К. Маркс построили грандиозные философские системы, основанные на критическом мышлении,
разоблачающем иррациональное измерение в сознании. Они
заявили миру, что обнаружили истину всех времен, и объявили,
в связи с этим, о конце истории философской мысли.
Ф. Ницше пришел, чтобы подвергнуть их радикальной критике, а также поставить под сомнение всю классическую философию с ее претензией на объективность истины. И вот теперь
мы слышим со всех сторон глупейшие фразы: «каждый думает
по-своему», «красота в глазах смотрящего». Так люди поняли ницшеанское определение истинной реальности — но свели его к релятивизму, тогда как Ницше говорил о сменяемости систем ценностей и их обусловленности волей к власти.
Таков итог развития теорий истины. В культуре современных
мемов он был емко выражен сентенцией: «Хотел стать космонавтом, а стал грустненьким». Понятно, что крайне нигилистическая ницшеанская концепция «смерти Бога» не имеет дальнейших перспектив развития. Так нет перспективы продолжения
пути у стоящего на краю пропасти, кроме той, что открывается
по вертикали в случае, если кто его подтолкнет. Поэтому линия
эволюции теорий истины вынуждена была обратиться назад,
к Платону. Но нельзя войти в одну и ту же реку дважды, и возвращение произошло не по кругу, а по спирали.

108

Смерть и возрождение истины

Немецкий философ Мартин Хайдеггер не повторил корреспондентную теорию истины Платона, а частично дополнил его идею
о существовании подлинного слоя реальности идеей о возможности преодоления сокрытости Бытия с помощью пайдейи (от греческого paideía — формирование ребенка, образование, воспитанность, культура). Если в платоновском диалоге «Государство»
пайдейя — это «образовательная программа», включающая занятия гимнастикой и музыкой, то для Хайдеггера пайдейя трактуется как способ усвоения знаний и навыков, который предполагает
для человеческого существа решительную готовность к проникновению в истинный слой реальности с помощью истинно творческой деятельности.

МИР ИСКУССТВА И ГЕНИИ
«Что означают, например, в функциональном смысле Леонардо
да Винчи или Бах? Ровным счетом ничего, кроме того, что означают сами по себе, — настолько они независимы. Они видят
мир будто впервые, как бы не отягощенные никаким опытом.
Их независимый взгляд уподобляется взгляду пришельцев!» —
пишет Андрей Тарковский [46]. Тарковский совершенно верно
называет гениев нефункциональными пришельцами. Повлияла ли на мир «Джоконда» Леонардо или «Хоральная прелюдия
ля минор» Баха? Я думаю, никакого принципиального влияния
на социально-исторический аспект мира у этих гениальных произведений нет. Другое дело — их влияние на внутренний мир
слушателей и зрителей, встретившихся с ними, а значит, и с их
создателями. Тарковский на съемках «Соляриса» говорил: «Мне
композитор не нужен — у меня есть Бах. Мне просто нужен человек с музыкальным слухом, который организовал бы мне шум».
Это не метафорическое, а фактическое свидетельство одного гения, общающегося с другим гением.
Где и как происходит встреча с гениями? Очевидно, что это
происходит в «смысловом пространстве», которое М. М. Бахтин
называет «большое время». Это — время свободы от бытовых
мелочей, время, в котором приобщаются к великим смыслам.
Время — это в каком-то смысле и пространство — хронотоп:
это время и пространство события. Со-бытие есть встреча двух
духовных миров — гения, сотворившего произведение, и гениального зрителя. Речь идет не о любом читателе, а о читателе, готовом к со-бытийной встрече, про которого И. Бродский сказал:

110

Мир искусства и гении

«Великая литература требует великого читателя». Великая литература и вообще искусство схожи по этому признаку с философией. Почти все философы, создавшие направления и школы,
создавали миры. Вот Василий Кандинский пишет об искусстве
как технологии создания миров вполне ясно: «Живопись есть
грохочущее столкновение различных миров, призванных путем
борьбы и среди этой борьбы миров между собою создать новый
мир, который зовется произведением. Каждое произведение возникает и технически так, как возник космос, — оно проходит
путем катастроф, подобных хаотическому реву оркестра, выливающемуся в конце концов в симфонию, имя которой — музыка
сфер. Создание произведения есть мироздание» [47].
Платон создал мир классической философии, населенный персонажами его диалогов и мифов. Ницше — мир неклассической
философии, мир сверхчеловека, мир Заратустры. Поэтому они —
признанные гении. Сегодня понятие «гений», с одной стороны,
сильно мистифицировано, а с другой — биологизировано. Одни
(как, например, Карлейль) сводят гениальность к какой-то таинственной интуиции. Другие — к патологическим особенностям
мозга. В то время как в Древнем Риме, откуда происходит латинское слово genius, оно применялось к отдельным людям и, что
самое интересное, к отдельным местам (genius loci): дома, двери, калитки, улицы, районы, племена — у каждого места был
свой гений.
Это первоначальное значение слова «гений» указывает на такую
особенность гениальности, как некое духовное измерение, которое можно интерпретировать как вибрации, исходящие от ума
и тел. Распространяясь, они превращаются в волновые процессы,
настраивая воспринимающего их на творческое состояние духа,
позволяющее видеть, слышать, соприкасаться с эйдосами, с которыми имел дело создатель объекта или произведения.

Де(монтаж) реальности

111

По мнению римлян, через гения места или гениального человека можно прикоснуться к божественному. Здесь нужно отметить, что римляне относились к божественному прагматично,
как к полезной функции, настраивающей их на правильный
лад. Поклонение гениям приводило человека к более высоким
состояниям духа, чем те, в которые погружены люди в своей
обычной повседневной жизни. Благодаря вере и максимальной
открытости души включается воображение и образуются мыслеобразы. Мыслеобразы способствуют резкому расширению личного опыта. Человек сталкивается с тем, что его сознание расширяется, и появляются так называемые эмерджентные свойства.
Как итог — улучшается интеллект, память и восприятие.
Все это вполне укладывается в теорию Бахтина о «большом времени», где происходит встреча гениального текста и читателя. Великие смыслы — мощные импульсы, направляющие человека в его
деятельности. Они появляются в сознании римских поклонников
гениев мест мистически, то есть по непонятной причине. Можно
предположить, что эти небывалые новые смыслы появляются
так. Человек встречается с гениальным произведением — будь
то текст, место или драгоценная камея, посвященные какому-то
гению. Он доверяет этому произведению, позволяет ему проникнуть в сознание и соединиться с его опытом. Так рождаются
новые смыслы.

МИР ДЕТСТВА
У Рэя Брэдбери есть рассказ «В дни вечной весны», где раскрывается тема опасности той информации, которая проникает из широкого социального мира: «Я слушал и прекрасно понимал, что
именно пытается со мною сделать мистер Джордан. Недолгие
годы моей предшествующей жизни отпечатались во мне, как отпечатывались на мягком сланце древние растения и животные.
Мистер Джордан пытался стереть, загладить отпечаток. И в конце концов все должно стереться, все, во что я верю, и все, что
думаю. Мать изменяет мое тело пищей, мистер Джордан делает
то же самое словами».
И мальчик начинает изобретать противоядие от яда, которым
считает информационные потоки, генерируемые воспитанием
и образованием. Это буквально магические средства манипуляции языком: «И я, чтобы не слушать, начал рисовать на бумаге. Стал мурлыкать себе под нос, начал придумывать новый,
свой собственный язык. До конца дня я уже не услышал больше
ни слова. Я отбил нападение, сумел противодействовать яду».
Мальчик понял, что взрослые воспитанием и обучением вливают
яд, разрушающий его мир, и начал сопротивляться. Однако проснувшийся в нем пол, изменение гормонального фона и поцелуй
девочки ломают это сопротивление: «Я знал: все кончено. Я гибну. С этой минуты будут только прикосновения, вкушения яств,
язык, алгебра и логика, чувства и жесты, поцелуи и объятия —
водоворот, который поймал меня и засасывает в глубину».

Де(монтаж) реальности

113

Брэдбери довольно точно описал ностальгию взрослых по миру,
в котором живут дети и подростки, а также условия существования и разрушения. Но сам этот сюжет невозможно представить
в литературе до «открытия» подросткового возраста. Это открытие приписывают американскому психологу Дж. Стэнли Холлу.
В 1904 году он опубликовал свою знаменательную книгу «Подростковый возраст» [48]. Холл опирался на идеи Ж.-Ж. Руссо, который
в свое время и поставил вопрос о самостоятельности мира детей.
После публикации книги возникла дискуссия о том, есть ли подростки вне европейской культуры. Известный американский антрополог Маргарет Мид в 1925 году провела на островах Самоа девять месяцев, исследуя детей самоанских аборигенов, и не нашла
там подросткового мира.
Французский историк Филипп Арьес, исследовавший дневники
личного врача Людовика XIII, выявил, что в Средние века не существовало ни специальной детской одежды, ни детской литературы, ни даже массива специфически детских игр. Ребенка очень
скоро после рождения погружали в мир взрослых. В два года дети
уже вместе со взрослыми танцевали, играли в мяч, а в четыре —
стреляли из лука и играли в карты на деньги. «Средневековое
искусство почти до XII века не знало детства или не пыталось
изображать его, потому что художник не был способен рисовать
ребенка иначе как уменьшенного взрослого», — пишет Филипп
Арьес [49]. Известный историк Жак Ле Гофф задается вопросом:
«Были ли дети на средневековом Западе?» Средневековое общество едва замечало ребенка, не имея времени обеспечить ему досуг для игр и фантазии, необходимых для формирования мира
детства. «Слишком мала была продолжительность жизни в Cредние века. Едва выйдя из-под опеки женщин, не относившихся серьезно к его детской сущности, ребенок оказывался выброшенным в изнурительность сельского труда или в обучение ратному
делу. Это подтверждают и картины, на которых рисуют очень

114

Мир детства

юного героя уже как молодого человека — скороспелость была
обычным явлением» [50]. Детство считалось периодом неинтересным и быстро проходящим [51].
Само детство — это объективный временной период, который
охватывает время от рождения человека до начала его полового
созревания. Но понятие «детство» появляется в европейской культуре довольно поздно. До XVIII века у детей не было права на свой
мир, поэтому и детства тоже не было. Ибо если нет легитимирующего слова, то нет и реальности. Реальность — это то, что оказывает давление на сознание, а для этого нужен концепт — синтез
слова, понятия и образа действия в соответствии с этим понятием.
Каждое поколение рождается в мире предметов, лишенных
смысла. Вернее, это даже не мир, а скопище предметов и мутный
клубок межчеловеческих отношений. Мир, мироустройство —
это осмысление уже существующих вещей и отношений через
создание своего к ним отношения. Мир детства формируется
в условиях относительного покоя психики ребенка, ее самостоятельного функционирования, когда можно осмыслить или нафантазировать систему вещей и отношений.
Дело в том, что для создания миров нужны особые условия, новый лор или нарратив об этом мире. Нужно сначала подключить
мощную фантазию, создать утопию и ухронию — другое время
и пространство с помощью искусства. Это произойдет только
в XIX веке с появлением развитой детской литературы и в XX веке
с появлением целой индустрии детской мультипликации и кинематографии. Тогда же стало совершенно ясно, что европейская
культура испытывает ностальгию по детскому миру. А это верный признак, что такой мир есть.
Онтология детского мира существенно отличается от онтологии
мира взрослых. Интересно, что детская онтология во многом схо-

Де(монтаж) реальности

115

жа с древними космологическими представлениями, изложенными в космогонических мифах. Прежде всего, это совпадение
касается пребывания в игровой парадигме,
Папа прогуливается с маленькой дочерью вдоль шоссе. Из-за угла
выезжает редкий красный спортивный итальянский автомобиль. Девочка смотрит на него раскрыв рот. Когда он скрывается за поворотом, она сжимает папину руку и, глядя ему в глаза,
спрашивает:
— Папа, а такие автомобили бывают?
Папа с недоумением смотрит на нее и говорит:
— Этот вопрос не имеет смысла, потому что ты только что видела
этот автомобиль. Значит, он существует.
Папа не прав, когда говорит, что наглядность автомобиля свидетельствует о его существовании. Ведь наглядность может оказаться как очевидностью, так и видимостью. Многие вещи кажутся,
а не оказываются, о чем знает ребенок на своем опыте. Это лишний раз доказывает, что у детей есть эйдетическая память. Это
особый вид памяти, позволяющий воспроизводить в деталях образ воспринятого ранее предмета или явления.
Вот пример действия эйдетической памяти. Мама заходит в детскую и видит, что дети лежат с открытыми глазами. Она им говорит:
— Закрывайте глазки и засыпайте.
— Нет, страшно его видеть, — говорит дочь.
— Что страшно? — спрашивает мама.

116

Мир детства

— Мы закрываем глаза, а он с длинным страшным носом стоит
в углу и смотрит.
Дело в том, что накануне дети смотрели мультфильм «Карлик
Нос», и образ карлика отпечатался в эйдетической памяти. Образы этой памяти настолько жизненны, что реальны для детского
сознания.
Вернемся к нашему случаю с автомобилем. Что означает вопрос
девочки? Что именно она хочет узнать, спрашивая: «Бывают ли
такие автомобили?» Ведь она видит существование красного автомобиля. «Она наивная», — мог бы сказать взрослый, не понимающий логики детского мира.
Как устроен детский мир? Каков его сеттинг и каков его лор? Это
поможет нам глубже понять их диалог. Исходя из логики детского мира, вопрос девочки был очень точен. И он вовсе не о существовании автомобиля. Он о бытии автомобиля, то есть о его укорененности в истинном слое реальности,объединяющей детей
и древних людей. Их мир пронизан стихиями, и это определяет
их восприятие действительности.
Итак, альтернативная версия:
— Папа, а такие автомобили бывают?
Папа с огромным интересом посмотрел в глаза дочери, стараясь
подключиться к уже утраченному миру.
Сначала возникла ностальгия, затем он увидел этот прекрасный
мир новыми глазами и подивился ему. Но главное — он понял
вопрос дочери!
— Соня, это очень хороший вопрос! Я не знаю на него ответ,
но могу узнать.
Де(монтаж) реальности

117

— Узнай, узнай!
— Сейчас я выясню, есть ли на свете еще такие автомобили или
это эксклюзивный экземпляр.
— Да, спасибо, папа!
Это — ключевая реакция для понимания мира детства, где четко
разграничены сфера бытия и все, что выходит за ее пределы. Поэтому в детском мире всегда есть место чуду, воплотившемуся эйдосу. Для детей реально лишь то, что повторяется и подтверждается неоднократно. Так, например, психологи хорошо знают, что
для маленьких детей нормально требовать не новую сказку, а повторения уже знакомой.
Онтологический миф, миф об устройстве мира, в данном случае —
детского мира, предполагает, что реально только то, что, как минимум, удвоено. А лучше утроено, как в детских сказках. Подобный
принцип подтверждения реальности через повторение напоминает мифологическое восприятие мира у древних людей. Детям
повторяемость позволяет понять, есть эта вещь или сущность
на самом деле или только является плодом фантазии, которая
развита у детей до такой степени, что им трудно бывает отличить
образы фантазии от образов реального мира.

ВЗАИМОСВЯЗЬ ОНТОГЕНЕЗА
И ФИЛОГЕНЕЗА
В культурной антропологии и возрастной психологии есть концепция того, что в онтогенезе человека повторяются этапы филогенеза всего человечества. Онтогенез — это индивидуальное
развитие организма; филогенез — это процесс исторического развития человека и общества. В онтогенезе повторяются основные
этапы филогенеза. Параллельное и сравнительное рассмотрение
онтогенеза с филогенезом дает возможность более детально рассмотреть стадии индивидуального развития. Наблюдая за отдельным ребенком, можно составить общее представление о том, как
развивалось человечество.
В свою очередь я хотел бы заметить, что сходство представлений
древних людей о реальности с ее ощущением детьми проистекает из самого способа конструирования сознанием реального.
Реальное — это весьма влиятельный фактор. Максимально влиятельный фактор — это силы, которые необходимы для поддержания жизни.
Такими силами для ребенка являются Значимые Другие — родители. Так вот, если у ребенка нет второго родителя, в его мире зияет дыра, которую он будет пытаться закрыть всю свою жизнь. Поэтому некоторые дети, имеющие такую дыру в сердце, пытаются
радикально порвать с онтологией детского мира, «убить» в себе

Де(монтаж) реальности

119

внутреннего ребенка. То есть они выбрасывают из своей жизни
игровой модус сознания и поведения, подавляют в себе гибкость
и спонтанность, предпочитая присоединиться к жесткостям
и важностям, черпаемым из социальных конструктов, из социальных игр. Так они переходят в режим марионетки социальных
и биологических программ.
Воспользовавшись юнгианской терминологией, можно сказать, что они как бы призывают свою Тень стать их кукловодом.
Тень — это набор социальных программ в человеке, необходимое дополнение к Анима («женское» начало личности) и Анимус
(«мужское» начало личности). Тень — это проекция личности
в социуме, необходимая для адаптации. В нездоровой ситуации,
когда душа не сформировалась гармонично, личность как бы
сливается с Тенью, не видя ее отличия от самости. Так происходит ботирование. Здоровая ситуация — когда человек рефлексирует и понимает, что Тень функциональна, что она инструмент,
а не его самость. В этом случае человек может сказать, как герой
пьесы Шварца «Тень»: «Тень, знай свое место!»
Дети, воспитываемые только матерью или только отцом, пытаются эмансипироваться от родителя и начинают рано имитировать взрослое поведение. Стоит отметить, что в некоторых формально полных семьях отцы или матери ведут себя так, что их
как бы и нет. Например, в случае алкоголизма, наркомании или
других форм радикального отстранения от воспитания.
Мальчики, пытаясь компенсировать отсутствие общения с отцом, либо соответствуют жестким нормам мускулинного поведения, либо, наоборот, от них отстраняются. То же происходит
у девочек. Если пользоваться юнгианскими понятиями Анима
(«женское» начало личности) и Анимус («мужское» начало личности), то можно сказать, что отсутствие второго Значимого Другого
мешает ребенку принять свои Анимус или Анима.

120

Взаимосвязь онтогенеза и филогенеза

Детское сознание упорно ищет второго родителя. Оно может
найти его в дедушке, бабушке или даже в любимом актере. Интуитивно одинокие матери пытаются компенсировать ребенку
недостающего отца рассказами о нем. Без удвоения Значимого
Другого реальность не подтверждает себя; она как бы мерцает
неопределенностью, незакрытым желанием целостности, истины. Истина в человеческом мире всегда требует, как минимум,
удвоения. Ибо истина в мире, где есть время и пространство,
всегда событие. Со-бытие — это соединение двух бытийных планов: Бытия и здесь-и-сейчас-бытия, мира вечных эйдосов и мира
временных вещей. Любопытно, что как для ребенка, так и для
архаического человека важен принцип удвоения реальности.
Поэтому в космогонических мифах мир рождается в результате
священного брака двух божественных сил — Земли и Неба. В урбанистических культурах у каждого города был небесный прототип. Город на земле — это копия небесного града, который спускается на землю, в материю, и несколько искажается. У более
древних, доурбанистических культур духовная сфера мыслилась
не в небесном, а в земном пространстве, но она также опиралась
на дуальную модель реальности. Это анимистические религиозные верования, в которых все вещи — живые. У каждой реально
существующей вещи есть свой сакральный прототип. Тело имеет
душу, которую мыслили тоже вполне телесно, а все члены родового коллектива мыслились как копии предков.
Когда у древних евреев возник монотеизм, это выглядело для всего древнего мира как очень жесткая религия. Такой проповедью
для детей было бы утверждение, что они должны жить только
с отцом, а матери в природе не существует. Христианство значительно смягчило эту жесткость древнееврейской религии. В католичестве культ Девы Марии стал одним из проявлений этого
смягчения. В православной культуре Богородица также олицетворяет собой смягчение принципов и норм. Ярким примером

Де(монтаж) реальности

121

тому служит народная легенда о Покрове Богоматери. В ней говорится, что, когда на Страшном cуде Бог отделит лютых грешников от остальных и приговорит их к аду, перед Христом выйдет
Дева Мария и спросит: «За что Ты их обрек на вечные муки?» И будет ей сказано: «За то, что когда Я был наг, они Меня не одели,
когда Я страдал от голода, они Меня не накормили, когда Я алкал
от жажды, они Меня не напоили!» И тогда Богоматерь ответит:
«Вот Я Тебя одела, накормила и напоила, и вот Я прошу за них!»
И снимет Богородица платок и накроет дрожащих грешников,
уводя их прочь от врат ада.
Известный русский философ Владимир Соловьев в 9 лет увидел
в православной церкви святую Софию. Это сподвигло его на то,
чтобы посвятить свою жизнь созданию софиологии — учения
о Софии как о принципе Вечной Женственности и одновременно
как об одном из божественных начал. Соловьев тем самым задал
тон русской религиозной философии Серебряного века на смягчение христианства, внесение в жесткие нормы Закона Божьего
спонтанности, игрового элемента.
В философии Льва Шестова Богу, по сути, придается игровой модус. Он критикует саму идею закона, в том числе и Закона Божьего. Вполне логично он указывает на то, что если бы Бог создал
абсолютный Закон, то Его воля тоже бы попала под этот закон.
Но атрибут Бога — всемогущество, поэтому Шестов приписывает Богу атрибут произвола, который ставит Его выше любого закона. Шестов называет это верой. Непостигаемый Бог Шестова
близок к Ничто, которое проявляет себя как абсурд. Тем самым
он утверждает идею присутствия чуда в мире. Эта концепция возвращает в христианскую теологию ценность спонтанности и индетерминизма, а с ним и, как это ни странно, идею трансгрессии
границ любых норм. И «София» Соловьева, и «произвол Божий»
Шестова связаны со стихийным началом и потому были восприняты ортодоксальными теологами с подозрением.

122

Взаимосвязь онтогенеза и филогенеза

Еще одна, схожая с архаическим мироощущением, черта детского
мира — это «безбожность» детей. В детском мире живут не боги,
а располагаются и действуют стихии, духи. Монотеистам не следует напрягаться при слове «безбожность» в данном случае — она
не мешает детям понимать рассказы о едином небесном Боге
как о стихии.
Детский мир близок по своему сеттингу к архаическому варианту мира, управляемого стихиями. Например, у детей явно есть
моменты, когда Значимые Другие воспринимаются как стихии:
родители — как стихия домашности; бабушка и дедушка — как
стихия особой уютности, подобной утробе матери; небо с облаками — как стихия путешествий.
Таким же образом представлена жизнь в архаической религии
греков до олимпийского периода — как игра стихий, а не система норм, задаваемых богами. В этом смысле даже люди в детском
мире — это стихии. Друзья — это стихия игры, поэтому друзей
много, и они не слишком дифференцированы, все они годны для
игры. Мама и папа — это одна стихия домашности и знания. Есть
некоторая дифференциация мужского и женского аспекта этой
единой стихии, но она нужна только для того, чтобы демонстрировать, как могут уживаться, входить в гармонию разные стихии.
Если мать с отцом ссорятся, это демонстрация не просто каких-то
двух представителей человеческого рода, а опаснейшая вражда
силовых линий целого мира. Это переживается как преддверие
мировой катастрофы, поэтому в детском возрасте нельзя объяснить ребенку, что конфликт и особенно развод родителей — это
нормально. Развод — это раскол единой стихии домашности. Бабушка — это стихия уютности. Все другие взрослые — это стихия
неизвестности, тайны, к которой тянет ребенка, как тянет путешественника неизведанное.

Де(монтаж) реальности

123

Дело ребенка — играть в игру, установленную в этом мире, говорить и слушать, чтобы затем затеять внутри этой игры свою либо
партию, либо целую игру. Те, кто сумели воплотить свою игру,
становились лидерами коллектива детей. И зачастую они шли
по пути слома правил социальной игры, подбивая других детей
на шалости. Другой вид этих демиургов детских игр встраивали
свою игру в уже существующие игры.

СЕРЬЕЗНАЯ ИГРА
Первое, что нужно сказать: детский мир — это мир серьезной
игры. Дети играют роль демиурга, создателя вещей и отношений
в особом мире, мире без страха смерти. Естественной основой
для этого является нерастраченный еще потенциал любопытства, который и является «магической» возможностью для создания миров. Любопытство — это естественная реакция на пустоты в сознании. Сознание взрослых, как правило, уже заполнено
образами памяти и автоматическими мыслями, обеспечивающими обыденную жизнь. И нужны техники расширения объема сознания, пустоты для новых образов и идей. Любопытство — это
симптом того, что такие пустоты есть, и они стремятся заполнить
себя с помощью конструирования новых образов и идей.
В душе ребенка таких пустот много, так как почти полностью
отсутствует информация о тех вещах мира, которые встречаются ребенку на его жизненном пути. К тому же в детей еще не загружена когнитивная программа «ложной ясности», толкающая
людей на автоматическое «понимание» всего нового через отождествление с уже известным. Исследование и творчество возможны только при условии, что у вас нет постоянной тревожности,
этого размазанного по всей жизни страха смерти — физической
и социальной.
В некотором смысле можно сказать, что ребенок бессмертен,
то есть не имеет острого и распределенного по всему времени
жизни страха смерти. Это в свою очередь проистекает от того, что
в мире ребенка тылы обеспечены его опекунами — родителями,

Де(монтаж) реальности

125

родом, племенем, семьей, их усилиями по ограждению ребенка
от риска погибнуть.
Каков набор принципов, по которым функционирует реальность,
в которой живет ребенок? Центром мира ребенка является сначала он сам, а затем — любящие его родные. Но что это значит?
Может быть, речь идет о детском эгоцентризме? Я думаю, что
этот термин, введенный в психологию Жаном Пиаже, ошибочен
в части рассуждений Пиаже о жесткой центрации ребенка на эгоистической точке зрения. Он ошибочно посчитал, что ребенок
вплоть до 12 лет (!) центрирует свое внимание вокруг психического «я» (эго), выражающегося в его ориентации на собственные
хотения [52].
Розеншток-Хюсси справедливо считает, что становление человека происходит под воздействием императивной речи: призывов, просьб, приказаний, требований, обращенных к ребенку
со стороны других людей. Эти голоса задают перспективу развития: в смысловом поле побудительной (императивной) речи
формируется сознание, в том числе желания ребенка. Если человек не слышит обращенного к нему слова, он не в состоянии
понять, «кто он», «что хочет», «к чему стремится», он оказывается
нечувствительным.
Тем не менее дети парадоксальным образом ориентированы
на свои интересы, но по необходимости находятся в постоянном
диалоге с другими. Этот вопрос разрешается, если понять, что ребенок очень гибок, умеет переключаться с эгоцентризма на других. До какого-то возраста дети говорят о себе — «он», «она»: «Саша
хочет спать», «Маша хочет есть». Корней Чуковский зафиксировал
речь детей в своей книге «От двух до пяти». Вот фрагмент оттуда:
«Ну, Оля, хватит, не плачь! — Я плачу не тебе, а тете Вале». В ориентации на других и на другое разгадка секрета неистощимости детского любопытства. Поэтому эгоцентризм свойствен скорее десоциализированному взрослому, а не социализирующемуся ребенку.

126

Серьезная игра

Итак, ребенок действительно видит себя как центр мира, но это
отнюдь не самодостаточный автономный центр, а центр как пересечение стихий. Здесь следует сказать о природе «персонажей»
ролевых игр у детей. Дети какое-то время не знают конкурентных игр и «ресурсного подхода». Ресурсным подходом к жизни
я называю особый взгляд на мир как на пространство ограниченных ресурсов, за которые нужно конкурировать с другими. Мир
ребенка изобилен. Он видит жизнь как игру в потоке являющихся ему стихий.
Кроме того, ребенок центрирован вокруг своей телесности, которую он обретает вместе с осознанием своей наготы. Младенец, не осознающий своей наготы, имеет тело как плоть, но еще
не имеет тела как corpus, не ощущая телесности. Телесность —
это синтез плоти и знаков культуры, нанесенных на нее.
Человек с самого начала своей истории стремился покрыть свою
кожу искусственным слоем знаков — одеждой и татуировками,
о чем свидетельствуют многочисленные этнографические исследования архаичных племен [53]. Цель этих манипуляций с покрытием плоти знаками — конструирование особого «надприродного тела», второй искусственной кожи человека. Такой второй
кожей человека, в которую он обернут, являются социальные
нормы, материализованные в одежде, татуировках, косметике.
Социализация младенца начинается с тела. Ребенок узнает, что
быть голым страшно. Страх предшествует стыду. Стыд — это превращенное чувство страха смерти. Что такое стыд, как не страх
социальной смерти? Быть голым значит стать диким. Нагота становится триггером отделенности от общества, указывая на границу между природным и социальным.
Мир детства — это мир, в котором нет страха смерти (до определенного момента). Смерть есть, а страха нет, потому что наблюдаемая смерть переживается не как обрыв, конец жизни, а как
Де(монтаж) реальности

127

трансформация стихии. Из детской книги Чуковского: «Летит
с улицы и, бурля энтузиазмом, восторженно кричит: ˝Мама, мама!
Я хочу быть курсантом: их хоронят с музыкой и шашка на гробу!˝
Так как мир детства — это мир процессов, игры стихийных сил,
а не системы социальных норм, то ни результаты, ни цели процессов не важны для детей. Да, дети могут ставить цели в своей
игре, но эти цели не фиксированы и легко меняются в процессе.
Ведь время в детстве не течет из прошлого в будущее. Время, как
и пространство, ведет себя как игровая стихия. Это — «свободное время», свободное от жесткого нормирования. Конечно, ребенок осознает, что вчера было, сегодня есть, а завтра будет завтра,
но такая характеристика, как необратимость линейного времени, еще не утвердила своей власти над сознанием.
Этот переход происходит постепенно. В раннем возрасте ребенок
воспринимает мир как текучий и пластичный, где возможно любое чудо: игрушки могут оживать, мир подчиняется воображению. Однако с взрослением ему внушаются жесткие правила —
что можно и чего нельзя, как именно устроены вещи. Магическое
восприятие трансформируется в колдовское — теперь человек
пытается управлять миром не через фантазию, а через устойчивые ритуалы, закрепленные культурой. Ребенок вызывает дождь
хлопками в ладоши, а позже заучивает социально одобренные
способы влияния на мир, такие как следование приметам и соблюдение ритуалов.
Вместе с установкой этой программы волшебство трансформируется в колдовство. Волшебство — это способ творения удивительного, радикально нового. Этим занято, например, искусство.
А колдовство — это способ стабилизации отношений через наделение их рациональной и психологической важностью до такой
степени, что они действуют как жесткие программы для поведения. Волшебный лес, переливающийся разнообразием звуков

128

Серьезная игра

и цветов, как бы превращается в статичное изображение, в фотообои леса на стене офиса, где стоят шкафы с подписанными ящичками для раскладывания впечатлений по полкам представлений.
В детском мире магнетизм любви направлен на стихии, и поэтому объекты любви перетекают друг в друга. Ребенок любопытен
ко многому, но он не фиксируется на одном объекте, как в случае
сексуального или социального фетишизма. Детская любовь чужда фетишизации, так как она направлена на новое, на изменчивость, а не на стабилизацию объектов желания. Только родители
для ребенка остаются неизменной точкой опоры. Подростковые
кризисы и конфликтность — это попытки необходимой эмансипации. Однако они часто оказываются безуспешными. Поэтому
поговорка гласит: «Задача родителей — сделать так, чтобы ребенок ушел из дома».
В Евангелии от Матфея читаем: «Если не обратитесь и не будете
как дети, не войдете в Царство Небесное» — эти слова обращены
к взрослым, которых Христос призывает обратиться. Они, очевидно, настраивают на поиск иного, скрытого измерения — детского мира. В устах Христа, смею думать, «быть как дети» означало
не прикрепляться к фетишам, а видеть спонтанность жизненного
потока и уметь принимать новое, относясь к нему бескорыстно.

Часть 4

КОНСТРУИРОВАНИЕ
РЕАЛЬНОСТИ

КОНСТРУКТИВИЗМ
НАШЕГО СОЗНАНИЯ
«Знание мира создается, а не открывается», — пишет Дж. Брунер
[54]. Основоположник социального конструктивизма в психологии Жан Пиаже, рассматривая развитие детского интеллекта,
утверждал, что его психика постоянно перестраивается под воздействием опыта, который ребенок получает при взаимодействии со средой. Человек живет прежде всего в языковой и социальной среде. И эта среда не тождественна реальности, а значит,
его знание о мире не может полностью соответствовать реальности, считает представитель радикального конструктивизма фон
Глазерсфельд [55].
Л. С. Выготский считал, что психика ребенка формируется только во взаимодействиях внутри социокультурной среды, где его
психика и мыслительный аппарат программируются речью
«Значимых Других» — родителей, воспитателей, сверстников.
В социальном конструкционизме предполагается, что личность
человека конструируется в диалоге с другими людьми [56]. Вы
замечали, как часто дети повторяют образ жизни своих родителей, которые в свою очередь повторяют образ жизни своей референтной группы: аристократии, обывателей, религиозной общины? Кто-то может усомниться в этом выводе, обратив внимание
на то, что интеллигентность, например, как социальное качество
не всегда передается детям. Это означает лишь то, что она уже
и для родителей не была социально значимым фактором среды.

132

Конструктивизм нашего сознания

Иначе и дети хоть в какой-то мере впитали бы ее. Почему человек одни программы в себя пропускает, а другие нет? Потому что
у него есть потребность в истине и природное отвращение к подделке, ко лжи.
Понятие «конструктивизм» прижилось в науке с легкой руки Шеллинга, описавшего конструктивистский принцип реальности [57].
Речь идет о восприятии образов, составляющих содержание нашего сознания. Они создаются индивидуальными и коллективными
призмами концептов. Концепты структурируют в нашем сознании видение происходящего, порождая некую картину мира.
Если в классической философии картина мира — это отражение
в нашем сознании объективной реальности, то в неклассической
картине мира — это система фильтров, создающая в сознании
образы сегментов реального. Эти сегменты, проходящие сквозь
призмы концептов, формируют знание субъекта. Знание — это
опыт, признанный субъектом как истинный. Признанный с проверкой или без — например, на доверии эксперту или авторитетному коллективу (обществу, школе, церкви), который сказал:
«Это истина!»
Помимо этого, концепты, формирующие знание, могут быть
открыты экспериментально. Но открыты они будут также благодаря системе фильтров памяти и перцептивных решеток восприятия и воображения. Конструктивизм признает объективной
ту материальную реальность, которая подтверждена экспериментально и признана научным сообществом. Истинно то, что
подтверждает свою силу неоднократно, минимум дважды, доказывая истинность количеством повторов.
Если это новое конструктивистское понимание объективного
применить к творчеству, то возникает очень интересное следствие: творец, опираясь на воображение и накопленный опыт

Де(монтаж) реальности

133

(например, заимствованный из традиции), может сконструировать мировоззрение. Мировоззрение может лечь в основу такого
объекта, как мир, где конструктивистское сознание создает свой
лор и сеттинг. Это не будет реальным миром, но уже может стать
его базой, фундаментом. Затем из этого материала можно сконструировать основу мира, в который можно переместиться, изменив так называемую точку сборки.
Чтобы этот мир возник в действительности, нужен еще один магический акт — подключение этой подосновы к жизненному потоку. Тут важно, что в этом рождении принимает непосредственное участие гений, творец. Не случайно слово «поэт» в греческом
языке означает «творец». Речь идет о том, чтобы сконструировать
свои собственные схемы мышления. Только гений на это способен. Гений — это знающий и у(и)меющий жизнь.
Если мы через эту призму посмотрим на произведения Ф. Ницше, то увидим, что он реконструировал концептуальные схемы
европейской социокультурной целостности, создав из них новые. То, что он назвал «низвержением ценностей» и «антихристианством», есть лишь акт лишения «великих этических истин»
онтологического статуса и превращения их в инструментальные
ценности для построения ницшеанской неклассической философии — нового мира без четких контуров. Ницше поставил под
сомнение старые ценности и жесткие конструкты, которые являлись уже частью самих европейцев и их культурного наследия.
Так возникла основа для текучего мира постмодерна. Эта «ликвидная (текучая) реальность» («Liquid Modernity» — термин
З. Баумана) [58] знаменует собой появление новой — не иерархической, а сетевой модели реальности. Теперь человек — не локус, не точка, а волна. Ницше определяет человека как мост (eine
Brücke sei) или натянутый канат (Seil) между животным и сверхчеловеком. Теперь человек — не цель (kein Zweck), не конечная,
а промежуточная точка развития.

РЕАЛИЗАЦИЯ СЕБЯ
Кроме этих двух терминов — «точка» и «волна», нам понадобятся
понятия «реальное», «миры» и «жизненный поток» для того, чтобы
объяснить связь реальности и действительности. Действительность — это все, что нас окружает в настоящем, а реальность —
это лишь часть действительности, реализованная часть существующего. Характерная особенность всего «реального» — оно
оказывает сильное давление на сознание.
Реальность, в которой живут люди, — это результат пропущенного через фильтры восприятия и мышления несущегося на субъекта потока жизни. Речь идет о потоке информации, который
атакует органы восприятия человека. Он играет ключевую роль
в формировании нашего опыта и восприятия окружающего
мира. Волны информационного потока проходят через глаза
и уши, химические сигналы — через нос и язык, а тактильные
ощущения — через кожу. Каждый из этих ручейков общего потока обрабатывается мозгом и порождает разновидности форм,
ощущений и других образов. Он проходит не только через оптику глаза, например, но и через перцептивные решетки — программы обработки информационного потока. Подвергшись
обработке, поток превращается в образы, на которые тут же накладывается или не накладывается цвет и иные фактуры. Поток
информации, поступающий к органам восприятия, может быть
как внешним (из окружающей среды), так и внутренним (из самого организма и сознания). Например, внутренние ощущения
боли, голода или усталости также представляют собой поток информации, который влияет на наше состояние и поведение.

Де(монтаж) реальности

135

Итак, действительность окружает нас, а реальность оказывает
ощутимое давление. Значит, реально только то, что нам сопротивляется. Сейчас, когда вы дышите воздухом, которого достаточно,
он действителен, но не реален. Но если его вдруг перестанет хватать, то реальность начнет сопротивляться, и воздух реализуется.
Люди часто хотят реализоваться. Но давайте посмотрим сквозь
призму данного определения, что это такое. Реализация — это
процесс столкновения с реальным, с тем, что некомфортно, мягко говоря. «Если движешься в том направлении, в котором растет
твой страх, значит, ты на правильном пути», — говорит Милорад Павич. Идти к своему страху может только человек сильный
и психически здоровый. Не стоит туда ходить людям без проводника, потому что они попадут в ловушку страха, который их зафиксирует в тревожности.
Вот интересный комментарий этой цитаты Павича из сетевого
паблика: «Я как-то пробовал идти на то, чего боюсь. В итоге мне
открылось, что страх был моим самым большим заблуждением.
Оказалось, что нет… основания бояться… после встречи со своим страхом ты поймешь, что просто заблуждался. Ты отвернешь
взор от бывшей проблемы, и она просто исчезнет за неимением
внимания. Но это можно сделать и без каких-либо внешних действий… Но с другой стороны, если пойти на страх, то это произойдет автоматически».
Начать реализовываться может каждый, кто не закрыт от зова
бытия окончательно, за исключением людей, впавших в ресентимент. Понятие ресентимента было введено Фридрихом Ницше
в его работе «К генеалогии морали» и развито до стройной концепции в работе М. Шелера «Ресентимент в структуре моралей».
Ресентимент (франц. ressentiment, букв. — ответное чувство;
озлобленность, враждебность, злопамятство) — это чувство скры-

136

Реализация себя

той ненависти, зависти, обиды, злобы на устройство мира. Ресентимент — это потеря сентиментальности, необходимой для поиска лучшей участи. Это эмоциональное переживание возникает
вследствие подавленной негативной эмоции в травматической ситуации. Когда накапливается критическая масса таких подавленных негативных эмоций, они оседают в глубинах сознания и там
превращаются в токсины, отравляющие жизнь человека. Ресентимента нет у детей — для появления этого душевного расстройства
нужно время. Если на вопрос: «Есть ли климат на Земле, который
тебе подходит?» — собеседник отвечает: «Надеюсь», то он надеется,
но не верит. Надежда — это отголосок веры в то, что мир сотворен
хорошо. Если такой веры нет — будет ресентимент.
Реализация себя — это процесс приобретения новых возможностей. Такие возможности открываются по мере развития личности. Однако, глядя на людей, создается стойкое впечатление, что
человеку все время недостает какой-то супервозможности. Скованные одной цепью люди довольны в своей уютной несвободе,
ибо свобода требует, свобода неистова. Свобода — это сильный
ветер. Реализоваться полностью — это перейти на уровень осознанности, на котором ты можешь видеть основу, топологию реальности, и двигаться по регионам сущего в одной из ипостасей:
как герой, как маг или как демиург этого мира.
Реальность — это та среда, которую воспринимает человек с помощью набора фильтров (перцептивных и когнитивных решеток, как их называют в психологии, то есть схематизмов восприятия и понимания), через которые проходит поток жизни, оседая
в сознании в виде идей и образов.
Реальность оказывает давление на человека, сигнализируя о границах его возможностей, заданных устройством того мира, в котором живет человек. Он и рождает ностальгию по возвращению

Де(монтаж) реальности

137

в парадиз, которым для многих является детский мир, когда человек был погружен в жизненный поток. Однако слишком скоро
стихает этот зов под гнетом обыденности.
Как погрузиться в поток жизни, приобщиться к истинному слою
реальности или бытию в терминологии античной философии?
Быть — это значит творить, преобразовывать твердый мир в тонкие духовные вибрации (вайбы), которые можно сравнить с огнем, с плазмой. Остывая, этот огонь оставляет угли и пепел —
духовные и материальные результаты творческой деятельности.

ПРОИЗВОДСТВО ГРЕХОВ
И ДОБРОДЕТЕЛЕЙ
Как показал исследователь истории игровой метафоры
Ю. С. Степанов, у древнеримских стоиков, и особенно в христианстве, игровое отношение к миру подвергается жесткой морализации, что приводит к трансформации игровой парадигмы
в производственную.
Производственной парадигмой я называю устойчивый комплекс
мировоззренческих установок, которые ориентируют людей
на планомерное производство ресурсов — вещей и отношений,
создаваемых по определенным шаблонам. Производственная
парадигма изначально формируется как необходимая стратегия
мышления для выживания. По мере накопления ресурсов она начинает выполнять стабилизирующую функцию, регулируя жизненную динамику через создание устойчивого набора социальных ролей, норм и институтов.
Игровая парадигма выполняет противоположную функцию —
растворения важностей и твердости этих феноменов, возвращая
динамику в культуру, социум и сознание субъектов. Переплетение этих тенденций формирует в сознании людей феномен, известный в социологии как социокультурная динамика.

Де(монтаж) реальности

139

Примером проникновения одной тенденции в другую являются
соревновательные игры — игровая борьба за ресурс. Такие игры
нужны для производства как стимул производить больше. В эпоху капитализма соревновательность (конкуренция) становится
основным признаком расширенного производства. Соревновательность, внедренная в игру в эпоху расширенного производства, по сути, убивает сам дух игры. Например, профессиональный футбол давно превратился из игры в работу. Спортсмены
не играют, а борются за денежный ресурс, и только болельщики
пребывают в иллюзии спонтанности их игры. Именно поэтому
болельщиков так возмущают «заказные игры» или переходы
игроков в другие клубы за большие деньги.
Уже Сенека и Эпиктет учат отыгрывать свои роли, не выбирая их:
«Помни: ты — актер в спектакле и должен играть роль, назначенную тебе распорядителем, будь эта роль велика или мала. […] Твое
дело — хорошо исполнить свою роль; выбор роли — дело другого».
Если в восточной и, отчасти, в греческой цивилизациях божественная игра содержит возможность хотя бы для героя сыграть
«свою игру», то в христианстве выходит на первый план другая
идея: «Бог поручает человеку его роль в этом мире, и человек
должен ее хорошо исполнить (obrar bien)» [59]. В этом поручении
нет места импровизации. В полной мере это касается и ислама
с его концепцией покорности божественной воле. Монотеизм
не оставляет места конфликту неантропных стихий, соперничеству богов. В игре богов человек мог найти свое место игрока,
если он маг или герой. В иудаизме и христианстве боги язычников превращаются в благочестивых и падших ангелов. Между
ними конфликт, но они не творцы игр, так как у них отсутствует
творческая потенция, связанная с даром свободы. Такой дар есть
у человека, но его предназначение — исполнять божью волю.

140

Производство грехов и добродетелей

Конечно, в этом смысле интересна идея Дьявола как Князя мира
сего. Этот персонаж мог бы претендовать на роль Великого магистра социальных игр, в которых люди выполняют запрограммированные роли, и только некоторые из них решаются на «свою
игру»: от юродивых до святых, которые, по сути, являются асоциальными элементами. Августин Блаженный, создав классическую
концепцию зла, лишил этого персонажа реальной силы, как бы
успокоив человека: нет никакой сильной воли, кроме воли Бога.
Однако наряду с этим учением на протяжении всей истории христианства возникают маргинальные теории о мире как вотчине
Дьявола. Отсюда и происходит его титул «Князь мира сего». В этих
оккультных теориях все сущее делится на духовный и материальный мир. Последний контролирует все социальные отношения, за исключением тех, которые освящены Церковью. Такие
отношения, по сути своей, должны иметь духовно-мистическую,
а не социальную основу. Получилось ли это у церкви? Католическая церковь в этом была совсем не убедительна к концу Средневековья. Поэтому Мартин Лютер восстал против нарастающей
секуляризации учения и профанации церковной жизни.
Однако протестантская версия добра и зла оказалась еще более
отстроенной от игровой парадигмы в сторону «производственной». Там, где кончается игра, начинается производство. В Средние века открылась фабрика по производству греха и добродетелей. Последние стали инструментом противодействия греху.
Поэтому в системе греховность — добродетельность ведущим
членом диады является греховность. Демоны народной демонологии, берущей истоки еще в античности, разрастались в целые
списки бесов, искушающих человека. Списки бесов соотносились
с грехами. Множились классификации бесов и грехов. В 1589 году
немецкий теолог Петер Бинсфельд использовал семь смертных
грехов в качестве основы для обширной классификации демонов
в своем «Трактате об исповедях злодеев и ведьм» [60].

Де(монтаж) реальности

141

Еще в XI веке Михаил Пселл написал очень влиятельную в Западной Европе книгу «О действиях демонов» («De operatione
dæmonum»), в которой давалась классификация, разделяющая
демонов на шесть типов: лелиурийские (огненные), воздушные,
морские (водяные), земные (почвенные), подземные и светобоязненные (гелиофобные) [61].
В XIII веке появляются новые монашеские ордена — францисканцы и доминиканцы. Монахи этих нищенствующих орденов хорошо были знакомы с психологией народных слоев и многократно
увеличили производство демонов и различных грехов для народа. Доминиканский монах и инквизитор Себастьен Михаэлис
в 1613 году написал книгу «Удивительная история» по итогам его
экзорцистской практики, когда он, по словам автора, изгонял
бесов из монахини. В книге он придумал обширнейшую классификацию демонов и их антагонистов [62]. Таким образом, монахи этих орденов запустили масштабное производство не только
грехов, но и добродетелей, сконструированных как их прямая
противоположность.
Производство добродетели было одним из наиболее действенных средств дидактического воздействия на прихожан. Создаются сборники «exempla» (примеры) для морально-религиозного
наставления народа. Французский историк Ж.-К. Шмитт считает, что exempla было мощным средством программирования
средневекового человека на серьезное отношение к практике
добродетели как противоположности греху [63]. Францисканцы
и доминиканцы, тесно общавшиеся с народом, искореняли проявления игровой парадигмы, продолжавшей существовать.
М. М. Бахтин исследовал карнавальные практики. В частности,
он описывает так называемые «дьяблерии» — народный вариант
религиозных мистерий:

142

Производство грехов и добродетелей

«Люди, одетые в костюмы чертей, чувствовали себя до известной
степени вне обычных запретов и заражали этим своим особым
настроением и тех, кто с ними соприкасался. Вокруг них создавалась атмосфера необузданной карнавальной свободы. […] Оставаясь в пределах своей роли, отведенной им в мистерии, черти
сохраняли свою глубоко внеофициальную природу. В их роль
вводились и брань, и непристойности. Они действовали и говорили вопреки официальному христианскому мировоззрению:
на то ведь они и были чертями. Они производили на сцене невероятный шум и крик, особенно если была ˝большая дьяблерия˝
(т. е. с участием четырех и более чертей). Отсюда и французское
выражение: "faire le diable à quatre"» [64].
В эпоху Возрождения, вместе с реабилитацией элементов античной культуры, вернулась и игровая парадигма. Однако
и производственная парадигма укрепилась, поскольку научнотехнический прогресс и нарастающее разделение труда вели
к росту машинного и иного производства.
В Средние века игра постоянно противопоставлялась серьезным
занятиям, допускалась только как средство отдыха, необходимое
из-за слабости человеческой природы. Об изгнании принципа
игры даже из средневековых школ пишет Эразм Роттердамский:
«Греки называли ее досугом, отдыхом, римляне — ludus, что
значит игра; теперь ничто не имеет меньше общего с отдыхом
и игрою, чем школа». При этом ludus строго регламентировался
церковью. Аристофан обозначал школу как «место скорби и мучений» [65]. Мартин Лютер называл средневековые религиозные
школы «дьявольскими школами» (Teufelsschulen) и «хлевом для
ослов» (Eselsställe).
Эпоха Просвещения, или модерн, стала временем упрочения
позиций производственной парадигмы. Ее идеологическим обоснованием стал экономикоцентризм, суть которого заключается

Де(монтаж) реальности

143

в обосновании необходимости «постоянного развития экономики» и связанной с ним практики расширенного производства
и потребления. Однако модерн оказался не чужд и игре: в это
время доминируют преимущественно соревновательные игры.
Такой тип игр всегда формируется в сложно структурированном
обществе с жестко закрепленными социальными ролями. Игра
превратилась в элемент конкурентной борьбы, а ее сакральная
и творческая функции отошли на второй план.
Производственная и игровая парадигмы не вытесняют друг
друга, а служат основой социальной динамики. Эти два способа
мышления дополняют друг друга, но находятся в постоянном
конфликте, стремясь к взаимному вытеснению. Производство
норм и их отрицание — это диалектический момент конфликтного сосуществования противоположностей. Игра, как и производство, необходима для адаптации человека к реальности. Производственная парадигма стремится к закреплению норм,
а игровая — к их разрушению или преобразованию. Однако
даже в обществах, ориентированных на производство, элементы
игры сохраняются — они используются для обучения, адаптации
и социализации.

ИГРА ТЫСЯЧИ
ПОВЕРХНОСТЕЙ
ХХ век ознаменовался, с одной стороны, триумфальным шествием социологизма и экономикоцентризма, а с другой — разочарованием в проекте Просвещения, который принято называть
эпохой модерна. Его начало приходится на закат религиозной
культуры Средневековья и связано с научно-технической революцией и развитием индустриального производства. Производственная парадигма, лишившись цели формировать добродетели
и бороться с производством грехов, только укрепилась, срастаясь
с соревновательными социальными играми.
Исходным пунктом соревновательных игр модерна стал тезис
о том, что двигателем прогресса является соперничество (конкуренция). Причем оно приписывается не только людям, но и всему
живому. Конкуренция объявляется неизбежной, так как якобы
укоренена в биологической природе существ, включая человека.
Две главные идеологические школы ХХ века — марксизм и фрейдизм — по-разному объясняли всеохватность социальности и тотальный характер производства. Оба подхода к реальности (и
материалистический, и психоаналитический) готовили почву
для критики фиксированных ценностей. Существенная разница между ними в том, что Карл Маркс рассматривал производство в культуре как позитивный процесс, а Зигмунд Фрейд — как

Де(монтаж) реальности

145

источник подавления. Маркс считал, что научно-технический
прогресс и расширенное производство материальных благ после
установления коммунистического строя приведут к социальной
справедливости. Так он развивал апологию производства добродетелей, характерную для иудо-христианской традиции. Но если
религиозное мышление опиралось на духовные средства производства добродетелей — знание священных текстов и соблюдение предписанного ими поведения, — то марксизм считал
базисом материальные средства производства, а добродетели
рассматривал как надстройку.
Фрейд предложил другую модель «производства» — тело, пронизанное сексуальными энергиями. Оно производит желания,
то есть пороки — с точки зрения христианства. Социум и культура стремятся подавить это производство, создавая запреты и цензуру и тем самым порождая невроз. Человек, по Фрейду, — это
«больное животное».
Маркс представляет человека румяным и радостным работником, а жизнь — фабрикой материальных благ, основанной
на справедливости. У Фрейда человек — сексуально фрустрированный и невротизированный потребитель. Несмотря на различие подходов, в их основе лежит единая парадигма: представление о том, что жизнь строится на принципах производства.
Игровую парадигму развивает Фридрих Ницше. Он провозглашает «смерть Бога», что означает отказ от идеи централизованного
и упорядоченного мира. В его философии реальность текуча, подвижна, меняет очертания, а ценности относительны. Так Ницше
открывает путь к философии постмодерна — интеллектуальному
движению, которое возникло в противовес Просвещению.
Постмодерн не отвергает производственную парадигму, но стремится дополнить ее игровой. Пытаясь вернуть игру, постмо-

146

Игра тысячи поверхностей

дерн пришел к гиперреальности и потребительскому обществу.
Смерть Бога, о которой говорил Ницше, для постмодернистов
стала отправной точкой для «смерти» других концептов: субъекта, традиции, автора, нарратива, человека. Под «смертью»
здесь понимается не буквальное исчезновение, а утрата прежнего значения и нормативности. Если модерн был ориентирован
на производство светских ценностей, заменивших религиозные,
то постмодерн ставит под вопрос саму необходимость фиксированных ценностей. Однако это не нигилизм в чистом виде, как
в ницшеанстве. Напротив, предполагается, что после крушения
старых мировых систем можно создавать множество новых.
Постмодернисты предлагают разнообразные творческие стратегии, среди которых ключевую роль играет игра. «Игра тысячи
плато», как называют ее Жиль Делёз и Феликс Гваттари, становится метафорой современного мышления.
Изобретение новых средств коммуникации — телевидения, сети
Интернет и компьютерных игр — наглядно показывает огромные возможности игровых технологий. Игровой потенциал культуры становится настолько разогнан, что вся социокультурная
реальность превращается в шоу. Ги Дебор еще в 1960-х предсказал превращение политики в шоу, поскольку медиа подчиняют
ее целям развлечения и отвлечения публики от реального положения дел в обществе. Бодрийяр констатирует, что это превращение приводит к смерти социального и политического. Он вводит
понятие гиперреальности — виртуальной реальности, срощенной с физической до полной неразличимости. Поздний Бодрийяр настроен эсхатологически: игра с виртуальными продуктами
вызвала небывалую игривость в обществе, открепившую субъекта от производства. Важно помнить, что игра не исключает серьезности. Антиномией серьезности является игривость, связанная
с развлечением.

Де(монтаж) реальности

147

Развлекательные игры — лишь небольшая часть общего числа
игр. Разрастаясь в культуре как раковая опухоль, они породили
особый модус человеческого поведения — потребительство. Потребительство — пассивная модель поведения, лишенная творческого компонента. Телевидение, интернет и шоу-индустрия
способствуют резкому увеличению количества времени, отводимого людьми на потребление и развлечение. Эти два вида поведения в итоге сливаются друг с другом, порождая так называемое
«потребительское общество».
В теории потребительского общества Жана Бодрийяра потребитель справедливо представлен как субъект, сфокусированный
на пищевом и сексуальном обжорстве. Вернее, это даже не субъект, а объект, подключенный к низменным инстинктам. На это
обстоятельство, в частности, указывает постмодернистское понятие «смерть Субъекта».
Это тот тип поведения индивида, управляемого эмоциональными программами, я называю е-бот, эмоциональный бот (от лат.
emoveo — «волновать», «возбуждать»). В то время как r-боты (от
лат. ratio — «головной рассудок») — это порождения производственной парадигмы. R-бот — это тип поведения индивида,
управляемого с помощью рационализации мира шаблонами
сознания. Программы r-ботов, основанные на бюрократизации
культуры, когда отношения между людьми базируются на бухгалтерии и жестком антигуманистическом нормировании, описал
Зигмунт Бауман в своей нашумевшей книге «Актуальность холокоста». Он на огромном историческом материале показал роль
обюрокрачивания культуры в формировании человеконенавистнического режима в Германии 30-х годов. Бауман предупреждает,
что корни нацизма не были уничтожены с разгромом гитлеризма. И даже укрепились в связи с ростом бюрократизации гуманитарных институций.

148

Игра тысячи поверхностей

Реакцией на перекос в сторону развлекательного аспекта игры
стала тенденция на религиозный ренессанс в философии и культуре. В первой трети ХХ века возникает интегральный традиционализм, основателем которого был французский эзотерик,
принявший ислам, Рене Генон. Он в своей антропологии и философии культуры опирается на веданту которая, в свою очередь
ориентирована на Упанишады и, следовательно, на игровую
природу мира. Генон критикует игривость в модели взаимодействия людей с космическими стихиями и социальными процессами, что ведет к катастрофе. Он вводит понятие «смешение»
для описания современного мира. Смешиваются все принципы
мироустройства, и тем самым они аннигилируются, уничтожаются. Генон указывает прежде всего на исчезновение в сознании
и культуре «современного» человека символа центра мира. Он
рассматривает реальность как созвездие миров, разбросанных
во времени и пространству человеческой культуры. Специфика
современного мира в том, что он не центрирован. Он ризоматичен, как говорят Жиль Делёз и Феликс Гваттари. Для Умберто Эко
ризома — это один из типов лабиринта. Современный мир теряет традиционные ориентиры, превращаясь в хаотичную смесь
культур и смыслов.
Сращивание в философии постмодерна (а потом и в обыденных
социальных практиках) идеи свободной игры с идеей игривости привело к переходу границ (трансгрессии), и «человек играющий», творец, превратился в развлекающегося потребителя.
На фоне роста научно-технического прогресса потребительство
разрослось до такой степени, что вызывает закономерное беспокойство: игра из творческого процесса может превратиться
в разрушительный.
Конечно, это не причина, чтобы исключить игру из жизни.
Играйте, но не заигрывайтесь. А заигрался тот, кого поглотили
исключительно развлекательные игры, блики тысячи поверхно-

Де(монтаж) реальности

149

стей, пошлые ценности массовой культуры. «Мы делаем жизнь
ярче» — слоган масскульта, неразличимого уже с массмаркетом.
«Не надо нам ярче!» — ответьте так, чтобы самим решать, где расцвечивать благородную графику черно-белого мира!
Легко подвергнуться саморазрушению под давлением индустрии
развлечений. С другой стороны, чтобы по необходимости производить ресурсы для выживания, но не превратиться в бота социальных игр, играйте в эти игры без азарта, осознанно. Играйте
в них, не подписывая договора с Князем мира, Великим геймдизайнером ресурсных игр. Не нужно с ним воевать, ибо выиграть у него невозможно. Можно только играть свою игру внутри его мощной игры. И сделать это сможет только тот, кто сам
приобретет навыки гейм-дизайна.

ПРОРЫВ К БЫТИЮ
Истинный слой реальности характерен тем, что система идей
статична, в отличие от текучего слоя реальности, имя которому — «действительность». Действительность — обусловленная
пространственно-временная среда, хронотоп, в котором проживают люди. Это «единорожденные», которых Платон называет
куклами богов.
За слоем социальной реальности существует бытие, или истинно
сущее, куда невозможно проникнуть только с помощью разума
и рациональных техник разоблачения реальности. Однако именно там, в бытии, находится корень, из которого вырастает социальная основа личности человека.
Личность здесь понимается как совокупность социальных (ролей) и биологических программ. При применении к человеку
этой социологизаторско-биологизаторской теории что-то неизбежно выпадает, сигнализируя о недостаточности этих элементов в структуре личности. Поэтому уместно рассмотреть и другие
точки зрения.
В религиозной антропологии, наряду с социально-биологической
природой человека, признается существование души. Душа
(anima) — это присутствие несоциального и небиологического
элемента в конкретном человеке. В христианском лексиконе
существуют слова: «лицо», «личина» и «лик». Лицо — это биологическое начало, личина (persona) — набор социальных ролей,
а лик — родовая сущность человека, идея человека.

Де(монтаж) реальности

151

«Если мы вспомним, что по-гречески лик называется идеей —
edos, idéa — и что в этом именно смысл лика — явленной духовной сущности, созерцаемого вечного смысла, пренебесной красоты некоторой действительности, ее горнего первообраза, луча
от источника всех образов — было использовано слово „идея“
Платоном, а от него распространилось в философию», — пишет
Павел Флоренский.
В психоанализе К. Г. Юнга выделяется бессознательная часть
личности, которая также не сводится ни к биологии, ни к социологии. В экзистенциализме речь идет об экзистенции. Ницше
говорит о человеке как о процессе становления с ориентацией
на трансцендентное начало.
Итак, все эти «ненаучные» теории содержат мысль о внесоциальном и внебиологическом начале личности, предполагающем способность прорыва к бытию, необходимого для соединения существа со своей родовой сущностью. Какова же родовая сущность
человека? Разные идеологические системы дают различные ответы на этот вопрос. Рассмотрим два ответа, соответствующие двум
существующим в истории культуры парадигмам.
В производственной парадигме сущность человека — это
Homo habilis («умелый человек»), а его целевое назначение
и призвание — выйти на уровень успешного производителя благ.
Об этом косвенно говорит Платон, когда на вершину своей пирамиды идей ставит идею Блага. Светский вариант призвания
человека в этой парадигме — производство материальных благ,
а идеал человека — эффективный строитель материального рая.
Религиозный вариант призвания Homo habilis — производство
духовных благ, а идеал человека — добродетельная личность,
успешно борющаяся с грехом. В христианской средневековой
картине мира это занятие представляется как борьба с бесами.

152

Прорыв к бытию

В игровой парадигме сущность человека — это Demiurgus
(«человек-творец»), призвание которого — выйти на уровень гения, создателя миров. В индустрии компьютерных игр этот статус называется гейм-дизайнером, а в эзотерических доктринах —
«маг» или «бог». Помните, чем соблазняет Еву и Адама змей, говоря:
«И вы будете как боги». Не случайно эти слова приписываются
змею, который в Книге Бытия олицетворяет соблазн, однако
в других ближневосточных источниках (в том числе в древнееврейских, например, в Книге Чисел) является символом мудрости
и магических способностей к исцелению.
Человек-творец, гений или демиург — это тот, кто, в частности,
обладает способностью видеть (ведать) бытие. В философии Нового времени, когда был отвергнут религиозно-мистический взгляд
на духовный мир, бытие было объявлено исключительно интеллигибельной сферой, то есть пространством абстрактных идей,
выявляемых логически. В то время как эйдосы в идеальном мире
греческих метафизиков имеют видимый аспект — образ.
Русский исследователь античной философии А. Ф. Лосев писал,
что греческие философы воспринимали мысли пластически,
видели их. Он говорил об «античном соматизме». Австрийский
философ и ученый Рудольф Штайнер, опираясь на сходство слов
videre и wissen, вторит Лосеву, называя это качество у философов
догомеровского периода эффектом «ясновидения», при котором
можно было сквозь реальность увидеть подлинное бытие духовных сущностей. С отходом греков от оргиастических практик
непосредственная связь с миром сверхчувственного была утрачена и стала осуществляться через оперирование абстрактными
идеями [66].
Штайнер представил свою собственную интерпретацию того,
как человек может видеть идеи. Он считал, что человек способен
развивать свои духовные способности через саморазвитие, обу-

Де(монтаж) реальности

153

чение и духовные практики. При таком подходе реальность представляется многослойной системой эйдосов, постигая которые
человек получает возможность так называемого «духовного восприятия» — способность видеть не только материальный мир,
но и созерцать духовные реалии, нечто очень похожее на платоновские идеи.
Штайнер утверждал, что идеи являются не абстрактными концепциями, а реальными духовными сущностями, которые пронизывают мир. Он разработал метод «интуитивного познания»,
позволяющий видеть идеи и духовные реальности напрямую,
без посредничества чувств или рационального мышления. Это
не противоречит теориям Платона и Аристотеля, которые говорили об «энергийности» идей. Как связаны идея и энергия?
Слово «идея» чаще всего ассоциируется с какой-то мыслью. Однако это не любая мысль, а глубокая и сильная, та, которая
вдруг прожигает вас своей истинностью, красотой. «Прожигает»
здесь — не метафора, а буквальное описание возникающих вибраций в теле при соприкосновении с миром идеальных сущностей. Чтобы отделить такого рода идеи от простых мыслей, назовем их эйдосами. Чтобы понять сущность какого-либо явления,
нужно найти ему антоним (антиномию).
Так вот, опишу идею, не являющуюся эйдосом. Для рефератов,
протоколов, доносов или докладных записок тоже требуются
идеи, обосновывающие тезисы, призванные поддержать существующий порядок. И тексты, в основу которых легли эти идеи,
наполняются энергией смыслов — триггерами для запуска тенденций в сознании и психике. Этот процесс энергизации и направления поведения человека в определенное русло описывает
Юнг, вводя понятие архетипов. Архетипы — это частный случай
смысловой наполненности эйдосов. В снах они обретают некоторую визуальную оболочку и могут быть увидены.

154

Прорыв к бытию

Эйдос не подбирается из банка идей. С эйдосом сталкиваются: он,
как молния, вдруг разрезает ваше сознание, рождая невиданный
ранее образ. Эйдос — это образ, воплощающий способ бытия той
или иной вещи, такая возможность, которая уже начала реализацию. Со-бытие встречи с эйдосом носит личный характер, так
как требует сильного воображения — инструмента сотворчества
личности и эйдоса, его порождающей силой.
Когда человек сталкивается с эйдосом, он переживает это
не только интеллектуально, но и телесно. «Истины врезываются
точно нож в наше тело, мы относимся к ним с пренебрежительной сдержанностью», — пишет о таких моментах Ницше. Можно предположить, что здесь работает тот же механизм, который
включается при сильных эмоциональных переживаниях: тело
реагирует мурашками, дрожью, учащенным сердцебиением.
В этом смысле эйдос можно сравнить с вдохновением, которое
охватывает человека целиком, заставляя его буквально ощущать
глубину переживаемого смысла.
«Беременным можно быть только своим ребенком», — пишет
Ницше. Это значит, что для рождения развивающей вас возможности нужно «переспать с идеей», то есть соединиться с эйдосом.
Причем это соединение имеет явный телесный аспект. Тело вибрирует под действием эйдоса, поэтому Ницше применяет пластические метафоры, рассказывая истории и используя образные выражения, которые волнуют душу, а значит, и тело. Здесь
стоит пойти навстречу читателю- скептику и сказать, что для
ухватывания этих связей между смыслом и телом необходимо
иметь определенный порог чувствительности"

Часть 5

ВОЛШЕБСТВО
И КОЛДОВСТВО

НАША КУЛЬТУРНАЯ
ОБОЛОЧКА
Слой истинной реальности скрыт от людей за слоем социальной реальности, которую генерируют сознание и память, сформированные в социальных практиках воспитания и образования. Однако теории социологического редукционизма сводят
все бытие к утверждению, что социальная реальность и есть
истинная реальность.
Однако, реальность — это концепт для обозначения некоего целого, состоящего из разных слоев: материально-физической реальности, реальности идей (идеальная реальность), реальности
образов (виртуальная реальность), реальности фиктивных иллюзорных образов (фантастическая реальность).
Реальность представляет собой среду, в которую погружено наше
сознание. Здесь — все существующее и происходящее, вне зависимости от нашего восприятия. Объективной, а не субъективной
реальностью являются и уже упомянутые фильтры — фоновые
программы сознания, через которые внешняя реальность проникает и формирует наш внутренний мир. Весь этот обширный
слой реальности мы назвали действительностью.
Как возникли фильтры сознания, фабрикующие действительность — внешнюю часть мира, в котором живут люди? И зачем

158

Наша культурная оболочка

они нужны природе? В философии, психологии и социологии
культуры на этот счет создано огромное количество гипотез.
Можно свести их к двум методологическим подходам: биологизаторскому и социально-конструктивистскому. Они оба проистекают из идеи биосоциальной природы человека. Эту идею
впервые высказал Аристотель, определив человека как zoon
politikon — политическое животное. После Аристотеля научная
мысль накопила огромный материал по этому вопросу, говоря
о двойственности человеческой природы.
Упрощая, можно сказать, что реализация человека как особого
биосоциального существа идет в двух направлениях: физическая и культурная эволюция. Человек — это душа (психика) плюс
два «тела»: его физическая и культурная оболочки. Животные
не имеют плотной культурной оболочки (хотя протокультура есть
и у них), поэтому приспосабливаются к изменению среды через
эволюцию тела. Эволюция человека — это в большей степени
эволюционные изменения культурной оболочки.
Социальная (по своей природе) и культурная (по форме) оболочки поддерживают функционирование психосоматической составляющей организма, а в итоге — сознания человека в целом.
Индивидуальная культурная парадигма и коллективная культурная память — это экзоскелеты духа. Человек — продукт культуры
того общества, в котором живет, вернее, тех референтных групп
(возрастных, профессиональных, субкультурных), в которые он
входит. Этот подход давно стал мейнстримом философской антропологии и социологии.
В XX веке, с легкой руки и бойкого пера Карла Маркса, сформировалось социологизаторское направление, его представители
исходят из идеи доминирования в человеческой природе социокультурного начала над биологическим. Логика их рассуждений
такова: люди живут почти исключительно в социальном про-

Де(монтаж) реальности

159

странстве. Родившись как природное существо, ребенок сразу же
начинает загружаться социальными программами поведения,
которые имеют языковую природу.
Культурную обусловленность любого мировоззрения объясняет
теория языкового детерминизма и социологизаторский подход.
Человек понимается как социальное и социализированное существо. Социализация совершается по мере загрузки в него перцептивных и когнитивных программ для обработки входящей
информации.
Идея о том, что когнитивные функции и процессы индивида полностью определены языком, была выдвинута в начале 1920-х годов немецким ученым Лео Вайсгербером. Позже она была смягчена гипотезой Сепира — Уорфа, которая предполагала не жесткую
детерминацию мышления языком, а его влияние на восприятие
и структуру мыслительных процессов. Однако в обоих случаях
язык рассматривается как активный конструктор реальности.
Неонатолог Адольф Портман полагает, что нормальная человеческая беременность должна продолжаться 21 месяц. Через 9 месяцев ребенок рождается недоношенным. Портман считает, что
после рождения человек еще 12 месяцев должен быть «доношен»
в «матке языка». Язык, будучи символической системой, формирует сознание, которое, согласно его теории физиологической недоношенности, жизненно необходимо для выживания человека.
Согласно концепции Портмана, «люди — это животные, родившиеся слишком рано». Человек в момент рождения сравнительно беспомощен, что контрастирует с навыками высших млекопитающих (например, слонов или лошадей), которые сразу могут
стоять и передвигаться. Эта особенность означает, что процесс
развития человека не завершен и должен быть поддержан интеграцией в социокультурную среду после рождения.

160

Наша культурная оболочка

Погрузиться в человеческую культурную среду ребенок не может
иначе, чем через приобщение к языку. С самого рождения это
происходит через вбивание в тело ритма языка — с помощью пения колыбельных, поглаживаний и похлопываний, как это предписывает народная педагогика.
Умберто Эко приводит историю из трактата XIII века «Хроника
Фра Салимбене», где Салимбене Пармский рассказывает об эксперименте Фридриха Великого, косвенно подтверждающем теорию Портмана о необходимости донашивания младенца «в языке»: Фридрих Великий приказал изолировать детей с рождения
от влияния любых языков.
«Он пожелал узнать на основании опыта, какой из языков или
наречий был свойственен детям, если те росли, не разговаривая
ни с кем из людей. И он приказал служанкам и кормилицам давать младенцам молоко, кормить их грудью, купать и ухаживать
за ними, но никак не ласкать их и не разговаривать с ними, ибо
он хотел знать, заговорят ли они на древнееврейском, первом
из существующих языков, на греческом, латыни или на арабском, или же на языке своих родителей, тех, от кого они были
рождены. Но все его усилия были напрасны, ибо ни один младенец не выжил…» [67].
Социологизаторскому подходу противостоит биологизаторский.
Он был вытеснен на периферию гуманитарных наук, но стал
общепринятым в научпопе. Публика, интересующаяся научнопопулярной литературой и видео, массово читает и смотрит биологов, физиологов и представителей физической антропологии,
объясняющих, что никакой свободы воли нет и что за человека
все решает мозг.
Нейробиолог Медицинского колледжа Бэйлора Дэвид Иглмен, автор книги «Инкогнито. Тайная жизнь мозга» [68], утверждает, что

Де(монтаж) реальности

161

человек воспринимает мир в ограниченном диапазоне возможностей. Этот диапазон определяется тем, что необходимо мозгу
для осуществления выбора поведения. Выбор из определенного
набора программ за человека делает его мозг.
Иглмен считает, что люди лишь постфактум оформляют решения,
принимаемые мозгом, приписывая их себе. В его книге люди,
по сути, представлены как куклы в теории Платона. У Платона
люди управляются богами; они — марионетки, которых за нити
страстей дергают неантропные силы. В теории биологического
детерминизма их роль выполняют импульсы мозга.
Представители этого подхода усматривают причину появления
фильтров сознания (систем мировоззрения) в целях самой природы. Согласно этим теориям, адаптация человеческой формы
жизни к среде осуществляется не благодаря культуре, а заложена
самой природой. Культура же лишь надстраивается над биологическими потребностями и механизмами их удовлетворения.
ссылка на статью
или фото

По аналогии с надстройкой неокортекса над корой головного
мозга, являющейся продуктом эволюции, сторонники биологического детерминизма рассматривают и теорию триединого мозга (мозговой ствол, лимбическая система и неокортекс). Именно
эта теория завирусилась в научпопе, хотя уже давно была отвергнута нейробиологами как неверная [69].

ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ
Людвиг Витгенштейн в своей работе «Философские исследования» вводит интереснейший концепт — «языковые игры», который указывает на магическое влияние слов. Это влияние проявляется в том, как перемещение слов из одного контекста в другой
воздействует на сознание и поведение. В основе таких игр лежит
некая «предельная языковая игра», которую не может воплотить
в себе ни один обыденный язык. «Языковая игра есть, так сказать,
нечто непредсказуемое. Я имею в виду: она не обоснована. Она не
разумна (или неразумна). Она пребывает — как наша жизнь» [70].
Витгенштейн обращает внимание читателя на то, как ежедневные «языковые игры» могут захватить человека настолько, что
он становится одержимым определенными словами. Чтобы глубже раскрыть механизм магического влияния языка на поведение людей, нужно осмыслить концепт «одержимость словами».
Язык мифа (идеология) нужен для организации социальных игр,
из комплекса которых состоит тот или иной культурный космос.
Одержимые словами — это субъекты, застрявшие в своих именах, как гребец в лодке. Слова приносят им явный вред, но они
ничего не могут с этим поделать.
Есть одна суфийская притча о Ходже Насреддине, в которой говорится, что Насреддин подошел к группе людей, собравшихся
поесть в складчину, и сказал им:
— Ас-саляму алейкум, о скупцы!

Де(монтаж) реальности

163

— Зачем возводишь на нас напраслину? — возмутился один
из них. — Слава Аллаху, никто из нас не скряга!
— О, если этот человек говорит правду, — воскликнул Насреддин, —
то прости меня, Боже, за напраслину!
Потом он уселся в их круг, стал есть и съел у них почти всю еду,
но никто не посмел и пикнуть.
Почему эти люди не посмели возразить? Потому что они были
связаны концептом «мы же щедрые». Запрограммированность
словами напоминает одержимость — люди действуют себе
во вред. В Средние века так бы и сказали: «Одержимы бесом, который внедрен словом». Это так называемый «заговор» человека
на вредоносное поведение.
Есть особый класс слов, которые являются типичными «бесами», то есть заколдовывающими силами, фиксирующими людей
на определенных психических и поведенческих реакциях. Вернее, это не отдельные слова, а так называемые «языковые игры»
по Витгенштейну.
Слова помещаются в жестко фиксированный контекст и внедряются в такой «обертке» в сознание с целью манипуляции поведением носителя этого сознания. Контекст вокруг слова создает
концепт. Жесткость контекста формирует манипулятивный концепт, который можно внедрить в сознание, чтобы получить желаемое поведение, превращая таким образом человека в «бота». Это
и есть «заколдовывание сознания».
По такому же принципу создаются стереотипы из интеллигибельных объектов, таких как понимание и чувства. Например,
дискурс о феномене справедливости, утвердившийся в информационном поле, порождает коллективное понимание справед-

164

Языковые игры

ливости и даже чувство справедливости. Дискурсом называют
функционирующие в инфополе знания (включая знания о мире)
и экстралингвистические факторы: мнения индивидов и идеологические установки, отражающие властные отношения.
Все это можно назвать набором социально полезных программ,
управляющих сознанием людей в целях организации их общежития. Они экономят мыслительные ресурсы. Однако такие программы опасны: расширяя список объектов, подверженных схематизации, они способны превратить человека в платоновскую
«куклу богов» — в бота.
И вот вы уже не можете выбраться из схем, в том числе из концепций, вас истощающих. Например, из схем созависимости с формами зла: обиды, мести, тревоги, различного рода перверсий
и фобий. Как же можно выбраться из этой жесткой схемы? Как
расколдовать сознание? Как вернуть свежесть взгляда на мир?
Расколдовать сознание — значит переключить его с жесткости
на мягкость, на восприятие гибких границ между вещами. Колдовство в этом случае переходит в волшебство, а такими вещами
уже занимается творчество и искусство. Именно оно способно
расколдовать сознание бота.
Волшебными являются слова и тексты искусства, которые проникают в сознание и вызывают чувства. Чувства тоже определяют направление поведения индивида. Но в отличие от колдовства, они не жестко задают границы поведения, не фиксируют
его в рамках, а лишь мотивируют мыслить в определенном направлении.
Но вернемся к манипулятивным техникам, которые являются типичным примером «заколдовывания».

Де(монтаж) реальности

165

Как-то я повез студентов на конференцию, куда они приготовили свои доклады. Когда подошла очередь выступать, одна
студентка — Екатерина — вдруг начала резко отказываться. Я был
удивлен, зная ее как довольно умную и бойкую девушку. Она
плакала и наотрез отказывалась выступать. По всем признакам
было видно, что она «заколдована» (надеюсь, читателя не пугает
это слово — оно довольно точное, хотя и пришло из архаичного
языка мифа).
На следующий день я провел Екатерине глубинное интервью
по методу сократического диалога, которым владею. Этот метод
позволяет самому интервьюируемому исследовать свое сознание
и повысить осознанность, что помогает выявить ключевые причины проблемы.
Выяснились следующие обстоятельства: накануне поездки она
на одной из кафедр рассказывала преподавателям о конференции и своем докладе. Один профессор — почти профессиональный «психологический вампир» — заботливо и внимательно слушал Катю, наливал ей чай и качал головой в знак согласия.
Но когда она прощалась и открыла дверь, чтобы выйти, он вдруг
сказал ей вслед: «Ох, Катюша, на этой конференции ты, как и все
студенты, никому не нужна».
Это произошло в момент, когда она закрывала за собой дверь. Все
было сделано очень технично:
1. Психика человека была расслаблена и настроена на положительное отношение к миру.
2. Резкий переход коммуниканта с модуса доброжелательности на модус предупреждения о негативном исходе создал
когнитивный диссонанс и открыл гештальт в сознании Екате-

166

Языковые игры

рины. Когда пришло время выступать, сработала «закладка»,
сделанная профессором, на блокировку речи. А слезы указывали на то, что гештальт не закрыт. Пришлось проводить
с ней сессию по закрытию гештальта, другими словами —
по «расколдовыванию» сознания.

Витгенштейн считал, что задача философии, в первую очередь,
терапевтическая. Именно философия позволяет проработать
проблемы, создаваемые языковыми играми, и прояснить «мысль
о самом себе».
В контексте этой книги я делаю вывод, что и «заколдовывание»,
и «расколдовывание» ботов происходят во многом (но не во всем,
так как есть еще автономия физиологических процессов)
в языковых играх.
Слова, вернее словесные конструкции, которые искажают видение, называются в логике, лингвистике и теории НЛП «пресуппозиции». Это — подсознательные, но вербально оформленные
утверждения о принципах устройства мира.
Пресуппозиции формируются в коллективных социальных
практиках. Они выполняют функцию ориентира для формирования представлений индивида о способах адаптации к среде.
В частности, глубинное убеждение или предубеждение выражается в следующей пресуппозиции: «Я правильно вижу основы
мироустройства». Такая пресуппозиция приводит к когнитивному искажению — «некритическое доверие к собственным
оценкам и предположениям», когда человек думает, что он менее предвзят, чем другие. Когнитивные искажения — частный
случай одержимости словами.

РАСКОЛДОВАТЬ БОТА
Когда читатели узнают о тотальном присутствии социальных игр
в их жизни и о том, что люди — это игроки, среди которых растет
число ботов, у них естественно возникает беспокойство по поводу своего онтологического статуса.
«Боты» — это новая метафора для уже устоявшихся в философии культуры понятий: «последний человек» (Ф. Ницше), «одномерный человек» (Г. Маркузе), «человек без свойств» (Р. Музиль).
Ботирование, или заколдовывание людей, — это внедрение
в психику и сознание коротких циклических программ, определяющих простые повторяющиеся душевные движения и поведенческие реакции. Эти программы — психические и ментальные установки, алгоритмы действий, шаблоны восприятия
и мышления, внедренные в сознание в практиках идеологического и психического воздействия со стороны общественных
и профессиональных групп.
Метафора «заколдовывание» отсылает к смыслу: «инсталлировать в сознание индивида программы циклического поведения».
Возникает также полезная антиномия — метафора «волшебство».
Волшебство — принцип, противоположный принципу рециклирования стереотипного поведения. Он основан на таком явлении,
как «чудо» — порождение всего уникального и нового в мире. Этот
принцип лежит в основе миссии искусства и связан с игровой
парадигмой, противопоставленной в этой книге производствен-

168

Расколдовать бота

ной. Колдовство и волшебство сходны в том, что оба оказывают
иррациональное влияние на сознание, вызывая очарование.
Конечно, возникает вопрос: может ли бот перестать быть ботом?
Так как ботирование — это результат активности определенных
программ сознания, то для расколдовывания их нужно обнаружить и деактивировать. Обнаружить их — значит посмотреть
на них извне. Это может сделать только другое, не запрограммированное сознание. То есть это может сделать с ботом Другой.
Деактивировать эти программы можно только с помощью других, более общих и актуальных программ — гуманитарного образования, развития критического мышления и способности
к рефлексии. Обновление программ тоже часто убирает имеющиеся «баги» — когнитивные искажения. Неплохо к этому приспособлен метод «сократического диалога», а также другие философские и психотерапевтические методики.
А может ли сам бот хакнуть систему, находясь внутри нее? Этот
вопрос подобен вопросу, который ставит М. К. Мамардашвили:
«Как вытянуть самого себя из болота за волосы?» Его ответ: можно, если есть способность к саморефлексии.
Но для активизации этой способности, я думаю, опять нужен Другой. Как гласит средневековая поговорка: «Ты не увидишь в зеркале, сидит ли у тебя на левом плече дьявол. Чтобы это узнать,
нужно спросить другого».
Прежде чем давать какие-либо гайды по способам выхода личности из жестких программ поведения, расскажу и прокомментирую случай довольно быстрого и легкого выхода личности из одной такой игры. Это случай Тиунэ Сугихары, который не был
ботом, но был включен в довольно твердые нормативные игры.

Де(монтаж) реальности

169

Тиунэ Сугихара был аристократом, настоящим фашистом и дипломатом, представлявшим Японскую империю в Литве в 1939—
1940 годах. И вот наступил момент, когда один мир столкнулся
с другим. Развитие принципов фашизма неизбежно привело к геноциду народов, и дипломаты-фашисты обязаны были поддерживать уничтожение европейских евреев.
Когда из недр авторитарной государственной системы пришел
этот управленческий импульс, аристократ Сугихара сказал себе:
«Это что-то странное. Офицер так не должен себя вести!.. Нет,
так офицер себя не может вести!.. Я должен с этим бороться как
аристократ и японский офицер, потому что это неприлично».
Эту версию внутреннего диалога самурая привел в пример Александр Пятигорский в своем интервью Стивену Спилбергу [71].
Сугихара спас тысячи евреев, будучи дипломатическим представителем фашистской Японии. Самое интересное, что у него
не было никаких колебаний, потому что он унаследовал самурайский стиль жизни. Это выбор человека — в каком мире остаться
личностью, если ты волей судьбы попал в межмирный конфликт.
А ведь современным людям приходится постоянно балансировать на грани сохранения или разрушения своей личности, наблюдая и даже участвуя в таких конфликтах, происходящих ежеминутно в столкновениях разных игровых пространств, миров,
подмиров. Современный мир — это хоровод подмиров, ошметков и осколков некогда целостных миров.
Для сохранения личности нужен не столько психологический
или социологический анализ культурной ситуации, сколько философский анализ «частных онтологий» — отдельных картин
мира разных социальных групп. Зачем это нужно? Чтобы выйти
из заколдованных кругов неадекватного поведения.

170

Расколдовать бота

Один из признаков неадекватности — болезни тела и психики.
Одним из таких заболеваний является экзистенциальное выгорание, хотя психологи чаще говорят о нем как о «профессиональном выгорании». Это происходит по причине неустроенности
в том мире, в котором человек трудится. Вернее, в подмире общего мира, который условно можно назвать микроклиматом предприятия или учреждения.
Приведу пример такого конфликта миропониманий, угрожавшего моему коллеге по университету выгоранием. Выгорания
не случилось, потому что счастливый случай свел его с человеком, который знал техники «переформатирования реальности»
(это его термин) или «расколдовывания сознания», как называю
его я. Он работал преподавателем культурологии на кафедре, которой заведовал специалист по теории управления людьми через
культурные программы. Коллеге нравилось преподавать студентам, но его не устраивал способ организации учебного процесса
департаментом образования. Он пытался приспособить свою методику работы к тем организационным формам, которые предписывались инструкциями. Отчасти это получалось, но учебный
департамент ввел новые правила, которые свели на нет все его
прогрессивные методические инновации. Он собирался вступить с методистами департамента в переговоры и доказать им пагубность принятых решений для всей системы образования. Он
владел риторикой, его переполняла энергия сопротивления. Он
был уверен в благоприятном исходе переговоров, но решил сообщить о своих намерениях заведующему кафедрой. Выслушав его
пламенную речь, завкафедрой порекомендовал ему никуда не ходить и ни с кем не бороться.
— Вы думаете, я не сумею их убедить в том, что они творят ерунду?
— Нет, я думаю, что такая вероятность есть.

Де(монтаж) реальности

171

— Вы думаете, что их инновации имеют смысл?
— Нет, такой вероятности нет.
— Тогда почему мне не следует с ними встречаться?
— Потому что их не существует, — ответил завкафедрой, — а придя к ним с этой вашей энергией страсти, вы лишь утвердите их
онтологический статус.
Он не сразу понял, о чем речь, поэтому все равно пошел и провел переговоры с департаментом. Они были успешными: с ним
согласились, но вскоре все договоренности были аннулированы,
и пагубные инструкции вернулись как ни в чем не бывало. И тут
до него дошел смысл сказанного. Он стал трудиться так, как будто нет отдела, из которого исходят все эти вредные инструкции,
и, следовательно, не существует никаких создаваемых ими инновационных инструкций. И реальность преобразилась в лучшую
сторону без каких-либо последствий.
Этот случай иллюстрирует одно из правил управления реальностью: «Не наделяй важностью то, что вредно для твоей жизни».
Из этого принципа можно вывести алгоритм управления реальностью: различай сущностные явления и существующие явления, не имеющие сущности. Сущность — это то, что укоренено
в подлинном слое реальности, в истинном, а истинное порождает формы добра. Держитесь истины — и будет вам счастье!
Зло и вред возникают вследствие наделения онтологическим статусом иллюзорных вещей. Мы сами уплотняем онтологический
статус зла, легитимируем и актуализируем его, как наблюдатели
в том самом смысле, что описан в квантовой физике. Зло не имеет собственной сущности. Однако это вовсе не означает, что у зла
нет силы. Есть! И еще какая! Это сила лжи, обмана, оторванности
от живых форм жизни. Это «мертвая вода» из русских сказок.

172

Расколдовать бота

Типичным примером «мертвой воды» являются бюрократические институции, препятствующие естественному течению жизни. Они, как коряги и мертвые деревья, плавают в реке жизни,
цепляются за нас, заставляя кружиться вокруг и тем самым выпадать из потока. Когда-то, в начале своего существования, возможно, они были укоренены в бытии, но потом омертвели и утратили связь с бытийными основами. А это значит, что они потеряли
свой онтологический статус и стали симулякрами. Цепляться
за симулякр — значит входить вместе с ним в процесс симуляции. И это опасно экзистенциальным выгоранием.
Описанный мной случай с лишением институции онтологического статуса — это пример обретения молодым человеком
важного магического знания о реальности. Такие знания и выведенные из них алгоритмы действий служат благоустройству
жизни. Их можно и нужно передавать другим людям как важный
жизненный опыт. Необходимо помогать людям, которые не догадываются, какими фоновыми программами управляются их
поведение и мышление, «расколдовывая» их. Колдовство состоит
в том, что наше сознание сужено концептами до такой степени,
что человек, будучи по своему предназначению свободным субъектом своей жизни, оказывается жестко зафиксированным ими.

ЭТОТ МИР
НЕОПРАВДАННО ТВЕРДЫЙ
Рассмотрим ключевое понятие процесса «заколдовывания» людей — фиксации, которые, достигнув определенного уровня
жесткости и количественной распространенности, делают мир
неоправданно твердым.
В архаике колдовство понималось как обусловленность программами или паттернами поведения, внедренными с помощью психологических манипуляций. Если вы уже не ребенок и не Леонардо да Винчи, то, выглянув в окно и посмотрев на лист на ветке,
вы будете видеть его как уникальный, неповторимый в своей индивидуальности объект лишь доли секунды. Затем ваше взрослое
сознание нормального обывателя схематизирует все видимое,
и вы увидите привычный вам лист, его «схему», а вместо дерева — схему дерева, улицу как схему и т. д. А на самом деле мы
каждый миг сталкиваемся с новизной форм: и материя, и эйдосы
находятся в потоке постоянных метаморфоз.
Твердость мира — это насыщенность его схемами в разных областях: от логических законов до норм права, что логично, поскольку они тесно связаны друг с другом. Принцип нормирования
основан на разделении реальности на «Я» и «не-Я». Это главное
слово, вокруг которого стал конституироваться весь мир: «Прежде всего есть «Я, а потом все остальное — «не-Я».

174

Этот мир неоправданно твердый

«Я» становится проклятием, дающим силу творить и, заодно, превращающим мир в твердые вещи. «Я» становится центром мира,
нарекая имена всему живому и устанавливая жесткие нормы
взаимодействия с Другими, превращенными в «оно». Эволюционным скачком станет момент, когда «Я» увидит «Ты» и войдет
с ним в особые отношения «Я — Ты». Это вайб любви, в отличие
от отношений «Я — Оно», в которых есть вайб власти над объектом. Как точно заметил Мартин Бубер, на онтологическом уровне
нет никакого отдельного «Я» и отдельного «Ты»: «Я — Ты» — одно
слово и одна реальность.
Все живое соединено в одном творческом потоке. В этом потоке
жизни есть и мертвое, цепляющееся за живое и мешающее ему
двигаться. Это некие твердости, окаменелости духа. А есть склонность человеческого сознания собирать эти камни в системы стереотипных образов мира и норм. Это и есть картина мира — остановленный в своей динамике дух, картографированная жизнь.
Психика индивида, не справляясь со сложностью жизненной
динамики, стремится к ее остановке, к контролю через сужение
мира, к превращению сил, полей, стихий в систему твердых вещей. В этом случае корректно назвать «Я» — эго, а отношение
с миром — эгоистическим. Здесь как будто какая-то злая и разумная внешняя сила мешает естественному стремлению «Я» к единству с «Ты». Она подменяет их понятиями «мой», «моя», «мое»
в этом единственном мире. Мир замыкается, и «Я» оказывается
в душном пространстве, где нет ни «Ты» как Другого «Я», ни других миров. В мире Эго есть только «он», «она», «они», которые сливаются в «оно».
Единственный мир — вот цель системы управления большими
массами людей через моделирование жесткой схемы: «центр нашего мира — границы нашего мира — хаос за границами нашего
мира». Единым мир делает система норм, нормирование элемен-

Де(монтаж) реальности

175

тов реальности, превращение их в фиксированные вокруг центра локусы. Эти локусы имеют два измерения: локусы на земле
и локусы на карте этой земли. Карта хранится в сознании людей
и на материальных носителях (атласах). Правовые системы — это
атласы для фиксации отношений между индивидами и группами индивидов. Учебники истории — это атласы времени существования единого мира. Любые атласы делают мир фиксированным, единым и твердым. Проникая в наше сознание, нормы
делают мышление стереотипным.
«Норма» (norma) в переводе с латинского означает меру, направляющее правило, модель. Суть нормы — в установлении границ и фиксации мысли в этих границах. Этот ограничивающий
принцип, являясь по сути оценочным суждением, прямо или косвенно отсылает к уже внедренному в сознание табу. Оценочное
суждение, каким бы образом оно ни было оформлено, — это всегда запрет, устанавливающий правильность или ложность взгляда
на мир. Сами понятия о правильном или неправильном исходят
из какого-либо учения о добре и зле. Кроме того, норма, как запрет, императивна и представляет собой призыв к действию.
Поэтому в социальной сфере любая норма — это нечто, внедряемое как эталон, призыв к действию или указ. Норма нужна для
того, чтобы жить в определенном обществе, сохраняя установленный там социальный порядок. Институт норм появился для
регулирования поведения людей. Ритуал — то самое место, где
рождались нормы как незыблемые границы, установленные
властью общины, культуры, традиции. Переход незыблемой
границы карался смертью, изгнанием и позором как средством
социальной смерти.
Интересны некоторые архаические обычаи, показывающие, что
суть нормы — это сроки, то есть время. Жизнь человека в линейном времени, текущем от рождения к смерти, принуждает обще-

176

Этот мир неоправданно твердый

ство расписывать людям жесткие сценарии поведения. Собственно, правильное поведение — это четкое соответствие сценарию,
по которому обязан жить член общества, поклоняющегося божествам времени. Во многих местах вплоть до XX века в Российской
империи бытовал свадебный обычай «выдавать замуж надолбу».
Надолба — это девушка, которая стала для семьи обузой.
В Масленицу родственники сажали непросватанную до 18 лет девушку на сани и везли от двора ко двору там, где были женихи
поплоше, победнее или вдовцы с детьми. Отец девушки кричал:
«А вот кому надолбу?» В. П. Федорова в своем собрании свадебных обычаев старообрядческих сел Курганской области приводит примеры этого обычая выдачи замуж через «неловкость
и стыд» [72].
Нормативная этика — инструмент управления человеческим поведением, исходящий из утверждений о том, что такое хорошо
или справедливо. Парадокс нормы заключается в том, что она
не является абсолютной истиной, но выступает как эталонный
и единственный образец. Этот парадокс создает гуманистический казус: чтобы быть человеком, нужно социализироваться
с помощью норм, но нормы же и препятствуют полноценной человеческой жизни, сужая сознание под благим предлогом воспитанности и социализированности.
Попытки разрешить этот парадокс предпринял И. Кант, противопоставив мораль и нравственность. Мораль — это поле общественных норм. Моральное поведение — это следование этим
нормам. Функция морали — формировать условия для общественно приемлемого поведения. Оно обеспечивается через подчинение коллективному разуму. Нравственность — это поведение, ориентированное на собственную совесть или нравственное
чувство. Оно может совпадать с общественно одобряемой нор-

Де(монтаж) реальности

177

мой, а может с ней расходиться, например, если общественная
норма основана на какой-то архаичной религиозной догме.
В романе Сичиро Фукадзавы «Баллада о Нараяме» (1956) описывается ритуальная норма убасутэ («бросить старуху»), при которой достигшего определенного возраста родственника относили
в безлюдное место и оставляли там умирать. Фукадзава рисует
моральную дилемму любящего сына. Согласно общественной
норме, он обязан отнести на гору Нараяма свою горячо любимую,
но здоровую мать и оставить ее умирать с голоду. Мать Орин полна решимости искупить позорное поведение ее мужа, который
в свое время отказался отнести на гору свою мать. В споре по этому поводу пятнадцатилетний Тацухэй убил отца. И вот теперь
Тацухэй относит мать умирать в зимний день, когда выпадает
первый снег. Когда он возвращается домой, то другими глазами
смотрит на своего сына, который в свое время тоже понесет его
на Нараяму. Ритуальная практика убасутэ является вариантом сеницида, или геронтоцида, — практики убийства пожилых людей.
Это убийство может осуществляться как активными, так и пассивными методами. Пассивной формой является сениоэвтаназия или альтруистическое самопожертвование: старик может использовать активный или пассивный способ покончить с собой,
например, лечь в пещере, чтобы умереть психогенной смертью.
Сеницид в архаических обществах совершался из-за социальной
нормы, опиравшейся на ценность самопожертвования. Исследователь Майкл Брогден пишет, что очень часто в близких семейных
группах именно сын, после интенсивного обсуждения со старейшинами, совершает убийство родителя. Брогден делает вывод,
что на самом деле пожилых людей «убивает социальная группа».
Это подтверждается исследованием голландского историка античности Антона ван Хоффа, который установил, что у греков
альтруистическая форма жертвенной смерти или самоубийства

178

Этот мир неоправданно твердый

называется «героической смертью». Именно такое поведение,
по Канту, называется моральным, но безнравственным. Однако
в его этической индивидуалистической теории все же присутствует идея истинности нормы. Единственная заложенная в человеке норма — стремление к добру. Он рисует нормативный
идеал, называя его «люди доброй воли».
Блез Паскаль пишет: «Истинная нравственность высмеивает мораль». Он полагает, что истинное нравственное чувство не сводится к слепому следованию правилам, навязанным обществом
и культурой, поскольку выходит за рамки любых условностей.
Как и Кант, Паскаль говорит о чувстве нравственности в противовес знанию моральных норм. Глубинная нравственная истина
обретается в результате личного экзистенциального выбора.
А русский философ-анархист князь Петр Алексеевич Кропоткин
пишет, что глубинное стремление к миру и солидарности не связано с личным выбором, а заложено самой природой в человеке,
то есть носит надындивидуальный характер.

ПОТРЕБНОСТЬ В ИЛЛЮЗИИ
Знаменитый тезис Маркса «Жить в обществе и быть свободным
от общества нельзя» прекрасно иллюстрирует мысль о том, что
человеческое поведение определяется каким-то скрытым «надындивидуальным» механизмом, действующим «за спиной сознания». Для Маркса это система экономических отношений,
для Фрейда — природа сексуальности и ее либидозные энергии.
Однако сам принцип скрытого влияния на поведение людей силами, которые не являются антропными, был известен задолго
до марксизма и фрейдизма.
Маркс обогатил теорию сознания идеей его классовой обусловленности, что он называл партийностью мышления, а также
понятием «превращенные формы» (Verwandelte Form). Это понятие введено Марксом для описания логики функционирования
сложных систем.
Прибыль — превращенная форма прибавочной стоимости, зарплата — превращенная форма цены труда, деньги — превращенная форма товара. Превращенные формы — это продукт когнитивного искажения, при котором часть предстает перед простым
сознанием как целое. Глубина сложных системных отношений
скрывается или ускользает от восприятия, упрощаясь до поверхностного видения.
Например, простое сознание, не способное постигнуть сложную
структуру феноменов власти или любви, сводит их к алчности
или половому акту. Для простого сознания, которое Маркс назы-

180

Потребность в иллюзии

вает ложным сознанием, видимая часть как бы «набухает» тайной
целого, приобретая магическую (необъяснимую) способность
притягивать и соблазнять. Подобно тому, как соблазнительна
идея простого способа достижения сложных результатов, потому
что она устраняет необходимость глубинного анализа и снижает
когнитивную нагрузку.
Концепция превращенных форм легла в основу исследования фетишизма. Фетиш — это вещь, которая соблазняет и становится
объектом страстного желания субъекта. Он превращает человека в объект манипуляции. Фетиш привлекает тем, что скрывает
за собой сложность и глубину отношений, подменяя их игрой
множества поверхностей.
Например, любая престижная вещь ценна не сама по себе, а потому, что за ней стоят уважение, любовь и другие формы признания.
Вы мечтаете о белой BMW? Это лишь кажется. На самом деле вы
мечтаете о средстве достижения любви и признания. Вот что скрывается за потребительской стоимостью этой престижной вещи.
Фетиш — это и есть превращенная форма. Такой же превращенной формой являются, например, деньги. Когда люди говорят: «Деньги правят миром» или «Всем управляет мировое
правительство», они упрощают сложные процессы. Так они
создают превращенную форму для тех, кто не способен к анализу
сложных систем.
После того как они повторят это много раз на все лады, эта превращенная форма совершает еще одну мутацию: заколдовывает
их сознание, превращается в фетиш, рецепт «всезнания». Такие
люди начинают «ходить в истине», что создает у них ощущение
уверенности на фоне хаотичного и испорченного мира, обеспечивая им самопризнание.

Де(монтаж) реальности

181

В магических практиках на этой же идее основывались техники
заколдовывания и расколдовывания. Так, во время обряда заговора в сознание человека вбивается определенный концепт. Например, словоформа «духи тебе помогут выздороветь» закрепляется в сознании через наделение ее предельной важностью для
слушающего. Затем она вызывает ассоциации с другими словами
и образами, запускающими воображение. Бессознательно этот
месседж начинает жить своей жизнью, изменяя восприятие реальности. В повседневном языке, как и в магических практиках,
устойчивые выражения, культурные коды и метафоры формируют картину мира человека, программируя его восприятие.
Теория языковой обусловленности процессов, протекающих
в сознании, психике и даже соматике, возникла в недрах философии языка и академической психолингвистики. Исследователи
влияния языка на сознание очень быстро выявили ограниченность когнитивных ресурсов человеческого мозга при обработке
информации, содержащейся в любой, даже самой простой речи.
Но речь наполняется содержанием для слушателя только тогда,
когда он присоединен к определенному языковому коду с его
бесконечной сложностью. Это приводит к тому, что сознание человека неизбежно подвергается так называемым когнитивным
искажениям.
Когнитивные искажения — это результат «дофантазирования»
нами реальности. Действительность, в которой живут люди, всегда додуманная, дополненная объективная реальность. Именно
эта иллюзорная природа действительности стала основой учения
о реальности в индийской религиозно-философской традиции.
Учение о майе в разных даршанах (философских школах) Индии
уже содержит идею о том, что наполнение реальности иллюзиями жизненно необходимо. Это нужно, чтобы жить коллективной жизнью, выходить за границы своей обособленности, своей

182

Потребность в иллюзии

природной индивидности. В древнем ведическом тексте Прашнаупанишаде читаем, что майя создает иллюзорные образы,
а в Мандукья-кариках древнеиндийский мыслитель Гаудапада
пишет, что майя, порождая сноподобную реальность, омрачает
сознание каждой отдельной души. Другими словами, это особая
двойственная по своей функции сила (в Индии природную, стихийную силу называют «шакти»), которая скрывает истинную
природу мира и в то же время создает мировое многообразие.
Поэтому неверно определять иллюзиогенную функцию сознания
как исключительно отрицательную и вредную для человека. Она
скрывает бытие, истину о реальности (бхава), но и создает форму
(рупа) вещей и отношений, через которые человек может познать
истинный слой реальности, бытия.
В чем корни иллюзиогенных потребностей человека? Как осмыслить их предназначение? Здесь я опираюсь на «теорию имажинера» Жильбера Дюрана. Основываясь на идеях К. Г. Юнга, Р. Отто,
А. Корбена, М. Элиаде, М. Бубера и В. Паули, Жильбер Дюран
предложил заменить понятие «субъект» понятием «имажинер».
Имажинер (l’imaginaire — фр.) — это человек как продукт синтеза воображения (как способности субъекта), воображаемого (как
продукта его воображения) и самого воображающего субъекта.
Человек создается самой стихией воображения. Вернее, это уже
не субъект, а имажинер. Воображение творит и внешний мир,
и того, кто этот мир наблюдает.
Расколдование сознания возможно через демифологизацию сотворенного мира — через слово, способное изменить «точку сборки» имажинера. Однако это в свою очередь означает создание нового мифа, включение субъекта в другую социальную игру.
Таким образом, существует парадокс, но не противоречие: иллюзиогенная машина сознания закрывает от человека истинный
слой реальности и тем самым позволяет ему жить в мире, кото-

Де(монтаж) реальности

183

рого на самом деле нет. Если бы человек увидел, что мир, в котором он живет, не существует на самом деле, он не выдержал бы
этой истины. Выдержать это можно, только просветлев, то есть
пройдя определенный путь познания. Человеку нельзя увидеть
это сразу не только потому, что у него нет такой способности,
но и потому, что это ужасно. Об этом же пишет Фридрих Ницше:
«Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины». Искусство —
это «покрывало майи» (термин Артура Шопенгауэра).
Например, Платон в «Софисте» различает два вида воображения: эйказию и фантазию. Он говорит, что реален как разум, так
и внешний мир, который ему противостоит. Однако сознание
формирует реальность особым образом: между разумом и внешним миром возникают два вида воображения — эйказия (верная
передача внешних объектов разуму) и фантазия (искаженная).
Надежда, вера, мечта — мощные средства организации и мотивации человеческого поведения. Эти гипнотические техники
нужны для создания социального клея и используются не только извне, с целью манипуляций, но и внутри — самими членами сообщества, нуждающимися в социализации. Воображение
позволяет выходить за границы своей обособленности, своей
природной индивидности. В этом смысле эйказия — это способность улавливать и воссоздавать в своем сознании чужие
образы и концепции, что делает возможным диалог между
культурами, понимание чужого опыта и формирование общих
символических систем.
Мечта соединяет человека с другими людьми, и прежде всего со значимыми Другими. Эти Значимые Другие включены
в какой-либо мир, хронотоп. Через признание одним индивидом
Другого признается и принимается мир этого Другого. Делается
это неосознанно, в надежде быть признанным самим со стороны
Значимого Другого и быть принятым в его мир. На это человека

184

Потребность в иллюзии

толкает потребность в ориентации и обретении устойчивости
в социальном мире.
И признание, и его высшая форма — любовь — опираются
на речь. Любовь возникает в результате проникновения в душу
человека особой речи. В начале нужно слово. На этом стоит теория лингвистического детерминизма — концепция, согласно которой язык и его структуры, вернее, его реальное воплощение —
речь, определяют мыслительные процессы, восприятие, память
и поведение.
Высшие формы признания — симпатия, эмпатия и, наконец, любовь. Любое общество основано на симпатии и доверии, на «бескорыстном любопытстве» людей друг к другу. Чтобы быть признанным самому, нужно признать Другого. Чтобы полюбить,
нужно быть любимым. Если вы никого не любите или хотя бы
не испытываете ни к кому симпатии, вы рискуете не только
стать мизантропом, но и лишиться основного источника своей
жизненной энергии. Не в этом ли кроется причина депрессий
и сопутствующих им патологий?

ЗАКОН И СВОБОДА

ДЕТЕРМИНИЗМ
И ИНДЕТЕРМИНИЗМ
Существует множество миров или только один? Философский
ответ на этот вопрос зависит от мировоззренческой позиции: детерминизм и индетерминизм занимают по этому вопросу противоположные позиции.
Неотвратимость является метафизическим принципом теории
детерминизма, который отрицает идею создания людьми возможностей и утверждает, что существует только один возможный способ существования событий в мире. И поэтому есть только один мир. Детерминисты (П.-С. Лаплас, Б. Спиноза, З. Фрейд
и Г. Тард) считают, что в реальности господствуют причинноследственные связи.
Согласно альтернативной концепции индетерминизма человек
не только обладает свободой воли, но и имеет возможность стать
субъектом существенных изменений структуры мира. Такая
картина реальности подрывает саму идею линейных причинноследственных связей, вводя, по сути, идею чуда. Но это не мистическое чудо, а чудо как веер возможных путей развития. Выбор одного из них обычно происходит помимо воли индивида.
Однако, если осознается этот набор возможностей и субъект сам
делает выбор, то религиозное понятие «чудо» трансформируется в идею магического действия. Если же оставаться в рамках

188

Детерминизм и индетерминизм

научно-философского подхода, то различие между необходимыми и достаточными причинами в квантовой физике объясняется
тем, что ни одно событие не является определенным и любой результат является вероятностным.
Эту тему разрабатывал Гейзенберг, который ввел правило неопределенности. Его дополняет правило Борна, предложенное
Максом Борном. В современной теоретической физике большинство физических теорий являются индетерминистскими.
Индетерминизм отрицает объективность причинной связи (онтологический индетерминизм) и познавательную значимость
причинного объяснения в науке (методологический индетерминизм). Есть и умеренный индетерминизм, который гласит, что
причинно-следственные связи есть, но имеют разрывы.
Итак, структура реальности такова, что вещи соединяются, связываются друг с другом двумя видами отношений — те, которые
воспринимаются органами чувств, и те, которые невидимы,
но могут быть постигнуты логически, например, с помощью герменевтики или экзегезы. Вся развитая символика духа, духовной
культуры формируется вокруг этих двух качеств: невидимости
и возможности обнаружения с помощью логики или особого чувства — религиозного и эстетического.
Человек улавливает сознанием и телом присутствие духа. Это
проявляется в разных формах: в теологической литературе такое
состояние принято называть иерофания, эпифания, а в философской — Событие, ereignis (по М. Хайдеггеру), т. е. какое-то мгновенное проявление духа в бытии мира (в сущем). Событие есть
частное проявление духа. Этому есть множество свидетельств.
М. Элиаде собрал и проинтерпретировал в своем труде «Мефистофель и андрогин» опыты «мистического света», которые он тоже
считает частным случаем проявления духа [73].

Де(монтаж) реальности

189

Для нас важно, что и Хайдеггер, и Бергсон описывают события
как опыты вхождения в какой-то особый режим, как опыты
просветления. Хайдеггер называет эти мгновения «просветами бытия», когда механистически мертвый режим существования прекращает свое действие и человек входит в режим «быть
живым». Не получается постоянно находиться в этом режиме
(исихасты пытались этого добиться), это всегда только «проблеск». Но это — необходимое условие для последующего «оживления» и «расколдовывания» своей личности, высвобождения
себя из-под ига своего Эго.
Итак, согласно индетерминистическому взгляду на реальность,
причинно-следственные связи периодически оказываются разорваны. Например, вы идете домой, как всегда после работы,
и со стопроцентной вероятностью (так ведь было всегда) ваш
внутренний диалог с самим собой проходит в прозаической форме… и вдруг… что-то пошло не так, и в вашей голове зазвучали
стихи. Вы никогда не писали стихов, и вот они уже наговорены,
вы их можете записать, прочитать кому-нибудь. Есть волшебное событие — эти стихи, у которых нет причин. У них нет причин, а они есть. Все причинно-следственные связи возникнут
в сознании постфактум.
Между причиной и следствием всегда присутствует фактор, который в архаике называется дух. Дух как бы склеивает причины
и следствия, связи между которыми кажутся прямыми из-за принципиальной незримости духа. «Дух в самом общем смысле — это
символическое обозначение сверхчеловеческого, невидимого
(сверхчувственного), нематериального начала, относительно происхождения, сущности и функций которого в истории культуры
существовали и существуют самые различные точки зрения» [74].
Детерминисты пропагандируют необходимость целеполагания
как единственного способа осознанного продвижения в будущее.

1 90

Детерминизм и индетерминизм

Это удобная иллюзия, благодаря которой становится возможной
вся культура управления реальностью с помощью проектного
мышления.
Дух власти — это принцип ресурсного подхода. Мир начинает
осознаваться как набор тех или иных факторов для получения
поставленных целей. Люди этого мировоззрения входят в соревновательные игры, созданные до них и для них социальным
механизмом адаптации к природной среде. Эта адаптация в современном мире уже переросла в войну с природой. Природа
объявлена врагом номер один, будучи противопоставлена новому идеалу — культуре, основанной на отстраивании от природы,
на техниках и технологиях.
Несмотря на то что в науке Нового времени возобладала концепция детерминизма, индетерминизм тоже существует как альтернативный вариант познания и объяснения природных и культурных событий. Ориентирующим образом будущего выступает
не только цель планирования, но и объект желания. Объект желания как ориентир деятельности — важная идея индетерминизма.

КЛЕЙКОСТЬ ОТНОШЕНИЙ
Дух — клеящая сущность, соединяющая части, влекущая людей и вещи друг к другу. Есть два вида такого сильного «клея» —
Власть и Любовь. Ядром власти является страх смерти, а любви —
желание подлинной жизни. Любовь так же сильна, как смерть.
В русском языке, к сожалению, нет столько слов для именования
феномена любви, сколько есть в древнегреческом. У древних греков было несколько слов для передачи оттенков смысла: «эротас» —
страстная любовь-увлечение; «сторге» — родственная любовь; «филия» — это любовь, которую испытывают друг к другу близкие
друзья; «агапе» — бескорыстная любовь-самоотдача, безусловная
любовь; «мания» — иррациональная любовь-одержимость, создающая зависимость от объекта любви; «эрототропия», или «людус»
(с латинского), — любовь как игра в свое удовольствие; «филаутия» — любовь к себе как самоуважение или высокомерие; «прагма» — несексуальная любовь, основанная на деловых отношениях.
Что общего между всеми этими видами любви? Тяга сторон друг
к другу, стремление отдельных частей составить целое. Другими
словами, сущность любви — в магнетизме, влечении друг к другу.
Дух власти и дух любви в теологических монотеистических концепциях часто называются «иерархия» и «святой дух». Августин
Блаженный в книге «О граде Божием» («De civitate Dei») раскрывает разницу миров, формирующихся с помощью этих двух видов духа, через образы Града Земного (Вавилона злых) и Града Небесного (Иерусалима добрых). Образ города в античности — это

192

Клейкость отношений

образ социума. Августин дает такое определение общества: «множество разумных созданий, соединившихся в общем согласии
относительно предметов любви» [75]. Он выделяет два принципа объединения людей: 1) влечение к трансцендентным целям,
к неизменному и бесконечному благу, Богу; 2) влечение к конечным благам, к идолам.
И оба града образованы людьми, стремящимися к разным объектам желания: caritas — любви к другой душе и Богу, и cupiditas —
любви к власти. В некоторых переводах cupiditas трактуют как
плотскую любовь, но это некорректно в данном контексте, на что
указывает и латинское выражение prolbi cupiditate regni, означающее «поддаться властолюбию».
Интересно, что Августин характеризует caritas как любовь к тому,
что находится не на земле, а на небе, а cupiditas — как стремление к фиксированным телесным объектам. Дух власти — это дух
фиксации на материальных, конечных объектах, имеющих определенные статусы. Но мир устроен так, что не человек в конечном итоге овладевает статусами, а они им. Они начинают диктовать ему поведение, мысли и желания, подчиняя его логику
своей внутренней механике. В результате человек превращается
в функцию системы, в которой статусы важнее личности.
В отличие от духа власти, дух любви предполагает наличие свободы. Поэтому в библейских текстах Святой Дух, символизирующий любовь Бога, описывается как «дышащий, где хочет», то есть
как сущность, не подчиненная фиксированным законам.
Дух власти — это клей, необходимый для соединения частей социального пространства. Он упорядочивает социальные отношения, порождает атмосферу лояльности или протестности. А дух
любви — это клей для надсоциального, духовного измерения.
В этом измерении встречаются идеи и души.

Де(монтаж) реальности

193

Еще одна дихотомия, соответствующая понятиям дух власти / дух
любви, — это вовлечение и увлечение. Вовлекать — значит принуждать, фиксировать, навязывать. Увлекать — значит притягивать к целому, которое обладает гармонией и красотой. Это
добровольное приклеивание. Чтобы тобой увлекались, чтобы
увлекать других, нужно быть самому увлеченным. Люди, не различающие увлеченность и вовлеченность, рискуют попасть под
управление внешними программами.
Теперь рассмотрим, как соотносятся понятия «интерес», «вовлечение» и «увлечение». Прежде всего, нужно вспомнить, что слово
interesse происходит от лат. inter («между») и esse («быть») и означает «находиться между».
Современная психология считает интерес базовой врожденной
эмоцией, вызываемой подкорковыми процессам. Иммануил
Кант, наоборот, пишет, что интерес присущ только взрослым людям, то есть тем, кто может придать важность чему-либо в связи
с осознанностью цели [76].
Однако его чаще переводят как «иметь важное значение», из-за
чего интерес часто ассоциируют с выгодой, корыстью и пользой.
На самом деле интерес — это не свойство личности, а то, что находится между субъектом и объектом его увлечения, в поле, где
расположены притягательные для души вещи. Интерес — это
состояние сознания индивида, возникающее в ситуации нахождения между двумя формами бытия — бытия субъекта и бытия
объекта интереса. Именно «бытия объекта», что превращает объект в субъект, нечто живое.
В этом смысле, интерес — это свойство клейкости души. Эта
клейкость является условием обретения целостности без полного растворения в объекте.

1 94

Клейкость отношений

Приклеенность в свою очередь может быть двух видов: вовлечение и увлечение. Таким образом, интерес — это родовая категория, объединяющая понятия «вовлечение» и «увлечение». Можно
заинтересовать, манипулятивно вовлекая (как в случае пропаганды), а можно увлечь — красотой, подлинностью действия или
объекта желания. Во втором случае есть элемент свободы: гармония, подлинность и истинность не обязывают, но привлекают.
Когда я занимался риторикой с группой менеджеров по продажам, я объяснял им полезность психотехники «мертвый самурай». Ее суть — во временном лишении важности тех факторов,
которые вызывают эмоциональное напряжение и мешают анализу речи собеседника. Один из участников тренинга возразил:
«Я не могу и не должен этого делать, потому что болею душой
за свой товар, который приносит доход».
Выражение «болеть душой» почему-то считают положительным.
Однако «болеть душой» — это болезненное прикрепление сознания к цели или объекту желания через важность, сформированную в сознании как программа, посредством внедрения корпоративного духа. В отличие от естественной увлеченности, здесь
присутствует принуждение, создающее внутренний конфликт:
человек чувствует себя обязанным «гореть» своим делом, даже
если оно истощает его ресурсы.
Почему материальное псевдоценно? Потому что деньги и вещи —
это средства, а не цель. Человек сам не осознает, что за стремлением заработать скрывается более глубокая потребность — желание любить Значимых Других. Не стоит болеть душой за товар
или прибыль — нужно соединяться с душой Значимых Других.
Они могут быть разными: люди, сообщества, деятельность, Бог.
«Болеть душой» — значит быть прикрепленным через наделение важностью какого-либо объекта или явления, вследствие

Де(монтаж) реальности

195

социально-психологического программирования сознания. Это
программирование — результат внедрения чужих целей под видом своих. Я называю это «колдовством». В отличие от «волшебства», которое формирует живой интерес к объекту желания,
колдовство вовлекает душу насильно. Искусство и философия
не вовлекают, а увлекают, пробуждая свободу. Разница между
«вовлекать» и «увлекать» — в осознанности и свободе. Свободное прикрепление оставляет возможность свободного открепления. Теперь видно различие между «болею душой за прибыль»
и «люблю свое дело»?
Увлеченный человек стоит на пути к созданию собственной игры
или вовлечению других в одну из существующих несоревновательных игр. Чтобы удержаться в увлеченности и сформировать
устойчивый интерес, нужны смыслы.
Смысл — это триггер, внутреннее событие, запускающее процесс
длящегося интереса и прикрепляющее сознание к идеалу. Если
выражаться символически, смысл — это клей для души.
Смысл тесно связан со словом, с концептами — словами, способными склеивать части реальности в целостность. С. С. Неретина
пишет, что концепт «осуществляется не в сфере грамматики,
а в пространстве души с ее ритмами, энергией, интонацией» [77].
Другими словами, смыслы клеят личность к частям реальности
и тем самым как бы вливают живую воду в душу смотрящего,
слушающего, дотрагивающегося, ощущающего запах, читающего. Смыслы — это энергия концептов, восходящих к тем эйдосам,
которые источают концепты «власть» и «любовь». Концепт «любовь», например, включает в себя всю совокупность представлений о любви, закрепленную в дискурсе о любви, в традиции говорения об этом феномене.

1 96

Клейкость отношений

Энергия смысла, проходя через схематизмы мышления человека,
приобретает качества или власти-клея, или любви-клея. Слово
стоит в начале этого процесса, а в конце — Любовь или Власть.
Сила появляется в обретении целостности, склеенной из частей
реальности. Для создания этой целостности, которую я называю
миром, нужно подсоединение к эйдосам: не важно, есть они как
объективные данности или порождены только как формирования социокультурных целостностей.

ОТВЕРДЕЛОСТИ
В ПОТОКЕ ЖИЗНИ
Наделение важностью каких-либо отношений создает различные виды устойчивых форм. На индивидуальном и коллективном уровне существуют следующие типы устойчивых форм
отношений: паттерны поведения, привычки, обычаи, зафиксированные устно или письменно нормы, институализированные системы норм, такие как семья или право. Эти социально
устойчивые формы отношений лучше описываются термином
«отверделости». Вместо понятия «устойчивость» я использую
его гипероним «твердость», так как это слово имеет все необходимые формы для описания процесса и результата: «твердеть»,
«отверделости», «тверже».
Слово «твердость» происходит от общеславянского tvьrdъ, однокоренного со словом «творить». Творить — буквально «делать
прочным» [78]. Также его происхождение возводят к древнеиндийской основе tard, означающей «повреждать».
Эти на первый взгляд противоречивые смыслы хорошо вписываются в рамки базовой метафоры творчества — многофункционального и полисемантического действия, способа управления
стихиями. Один тип творчества — это действие по сгущению
стихий (энергий) до такой меры отвердения, которая остается

198

Отверделости в потоке жизни

в диапазоне текучести и гибкости. Это творчество в духе Любви.
Но можно перейти меру сгущения стихий, что приведет к излишней твердости творения. Этот второй тип творчества создает
тенденцию к предельному отвердению, которое влечет смерть
духа. Это творчество в духе Власти. А так как любое творение,
будь то вещь или отношения, представляет собой определенный
тип вибраций, у любого творения есть свой неповторимый вайб.
Эти два вида творческого акта — действия, которые определенно
приводят к созданию позитивного или негативного вайба.
О последнем модусе минусового вайба свидетельствует и семантическое значение древнеиндийской основы tard — «повреждать». Повреждается гибкая ткань бытия, критически уменьшается скорость потока жизни, закупориваются источники энергии.
Сгущение стихий, которые, как течения, существуют в потоке
жизни, — это отвердение, но еще не отверделость.
Поток жизни — это опорная метафора для тех направлений философии, которые строятся на идее текучести, противопоставляя
ее пространству как набору твердых статичных предметностей.
Лично меня это поражает, потому что я привык думать, что сознание структурировано чувствами, мыслями, образами — всем
тем, что имеет границы, а значит, и некоторую устойчивость.
Если наблюдать какое-то время за процессами, протекающими
в нашем сознании, то можно заметить его текучесть. Состояние
следует за состоянием — в этом есть ритм, логическая схема этой
текучести. Именно она создает иллюзию стабильности, скрывая
от нас непрекращающуюся изменчивость. Анри Бергсон сравнивает это непрерывное изменение и возникающие в нем твердости с мелодией и нотами. В этом смысле каждый человек —
это определенная мелодия. А ведь это значит, что и я меняется
непрерывно.

КАЗУАЛЬНОСТЬ
И СТРАННЫЙ АТТРАКТОР
Мир полон возможностей, он гибок, а люди свободны. В мире есть
точки «полноты возможностей». Полнота, в данном случае, значит достаточность, а не целостность и не бесконечность. В мире
есть точки, в которых существует достаточно ресурсов для создания своей демиургической игры. Там скрыты возможности для
создания определенных форм. В результате активации такой точки начнет формироваться мир, в который конечно же еще предстоит подселиться акторам, персонам и персонажам этого мира.
Это психо-идейное поле, где перекрещиваются следующие силовые линии: жизненные возможности, эйдосы и когнитивные
и волевые способности человека. Это — именно поле, а не линейные цепи причин и следствий. В нем действует не принцип каузальности, а принцип корреляции.
Каузальность — это причинная взаимообусловленность событий,
при которой воздействие одного объекта (причина) определяет
ожидаемое изменение другого объекта (следствие).
Корреляция — это нелинейная взаимосвязь двух объектов, при
которой изменение одного из них сопутствуют изменению другого. Это термин из математической статистики. Более точное слово для описания эффекта корреляции — согласие. В латинском
варианте согласие (concordia) имеет корень «сердце».

200

Казуальность и странный аттрактор

Однако это поле хоть и существует, не все могут туда попасть.
Чтобы туда войти, нужно, чтобы произошел обрыв каузальности.
Такую перспективу мозг считывает как риск дезориентации и падение. Это и есть риск падения — обрушение привычных стереотипных схем сознания. И эта перспектива пугает.
Все, что сказано о разрыве причинно-следственных связей
и аморфности форм материального мира, отнюдь не приводит
нас к отрицанию материи. Материальный субстрат существует,
но формы не материальны. Формы, которые мы воспринимает
органами чувств, есть скорее сгущение энергии в виде определенной субстанции. Вещи не устойчивы онтологически. И на этом
трудно строить социальный порядок, который необходим для
выживания человека. Когда Малевич создал свою супрематическую композицию — черная трапеция на белом фоне, он написал огромный текст о том, что он создал не картину и написал
не черный квадрат, а белую бездну. Все это прошло мимо ушей
широкой публики, которая зафиксировала его опыт создания динамического произведения как картину «Черный квадрат».
Но как можно не следовать жесткой детерминации, ведь на ней
основаны все социальные порядки? Видимо, нельзя выйти из нее
навсегда, ведь даже гений через какое-то время возвращается
в нее, в существующие каузальные связи. Дело в том, что для гения эти связи не являются такими жесткими, как для ботов, у которых так называемое тоннельное зрение и мышление, и они
спокойно едут по рельсам в тоннеле социальных игр.
Важность, соединенная с тоннельным мышлением, дает жесткость,
фиксированность человека на рельсах, проложенных в тоннеле.
Собственно, «ботом» можно назвать любого человека с жесткой фиксированностью психики и поведения, фиксированностью мотивов
для принятия решений. При этом резко ограничены не только сами
возможности, но, прежде всего, способность видеть пучки возмож-

Де(монтаж) реальности

201

ностей, а значит, и осваивать их, воплощать в действия и вещи,
в подвиги и шедевры. Однако со временем в сознании и бессознательном накапливаются не только полезные паттерны, но и отслужившие свое схематизмы мышления и поведения. Они и создают
представление о том, что есть континуум. В то время как на антропологическом уровне всегда есть определенная дискретность.
Правила, по которым строятся социальные игры, базируются на каузальности. Если человек перестает видеть причинноследственные связи, он выходит на какое-то время из этих игр.
Обычно это чревато двумя исходами: дезориентацией и деструктивным асоциальным поведением. Или, как это в случае с гениями, строится новая игра, своя игра. Это и называется «жить
свою жизнь». Конечно, она автономная только отчасти. Рано или
поздно придется вернуться в социальную игру, из которой вышел. Кстати, такой выход вовсе не означает асоциальность или
деструкцию. Таково общее устройство социальных систем — им
необходим для развития так называемый странный аттрактор.
В отличие от простых аттракторов, которые приводят систему
к стабильному состоянию, странные аттракторы характеризуются высокой чувствительностью к изменению системы посредством малых усилий. Так, например, групповое мышление
демонстрирует свойства странного аттрактора: небольшие изменения в динамике взаимодействия между участниками группы
могут привести к значительным и непредсказуемым последствиям в принятии решений и формировании мнений.
Использование концепции странного аттрактора в социальных
системах позволяет исследовать их сложность и динамичность,
а также выявлять закономерности в поведении людей и групп.
Поведение пользователей в социальных сетях может быть описано как странный аттрактор, где небольшие изменения (например, изменение алгоритма) могут привести к значительным изменениям в динамике взаимодействий.

202

Казуальность и странный аттрактор

Через теорию хаоса и странных аттракторов объясняют, как малые группы людей могут инициировать масштабные социальные
изменения, несмотря на кажущуюся хаотичность и непредсказуемость событий. Это может быть полезно для социологов, экономистов и других исследователей, стремящихся понять и предсказать социальные изменения.
Но в нашем случае умение создавать странные аттракторы и применять малые усилия к ключевым точкам системы своего сознания позволяет выйти из состояния, обусловленного правилами
социальных игр.

ВЕЕР ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Итак, если жесткий детерминизм — только удобная схема для построения материалистической научной картины мира, а время
жизненных процессов не гомогенно и включает разрывы в цепочках причинно-следственных связей, скрепленные клеем Духа,
то как этим оперировать применительно к задаче построения своего жизненного пути?
В разрывах коренятся пучки возможностей, которые могут быть
реализованы, если человек делает усилие их заметить и войти
с ними в контакт. Основным условием для этого является способность «увидеть» их. А это затруднено уже сложившимся видением
жизненных процессов через схематизмы культуры, основанные
на детерминистском подходе. Способность «видеть» альтернативные возможности как веер траекторий на жизненном пути можно перекодировать с оптической метафоры на метафору звука.
Я предпочитаю говорить об этом виде видения как о способности
«слышать звоночки судьбы».
Как происходит это видение или слышание «звоночков»? С помощью идей и смыслов, возникающих в связи с остановкой, разрывом привычного течения времени. Если все ваше время течет привычно, без нарушения заведенного порядка вещей, задумайтесь:
живы ли вы еще?
Пучки возможностей создают поле внутренних и внешних сил для
реализации идей, среди которых фундаментальной для личности
является возможность обретения режима «быть живым», режи-

204

Веер возможностей

ма творчества. Творчество — это порождение нового. И не только
уникальных вещей — шедевров, но и новой призмы восприятия
жизни. Гении творят шедевры, потому что обретают возможность
видеть новое: новую землю и новое небо, или слышать новое —
слышать шум времени.
Ограничены ли возможности, возникающие при разрывах накатанной траектории жизненного пути? Да, они ограничены устройством жизненного пространства, в котором существует тот или
иной человек. Жизненное пространство (life space) — понятие, которое ввел психолог Курт Левин, — указывает на совокупность сил
и факторов, влияющих на человека в данный момент времени. Эти
силы и факторы находятся как снаружи (социальные установки),
так и внутри (психологические мотивы действий). Если эти социальные и психологические установки соединяются в жесткие программы поведения, то вариативность поведения человека резко
снижается, возникают условия для «ботирования». Мир сжимается,
образуется так называемое «тоннельное зрение» как взгляд на реальность. В этом случае человек не видит объективно существующий огромный веер возможностей, не слышит шум времени.
Траектория движения рождается в таком закоулке сознания, который не определен прошлым социальным опытом. Те же, кто видит
этот веер возможностей, — гении. И что характерно, они создают
шедевры в большом количестве, не один раз и не случайно. Но тайна гениальности не столько в трудолюбии или навыках, сколько
в способности замечать или организовывать разрывы в сложившемся порядке вещей. Гений — это тот, кто слышит «звоночки судьбы» и реагирует на них, меняя вектор своего пути, ориентируясь
на веер возможностей. Когда Сталкер в фильме Андрея Тарковского
бросает гайки в аномальной зоне, чтобы узнать, куда идти, он провоцирует реальность на ответ: как изменилось пространство возможностей в этот момент.

Де(монтаж) реальности

205

Гении являются противоположностью «ботам» и могут быть названы гейм-дизайнерами новых миров. Гений видит обрывы детерминирующих связей и чувствует пучок возникших возможностей. Он
движется по другой траектории, нежели двигаются так называемое
нормальные люди. Его движение многовекторно. И речь сейчас
идет о движении не внутри социальных игр, а снаружи.
А что находится за пределами социальных установок? Сознание гения. Там, где обычный человек видит границы, гений обнаруживает новые горизонты. Этот локус в христианском дискурсе принято
называть личностью, а в исламском эзотеризме — «световым человеком». Это архетип человека-демиурга, поэта, творца, существа, подобного Богу, или полубога, героя в языческих традициях.
Гении преобразуют мир с помощью внесения в него новых смыслов.
Самая масштабная возможность, которую могут внести гении, — это
сотворение нового мира. Решение реализовать проект нового мира
требует большой смелости. Смелости для того, чтобы создать новые формы. Не содержание, а именно формы. Не случайно эйдосы
у Платона — это формы.
Вот передо мной стоит стакан. Но стакан ли это? Конечно, нет. Ведь
стакан как вещь — это емкость, прежде всего — форма вещи. Если
рассмотреть его в микроскоп, то форма поплывет. Значит, стакан является стаканом только потому, что таковы разрешающие возможности зрения и памяти, где и хранится образ стакана. Например,
гениальность Ван Гога отчасти была связана с тем, что его глаз и сознание видели формы вещей иначе, как динамичные. Формы плыли у него перед глазами. Хорошо известно, что ему долго не давалось
рисование человеческих фигур. Там, где другие видели ровный цвет
неба, он видел цветовые спирали. Считается, что это патология.
А что, если это не патология, а особые оптические возможности глаза у гиперчувствительных людей? Конечно, гиперчувствительность
еще не тождественна гениальности, хотя предполагает ее наличие.

206

Веер возможностей

Признаком гения является созданный им мир. Создал ли свой мир
Ван Гог? Я думаю, что нет, так как для этого недостаточно живописи,
нужны еще тексты как минимум. Нужен сформулированный концепт. Это понимал Казимир Малевич, который писал труды о супрематизме, который и проповедовал.
Принято считать, что придумать новую форму можно за счет такой
функции, как фантазия. Однако фантазия порождает только вариации уже имеющихся форм, уже имеющихся эйдосов. Действительно, новое часто возникает, когда основой для него является другой
эйдос, вынутый гением из веера возможностей. Но я склоняюсь
к тому, что есть гении высшего порядка — те, что создают эйдосы.
Гении высшего порядка не просто находят эйдосы в веере возможностей, но порождают их, создавая новые разрывы и используя
неожиданные векторы. Это уровень демиурга. В психологии различают два способа создания нового — креативный и интеллектуальный. Креативность — это свойство разогнанной фантазии, рождающей фантазмы (ложные образы). Доработав эти фантазмы, можно
получить новые образы для рекламы, дизайна и других вспомогательных для искусства областей.
Интеллектуальность — это способность входить в контакт с эйдосами или порождать их в очень глубокой творческой деятельности.
Встреча с эйдосами, в отличие от идей в обычном смысле слова,
происходит не на детерминированных путях реальности, а в разрывах, трещинах, просветах социального бытия.

Часть 7

ТЕХНИКИ СЕБЯ

ТЕОРИЯ ВАЙБОВ
Эйдос — это идея, которая может быть уподоблена волне, вибрации, ритму. В диалоге Платона «Федр» встречается описание практики порождения потока неких волн, вошедших в резонанс и усиливших силы души, из которых они исходят.
«Сократ: Но, милый Федр, не кажется ли тебе, как и мне, что я испытываю какое-то божественное состояние? Федр: И даже очень,
Сократ, вопреки обыкновению, тебя подхватил какой-то поток. Сократ: Так слушай меня в молчании. В самом деле, место это какое-то
божественное, так что не удивляйся, если во время своей речи
я, возможно, не раз буду охвачен нимфами — даже и сейчас моя
речь звучит как дифирамб. Федр: Ты совершенно прав». [79]
Понятие вайба может иметь два значения:

1. Вайб как вибрация, исходящая от какой-либо сущности (вещи или
живого существа). Она порождает волну, имеющую как физическое, так и духовное измерение. Если физические характеристики
волн описываются в соответствующем разделе физики, то духовные характеристики волн имеют символические, метафорические
названия: «эмоции (страсти) / чувства (осмысленные эмоции)»,
«низкие частоты / высокие частоты», «сильный дух (сильная воля) /
слабый дух (упадок духа)» — и соотносятся с понятием темпа.

210

Теория вайбов

2. Волна, передаваясь в среде, входит в контакт с другими волнами
и порождает вайб во втором значении — как преобразованные вибрации в психическом пространстве. Извне проникающая волна
воспринимается душой (психикой) и преобразуется внутри в вибрации, которые в психологии принято называть переживаниями,
а в обыденной речи — душевными волнениями.

Человек как дух, как идея или родовое существо индивидуализируется в конкретном теле. Так, при рождении образуется синтез
телесного и духовного измерения индивида. Человек, как агрегат
тела и ума, генерирует два типа базовых вайбов: вайбы, исходящие из телесного измерения, и вайбы, исходящие из ментального
измерения. Назову эти два вайба: т-вайб — телесные вибрации,
и м-вайб — ментальные вибрации.
Вайб, или вибрация, — это термин для понятия «сотрясение, или
движение на одном месте» (по аналогии с тряской атомов Демокрита). Вибрации телесной и умственной субстанции являются
источниками «телесной» и «интеллектуальной» волн. Зарождаясь
в регионе тела и регионе ума, эти волны идут в регион психики
и, сталкиваясь там, порождают интерференцию. Интерференция
этих двух волн преобразуется в вайб (вибрацию) третьего вида. Это
пси-вайб — вибрации тела и ума, превращающиеся в волну в пространстве психики и идущую наружу. Этот волновой феномен,
исходящий от человека и ощущаемый как харизма, настроение,
«mood», — это и есть пси-вайб.
В диалоге Платона «Теэтет» есть фраза, что на человека несется «нерасчлененный поток информации». Это поток жизни как витальности, сплошная текучесть чувственного восприятия: «…ничто одно
не существует как что-то или как какое-то, но из порыва, движения и смешения одного с другим возникают все те вещи, про которые мы говорим, что они существуют, хотя и говорим неверно,

Де(монтаж) реальности

211

ибо ничто никогда не есть, но всегда становится. И в этом по очереди сходились все мудрецы: и Протагор, и Гераклит, и Эмпедокл,
а из поэтов — величайшие в каждом роде поэзии: в комедии —
Эпихарм, в трагедии — Гомер. Последний, упоминая «…отца бессмертных Океана и матерь Тефису», объявляет все порождением
потока и движения.
Расширим немного понятие вайба. Вайбы — это не только вибрации сфер тела, ума и психики. Вайбом я буду называть и их распространение в физической и социальной среде. Процесс распространения вайба в среде более корректно было бы назвать «волной»,
но для краткости буду называть весь этот комплекс вибраций и их
волнового распространения — вайбами.
Слово «вайбы» проникло в язык повседневного общения не случайно. Оно стало жаргонизмом, потому что емко и просто передает
ощущение атмосферы, вибрации или эмоционального состояния.
Подобные термины возникают, когда существующих слов не хватает для описания тонких субъективных восприятий.
В обыденном языке существуют метафоры, указывающие на знание этих трех вайбов людьми древности: о т-вайбе говорили: «душа
ушла в пятки»; о м-вайбе: «не в своем уме»; о пси-вайбе: «волнения
струн души», «поет душа», «душа плачет».
Пси-вайб, в отличие от т-вайба и м-вайба, распространяется в виде
волны не во внутреннем, а во внешнем мире. Он «исходит» от человека или другого объекта, объективно существующего в мире.
Во внутреннем мире человека он существует в форме вибрации,
которую обычно называют «мое настроение». Психологи выделяют
семь «базовых настроений», порождающих десятки производных.
Выделяют «доминирующие настроения», разделяя их на два типа:
позитивные и негативные, а также находят множество подтипов.

212

Теория вайбов

При всем уважении к этому труду по бесконечной дифференциации
видов эмоциональных состояний, можно генерализовать их в операциональном понятии «пси-вайб», который образуется от интерференции т-вайба и м-вайба. Операциональным называется понятие,
которое вводится для конкретной практики. В данном случае такой
конкретной практикой является управление настроением индивида, который его переживает. Это не исключает, что человек может
прибегнуть к профессиональной помощи психолога или психотерапевта, но, согласиситесь, легче опереться и на обобщенные понятия, чтобы самому уметь управлять своим состоянием.
По этому же пути пошли популяризаторы науки, введя понятие
«эмоциональный интеллект». Его источником, в обобщенном виде,
является пси-вайб.
Итак, именно пси-вайб «считывают» люди с развитой эмпатией.
Гиперчувствительные люди особенно хорошо знают этот волновой
феномен. Пси-вайб имеет разную интенсивность. Людей с мощным
пси-вайбом называют харизматичными лидерами.
В отечественной науке, по сравнению с мировой, проблематика
харизмы слабо разработана. Харизма (chárisma) в древнегреческом
языке означает дар притягивать к себе интерес других людей.
В Древнем Риме термин charisma уже использовался без религиозного подтекста [80]. В начале XX века термин вошел в научный оборот благодаря Адольфу фон Гарнаку и Максу Веберу. Вебер в своей
работе «Хозяйство и общество» недвусмысленно связывает божественное происхождение экстраординарных качеств харизматичных лидеров со слепой верой в него окружающих и возможной демонстрацией этих качеств через насильственные действия [81].
Нужно ли говорить, что Вебер был гораздо ближе к теории вибраций, чем современные авторы, которые считают, что харизма — это
результат особого невербального поведения, которому можно на-

Де(монтаж) реальности

213

учиться. Причиной, по которой харизму можно считать врожденным качеством, может быть то, что харизматичное поведение, как
правило, проявляется и закрепляется на ранних этапах жизни, становясь инстинктивным [82].
До этого момента я говорил о вайбах без учета баланса и дисбаланса
сил, которыми являются волны. Теперь рассмотрим разные варианты наложения волн тела и ума друг на друга. Все многообразие конфигураций этих наложений можно разделить на «плюсовой вайб»
и «минусовой».
Вот как об этом пишет Платон в том же диалоге «Федр»: «Эти начала
в нас иногда согласуются, но бывает, что они находятся в разладе,
и верх берет то одно, то другое» [83].
Положительный вайб возникает в психике в том случае, если волны
ума и тела соединяются и образуют зону интерференции в точке «золотой середины». Идея золотой середины — это идея умеренности,
лежащая в основе теории нравственного идеала Аристотеля. В данном случае речь идет об умеренности силы воздействия на психику
обоих вайбов. Золотой серединой будет зона пересечения вибраций
ума и тела, смещенная либо к одному источнику, либо к другому,
в которой психика сбалансирована и человек ощущает силу и покой духа и тела одновременно.
Смещение этой «зоны баланса» к источнику м-вайба или источнику
т-вайба зависит от духовной конституции человека. Идея духовных
конституций очень древняя. В платонизме она известна как теория
трех психосоматических типов: соматики (люди тела), психики
(люди душевные) и пневматики (люди духовные). На языке современной психологии их лучше назвать психосоматическими типами
с преобладанием мотивационного акцента на телесном, психологическом или интеллектуальном аспекте.

214

Теория вайбов

В случае сбалансированности сил, исходящих от тела и ума, пси-вайб
таков, что человек ощущает, как его ум усиливает тело, а тело — ум.
Это состояние гармонического взаимодействия двух волн. В древнегреческой культуре такой эффект возводился в идеал и был назван
калокагатия (kalokagathía, от kalos gathós — «прекрасный и добрый»), то есть гармоничное сочетание физических и умственных
достоинств. В диалоге «Тимей» Платон говорит так о частях этого
слова: kalos — красота тела, gathós — красота души. Нужно ли напоминать, что красота у Платона — это гармония?
Теперь опишу феномен минусового пси-вайба. Это наложение волн
с эффектом ослабления друг друга. Баланс между ними нарушается
за счет непропорциональной меры воздействия одной на другую.
В этом случае от покоя они переходят к дребезжанию, как бы перетягивая канат друг у друга. Такое состояние в языке именуется «душа
не на месте», «не в своей тарелке». Например, «душа ушла в пятки» —
при страхе, который всегда есть усиление влияния телесных вибраций против ментальных. Две силы давят друг на друга, и возникает
дисбаланс, который ослабляет и ум, и тело. Другими словами, минусовой вайб — это болезненный вайб, он причина многих болезней.
Вайбы исходят не только от живых существ, но и от любых элементов мироздания. Все вибрирует с той или иной частотой. Пси-вайб
человека может накладываться на волны, исходящие от других элементов мироздания. Особенно заметно это по воздействию музыки
на живые организмы. Музыка — эффективное средство усиления
т-вайба, а тексты песен — м-вайба. Они компенсируют нехватку одного или другого.
Ментальный, или м-вайб, — это вибрации когнитивных процессов,
которые могут быть причиной возникновения образов, мыслей
и идей. Мысли — это стереотипные повторяющиеся идеи, продукты
думания. А новые и собственные идеи — это продукты мышления.

Де(монтаж) реальности

215

А что такое информация? Информация (лат. informatio — «разъяснения») — мера определенности, которая уменьшает степень хаоса.
Это антиэнтропийная сила, как говорит Леон Бриллюэн. Информация хранится на каком-либо носителе. В этом смысле, например,
атом — это бит информации, а вибрации этих атомов — движение
информации в среде.
Эйдосы по Платону — не только совершенные образцы всех возможных вещей, они же — источник потенциальной энергии для
творческого действия. В каждое человеческое существо вшита потребность в творчестве, а идея является очень сильным мотивирующим фактором. Соединяясь с образностью сознания, идея становится эйдосом. Дальнейшее путешествие идеи — воплощение
эйдоса в конкретную вещь. Вещь — в философии — это все элементы мира, кроме отношений. Вслед за математиком и основателем аналитической философии Г. Фреге эйдос можно поименовать
смыслом [84]. Смысл парадоксальным образом объединяет в себе
образ предмета и сущностную информацию о нем как о части целого, элементе системы.
Таким образом, платоновская идея в логике Фреге трансформируется в истинный смысл, который триггерит творца. Идея или смысл
в психологии — это триггер для действия в определенном направлении. Для обозначения этого механизма используется термин «мотивация». Это понятие превратилось сегодня в безразмерное по содержанию слово. Поэтому гораздо более полезным я считаю ввести
новое понятие — настрой.
Но что превращает идею в реальное действие? Почему одни мысли
остаются в воображении, а другие становятся движущей силой?

ПОЛЕ, СТРУКТУРИРОВАННОЕ
ГЕШТАЛЬТАМИ
Линейная схема потребность — мотив — действие слишком проста
и не объясняет феномен прокрастинации — уклонения от действия
при имеющейся потребности и мотиве. На мой взгляд, мотивацию
переоценили как главный инструмент для достижения целей. Старая психология учит, что наши действия запускаются мотивацией
и стимуляцией. В основе этой причинно-следственной цепочки лежит принцип удовлетворения потребностей.
Но в эту цепочку необходимо встраивать волевой акт. И тут мы
сталкиваемся с вопросом о природе воли. Логичнее всего предположить, что воля дает энергию психике, как пишет гештальт-психолог
Курт Левин: «Должна быть освобождена энергия, способная совершить определенную работу. Следовательно, по отношению к любому душевному явлению необходимо задавать вопрос: откуда
взялась питающая этот процесс энергия?» [85] Для ответа на этот
вопрос Левин предлагает опереться на понятие внутренних сил
психического поля.
Поле структурировано гештальтами. Гештальт — это тенденция
психики распределять важности по членам гештальта, стягивая
их в целостную фигуру. Психика человека требует баланса, требует
упорядочивания хаоса восприятия и мыслей. Истинная форма реальности — это хаотичность членов гештальта.

Де(монтаж) реальности

217

Психическая склонность заставляет упорядочить этот хаос. И обычно психика делает это в суетливой обеспокоенности. Эта пагубная
суетливость толкает упорядочить хаос восприятия с помощью заимствования в социальном слое реальности стереотипов, шаблонов,
программ для мышления.
Шаблоны убивают творческий модус мышления, философского
мышления, которое и есть осознанное, медленное закрытие гештальта. Не имея его, человек становится ботом в своей манере поведения. Суетливость упорядочивания реальности имеет три причины — страх, жалость и важность. Необходимо их убить, чтобы
обрести уверенность вместо жалости, храбрость как истинную доброту (о которой говорит Ф. Ницше) и желанность вместо важности.
Незакрытый гештальт — это не пришедшая к логическому финалу
ситуация, не дающая человеку покоя. Можно и нужно доводить ситуации до логического завершения осознанно.
Курт Левин установил, что гештальты образуют поле, а это значит,
что их нужно осознанно закрывать медленно, а не торопясь. Гештальты — это ансамбли разрозненных вначале элементов (членов
гештальта). Они связаны друг с другом и составляют поле, в котором
передаются импульсы.
Например, «может случиться, что аффективные энергии перейдут
из одной системы в другую, например, из событий в системе „профессиональной жизни“ в систему „семейной жизни“ и проявятся
уже в ней. А также насыщение какой-то потребности может вызвать одновременное насыщение функционально близких к ней
потребностей», — пишет Левин [86]. Эти импульсы могут быть слабыми и не отслеживаться сознанием, особенно если внимание «Я»
(эго) занято сильными переживаниями. Чтобы их отследить, нужно
прекратить процессы, которые в индийской традиции называются
«вихри сознания» (читта-вритти).

218

Поле, структурированное гештальтами

Курт Левин реабилитирует понятие «душа», чтобы преодолеть излишний аналитический уклон в современной ему психологии. Он
говорит и о единстве души, и об обособленности ее сфер, общающихся между собой.
Вводя понятие «ритм нарастания и спадания волн потребностей»,
он ставит вопрос о том, как управлять этими ритмами так, чтобы человек развивался в нужном ему направлении. И здесь Левин вновь критикует современную ему психологию и педагогику за императивное прививание жесткой нормативной модели
поведения путем внедрения в психику человека «правильных»
стереотипов поведения.
«Нужно обратиться к реальным движущим силам и источникам
энергии и постепенно передать в руки ребенка управление психическими процессами, текущими свободным потоком. Именно ради
этого более глубокого воспитания воли следует окончательно отказаться от основной установки на внешний самоконтроль, достигаемый путем выдрессированной фиксации прочного, раз и навсегда
установленного поведения» [87]. То есть, даже если ребенок пока
не в состоянии управлять собой, контроль не должен сводиться
к подавлению внутренних сил внешним принуждением.

НАСТРОЙ И НАМЕРЕНИЕ
Как это сделать? Интересно, что Левин, отвечая на этот вопрос, предлагает задвинуть на второй план намерение. «Благие намерения
в значительной степени отступают в педагогике на задний план.
Вместо них в центре оказывается проблема владения собой» [88].
В действительности далеко не каждый акт намерения содержит постоянную фиксацию объекта, на который направлено внимание,
и не определяет точный способ выполнения действия. «Намерение уклониться от брошенного мяча уже может заключать в себе
желание уклониться, например, влево, но может и сохранять полную неопределенность, будет ли уход совершен вправо или влево,
прыжком вверх или пригибанием к земле». По сути, Левин описывает здесь феномен, несколько отличный и от намерения, и, уж тем
более, от мотива.
Левин вводит понятия «общее намерение» и «замещающее действие», что подрывает схему теории линейной мотивации потребность — осознание потребности — мотив — действие. Становится
ясно, что в основе действия лежит не рациональное целеполагание,
не четкие представления о своих потребностях, а некое общее поле
возможных мотивов и действий.
Интересно, что здесь Левин проблематизирует феномен интереса, на который делает ставку теория линейной мотивации. «Некто
погрузился в чтение глупого газетного романа, но не дочитал его
до конца. Этот роман может годами преследовать его. Здесь важен

220

Настрой и намерение

тот экспериментально обнаруженный факт, что „интерес“ нельзя
рассматривать в подобных случаях как решающее условие». Получается, что ни направленное на цель решение действовать, ни сформированный интерес, ни осознание потребности не определяют
конкретные действия индивида, а лишь помогают в лучшем случае
их совершению.
От чего же зависит вдруг возникающая тяга сделать что-то конкретное (а ведь делается всегда именно что-то конкретное)?
Внутреннее отношение к деятельности — вот хорошая причина для
сильной моторики мышления и действия: «…общие намерения
вполне обычны и отнюдь не менее действенны, чем намерения максимально конкретизированные. Сила тенденции к возобновлению
зависит непосредственно не от интенсивности предшествующего
волевого акта, а прежде всего от внутреннего отношения испытуемого к деятельности». [89] Опять Левин описывает какой-то новый,
странный для сциентистской психологии феномен. Феномен, формирующий не линию мотивации, а поле, в котором мотивы возникают и сплетаются в пси-вайб, дух действия. То, что он называет
«внутренним отношением» человека к определенной деятельности
то, что я называю «настрой».
Курт Левин вводит понятия «квазипотребность» и «естественные
потребности». Он выделяет два вида потребностей: 1) Естественные, они же истинные потребности — это потребность в трудовой
деятельности, профессиональные потребности, потребность в самоутверждении. 2) Квазипотребности — социальные по своему
происхождению потребности, которые не имеют ни врожденного,
ни биологического характера.
Левин объясняет, почему необходимо войти в такое состояние,
при котором намерение удовлетворить квазипотребность отходит
на второй план, а мотивация формируется каким-то таинствен-

Де(монтаж) реальности

221

ным «естественным» образом. «Истинные» потребности, о которых идет речь, — это те, из которых выросли сами намерения.
По аналогии можно ввести понятие «квазимотивация». То есть
мотивы, которые сформированы как искусственные фиксаторы
на каких-то объектах.
Например, проанализируем феномен круглого отличника, когда
ответственный индивид фиксирован жестко на оценке окружающих и установленных ими, а не природой алгоритмах трудовой
деятельности. Он достигает успехов в ней, но у него блокируются
творческие потенции. А вот естественные потребности сами толкают в определенном направлении и удовлетворяются свободно.
Так ученик, не фиксированный на оценке в журнале, имеет возможность быть учеником, а не школяром, то есть учиться потому,
что увлечен, а не потому, что это социально поощряемо. Понятно,
что увлеченность с большой долей вероятности уведет его в сторону
от школьной программы и прилежности выполнения формальных
заданий. Поэтому задача учителя и системы образования в целом —
сориентироваться не на успеваемости школяра, а на потребности
ученика для формирования настроя, нужного учителю.
Таким образом, автор «теории поля» Курт Левин критикует линейные концепции мотивации и схему потребности — мотивация —
действие за их ориентированность на жесткие связи между конкретным стимулом и определенной реакцией. Он считает, что «дело
не в жесткой связи отдельных частей или элементов, а, как правило, в протяженных во времени целостных структурах типа мелодии, отдельные моменты или фазы которых могут быть объяснены
только исходя из целого» [90].
Введенное им странное понятие «мелодии» опять же соответствует
моему понятию настроя. «Мелодия» возникает благодаря настрою
на целостность и завершенность. Это происходит без целеполага-

222

Настрой и намерение

ния, искусственной мотивации и стимуляции процесса развития.
Это значит, что цель — не единственный драйвер движения в будущее. Альтернативный драйвер — это желание целостности.
Настрой — это эффект, возникающий в поле смыслов и триггеров
для действия. Они уходят вглубь неких естественных потребностей
(по Левину), то есть потребностей самой жизни: в свободе движений, расширении ареала жизни, бессмертии, радости, общении
со значимым Другим. Настрой требует сильного воображения.
Воин, настраиваясь на битву, представляет себе врага. Писатель,
настраиваясь на текст, должен обязательно представить себе своего
адресата. Что общего между врагом и адресатом? От них обоих исходит угроза смерти или, что еще страшнее, потери лица.
Вот как испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка описывает такой
настрой на увлечение аудитории искусством жить в творческом потоке: «Однажды андалузская певица Пастора Павон, Девушка с гребнями, сумрачный испанский дух с фантазией под стать Гойе или
Рафаэлю Эль Гальо, пела в одной из таверн Кадиса. Она играла своим темным голосом, мшистым, мерцающим, плавким, как олово,
кутала его прядями волос, купала в мансанилье, заводила в дальние
глухие дебри. И все напрасно. Вокруг молчали. […] Пастора Павон
кончила петь в полном молчании. Лишь ехидный человечек, вроде
тех пружинистых чертят, что выскакивают из бутылки, вполголоса
произнес: "Да здравствует Париж!" — и в этом звучало: " Нам не надо
ни задатков, ни выучки. Нужно другое". И тогда Девушка с гребнями
вскочила, одичавшая, как древняя плакальщица, залпом выпила
стакан огненной касальи и запела, опаленным горлом, без дыхания,
без голоса, без ничего, но… с дуэнде.
Она выбила у песни все опоры, чтоб дать дорогу буйному жгучему
дуэнде, брату самума, и он вынудил зрителей рвать на себе одежды, как рвут их в трансе антильские негры перед образом святой
Барбары. Девушка с гребнями срывала свой голос, ибо знала: этим

Де(монтаж) реальности

223

судьям нужна не форма, а ее нерв, чистая музыка — бесплотность,
рожденная реять. Она пожертвовала своим даром и умением, отстранив музу, беззащитная, она ждала дуэнде, моля осчастливить ее
поединком. И как она запела! Голос уже не играл — лился струей
крови, неподдельной, как сама боль, он ветвился десятипалой рукой на пригвожденных, но не смирившихся ступнях Христа, изваянного Хуанде де Хуни» [91].
Настрой начинается с намерения. Оно формируется через обычаи
и привычки, закрепленные при социализации индивида. Например, мусульманин перед молитвой выполняет ритуальные действия: расстилает коврик, поворачивается в сторону Мекки, обращается к Аллаху. Так создается осознанное намерение.
Намерение может быть умелым или неумелым. Умелое намерение —
это способность сформировать у себя такое представление о самом
себе, которое даст энергию и задаст направление действия. Таким
образом, речь идет не о случайном даре небес, а о знании, как извлечь скрытый в теле и сознании потенциал для какого-то нужного
и желаемого дела. Это некая естественная установка сознания, направленная на один из модусов времени — либо на прошлое (ретенция), либо на настоящее (интенция), либо на будущее (протенция).
В буддизме слово «намерение» часто переводят термином «санкхара». Рассмотрим технику «намерение на пустоте», описанную Аджаном Суджато, монахом тхеравады. Целью этой техники медитации
является достижение состояния, которое именуется «беззнаковое»
или «безмолвное погружение сердца». Речь идет о состоянии сознания, в котором приостановлены мысли и чувства. Тогда возникает чистый взгляд на самого себя, как на резервуар, наполненный
пресуппозициями — мировоззренческими установками, автоматическими мыслями и чувствами. Для этого задействуются голос,
физические действия и мысли. Происходит остановка времени,

224

Настрой и намерение

прекращение процессов соотнесения себя с линейной шкалой прошлого, настоящего и будущего.
Пример такого состояния можно найти в Бхагават-гите. Там ярко
описана ситуация застывшего момента, в котором Кришна наставляет Арджуну за миг до того, как тот примет решение двинуть свое
войско на противника. Время застыло и растянулось настолько, насколько необходимо, чтобы передать всю мудрость. Необходимость
остановки времени, возникновение «чистого взгляда» помогают
Арджуне преисполниться правильным настроем, принять решение
и двинуть войска навстречу противнику.

МОТИВАЦИЯ
Я уверен, что Курт Левин открывает новую для психологии линию
философского подхода. Это особенно актуально сегодня при засилье психологизма и биологизма с их намерением все свести к психическим вопросам. Необходим именно этот философский взгляд
на энергию действия сквозь призму онтологии и антропологии.
Проблема источника энергии — это онтологическая проблема
устройства мироздания, а не индивидуального «сознания». Согласно
Платону и Э. Гуссерлю, энергию и интенцию воли субъекта формируют эйдосы, смыслообразы (иногда их называют идеями).
Психологи, обратившие свое внимание на мотивы (мотивацию)
действия, открыли часть механизма включения и поддержания
моторики мышления и воли в направлении конкретных целей
или образов желания. Это лишь один из источников механизма,
и не самый сильный.
Опишу практическое применение созданной мной теории настроя.
Год назад, когда я задумал написать эту книгу, я решил, что для этого нужно создать сильную мотивацию, чтобы написать ее в сжатые
сроки. Я, конечно, знал и верил психологам, что существует отрицательная и положительная мотивация. И я решил задействовал оба
этих принципа.
Во-первых, я заключил договор с издательством, чтобы возникли мотивы, которые создают обязательства и дедлайны, что является отрицательной мотивацией. Подавляющее большинство
трудовых отношений строится на этом, поэтому трудно увидеть

226

Мотивация

это как отрицательную мотивацию — она приносит много положительных последствий для рынка труда. Отрицательная она
только потому, что в основе долга и ответственности лежит страх
внешних и внутренних санкций. Это не умаляет значимости долга
и ответственности людей для их совместного общежития, но речь
идет о психологическом аспекте. Страх традиционно относят
к отрицательным эмоциям.
Я также сформировал положительную мотивацию: подключил воображение и представил, как я буду с удовольствием презентовать
свою книгу после публикации. Однако и добавленной положительной мотивации оказалось недостаточно для столь большого дела.
То есть, когда был задействован психологический ресурс и его оказалось недостаточно, я понял, что нужно привлекать другие виды
ресурсов для создания писательского настроя.
Кроме психологического ресурса (внутренний) есть еще социальный ресурс (внешний), интеллектуальный (медиаторный). Мало
хотеть — нужно понимать, и мало понимать — нужно предпринимать. Все три ресурса являются мотиваторами, создающими один
общий мотив для создания чего-либо. Мотив, превращается в лейтмотив, как нить протягивается через все стадии настроя.
Настрой по Хайдеггеру — это решительная готовность к проникновению в истинный слой реальности с помощью истинно творческой деятельности. Для осуществления этой деятельности нужно
уметь соединять мышление (когнитивные процессы) и волю (волевые процессы). Это хайдеггеровское понимание истины в контексте деятельности легло в основу моих дальнейших рассуждений
об игровом характере социокультурной реальности. Исходя из них,
учение о настрое является ключевым понятием для техник «расколдовывания» и способом выхода из ролевых игр, жестко фиксирующих личность внутри предписанной ей роли, превращающих
человека в бота.

Де(монтаж) реальности

227

Настрой — это особая организация психологических, ментальных
и социальных ресурсов для достижения результата выбранной деятельности, то есть достижения объекта своего Желания. Наиболее
распространенные объекты желания — это увеличение ресурса
(власть) и признание (любовь). Специфичность организации ресурсов состоит в том, что в ее результате возникает особый трудовой
ритм, или вайб.
Алгоритм создания настроя мне помог выявить анализ биографии
Авраама бен Самуэля Абулафии в контексте создания им практики медитаций «хохмат ха-церуф» (ивр. «наука комбинирования
букв»). Он создал способ приведения души и мыслей в гармонию
в ее устремлении к Богу. Я интерпретирую это в светском ключе
так: это была попытка осмысления техник создания письменной
и устной речи, которые бы оказывали сильное влияние на мир,
пересоздавая его.
Вот интерпретация этой техники создания настроя на написание
влиятельного текста: Сначала Абулафия рекомендует взять пишущие принадлежности в руку и начать писать буквы. Этот этап
настроя он называет «михтав» (написание). Какой в этом смысл?
Включается моторная память, и снимается психологический блок
на письмо. Это подобно рекомендации выйти на пустую сцену тем,
у кого есть страх публичного выступления.
Формула следующая: «Тебе нужно писать текст — начни писать
буквы!» Конечно, это могут быть не только комбинации букв, как
того требует каббалистическая техника Абулафии, это может быть
любой посильный текст минимального объема. Это этап психосоматической подготовки к письменной деятельности.
Следующий этап — «мивта» (произнесение) — предполагает, что
нужно артикулировать мысли, которые приходят в голову, и двигаться при этом состоянии. Движения нужно найти подходящие

228

Мотивация

именно вам. Подбор движений предполагает и подбор места, где
лучше думается. Это может быть прогулка, раскачивание и т. п.
К этому можно добавить (этого нет у Абулафии) еще и ритмизирование письма на линии времени.
На этапе «махшав» (мысль), по замыслу Абулафии, нужно визуализировать идеи, превращая их в образы. Особенно если вы пишете художественный текст, это могут быть образы персонажей. И на этом
этапе вы сами задаете вопросы своим образам и отвечаете на них.
Если у вас такая фантазия, как у Л. Толстого, то персонажи сами будут вам отвечать и даже вступать с вами в пререкания, как это делал
образ Анны Карениной в сознании Толстого.
Другой известный технолог создания писательского настроя
Эрнест Хемингуэй так писал о своей работе: «Иногда, начиная новый рассказ, я не мог сдвинуться с места, и тогда садился перед камином, выжимал мандариновые корки в огонь и наблюдал, как
вспыхивают голубыми искрами брызги. Вставал, глядел на парижские крыши и думал: "Не волнуйся. Ты мог писать раньше
и теперь напишешь. Надо только написать одну правдивую фразу. Напиши самую правдивую, какую можешь". В конце концов,
я записывал одну правдивую фразу и от нее двигался дальше».
Он предпочитал писать в шуме кафе, а с 1921 года писал на печатной машинке. Он работал ежедневно с пяти утра до часу дня
и писал по 700—800 слов ежедневно. Кроме того, он ежедневно
фиксировал результаты в таблице. Это этап психосоматического
подстраивания к идеям, при котором возникает ритм, гармонизирующий ритмические вибрации тела и ума.

ИНТЕРЕС
Анализ биографий и дневников знаменитых писателей вывел меня
на ключевую связку двух понятий: интерес и настрой. Рабочей гипотезой была идея, что устойчивый интерес к какой-либо деятельности, в данном случае к письму, является эффектом уже созданного
настроя. Интерес — это состояние, когда вы вошли в такие отношения с текстом, что не хотите из них выходить. Настрой же — состояние сознания и тела, возникающее как эффект среды или поля.
Настраиваться можно и самому, но только медитации и рефлексии,
к сожалению, недостаточно для создания настроя.
Значит, необходимо ответить на следующие вопросы: какова сущность интереса и как он возникает внутри настроя? Что такое настрой, из каких шагов состоит процесс его создания? В связи с этим
я начал исследовать два класса теорий в психологии: теории рационалистические и феноменологические. Вторые основаны на представлениях о тесной связанности сознания и внешнего мира.
И здесь, как нельзя кстати, пришлись работы по гештальт-теории
и «теории поля» Курта Левина и его ученицы Блюмы Зейгарник.
Но начнем с рационалистических теорий. Они основаны на представлениях о мотивации как линейном процессе по схеме: потребности — осознание потребностей — мотив или интерес — действие
в направлении получения желательного результата.
Сильная сторона этих теорий — это пристальное внимание к феномену интереса. Это слово происходит от латинского глагола
interesse, что значит «находиться между». Интерес — это осознанная
потребность. Интересоваться чем-либо — значит уже начать формировать опыт общения с предметом интереса.

230

Интерес

Так, например, у каждого человека есть потребность в пище,
но не у каждого есть интерес к еде. Многие люди едят, не интересуясь гастрономией. Интерес к еде есть у тех, кто начал собирать
информацию о способах приготовления блюд, их рецептах и вкусе.
Это — первичный интерес. Он усиливается, когда люди начинают
сами готовить.
Итак, формула интереса следующая: обозначить предмет интереса,
начать собирать о нем информацию и интегрировать этот предмет
в свою текущую деятельность. Я применил эти знания к своей задаче — созданию устойчивой мотивации к написанию большого
текста. Но вскоре обнаружил проблему странного прокрастинирования, а именно эпизодического уклонения даже не от работы (это
обычное прокрастинирование), а от разработки определенных тем.
Сначала это меня обеспокоило, потому что нарушались установленные мной дедлайны. Но через какое-то время я обнаружил
несомненный плюс этого «странного прокрастинирования». Разрабатывая интересную тему, я вдруг обнаруживал ее связь с уже
брошенной. Возникало какое-то поле смыслов, интерес расширялся, и я искал новый, более общий объект исследования. Внутренним взором я вдруг увидел разрастающееся дерево «моих» идей
в каком-то другом, большом поле «не моих». И я понял, что это поле
эйдосов, как их называет Платон.
Книга, как интеллектуальный труд, принципиально отлична
от жанра научной статьи. Для статьи важны четкие фокусы — объект и предмет. А для книги или трактата, напротив, необходимо
временно расфокусировать внимание, чтобы создать поле смыслов
и выстроить дерево идей. Как будто ты входишь в какую-то гераклитову реку и тебя несет течением. Начинается этап «странной прокрастинации», когда опускаются руки и выпадает перо. В этот момент нужно вовремя вспомнить формулу Абулафии: «Возьми перо
в руку свою, как воин берет пику».

АТМОСФЕРА
Когда нужно создать рабочий настрой, то, омимо создания интенции (намерения) работать, нужно еще создать рабочий вайб и атмосферу особыми телесными движениями. Также нужно найти или
создать особое пространство, место, где удерживается эта атмосфера. Как это уже было описано: для создания писательского настроя
мы берем в руку авторучку или опускаем руки на клавиатуру и начинаем писать. Пусть даже некий безыдейный текст: «…я не знаю,
я не знаю, что мне писать, но я пишу, пишу, пишу это и размышляю
о своей задаче…». Эти действия называются фрирайтинг и в литературе описываются как самостоятельный прием, настраивающий
на процесс письма.
Важный момент: настрой предполагает присоединение сознания
к какой-либо сильной идее или образу. Сильной делает идею ее истинность, а образ сильным делает его анимизация (оживление). Писатель буквально видит живые образы и идеи — эйдосы.
Другой вариант создания настроя: создав интенцию, мы встраиваемся в уже имеющиеся вибрации. Они исходят либо от «намоленного места», либо от социальной среды, от группы людей, уже занимающихся с энтузиазмом желаемой вами деятельностью. Другими
словами, вы либо находите свое место («в своей тарелке»), либо находите «своих» людей.
Но почему в одних местах настроение падает, а в других поднимается? Не потому ли, что уже само пространство и вещи этому способствуют? Вещественная материальная среда впитывает информа-

232

Атмосфера

цию, исходящую от положительных или отрицательных событий,
происходивших в этом месте в прошлом.
С древности люди интуитивно чувствовали, что места впитывают
эмоции и события. Сегодня наука начинает подтверждать этот феномен, описывая его через хемосигналы — химические следы эмоций, остающиеся в пространстве. Джаспер Х. Б. де Гроот и Моника
М. А. Смитс экспериментально подтвердили и описали существование «хемосигналов», влияющих не только на животных, но и на поведение человека. «Хемосигналы» оставляют в пространстве так
называемый «эмоциональный остаток» — информационные следы
предыдущих эмоций, которые имеют отношение к восприятию вибраций, создающих определенное настроение» [92].
Для точной науки пока это только предположения, но в христианской народной традиции накоплено достаточно сведений о том, что
человеческие чувства могут оставаться в окружающей среде, заражая ее. Поэтому крестьяне обращались к священнику за освящением места, в котором произошло что-то нехорошее.
Вы можете относиться к этому скептически, но примите хороший
совет от народа: когда вы въезжаете в новую квартиру, удержитесь
в первый день от любого конфликта или от нагнетания негатива.
В противном случае стены «впитают» этот конфликт, вы его забудете, но всякий раз при входе в квартиру будет немного портиться
настроение.
В этом нет никакой дурной мистики, так работает сознание, вытесняя из памяти травму в бессознательное, которое сигнализирует
о ней через изменение настроения. С этим же связан обычай пускать кошку первой в новый дом. Считается, что она скоро умрет,
впитав в себя негативный вайб, который есть там, в связи с преобразованием Хаоса (строительных материалов) в Космос (в здание).

Де(монтаж) реальности

233

Самая простая техника вхождения в определенное настроение —
это вызов образа из памяти, за которым закрепилось уже определенное переживанеие или образ совершенных действий.
Например, вы проснулись в «плохом настроении», а вам нужно сразу же коммуницировать с людьми без капризности, свойственной так называемый плохому настроению. Кстати, неплохо
для начала понять, что на самом деле то, что называют плохим
настроением, является его отсутствием. В СССР по утрам по радио
крутили ободряющие мелодии для «хорошего настроения», и это
отлично срабатывало. А теперь просто представьте себе, что будет,
если эту песню вместе с вами запоет сразу несколько человек? Возникнет определенный вайб как вибрация среды, захватывающий
окружающих и программирующий их на определенные действия
и взаимодействия.
Такую технику заражения большого количества людей определенным поведением посредством ритмичных действий используют
клакёры. Клакёры (фр. claqueur, от фр. claque — «хлопок ладонью») —
нанятые актерами или режиссером люди, которые начинают аплодировать после спектакля, заражая публику идеей оказания поддержки актерам.
Психологи и культурные антропологи считают, что «феномен клаки» основан на «эффекте социального доказательства». Суть его
в том, что люди, находящиеся на концерте или в кинотеатре, уже
расположены к реакциям: к аплодисментам, смеху и т. д., поэтому,
когда множество людей вокруг поступают аналогично, они воспринимают это как «аргумент к действию». Эти реакции, вызванные
argumentum ad populum — видом логически ошибочной аргументации, основаны на мнении, что большинство людей не может
ошибаться [93].

234

Атмосфера

Связывать эффект клаки с рациональными аргументами — ошибка
сознания, поскольку массовые эмоции формируются не логикой,
а бессознательными реакциями на ритм и повторяющиеся действия. Эта древняя техника использовалась в ритуалах для создания
нужной атмосферы, или вайба, в который втягивались участники
с целью достижения экстатических состояний.
В пример можно привести ритуалы культа бога вина Диониса. Менады, жрицы Диониса, под громкую музыку и звон тарелок напивались, кружились в танце и истошно кричали, входя во все больший
и больший экстаз. Кульминацией ритуала было выкорчевывание
деревьев, разрывание на части быка (символ Диониса) голыми руками — действие, называемое спарагмос, — и поедание его плоти
сырой — действие, называемое омофагия. Символически съев его
тело и выпив его кровь, участники праздника становились одержимыми Дионисом. Цель ритуала — достижение оргиастического состояния безумия, то есть выхода из мира обыденности в мир богов.

ТЕХНИКА
ПЕРЕИМЕНОВАНИЯ
Как поменять настроение, создав нужную атмосферу для настроя?
Нужно переименовывать вещи и отношения. Давая им другое имя,
вы меняете их онтологический статус. И этим размягчаете твердости, за которые цепляется сознание, наматывающее круги негативных мыслей. Ведь настроение — это эффект рециклирования
мыслей, формирующих паттерн, создающий доминирующее настроение. Давая другое имя вещи или отношению, оставляя форму,
вы меняете наполнение. Так можно трансформировать вещи и отношения, а значит, и саму реальность.
Если быть точным, для этого нужно переименовать не одну вещь
или отношение, а целую сеть, формирующую концепт. Для этого
нужно войти в игровой модус и затеять свою игру внутри той языковой среды, в которую вы включены по факту рождения или владения национальным языком.
Нельзя забывать, что не мы владеем языком, а язык владеет нами!
Другими словами, язык — это электрическое поле концептов, наполненных смыслами, которые дают энергию или отнимают ее,
в зависимости от того, какие слова мы используем. Вернее, это они
используют наше сознание, когда мы проговариваем их. Переименовывать можно, подбирая синонимы или антонимы. Переименовывание создает условие для изменения разметки реальности.

236

Техника переименования

Разметка реальности — это сеть истин, или пресуппозиций, — мировоззренческих установок, которых мы придерживаемся. Они артикулированы в суждениях об устройстве мира, прописанных в нашем подсознании. Пресуппозиция — это не то, что мы думаем, а то,
как мы думаем о мире. Например, человек думает: «Нужно много работать, чтобы выжить». За этой мыслью стоит более глубокая установка: «Мир беден ресурсами, и он опасен». Поэтому потребность
в постоянной работе сопровождается фоновой тревогой.
Принципиально иная разметка реальности произойдет только
при достаточно-необходимом количестве новых переименований. Например, в начале века поэты, писатели, ученые и другие
представители творческих профессий искали возможности для
создания «нового языка». Он был нужен, чтобы поменять неустраивавшую их историческую действительность. Так, Казимир Малевич изменил язык живописи, создав свой «Черный квадрат». Его
работы ввели в искусство новый способ абстрактного выражения, где геометрические формы и цвет стали самостоятельными
смысловыми элементами.
Александр Сергеевич Пушкин ввел в обиход множество разговорных выражений, сделав литературный русский язык более естественным и живым, а вместе с ним изменил восприятие реальности несколькими поколениями целой страны, а в чем-то — и целого
мира. Велимир Хлебников совершил переименования многих слов
русского языка, создал свой язык, но не смог оказать такого влияния, как Пушкин или Малевич.
Почему одни творцы способны создать целый мир, а другим это
не удается? Я думаю, это зависит от силы веры в преобразующую
силу слова — в его способность формировать реальность. Вера —
это иррациональная устремленность к объекту своего страстного
желания. Она дает устойчивость поведения. Для изменения целого сегмента реальности нужна именно вера. У веры есть степени

Де(монтаж) реальности

237

силы. Сильная вера приводит к изменению реальности в масштабах целого мира.
Конечно, создать целый язык — задача для гения, но изменить собственный континуум переименованием вполне реально каждому
творческому человеку. А уж изменить настроение переименованием доступно почти всем.
Конкретная техника переименовывания включает в себя следующий алгоритм:
1. Идентифицировать проблему: найти и сформулировать свою
проблему — поверхностную или глубинную. Проблема — это препятствие на пути к цели (в случае поверхностной проблемы) или
объекту своего Желания (в случае экзистенциальной проблемы).
Формулировка должна выражать негативное высказывание, но избегать слов с отрицательными приставками: «не», «бес(з)-», «дис-».
Слова с негативной приставкой не указывают на сущность явления,
а лишь на отсутствие сущности. Например, при психологической
проблеме дискомфорта в случае, когда вас игнорирует важный для
вас человек, неверной будет такая формулировка, как «проблема
дискомфорта». Верной будет формулировка: «проблема тревоги
о потере лица».
2. Отрефлексировать парадигму: посредством анализа сознания
увидеть свою жизненную ситуацию, из которой возникла эта проблема. Нужно обнаружить концепты, за которые крепятся в сознании разные вредные важности (твердости) реалий. Например,
концепт «потеря лица» включен в сеть таких концептов, как «одиночество», «отверженность», «нищета». Ответить на вопрос: в какой
парадигме эти концепты связаны между собой? То есть на каких
пресуппозициях (мировоззренческих установках) держится мир,
в котором слова «потеря лица» инспирируют концепты «одиночество», «отверженность», «нищета». Например, это — мир, в кото-

238

Техника переименования

ром идет борьба за ресурсы с помощью способа «хорошо выглядеть», «быть приятным».
3. Дать оценку парадигме: осознать существующую парадигму
не только как полезную для жизни (она же как-то прописалась
в сознании и управляет жизнью), но и как наносящую вред, генерирующую экзистенциальную проблему. Понять, что она порождает целый спектр повторяющихся проблемных ситуаций.
4. Сформировать альтернативную парадигму: применить языковую
игру по переименованию тех реалий, которые формируют концепты старой парадигмы. Допустим, «одиночество» переименовать
для себя в «иночество» (инок — отшельник, получающий благодать
от Бога), «отверженность» в «свободу от привязанностей». Здесь
я умышленно взял в пример переименование, сделанное когда-то
христианскими богословами, поменявшими языческую парадигму
на христианскую с помощью языковых игр. Важно быть таким же
настойчивым в этой игре, опираясь на веру в то, что переименование все большего и большего количества концептов из старой
парадигмы избавит нас от страдания и узости старого мира.

Мой коллега приехал на философско-юридическую конференцию
в один cанкт-петербургский университет, знаменитый своим «креативным» ректором. Когда делегация вошла в фойе, кто-то обратил
внимание на странные портреты. Это были огромные, выполненные на хорошем полиграфическом уровне фотографии преподавателей, над которыми был текст о том, что они позорят университет.
Мой коллега поинтересовался у проректора: что совершили эти
несчастные люди? Та ответила, что они опоздали более чем на десять минут на свои лекции. Тогда один из профессоров юриспруденции классического университета заметил, что традиционно
существует так называемая академическая привилегия профессо-

Де(монтаж) реальности

239

ров — возможность сдвигать начало лекции на пятнадцать минут
по собственному усмотрению.
Дама была возмущена этими словами и начала защитную речь
в пользу этой административной новации. Однако другой профессор юриспруденции тут же прервал ее, перечислив статьи
административного кодекса, которые были нарушены этими
«креативными инновациями».
На первый взгляд в этом сценарии действительно нарушены правила юридической игры — расписание, сроки, ответственность. Мне
тоже так казалось, но я всегда чувствовал, что дело не в этом.
Теперь дадим философский анализ этого жизненного случая с точки зрения алгоритма выхода из вредной игры. Для этого прежде
всего дадим ей имя: одержимость словами. Именно так действовали средневековые экзорцисты при изгнании бесов: называли беса
по имени, и он терял власть.
В данном случае мы говорим о хорошо отлаженном механизме фабрикации неврозов через сакрализацию слов в целях управления
людьми. Любое управление предполагает прикрепление важности
к определенным словам — только так можно сориентировать участников игры в ее правилах.
В неблагоприятную ситуацию попадают те игроки, для которых
эти важности усиливаются страхом санкций или соблазном поощрения. Они становятся одержимы некоторыми словами, что позволяет управлять ими буквально как куклами. Страх образует воронку, куда сливается жизненная энергия. Поощрения, как правило,
не могут компенсировать объем утраченной жизненной силы.
Смена парадигмы — это, по сути, долгий и серьезный процесс,
магическое действие, опирающееся как на знания, так и на веру

240

Техника переименования

в результат. Языковая игра по смене парадигмы требует усилий
не одного энтузиаста или гения, а целого созвездия творцов, способных создавать новые образы с помощью речи и текстов. Это может
быть стихосложение, литература, синтетические виды искусства,
философский анализ.
При этом новый мир (парадигма), являясь альтернативой существующему, не борется с ним. Языковая парадигма, как и социальный
мир, — это среда, без которой человек не может существовать. Нельзя и не нужно выходить из всех социальных игр, формирующих общество как среду совместности. Человеку негоже быть одиноким
в своем индивидуальном локальном мире. Создание своего локального мира — это построение своей игры внутри существующих игр.
Нельзя уничтожить или победить существующий мир, но можно
выстроить свой локальный порядок, свой «парадиз» из новых важностей и твердостей. Можно ли сыграть свою игру? Гениям это удавалось. Они создавали свои миры, и мы им за это благодарны, ибо
не производством единым жив человек, но нужна ему серьезная
жизненная игра. Это серьезная, божественная игра творческого начала. Смерть этого начала и есть смерть при еще продолжающейся
биологической жизни.

СЫГРАТЬ СВОЮ ИГРУ
Что такое игра? Это ролевые действия персонажей по определенным правилам. Являются ли правила обязательными для существования игры? Нет, ведь есть же выражение «игра стихий». Правила
являются обязательными только для социальных игр. Является ли
обязательным наличие ролей? Идея того, что люди всегда играют некие социальные роли, долгое время была господствующей
в марксистской и неомарксистской антропологии, которая опирается на принцип социологического редукционизма. Действительно, похоже, что социальная игра, как и театральная, предполагает
обязательность ролей.
Многие детские игры обходятся без правил, являясь коммуникативными практиками по установлению межличностных связей.
Я как-то наблюдал интересную в этом отношении модель игры двух
детей самого младшего возраста. Два мальчика полутора-двух лет сидят рядом на некотором расстоянии друг от друга на пляже. В глазах
у одного зажигается желание вступить в общение с другим, но он
еще не умеет говорить. Поэтому он просто смотрит в глаза другому.
Второй вынужден делать то же самое, в силу неотвратимости силы
мимесиса (подражания). Первый ребенок вдруг соединяется с идеей
подпрыгивать на месте, что тут же и реализует в действии. Ведомый
партнер, находясь полностью во власти мимесиса, начинает делать
то же самое. И вот желание сближения заставляет ребенка сделать
прыжок в сторону партнера. Второй ребенок, повинуясь странному закону довербальной коммуникации, тоже прыгает навстречу.
Они сталкиваются, рассмеявшись, и вместе начинают делать что-то
с песком. Контакт состоялся. Произошло то, что на философском
языке называется событием, а на психологическом языке — сущностным контактом. Здесь интересно то, что есть игра, но нет ро-

242

Сыграть свою игру

лей и установленных правил. Есть только творчество, изобретение
нового аттрактора.
На этом примере хорошо видно, что главным критерием игры является наличие творческого настроя. Это подтверждается и теми теориями, которые считают целью игры получение удовольствия. Это
удовольствие от «расфиксации» души. Чем жестче правила и ролевые фреймы, тем больше фиксация. Фиксация — не только критерий, но сама сущность социальных игр. А творческий настрой — это
настрой на переход границ, на выход из мира каузальности. Это
можно представить как падение в хаос. Но, обуздав силы гравитации, прекращаешь падение и начинаешь парение на силовых линиях пучка возможностей.
Многие люди избегают творческого настроя, потому что для фиксированного сознания это — риск и хаотизация. Фиксированное
сознание стремится к соревновательным играм, которые имеют понятные роли и жесткие правила. Сам принцип соревновательности
является сильным фиксатором и противником всего живого, нового. Максимальная фиксированность живого существа, влекущая
смерть, выражена в образе горгоны Медузы.
Те, кто соревнуются, обуреваемы ревностью к ограниченному ресурсу. А ревность — это сильная фиксация на объекте. Ревность
порождает энергию закрепощения и в конечном итоге ненависти
как к конкурентам, так и к объекту вожделения. Мир полон фактов убийства ревнивцами как своего конкурента за возлюбленный
объект, так и самого этого объекта. На первый взгляд возлюбленные уничтожаются ревнивцами за измену. Но это не так. Ревнивец
находится в аффекте разрушения, то есть он не является осознанным, им движет сила разрушения, автономная от него. Она в него
входит, а не он ее привлекает как свое орудие. Он находится в ситуации полной зависимости от деструктивной силы. Он актер трагедии. Модельный текст такой трагедии создал Шекспир в своей
пьесе «Отелло».
Де(монтаж) реальности

243

В народном сознании ревность — это оборотная сторона любви.
Но это не так. Апостол Павел выступает в своем Первом послании
к коринфянам против этой весьма распространенной в Ветхом
Завете мысли. Он пишет: «Любовь не ищет своего». Это безусловная любовь, к которой ближе всего по смыслу в древнегреческом
языке слово «агапэ».
Люди, не способные выйти из конкурентного модуса и перейти
в модус кооперативный или творческий, подобны ботам компьютерных игр — они фиксированы либо рациональной программой
(р-боты), либо страстями, эмоциональными программами (е-боты).
А программа в данном случае — это то, что заставляет рециклировать свое обусловленное поведение — либо рационально, либо
эмоционально. По большому счету, р-боты и е-боты не способны
играть — это игра играет ими.
Настрой творчества, техника «своей игры» передается нам от тех
людей, которые имеют такой опыт и настрой, который им, в свою
очередь, передался от Значимого Другого. Для того чтобы мертвое
стало живым, необходима его встреча с живым. Именно тогда произойдет контакт или взаимосоединение живого и живых частей
в замершем или умершем сознании бота. Произойдет со-бытие
с вовлечением в двойной смысл — выход из социальных игр и желание сыграть свою игру.
Чтобы разботироваться, боту нужно встретить того, кто не попал
под влияние программ, наполняющих современное культурносоциальное пространство. Ведь ХХ век был веком очень серьезных достижений в областях социальной психологии и рекламнопропагандистских технологий. Все это насытило культуру
социальными программами, порабощающими сознание и индивидов, и целых социальных групп. Это произошло уже в так называемом сытом обществе, где нет постоянной угрозы голода и насильственной смерти, как это было в Древнем мире и Средневековье.
Это, конечно, отрадно, но социальные практики оказались инстру-

244

Сыграть свою игру

ментом отчуждения человека от своей родовой сущности, от предназначения быть творцом.
Недавно это было гротескно показано в фильме Греты Гервиг и Ноа
Баумбаха «Барби». Ад абсолютной кукольности в виде розового гламурного парадиза. Однако не нужно впадать в эсхатологический
пессимизм. Нам поможет эсхатологический реализм: вполне реально в эпоху «гниения бытия» обрести зерно, из которого вырастет новое бытие. Только растить его придется, опираясь на себя, оставив
ложные надежды на то, что придет вестник и вручит билет на пароход, отплывающий в коллективный рай.
Каждому в каждой точке предоставляется шанс встречи с Другим.
С тем, кто уже воссоединился со своей сущностью, стал творцом
себя, своей игры в этом ансамбле игр «Князя мира сего», то есть
в системе социально-психологических программ. Какими бы всепроникающими и влиятельными ни были игры, в которых играют
людьми, всегда остается шанс на «свою игру».
Что такое парадиз как результат своей игры? Какой он? Это важный
вопрос для следующей большой книги, которой еще предстоит мне
присниться. В сновидении мы попадаем в поле золотого запаса эйдосов, универсальных образов человечества.
Сон — пространство, доступное каждому, даже боту. Сон — это разрыв слоя реальности, пропитанного социальными играми. Они,
пригвождающие нас к маскам социальных ролей, снятся нам вперемешку с архетипами, причащающими нас вечности как «большому
времени» культурной памяти. Сон — точка обновления и возможность сменить вектор. Выход из майи, открепление от фиксаций,
остановка рециклирования автоматических мыслей и действий.
Природа в сговоре с Богом подарила нам способность сновидеть
для обретения шанса проснуться в новой реальности, в настрое творить, жить, мечтать. Каждый может воспользоваться этим моментом, чтобы прочувствовать необходимость встречи с Другим. Ищите Другого — силу, стихию, личность…

СОН
Во время написания этой книги я увидел сон…
Поднимаясь с земли, вся в пыли и грязи, душа моя прошла расселину, отделяющую материальный мир от духовного… Очистилась она
от праха земного, сделав глоток из тьмы, именуемой Лета. Растаяло
тело. Осыпались стены ее тюрьмы! От телесной оболочки остался
только глаз, и тот истончился до чистого взгляда. То был неподвижный глаз бога Хора, то был умный взгляд возничего колесницы, запряженной парой крылатых коней. И был один из них — белый
конь, другой же был черен, как ночь.
Уносясь все выше и выше, глядя вниз, душа моя увидела изнанку
бытия. И было там множество миров, нанизанных как бусины на
нить игры. Тысячи миров и тысячи тысяч игр этих миров увидела
моя душа. И увидела она Создавшего создателей этих миров. Среди
них увидела она и Великого магистра Игры, создателя семи верхних и 777 нижних миров. Восседал он на троне и носил титул Князя
мира сего, владел он всеми соревновательными играми мира людей. Он владел душами тех, кто принял в себя дух соперничества и
дух экспансии, тех, кто затевал смертельные игры.
Поднимаясь все выше и выше, душа моя увидела безбрежную реку
жизни. В водах ее плавал венок из миров. Души людей питались чистыми водами этой реки, но сам человек был грязным потоком в
океане жизни. Река-Океан не замутнялась грязью от грязных игр,
она делала чистыми игры детей и влюбленных. И увидела душа моя
разделение игр на игры власти и игры любви.

246

Сон

Игры соперничества и обладания были играми власти. Любовь же
не требовала своего: ни собственности, ни слияния. И постигла
душа принцип любви: держи дистанцию из последних сил.
И видела душа, как рождается ребенок в водах потока жизни. У детей были эластичные души. Они растягивались и не рвались, принимая удары волн реки жизни. Следуя в потоке жизни, видела душа
моя, как старели дети, как твердели их души, как жирнели сердца.
Твердели души людей потому, что цеплялись за них какие-то крючки в виде темных сущностей… И опустилась душа, чтобы рассмотреть поближе этих существ. Это были сгустки человеческих намерений и усилий по упорядочиванию стихии, по укрощению реки
жизни. Страшно людям жить в постоянной динамике духа, и создают они плотины и затоны, чтобы успокоить эти стихии.
И вот создали они острова усмиренной природы и населили их
твердыми вещами и твердыми отношениями. Застывший в нормах
и институтах дух стал материалом для строительства социальных
миров и присущих им игр. Фиксация, соревнование и рециклирование — принципы этого рода игр.
И видела душа, как живая вода превращалась в мертвую, как миры
рождаются и угасают из-за того, что вещи и отношения, отвердев,
превращались в коряги. Цепляются души за эти коряги и начинают
наматывать круги повторений, отвердевая, старея и умирая.
И ужаснулась душа, зацепившись за такую корягу. Усилием воли она
отсекла часть, попавшую на крючок. И полетела обратно, обрастая
мясом и кожей не моего уже, нового тела.

ссылка на статью
или фото

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ
ССЫЛКИ
[1] Принцип фальсификации был предложен Карлом Поппером в его работе
«Логика научного открытия». Этот принцип способствует развитию научных
знаний путем постоянной проверки и опровержения теорий.
[2] Платон. Федон, Пир, Федр, Парменид / Общ. ред. А. Ф Лосева, В. Ф. Асмуса,
А. А. Тахо-Годи; Примеч. А. Ф. Лосева и А. А. Тахо-Годи; Пер. с древнегреч. М.,
1999. С. 156.
[3] См.: Thrangu K. The Practice of Tranquility and Insight: A Guide to Tibetan
Buddhist Meditation. Ithaca, NY, 1993.
[4] Цит. по: Мамардашвили М. К. Картезианские размышления. М.,1993.
С. 15.
[5] Брахмасутра (2.1.33).
[6] См в: Largen, Kristin Johnston (September 2011). «God at Play: Seeing God
Through the Lens of the Young Krishna». Dialog: A Journal of Theology. 50 (3).
Р. 253—261.

248

Библиографические ссылки

[7] Lipner, Julius J. (2022-12-01). «A God at Play? Reexamining the Concept
of Līlā in Hindu Philosophy and Theology». International Journal of Hindu
Studies. 26 (3). Р. 283—326.
[8] Платон. Законы. Собрание соч. в 4 томах Т. 4. М. , 1994. С. 93.
[9] Платон. Законы. Собрание соч. в 4 томах Т. 4. М. , 1994. С. 255.
[10] Платон. Законы. Собрание соч. в 4 томах Т. 4. М. , 1994. С. 93.
[11] Платон. Законы. Собрание соч. в 4 томах Т. 4. М. , 1994. С. 256.
[12] Платон. Законы. Собрание соч. в 4 томах Т. 4. М. , 1994. С. 270.
[13] Плотин. Эннеады. О провидении I, 15—18 // Плотин. Эннеады. М.,
УЦИММ-ПРЕСС. С. 44.
[14] Плотин. Эннеады. О провидении I, 15—18 // Плотин. Эннеады. М.,
УЦИММ-ПРЕСС. С. 44.
[15] Плотин. Энеады. О провидении I, 15—18 // Плотин. Эннеады. М.,
УЦИММ-ПРЕСС. С. 44.
[16] Об этом я написал в своей книге, посвященной управлению реальностью через влияние на культурную память. См.: Макаров А. И. Феномен надындивидуальной памяти (образы-концепты — рефлексия). Волгоград: Изд-во
ВолГУ, 2009.
[17] Платон. Сочинения в 4 томах. Т. 1 / Под общ. ред. Ф. Лосева
и В. Ф. Асмуса; Пер. с древнегреч. СПб., 2006. С. 248.

Де(монтаж) реальности

249

[18] Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства, или Конец социального.
Екатеринбург, 2000. С. 36.
[19] Шюц А. О множественности реальностей// https://cyberleninka.ru/
article/n/o-mnozhestvennosti-realnostey/viewer.
[20] Шюц А. Мир, светящийся смыслом. М., РОССПЭН, 2004. С. 54—60.
[21] Августин Блаженный. О граде Божием. Кн.15, гл. IV. М.: АСТ, 2000.
[22] Ойген Розеншток-Хюсси. Избранное: Язык рода человеческого. Пер.
с нем. и англ. М.; СПб., 2000. С. 106.
[23] Ойген Розеншток-Хюсси. Избранное: Язык рода человеческого. Пер.
с нем. и англ. М.; СПб., 2000. С. 99.
[24] Lefebvre H. The Production of Space / H. Lefebvre. — Wiley-Blackwell,
1991. C. 73; С. 82—83.
[25] См: Woodbridge F. J. E. The Dominant Conception of the Earliest Greek
Philosophy // Philosophical Review. 1901. Vol. 10. № 4. С. 374.
[26] См.: Элиаде М. Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторяемости.
[27] Пигалев А. И. Культура как целостность: (Методологические аспекты).
Волгоград, 2001. С. 60.
[28] Ойген Розеншток-Хюсси. Избранное: Язык рода человеческого. Пер.
с нем. и англ. М.; СПб., 2000. С. 590.

250

Библиографические ссылки

[29] «
» in: Etymological Dictionary of Greek Online, edited by: Robert
S. P. Beekes (Ph.D. 1969).
[30] См.: Journal of the American Oriental Society. Vol. 88, No. 1 (Jan. — Mar.,
1968), pp. 104-108.
[31] The Library of History of Diodorus Siculus published in Vol. III of the Loeb
Classical Library edition, 1939. Book V, 47—84. р. 251.
[32] Харпер, Дуглас. «*терс-». Этимологический онлайн-словарь//
https://www.etymonline.com/word/*ters.
[33] Харпер, Дуглас. «*терс-». Этимологический онлайн-словарь//
https://www.etymonline.com/word/*ters.
[34] Larousse Desk Reference Encyclopedia, The Book People, Haydock, 1995,
p. 215.
[35] См.: Henry George Liddell, Robert Scott. A Lexicon Abridged from Liddell
and Scott’s Greek-English Lexicon. Harper & brothers, 1891. P. 157. 844 p;
Charles Rowan Beye. Ancient Greek Literature and Society. Anchor Press, 1975.
P. 163.
[36] Пигалев А. И. Культура как целостность. Волгоград, 2001. С. 67.
[37] Лосев А. Ф. Дерзание духа. М.: Политиздат, 1988. C.186.
[38] Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб., 1993. С. 255.

Де(монтаж) реальности

251

[39] Гельдерлин Ф. Гиперион. Стихи. Письма. Сюзетта Гонтар. Письма Диотимы. М., 1988. С. 64.
[40] Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб., 1993. С. 361.
[41] Цит. по: Гарин И. И. Пророки и поэты. Гёлдерлин. Виноградная лоза //
http: // lit-prosv.niv.ru/lit-prosv/garin-proroki-i-poety/gelderlin-vinogradnaya-loza.htm
[42] Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб., 1993. С. 253.
[43] Фома Аквинский. Сумма теологии. Киев, 2002. Часть I. Вопросы 1—43:
5-94773-003-0, 966-521-161-7. Раздел 2. «Является ли справедливость
Бога истиной?»
[44] Luther M. Vom Schem Hamphoras (Архивная копия от 2 февраля 2014
на Wayback Machine) (англ. перевод) // Код доступа: https://web.archive.
org/web/20140202093651/http://backtoluther.blogspot.ru/2012/07/
vom-schem-hamphoras-by-martin-luther.html
[45] Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. М., 2005.
С. 305.
[46] Тарковский А. А. Запечатленное время // https://predanie.ru/
book/84922-zapechatlennoe-vremya/
[47] Кандинский В. Избранные труды по теории искусства в 2 томах. М.,
2008. Т. 2. С. 368.
[48] Adolescence: Its Psyhology, and Its Relations to Psysiology, Authopology,
Sociology, Sex, Crime, Religionand Education.

252

Библиографические ссылки

[49] Philippe Aries. Centuries of Childhood. Р. 33.
[50] Ле-Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада: пер. с франц. /под
ред. Ю.Л. Бессмертного. М., 1992. С. 268 — 269.
[51] См. об этом подробнее: Нифонтов В. А. Имя и общество. М., 1974; Бессмертный Ю.Л. Структура крестьянской семьи во франкской деревне IX века:
Данные антропонимического анализа Сен-Жерменского полиптика // Средние века. Вып. 43. М ., 1980.
[52] См. критику концепции детского эгоцентризма Пиаже в: Tizard B.,
Martin Hughes. Young Children Learning 2e (Understanding Children’s Worlds)
John Wiley & Sons, 2003.
[53] Медникова, М. Б. Неизгладимые знаки: татуировка как исторический
источник / М. Б. Медникова. М., 2007. С. 26.
[54] См.: Bruner J. S. Acts of Meaning. Cambridge, MA, 1990.
[55] Глазерсфельд Э. фон [Glasersfeld E., von] Введение в радикальный конструктивизм. Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. 2001,
No. 4, 59—81.
[56] См.: Gardner H. The mind’s new science. The history of cognitive revolution.
Harper Collins, 1987.
[57] Шеллинг Ф. В. Й. О конструкции в философии // Сочинения в 2 томах
М.: Мысль, 1989. Т. 2 С. 3—26.
[58] Бауман З. Текучая современность: взгляд из 2011 года. Лекция // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий.
10.05.2011. URL: https://gtmarket.ru/library/articles/4992

Де(монтаж) реальности

253

[59] Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: 3-е изд. М.: Академический проект, 2004, C. 948—960.
[60] Dictionary of Demons, by Fred Gettings, Guild Publishing, 1998, Р. 55—56.
[61] De operatione daemonum. Tr. Marcus Collisson. Sydney, 1843. Р. 31—33.
[62] Rossell Hope Robbins. The Encyclopedia of Witchcraft and Demonology.
New York,1959. Р. 127—130.
[63] Schmitt J.-C. Les traditions folkloriques dans la culture médiévale // Schmitt
J.-C. Le corps, les rites, les rêves, le temps. Essais d’anthropologie médiévale.
Paris, 2001. P. 146—147.
[64] Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. Москва: ЭКСМО, 2015. С. 69.
[65] Надолинская Т. В. Игра в контексте истории философии, культуры и педагогики // Образование и наука. 2013. № 7(106). С. 146.
[66] См.: Хуземан Ф. Об образе и смысле смерти. М., 1997. С. 55.
[67] Эко У. Поиски совершенного языка в европейской культуре. СПб.,
2007. С. 10.
[68] См.: Иглмен Д. Инкогнито. Тайная жизнь мозга. М., 2019.
[69] См.: A. B. Butler. Triune Brain Concept: A Comparative Evolutionary
Perspective // Encyclopedia of Neuroscience / Larry R. Squire. Oxford, 200901-01. P. 1185—1193. — ISBN 978-0-08-045046-9. Архивировано 15 августа 2022 года.

254

Библиографические ссылки

[70] Витгенштейн Л. О достоверности. 1994 // https://opentextnn.ru/man/
vitgenshtejn-l-o-dostovernosti/
[71] Или философствовать, или уходить отсюда: письмо Стивену Спилбергу: интервью А. Пятигоского // https://alexanderpiatigorsky.com/ru/teksty/
intervyu/ili-ﬁlosofstvovat-ili-uhodit-otsyuda-pismo-stivenu-spilbergu/
[72] См., например, описание свадебных обычаев старообрядческих сел
по реке Ирюм Курганской области, сделанное Федоровой В. П. в книге: Федорова В. П. Свадьба на Ирюме. Челябинск: Южно-Уральское изд-во, 1991.
С. 41.
[73] См.: Элиаде М. Мефистофель и андрогин. Миф, религия, культура.
СПб., 1988.
[74] Пигалев А.И. Культура как целостность: (Методологические аспекты).
Волгоград, 2001. С.140.
[75] Августин Блаженный. О граде Божием. Кн.15, гл. IХ, 24. М.: АСТ, 2000.
[76] См.: Изард К. Э. Психология эмоций. СПб., 2009.
[77] Неретина С. С. Тропы и концепты. М., 1999. С. 29-30
[78] Этимологический онлайн-словарь русского языка Шанского
Н. М. //https://lexicography.online/etymology/ shansky/т/творить.
[79] Федр, - 238/с-d-e, Первая речь Сократа. В кн.: Платон. Собр. соч. Том
2. М., 1993.

Де(монтаж) реальности

255

[80] Ebertz, Michael N. (2007). «Charisma» // Betz, Hans Dieter; Browning,
Don S.; Janowski, Bernd. Religion Past & Present. Vol. II. Brill. Р. 493—496.
[81] См: Вебер, М. Социология религии (Типы религиозных сообществ)
// Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994.
[82] Кабейн О. Ф. Харизма: Как влиять, убеждать и вдохновлять. М., Киев,
2017.
[83] Платон. Федр - 237е // Платон. Федон, Пир, Федр. М., 1999. С. 156.
[84] См.: Фреге Г. Смысл и значение. В кн.: Г. Фреге // Избранные работы.
М.: Дом интеллектуальной книги, 1997.
[85] Левин К. Намерение, воля и потребность // https://docs.yandex.ru/
docs/view?url=https://www.phantastike.com/motivation/intention/doc.
[86] Там же.
[87] Там же.
[88] Там же.
[89] Это согласуется с целым рядом исследований: Lindworsky J. Der Wille.
3 Auﬂ. Leipzig, 1923; Lewin K. Die psychische Tatigkeit bei der Hemmung
von Willensvorgagen und das Grundgesetz der Assoziation // Zeitschrift fur
Psychologie. 1917. 77. S. 236; Baumann L. Experimented Untersuchungen
über den Willens bei Normalen und Psychopathen // Psychiatr. en Neurol.

256

Библиографические ссылки

Bladen. 5 u. 6. 1919; Sigmar. Uber die Hemmung bei der Realisation eines
Willensaktes // Archive fur die gestamte Psychologie. 1925. 52.
[90] Левин К. Намерение, воля и потребность // https://docs.yandex.ru/
docs/view?url=https://www.phantastike.com/motivation/intention/doc.
[91] Лорка Ф.Г. Дуэнде, тема с вариациями. М., 1996. С. 394—395.
[92] Jasper H. B. de Groot, Monique A. M. Smeets, Gün R. Semin. Chemosignals
Communicate Human Emotions // Код доступа: https://journals.sagepub.com/
doi/abs/10.1177/0956797612445317.
[93] Bond, Rod; Peter B. Smith (1996), «Culture and Conformity: A Meta-analysis
of Studies Using Asch’s (1952, 1956) Line Judgment Task», Psychological
Bulletin, 119: 111—37, doi:10.1037/0033-2909.119.1.111.

ГЛОССАРИЙ
А
Абсолют (от лат. absolutus — «совершенный, независимый») — высшая, неизменная и самодостаточная реальность, лежащая за пределами мира. В различных традициях его отождествляют с Богом, Брахманом, Единым или Первопричиной всего сущего.
Абстрактное мышление (от лат. abstractus — «извлеченный, отделенный») —
способность оперировать понятиями и символами, отвлекаясь от конкретных
объектов и частных случаев. Оно позволяет обобщать, выстраивать теории,
анализировать закономерности и мыслить о вещах, не имеющих физического
воплощения.
Агональный — соревновательный, связанный с конфликтом как принципом
взаимодействия.
Агрегатная теория психики — учение Платона о душе, согласно которому
психика состоит из трех частей: разумной, яростной и вожделеющей. Эти элементы, подобно частям колесницы, должны находиться в гармонии, где разум
управляет, ярость поддерживает волю, а желания подчиняются.
Агора — центральная площадь города-государства (полиса), место собраний,
общественных дискуссий, торговли и религиозных ритуалов.

258

Глоссарий

Адвайта-веданта (от санскр. advaita — «не-двойственный» и vedānta — «завершение Вед») — одна из главных школ индийской философии, утверждающая недвойственность (адвайту) Брахмана как высшей реальности. Она
отрицает существование индивидуального я как отдельного от Брахмана
и рассматривает мир как иллюзию (майю).
Академическая привилегия — особый статус университетских учреждений
и их представителей, выражающийся в свободе академического исследования, автономии в управлении и авторитете научного знания.
Аксиология (от греч. axia — «ценность» и logos — «учение», «слово») — философская дисциплина, изучающая природу, происхождение и классификацию
ценностей. Она исследует, как люди определяют добро и зло, прекрасное
и безобразное, значимое и незначимое.
Аллегория (от греч. аllеgoría — «иносказание») — фигура речи или художественный прием, в котором один образ скрыто обозначает другой, более глубокий смысл. Используется для передачи сложных идей через символику.
Альтруизм (от лат. alter — «другой») — принцип поведения, основанный
на бескорыстной заботе о благе других. В этике противопоставляется эгоизму
и рассматривается как основа нравственности.
Аналитическая философия — направление в философии, акцентирующее
внимание на логическом анализе языка и понятий с целью анализа ясности
и логической строгости его результатов. Эта научная школа возникла в начале
XX века благодаря работам Людвига Витгенштейна и Бертрана Рассела.
Антиномия — отношение между двумя одинаково обоснованными, но взаимно исключающими друг друга утверждениями. В философии это понятие используется для описания противостояния и дополнения противоречащих друг
другу законов или принципов.

Де(монтаж) реальности

259

Антропология — наука о человеке, изучающая его происхождение, развитие, культуру и поведение. В философии антропология исследует природу человеческого существования и его место в мире.
Антропоморфизм — приписывание человеческих качеств, черт или поведения богам, животным или неживым объектам. Это явление встречается в религиозных и в культурных контекстах, где божества или природные силы изображаются с человеческими чертами.
Антропоцентризм — философская позиция, согласно которой человек является центральной фигурой во Вселенной, и все вещи рассматриваются с точки
зрения человеческого опыта. Это мировоззрение ставит человеческие интересы и ценности в центр понимания мира.
Апейрон — термин, введенный Анаксимандром для обозначения бесконечного или неопределенного начала (первопричины) всего сущего, из которого
происходит весь мир.
Априори — знания или истины, которые можно установить без опыта, только
посредством разума. Они противопоставляются знаниям, основанным на опыте, которые зависят от того, что мы воспринимаем через ощущения.
Архетип, архетипический образ — это базовый, универсальный образ или
символ, присущий коллективному бессознательному, который проявляется
в мифах, сказках и культурах различных народов; отражает глубинные структуры человеческой психики.
Аспект — отдельная грань, сторона или проявление чего-либо, которое позволяет рассматривать сложное явление с разных точек зрения. Например,
можно говорить об аспектах личности, ситуации или теории.

260

Глоссарий

Атман — в индийской философии индивидуальное «я» или душа. Атман олицетворяет высшую сущность каждого человека.
Атрибут — это качественная характеристика или свойство, присущее объекту или явлению, определяющее его сущность или особенности; так, атрибуты
Бога могут включать всезнание, вездесущность и бесконечность.
Аффект (аффективность) — сильное эмоциональное переживание, возникающее в ответ на какой-либо стимул или событие. Характеризуется кратковременностью и интенсивностью эмоций, таких как гнев, радость или страх. Аффективность также описывает уровень эмоционального отклика на внешние
события или внутренние переживания.
Авторитарная концепция истины — концепция, в которой истина определяется через авторитетные источники, такие как религиозные догматы, власть
или традиции. В этой концепции истина воспринимается как нечто, установленное извне, а не что-то, что индивид может сам открывать для себя.

Б
Басилевс (от др.-греч. basileus — «правитель») — в архаический период истории Греции — вождь или правитель племени, в классический и эллинистический
периоды — царь, а в Византии — император.
Биологизаторский подход — объяснение социальных и психологических
явлений через биологические факторы, такие как генетика и эволюция, с минимальным учетом культурных и социальных влияний. Метод часто критикуют
за упрощение сложных процессов.
Биосоциальная природа человека — концепция, согласно которой человеческое поведение и развитие обусловлены как биологическими (генетическими,

Де(монтаж) реальности

261

физиологическими), так и социальными (культурными, воспитательными) факторами. Подчеркивает взаимосвязь природных и общественных начал в формировании личности.
Болезни языка — в философии Ойгена Розенштока-Хюсси — искажения
и упадок речи, возникающие в кризисные моменты общества, когда язык теряет связь с реальностью и перестает быть живым средством коммуникации.
Розеншток-Хюсси рассматривал их как симптомы социальных и духовных проблем, требующие обновления языка через творческое переосмысление и возвращение к его подлинной миротворческой функции.
«Большое время» — концепция Михаила Бахтина, обозначающая идею: подлинный смысл произведения раскрывается не только в момент его создания,
но и в диалоге с будущими эпохами. Текст и его автор выходят за границы своего времени, взаимодействуя с новыми контекстами и интерпретациями, что
делает его значимым в бесконечном культурном процессе.
Брахма — в индуизме высшее божественное начало, источник мироздания,
абсолютная реальность, выходящая за пределы формы и индивидуальности.
В отличие от богов-творцов, Брахма символизирует вечность и неизменность
бытия.
«Брахмасутра» — древний философский текст, излагающий основы веданты
и рассуждающий о природе Брахмана, души и мира. Трактат стремится логически обосновать единство всего сущего и роль познания в достижении освобождения.

В
Варны — иерархические социальные группы в древнеиндийском обществе,
делившие людей по роду деятельности и обязанностям (брахманы, кшатрии,

262

Глоссарий

вайшьи, шудры). Такой порядок понимался как космический закон (дхарма),
определяющий место человека в жизни.
Веданта — философское направление индуизма, основанное на интерпретации Упанишад, Бхагават-гиты и Брахмасутры. Оно рассматривает природу
реальности, души (атмана) и абсолютного начала (Брахмана), предлагая пути
освобождения (мокши) через знание и осознание единства всего сущего.
Великий магистр (лат. Magister Magnus) — термин из средневековой латинской традиции, означал высший титул главы рыцарских орденов, таких как
тамплиеры; обладал абсолютной властью в ордене, руководил его духовной
и военной деятельностью. В XIV в. орден был распущен по приказу короля
Франции Филиппа IV, а магистров обвинили в поклонении демону по имени
Бафомет и в тайных оккультных ритуалах, поэтому титул Великий магистр ассоциируется еще и с дьяволом.
Вещь-в-себе (нем. Ding an sich) — термин, введенный Иммануилом Кантом
в рамках его критической философии и обозначающий объективную реальность, существующую независимо от человеческого восприятия, но остающуюся недоступной нашему познанию, поскольку мы воспринимаем лишь ее
явления (феномены), сформированные нашим разумом.

Г
Гера — в древнегреческой мифологии богиня брака, семьи и рождения, супруга и сестра Зевса, покровительница замужних женщин, известна своим властным характером и ревностью, особенно в отношении любовных похождений
Зевса.
«Гераклитова река» — философская метафора, связанная с учением Гераклита о вечном изменении, она символизируя непрерывное становление

Де(монтаж) реальности

263

и изменчивость всего сущего: «все течет», и поэтому «нельзя дважды войти
в одну и ту же реку», поскольку вода в ней уже изменилась. Метафора выражает фундаментальный принцип гераклитовой диалектики: бытие есть не статичное состояние, а поток изменений, в котором вещи существуют лишь в процессе трансформации.
Герменевтический анализ — метод интерпретации текстов, применяемый
в философии, литературоведении и других гуманитарных науках, который помогает выявить их скрытые смыслы, внутреннюю логику и связь с культурным
контекстом; основан на принципах герменевтики — техники понимания, берущей начало в античной и богословской традиции и развившейся в XIX—XX вв.
(Шлейермахер, Дильтей, Гадамер).
Гея — в древнегреческой мифологии прародительница богов и всего живого,
олицетворяет землю как источник жизни и плодородия, а также играет ключевую роль в космогонических мифах.
Гештальт (от нем. Gestalt — «форма», «образ», «структура») — концепция, означающая целостную, организованную структуру, которая воспринимается как единое целое, а не просто сумма ее частей. Термин возник в немецкой
философии и психологии XIX в., а затем стал ключевым в гештальт-психологии,
которая исследует закономерности восприятия, мышления и организации опыта. Гештальт-терапия — направление психотерапии, фокусирующееся на осознании настоящего момента, целостности переживания и завершении «незакрытых гештальтов» (нерешенных ситуаций, влияющих на психику).
Гиперреальность — термин Жана Бодрийяра, описывающий мир, где границы между реальностью и ее копиями стираются, а симулякры (знаки и образы)
начинают восприниматься как единственная данность. В таком состоянии оригинал утрачивает значение, и общество живет в мире бесконечных симуляций,
заменяющих действительность.

264

Глоссарий

Греческое чудо — термин, введенный Эрнестом Ренаном для объяснения внезапного расцвета философии, искусства и науки в Древней Греции,
не имеющего явных аналогов в истории. Ренан связывал этот феномен с особым складом греческого ума, сочетавшего рациональность, свободу мысли
и стремление к гармонии, что позволило им заложить фундамент европейской
культуры.

Д
Демократия — форма правления, основанная на принципах народовластия,
равноправия граждан и свободного волеизъявления. В классической афинской демократии (V в. до н. э.) все свободные мужчины-граждане напрямую
участвовали в принятии законов, тогда как в современных представительных
демократиях власть осуществляется через выборных представителей; кроме
того, сейчас демократические системы основаны на разделении властей, правах человека и всеобщем избирательном праве, чего не было в Античности.
Демократические процедуры в Афинах — процедуры, включающие в себя
экклесию (народное собрание), буле (совет пятисот) и гелиэю (суд присяжных). В экклесии все граждане могли обсуждать и голосовать за законы, буле
готовил вопросы для рассмотрения, а гелиэя выносила судебные решения.
Должности разыгрывались по жребию, чтобы избежать коррупции, а важные
магистраты выбирались голосованием. Голосование проходило поднятием рук
или с использованием специальных черепков (остраконов), а особо опасных
политиков могли изгнать через процедуру остракизма.
Демиург — в философии Платона высший разум, который придает порядок хаосу и создает гармоничную Вселенную. В гностических учениях он
воспринимается как низшее божество, ответственное за материальный мир,
часто несовершенный и ограниченный.

Де(монтаж) реальности

265

Деспотия — форма правления, при которой вся власть сосредоточена в руках одного правителя, не ограниченного законами или институтами. В отличие
от монархии, деспотическая власть опирается на страх и произвол, а не на
традицию или закон.
Деструкция — разрушение структуры, системы или целостности, будь то физический объект, психика человека или общественные институты; в психологии
это состояние хаоса и утраты устойчивости, часто связанное с травмой.
Детерминизм — философская концепция, согласно которой все события
и явления имеют причины и неизбежно следуют из предшествующих условий;
в строгом смысле это означает, что случайности не существует, и реальность
представляет собой причинно-следственные связи.
Дезориентация — состояние утраты ориентиров в пространстве, времени
или собственной идентичности, возникающее из-за внезапных изменений,
не укладывающихся в привычную для индивида картину мира.
Диада — структура, состоящая из двух взаимосвязанных элементов, чаще
всего применяемая в философии, социологии и психологии для описания парных отношений. Примером может быть диада «я — другой» в экзистенциальной
философии.
Диалектический — это подход к мышлению и познанию, основанный на взаимодействии противоположностей и их синтезе в нечто новое. В философии
диалектика восходит к Гераклиту и получила системное развитие у Георга
Фридриха Вильгельма Гегеля и Карла Маркса, объясняя изменения в природе, обществе и сознании через борьбу противоположностей. Метод позволяет
увидеть процессы не как статичные явления, а как непрерывное движение, где
каждая стадия содержит в себе элементы прошлого и зарождает будущее.

266

Глоссарий

Дионис — бог виноделия, плодородия, театра и экстаза, олицетворяющий
иррациональную, стихийную силу природы и человеческой души; согласно
мифам, был сыном Зевса и смертной женщины Семелы, но также есть версии
о его фракийском или малоазиатском (лидийском, фригийском) происхождении, что связывает его культ с восточными божествам плодородия и экстаза.
Его культ был связан с мистериями, оргиастическими ритуалами и идеей преодоления границ между жизнью и смертью.
Дискомфорт (от латинского dis- [приставка, означающая отрицание или разделение] и confortare — «укреплять, поддерживать») — отсутствие комфорта
или нарушение устойчивости. Изначально слово использовалось в английском
и французском языках в значении физического или морального неудобства,
а затем вошло в широкий обиход как обозначение любого неприятного или
стеснительного состояния.
Дискретность — свойство прерывистости или разделенности на отдельные
части, противоположное непрерывности. В философии и науке это понятие
используется для описания структур, состоящих из четко разграниченных элементов, например в математике, цифровых технологиях или языке.
Дорийцы — одно из древнегреческих племен, пришедшее в Грецию в XII в.
до н. э. и сыгравшее ключевую роль в формировании классической греческой
культуры; принесли с собой воинственный уклад жизни, строгую социальную
структуру и диалект, повлиявший на развитие древнегреческого языка.
Доминиканцы — католический монашеский орден, основанный в XIII в.
святым Домиником для борьбы с ересями и распространения богословия;
сыграли важную роль в инквизиции, развитии схоластики (особенно Фома
Аквинский) и просвещении, сочетая строгую дисциплину с интеллектуальной
деятельностью.

Де(монтаж) реальности

267

Доминирование — преобладание, господство одного субъекта или группы
над другими, выражающееся во власти, влиянии или контроле. В социологии
и политике термин описывает систему иерархий, в биологии — механизмы лидерства и подавления в природе.
Доолимпийский период — эпоха в древнегреческой мифологии, предшествующая господству олимпийских богов, когда миром правили титаны, хтонические божества — персонифицированные силы природы. Период отражает
представления о древнейших космогонических процессах и борьбе поколений
богов, в результате которой власть перешла к Зевсу и его братьям.
Дуализм — философская концепция, согласно которой реальность состоит из двух противоположных, но взаимосвязанных начал, таких как материя
и дух, добро и зло. Впервые идеи дуализма, происходившие из зороастрийских традиционных верований, систематизировал Платон, а сам термин появился в XVII в. у Декарта, который разделил душу (res cogitans) и тело (res
extensa); позже учение развивал Кант и другие религиозные мыслители.
Дуэнде — в испанской культуре особое мистическое чувство вдохновения,
связанное с искусством, страстью и трагическим переживанием. Термин популярен благодаря Федерико Гарсиа Лорке, который описывал дуэнде как темную внутреннюю силу, проявляющуюся в музыке, танце и поэзии.
Дхарма — в индийских религиях (индуизме, буддизме, джайнизме) универсальный закон, регулирующий порядок мироздания, этическое поведение
и путь духовного развития. В зависимости от контекста дхарма может означать
долг, истину, учение Будды или космический порядок.

268

Глоссарий

Е
Ересь (от др.-геч. hairesis — «выбор», «школа мысли») — ответвление от основного учения, например, философские учения стоиков или эпикурейцев. В раннем христианстве сначала имело нейтральное значение, обозначая разные
богословские течения. С развитием Церкви ересью стали называть отклонения
от догматов, осуждаемые церковными соборами, а затем — любые взгляды,
противоречащие официальной идеологии. В науке, культуре и философии так
называют смелые, нестандартные и противоречащие традиции идеи.

Ж
Жизненный мир (Lebenswelt) — непосредственная реальность, в которой
человек существует до всякого теоретического осмысления. Этот мир воспринимается интуитивно, через обыденный опыт, традиции и культурные смыслы,
служа фоном для всех познавательных актов. Эдмунд Гуссерль ввел термин
в феноменологии, показывая, что любые научные и философские концепции
опираются на этот первичный, но не всегда осознаваемый слой опыта.

З
Зевс — верховный бог древнегреческого пантеона, владыка неба, громовержец, олицетворяющий власть и справедливость; сверг своего отца Кроноса
в ходе титаномахии — великой войны между титанами и олимпийцами. После
победы Зевс заточил титанов в Тартар и установил новый порядок, установив
господство олимпийских богов, и почитался как защитник порядка среди людей и богов.
Золотая середина — восходящий к Аристотелю принцип, согласно которому добродетель заключается в нахождении разумного баланса между

Де(монтаж) реальности

269

крайностями. Теория уходит корнями в знания древнеегипетских жрецов о «золотой пропорции», где искомая точка стремиться к симметрии, но смещена
от геометрической середины к одной из крайностей. Термин означает идеал
умеренности, избегающий как излишков, так и недостатка в поступках, желаниях и чертах характера.
Земля Мицраим (от древнеевр. Mitzráyim — «две крепости» или «две земли»)
— библейское название Египта; вероятно, указание на Верхний и Нижний Египет. В Ветхом Завете — место пребывания израильтян, рабства и последующего Исхода под предводительством Моисея. В богословии и литературе Мицраим символизирует как богатство и могущество, так и угнетение и испытания,
через которые проходит избранный народ.

И
Игра тысячи поверхностей — постмодернистская, активно развиваемая Жаном Бодрийяром и Роланом Бартом. Этот термин указывает на неограниченную множимость интерпретаций и взглядов на реальность, где каждый объект
или идея имеет множество слоев и уровней восприятия. Идея игры с поверхностями используется для обозначения отказа от фиксированных смыслов, предлагая открытость и гибкость в подходах к интерпретации реальности. В рамках
постмодернистской теории общества потребления эта концепция подчеркивает поверхностность и многообразие потребляемых товаров и образов, создавая иллюзию выбора и свободы, но на самом деле сводя реальность к бессмысленной игре с символами.
Игровая парадигма — концепция, согласно которой игра является фундаментальной структурой человеческой деятельности, познания и культуры. Она
восходит к античной философии (Платон, Гераклит), но в современном виде
была сформулирована Йоханом Хёйзингом в «Homo Ludens», где игра рас-

270

Глоссарий

сматривается как основа цивилизации. В постмодернистской философии (Жак
Деррида, Жан Бодрийяр) игровая парадигма используется для анализа языка,
симуляции и социального взаимодействия.
Индетерминизм — философская концепция, противостоящая детерминизму
в том, что отрицает предопределенность событий и утверждающая наличие
случайности, свободы воли или автономии сознания. Корни индетерминизма можно найти в религиозных учениях о чуде, древнегреческой философии
(Эпикур), а в Новое время он развивается в контексте квантовой физики (Вернер Карл Гейзенберг) и экзистенциализма (Жан-Поль Сартр).
Индивид — понятие, обозначающее неделимую единицу общества, обладающую уникальной идентичностью и автономией. В античности (Аристотель,
стоики) индивид рассматривался через призму принадлежности к полису,
но в Новое время (Джон Локк, Иммануил Кант) он становится центральной
категорией либеральной философии и прав человека. Современные концепции индивида (Мишель Фуко, Жиль Делёз) проблематизируют его автономию,
рассматривая личность как продукт социальных структур и дискурсов.
Идентичность (от лат. identitas — «тождественность») — это совокупность
устойчивых характеристик, определяющих самовосприятие человека или
группы в обществе. Рене Декарт и Джон Локк связывали идентичность с разумом и памятью, до современных социологических концепций (Эрик Эриксон,
Ирвинг Гоффман), где она рассматривается как гибкая и изменчивая. Сегодня
идентичность включает личностные, социальные, культурные и национальные
аспекты, а также формируется под влиянием саморефлексии.
Инкультурация — процесс усвоения индивидом норм, ценностей и традиций
своей культуры, обеспечивающий его социализацию. Впервые понятие использовалось в антропологии XX вв. (Роберт Редфилд, Израэль Хершковиц), обозначая не только передачу знаний от поколения к поколению, но и адаптацию
к меняющимся культурным условиям. В отличие от аккультурации (усвоения

Де(монтаж) реальности

271

чужой культуры), инкультурация происходит внутри своей среды и формирует
основу коллективной идентичности.
Интеллигибельный (от лат. intelligibilis — «постигаемый разумом») — идеальный объект, доступный только интеллектуальному, а не чувственному восприятию. В античной философии (Платон) интеллигибельный мир — это мир идей,
существующий независимо от материального мира, а у Иммануила Канта —
сфера вещей-в-себе, недоступная опыту. В современной философии этот термин используется для обозначения абстрактных понятий, теоретических конструкций и категорий разума.
Интенция (от лат. intentio — «направленность) — устремленность сознания
на объект. В средневековой схоластике (Фома Аквинский) этот термин использовался для обозначения ментального акта, а в феноменологии Эдмунда
Гуссерля стал ключевым понятием, описывающим сознание как всегда направленное на что-то. В современной философии и психологии интенция рассматривается как осознанное стремление, мотив или волевой акт.
Интегральный традиционализм — философско-мистическое направление
XX вв. (Рене Генон, Юлиус Эвола), утверждающее существование единой
Примордиальной традиции, лежащей в основе всех религий и цивилизаций.
Оно противопоставляет сакральную, неизменную мудрость деградирующему
современному миру, видя в истории постепенное угасание духовности. В центре интегрального традиционализма — идея возвращения к метафизическим
истокам через эзотерическое знание и восстановление традиционного миропорядка.
Инфернальный (от лат. infernalis — «подземный, адский»), слово указывает
на демоническое, зловещее или угрожающее, а в литературе и искусстве используется для создания образов потустороннего ужаса и хаоса.

272

Глоссарий

Инсайт (от англ. insight — «озарение, прозрение») — внезапное постижение
смысла или решение проблемы, приходящее интуитивно. В психологии инсайт
рассматривается как моментальное осознание новой связи между элементами, а в креативных процессах — как результат неожиданного интеллектуального скачка. В философии и духовных практиках инсайт ассоциируется с внезапным пониманием глубинной сути вещей.
Иллюзиогенный (от лат. illudere — «вводить в заблуждение, играть») —создающий иллюзию, способствующий искаженному восприятию реальности.
Иррациональность (от лат. irrationalis — «нерациональный») — все, что выходит за пределы логического мышления и рационального познания; в философии и науке понятие связывается с интуицией, эмоциями, мистическим опытом
и алогичными проявлениями человеческого сознания.
Исэкай (от япон. isekai, букв. — «другой мир») — японский термин, обозначающий жанр в литературе, аниме и манге, где герой попадает в альтернативную
реальность.
Иерофания (от греч. hieros — «священный» и phainein — «являть») — проявление священного в мире, вспышка откровения, символ, открывающий человеку
трансцендентный порядок бытия. Иерофании лежат в основе мифологического
сознания, превращая Хаос в Космос и связывая человеческое с божественным.

К
Каббала — эзотерическое учение в иудаизме, возникшее в Средневековье
(книга «Сефер Йецира» III—VI вв.). Каббалисты стремились постичь сокровенный смысл Торы и структуру мироздания через учение о десяти сфирот и мистической интерпретации божественных имен.

Де(монтаж) реальности

273

Калокагатия (от греч. kalos — «прекрасный» и agathos — «добрый») — гармоничное сочетание физических и нравственных достоинств, совершенство
человеческой личности как идеал воспитания человека. Возникший в эпоху
классической Эллады, термин лег в основу воспитания гражданина полиса,
особенно в афинской педагогике.
Карма (от санскр. karman — «действие, дело») — фундаментальный принцип,
означающий закон причин и следствий в области моральных поступков, изначально использовался в ведической традиции для обозначения ритуальных
действий, влияющих на будущие перерождения, определяющий судьбу души
через накопление добродетельных или неблагих деяний.
Катарсис (от греч. katharsis — «очищение») — очищение души через переживание сильных эмоций; в орфических и пифагорейских учениях — духовное
очищение души через аскезу, ритуалы и отказ от телесных привязанностей,
в медицине — термин для обозначения физических очищений организма, необходимых для восстановления здоровья.
Квазипотребность — термин Курта Левина, обозначающий временную, ситуационную «псевдопотребность», возникающую под влиянием внешних обстоятельств, но исчезающую, когда цель достигнута. В отличие от истинных
потребностей, квазипотребности не коренятся в глубинных мотивах личности,
а навязываются ситуацией (например, необходимость закончить начатую задачу).
Клакерство (от фр. claque) — способ манипулирования группами людей, умение передать окружающим нужные эмоции при помощи эффекта «социального доказательства». Понятие появилось во французском театре XVII вв., став
позже — символом показной поддержки в политике и медиа.
Когитальный (от лат. cogitare — «размышлять, обдумывать»). В философии
Рене Декарта, который в XVII вв. сформулировал принцип «cogito, ergo sum»
(«мыслю, следовательно, существую»), термин «когитальный» не был широко
употребим, но стал производным от его идей и впоследствии использовался

274

Глоссарий

в философии сознания для обозначения феноменов, связанных с рефлексивным мышлением и самосознанием.
Когнитивный (от лат. cognitio — «познание») — связанный с процессами восприятия, мышления, запоминания и обработки информации: когнитивное искажение, когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) и др.
Колесо cансары (от санскр. sasāra — «прохождение», «течение») — древняя
индийская концепция, символизирующая бесконечный цикл рождения, смерти и перерождения (сансару), в котором существа обречены странствовать,
руководствуясь своими кармическими поступками. Термин отражает характерную для индуизма, буддизма и джайнизма идею круговорота жизни. Освобождение из этого цикла достигается через духовное развитие и избавление
от привязанностей.
Конвенциональный (от лат. conventio — «соглашение, договор») — то, что
основано на принятом обществом соглашении, традиции или норме. В философии и науке термин применяется для описания понятий, правил и ценностей,
не являющихся абсолютными, а возникающих в результате коллективного согласия.
Контекстуальный (от лат. contextus — «связь, сплетение») — зависимость
смысла или значения чего-либо от окружающих условий, обстоятельств или
культурного фона; т. е. любое знание или высказывание приобретает смысл
только в определенном контексте.
Концептуализация (от лат. conceptus — «понятие», «замысел») — процесс
формирования и осмысления понятий, при котором разрозненные наблюдения и идеи объединяются в стройную концепцию. В философии, науке и психологии обозначает создание абстрактных моделей реальности.
Космология (от др.-греч. kosmos — «порядок», «устройство») — изучение происхождения, структуры и эволюции Вселенной, объединяющее философские,
религиозные и научные подходы к пониманию мироздания. В философии до-

Де(монтаж) реальности

275

сократиков космология противопоставляла организованный Космос Хаосу,
в Cредние века носила теологический характер, в настоящее время является
одной из задач астрофизики.
Критическое мышление — это способность анализировать информацию, подвергать ее сомнению и делать обоснованные выводы, не опираясь
на предвзятости и эмоции. Термин уходит корнями к античной философии —
к Сократу, который впервые предложил метод диалектического сомнения, сегодня рассматривается как основа научного метода, помогающего отличать
факты от манипуляций.
Картезианская революция — радикальный сдвиг в философии и науке
XVII в., связанный с идеями Рене Декарта (латинизированное имя Cartesius).
Декарт утвердил рационализм, а его концепция дуализма (разделение души
и тела) и идея cogito, ergo sum (лат.: «мыслю, следовательно, существую») заложили основу современного научного мышления.
Культурно-исторические типы — концепция, предложенная Николаем Данилевским в книге «Россия и Европа» (1869), согласно которой цивилизации
развиваются как самостоятельные культурные организмы. Данилевский противопоставлял свою теорию линейному взгляду на историю, утверждая, что
у каждой цивилизации есть собственный жизненный цикл, не сводимый к единому западноевропейскому пути развития.
Культурный код — это совокупность символов, ценностей, норм и моделей
поведения, которые формируют уникальные особенности культуры и менталитета определенной группы людей или общества в целом; передается из поколения в поколение через язык, религию, искусство и традиции, объединяя
членов общества и позволяя им лучше понимать друг друга.

276

Глоссарий

Л
«Легенда о пещере» — аллегория из «Государства» Платона (кн. VII), иллюстрирующая его теорию познания и природу реальности: люди, прикованные
в пещере, видят только тени на стене и принимают их за истинную реальность,
пока один из узников не выходит наружу и не постигает истинный мир идей.
Платон использовал эту аллегорию, чтобы показать разницу между миром
чувств (иллюзий) и миром разума (истинного знания), а также роль философа, который должен возвратиться в пещеру, чтобы просветить других; средневековые схоласты — для объяснения различия между земной и божественной
истиной; в эпоху Просвещения она стала метафорой преодоления невежества
через науку.
Либидозный — относящийся к либидо, введенному Фрейдом термину для
обозначения психической энергии сексуального влечения, которая лежит в основе человеческой мотивации и поведения.
Лила (санскр. līlā) — «игра», «божественное развлечение»; философскорелигиозное понятие, встречается в Упанишадах и текстах веданты, где описывает спонтанную, свободную и не обусловленную кармой творческую деятельность Брахмана, высшей реальности. В более широком смысле лила выражает
идею мира как непринужденного самовыражения Абсолюта, который создает, поддерживает и разрушает вселенную, не будучи связанным необходимостью или целесообразностью.
Лингвистический детерминизм (от лат. determinare — «определять, ограничивать»). В основе лежит идея, что грамматика и лексика языка влияют на структуру мыслительных процессов, формируют мышление человека, ограничивая
или направляя его восприятие мира.

Де(монтаж) реальности

277

Логос (от. др.-греч. ) — «слово»; в древнегреческом понятие имело широкий спектр значений: «речь», «слово», «мысль», «разум», «смысл», «закон».
Первоначально оно происходило от глагола lеgein («собирать», «считать»,
«говорить»), что связывало логос с упорядоченным мышлением и выражением
мысли.
Ложное сознание — концепция, введенная Карлом Марксом и развитая
в марксистской теории, описывающая искаженное восприятие социальной
реальности, которое мешает осознанию реальных классовых интересов. Основная идея Маркса: господствующие классы через идеологию навязывают
массам взгляды, поддерживающие существующую систему угнетения.
Локус (от лат. locus — «место») — термин для обозначения конкретного положения или точки в пространстве (физическом или абстрактном). В социологии
термин используется для описания позиции индивида в социальной системе,
в философии и психологии — как метафора внутреннего или внешнего источника контроля над событиями.

М
Майя (санскр. maja) — в индийской философии изначально — божественная
сила творения, в адвайта-веданте майя приобрела смысл иллюзии, скрывающей истинную реальность (Брахмана), в Ведах — магическая сила богов,
у Шанкары (VIII в.) майя стала ключевым понятием, объясняющим, почему
люди воспринимают мир как множественный, тогда как он на самом деле един.
«Мандукья-карика» — философский текст Гаудапады (VI—VII вв.), комментарий к Мандукья-упанишаде, в котором развиваются идеи адвайта-веданты.
Мардук — верховное божество Вавилона, чье возвышение связано с политической гегемонией города в XVIII—XVI вв. до н. э. В вавилонском мифе «Энума

278

Глоссарий

элиш» Мардук побеждает хаос (богиню Тиамат), создает мир из ее останков
и устанавливает порядок, становясь покровителем цивилизации и власти.
Со временем Мардук приобрел черты бога мудрости и справедливого царя.
Масскульт (массовая культура) — феномен XX в., связанный с индустриализацией, урбанизацией и развитием СМИ, ориентированный на массового
потребителя. Термин вошел в обиход благодаря культурологам А. Дворкину,
Д. Макдональду и критикам, противопоставлявшим его элитарной и народной
культуре. Характеризуется стандартизацией, высокими тиражами и упрощенными смыслами, обеспечивает доступное развлечение и идеологическое влияние.
Медиатор (от лат. mediator — «посредник») — термин, используемый в философии, социологии как элемент, связывающий субъекты и смыслы, в антропологии — как фигура посредника между культурами; сакральным и мирским.
Идея медиатора особенно важна в структурализме и феноменологии, где он
служит каналом передачи смыслов и символов. В современной культуре медиаторами выступают технологии, СМИ и цифровые платформы, формируя
новые способы коммуникации.
Горгона Медуза — персонаж древнегреческой мифологии, одна из трех Горгон, единственная смертная, обладавшая змеями вместо волос и взглядом, обращавшим в камень. Образ горгоны Медузы, изначально связанный с архаическими культами и защитной магией, со временем стал символом чудовища,
побежденного героем Персеем.
Менады (от др.-греч. mеnesthai — «быть в исступлении») — спутницы Диониса,
жрицы его культа, погруженные в ритуальный экстаз и мистическое безумие.
Их образ связан с вакханалиями — оргиастическими празднествами, во время
которых они предавались танцам, песням и даже ритуальному растерзанию
жертв. В литературе и искусстве менады воплощают идею освобожденной

Де(монтаж) реальности

279

стихии, противостоящей социальному порядку, что особенно выразительно
в трагедии Еврипида «Вакханки».
Ментальная программа — система устойчивых когнитивных установок,
убеждений и шаблонов мышления, формирующих восприятие человека и его
поведение. Термин опирается на идеи когнитивной психологии и культурологии, в частности на концепцию Герта Хофстеде: мышление человека частично
запрограммировано культурной средой, а также его образованием и опытом.
Ментальная конструкция — абстрактная схема, модель или понятие, которое человек использует для структурирования реальности в своем сознании:
категория (например, «свобода» или «справедливость»), система взглядов или
даже целый нарратив, формирующий понимание мира. В философии и когнитивных науках ментальные конструкции рассматриваются как посредники
между реальностью и ее субъективным отражением, а в социологии — как элементы коллективных представлений, определяющих социальное поведение.
Мессианский (от евр. «Машиах» — «мессия», «помазанник») — освободительный или утопический; термин относится к качествам, связанным с ожиданием или идеей Спасителя, обозначает стремление к кардинальным изменениям мира, а также ассоциируется с возвышенной надеждой на общее спасение.
В иудейской традиции Мессия должен был прийти, чтобы восстановить справедливость и царство Бога на Земле, а в христианстве мессия был воплощен
в личности Иисуса Христа. Евреи все еще ждут пришествия Мессии, а христиане ждут уже второго пришествия Христа (парусия).
Метод интуитивного познания — антропософский подход, предложенный
Рудольфом Штайнером, в котором познание осуществляется через непосредственное, интуитивное восприятие духовных истин, минуя привычные аналитические или эмпирические методы. В концепции Штайнера этот метод включал
работу с внутренними переживаниями и развитием духовной чувствительности.

280

Глоссарий

Микенская империя — одна из древнейших цивилизаций, существовавшая
в период с XVIII (XVII) по XI в. до н. э. на территории Пелопоннеса и островах
Эгейского моря, с центром в Микенах. Стала известна благодаря археологическим находкам, показавшим ее культурное и экономическое развитие,
а также связи с другими культурами Восточного Средиземноморья.
Мимесис (от др.-греч. mimesis, понятие происходит от глагола, означающего «подражать») — подражание внешнему миру, отражение реальности
в искусстве, где произведения природы воспроизводятся через творческое
осмысление. У Платона такое подражание воспринималось как вторичное
и неистинное, у Аристотеля — как способ интерпретации действительности,
несущий нравственные уроки через искусство; в современном контексте мимесис используется в философии и социологии для создания искусственных
миров и переосмысления реальности, ассоциируясь с критическим отношением к действительности и культурной трансформацией.
Мистический экстаз — термин, используемый Плотином для описания состояния слияния души с Единым, при котором исчезают все внешние различия и индивид переживает единство с универсальной реальностью.
Миф о вечном возвращении — миф описывает цикличность времени и повторение событий в мифах различных культур. М. Элиаде отмечает, что вечное
возвращение символизирует возврат к первозданному состоянию, полному
гармонии и сакрального порядка, и отражает стремление человека вернуться
к истокам и первичным мифологическим событиям.
Мифологема (от др.-греч. mythos — «слово», «рассказ» и gē — «порождающий») — элемент / структурная единица мифа, содержащая в себе ключевые
символы, архетипы или мотивы, которые передаются из мифа в миф. Обозначает культурные и психологические составные части мифов, которые формируют общее мировоззрение общества, в современном контексте — универсальная структура, отражающая основные человеческие переживания, идеи.

Де(монтаж) реальности

281

Мифология (от др.-греч. mythos — «слово», «рассказ») и logos — «учение») — система мифов или совокупность мифологических представлений, религиозных
и культурных образов, которые отражают взгляды на мир и место человека
в нем; первоначально — учение о мифах и богах.
Модерн — термин, происходящий от лат. modernus — «новый», «современный», — культурное, художественное и социальное движение конца XIX — начала XX в., характеризующееся отказом от традиций и поиском новых форм
выражения в искусстве; поиск нового, оригинального.
Модус (от лат. modus — «способ», «порядок», «метод») — в философии и логике — способ или форма, через который (-ую) проявляется нечто, например:
«модус суждения», «модус действия».
Мокша (санскр. moka) — термин, означающий «освобождение от цикла
рождения и смерти» (сансары) в индийских религиозных традициях. Мокша
представляет достижение духовного освобождения, когда индивидуум осознает свою истинную природу и соединяется с высшей реальностью, преодолевая
все мирские привязанности и страдания.
Мыслеобраз — термин, возникший в философии и психологии для обозначения формирующегося в процессе мышления образа в сознании; представление
о явлениях, ситуациях или объектах, которые не обязательно воспринимаются
напрямую, но существуют как умственные конструкции или интерпретации реальности.

Н
Неантропный (от греч. anthrpos — «человек») — все, что существует или действует независимо от человеческой природы или человеческой деятельности.

282

Глоссарий

Неклассическая философия — философская традиция, возникшая в XX в.
как ответ на ограничения классической философии и ее метафизические системы. Включает в себя такие подходы, как феноменология, экзистенциализм,
структурализм, акцентирующие внимание на субъективном опыте, социальной
конструктивности и многозначности человеческого бытия. Неклассическая философия противопоставляется универсализму и рационализму классической
философии.
Неолитическая революция — переход от кочевого образа жизни к оседлости и сельскому хозяйству, который произошел около 10 тыс. лет назад;
ключевое событие в истории человечества, когда начали развиваться первые
аграрные общества, что позволило создать избыточные ресурсы и привело
к изменениям в социальной организации, технологии и культуре.
Неомарксистская философия — возникшее в ХХ в. течение, обновляющее
и адаптирующее идеи Маркса в контексте современных социальных, политических и экономических реалий. В отличие от классического марксизма, неомарксизм обращает внимание на культурные и психологические аспекты, такие
как влияние идеологии, медиа и массовой культуры на общественные структуры.
Неоплатонизм — возникшая под влиянием Плотина в III в. н. э. философская
школа, развивающая идеи Платона с акцентом на метафизику Единого как
первоисточника всего существующего. Центральная тема неоплатонизма —
идея иерархической структуры реальности: мир развивается от Единого — через разум к душе — к материальному миру. Неоплатонизм оказал значительное влияние на христианскую философию и на средневековую схоластику.
Нигилизм (от лат. nihil — «ничто») — отрицание существующих ценностей,
норм и смыслов. В философии XIX в. (особенно в работах Фридриха Ницше) —
ключевое понятие для обозначения кризиса традиционных мировоззрений
и ценностей в эпоху модерна.

Де(монтаж) реальности

283

Нирвана (от санскр. nirvāa — «погашение», «затухание») — в буддизме
освобождение от цикла страданий и перерождений (сансары), состояние
полного умиротворения, внутреннего покоя и совершенства. В философском
контексте — идеал достижения высшего состояния бытия, когда исчезают все
желания и привязанности и человек достигает гармонии с миром.
Новое время в философии — период в истории западной философии XVIII в.,
основными темами которого стали вопросы познания, индивидуализма, природы разума, места человека в мире, происходила смена схоластической
традиции на научную и эмпирическую основу, что привело к расцвету рационализма, эмпиризма и критической теории познания. Новое время в философии проявилось в трудах Рене Декарта, Джона Локка, Иммануила Канта.
Новозаветный — термин, обозначающий все, что связано с Новым Заветом
и началом христианской церкви. В философском контексте термин охватывает
такие духовные понятия, как любовь, прощение, спасение через веру, ставшие основой христианского мировоззрения. В историческом контексте новозаветный период включает время возникновения (I в. н. э.) и распространения
христианства.

О
Обусловленность — термин, используемый для обозначения взаимосвязи явлений, где одно событие или состояние неизбежно приводит к другому.
В философии и социологии обусловленность рассматривается как принцип,
согласно которому явления зависят от определенных факторов или условий,
которые их вызывают.
Омофагия (от греч. оmos — «мясо» и fagein — «есть»), — термин, обозначающий каннибализм или поедание мяса своего рода; в культурологическом и антропологическом контекстах омофагия часто рассматривается как ритуал или
практики, связанные с мифологией, религиозными обрядами или социальными

284

Глоссарий

табу, а в психологии и философии — как символическое поедание того, что
находится близко или представляет собой родственную связь.
Онтология (от др.-греч. ontos — «бытие» и logos — «учение») — философская
дисциплина, изучающая сущность бытия, его основные категории и законы.
Онтологический статус — термин, описывающий степень реальности или
существования чего-либо в контексте философской онтологии; определяется
через вопросы о том, как и в какой мере нечто существует, что позволяет различать различные уровни или виды бытия — физическое, абстрактное, метафизическое. В философии термин используется для анализа различий понятий:
объекты, концепты, явления.
Оргиастичность (от др.-греч. orgia — «оргии», «тайные обряды», «мистерии»)
— термин, связанный с практиками и состоянием, характеризующимися экстазом, поглощенностью, физической страстью. Оргиями часто сопровождались
ритуальные обряды, празднества, которые происходили с музыкой и элементами сексуального возбуждения. В современном контексте оргиастичность понимается как коллективное переживание, выходящее за рамки обычных социальных норм и связанное зачастую с разрушением порядка.

П
Парадиз (от лат. paradisus, восходящего в свою очередь к др.-греч. parаdeisos —
«сад» или «всадник») — термин, связанный с понятием «сад счастья», использовался для обозначения райского сада или места блаженства. В религиозных
учениях (включая христианство), как и в мифологиях различных культур, парадиз — синоним рая, места, где пребывают праведники, в более широком
философском и культурно-историческом контексте — идеал места счастья,
покоя и гармонии.

Де(монтаж) реальности

285

Парадигма (от греч. paradeigma — «пример», «модель») — термин, введенный
в 1960-х гг. в научный оборот Томасом Куном для обозначения совокупности
общепринятых теорий, методов и взглядов в определенной научной области.
В более широком контексте парадигма — модель мышления или мировоззрения, доминирующая в культуре и/или обществе и определяющая методы
и подходы к решению проблем.
Патриархальный (от лат. pater — «отец» и греч. archae — «власть») — термин,
обозначающий систему социальной организации, в которой власть принадлежит мужчинам, особенно главе семьи; в современном контексте используется
для описания общества или семьи, где мужская власть и доминирование преобладают, что часто обсуждается в контексте феминистской теории и социальной критики.
Паттерны (от англ. pattern — «образец», «шаблон») — в философии и психологии повторяющиеся структуры или модели, которые могут быть обнаружены
в человеческом поведении, восприятии или в культурных явлениях; повторяющиеся схемы, по которым функционируют системы или процессы.
Перцепция (от лат. perceptio — «восприятие») — процесс обработки информации, получаемой через органы чувств, и ее интерпретации в сознании, формирующий восприятие окружающей действительности. В философии и психологии перцепция изучается как ключевой элемент познания, важный для
понимания того, как люди воспринимают и интерпретируют мир, а также как
эти интерпретации влияют на поведение и мышление.
Период греческого Просвещения — эпоха в истории Древней Греции, охватывающая VI—IV вв. до н. э., период активного развития философии, науки
и искусства, ставший основой для позднейших культурных движений в Европе.
Впоследствии название «Просвещение» было использовано европейскими
учеными, которые с отсылкой к расцвету культуры Древней Греции провозгласили эпохой Просвещения свое время.

286

Глоссарий

Пирамида идей — изложенная Платоном (в частности, в диалоге «Государство») концепция для объяснения структуры мира идей, где высший уровень
занимает абсолютная идея, а все остальные идеи находятся на более низких уровнях, как бы «опускаясь» от нее. В философии Платона эта иерархия иллюстрирует, как конкретные явления и объекты в мире отражают более универсальные и совершенные идеи, представляющие собой вечные
и неизменные формы.
Полис (от др.-греч. pólis — «город», «государство»). В Древней Греции полис
был не только территориальной единицей, но и политической общиной с особой социальной структурой и гражданскими правами. В философии и политологии полис — место, где развиваются идеи демократии, гражданского участия и коллективной ответственности.
Понт (от др.-греч. pontos — «море» или «берег») — в Древней Греции термин, который часто использовался для обозначения крупных морских путей
или территорий (как, например, Понт Евксинский — Черное море). В более
широком значении употребляется для обозначения связи между различными
культурами и цивилизациями через морские пути. В историческом контексте
понт также может обозначать отдаленные регионы, играющие важную роль
в торговле и культурном обмене.
Постмодернизм — культурное и философское течение, возникшее в середине
XX в. как реакция на модернизм, отвергающее абсолютные истины и прогресс,
акцентирующее внимание на относительности знаний, фрагментарности восприятия и многозначности. В философии, искусстве и архитектуре выражается
через эклектизм, ироничный подход к традиционным формам и деконструкцию ранее установленных норм и ценностей.
«Покрывало майи» — термин, введенный Артуром Шопенгауэром, обозначающий иллюзорную природу мира, скрывающую истинную реальность. В философии Шопенгауэра санскр. maja, означающее иллюзию или обман, символизирует явления и формы, скрывающие от нас подлинное существование,

Де(монтаж) реальности

287

доступное лишь через глубокое философское прозорливое восприятие. Покрывало майи превращает мир, воспринимаемый через чувства и восприятие,
в обманчивый, и только через отказ от иллюзий можно приблизиться к пониманию истинной природы бытия и освободиться от страдания.
Практическая философия — область философии, занимающаяся вопросами рефлексии речи и поведения, в том числе морального поведения, а также
этики, социальной политики и человеческой деятельности в реальной жизни.
Исследует, как философские идеи можно применять к повседневным вопросам и проблемам человека. Термин был введен в IV в. до н. э. Аристотелем,
который делил философию на теоретическую, практическую и продуктивную,
подчеркивая важность практического знания для улучшения жизни общества.
Превращенные формы — концепт, отражающий изменения и трансформации объектов, идей или состояний в различные формы. Термин был использован Гегелем в контексте его диалектической философии для описания изменений в процессе развития сознания и реальности, в марксистской теории Карла
Маркса превращенные формы используются для анализа капиталистической
экономики.
Пресуппозиции (от лат. prae — «впереди», «перед» и suppositio — «подкладывание», «заклад») — мировоззренческие установки, скрытые предположения
и посылки, предубеждения, выражающие в уверенности в истинности описания индивидом устройства мира. Предположения часто не выражаются явно,
но влияют на понимание утверждений или утверждений в разговоре, являясь
основой для позиции или интерпретации.
Принцип dubito (от лат. dubito — «я сомневаюсь») — философский принцип,
основанный на сомнении как способе достижения истины. Его сформулировал Рене Декарт в контексте своего метода сомнения в процессе поиска неопровержимой основы знания: сомнение (dubito) — отправная точка философского размышления, ведущего к открытию основополагающих истин, таких как
«Cogito, ergo sum» — «Я мыслю, следовательно, я существую».

288

Глоссарий

Присваивающий тип хозяйства — термин, обозначающий способ добывания средств существования, при котором люди не занимаются производством,
а добывают природные ресурсы, «присваивая» их из окружающей среды. Этот
тип хозяйства характерен для охотников, собирателей и рыбаков в доаграрных обществах.
Прогрессизм — философская и идеологическая концепция, утверждающая,
что человечество развивается по восходящей линии, улучшая свои условия
жизни, знания и технологии. Прогрессизм утверждает, что история человечества — это путь от дикости к цивилизации. Термин появился в XVIII в. и был активно развит в эпоху Просвещения такими мыслителями, как Жан-Жак Руссо
и Конденс, которые утверждали, что человек способен к бесконечному улучшению через разум, науку и общественные реформы.
Программа сознания — концепт, означающий набор ментальных механизмов или структур, организующих восприятие, обработку и интерпретацию
информации в сознании. Тема программирования сознания стала актуальной
в контексте когнитивных наук и искусственного интеллекта с конца XX в., когда
ученые начали использовать метафоры компьютерных программ для объяснения процессов мышления и восприятия.
Протоиндоевропейский — термин, относящийся к гипотетическому общему
языковому предку всех индоевропейских языков, существовавшему примерно в 4500—2500 гг. до н. э. Протоиндоевропейский язык реконструируется
на основе лексических и грамматических сходств среди современных и древних индоевропейских языков.
Прашна-упанишада — одна из Упанишад, входящих в канон Вед, являющихся, в свою очередь, основой философии веданты. Прашна-упанишада сосредоточена на вопросах о природе Атмана (самости) и Брахмана (абсолютной
реальности), раскрывая их суть через ряд вопросов, которые задаются учениками, и рассматривает такие важные метафизические темы, как связь между
человеком и Космосом, как пути к духовному просветлению.

Де(монтаж) реальности

289

Психосоматика — область медицины и психологии, изучающая влияние психических и эмоциональных факторов на физическое здоровье, рассматривающая организм как целостную систему и утверждающая, что многие заболевания могут иметь психологическую основу. Термин появился в начале XX в.,
когда ученые начали осознавать связь между психологическими состояниями
и физиологическими симптомами.
Психолингвистика — междисциплинарная область, изучающая взаимодействие между языком и психикой человека, включая процессы восприятия, производства и понимания речи. Термин появился в 1950-е гг., когда ученые начали исследовать, каким образом когнитивные процессы — внимание, память,
мышление — влияют на использование языка.
Психотехники — термин, обозначающий практические методы и техники,
направленные на улучшение психологического состояния, развитие личных
и профессиональных качеств, а также на управление психическими процессами. Термин активно использовался в трудах психологов и социологов начала
XX в. (Курт Левин, Макс Вертхаймер) для описания методов, позволяющих изменить поведение или восприятие человека с целью повышения эффективности и гармонизации его жизни. В современном контексте психотехники включают в себя различные подходы: медитации, техники саморегуляции, тренинги
личностного роста и методы когнитивно-поведенческой терапии.

Р
Рационализм (франц. rationalisme, от лат. rationalis — «разумный», от ratio —
«разум») — философская позиция, согласно которой разум является основным
источником знаний и достоверного познания. Термин активно использовался
в XVII—XVIII вв., главным образом в трудах Рене Декарта, который утверждал,
что разум способен обнаружить истину, независимую от чувственного воспри-

2 90

Глоссарий

ятия; противопоставляется эмпиризму, который акцентирует внимание на опыте и восприятии как источниках знания.
Редукционизм (от лат. reductio — «отодвигание назад», «возвращение к прежнему состоянию») — подход в философии, предполагающий возможность сведения сложных явлений к простым через их составные части.
Релятивизм (от лат. relativus «относительный») — философская позиция,
утверждающая, что знание, истина и мораль зависят от контекста, культуры,
индивидуальных убеждений или восприятия; так, еще в Античности Протагор
утверждал, что «человек есть мера всех вещей», подчеркивая зависимость истины от человеческого восприятия и контекста.
Ренессанс (фр. Renaissance, итал. Rinascimento, от лат. renasci «рождаться заново») — культурное движение, начавшееся в Италии в XIV—XV вв. Термин был
введен в XVI в., чтобы показать возвращение к классическим идеям древности,
проявившееся в произведениях Франческо Петрарки, Эразма Роттердамского и др. Ренессанс способствовал формированию основ современного мировоззрения.
Рефлексия (от позднелат. reﬂexio — «обращение назад») — процесс осознания
и анализа внешнего опыта, действий и мыслей, предполагающий критическое
осмысление опыта и личных убеждений,в то время как саморефлексия — глубокий процесс анализа своих внутренних состояний, убеждений и ценностей
для самопонимания и личностного роста. В философии Рене Декарт стал рассматривать саморефлексию как основу для поиска неопровержимой истины,
утверждая: «Cogito, ergo sum» — «Я мыслю, следовательно, существую».
Реформаторский — термин, обозначающий стремление к изменению или
улучшению существующих систем, институтов или практик, часто с целью
устранения недостатков или несправедливости.

Де(монтаж) реальности

291

Ригведа — древнейший из священных текстов Индии, входящий в состав Вед,
представляющий собой сборник гимнов, молитв и философских размышлений
и относящийся к арийским религиозным практикам около 1700—1100 гг. до н.
э., раскрывающий представления о богах, Космосе и человеке.
Ризома — концепт, введенный Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари, описывающий структуру, не имеющую центральной оси, а состоящую из взаимосвязанных, нелинейных элементов, символ многозначности и децентрализации.
Термин стал метафорой для описания альтернативных форм знания и социальной организации.
Римский юридизм — термин, который часто используется для описания формализованной и рационализированной системы права Древнего Рима, где
акцент ставился на юридических нормах, процедуре и применении закона как
абсолютного авторитета. Термин приобрел популярность в XX в. для обозначения подхода, рассматривающего право как самостоятельную, структурированную систему, независимую от моральных или политических факторов.
У современных юристов римский юридизм превратился в метафору превращения права в строго регламентированную и автономную дисциплину.
Рок (от др.-греч. rho — «поток», «течение») — понятие, которое в древнегреческой мифологии и философии связывалось с понятием судьбы или неизбежного течения событий. Термин также использовался для обозначения «потока»
событий жизни, связанных с предопределенностью или такой закономерностью, которая не поддается человеческому контролю. В ряде мифов рок или
судьба часто олицетворялись в виде божеств, как, например, мойры, которые
управляли жизнью и смертью, определяя судьбы людей.
Ролевой фрейм — система ролей и ожиданий, связанных с социальными или
культурными контекстами, в которых индивид действует в соответствии с нормами. Термин был введен Эрвином Гоффманом в книге «Представление себя

2 92

Глоссарий

в повседневной жизни» (1959), в которой социальные роли представлены как
структуры; в них встраиваются ожидания поведения и восприятие других людей в зависимости от ситуации.
Родовая культура — совокупность традиций, верований, норм и обычаев,
характерных для определенной родовой или этнической общности, поддерживающих и укрепляющих ее социальную структуру и идентичность. Жизненный
уклад в родовой культуре передается из поколения в поколение и определяет отношения между членами родовой группы, часто через ритуалы, мифы,
обычаи.
Родоплеменная организация — система социальной и политической структуры, основанная на кровных или территориальных связях, где власть и ответственность делятся между родственными группами или племенами.
Рупа (санскр. rūpa — «форма») — в индийской философии и религии термин,
обозначающий видимость или форму, а также материальную оболочку чего-либо. В буддизме рупа используется для обозначения одной из частей учения о пяти скандхах (составных частях бытия), являясь аспектом материальной
реальности, воспринимаемой через органы чувств.

С
Самость — концепция, введенная Карлом Густавом Юнгом в аналитической
психологии, обозначающая целостную структуру личности, которая включает
как сознательные, так и бессознательные аспекты психики; архетип, символизирующий интеграцию всех частей личности и стремление к внутреннему
балансу и гармонии. Самость у Юнга представляет собой цель индивидуации — процесса, в котором человек осознает и принимает все свои аспекты,
в том числе тени и скрытые желания, для достижения психического целостности
и развития.

Де(монтаж) реальности

293

Санкхара (санскр. sakhāra — «формы», «конструкции») — в индийской философии термин, обозначающий психологические и кармические формирования, которые обусловливают действия, чувства и мысли человека; импульсы,
привычки, намерения, а также последствия прошлых действий, которые влияют
на настоящие поступки и будущее перерождение. Термин связан с учениями
буддизма и индуизма и указывает на те кармические структуры, которые формируют личность и продолжаются из жизни в жизнь.
Сансара (санскр. sasāra — «путешествие», «поток») — это цикл рождения,
смерти и перерождения в индийских религиях. В сансаре душа перерождается
в новом теле, и этот цикл продолжается до тех пор, пока не достигнут мокши
(освобождение) или нирвана (прекращение страданий); постоянное движение
через различные состояния бытия, обусловленное кармой.
Сакрализация — процесс, в ходе которого объект, явление или деятельность
приобретают священный или святости, становятся предметом поклонения или
особого уважения в религиозной или духовной практике. Термин используется
для описания превращения светского в сакральное (священное).
Секуляризация (позднелат. saecularis «мирской», «светский»)— процесс, при
котором религиозные институты, верования и практики теряют свое влияние
на общественные и политические структуры, а религия отходит на второй план
в общественной жизни. Этот процесс сопровождается ростом светских (нерелигиозных) ценностей, становлением научных и рациональных подходов и часто совпадает с модернизацией общества.
Сема — в лингвистике минимальная единица значимости в языке или знаковой
системе, не имеющая самостоятельного значения, но участвующая в создании
смысла через сочетание с другими семами. Термин был введен в начале ХХ в.
Фердинандом де Соссюром для обозначения элемента, образующего в контексте определенных правил более сложные значения.

2 94

Глоссарий

Симулякр (фр. simulacre от лат. simulacrum — «подобие», «копия») — введенный
Жаном Бодрийяром термин для обозначения копий, не просто имитирующих
реальность, но становящихся ее заменой и создающих ложные представления
о действительности. Образы-симулякры не имеют связи с оригиналом, что превращает их в самостоятельные сущности, часто неотличимые от реальности.
Смешение — введенный Рене Геноном термин для описания разрушения различий и границ между различными сферами бытия (такими как сакральное
и профанное, высшее и низшее), что, по мнению философа, ведет к деградации и утрате традиционных принципов. По мнению Генона, смешение этих
сфер приводит к утрате истинной духовной и культурной идентичности.
Смерть субъекта — возникшее в XX в. в трудах Фридриха Ницше и философов постструктурализма (Мишель Фуко и др.) философское понятие, обозначающее концепцию отказа от традиционного понимания индивида как центра
сознания и субъективности, акцентирующее внимание на том, что личность
и сознание — продукт социальных, культурных и языковых конструкций.
Соматизм — термин, обозначающий акцент на телесных аспектах существования человека, на его физической природе; в философии и психологии связан с изучением роли тела в формировании сознания, эмоций и восприятия.
Социально-конструктивистский подход — концепция в социологии, психологии и философии, представляющая многие аспекты реальности (в том числе
знание, идентичность, социальные структуры) как результат социальных процессов и взаимодействий, а не объективно существующие сущности; связан
с идеей, что восприятие мира и категории, которые мы используем для его понимания, формируются в контексте культурных и исторических условий и могут меняться через общественные взаимодействия и дискурсы.
Социологизаторское направление — подход в социологии, обращающий
внимание на анализ социальных факторов и структур, объясняющий их вли-

Де(монтаж) реальности

295

яние на индивидов, группы и общественные явления; противопоставлен индивидуализму, подчеркивая, что социальные условия, нормы и институты играют
ключевую роль в формировании поведения и восприятия мира.
Социологический редукционизм — подход, в соответствии с которым социальные явления и процессы объясняются только через социальные факторы,
игнорируя другие (биологические, психологические). С одной стороны, упрощает понимание, с другой — ограничивает разнообразие точек зрения.
Социокультурная целостность — концепция, описывающая единство и взаимодействие социальных и культурных аспектов в обществе, где различные
элементы культуры (ценности, нормы, символы) и социальные структуры (институты, организации) образуют гармоничную и взаимозависимую систему;
изменения, предполагается, в одной части культуры или общества могут оказать влияние на другие части, поддерживая общую стабильность и взаимосвязь.
Социокультурное пространство — концепт для обозначения совокупности
социальных и культурных факторов, определяющих взаимодействие индивидов и групп в рамках определенной географической или социальной среды.
Включает в себя как физические места (города, регионы), так и символические
структуры (культурные нормы, ценности, традиции) и влияет на формирование
идентичности, поведения и социальных связей.
Социолект — вариант языка, используемый определенной социальной группой, отличающийся от общего языка специфическими особенностями в лексике, произношении или грамматике; термин введен в социолингвистику для
обозначения диалектов, возникающих в рамках профессиональных, культурных или возрастных групп, отражает социальную идентичность группы и часто
используется для подчеркивания принадлежности к конкретному сообществу.
Спарагмос (др.-греч. sparasso — «рвать, раздирать, разрывать на кусочки») —
ритуальное раздирание или расчленение тела. Спарагмос встречается, как

2 96

Глоссарий

правило, в контексте мифа о Дионисе, символизирует разрушение или преодоление границ, что связано с религиозными и мистическими практиками,
в том числе с идеей очищения через насилие или жертвоприношение.
Спиритуализм — философская и религиозная концепция, утверждающая
существование нематериальной души и возможности ее взаимодействия
с миром через медиумов. Стал популярным в XIX в. преимущественно в США
и Европе, повлиял на развитие психологии, парапсихологии, культурные и религиозные течения.
Субстрат (от лат. substratum — «подложка, подстилка») — в философии и лингвистике основа или базис, выступающий поддержкой для явлений или структур, являющихся надстройками. В языке — элементы, сохраняющиеся после
контакта с другими языками (например, влияние древних языков на современные). В философии — материальная основа существования вещей, которая
сохраняет свою сущность даже при изменении форм.
Схоластика (лат. Scholastica от греч. Scholе — «школа») — философская
и теологическая традиция Средневековья, основанная на систематическом
применении логики для объяснения религиозных учений с целью интерпретации священных текстов с помощью логических методов и рационального обоснования догматов христианской веры. Возникла в XII в. и достигла расцвета
в трудах Фомы Аквинского, Альберта Великого и Ансельма Кентерберийского.
«Сферы» — термин Петера Слотердайка для обозначения социальных и культурных пространств, в которых происходит взаимодействие и развитие человечества.

Т
Табу — термин, происходящий из полинезийского языка, обозначающий строгий запрет или ограничение на определенные действия или объекты, связан-

Де(монтаж) реальности

297

ные с религиозными верованиями, а также любые социальные ограничения,
регулирующие поведение в обществе. В научный оборот термин был введен
Джеймсом Фрэзером в конце XIX в.
Теоцентризм — философская концепция, в которой Бог или божественная
сущность занимают центральное место в мире и всех процессах, включая
моральные, политические и социальные, ключевое положение христианской
средневековой философии.
Номиналисты — сторонники номинализма в философии, утверждающие, что
универсалии (как, например, «добро», «сущность» и др.) существуют только
как имена/понятия, не имеющие реального существования.
Реалисты — сторонники философской школы реализма, утверждающие, что
универсалии («добро», «сущность» и др.) существуют независимо от человеческого сознания и восприятия.
Теория анамнезиса (от греч. anamnesis — «воспоминание») — философская
концепция Платона, утверждающая, что знание есть воспоминания о знаниях,
которыми душа обладала до своего рождения.
Теория кукол — концепция Платона, в которой он использует образ куклы,
чтобы объяснить, как люди управляются неантропными, скрытыми от их сознания силами.
Теория поля — психологическая теория Курта Левина, предполагающая, что
поведение человека можно понять только в контексте взаимодействующих сил
внутри «поля» — среды, в которой он находится, что поведение людей зависит
от их восприятия окружения, а все компоненты поля: мотивация, цели и жизненная ситуация — влияют на его действия.
«Тень» — в психологии обозначение скрытого от сознания или вытесненного на периферию самовосприятия; также: неизведанные или отрицательные

2 98

Глоссарий

стороны человеческой природы (страхи, темные инстинкты). В юнгианской
психологии — скрытые или подавленные аспекты личности, которые человек
не хочет или не может признать как свои.
Тельхины — в древнегреческой мифологии группа чудесных существ, которые, согласно мифам, обладали магической силой и были связаны с морем
и металлообработкой и часто изображались как существа с рыбьими хвостами. Иногда считались создателями различных магических артефактов, ассоциировались с темной стороной магии и часто выполняли в мифах разрушительную роль.
Тетраграмматон (от греч. tetra-grammaton — «четыре буквы») — термин, относящийся к четырехбуквенному имени Бога в иудейской традиции, которое
обычно транскрибируется как YHWH — Яхве. Слово используется в иудаизме,
христианстве и других религиях, обозначая святое и недоступное для полного
понимания имя Бога, которое не произносилось вслух.
Тиамат — одно из самых древних божеств в древнегреческой и месопотамской мифологии, олицетворяющее хаос и первозданный океан, архетип хаоса
и разрушения, из которых позже возникает упорядоченная вселенная.
Тиара — корона или головной убор, символизирующий власть и статус, особенно в древних восточных культурах. В истории тиара использовалась как
знамение царской или божественной власти, украшаясь драгоценными камнями и символизировала божественную силу.
Титаны — в древнегреческой мифологии гигантские существа, дети Урана
и Геи, олицетворяли природные силы и первобытные элементы, предшественники олимпийских богов.
Топос (от греч. topos — «место») — термин в философии и литературной теории
для обозначения специфического контекста или пространства, как физического, так и концептуального. В риторике и литературе — повторяющийся мотив

Де(монтаж) реальности

299

или тема, используемая в различных произведениях и жанрах, в философии
и социологии топос — место взаимодействия различных элементов культуры,
общества или индивидуального опыта.
Трансгрессия (от лат. transgressio — «пересечение», «переход за границу») —
в философии, социологии и культурологии акт нарушения или преодоления
установленных норм, правил и границ, как в социальном, так и в моральном
контексте; был введен в философию и социологию в ХХ в.
Транс (от лат. trans — «через», «за») — состояние, в котором человек или объект выходит за пределы обычного состояния, переходя в измененную реальность или восприятие; используется для обозначения изменения состояния сознания, например, во время медитации или гипноза.
Трансцендентный (от лат. transcendere — «превышать», «выходить за пределы») — термин для обозначения чего-то выходящего за пределы обычного опыта или эмпирического мира.
Триггер (от англ. trigger — «спусковой крючок») — все то, что вызывает или
запускает определенную реакцию, эмоцию или действие, в психологии — вызывающие эмоции стимулы, стресс или воспоминания, особенно связанные
с травмой.
Тхеравада — одна из старейших традиций и основных школ буддизма,
утверждающая, что только монахи могут достичь освобождения от страданий —
Ниббаны, а все учения и практики должны основаться на Палийском каноне.
Тюбингенский теологический институт в Германии — один из ведущих центров христианской теологии, основанный в 1536 г., до настоящего времени
остающийся важным учебным заведением для изучения богословия и философии с историческим и философским уклоном.

300

Глоссарий

У
Уран — в древнегреческой мифологии первобытное божество неба, отец титанов, символизирующий небесную бездну; одна из первичных божественных
сил, представляющих собой неизмеримое космическое пространство, откуда
происходят все небесные и земные явления.
Урбанизация — процесс превращения сельских территорий в города, в древности началась с формирования первых городов-государств в Месопотамии
и Египте, в настоящее время включает рост городов и распространение городского образа жизни.
Упанишады — философские тексты, часть ведийской литературы в индуизме,
в которых рассматриваются вопросы о природе реальности, душе и единстве
всего сущего, учения о высшей истине и пути к освобождению.

Ф
Фантазм (от лат. phantasma — «образ», «призрак») — яркие образы, представления, возникающие в сознании как результат воображения. В психоанализе термин использовался Зигмундом Фрейдом, который рассматривал
фантазмы как бессознательные представления, отражающие подавленные
желания и психические конфликты.
Феномен (от греч. phainomenon — «то, что является видимым / проявляется») —
явления, воспринимаемые человеческим сознанием. У Иммануила Канта термин приобрел особое значение: «то, что мы воспринимаем и понимаем через
наши чувства», в отличие от «вещи в себе», которая недоступна непосредственному познанию; в современном контексте — любое событие или явление
в социальной, культурной, научной областях.

Де(монтаж) реальности

301

Феноменологическая теория — философская концепция Эдмунда Гуссерля,
исследующая структуру сознания и конструирование субъективными переживаниями опыта мира; такой подход исключает предположения о внешнем мире
и фокусируется на чистом, непосредственном опыте восприятия, называемом
«феноменом». Позже эта теория получила развитие у Мартина Хайдеггера,
Жан-Поля Сартра и др.
Фетишизм — первоначально термин в антропологии для описания религиозного поклонения предметам, которые считаются обладающими магической
силой или божественным значением; в более широком контексте — приписывание ценности/силы объектам, идеям или социальным практикам.
Фиксация — введенный Зигмундом Фрейдом психоаналитический термин,
обозначающий привязанность человека к определенному этапу психосексуального развития, что препятствует его дальнейшему психическому развитию;
может проявляться в виде постоянного стремления к определенным желаниям
или поведению, связанным с этим этапом, и сказываться на личности в зрелом
возрасте.
Философия жизни (нем. Lebensphilosophie) — философское направление, сосредоточенное на понимании жизни как динамичного, целостного процесса,
основанного на чувственном опыте и интуиции. Термин появился в Германии
в конце XIX в. в трудах Фридриха Ницше, Филиппа Шлейермахера и Вильгельма Дильтея и противопоставлялся традиционному рационализму.
Философия рассвета — концепция Джордано Бруно (XVI в.), представившая
новую парадигму мышления, отвергающую традиционные догматы средневекового мышления и направленную на признание бесконечности Вселенной
и ее постоянного обновления. У Бруно философия рассвета связана с идеей
развития. Подготовила почву для научной революции.
Финикийцы — представившая древний народ Восточного Средиземноморья,
известный морскими путешествиями, торговлей и изобретением алфавита, который стал основой для многих современных систем письма.

302

Глоссарий

Фланёр — введенный в XIX в. термин, описывает человека, гуляющего по городу без определенной цели, наблюдающего за жизнью и ищущего вдохновение
в городских пространствах; в литературе образ стал популярным благодаря
Шарлю Бодлеру.
Фонема — минимальная единица звуковой системы языка, которая может
изменять значение слов; термин был введен в лингвистику в начале XX в. благодаря трудам Фердинанда де Соссюра и стал основой для структурной лингвистики.
Фреймы — термин, введенный в социологию и психологию Эрвингом Гоффманом для обозначения когнитивных структур, через которые индивид воспринимает и интерпретирует окружающий мир. Фреймы у Гоффмана описываются
как схемы, которые организуют и структурируют социальные взаимодействия,
давая людям ориентиры для адекватного поведения в разных контекстах; в когнитивной психологии это ментальные структуры, определяющие восприятие
и обработку информации и влияющие на интерпретацию событий индивидами.

Х
Хронотоп — введенный Михаилом Бахтиным термин для обозначения единства времени и пространства в литературном произведении, определяющего
характер и структуру событий в контексте художественного мира.

Ц
Циклопы (от др.-греч. kyklos — «круг» и ops — «глаз», досл.: kyklopes — «круглоглазые») — в древнегреческой мифологии гигантские одноглазые существа,
известные по поэме Гомера «Одиссея». В литературе и искусстве символизируют силу, деспотизм, жестокость.

Де(монтаж) реальности

303

Цивилизации (от лат. civis — «гражданин», «гражданка») — термин, обозначающий высокоразвитые общества с организованными социальными структурами и культурами, широко используется в Европе с начала XIX в. Фридрих
Энгельс понимал цивилизацию как следующую за варварством (дикостью)
стадию развития.
Цайтгайст (от нем. Zeit — «время» и Geist — «дух») — дух времени; немецкий термин, принятый для обозначения интеллектуальной атмосферы определенного исторического периода. Широко известен благодаря трудам Георга
Фридриха Вильгельма Гегеля и используется для объяснения тенденций, идей
и ценностей, преобладавших в различные эпохи.
Целеполагание — процесс постановки целей и ориентиров для достижения
определенного результата; термин известен с начала XX в., но наибольшую
популярность получил в 1950—1960-х гг., когда психологи начали активно
разрабатывать теории и методы постановки целей в сфере управления.

Ч
Человекоразмерность — подход к восприятию и организации мира, в котором главной ценностью является человек и его возможности, а не технологии
или глобальные системы. Термин получил развитие в философии антропоцентризма и был тесно связан с критикой индустриализации и урбанизации, как
с процессами, которые зачастую игнорируют нужды человека.

Ш
Шем-Гамфораш — мистический термин, связанный с иудейской каббалой
и еврейской магией, обозначающий 72-буквенное имя Бога, которое состоит
из трех строк по 72 буквы, каждая из которых связана с ангелами, магическими практиками и духовными силами; имя считается священным, часто используется в эзотерических и мистических текстах, в каббале — один из важнейших
элементов в понимании божественного.

304

Глоссарий

Э
Эгрегоры (от греч. egregoros — «бодрствующий», «наблюдающий») — в древнегреческой мифологии духи, которые охраняли человечество. В оккультной
традиции и психологии термин обозначает коллективное сознание или энергию, возникающую в результате объединения людей с общими целями или убеждениями, со временем стал ассоциироваться с идеей: группы людей могут
создавать самостоятельные энергетические поля, которые влияют на индивидов внутри группы.
Эйдолон (слово происходит от греч. eidolon — «образ», «тень», «призрак») —
в философии Платона обозначение теней или иллюзорных образов, которые
представляют собой лишь копии реальных сущностей, но не имеют их подлинной сути; в более широком контексте — описание фальшивых или иллюзорных объектов и представлений, которые воспринимаются как реальность,
но на самом деле являются их поверхностными отражениями.
Эйдос (от др.-греч. eidos — «вид», «форма», «образ») — в философии Платона
идея или форма, являющаяся совершенной и неизменной сущностью, в отличие от ее несовершенных проявлений в материальном мире.
Эйкахия (от греч. eikasia — «подобие», «видимость») — в философии Платона
относится к низшему уровню познания, когда человек воспринимает только
тени и отражения реальных объектов, не стремясь понять их истинную природу, состояние иллюзорного, далекого от постижения истины восприятия.
Эйкон (от греч. eikón — «изображение», «образ», «фигура») — в раннехристианской традиции священное изображение (икона), которое используется
в поклонении и молитве.
Эманация (от лат. emanatio — «исходить», «выходить наружу») — процесс, при
котором нечто вытекает или исходит от более высокого источника (от Бога,
первичной сущности) и распространяется на более низкие уровни реальности;

в эзотерической и религиозной философии часто объясняет происхождение
Вселенной и ее частей как результат излучения божественной сущности.
Эмпатия (от греч. empatheia — «чувство», «страсть») — в психологии способность человека понимать и чувствовать эмоции другого и откликаться на них.
Эмпиризм (от греч. empeiria — «опыт») — философская концепция, которая
утверждает, что знание происходит из опыта, особенно из чувственного восприятия. В истории философии представлен такими мыслителями, как Джон
Локк, Джордж Беркли, Дэвид Юм, подчеркивающими важность наблюдения
и эксперимента в процессе познания.
Эпифания (от греч. epiphaneia — «явление», «появление») — в религиозном
контексте: явление божественного или священного в мире; в более широком
философском и культурном контексте момент внезапного откровения или осознания, когда что-то скрытое или неприметное становится ясным и очевидным.
Эсхатология (от греч. eschaton — «конец», «последнее» и logos — «учение»,
«слово») — учение о последних днях мира, смерти, суде и последующем воздаянии.
Этимологический словарь Бикса — составленный американским лексикографом словарь, включает информацию о происхождении и истории слов
с акцентом на английский и некоторые другие европейские языки; впервые
опубликован в середине ХХ в.
Этноцентрический (от греч. ethnos — «народ» и kentron — «центр») — описывающий мировоззрение, при котором культура и ценности собственного
этноса или нации считаются основными и центральными, в то время как другие
культуры воспринимаются через призму своих ценностей.
Эффект эхо-камеры — явление, при котором люди начинают воспринимать
и повторять только те идеи и мнения, которые соответствуют их собственным
убеждениям, изолируясь от противоположных точек зрения; было изучено

306

Глоссарий

в психологии и социологии в конце ХХ в., стало возможным в эпоху интернета
и социальных медиа.
Экзегеза (от греч. exegesis — «толкование», «объяснение») — в религиозной
и философской традиции — интерпретация священных текстов, философских
произведений с целью выяснения их глубокого смысла.
Экзистенциализм (от лат. existentia — «существование») — философское направление, которое акцентирует внимание на индивидуальном существовании, свободе и поиске смысла жизни, при котором личный выбор, ответственность и сознание смерти играют ключевую роль; термин введен в начале XX в.
и широко использовался такими философами, как Жан-Поль Сартр, Мартин
Хайдеггер, Сёрен Кьеркегор, Фридрих Ницше.
Экономикоцентризм — концепция, в которой экономика считается основным
определяющим фактором социальной и культурной жизни; термин стал активно использоваться в XX в., главным образом в контексте марксистской теории,
где экономика воспринималась как движущая сила исторического процесса.
Экстаз (от греч. ekstasis — «выход», «выпадение») — состояние глубокого эмоционального подъема, интенсивного переживания, выходящего за пределы
обычного сознания; в философии и религиозных учениях часто ассоциируется
с мистическим опытом или переживанием связи с божественным, в то время
как в психологии экстаз — интенсивное переживание счастья или любви.

Я
Языковой детерминизм — теория, утверждающая, что язык, на котором мы
говорим, определяет наше восприятие мира и наше мышление. Его представители Бенжамен Ли Уорф и Эдвард Сепир Экстаз — совместно разработали
гипотезу, известную как гипотеза Сепира — Уорфа, согласно которой языки
формируют разные способы восприятия реальности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. «Актуальность xолокоста» (Modernity and the Holocaust) (1989), Зигмунт Бауман. В этой книге Бауман исследует, как холокост, несмотря на свою
крайнюю жестокость, не является исключением, а, наоборот, тесно связан
с процессами, характерными для модернизации и современного общества.
Автор аргументирует, что холокост не был просто результатом фашистской
идеологии, но также являлся следствием того, как современная наука, бюрократия и технологический прогресс могут быть использованы для разрушения человеческой жизни.
2. «Алиса в Стране чудес» (Alice’s Adventures in Wonderland) (1865) —
классическое произведение Чарльза Лютвиджа Доджсона (псевдоним Льюис Кэрролл), рассказывающее о приключениях девочки Алисы, которая попадает в фантастический мир, полный абсурдных и удивительных существ.
Книга является ярким примером английского абсурдизма и логической игры,
исследуя вопросы восприятия реальности и иллюзий. Она также затрагивает
темы детского воображения и поиска смысла в мире.
3. «Анна Каренина» (1877) — роман Льва Николаевича Толстого, который считается одним из величайших произведений мировой литературы. Это
история о трагической судьбе женщины, разрывающейся между любовью
и долгом, а также о противоречиях между личной свободой и общественными нормами. Роман исследует вопросы морали, семейных отношений и социальной структуры в России XIX века.

308

Список литературы

4. «Баллада о Нараяме» (Narayama bushikō) (1956) — произведение японского писателя Сичиро Фукадзавы, которое рассказывает историю о жестокой традиции стариков в японской деревне: в возрасте 70 лет они должны
отправляться на гору Нараяма, чтобы умереть, давая шанс молодым людям
на выживание. Эта история затрагивает темы долга, судьбы и человеческой
жестокости, исследуя связь между индивидуумом и обществом, а также моральные дилеммы, связанные с выживанием.
5. Бхагават-гита (ок. V—II в. до н. э.) — один из самых значимых древнеиндийских философских и религиозных текстов, составляющий часть эпоса Махабхарата. В диалогах между принцем Арджуной и богом Кришной
раскрываются важнейшие темы, такие как долг (дхарма), преданность, йога
и путь к освобождению (мокша). Бхагават-гита оказала огромное влияние
на индуизм и философию в целом.
6. Ведический текст Прашна-упанишада (Praśnopaniad) (IV в. до н. э.) —
одна из Упанишад, относящаяся к Атхарваведе. Этот текст представляет собой философский диалог между учеником и учителем, в котором обсуждаются вопросы о природе Бога, души и Вселенной. Прашна-упанишада
содержит шесть вопросов, на которые даются ответы, затрагивающие темы
медитации, Космоса и внутреннего света.
7. «Война и мир» (1869), Лев Николаевич Толстой. Это эпический роман,
охватывающий события Наполеоновских войн и жизни российских аристократов начала XIX века. В произведении Толстой не только исследует исторические и военные события, но и глубоко погружается в философские размышления о судьбе, моральных выборах, любви и человеческой природе.
Роман считается одним из величайших произведений мировой литературы.
8. «Гиперион, или Отшельник в Греции» (Hyperion oder Der Eremit in
Griechenland) (1797—1799), Фридрих Гёльдерлин. Это философский роман, в котором через письма главного героя, Гипериона, автор размышля-

Де(монтаж) реальности

309

ет о природе человеческого существования, судьбе и идеале. Гёльдерлин
сочетает в произведении элементы личной трагедии и глубокие размышления о мире и обществе, вдохновляясь античной философией и стремлением
к идеализированному образу жизни. Роман является важным произведением
в немецкой романтической литературе, охватывая темы философии, идеализма и искусства.
9. «Государство» (Politeia) (ок. 375 г. до н. э.), Платон. В этом диалоге Платон разрабатывает идею справедливого общества, в котором правителями
становятся философы, а общественные классы разделены по способности
к различным видам труда. Платон описывает утопическое государство, где
на основе справедливости, разума и добродетели осуществляется социальное устройство, с целью гармонии между индивидуумом и государством.
«Государство» является основным произведением в политической философии и оказало огромное влияние на развитие теории государства и прав
человека.
10. «Диалектика природы» (Dialektik der Natur) (1883, опубликовано посмертно), Фридрих Энгельс. В этом произведении Энгельс исследует природу через призму марксистской диалектики, утверждая, что законы природы,
как и общественные процессы, развиваются через противоречия и их разрешение. Он пытается показать, что природа развивается не механически,
а в соответствии с законами диалектики, аналогичными тем, что действуют
в обществе. Книга была написана с целью продемонстрировать применение
марксистской теории к естественным наукам.
11. Диалог «Тимей» (Timaeus) (ок. 360 г. до н. э.), Платон. В этом философском диалоге Платон излагает учение о природе вселенной, ее происхождении и устройстве. Главный герой, Тимей, в разговоре с другими философами
объясняет, как мир был создан Богом (Демиургом) из первичных элементов

310

Список литературы

и как он поддерживает порядок через гармонию. «Тимей» является важным
источником для понимания философии Платона в контексте космологии
и метафизики.
12. Евангелие от Матфея (Evangelium secundum Matthaeum) (I в. н. э.), традиционно приписывается апостолу Матфею. Это одно из четырех канонических Евангелий Нового Завета, описывающее жизнь, учения, смерть и воскресение Иисуса Христа. Евангелие от Матфея особое внимание уделяет
тому, как Иисус исполнил пророчества Ветхого Завета, подчеркивая его
мессианское предназначение.
13. «Жизнь мира будущего» (Chayey Ha’Olam Ha’Bah) (1280), Абрахам
Абулафия. Это каббалистическое произведение, в котором Абулафия описывает свою концепцию мироздания и души. Он предлагает взгляд на жизнь
после смерти, где мир будущего является состоянием божественного соединения с Творцом, а также раскрывает концепцию духовного очищения
и трансформации личности. Абулафия акцентирует внимание на практике
медитаций и мистического опыта, через которые человек может достичь этого состояния.
14. «Так говорил Заратустра» (Also sprach Zarathustra) (1883—1885),
Фридрих Ницше. Это философский роман, в котором Ницше через своего
главного героя, Заратустру, представляет основные идеи своей философии:
концепцию сверхчеловека (Übermensch), вечного возвращения, воли к власти и критику традиционных моральных ценностей. Книга написана в форме
аллегорических повествований и проповедей, что делает ее одной из самых
влиятельных и известных работ Ницше.
15. «Инкогнито. Тайная жизнь мозга» (Incognito: The Secret Lives of the
Brain) (2011) — Дэвид Иглмен. В этой книге Иглмен исследует, как бессозна-

Де(монтаж) реальности

311

тельные процессы и невидимые аспекты нашего мозга влияют на поведение
и восприятие. Он объясняет, что мы далеко не всегда осознаем причины своих решений и действий, а также обсуждает, как научные открытия в области
нейробиологии могут изменить наше понимание сознания и личности.
16. «Хроника Фра Салимбене» (Chronica Fratris Salimbene de Adam)
(XIII в.), Салимбене де Адам, францисканский монах и хронист. Хроника
была обнаружена в XVI веке и является ценным источником для историков,
так как она дает уникальное представление о жизни францисканцев, средневековом монашестве, а также о политических и религиозных событиях того
времени. Важность произведения для историков заключается в его детальном освещении будней монашества, отношений с католической церковью,
а также в описаниях значимых событий эпохи, таких как крестовые походы
и политические конфликты.
17. «К генеалогии морали» (Zur Genealogie der Moral) (1887), Фридрих
Ницше. В этом произведении Ницше анализирует происхождение и развитие моральных понятий, таких как «добро» и «зло», а также критикует традиционные моральные системы, особенно христианство. Книга раскрывает
тему воздействия исторических и культурных факторов на формирование
нравственных ценностей и идеи, что мораль — это не универсальная истина,
а результат борьбы и манипуляций.
18. Книга Бытия (Bereishit / Genesis) (X—V вв. до н. э.), традиционно приписывается Моисею, но точное авторство неизвестно. Это древнейший текст,
в котором изложены основные мифы о сотворении мира, первых людях, Всемирном потопе и становлении человеческой цивилизации. Книга служит основанием для многих религиозных и философских размышлений, оказывая
влияние на формирование монотеистических религий и мировоззрений.

312

Список литературы

19. Книга Чисел (Bamidbar / Numbers) (X—V вв. до н. э.), традиционно приписывается Моисею, но точное авторство неизвестно. Это четвертая книга Пятикнижия Моисеева, в которой описываются события после Исхода
из Египта, включая перепись израильтян, их странствия по пустыне и установление законов для народа. Книга также содержит множество исторических
и моральных уроков для еврейского народа, а также пророческие предсказания о будущем.
20. «О граде Божием» (De civitate Dei) (413—426), Августин Блаженный.
Это философско-теологическое произведение, в котором Августин рассуждает о различии между «градами» — земным и божественным, анализируя их роль в истории и взаимоотношения с богом. Книга была написана в ответ на обвинения христиан в разрушении Рима и представляет собой защиту
христианской веры, утверждая, что истинный город Божий не имеет отношения к земным политическим образованиям, а существует в духовной сфере.
21. «О природе вещей» (Peri Physeos) (V в. до н. э.), Парменид. В этом
философском трактате Парменид утверждает идею о неизменности бытия,
противопоставляя его изменчивому миру чувственных восприятий. Он вводит
концепцию «единого», неразделенного и вечного бытия, которое, по его мнению, невозможно изменять, разрушать или уничтожать.
22. «О действиях демонов» (De operatione dæmonum) (XI в.), Михаил
Пселл. Это философско-теологическое произведение, в котором автор рассматривает природу и действия демонов, а также их влияние на человеческие судьбы. Пселл, византийский философ и историк, анализирует вопросы
духовного мира, магии и роли демонов в христианской теологии, опираясь
на античные философские традиции и христианские учения.

Де(монтаж) реальности

313

23. Откровение Иоанна Богослова (Apocalypsis Ioannis) (I в. н. э.), традиционно приписывается апостолу Иоанну. Это последнее произведение
Нового Завета, которое представляет собой пророческое видение конца
света и второго пришествия Христа. В нем содержатся символические образы и метафоры, описывающие борьбу добра и зла, возрождение мира
и установление нового царства Божьего.
24. Первое послание к коринфянам (Epistula ad Corinthios I) (ок.
53—57 гг. н. э.), апостол Павел. Это одно из ключевых посланий Нового
Завета, в котором Павел обращается к христианской общине Коринфа,
решая вопросы вероучения, моральных норм и церковной дисциплины. Он
дает наставления по поводу раздоров в церкви, бракосочетаний, духовных
даров и воскресения, а также подчеркивает важность любви как основы христианской жизни.
25. «Подростковый возраст» (Adolescence: Its Psychology and Its Relations
to Physiology, Anthropology, Sociology, Sex, Crime, and Religion) (1904),
Дж. Стэнли Холл. В этом фундаментальном труде Холл исследует психологические, физиологические и социокультурные аспекты подросткового возраста. Он анализирует влияние половых различий, социальных факторов, религии и преступности на развитие личности подростков, подчеркивая важность
этого периода как критического для формирования характера и социального поведения. Холл является одним из первых, кто подчеркивает важность
изучения подросткового возраста как самостоятельной фазы развития.
26. «Производство пространства» (La production de l’espace) (1974),
Анри Лефевр. В этой работе философ и социолог анализирует, как пространство не является лишь физическим контекстом, а активно создается
и воспроизводится через социальные, политические и культурные процессы. Лефевр вводит концепцию социального пространства, показывая, как
пространство, включая урбанистические и архитектурные структуры, фор-

314

Список литературы

мируется под воздействием социальных отношений и силы власти. Работа
рассматривает влияние различий в восприятии пространства на взаимодействие людей и их повседневную жизнь.
27. «Произвол Божий» (опубликовано посмертно в XX в., основано на рукописях 1930-х годов) — Лев Шестов. В этом произведении философ исследует божественный произвол, свободу воли и иррациональность, противопоставляя их рационализму и логическому подходу. Шестов, известный своими
размышлениями о религии, свободе воли и судьбе человека, ставит под сомнение традиционное понимание Бога и человеческой свободы, акцентируя
внимание на парадоксах и трагичности человеческого существования.
28. «Софист» (Sophistes) (ок. 360 г. до н. э.), Платон. В этом диалоге философы Сократ и его собеседники исследуют природу софистов, их методы и философию. Платон через диалог разграничивает истинное знание
от ложных учений софистов, а также разрабатывает концепцию сущности,
бытия и различие между реальностью и иллюзией. Основной темой является
анализ понятия «софист» и выявление различий между философом и софистом в контексте их подходов к истине и знанию.
29. «София» (включает размышления, опубликованные в 1890-х — начале 1900-х гг.), Владимир Соловьев. Соловьев занимался разработкой философской концепции, связанной с понятием «София». В период с 1875
по 1876 год, во время пребывания в Лондоне, Каире и Сорренто, он создал
черновик работы, посвященной Софии как олицетворению божественной
мудрости. Хотя Соловьев не опубликовал эту работу при жизни, ее существование известно благодаря сохранившимся черновикам. В философии
Соловьева София символизирует единство божественного и человеческого
начал, отражая его стремление к всеединству и гармонии между различными
аспектами бытия.

Де(монтаж) реальности

315

30. «Сумма теологии» (Summa Theologiae) (1265—1274), Фома Аквинский. Основное философско-богословское произведение Фомы Аквинского,
написанное в XIII в. В этом труде Аквинский систематизирует христианскую
теологию, анализируя вопросы существования Бога, природы человека, моральных принципов и спасения. Основное внимание уделено гармонии между верой и разумом, где философия служит инструментом для углубления
религиозных истин, подтверждая их логически.
31. «Теэтет» (Theaetetus) (ок. 369 г. до н. э.), Платон. Диалог, в котором
философ Сократ обсуждает с молодым ученым Теэтетом вопросы познания и истины. Основной темой является поиск определения знания, которое
в ходе обсуждения связано с восприятием, мнением и истиной. Платон через
диалог раскрывает проблемы эпистемологии, акцентируя внимание на разнице между знанием и верой.
32. «Тень» (1940), Евгений Шварц. Пьеса-сказка, основанная на одноименной сказке Г. Х. Андерсена, рассказывает о молодом ученом ХристианеТеодоре, который приезжает в маленькую южную страну для изучения ее
истории. В гостинице, где он останавливается, он знакомится с дочерью
хозяина, Аннунциатой, которая рассказывает ему о завещании последнего короля. В этом завещании король приказывает своей дочери, принцессе
Луизе, не выходить замуж за принца, а найти себе доброго и честного мужа
среди незнатных людей. Исполняя волю отца, Луиза исчезает из дворца,
и ее место занимает ее тень, что приводит к цепи удивительных событий. Пьеса затрагивает темы личности, свободы воли и самоопределения.
33. «Трактат об исповедях злодеев и ведьм» (Tractatus de confessionibus
maleﬁcorum et sagarum) (1591), Петер Бинсфельд. Этот трактат представляет
собой важное произведение в контексте исследований о колдовстве и инквизиции в Европе конца XVI в. Бинсфельд, немецкий теолог и инквизитор, в своей работе описывает различные способы признания в колдовстве, а также

316

Список литературы

рассуждает о природе и действиях ведьм, предлагая теоретические основы
для их преследования. Трактат также содержит подробные инструкции о том,
как проводить допросы и вынудить обвиняемых признаться в преступлениях.
34. «Удивительная история» (Histoire admirable) (1613), Себастьен Михаэлис. Это произведение является важным памятником французской литературы начала XVII в., в котором автор рассказывает о необычных и поразительных событиях, часто прибегая к элементам мифологии и фольклора.
Книга охватывает широкий спектр тем, от исторических событий до моральных размышлений, и представляет собой интересное сочетание литературных традиций того времени.
35. Упанишады (Upaniad) (VIII—II вв. до н. э.) — сборник древнеиндийских
философских текстов, составляющий основную часть ведийской литературы
и представляющий собой фундамент индийской духовности. Упанишады излагают философские учения о Брахмане (абсолютной реальности) и Атмане
(индивидуальной душе), а также предлагают способы познания высшей истины через медитацию и самопознание. Эти тексты оказали значительное влияние на развитие индийской философии и продолжают изучаться в контексте
веданты и других философских школ.
36. Устная Тора (Torah SheBe’Al Peh) (составлена к III в. н. э.) — свод устных традиций и комментариев в иудаизме, который дополняет и разъясняет
письменную Тору (Пятикнижие Моисея). Устная Тора включает законы, моральные наставления и толкования, передававшиеся из поколения в поколение устно, пока не были записаны в виде Мишны и Талмуда. Она играет
ключевую роль в еврейской религиозной практике, объясняя, как следует интерпретировать и применять законы и традиции Торы в повседневной жизни.
37. «Федр» (Phaedrus) (ок. 370 г. до н. э.), Платон. В диалоге Платон исследует темы любви, души и риторики через разговор между Сократом и Пифо-

Де(монтаж) реальности

317

дором. Они обсуждают природу любви (эроса), ее влияние на душу, а также
важность риторики как искусства убеждения, связанного с истиной и моралью. Диалог также затрагивает вопросы бессмертия души и роли философии
в достижении истины.
38. «Философские исследования» (Philosophische Untersuchungen/
Philosophical Investigations) (1953, посмертно), Людвиг Витгенштейн. В этой
работе Витгенштейн развивает идеи о языке, значении и понимании, критикуя традиционные философские подходы к проблемам логики и метафизики.
Он утверждает, что смысл слов определяется их употреблением в контексте
практики и жизни, и вводит концепцию «языковых игр», показывая, как язык
функционирует в разных аспектах человеческой деятельности.
39. «Шем-Хамфорас и происхождение Христа» (Vom Schem Hamphoras
und vom Geschlecht Christi) (1543), Мартин Лютер. В этой работе Лютер исследует библейские концепции, связанные с именем Бога, а также
философско-религиозные аспекты происхождения Христа, связывая их
с каббалистическими учениями и средневековой традицией. Лютер критикует мистические трактования и проводит разграничение между библейскими
истинами и эзотерическими практиками того времени.
40. «Язык рода человеческого» (The Origin of Speech) (XX в.), Ойген
Розеншток-Хюсси. В этой работе автор исследует происхождение и развитие
языка как основного инструмента человеческой коммуникации и культуры.
Розеншток-Хюсси утверждает, что язык является основой общественного существования и важнейшим элементом формирования человеческого опыта.
41. «Законы» (IV в. до н. э.), Платон. Последняя и самая обширная работа
Платона, в которой он описывает идеальное государственное устройство,
ориентированное на порядок, воспитание и божественный закон. В отличие
от «Государства», где правят философы, здесь управление осуществляется

318

Список литературы

выборными правителями и строгими законами, регулирующими все сферы
жизни. Платон рассматривает роль религии, образования и морали, подчеркивая, что законы должны воспитывать граждан в добродетели и гармонии.
42. «Критика чистого разума» (1781), Иммануил Кант. Фундаментальный труд, в котором Кант исследует границы и возможности человеческого
познания, различая априорные (независимые от опыта) и апостериорные
(основанные на опыте) знания. Он вводит понятие трансцендентального
идеализма, утверждая, что мы познаем не саму реальность («вещь-в-себе»),
а лишь ее явления, структурированные нашим разумом.
43. «Мефистофель и андрогин» (1960), Мирча Элиаде. Элиаде исследует мифологические и религиозные символы, такие как образы дьявольского
искушения и мужского и женского начал в едином, рассматривая их как архетипы, связанные с процессом духовной целостности и трансформации. Он
раскрывает значение этих символов в контексте различных культур, утверждая их центральную роль в формировании мировоззрений и идентичности.
44. «Тимей» (IV в. до н. э.), Платон. Диалог, в котором персонаж Тимей,
представленный как философ и ученый, объясняет происхождение Вселенной, ее структуру и гармонию, а также роль Бога в сотворении мира. Это
произведение является одним из ключевых источников для изучения платонизма, особенно в контексте метафизики и натурфилософии.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или
механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а
также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование,
воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и
влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Издание для досуга

Макаров Андрей Иванович

ДЕМОНТАЖ РЕАЛЬНОСТИ
ЛЮДИ И АЛГОРИТМЫ ЧУЖИХ ИГР
ТЕОРИИ И СТРАТЕГИИ ВЫХОДА ИЗ МАТРИЦЫ
Главный редактор Р. Фасхутдинов
Ответственный редактор М. Виноградова
Литературный редактор О. Каминка
Художественный редактор П. Петров
Компьютерная верстка В. Новикова
Страна происхождения: Российская Федерация
Шы(арушы ел: Ресей Федерациясы
ООО «Издательство «Эксмо»
123308, Россия, г. Москва, ул. Зорге, д. 1, стр. 1, эт. 20, каб. 2013. Тел.: 8 (495) 411-68-86.
Home page: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru
Gндіруші: «Издательство «Эксмо» ЖШL
123308, Ресей, МMскеу Nаласы, Зорге кOшесі, 1-Pй, 1-NQрылыс, 20 Nабат, 2013-каб.
Тел.: 8 (495) 411-68-86. Home page: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru.
Тауар белгісі: «Эксмо»
Интернет-магазин : www.book24.ru
Интернет-магазин : www.book24.kz
Интернет-дкен : www.book24.kz
Импортёр в Республику Казахстан ТОО «РДЦ-Алматы».
LазаNстан Республикасына импорттаушы «РДЦ-Алматы» ЖШС.
Дистрибьютор и представитель по приему претензий на продукцию
в Республике Казахстан: ТОО «РДЦ-Алматы»
ТОО РДЦ Алматы, Алматы, ул. Домбровского, 3«а», литер Б, офис 1.
Дистрибьютор жMне LазаNстан Республикасында Oнімге ша(ымдар
Nабылдау жOніндегі Oкіл: «РДЦ-Алматы» ЖШС.
Алматы N., Домбровский кOш., 3 «а», литер Б, офис 1.
Тел.: 8 (727) 251-59-90/91/92. E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz
Сведения о подтверждении соответствия издания согласно законодательству РФ
о техническом регулировании можно получить на сайте Издательства «Эксмо»:
www.eksmo.ru/certiﬁcation
ТехникалыN реттеу туралы РФ заZнамасына сай басылымныZ сMйкестігін растау
туралы мMліметтерді мына адрес бойынша алу(а болады: http://eksmo.ru/certiﬁcation/
Произведено в Российской Федерации
Ресей Федерациясында Oндірілген
Сертификаттау(а жатпайды

Дата изготовления / Подписано в печать 18.07.2025. Формат 72x941/16.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 25,07.
Тираж
экз. Заказ