Гибель империи. Византийский урок

Теги: всеобщая история средние века (v – xv вв)

ISBN: 978-5-00178-309-1

Похожие

Благими намерениями: Русская церковь и власть от Горбачева до Путина

Историк №6/2023

Войны памяти на постсоветском пространстве

«Византийская мозаика». Сборник публичных лекций Эллино-византийского лектория при Свято-Пантелеймоновском храме

Текст

ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ

ГИБЕЛЬ

ИМПЕРИИ

4-е издание

Рекомендовано
к публикации
Издательским советом
Русской Православной
Церкви

ИС Р25-537-3597

вольный
странник

Москва, 2025
Предисловие

Книга «Гибель империи. Византийский
урок» основана на сценарии одноимен-
ного фильма, вышедшего в 2008 году. «Визан-
тийский урок» стал заметным общественным
явлением, вызвал необычайно оживленные
дискуссии. Однако события последних лет
говорят сами за себя — во многом то, что
происходило в Византии, оказалось пророче-
ским для нашего времени. Так что читатель,
взяв в руки эту книгу, получает практически
Машину Времени.

Автор дополнил книгу обширным бло-
ком исторических комментариев.

В издание включена подборка откликов
политиков, историков и деятелей культуры.
Жесткость и резкость некоторых высказыва-
ний отражают общественную атмосферу Рос-
сии недавнего времени, когда либеральная
идеология имела особенно сильное влияние.

Прошли годы, и сегодня мы видим, на-
сколько неизменными остаются проблемы,
высказанные автором много, почти 20, лет
назад.
Митрополит
Тихон (Шевкунов)
Гибель империи.
Византийский
L УРОК

'\Ч? Сценарий фильма
Архимандрит Тихон (Шевкунов) — автор и ведущий

2008 год. Кадр из фильма «Гибель империи. Византийский урок»

Константинополь (ныне — Стамбул)

Храм Святой Софии (ныне—мечеть)
u UHuTo iu k>tc> t olxx 1 tU'tv.H;

jp* имний русский пейзаж. Храм. Метель.

Ведущий:

Здравствуйте. В 1453 году рухнула Ви-
зантийская империя. Сейчас мы с вами
посмотрим, как это происходило.

В порывы вьюги вплетается пение муэдзи-
на. Стамбул. Муэдзин продолжает молитву,
усиленную через динамики. Шум базара вос-
точного города. Турецкая речь.

Ведущий:

Этот город назывался когда-то Констан-
тинополем1 и еще шесть веков назад
был, без всякого преувеличения, столи-
цей одной из величайших мировых ци-
вилизаций — Византийской империи2.

Правовое государство, которое так
привычно для нас сегодня, сформиро-
ванное на основе римского права, было
создано именно здесь, в Византии, ты-
сячу пятьсот лет назад3. Юридическая
система, являющаяся базовой основой
для всех типов законов в большинстве
Средневековая
карта
Византийской
империи

современных государств,— это колос-
сальное творение византийской юрис-
пруденции эпохи императора Юстиниа-
на4. Система школьного и высшего обра-
зования5 впервые в мире возникла в Ви-
зантии; именно здесь в V веке появился
первый университет. В Византии была
создана самая стабильная в истории че-
ловечества финансовая система, просу-
ществовавшая практически в неизмен-
ном виде более тысячи лет. Современная
дипломатия с ее базовыми принципами,
правилами, этикетом создавалась и от-
тачивалась здесь, в Византии. Инженер-
ное искусство и архитектура Византии
не имели себе равных, да и сегодня ше-
девры византийских мастеров, такие как
купол Святой Софии6, поражают совер-
шенством технического исполнения.

Ни одна другая империя' в истории
человечества не прожила столь долго,
как Византия. Она просуществовала
тысячу сто двадцать три года8* Для сравне-
ния: Великий Рим рухнул через восемьсот
лет, Османский султанат распался через
пятьсот лет, китайская империя Цин —
через триста, Российская империя просу-
ществовала двести лет, Британская — сто
пятьдесят, Австро-Венгерская — около ста
лет9. На территории Византии в период
расцвета проживала шестая часть насе-
ления земли. Империя простиралась от
Гибралтара до Евфрата и Аравии. В нее
входили территории современных Гре-
ции и Турции, Израиля и Египта, Болга-
рии, Сербии и Албании, Туниса, Алжира
и Марокко, часть Италии, Испания и Пор-
тугалия. В Византии было около тысячи
городов, почти столько же, сколько в со-
временной России10.

Баснословные богатства, красо-
та и изысканность столицы империи
Константинополя буквально потрясали

Византийский
коллаж.

Кадр из фильма
европейские народы, находившиеся в пе-
риод расцвета Византии в состоянии глу-
бокого варварства11; Можно себе пред-
ставить, да и история говорит нам о том
же, что грубые и невежественные скан-
динавы, германцы, франки, англосаксы,
для которых основным способом суще-
ствования был в те времена примитив-
ный разбой, попадая из какого-нибудь
Парижа или Лондона с населением в де-
сятки тысяч человек в миллионный ме-
гаполис, в город просвещенных горожан,
ученых, блистательно одетой молодежи,
толпящейся у императорского универси-
тета, только и мечтали об одном: захва-
тить и ограбить, ограбить и захватить12.
Кстати, когда это им впервые удалось
и войска европейцев, которые называли
себя крестоносцами, в 1204 году вместо
того, чтобы освобождать Святую Землю,
вероломно ворвались в Константино-
поль и захватили этот самый прекрасный
город в мире, они нескончаемым пото-
ком пятьдесят лет вывозили сокровища
Византии. Только драгоценной монеты
было вывезено сотни тонн, — и это при
том, что годовой бюджет самых богатых
стран Европы составлял тогда не более
двух тонн золота13.

Венеция. Собор Святого Марка.
Все колонны, мрамор, драгоценное
внутреннее убранство были похи-
щены именно тогда. Кстати, вот те
самые кони имперской квадриги,
украденные крестоносцами из Кон-
стантинополя.

Были вывезены бесценные святы-
ни и произведения искусства, но еще
больше варвары из Брюсселя, Лондона,
Нюрнберга, Парижа попросту уничто-
жили — переплавили на монету или вы-
бросили как хлам. И по сей день музеи
Европы ломятся от награбленных визан-
тийских сокровищ. Но будем учитывать,
что уцелевшее — это лишь самая не-
большая часть14.

Именно несметными богатствами
Константинополя был выкормлен монстр
ростовщической банковской системы
современного мира. Этот небольшой
теперь город в Италии, Венеция, был

Архимандрит Тихон
у собора Святого
Марка в Венеции.

В кадре видны
скульптуры коней,
похищенные
из Константинополя

Кони имперской
квадриги.

Фрагмент скульптурной
композиции собора
Святого Марка. Венеция
Нью-Йорком ХШ века. Здесь тогда вер-
шились финансовые судьбы народов. По-
началу большая часть награбленного спеш-
но свозилась морским путем в Венецию
и Ломбардию (тогда отсюда и пошло слово
«ломбард»). Как грибы после дождя, ста-
ли появляться первые европейские бан-
ки. Менее пронырливые, чем тогдашние
венецианцы, немцы, голландцы и англи-
чане подключились чуть позже; ими на
хлынувшие в Европу византийские деньги
и сокровища начал создаваться тот самый
знаменитый капитализм с его неуемной
жаждой наживы, которая, по сути, явля-
ется генетическим продолжением азарта
военного грабежа. В результате спекуля-
ции константинопольскими реликвиями
образовались первые крупные еврейские
капиталы15.

Невиданный поток свободных де-
нег вызвал бурный рост западноевро-
пейских городов, стал решающим толч-

ком развития ремесел, наук, искусств.
Запад варварский стал Западом циви-

лизованным лишь после того, как за-
хватил, разграбил, разрушил и поглотил
в себя Византийскую империю16.

Наши предки, тоже, признать-
ся, не отличавшиеся в то время изы-
сканным воспитанием, неоднократно
поддавались варварскому соблазну
поживиться за счет несметных бо-
гатств Царьграда. Но к чести их, да
Спаситель.

Мозаика Св. Софии
и икона прп. Андрея
Рублева

и к нашему счастью, жажда воинской
наживы не затмила для них главное:
русские поняли, в чем заключается са-
мое великое сокровище Византии! Это
было не золото, не драгоценные камни,
даже не искусство и науки. Главным со-
кровищем Византии был Бог. И, объ-
ехав все известные в то время страны
мира, послы князя Владимира именно
здесь поняли, что существует реальное
общение Бога и человека, что для нас
возможна живая связь с иным миром.
«Не знаем, где находились мы, на небе
или на земле», — говорили наши по-
трясенные предки о своем присутствии
на Божественной литургии в главном
храме империи, соборе Святой Софии.
Они поняли, какое богатство можно
14

Пресвятая

Троица.

Икона прп. Андрея
Рублева

получить в Византии. И на это сокро-
вище наши великие предки создали
не банки, не капитал и даже не музеи
и ломбарды. Они создали Русь, Россию,
духовную преемницу Византии.

Так почему же стало возможным,
что это величайшее в мировой истории
и необычайно жизнеспособное госу-

дарство с какого-то момента стреми-

тельно стало утрачивать жизненные
силы? Самое интересное, что пробле-
мы, с которыми столкнулась Византия
в период своего упадка: внешняя агрес-
сия, природные стихии, экономический
и политический кризисы, — были со-
всем не новыми для этого, более чем
тысячелетнего, государства с испытан-
ным механизмом выхода из самых опас-
ных ситуаций, — подобные испытания
страна не раз успешно преодолевала.

Да, было множество завистливых
врагов и на востоке и на западе, были
землетрясения, была чума, но не они
победили Византию. Все проблемы
были бы преодолены, если бы визан-
тийцы смогли победить самих себя.

Сегодня мы будем говорить имен-
но о том внутреннем враге, который
появился в духовных недрах византий-
ского общества и сокрушил дух вели-
кого народа, сделав его беззащитной
жертвой тех вызовов истории, на кото-
рые Византия уже не смогла ответить.

Сегодня мы привыкли считать ос-
новой благосостояния общества его
экономику. Хотя слово «экономика»,
да и сама экономическая наука,

На улице Стамбула.

Кадр из фильма
m _ _ ui » ii>

византийского происхождения, сами
византийцы никогда не уделяли ей
первостепенного внимания. За свою
историю византийская финансово-
экономическая система пережила не-
сколько тяжелых кризисов, но эф-
фективное производство и сельское
хозяйство в целом позволяли выправ-
лять ситуацию. Достаточно сказать,
что в течение тысячи лет вся междуна-
родная торговля была основана на
золотой византийской монете.

Проблемой, которую Византия

не смогла решить и которая в конце
концов погубила ее экономику, ста-

ла утрата государственного контроля
над финансами, грандиозный некон-

Крепостная стена
Константинополя.
Исторический
памятник
в Стамбуле

тролируемый процесс оттока капита-
ла на Запад, в развивающуюся Евро-
пу. Государство выпустило из своих
рук рычаги контроля над торговлей
и промышленностью и в конце концов
отдало свои основные торговые и эко-
номические ресурсы иностранным
предпринимателям.

Произошло это так. Одним из глав-
ных финансовых ресурсов страны была
не нефть, как сейчас, и не газ, а тамо-
женные поступления от грандиозной
международной торговли на Босфоре
и Дарданеллах. Византийцы, которые
ранее всегда принципиально полага-
лись только на свои силы в управлении
страной и в хозяйственных вопросах,
вдруг стали бурно обсуждать, а потом
и решили, что международную торгов-
лю разумнее предоставить зарубежным
«друзьям», более предприимчивым
и готовым взять на себя все расходы по
созданию сложных транспортных по-
токов, вооруженной охране торговых

Венецианский
карнавал.

Кадр из фильма

путей, строительству новых портов,
Византийская
печать
на документы

Император

Алексий I Комнин

интенсификации и развитию коммер-
ческой деятельности. Были призваны
западные специалисты из Венеции
и Генуи, за несколько столетий вырос-
шие на византийской торговле, и им
была разрешена беспошлинная торгов-
ля и поручена охрана морских коммуни-
каций на территории империи.

Запад всеми правдами и неправда-
ми стал вовлекать Византию в зарожда-
ющийся тогда прообраз всеевропейской
торговой организации и, воспользо-
вавшись одним из сложных периодов
в жизни империи, добился своего: импе-
ратор Алексий 1 Комнин на самых невы-
годных для страны условиях подписал
международный торговый договор, на-
званный «Золотая булла»17. На поверку
этот договор оказался кабальным и вы-
годным только Западу.

До поры до времени все были до-
вольны, оживилась торговля, в городских
лавках и магазинах появилось неви-
данное прежде изобилие европейских
и азиатских товаров, но все это не далось
даром: за считаные десятилетия отече-

ственное производство и сельское хо-
зяйство деградировали стремительными
темпами18.

Разорились или попали в зависи-
мость от иностранцев все византийские
предприниматели. Когда всерьез спо-
хватились, оказалось, уже поздно. Был
аннулирован договор «Золотая булла»,
и император Андроник попытался
вернуть стране текущие потоками за
границу доходы. Он конфисковал все
до одного иностранные коммерческие
предприятия, высасывающие послед-
ние ресурсы из экономики государства.
Это не прошло даром ни ему, ни импе-
рии. Его зверски убили, а Венецианская
республика, ставшая к тому времени
крупнейшей финансовой олигархией,

Во время правления
Андроника

I Комнина
заговорщики
убили Стефана
Агиохристофорита,
наместника
императора
в Константинополе.
Миниатюра работы
Жана Коломба.

Ок. 1473 года
Сцена пира.
Книжная
миниатюра.

1378 год. Фрагмент.
Национальная
библиотека Франции

Осада и падение
Константинополя.

1204 год. Фрагмент

наняла целый Крестовый поход и вме-
сто Святой Земли направила его на
грабеж Константинополя. Византий-
цы, которые до этого воспринимали
крестоносцев, в общем-то, как братьев
по вере и военных союзников, были на-
столько не подготовлены к такому ко-
варнейшему удару, что не организовали
должного сопротивления. В 1204 году
французский, германский и итальян-
ский контингенты западных союзников
осадили Константинополь и захватили
его. Город был безжалостно разграблен
и сожжен19.

При этом венецианцы — оплот
тогдашнего свободного предприни-
мательства — объявили на весь за-
падный мир, что восстанавливают по-
пранную законность, права свободного
Химеры.

Скульптура собора
в Шартре. Середина
XII века Франция

международного рынка, а главное —
борются с режимом, отрицающим обще-
европейские ценности. Именно с этого
момента на Западе стал создаваться об-
раз Византии как еретической «империи
зла». В дальнейшем этот образ всегда,
когда требовалось, извлекался из иде-
ологических арсеналов.

Хотя через пятьдесят лет Констан-
тинополь был освобожден от кресто-
носцев, Византия больше никогда не
смогла оправиться от этого удара. А ино-
странные торговцы навсегда остались
полными хозяевами и в экономике, и на
византийском рынке.

Другой неразрешенной проблемой
Византии стала коррупция и олигар-
хия. Борьба с ними велась постоянно
и долгое время была эффективна. За-
рвавшихся чиновников и финансовых
махинаторов подвергали наказаниям
и ссылкам, их имущество полностью
Взятие города
в Малой Азии
мятежником Фомой
Славянином.

Мадридская Скилица,
л. 30 об. Сицилия,
XII век. Национальная
библиотека Испании

конфисковывалось в казну. Но в конце
концов у власти не хватило решимо-
сти и сил последовательно пресекать
это зло. Олигархи обзавелись целыми
армиями под видом слуг и подразде-
лений охраны и ввергли государство
в пучину гражданских войн.

Откуда в Византии вообще взя-
лась олигархия и почему она стала не-
управляема?20

Византия всегда была жестко цен-
трализованным бюрократическим госу-
дарством, и это было отнюдь не ее сла-
бостью, а, напротив, ее исторической
силой. Любые попытки срастания вла-

сти и частных интересов всегда пресе-
кались здесь жестко и решительно. Но
в один из моментов, в период полити-
ческих и административных реформ,
возник соблазн заменить старую и ка-
жущуюся неповоротливой бюрократи-
ческую машину на более эффективную
и гибкую, в которой роль государства бы-
ла бы ограничена и сведена к надзору
Л

над формальной законностью. Короче
говоря, государство ради благих целей
фактически добровольно отказалось
от части своих стратегических моно-
польных функций и передало их в руки
некоего узкого круга семейств.

Эта вскормленная государством но-
вая аристократия недолго находилась под
контролем бюрократического аппарата,
как это задумывалось. Противостояние
шло с переменным успехом и кончилось
тяжелейшим политическим кризисом,
выбраться из которого пришлось ценой
необратимых уступок иностранцам. Что
за этим последовало, мы уже знаем. Оли-
гархическое же разложение государства
продолжалось до самого завоевания тур-
ками Константинополя.

Кстати, во время этой последней
турецкой осады олигархи не только
не дали ни монеты на оборону горо-
да, но и расхитили те скудные сред-
ства, которые еще оставались в казне.
Захватив Константинополь, молодой
султан Мехмет II, потрясенный богат-
ствами некоторых горожан и в то же
время полным отсутствием средств
у защитников города, призвал к себе
самых богатых граждан и задал им
простой вопрос: почему они не дали
денег на защиту города от неприятеля?
«Мы берегли эти средства для твоего
султанского величества», — льстиво

Султан Мехмет II

Мужчины в туниках.

Фрагмент средневековой
миниатюры
24

Монеты, бывшие
в употреблении
в Византии

ответили те. Мехмет тут же приказал
предать их всех самой жестокой казни:
им отрубили головы, а тела бросили
собакам. Те же из олигархов, которые
бежали на Запад, надеясь там укрыть
свои капиталы, были нещадно обобра-
ны западными «друзьями» и закончи-
ли жизнь в нищете.

Огромной проблемой Византий-
ского государства в период упадка
стала частая смена направлений поли-
тики, то, что называется отсутствием
стабильности и преемственности го-
сударственной власти. Со сменой им-
ператора нередко кардинально меня-
лось направление жизни империи. Это
крайне ослабляло всю страну и жесто-
ко выматывало народ.

Политическая стабильность — одно
из главных условий сильного государст-
ва. Это был завет великих императоров
Византии. Но этим заветом пренебрег-
ли. Был период, когда императоры ме-
нялись в среднем каждые четыре года21.
Можно ли было говорить в таких усло-
виях о каком-то подъеме страны, реали-
зации по-настоящему масштабных го-
сударственных проектов, требовавших
многолетней последовательной работы?

Конечно же, в Византии были
и очень сильные императоры. Таким был,
например, Василий И22, кстати, крестный
отец нашего святого князя Владимира23.
Он принял управление империей после Византийский
тяжелейшего кризиса: страна фактиче- император
ски была приватизирована олигархией.

Василий II в первую очередь жестко
выстроил вертикаль власти, разгромил
сепаратистское движение на окраинах,
подавил мятежных губернаторов и оли-
гархов, собиравшихся расчленить импе-
рию. Затем он провел «чистку» в прави-
тельстве, конфисковал в казну огромные
наворованные суммы.

Твердые меры Василия II позволили
ему довести доходы казны до небывало
высоких сумм: годовой доход империи
Император
Василий II.

Мадридская Скилица,
л. 186 об. Сицилия,
XII век. Национальная
библиотека Испании

Болгарский
аристократ Никулица
со связанными
руками под охраной
византийского воина.

Мадридская Скилица,
л. 186 об. Сицилия,
XII век. Национальная
библиотека Испании

составлял при нем девяносто тонн зо-
лота. Для сравнения, Россия вышла на
такие масштабы государственного бюд-
жета только к началу XIX века.

Василий значительно ослабил мо-
гущественных тогда региональных
олигархов-магнатов. Влияние и богат-
ство этих местных владетелей были
порой несравненно большими, чем
влияние официального правителя. Так,

однажды, во время военного похода,
малоазийский магнат Евстафий Мале-
ин24 демонстративно пригласил в свое
имение на отдых все войско импера-
тора Василия, во главе с ним самим,

и легко содержал эту огромную армию,
пока они не отдохнули и не подкрепи-
лись с силами. Этот олигарх серьезно
надеялся влиять на судьбы государства:
он начал интригу и выдвинул своего
марионеточного кандидата на высшую
власть, но поплатился: у него конфи-
сковали все его огромное имущество,

а самого отправили в одну из самых
отдаленных тюрем империи.

Другой мятежный магнат, Варда
Склир, когда его мятеж был подавлен,
в доверительной беседе сам посоветовал
императору Василию II изнурять магна-
тов налогами, различными поручения-
ми, а главное — государственной служ-
бой, чтобы у них не оставалось времени
излишне богатеть и усиливаться25.
Восстановив вертикаль власти
в стране, Василий II оставил своему
преемнику своего рода «стабилиза-
ционный фонд», такой огромный, что,
по словам историка Михаила Пселла,
для него пришлось вырыть новые ла-
биринты подземных казнохранилищ26.
Этот государственный резерв предна-
значался в первую очередь на проведе-
ние военной реформы и организацию
боеспособной профессиональной ар-
мии. Но наследники Василия все эти
накопления бездарно проели и рас-
тратили.

Вообще с преемниками в Византии
была беда!.. Хотя уж кто-кто, а византий-
цы были лучшими в мире специалиста-
ми по преемникам. У них отсутствовал
принцип наследования трона. Желая обе-
спечить передачу власти достойному на-
следнику, императоры обычно избирали

Византийское золото.

Кадр из фильма
одного или двух преемников и активно
привлекали их к государственным де-
лам. Поручали высокие и ответственные
должности в правительстве и пригляды-
вались к ним. Была даже система, когда
в стране были и император, и так называ-
емые младшие императоры — преемники.
Все это было очень разумно, но, как ни
оттачивали эту систему, в конце концов
стало ясно — с преемником все просто:
или повезет, или нет.

Василию II не повезло. Занятый го-

сударственными делами, он так и не успел
подготовить себе достойного преемни-

Коронация
византийского
императора.

Мадридская Скилица,
л. 10 в. Сицилия,
XII век. Национальная
библиотека Испании

ка, и в конце концов на престол вступил
его родной брат Константин VIII. Но-
вый император, почувствовав себя мо-
гущественным, свободным и несметно
богатым, предался не делам, а востор-
женным мечтам о делах и грезам о сла-
ве, которая должна была затмить славу
брата. Результат оказался плачевным: под
эгидой порфироносного мечтателя ци-
ничная правящая элита быстро утратила
внушенные ей Василием II послушание
и дисциплину и с новой силой погрузи-
лась в борьбу за власть.

Хотя олигархи быстро добились
своего, это не далось им даром: если
Василий II карал непокорных конфи-
скацией или, в крайнем случае, обыч-
ным в Средние века ослеплением, то
его преемник, истеричный Констан-
тин, в порывах гнева оскопил половину
тогдашней византийской чиновничьей
элиты. К тому же экстравагантностью
своих поступков он затмил даже одно-
го из беспутных императоров времен
упадка страны по прозвищу Пьяница
и подобно ему в невменяемом виде по-
тешал чернь на городском ипподро-
ме, раза в три большем, чем римский
Колизей.

Византийцы.

Сувенирные фигурки

Дионис и Сатир.

Мозаика. Антиохия, IV век
Пример
сервировки
византийского
стола.

Кадр из фильма

Следующий преемник тоже не
оправдал надежд. Вертикаль централь-
ной власти стала рушиться. Итог но-
вого противостояния кланов и элит,
постоянных переделов собственности
оказался закономерно плачевен: уже
через пятьдесят лет империя очути-
лась на краю гибели.

К слову, огромный стабилизацион-
ный фонд в руках неталантливых пра-
вителей тоже принес не благо, а беду:
без труда доставшиеся деньги вдруг
стали работать против государства.
Они развратили, разложили общест-
во. Византийский историк Михаил
Пселл с горечью говорит, что именно от
неразумного использования, а больше
от разворовывания денег, накопленных
Василием, «заболела» империя: «Начало
вздуваться тело государства, одних под-
данных раскормили деньгами, других
по горло набили чинами и сделали их
жизнь нездоровой, пагубной»27.

Итак, вопрос о преемстве власти
оказался для империи вопросом жиз-
ни и смерти: будет сохранено пре-
емство и стабильность развития —
у страны будет будущее. Нет — ее ждет
крах. Но народ зачастую этого не по-
нимал и время от времени требовал
новых и новых перемен. На подобных
настроениях играли разного рода аван-
тюристы и беглые олигархи. Обычно
они укрывались за границей и оттуда

«Чумной доктор».

Венецианский карнавал

поддерживали интриги с целью свер-
жения неугодного им императора, обе-
спечения властью своего ставленника
и новых переделов собственности. Так,
в Риме в XV веке сидел бежавший из
Византии и получивший политическое
убежище некий Виссарион28 — средней
руки ученый, беспринципный политик
и гениальный интриган, который из
Рима координировал всю оппозицию
в Константинополе и причинил немало
головной боли правительству, а к тому
же еще и стал католическим кардина-
лом. Он купил себе дом в Риме. А после
его смерти западные покровители даже
назвали в его честь небольшую улицу

Виссарион

на окраине города.

Тяжелейшей и неизлечимой болез-

нью страны стала проблема, которая
ранее никогда не стояла в Византии:
Святые отцы
Церкви.

Миниатюра
из древнейшей
рукописи книги
Евфимия Зигабена
«Паноплия
догматика».
Библиотека
Ватикана.

Vat. gr. 666

в империи появился национальный
29
вопрос .

Дело в том, что национальной проб-
лемы в Византии действительно мно-
гие столетия не существовало. Будучи
историческими законными потомка-
ми уничтоженного к V веку варвара-
ми Древнего Рима, жители Византии
называли себя римлянами, ромеями.
В огромном государстве вместо разде-
ления на множество национальностей
было единое вероисповедание — Пра-
вославие. Византийцы буквально ис-
полняли христианское учение о новом
человечестве, живущем в Божествен-
ном Духе, где «нет ни еллина, ни иудея,
ни... скифа», как писал апостол Павел.
И это надежно предохраняло страну
от всесокрушающих бурь националь-
ной розни. Достаточно было любому
язычнику или иноверному принять
православную веру и подтвердить свою
веру делами, и он становился абсолют-
но полноправным членом общества. На
византийском престоле, например, им-
ператоров армян было почти столько
же, сколько и греков, были люди с си-
рийскими, арабскими, славянскими,
германскими корнями. Высшими госу-

дарственными чиновниками станови-
лись без ограничения представители
всех народов империи — основной упор

делался на их деловые качества и при-
верженность православной вере. Все
это обеспечивало ни с чем не сравни-
мое культурное богатство византий-
ской цивилизации.

Чужими для византийцев были
лишь люди другой, неправославной,
морали, другого, чуждого их древней
культуре, мироощущения. Например,
грубые, невежественные, неистово алч-
ные западноевропейцы того времени
были для ромеев варварами. Импера-
тор Константин Багрянородный30 так
наставлял своего сына, который выби-
рал себе невесту: «Поскольку каждый
народ имеет различные обычаи, раз-
ные законы и установления, он должен
союзы для смешения жизней заклю-
чать и творить внутри одного и того же
народа».

Чтобы верно понять мысль импера-
тора, надо помнить, что его прадедом

Венецианские маски
1 _i.i ц| _ щ Н| ...

был скандинав по имени Ингер, де-
дом — сын армянина и славянки из Ма-
кедонии, женой — дочь армянина и гре-
чанки, а невесткой — дочь итальянского

короля. Его родная внучка Анна стала

женой русского князя Владимира Свя-
того сразу же после того, как тот принял
крещение.

Идею нации, а затем и националь-
ного превозношения византийцы,
а точнее византийские греки, которые,
без сомнения, были государствообра-
зующим народом в Византии, позаим-
ствовали у европейцев, которые сами
жили в небольших национальных госу-

дарствах, построенных на этническом
принципе, например Франция, немец-
кие государства, итальянские республи-
ки. Национальное устройство было пра-

вильно и хорошо для них, но все дело
было в том, что Византия была не эт-

ническим государством, а многонаци-
ональной империей, — ив этом заклю-
чалось принципиальное отличие. Сто
лет византийские греки боролись с этим
искушением и не давали себя сломить.
«Мы все ромеи — православные граж-
дане Нового Рима», — заявляли они.

Надо заметить, что происходили
все эти процессы в самом начале эпохи,
названной историками Возрождени-
ем, — всемирным воссозданием имен-

но национальной, эллинско-греческои,
языческой идеи. Тяжело было грекам
не соблазниться этим западноевро-
пейским ренессансом, не впасть в ис-
кушение перед восторгом и пиететом
европейцев, млевших от культуры их
великих предков.

Первой поддалась тогдашняя ин-
теллигенция: просвещенные визан-
тийцы начали ощущать себя греками.
Пошли националистические движения,
отказ от христианских традиций, и, на-
конец, при императорах Палеологах
имперская идея уступила место узко-
этническому греческому национализ-
му. Но предательство имперской идеи
не прошло даром: националистическая
лихорадка разодрала империю, и она
быстро была поглощена соседней ис-
ламской державой...

Апологет греческого национализма
ученый либерал Плифон31 так надменно
писал императору Мануилу II:

Застолье
французского
короля Карла V.

Иллюстрация из Больших
французских хроник,
фрагмент. Национальная
библиотека, Париж.

Ms Fr 2813, фолио 473
Плифон

ы, которыми вы повелева-
ете и управляете, — греки
по происхождению, как об
этом свидетельствуют
язык и унаследованное нами
образование!

Такие слова были немысли-

мы еще сто лет назад. Но Плифон напи-

сал их накануне падения Константинопо-

ля, в котором жили уже не ромеи, а греки,
армяне, славяне, арабы и итальянцы,
враждующие друг с другом.

К слову, надменность греков при-
вела к тому, что славян в империи ста-
ли дискредитировать. Этим Византия
оттолкнула от себя болгар и сербов,
которые реально могли помочь в борь-
бе с турками. Кончилось все тем, что
народы некогда единой Византии при-
нялись враждовать друг с другом.

Средневековые
воины.

Историческая
реконструкция
Чумной доктор.

Историческая
реконструкция

Запад не преминул воспользоваться
новой смутой: сербов и болгар стали ста-
рательно убеждать, что греки столетия-
ми угнетают их национальную самобыт-
ность. Было спровоцировано несколько
настоящих революций, и наконец при
помощи экономических и военных ры-
чагов Запад настоял на отделении сербов
и болгар от Византии и присоединении
их к объединенной латинской Европе.
Те полезли: «Мы тоже европейцы!» —
вдруг осознали они. Запад наобещал им
материальную и военную помощь, но,
конечно же, обманул и цинично бросил
их перед собой на пути турецких орд.
Преданные Западом балканские народы
на долгие столетия оказались под жесто-
чайшим турецким игом. А Византия уже
ничем не могла помочь. Национальное
превозношение сыграло самую сквер-
ную роль для империи32.

37
ольшой проблемой стала посте-
пенная утрата реального контро-
ля над отдаленными областями
и провинциями. Особенно остро

чувствовалось противоречие между
провинциями и сытой, богатой сто-

лицей — Константинополем, кото-
рый во многом жил за счет нищих

окраин. В начале XIII века византий-

ский писатель Михаил Хониат с горь-
ким упреком писал, обращаясь к жите-
лям столицы: «Разве не вливаются реки
всех богатств в столицу, как в единое
море? Но вы не желаете выглянуть из-за

своих стен и ворот, не хотите посмотреть
на окружающие вас города, ждущие от
вас справедливости; вы посылаете в них
одного за другим налоговых чиновников,
с их зубами звериными, чтобы пожирать
последние останки. Сами же вы остае-
тесь у себя, предаваясь покою и извлекая
богатства».

Даже столичный градоначаль-
ник — эпарх Константинополя33 об-
ладал совершенно особым статусом
в стране, и современники иногда упо-
добляли его власть власти царской,
«только без порфиры», как говорили
они. Один из таких эпархов однажды
столь бурно увлекся строительством

Византийская
миниатюра.
Фрагмент

многоэтажных домов в столице, что
останавливать его пришлось специаль-
ным императорским указом о запрете
строительства в столице зданий боль-
ше десяти этажей.

Вся политическая, культурная и об-
щественная жизнь, по сути, проходила
в Константинополе. Правительство не
хотело замечать, что создается серьез-
нейший дисбаланс и забытая столицей
провинция все больше нищает. Посте-
пенно в ней острее стали проявляться
центробежные тенденции.

Губернаторы отдаленных террито-
рий тоже зачастую вели свою лукавую
игру. Собиравшиеся в провинции налоги
бессовестно разворовывались. И пол-
беды, если уворованные деньги шли на
личное обогащение губернаторов и их
приспешников. Хуже, когда на государ-
ственные же средства создавались на-
стоящие воинские формирования под ви-

Древняя
византийская
многоэтажная
постройка

дом отрядов для охраны правопорядка.
И порой эти войска были более боеспо-
собны, чем регулярная армия.

Византийская
миниатюра.
Фрагмент
Абу Заид в своем

шатре.

Фрагмент миниатюры
из «Макамата аль-Харири».
Венская рукопись, 1334 год

1,1^ЧП— III - HI III «

Когда государство слабело —
провинции отделялись. Государство
почти беспомощно смотрело на этот
процесс. Но мятежные губернаторы,
освободившись от власти центра, не-
долго оставались в плену своих ра-
дужных надежд. Вместе с несчастным
населением их областей они почти
мгновенно попадали под жестокую
власть иноверных. При этом населе-
ние истреблялось или попадало в раб-
ство, и самостийные территории засе-
лялись турками и персами.

Демографическая проблема была
одной из самых острых в Византии.
Империю постепенно заселяли чуж-
дые народы, уверенно вытесняя корен-
ное православное население. На глазах
происходила смена этнического соста-
ва страны. В чем-то это был неизбеж-
ный процесс: рождаемость в Византии
становилась все более низкой. Но и это

было не самое страшное. Такое време-
нами случалось и раньше. Катастрофа
была в том, что народы, которые теперь
вливались в империю, больше не стано-
вились ромеями, а навсегда оставались
чужими, агрессивными, враждебными.
Теперь пришельцы относились к Ви-
зантии не как к своей новой родине,
а лишь как к потенциальной добыче,

которая рано или поздно должна пе-
рейти в их руки.
Происходило это еще и потому, что
империя отказалась заниматься вос-
питанием народа, в угоду появившимся
в начале эпохи Возрождения демаго-
гическим веяниям о государственной
идеологии как о насилии над лично-
стью. Но свято место пусто не бывает.
Добровольно отказавшись от своей
тысячелетней идеологической функ-
ции воспитания народа, византийцы
допустили влияние на души и умы сво-
их граждан не столько независимой
и вольной мысли, сколько целенаправ-
ленной агрессии, нацеленной на раз-
рушение основных устоев государства
и общества.

Причал для городских
пассажирских
катеров в Стамбуле

Арабы-христиане
Император
Юстиниан
со свитой

ведь у них был потрясающий, ни
с чем не сравнимый опыт! Лучшие
правители империи умело ис-
пользовали свое великое наслед-
ство: богатейший опыт управле-
ния и подчинения. В результате
жестокие варвары, приобщенные
к великой христианской культуре,

оказывались самыми надежными со-

юзниками, получали громкие титулы,
обширные поместья, входили в число
высших сановников государства и сра-
жались за интересы империи на самых
отдаленных рубежах.

Что же касается демографических
вопросов и извечной головной боли
всякой империи — сепаратизма окраин,
то лучшие византийские императоры
оставили своим наследникам прове-
ренные способы имперского решения
этих задач. Например, создание усло-
вий для массового переселения жителей
из центральных областей в отдаленные
провинции. Это сразу давало настоящий
взрыв рождаемости и уже во втором
поколении необычайную жизнеспособ-
ность переселенцев на новом месте.

Но весь этот опыт был жестоко ос-
меян, этим великим опытом преступно
пренебрегли в угоду чужому мнению
и наконец безвозвратно потеряли!

Но что же это было за мнение? Чьим
взглядом вдруг стали так дорожить ви-
зантийцы? Что могло так повлиять на их
умы, что они одну за другой стали совер-
шать столь самоубийственные ошибки?
В это трудно поверить, но столь громад-
ный пиетет и зависимость у византий-
цев постепенно сложились по отноше-
нию к тому самому варварскому некогда
Западу, который завистливо и алчно сто-
летиями взирал на богатства Византии,
а потом холодно и системно наживался
на ее постепенном разрушении.

Охотники,
нападающие на тигра.

Мозаика из Большого
дворца в Константинополе
Византия была особым государством,
которое отличалось и от Запада, и от Вос-
тока. Все признавали этот факт. Но одни
восхищались им, другие эту самобыт-

Историческая
реконструкция.
Кадр из фильма

ность ненавидели, третьи ею тяготились.
Как бы то ни было, но отличие Византии
по отношению к остальному миру было
объективной реальностью. Начать с того,
что Византия была единственной в мире
страной, простиравшейся на огромном
пространстве между Европой и Азией, —
уже эта география во многом определяла
ее уникальность. Очень важно, что Ви-
зантия по природе своей была многона-
циональной имперской державой, в кото-
рой народ ощущал государство как одно
из своих высших личных ценностей. Это
было совершенно непостижимо для за-
падного мира, где в свяi ценный принцип
были уже тогда возведены индивидуа-
лизм и частный произвол.
Воскресение
Христово.

Фреска монастыря
Хора. XIV век

Смыслом существования и душой
Византии было Православие — ни-
чем не поврежденное исповедание
христианства, в котором тысячелетие
принципиально не изменяли никаких
догматов. Такого демонстративного
консерватизма Запад просто не выно-
сил, называл его нединамичным, ту-
пым, ограниченным и в конце концов
с угрюмым фанатизмом стал требовать,
чтобы Византия модернизировала всю
свою жизнь по западному образцу —
в первую очередь религиозную, духов-
ную сферу, затем интеллектуальную
и материальную. По поводу уникаль-
ности и своеобразия Византии Запад,
несмотря на свою порой поразительную
и страстную любовь к этой цивилиза-
ции, вынес свой приговор: все это долж-
но быть уничтожено. Если потребуется,
то вместе с Византией, с ней и с ее ду-
ховными наследниками.

Грозные звуки органа.

Ведущий в католическом храме у средневеко-
вого органа):

Неплохой орган. Тоже изобретен и соз-
дан в Византии. В IX веке его завезли
сюда, в Западную Европу, и с тех пор,
как видите, он здесь прижился34.

Но, конечно же, нелепо говорить, что
Запад был виновен в неудачах и падении
Византии. Запад лишь преследовал свои
интересы, что вполне естественно. Исто-
рические поражения Византии происхо-
дили тогда, когда сами византийцы изме-
няли основным принципам, на которых
держалась их империя. Эти великие прин-
ципы были просты и с детства известны
каждому византийцу: верность Богу, Его
вечным законам, хранящимся в Право-
славной Церкви, и безбоязненная опора
на свои внутренние традиции и силы.

Ной выпускает голубя.

Мозаика собора Монреале,
конец XII—середина
XIII века
Столетиями византийские императо-
ры, мудрые и недалекие, успешные прави-
тели и бездарные полководцы, святые на
троне и кровавые тираны, когда перед
ними вставала неизбежная необходи-
мость судьбоносного выбора, знали, что

Господь заключает
с Ноем завет
в виде радуги.

Мозаика собора
Монреале,
конец XII—
середина XIII века

следование этим двум правилам является
залогом жизнеспособности их империи.

В Священном Писании, которое
с детства было знакомо каждому ви-
зантийцу, об этом сказано совершенно

определенно:

о свидетели пред вами призы-
ваю сегодня небо и землю: жизнь

и смерть предложил я тебе, бла-

>3 гословение и проклятие. Избери
жизнь, дабы жил ты и потом-
Византии с конца XIII века обра-
зовались две партии. Одна при-
зывала опираться в первую очередь
на свои внутренние силы, безусловно
верить в них, развивать колос-
сальный потенциал своей стра-

* ны. Западноевропейский опыт
они были готовы восприни-
мать избирательно, после серьез-
ной проверки временем, и лишь в тех

Миниатюра
из Россанского
кодекса, унциального

случаях, когда перемены не будут ка-
саться фундаментальных основ веры
и государственной политики. Другая

манускрипта VI века

партия — прозападная, представите-

на греческом языке,
содержащего тексты
Евангелий от Матфея
и Марка.

Фрагмент

ли которой, указывая на несомненный
факт того, что Европа развивается все
более успешно, стали громче и громче
заявлять, что Византия исторически

исчерпала себя как политическое, куль-

турное и религиозное явление, и тре-
бовали коренной перестройки всех
институтов государства по образцу
западноевропейских стран.

Представители прозападной пар-
тии, тайно, а чаще и открыто, поддер-
живаемые европейскими правитель-
ствами, одержали безусловную победу
над имперскими традиционалистами.
Под их руководством в стране был
осуществлен ряд важнейших реформ,
включая экономическую, военную, по-
литическую и, наконец, идеологическую
и религиозную. Все эти реформы за-
вершились полным крахом и привели
к таким духовным и материальным раз-
рушениям в империи, что она осталась
совершенно беззащитной перед напо-
ром войск своего восточного соседа —
Османского султаната.

В первую очередь западная партия
начала пересмотр отечественной исто-
рии, культуры и веры своей страны.

Миниатюра
из Россанского
кодекса, унциального
манускрипта VI века
на греческом языке,
содержащего тексты
Евангелий от Матфея
и Марка.

Иной фрагмент

Турки под
Константинополем.

Фреска Молдовитского
монастыря
У древних стен
Константинополя.

Кадр из фильма

Но вместо здоровой критики они
предложили обществу пагубное само-
уничижение. Все западное превозноси-
лось, свое презиралось. Византийская
история искажалась, вера и традиции
осмеивались, армия подвергалась уни-
жению. Из Византии стали создавать

некоего всемирного монстра.

Богатая византийская молодежь
теперь уже не училась в своей стране,
а уезжала учиться за границу. Лучшие
умы византийской науки эмигрирова-
ли на Запад — государство перестало
уделять им должное внимание. Им-
ператор Феодор II предрекал: «От-
ринутая наука станет врагом нашим

и ополчится на нас. Она либо отдаст

нас на погибель, либо сделает варва-
рами. Пишу это охваченный мрачной
тоской». Предчувствия императора
не обманули его. Во время последней
роковой осады Константинополя вы-
дающийся ученый-литейщик, венгр
Урбан, предложил императору создать
большие артиллерийские орудия, ко-
торые могли бы разметать турецкое
войско. Но казна была пуста, а кон-
стантинопольские богачи денег не
дали. Не получив платы, оскорбленный
Урбан предложил свои услуги султа-
ну Мехмету, Султан ухватился за этот
шанс, который давал ему возможность
разрушить неприступные стены горо-
да. Он открыл неограниченное финан-
сирование проекта, и в конце концов
пушки Урбана, лучшего ученика визан-
тийской школы баллистики, решили
судьбу империи.

Задолго до этого по западному об-
разцу была проведена военная рефор-
ма36. В Византии столетиями суще-
ствовала проверенная, хотя и не всегда

Миниатюрная
копия качелей
или подвесной
конструкции.
Кадр из фильма
Захват Адрианополя
в 914 году*

Мадридская Скилица.
Сицилия, XII век.

Национальная
библиотека Испании

Рыцари Тристан,
Галаад и Ланселот.

Фрагмент миниатюры
из «Романа о Тристане»
Жиля Срасьена,
иллюстрированного
Звераром д' Зспинком.
XV век. Музей Конде,
Париж, Франция

эффективная, система так называемого
стратиотского ополчения — националь-
ной регулярной армии с рекрутским
набором юношей с восемнадцати лет.
Со временем в византийской армии на-
зрели серьезные перемены. Для войска
нового типа требовались значительные
капиталовложения. Тот самый стабили-
зационный фонд Василия II был пред-
назначен именно для создания эффек-
тивной армии. Фонд, как мы помним,
промотали, а армию решили карди-
нально изменить, построив ее по образ-
цу профессиональной, западной. В то
время умы византийцев были пленены
образом западных рыцарей, закован-
ных в латы и доспехи — последние до-
стижения тогдашней оборонной про-
мышленности. «Мои византийцы как
глиняные горшки, — презрительно го-
ворил о византийских военных один из
императоров, — а западные рыцари как
металлические котлы!» Короче говоря,
в результате реформы свою регулярную
армию разрушили, профессиональную
так и не создали. В конце концов был
взят курс на блок с Западом в рамках но-
вого военно-политического союза, а на
деле это выразилось в том, что в самые
критические военные периоды при-
шлось прибегать к профессиональной
армии, но не своей, а наемной... А что
такое наемная армия, какова ее верность
и боеспособность, византийцы сполна
узнали на своем очень горьком опыте37.

Пытаясь опираться на опыт Запа-
да, государство становилось все более
и более неэффективным. Но упрямо
искало спасения в новом копировании
западных образцов.

Последним и самым страшным
ударом по Византии стала церковная
уния с Римом. Формально это было

Наклонная виселица
с крюками.

Фрагмент миниатюры
из «Библии крестоносца
Моргана», ок. 1250года,
рукопись (М. 638).

Библиотека и музей
Моргана, Нью-Йорк
Фреска
«Константинов дар».
XIII век. Санти^Куаттро-
Коронати, часовня
Святого Сильвестра.
Рим, Италия

подчинение Православной Церкви Рим-
скому папе, в чисто прагматических ин-
тересах. Очередная внешняя агрессия
поставила перед страной выбор: рассчи-
тывать на Бога и на свои собственные
силы или поступиться вековыми прин-
ципами, на которых основывалось их
государство, но за это получить военную
и экономическую помощь латинского
Запада. И выбор был сделан. В 1274 году
император Михаил Палеолог решился
на коренную уступку Западу. Впервые
в истории посланцы византийского им-
ператора в Лионе признали главенство
Римского папы.

Выгоды, полученные византийцами
от этой сдачи идеологических позиций,
оказались мизерными. Расчеты запад-
нической партии не только не оправ-
дались — они рухнули. Союз с Римом
не продлился долго. Папа-грекофил,
Сценарий
™ 1-111 >! - III UI III -Ml III III

который из лучших побуждений втянул
Византию в унию, вскоре после этого
скончался, а его преемник, новый пон-
тифик, оказался совсем другим, чем его

предшественник: интересы латинского
Запада были для него превыше всего.
Он требовал, чтобы Византия полно-
стью изменилась, перестроилась по об-
разу и подобию Запада. Когда ожидае-
мых Западом изменений не произошло,
папа отлучил своего новоиспеченного
духовного сына императора Михаила
Палеолога от Церкви и призвал Европу
к новому Крестовому походу на Визан-
тию. Обращенные в униатство право-
славные были объявлены плохими ка-
толиками. Византийцы должны были
зарубить на носу, что Западу нужно
только полное и безусловное религи-
озное и политическое подчинение. Не-
погрешимым для византийцев должен
был стать не только папа, но сам Запад.

Другой страшнейшей потерей от
предательства веры стала утрата дове-
рия народа к власти. Византийцы были
потрясены предательством их высшей
ценности — Православия. Они увиде-
ли, что и с главным в жизни — истина-
ми веры, оказывается, можно играть.
Смысл существования византийцев был
потерян. Это было последнее и главное,
что разрушило страну. И хотя далеко

не все приняли унию, но дух народа
был сломлен. На место прежней жажды
жизни и энергичной решимости к дей-
ствию пришли ужасающая общенарод-
ная апатия и усталость. Народ перестал

Фрагмент
византийской фрески.

Кадр из фильма

хотеть жить.

Этот ужас порой случается в исто-
рии с отдельными народами и целыми
цивилизациями. Так вымерли антич-
ные эллины, среди которых в первые
века нашей эры начался необъясни-
мый демографический кризис. Люди
не хотели жить, не хотели продолжать
свой род. Редкие семьи, если и созда-
вались, часто не имели детей. Родив-
шиеся дети умирали от отсутствия
родительской заботы. Аборты стали
повсеместным явлением. Царило за-
силье самых мрачных оккультных
и гностических систем, характеризу-
ющихся ненавистью к жизни. Само-
убийства стали одной из основных
L - Hl III II1 Ш IH HI » JU—

причин смертности населения. Это
сознательное вымирание народа по-
лучило в науке название «эндогенный
психоз П-Ш веков» — массовой пато-
логии психики и утраты смысла даль-
нейшего существования.

Примерно то же самое началось
в Византии после заключения унии38.

Кризис государственной идеологии
привел к тотальному пессимизму. В об-

ществе царили духовно-нравственный

упадок, неверие, увлечение астрологи-
ей и самые дикие суеверия. Алкоголизм
стал настоящим бичом для мужского
населения. Появился болезненный ин-

терес к давно забытым мистериям древ-
них греков. Увлеченная неоязычеством
интеллигенция сознательно и цинично
разрушала в народе основы христиан-
ской веры. Начались процессы депопу-
ляции и кризиса семьи. Из ста пятиде-
сяти известных нам византийских ин-
теллектуалов на рубеже XIV и XV веков
только двадцать пять создали семью39.

Это лишь немногое, к чему привело
Византию решение элиты пожертвовать
высшими идеалами ради практических
выгод. Рушилась душа — в великом на-
роде, давшем миру грандиозные об-
разцы полета духа, теперь повсеместно
царил сплошной цинизм и склоки. Рус-
ский паломник в начале XIV века писал:
«Греки — это те, у которых нет любви».

Сатир

Цистерна

Базилика —
древнее подземное
водохранилище
Константинополя
7л учшие умы Византии с печалью
взирали на постепенную смерть
-и империи, но их голоса уже никто
тА Л не слушал. Видный государствен-
ную U| ный деятель Феодор Метохит,
л К не видя никакого средства спа-
58 v сения для Византии, оплакивал

VyJ прежнее величие «ромеев» и их «по-
гибшее счастье». Он оплакивал им-
перию, «терзаемую болезнями, легко
страдающую от всякого покушения
соседей и являющуюся беспомощной
жертвой судьбы и случайностей».

Новая уния, в какой-то уже совсем
безумной надежде на помощь Запада
подписанная во Флоренции, ничего не
изменила. А для самих византийцев
это был новый моральный удар огром-
ной силы. Теперь не только христолю-
бивый царь, но и патриарх разделяли
веру латинян40.

Но, несмотря на предательство
отдельных иерархов, Православная
Церковь устояла. «Все были против
унии»41, — сообщает нам византий-
ский историк.

«О жалкие ромеи! — пророчески
писал из своего затвора монах Геннадий
Схоларий после подписания Флорен-
тийской унии и за четырнадцать лет до
падения Константинополя. — Зачем вы
сбились с праведного пути: удалились от
надежды на Бога и стали надеяться на
силу франков? Вместе с городом, в кото-
ром скоро все будет разрушено, отступи-
ли вы и от благочестия вашего. Милос-
тив буди мне, Господи! Свидетельствую
пред лицом Божиим, что неповинен
я в этом. Обратитесь, несчастные граж-
дане, задумайтесь, что вы делаете?! Вмес-
те с пленом, который скоро постигнет
нас, вы отступили и от отческого преда-
ния и стали исповедовать нечестие. Горе
вам, когда придет на вас суд Божий!»42

Фрески монастыря
Хора (ныне мечеть
Карие) в Стамбуле
Диорама,
посвященная
падению
Константинополя.

Фрагмент. Музей-
панорама 1453 года.
Стамбул, Турция

Слова Геннадия Схолария сбылись
абсолютно буквально. А ему самому
пришлось нести неимоверно тяжкий
крест горького патриаршества — он
стал первым православным патриар-
хом плененного турками Константи-

нополя.

риближался роковой 1453 год.

В апреле султан Мехмет43, со-
всем еще мальчишка, такой же
примерно, как нынешние стамбуль-
ские студенты-второкурсники, ему
। был двадцать один год, осадил Кон-
стантинополь. Султан буквально
бредил идеей захвата столицы ро-
меев. Его старшие наставники —
визири, один из которых был тайным
агентом Византии, — уговаривали его
снять осаду: слишком опасно было бы
воевать на два фронта — все были
уверены, что с запада вот-вот придут на
помощь войска. Но султан оказался непо-
слушным воспитанником. А обещанной
помощи из Европы, конечно же, так
и не пришло44.

К партии западников в Константи-
нополе прибавилась еще и протурецкая

Диорама,
посвященная
падению
Константинополя.

Иной фрагмент. Музей-
панорама 1453 года.
Стамбул, Турция

Туристы в Стамбуле
Мехмет
Завоеватель
и свита

партия. Как ни печально, но в среде по-
литиков не было только настоящей ви-
зантийской имперской партии.

Турецкую партию возглавил пер-
вый министр и адмирал мегадука
Лука Натара45. Он во всеуслышание
объявил, что «лучше увидеть в горо-
де царствующую турецкую чалму, чем
латинскую тиару». Скоро именно ему,
первому министру, суждено было спол-
на испытать, что такое на самом деле
«царствующая турецкая чалма». Когда
султан Мехмет II захватил город, он,
среди общего грабежа и дикой резни,
решил поставить градоначальником
именно Луку Натара. Но перед этим,
узнав, что у него есть четырнадцати-
летний сын необычайной красоты, по-
требовал его в свой гарем, состоявший
из мальчиков. Когда потрясенный Но-
тара ответил отказом, султан приказал
немедленно обезглавить и мальчика,
и самого мегадуку Луку.

Развязка неизбежно приближалась.

Стены Константинополя.

Ведущий:

29 мая 1453 года после многомесяч-
ной осады, сопровождавшейся герои-
ческим сопротивлением защитников
города, туркам удалось прорваться на
верхнюю стену. Защитники, испугав-
шись, обратились в бегство. Послед-
ний византийский император Констан-
тин Палеолог остался один, покинутый
всеми. Держа в руках меч и щит, царь
воскликнул: «Нет ли кого из христиан,
чтобы снять с меня голову?» Но неко-
му было ответить. Враги обступили
его, и после недолгой схватки турок,

Взятие турками
Константинополя.

Книжная миниатюра

Архимандрит Тихон
(Шевкунов). 2008 год
64

который оказался сзади, убил само-
держца ударом в спину46.

Современный Стамбул. Улица города.
Пение муэдзина.

Ведущий 'идет по городу):

Что еще добавить?.. Теперь здесь живет
совершенно иной народ, царят иные
законы, иные нравы. Византийское на-
следие, чужое для пришельцев, было
либо разрушено, либо в корне изме-
нено. Потомки тех греков, которые не
были уничтожены завоевателями, на
долгие столетия превратились в бес-
правных изгоев на своей земле.

Мстительная ненависть Запада к Ви-

зантии и к ее преемникам, совершенно
необъяснимая даже для них самих, на
каком-то глубочайшем генетическом
уровне, как это ни парадоксально, про-
должается до сих пор. Без понимания
этого поразительного, но несомненного
факта мы рискуем многого не понять
Архимандрит Тихон
на улице Стамбула.
Кадр из фильма

не только в давно минувшей истории,
но и в истории XX, и даже XXI века47.

В нашей стране до революции ве-
лись серьезные исследования Визан-
тии. Но из теоретических знаний не сде-
лали должных выводов... В первое же
десятилетие советской власти иссле-
дования по византологии были сверну-
ты, а потом и официально запрещены.
Больше того, на всякий случай больше-
вики репрессировали всех оставшихся
в России византологов, лишь немногие
смогли убежать за границу48.

Исследования по византологии в на-
шей стране были возобновлены
в 1943 году решением на самом высоком
государственном уровне, по личному
указанию Сталина49. Казалось бы — со-
рок третий год. Что, не нашлось другого
времени? Да нет, просто бывший семи-
нарист Джугашвили наконец-то понял,
у кого надо учиться истории.

65
Историческая
реконструкция.
Кадр из фильма

А великий город50, который так ча-
сто забывал отеческие древние законы
и которому за это не сохранили даже его
имени, все еще способен на последнее
свое служение: рассказать о небывалом
величии и грандиозности падения вели-
кой империи31.

Пение муэдзина над Стамбулом усилива-
ется. В него вплетаются звуки русской
зимней вьюги. Мы снова у заснеженного
русского храма.

Россия. Зима.

Кадр из фильма
Комментарии

Ту

* ’

Hfc
rtf.

CITE

CkC
сив
СКЙ

И*л

и ы

SnwidbTv

Орнаментированная каноническая таблица
Константинополь (Новый Рим, рус. Царь-
град, совр. Стамбул) — столица Визан-
тийской империи. Город заложен импе-
ратором Константином Великим в 324 г.
на месте античного городка Византий, на
европейском берегу Мраморного моря,
у входа в пролив Босфор. Торжествен-
ное освящение Константинополя, полу-
чившего официальное название Новый
Рим и статус второй после Рима столицы
империи, состоялось 11 мая 330 г. («день
рождения города» в Византии праздно-
вался как государственный и церковный
праздник). Небесной покровительницей
Константинополя считалась Пресвятая
Богородица. В 413 г. при Феодосии II
были построены новые крепостные сте-
ны, значительно увеличившие террито-
рию города. В V-VI вв. население города
с пригородами составляло от 250 тыс. до
1 млн человек. В 14 районах города нахо-
дилось 5 дворцов, 14 церквей, 8 общест-
венных и 153 частных бани, 4 форума,
4 портовых гавани, 52 обрамленных
колоннадами проспекта и 322 улицы, 4388 до-
мовладений (Codex Justinianus VIII.10.12).
В огромном мегаполисе существовали систе-
мы водоснабжения, канализации, действовало
уличное освещение, имелась пожарная охра-
на и полиция. В последующие века население
Константинополя сократилось, но вплоть до
1204 г. он оставался одним из крупнейших
городов мира.

Византия — принятое в науке условное на-
звание поздней Римской империи со столи-
цей в Константинополе, построенном в 330 г.
на месте древнего г. Византий. Несмотря на
то что политический контроль над городом
Римом был окончательно утрачен в VIII в.,
официально на протяжении всей своей исто-
рии (до 1453 г.) государство носило назва-
ние Римской империи {Царство ромеев,
лат. Imperium Romanorum). Самоназванием
жителей было римляне (греч. ромеи) или
христиане. В качестве начала византий-
ского этапа истории империи учеными при-
нимаются разные даты. В историографии
важнейшим рубежом считается правление
первого императора-христианина, строителя
Нового Рима — Константинополя равноапо-
стольного Константина Великого (император
в 306-337 гг., в 312 г. овладел Римом, в 324 г.
объединил всю империю — восточную
и западную ее части). В IV-VI вв. империя
неоднократно делилась на части (послед-
ний раз в 395 г.). В 476 г. Западная империя
была упразднена, ее территории попали под
власть варварских королевств, признавав-
ших верховный статус императора в Кон-
стантинополе. При Юстиниане I (527-565)
значительная часть утраченных территорий,
в том числе Рим, была воссоединена с Вос-
точной Римской империей. В VII в., истощив
все свои силы в войне с Ираном, Византия
утратила значительные области, захваченные
арабами, германцами, славянами, болгарами
и другими народами. Впоследствии государ-
ство неоднократно сжималось под натиском
врагов, но вновь расширяло свои границы,
возвращая себе статус доминирующей дер-
жавы в Восточном Средиземноморье. По-
сле захвата Константинополя крестоносцами
в 1204 г. Византия распалась на несколько
соперничавших государств. В 1261 г. Кон-
стантинополь был освобожден, империя
восстановлена. Окончательный политиче-
ский упадок Византии произошел в XIV в.
Государство, обескровленное гражданскими
войнами, сокращалось под ударами молодого
Османского султаната. 29 мая 1453 г. султан
Мехмед II захватил Константинополь, Визан-
тийская империя прекратила существование.

3 Общепризнано, что Византия унаследовала
и долгое время сохраняла позднеантичные
демократические институты, такие как из-
брание императора сенатом, армией и наро-
дом, публичность главы государства, развитая
судебная система, основанная на кодифици-
рованном римском праве, которое получило
свое оформление именно в византийском
законодательстве.

Византийское государство официаль-
но именовалось общественным делом (от-
голосок древнеримской res publica), казна
делилась на личную (императорскую) и на-
родную, налоги собирались не как подати
василевсу, а как гражданский сбор на обще-
ственные нужды. Ничего подобного не было
в то время в Западной Европе. По словам
академика Г. Г. Литаврина, «в Византии, в от-
личие от стран Запада, искони действова-
ло писаное (римское) право, существовал
открытый суд. Приговору предшествовало
следствие с привлечением свидетелей. По
закону этнические и социальные отличия
не были поводом к смягчению или ужесто-
чению наказания (сохранились документы
об осуждении знатного лица за произвол
в отношении крестьян). Женщины пользо-
вались равными правами с мужчинами, все
дети в семье имели равные права при насле-
довании. Суд защищал имущественные права
вдовы и женщины в разводе. Вдовы получали
налоговые льготы. Осужденный имел право
апелляции к высшим инстанциям вплоть до
прошений на имя императора. Существо-
вало специальное ведомство по разбору
жалоб. Имущественные сделки заверялись
нотариально и находились под защитой за-
кона... До XII в., пока Запад не разгромил
Византию, это была самая культурная страна
мира» (Antidoron. К 75-летию Г. Г. Литаврина.
СПб., 2003. С. 21-22).

Юстиниан I Великий (527-565) — византийский
император; значительно расширил террито-
рию империи, вернул в ее состав захваченные
в V в. варварами Северную Африку, Италию
с Римом и часть Испании. Корпус граждан-
ского права (Corpus juris civilis) — наибо-
лее полная и совершенная форма фиксации
римского права. Составлен комиссией юрис-
тов по приказу Юстиниана I в 529-534 гг.
Включает следующие части: 1) «Кодекс Юс-
тиниана» (12 книг, содержащих более 4600
императорских указов II-V вв.); 2) «Дигес-
ты» (в 150000 параграфов, разделенных на
50 тематических книг, переработаны и упо-
рядочены с целью достижения единства
и непротиворечия ок. 3 млн параграфов,
имевших силу закона толкований римских
юристов); 3) «Институции» (юридическое ру-
ководство). Законодательные акты, издавав-
шиеся после публикации Корпуса, получили
название «новелл» (более новых законов).
Корпус Юстиниана был основой законо-
дательства Византийской империи (в IX в.
переведен на греческий язык). На основе его
рецепции сформировалась система «романо-
германского права», объединяющая право-
вые системы всех стран континентальной
Европы.

Образование в Византии совмещало греко-
римскую школьную традицию и христи-
анское воспитание; 10—12-летние мальчи-
ки и девочки учились читать и писать по
Библии и поэмам Гомера. В V-V1 вв. суще-
ствовали многочисленные высшие учебные
заведения, такие как основанный ок. 425 г.
константинопольский университет, училища
в Афинах, Александрии, Антиохии, юриди-
ческие школы в Константинополе и Бейру-
те. Светские науки изучались по античной
греческой системе, предусматривавшей два
уровня «энциклопедического образования»:
тривиум (грамматика, риторика, диалектика)
и квадривиум (арифметика, музыка, геоме-
трия, астрономия); особо изучались право,
медицина и другие прикладные дисциплины.
74

Наиболее авторитетной наукой считалось
христианское богословие. После времен-
ного упадка в VII-VIII вв. система образо-
вания начинает новый подъем: с середины
IX в. при поддержке правительства действует
университет в Магнаврской палате Большого
дворца; под опекой государства на основе
частного преподавания развивается среднее
образование. На новый уровень образование
вышло в XI-XII вв.: был преобразован кон-
стантинопольский университет (с юридиче-
ским и философским факультетами), откры-
лись патриаршие школы при храмах Святой
Софии и Святых Апостолов. В XII в. широко
распространяются литературно-философские
кружки, группировавшиеся обычно вокруг
влиятельных аристократов (нередко — при-
дворных дам). Грамотность в империи почти
всегда оставалась на беспрецедентном для
Средневековья уровне, будучи распростра-
нена во всех слоях общества. В отличие от
западноевропейских университетов, появля-
ющихся с XIII в. как юридически самостоя-
тельные корпорации, византийские высшие
учебные заведения были государственными,
с утвержденными штатами и высокими окла-
дами профессоров; обучение в них было бес-
платным.

6 Святая София — центральный храм Кон-
стантинополя; посвящен Христу — Пре-
мудрости Божией. Построен императором
Юстинианом I в 537 г. на месте базилики,
сгоревшей во время восстания «Ника» (532).
Архитекторы Анфемий из Тралл и Иси-
дор из Милета разработали уникальную
конструкцию здания — почти квадратную
в плане (78x72 м) базилику, увенчанную ги-
гантским куполом (31 м в диаметре), парив-
шим на высоте около 50 м. На строительство
было израсходовано 320000 фунтов золота
(более 100 т), что составляло примерно три
годовых бюджета империи. Современный
внешний облик храма отличается от перво-
начального. Храм выдержал десятки земле-
трясений. После завоевания турками Кон-
стантинополя в 1453 г. храм был превращен

в мечеть (Айя-Софья-джами)

, позднее

к нему были добавлены четыре минарета,
однако большинство внутренних роспи-
сей остались нетронутыми, так как были
закрыты штукатуркой. В 1936 г. по декре-
ту Ататюрка Айя-Софья была преобразо-
вана в музей, реставраторы открыли скры-
тые в течение многих веков фрески и моза-
ики. 10 июля 2020 г. Госсовет Турции отме-
нил решение 1934 г. о превращении собора
Святой Софии в музей и постановил ис-
пользовать ее в качестве мечети.

7 Империя (от лат. imperium — власть) — ми-
ровая держава, объединяющая различные
региональные государства и народы, отли-
чается полиэтничностью, наличием языка
межнационального общения и доминиру-
ющей культурной традицией. Формы прав-
ления и государственного устройства могут
варьироваться. Классическим примером
империи является Римское государство, ко
II в. до н.э. объединившее под своей властью
значительные территории в Европе, Азии
и Африке (Pax Romana — Римский мир). Соб-
ственно империей в историографии обычно
называют период римской истории с едино-
личного правления Октавиана хХвгуста (год
победы Октавиана над Антонием, 30 г. до н.э.,
во многих древних календарях стал началом
новой эры). Продолжением Римской империи
Августа стала христианская Римская импе-
рия Константина (Византия), оформившаяся
в IV-VII вв.

8 Сами византийцы возраст своего государ-
ства отсчитывали или с эпохи Августа,
или от основания Константинополя. В по-
следнем случае Византия просуществовала
1123 года — с 330 по 1453 г.

9 Римская великая держава (республика, а за-
тем империя) просуществовала более 800 лет
76 (с 1-й Самнитской войны до 476 г.). Осман-

J ская империя — более 500 лет (с конца XIV в.
по 1918 г.). Срок правления китайских дина-
стий, в том числе последней империи Цин,
не превышал 320 лет (за исключением им-
перии Хань, продержавшейся с перерывами
426 лет). Пик могущества колониальной Бри-
тании (Pax Britannica) длился около 150 лет
(с начала XIX в. до 1947 г.). Российская импе-
рия формально существовала 196 лет (с 1721
по 1917 г.), фактически (включая Русское
царство) — 370 лет. Австрийская (с 1867 г.
Австро-Венгерская) империя исчезла через
114 лет (1804-1918).

10 В эпоху своего расцвета в VI в. Восточная
Римская империя (Византия) занимала тер-
риторию более 3 млн кв. км, раскинувшись
на трех континентах. Территория, на кото-
рой находятся более десятка современных

государств, отличалась разнообразием ланд-
шафтов, имела богатые природные ресурсы
и была плотно заселена. Здесь проживала
1/6 часть населения всего земного шара (бо-
лее 30 млн человек), насчитывалось более
1000 городов. Для сравнения: в Российской
Федерации в 2002 г. насчитывалось 1098 го-
родов.

11 В то время, когда короли франков из династии
Меровингов ходили еще в домотканых рубахах
и ездили на деревянных телегах, запряжен-
ных парой волов, византийский император
под величественные звуки органа представал
перед иностранными послами в тронном зале
блестящего великолепием и изяществом двор-
ца, самого большого из известных нам за всю
мировую историю. Его территория примерно
в десять раз превосходила размеры Москов- !
ского Кремля.

В крупнейших западноевропейских го-
родах раннего Средневековья жило не более
20—30 тыс. человек; лишь в XIV в. население
Парижа, Венеции, Флоренции и Генуи прибли-
зилось к 100 тыс. (см., напр.: Самаркин В. В.
Историческая география Западной Евро-
пы в Средние века. М., 1976). В то же время
в Константинополе в V-VI вв. проживало от
500 тыс. до 1 млн человек, в VIII-XIV вв. — до
400 тыс., в Фессалониках — от 50 до 200 тыс.,
многие города Византии насчитывали более
10 тыс. жителей.

12 Современный французский историк Жак
Ле Гофф замечает, что при штурме Констан-

тинополя «латиняне наконец-то утолили за-
висть и ненависть к византийцам».
13

Добыча крестоносцев только во время за-
хвата Константинополя в 1204 г. составила
около 1 млн кёльнских марок, что эквива-
лентно почти 300 т серебра или 30 т золота
(см.: Успенский Ф. И. История Византийской
империи. Т. II. С. 291). Бюджеты европейских
государств на порядок уступали этой сумме.
По данным Ф. Броделя, даже в конце XIV в.
годовой бюджет Венеции составлял 1600 тыс.
дукатов (5,4 т золота), Франции и Мила-
на — ок. 1 млн, Англии — ок. 700 тыс., Фло-
ренции — 600 тыс., Португалии — 400 тыс.,
Генуи — 250 тыс. дукатов.

«В те три дня, когда рядовым крестоносцам
было позволено грабить Константинополь,
погибло огромное количество произведе-
ний искусства, были разорены библиоте-
ки, уничтожались рукописи. Святая София
была безжалостно разграблена. Современ-
ник событий Жоффруа Виллардуэн заме-
тил: «Со времени сотворения мира никогда
не было в одном городе захвачено столько
добычи». Новгородская летопись останав-
ливается особенно на описании ограбления
церквей и монастырей. Упоминание о раз-
громе 1204 г. нашло свое место и в русских
хронографах. Награбленная добыча была со-
брана и поделена между латинянами — свет-
скими и духовными. После этого похода вся
Западная Европа обогатилась вывезенными
константинопольскими сокровищами, ред-
кий западноевропейский храм не получил
чего-либо из «священных останков» Кон-
стантинополя. Большая часть этих релик-
вий, оказавшаяся в монастырях Франции,
погибла во время Великой французской
революции» (см.: История Византийской
империи. Т. II).

В XII в. византийская торговля быстро попа-
дает в руки иностранцев — сначала венеци-
анцев, а затем пизанцев, ломбардцев и других
итальянцев. Италия богатеет как на дрожжах.
Именно в это время в Венеции начата пере-
стройка собора Святого Марка, а в Пизе по-
является величественный храмовый комплекс
со знаменитой падающей башней. Но все же
Византия оставалась необычайно богатой; по
свидетельству еврейского купца Вениамина
Тудельского, константинопольская таможня
ежедневно собирала пошлин на 20 тыс. золо-
тых монет (то есть в год более 7 млн монет —
около 33 т золота или 400 т серебра). Даже
после 1204 г., когда торговые потоки оконча-
тельно ушли в руки западных купцов, доход
самого богатого европейского государства
того времени — Венецианской республики —
не мог идти в сравнение с Византией эпохи
расцвета.

В XI в. Западная Европа была еще погружена
в глубины «темных веков». Первые признаки
подъема здесь появились в XII в., когда ита-
льянские, а за ними и прочие купцы «присо-
сались» к богатствам Византии и Ближнего
Востока. В 1204 г. европейцы получили из
разграбленной Византии невиданную, ко-
лоссальную «инвестицию», вызвавшую бум
городской цивилизации. Так, в Германии
в 1125 г. было всего 150 городов, а через
300 лет — уже около 3000. Но что это были
за города? Крупнейшие из них насчитыва-
ли 20-30 тыс. жителей, большинство же
не дотягивало до 10 тыс. Только после 1500 г.,
когда Византия уже сошла с исторической
сцены, западноевропейские столицы —
Париж, Венеция, Лондон, Неаполь — пре-
одолели стотысячный рубеж. А полумилли-
онный Константинополь еще пару столетий
не знал себе равных в Европе.

17 «Золотая булла» (греч. хрисовул, император-
ский указ с золотой печатью) — традици-
онное название договора с Венецией, под-
писанного в 1082 г. императором Алексеем I
Комнином (1081-1118). Едва придя к власти,
Алексей столкнулся с интервенцией итальян-
ских норманнов, ставивших себе целью за-
хват Константинополя, и решил призвать на
помощь венецианский флот. Согласно дого-
вору венецианцы, «возлюбленнейшие дру-
зья» империи, в обмен на военную помощь
получали беспрецедентное право беспошлин-
ной торговли на всей территории Византии.
Венецианским купцам были открыты бес-
численные морские стоянки, склады и сво-
бодные от налогообложения зоны. Щедрые
субсидии получали дож и патриарх Венеции.
В Константинополе венецианцам был отдан
целый квартал с лавками, мастерскими и тре-
мя гаванями. Таможенным и финансовым чи-
нам было запрещено досматривать их товары
и брать с них пошлину, нарушитель подвер-
гался крупному штрафу и в четырехкратном
размере возмещал ущерб. В победе над нор-
маннами венецианская помощь не сыграла
решающего значения, зато в дальнейшем,
при попытках императоров аннулировать их
привилегии, венецианцы сами начинали вой-
ну с Византией. Пытаясь найти союзников
против Венеции, Комнины не нашли ниче-
го лучшего, как снова опереться на помощь
Запада и даровать аналогичные привилегии
купцам из Генуи и Пизы. В результате до-
ходы от грандиозной транзитной торговли
на Босфоре окончательно переместились из
Константинополя в Италию. Через несколько
лет безраздельное господство латинян вызва-
ло вспышку жестокого насилия со стороны
ограбленных византийцев: в 1181 г. произо-
шла резня иностранцев в Константинополе.

Роковая роль беспрецедентных привилегий,
предоставленных Венеции в «Золотой бул-
ле» Алексея Комнина, общепризнана в ми-
ровом византиноведении. Приведем слова
крупнейшего французского византиниста
Поля Лемерля: «В итоге венецианские куп-
цы оказались в империи в более благопри-
ятных условиях, чем византийские. Это было
событие огромного значения. Оно означало
для Византии отказ от огромных преиму-
ществ, которыми она пользовалась, будучи
посредником между Востоком и Западом,
что, собственно, и обусловило ее экономи-
ческое могущество. С тех пор Венеция пре-

вратилась в государство, поставившее свои
морские силы на службу коммерческим ин-
тересам. Удивительно сочетая цинизм, лов-
кость и последовательную политику, оно без
зазрения совести в течение нескольких веков
успешно проводило политику экономическо-
го империализма. Документ 1082 г. — это сво-
его рода первопричина Четвертого кресто-
вого похода». Для нас важно, что «деловое
сотрудничество» даже с самыми близкими
друзьями (каковыми византийцы считали
в XI в. венецианцев) в определенных усло-
виях может перерасти в настоящий грабеж.
Трагедия Византии заключалась в том, что
экономика, оказавшись тесно увязанной с по-
литикой, была принесена в жертву последней.
Предприимчивые «западные друзья» обре-
ли себе покровителей среди византийской
знати, а недовольство торгового и ремес-
ленного люда никого не интересовало, пока
дело не дошло до народных волнений и рез-
ни иностранцев. Вскоре затем последовал
1204 год. Вместо взаимовыгодного сотруд-
ничества Византия и Запад пришли к непри-
миримой вражде.

19 Взятие Константинополя участниками IV Кре-
стового похода стало переломным событи-
ем в истории Византийской империи. Запад
в лице многих своих представителей, таких
как Фридрих Барбаросса, Боэмунд Тарент-
ский и им подобные, уже давно искал повод
для захвата богатых византийских городов
и земель. IV Крестовый поход был органи-
зован по инициативе папы Иннокентия III
в 1199 г. и первоначально направлялся про-
тив наследников султана Саладина, в 1187 г.
захватившего Иерусалим. В 1201 г. вожди
крестоносцев договорились с венецианцами
о перевозке рыцарей в Египет или Сирию за
85 тыс. марок серебра. В августе того же года
умер предводитель похода Тибо Шампанский
и на его место был избран Бонифаций Мон-
ферратский, тесно связанный с «латинской
партией» в Византии. Вскоре из Констан-
тинополя при помощи итальянцев бежал
юный Алексей, сын императора Исаака II
Ангела, свергнутого в 1195 г. своим братом
Алексеем III. В ходе переговоров с участием
папы Бонифация, немецкого короля Филиппа
и венецианского дожа Энрика Дандоло было
решено изменить маршрут похода и двинуть
рыцарей на Константинополь под предлогом
восстановления прав свергнутого импера-
тора. В благодарность Алексей обязывал-
ся подчинить Византию папе и выплатить
200 тыс. марок серебра. По пути в ноябре
1202 г. венецианцы с крестоносцами захва-
тили г. Задар, принадлежавший венгерскому
королю, участнику того же самого Крестового
похода. В наказание папа наложил на раз-
бойников интердикт. Перезимовав в Задаре
и едва не перебив друг друга из-за вспых-
нувшей ссоры, венецианцы и крестоносцы
вместе с присоединившимся к ним Алексеем
направились в Константинополь. Не подозре-
вавшим об интриге простым рыцарям объ-
яснили, что это нужно, «чтобы пополнить
запасы в богатой Греческой земле». В конце
июня 1203 г. флот крестоносцев появился
под стенами Константинополя, а 18 июля
Алексей III, прихватив казну, бежал из сто-
лицы. Водворив на престоле Исаака II с сы-
ном Алексеем IV, крестоносцы предъявили
им счет. Но казна была пуста, а провинции
не признали переворот и отказались пла-
тить налоги. Осенью, собрав все имевшиеся
средства и переплавив на монету церковную
утварь, императоры смогли заплатить по-
ловину долга — 100 тыс. марок. Бонифаций
и Дандоло решили ждать остальных денег.
В январе 1204 г. в Константинополе вспых-
нуло восстание. Исаак II умер, Алексей IV
был схвачен и казнен. Новый император
Алексей V объявил войну крестоносцам.
31 марта вожди похода составили договор
о разделе империи, а 1 апреля приступили
к осаде Константинополя. После неудачного
штурма 9 апреля возник пожар, уничтоживший
две трети города. 12 апреля франки и венеци-
анцы, высадившиеся с кораблей, ворвались
на стены, защищавшие город со стороны моря,
население охватила паника, император бежал.
Итальянцы, французы, бельгийцы и немцы
разграбили Константинополь.

Олигархия (греч. власть немногих) — это
немногочисленная группа лиц, обладаю-
щих властью (архэ). Аристотель так назвал
один из типов государственного устрой-
ства. В наше время термин получил иное
наполнение. Говорят о «финансовой оли-
гархии» — узкой прослойке богатых лю-
дей, формально властью не обладающих,
но фактически претендующих на контроль
за политической жизнью. Конечно, импе-
рия не была олигархией в аристотелевском
смысле. По политическому устройству
типичной олигархией была Венецианская
республика. Но в Византии существова-
ли олигархи иного рода. В ходе усиливав-
шейся социальной дифференциации по-
явилась и окрепла немногочисленная, но
очень влиятельная группа богатых и знат-
ных людей (иногда семей), стремившихся
заполучить контроль над государством.
В отличие от западной аристократии, чья
власть была основана на феодальном праве,
знатные византийцы (источники именуют
их динатами — сильными) не имели осо-
бых правовых привилегий. Источником их

влияния было даже не богатство, а близость
к трону: именно благодаря открывавшим-
ся в этой сфере возможностям приходило
к ним движимое и недвижимое имуще-
ство. В Византии господствовала частная
собственность, но при этом существова-
ло сильное государство. Проследить, где
кончаются государственные и начинаются
личные интересы того или иного министра
или чиновника, было не под силу даже са-
мой суровой инспекции. Время от време-
ни императоры перетряхивали госаппарат,
подвергая особо зарвавшихся сановников
ссылкам и конфискациям. Но в XI в. процесс
социального расслоения стал неуправля-
ем. Население, составлявшее основу армии
и налоговой системы, нищало, а «сильные»
богатели и все настойчивей защищали свои
интересы. Ослабевшее в период династи-
ческих смут государство стало игрушкой
в руках соперничавших группировок — сто-
личной бюрократии и военных. Во взаимной
борьбе они подорвали устои государства,
и империя покатилась в пропасть.

После смерти Василия II бесконтрольное
усиление влиятельных и богатых семейств,
тесно связанных с государственным аппара-
том, привело к фактической олигархизации
страны. Борьба кланов за влияние и доступ
к выгодным должностям привела к ослабле-
нию центральной власти, обнищанию кре-
стьянства, развалу армии и экономическому
кризису.

21 С 1025 по 1081 г. на византийском престо-
ле сменились: Константин VIII, Роман III,
Михаил IV, Михаил V, Зоя и Феодора,
Константин IX, Феодора, Михаил VI, Исаак I,
Константин X, Евдокия Дукена с сыновьями,
Роман IV, Михаил VII, Никифор III — итого
14 правителей за 56 лет, в среднем по четыре
года каждый.

Василий II — византийский император (975-
1025). Родившиеся во дворце сыновья Ро-
мана II, малолетние Василий и Константин,
формально стали императорами после смер-
ти своего отца в 963 г. Но до 975 г. власть на-
ходилась в руках их соправителей-опекунов,
выдвинувшихся из военной знати, — Ни-
кифора II Фоки, а затем Иоанна I Цимис-
хия. Едва 19-летний Василий взял бразды
правления в свои руки (брат его предпочел
отойти от государственных дел), ему при-
шлось столкнуться с военным мятежом.
Варда Склир, родственник Цимисхия, во
главе восточной армии двинулся на Кон-
стантинополь. Другой генерал, Варда Фока,
выпущенный из тюрьмы, где он сидел за
такое же восстание при Цимисхии, сумел
разбить Склира (979). Но вскоре неудача
Василия, разгромленного болгарами, вы-
звала возмущение высокопоставленных
военных. Варда Фока был провозглашен
императором (987), Склир, вернувшись из
Багдада, пытался договориться с ним о раз-
деле власти, но был посажен под арест.
С помощью отряда, присланного русским
князем Владимиром, войска Фоки были раз-
биты. В благодарность Василию пришлось
пойти на небывалую уступку: отдать свою
единственную сестру, багрянородную ца-
ревну Анну, в жены «северному варвару».
Условием брачного союза было принятие
- ...... АО » -Ь

Владимиром христианства. Во внутренней
политике Василий II проводил неуклонную
линию на ослабление динатов и провинци-
альных магнатов. Во внешней — укрепив
дисциплину в армии, добился решительных
побед над всеми врагами империи. Боль-
шим успехом Василия стало завершение за-
тяжной болгарской войны, снискавшее ему
в истории прозвище Болгаробойцы. Впро-

чем, этот эпитет появляется только через
150 лет после смерти императора в воин-
ственной речи одного из придворных пане-
гиристов. Американский исследователь Пол
Стефенсон, анализируя источники, прихо-
дит к выводу, что общепринятые представ-
ления о Василии как о грозном завоевателе
Болгарии — продукт исторического мифот-
ворчества (см.: Stephenson Р. The Legend of
Basil the Bulgar-Slayer. Cambridge, 2003). Из-
вестный эпизод с ослеплением и освобож-
дением 15 тыс. пленных болгар в 1014 г., вид
которых будто бы свел в могилу болгарского
царя Самуила, носит черты типичной народ-
ной легенды. Впоследствии он играл чисто
пропагандистскую роль, например, во время
греко-болгарских конфликтов начала XX в.

23 Владимир Святой (в крещении Василий) — ки-
евский князь (979-1015), креститель Руси.
В 988 г. заключил договор с императором Ва-
силием II, по которому в обмен на военную
помощь получал в жены сестру императора
Анну. Условием для брака было крещение рус-
ского князя, за которым последовало и кре-
щение всего народа. Присланный в Визан-
тию русский корпус сыграл решающую роль
в победе Василия II над мятежниками и стал
главной ударной силой византийской армии,
он победоносно сражался в Италии и Болга-
рии, Армении и Сирии.

24 Евстафий Малейн, один из богатейших визан-
тийских магнатов X в., носил высокий титул
магистра. В 976 г. помог Василию II подавить
мятеж Варды Склира, но впоследствии из-за
обиды на императора выдвинул своего пре-
тендента на престол. В августе 987 г. в по-
местье Малеина группа знати, недовольная
Василием, провозгласила императором вое-
начальника Варду Фоку. После гибели Фоки
Евстафий поспешил пригласить Василия II
в свое имение в одной из восточных провин-
ций и предоставил щедрое снабжение сопро-
вождавшей его армии. Пораженный таким
роскошным приемом, император отправил
магната на другой конец империи, в Констан-
тинополь, где поместил под надзор и при-
казал обильно кормить и поить. Огромное
имущество Евстафия после его кончины было
национализировано (см.: Иоанн Скилица.
Обозрение историй. Василий и Константин.
Гл. 21).

25 О восстании Склира и его примирении с Ва-
силием II см.: Михаил Пселл. Хронография.
I, 28.

26 Накопления казны составляли своего рода
«стабилизационный фонд», собиравшийся
некоторыми императорами за счет умелой
внутренней и внешней политики. Сущ-
ность такого государственного резерва со-
стоит в том, что за счет избыточных дохо-
дов создается финансовый резерв, изъятый
из государственного бюджета и предна-
значенный «на черный день». В Визан-
тии время от времени создавались подоб-
ные накопления государственной казны,
имевшие именно такое происхождение
и предназначение. Называть их можно как
угодно — модернизация термина просто
облегчает восприятие исторических реа-
лий. Важно, какова была судьба таких на-
коплений. Получив в наследство огромные
средства, некоторые императоры пускали
их на крупные государственные проекты.
Так, на деньги, накопленные Анастасием,
Юстиниан Великий воздвиг Святую Софию.
Другой известный государственный резерв
был собран Василием II. По свидетельству
историка Михаила Пселла, этот император
«перекрыл каналы, через которые утекали
поступавшие в казну деньги, никому ничего
не раздавал, к старым сокровищам прибав-
ляя новые, и потому приумножил богатства
государства». В начале своего правления,
найдя в казне 10 тыс. фунтов золота, Васи-
лий II оставил после себя «золотой запас»,
размер которого Пселл определяет в 200 тыс.
талантов, то есть фунтов (Хронография. I, 31),
что эквивалентно 67 т чистого золота. Это
была сумма, сопоставимая с годовым госу-
дарственным бюджетом того времени. Но,
в отличие от текущих доходов и расходов, на-
копления казны рассматривались как особый
резерв для решения экстраординарных за-
дач. Однако потрачены они были на роскошь
и наслаждения.

Когда же действительно наступали тяже-
лые времена, никакие накопления не могли
27

сдержать опустошение казны. Заметим, кста-
ти, что основной целью современного рос-
сийского «стабфонда» декларируется борь-
ба с инфляцией и поддержание экономики
в условиях международных санкций. Между
прочим, в Византии имелся свой весьма впе-
чатляющий инфляционный опыт, который
также требует изучения.

Михаил Пселл. Хронография. VII. 1 (Миха-
ил VI и Исаак I), 53.

Виссарион Никейский — ученый, политик
(ок. 1403-1472). Родился в Трапезунде.
Учился на родине, затем в Константинополе
и Мистре (на Пелопоннесе). В 1423 г. принял
монашеский постриг. Был учеником ритора
Мануила Хрисококка, а затем Георгия Ге-
миста Плифона. Под влиянием последне-
го стал убежденным латинофилом. Вошел
в ближайшее окружение Иоанна VIII Пале-
олога, выполнял его дипломатические по-
ручения, активно готовил заключение унии
с Римом. В 1436 г. стал игуменом, вскоре по
воле императора получил сан митрополита
и одну из самых почетных кафедр — в Ни-
кее. В 1438—1439 гг. возглавлял латинофиль-
скую партию византийской делегации на
Ферраро-Флорентийском соборе, был глав-
ным противником святого Марка Эфесско-
го. Войдя в полное доверие к императору,
вел тайные переговоры с папой, получив от
последнего крупную сумму денег, а также
обещание сана кардинала и солидного де-
нежного содержания. Виссарион Никейский
принудил большинство греческой делегации
капитулировать перед всеми требованиями
папы. Его основной довод был прост: по-
томки не простят за упущенный шанс, ко-
торый дает для спасения родины уния с Ри-
мом и союз с Западом. Уния была заключена.
В обмен Византия получила эфемерные
обещания папы похлопотать о помощи ев-
ропейских государств в случае турецкого
нападения. После возвращения греческой
делегации в Константинополь в народе
и духовенстве возникло возмущение про-
тив унии. В этих обстоятельствах Виссарион
счел за благо эмигрировать в Италию, где
получил обещанную кардинальскую шапку
и значительные денежные средства. Пару
раз он был близок к тому, чтобы выиграть
выборы и стать Римским папой. Из Рима
Виссарион активно поддерживал униат-
скую партию в Константинополе. После па-
дения Константинополя он безрезультатно
хлопотал об организации похода на турок.
В 1463 г. Виссарион получил от папы ти-
тул патриарха Константинопольского, став
преемником кардинала Исидора, бывшего
митрополита Киевского. В своем окружном
послании он объявил, что падение империи
стало следствием отпадения греков от Като-
лической Церкви. Продолжая дело Исидо-
ра по привлечению к унии Русской Церкви,
Виссарион организовал брак московского
великого князя Ивана III с католичкой Зоей

Палеолог, племянницей последнего визан-
тийского императора. Но здесь хитроумный
политик серьезно просчитался: Зоя перешла
в Православие с именем София, а двуглавый
орел Палеологов стал на многие века гербом
православной России.
29

Понятие национальности отсутствовало
в византийском лексиконе. Жители импе-
рии называли себя римлянами (греч. ромеи)
и христианами. Понятие человек племени
(греч. этникос) обозначало, по библейской
традиции, представителя другой нации и ре-
лигии (отсюда русское язычник, буквально
человек, говорящий на другом языке}. Слово
эллин (грек) в ранне- и средневизантийскую
эпоху имело религиозное значение — при-
верженец политеизма, язычник; лишь в XII-
XIII вв. оно постепенно возвращает свое
исконное этническое значение и в XIV в. на-
чинает конкурировать с термином ромей за
право обозначать жителя империи. Процессы
этнической консолидации, осложнявшиеся
конфессиональным обособлением отдель-
ных групп населения, играли роковую роль
в дезинтеграции империи. Так, в V в. пле-
менные германские королевства расчлени-
ли Западную империю, а в VII в. сирийское,
коптское и армянское население Востока
империи, обособившееся как от грекоязыч-
ной византийской культуры, так и от офи-
циальной Православной Церкви, почти без
сопротивления признало власть исламского
халифата, предоставившего им религиозную
автономию. В III-XV вв. этнические кон-
фликты омрачали отношения единоверных
православных народов Балканского полу-
острова и мешали их консолидации перед
лицом турецкой опасности.

30 Константин VII Багрянородный — византий-
ский император (945—959), автор сочинений
«Об управлении империей» и «О церемони-
ях византийского двора». Вел переговоры
с русской княгиней равноапостольной Оль-
гой, принявшей крещение во время визита
в Константинополь.

31 Плифон (Георгий Гемйст) — византийский
ученый, философ, общественный деятель
(ок. 1360-1452). О первых 50 годах его
жизни почти ничего не известно. Согласно
некоторым сведениям, в молодости учился
у иудея-каббалиста. Впоследствии в сочине-
ниях Плифона проявились многочисленные
черты гностицизма и элементы восточной
мистики. Будучи поклонником философии
Платона, активно полемизировал с идеями
Аристотеля, на которых во многом основы-
валась христианская философия Востока
и Запада. Около 1410 г. императором Ману-
илом II по обвинению в ереси и язычестве
был сослан из столицы в г. Мистру на Пело-
поннесе, где открыл свою школу. В Мистре
Плифон разработал утопический проект
общественного переустройства, в основе
которого лежала неоязыческая вера. Для
воплощения своих идей в жизнь создал тай-
ное космополитическое общество, одним из
пунктов программы которого была борьба
с Церковью. Один из членов общества был
осужден за осквернение могил и убийство
двух афонских монахов. Учениками Плифона
были многие представители поздневизан-
тийской интеллектуальной элиты, отличав-
шиеся подчеркнутыми прозападными сим-
патиями, в том числе знаменитый ренегат
Виссарион Никейский. Несмотря на свои язы-
ческие взгляды, Плифон участвовал в рабо-
те Ферраро-Флорентийского собора, сыграв
не до конца проясненную закулисную роль.
Во время поездки в Италию философ уста-
новил контакты с представителями местных
интеллектуальных кругов, в которых было
популярно учение Платона и неоязычество.
Благодаря влиянию личности и идей Плифо-
на во Флоренции Козимо де Медичи открыл
Платоновскую академию.

Согласно концепции британского историка
Георгия Острогорского, в Х-ХП вв. сфор-
мировалось «византийское содружество»
разных народов под реальным или симво-
лическим политическим главенством импе-
рии. Одним из его важнейших членов была
Русь, входившая в церковную структуру Кон-
стантинопольского Патриархата. Впослед-
ствии попытки насильственной эллинизации
и злоупотребления чиновников вызывали
сопротивление армян, славян и других вклю-
ченных в империю народов. Окончательный
распад «содружества» произошел на фоне
военно-политического нажима со сторо-
ны Запада. Во 2-й половине XII в. болгары
отделились от империи и сразу же начали
переговоры о вступлении в семью европей-
ских народов. А в 1204 г., уже после взятия
латинянами Константинополя, болгарский
правитель Калоян получил от папы знаки
королевского достоинства, а глава Болгар-
ской Церкви стал католическим примасом;
папа даже послал Калояну знамя «для войны
с теми, кто устами чтут крест, сердцем же
далеки от него», — то есть с православными
византийцами.

В годы латинской оккупации Констан-
тинополя завершили свою политическую
эмансипацию и сербы: в 1217 г. их правитель
Стефан Первовенчанный получил от папы
королевскую корону. Так окончательно раз-
валилось то «византийское содружество»
православных народов, которое худо-бедно
просуществовало более 300 лет.

Однако планировавшаяся церковная
уния так и не состоялась, так как болгар-
ский и сербский народы продемонстриро-
вали глубокую преданность Православию.
Тем не менее в XIII-XV вв. греки (византий-
цы), болгары и сербы выступали как поли-
тические соперники, что сыграло решающую
роль в их порабощении османами. Нет ничего
плохого в том, что сербы и болгары обрели
собственную государственность. Беда лишь
в том, что с тех пор между ними и византий-
скими греками, сумевшими возродить свою
империю, вспыхнула непримиримая рознь
и вражда, фатальным образом сказавшаяся
на судьбах балканских государств. Во многом
сами византийцы-греки притеснениями, дис-
криминацией и гордыней оттолкнули от себя
братские православные народы.

33 Эпарх Константинополя — столичный градона-
чальник, занимавший одну из высших сту-
пеней в имперской чиновничьей иерархии.
Эта должность (лат. префект города) введена
Константином Великим. Эпарх обладал выс-
шей судебной властью в Константинополе
и его округе в радиусе 100 миль, отвечал за
общественный порядок, организацию пуб-
личных мероприятий и красоту внешнего
облика столицы. Одним из императорских
указов, изданных на имя эпарха, запреща-
лось строительство домов, заслоняющих со-
седям вид на море, а также зданий высотой
более 100 футов (31 м) (Codex Justinianus.
VIII.10.12). Под надзором эпарха находились
торговля и ремесло: он устанавливал «спра-
ведливые» цены, следил за качеством това-
ров и услуг, пресекал спекуляцию (см.: Визан-
тийская книга эпарха. М., 1962).

Первые образцы органов появились в эл-
линистическую эпоху (III в. до н. э.). В Ви-
зантии был изобретен пневматический
(сильфонный) орган. Инструмент широко
применялся в придворном церемониале, но
в церковный обиход был введен лишь в ви-
зантийской Италии (с VII в.). В Византии из-
готавливались многочисленные разновид-
ности органов, в том числе музыкальные
автоматы, имитировавшие птиц и зверей.
Большие и сложные инструменты служили
предметом гордости византийцев и исполь-
зовались в качестве дипломатических даров
западным правителям; так, в 757 г. орган был
подарен франкскому королю Пипину Корот-
кому. В IX в. несколько органов было заве-
зено во Францию, что положило начало их
распространению по всей Западной Европе.

Втор. 30, 19.

Реформа армии в Византии началась во 2-й
половине X в. Тогда стало ясно, что обыч-
ные воины-стратиоты больше не могут быть
ядром армии, был взят курс на создание
бронированной конницы — катафрактов.
Но сразу же встал вопрос: кто будет опла-
чивать этот весьма дорогой род войск? На
Западе все было просто: рыцарь был частью
феодальной структуры и «кормился» за счет
принадлежавших ему бесправных крестьян.
Так в Византии возникла дилемма: форми-
ровать ли армию за счет государственных
средств, повысив налоги, или допустить соз-
дание своей «феодальной аристократии», от-
дав ей на откуп разорявшихся земледельцев.
Василий II копил деньги не для своего удо-
вольствия: его мечтой было создание про-
фессиональной византийской армии нового
типа. Но в итоге пошли по второму пути,
и уже к XII в. византийские граждане рассло-
ились на неимущих крестьян-париков и вла-
девших ими аристократов-динатов — феода-
лов «на государственной службе». Подобно
западным феодалам, они постепенно «при-
ватизировали» государство, и у централь-
ной власти не оказалось сил противостоять
этому гибельному для страны процессу.

Что же касается армии, то здесь похва-
стать было нечем... Ученые горячо спорят
о том, почему византийская армия, в начале
XI в. внушавшая страх всем окрестным на-
родам, к концу этого века утратила боеспо-
собность.

В то же самое время на Западе про-
изошел бурный расцвет бронированной
кавалерии — рыцарства. Не вдаваясь
в подробности, отметим главное. В осно-
ве формирования войска лежит социаль-
ный фактор. Индивидуализм и граничащая
с безрассудством отвага западноевропейских
рыцарей опирались на сложный комплекс
правил и норм, сформировавшихся в усло-
виях разложения государственных инсти-
тутов. Длившаяся на Западе веками «война
всех против всех» сделала военных («людей
меча») единственным благородным сослови-
ем и даже привела к освящению их ремесла
со стороны духовенства. Отсюда немысли-

мая для православных христиан идея от-
пущения грехов в награду за войну во имя
Христа. Византия в этом смысле оставалась
нормальным христианским обществом, в ко-
тором любое убийство считалось грехом,
а война признавалась злом, пусть и необхо-
димым.

Империя вела почти непрерывные
войны, византийское общество было силь-

но милитаризировано — но культа силы
и буйной удали не сложилось. Обычные
люди предпочитали мирный труд, а славу
и почет стяжали подвигами не на войне,
а на поле духовной брани. В нищей и дикой
Европе только с мечом в руке можно было
добиться более или менее достойной жизни,
основная же масса населения влачила бес-
правное и голодное существование. В про-
цветающей Византии даже обычные кре-
стьяне были полноправными гражданами
и получали доход, который и не снился их
западным собратьям. Это объясняет, поче-
му все попытки императоров создать «госу-
дарственное рыцарство» потерпели фиаско.
Как невозможно уподобить нормального
человека презирающему смерть фанатику,
так и законопослушным и миролюбивым
византийцам не удалось сравняться в хра-
брости с головорезами из Франции, Англии
или Германии, с детства орудующими мечом
и копьем. Впрочем, у византийских полко-
водцев были свои козыри: армейская дис-
циплина, военное искусство и дипломатия.
Но когда на смену народному ополчению
пришли наемники, а в среду военачальников
проникли зависть, продажность и преда-
тельство, империя рухнула. Этот опыт тоже
полезно изучить.

37 К примеру, во время штурма Константинополя
крестоносцами в 1204 г. состоявшая из ино-
странцев императорская гвардия стояла в цен-
тре города в боевом строю и... требовала от
императора денег. Денег не оказалось — город
был взят. Другой пример — каталонская смута.
Чтобы избавиться от турок, грабивших Малую
Азию, в 1304 г. император пригласил наемников
из Каталонии. Те прогнали турок, но потребо-
вали огромную плату за свои услуги. В ссоре
с другими наемниками, аланами, их предво-
дитель Рожер де Флер погиб, и каталонцы в от-
местку целых 10 лет беспощадно опустошали
византийские владения.

38 Хотя самоубийства не были распростране-
ны в Византии так, как это было на закате
античной цивилизации, но показательно,

что в христианском государстве стали по-
являться мыслители, подобные Плифону,
который развивал любопытную теорию,
возвышающую самоубийство как проявле-
ние... божественной природы! Человек, по
мысли Плифона, тем и отличается от жи-
вотного, что может покончить жизнь само-
убийством, это роднит его с божеством, ибо
самоубийца свое смертное начало уничто-
жает с помощью присущей ему бессмерт-
ной субстанции (см.: Медведев 14. П. Ви-
зантийский гуманизм. СПб., 1997. С. 201).
Несколько раз пытался покончить жизнь
ш „I I,, Ш ..1

самоубийством известный антипаламит
Никифор Григора.

100

Данные о 150 представителях византийской
интеллектуальной среды с 1371 по 1453 г.
дают любопытную картину. 60 родились
в провинции; 36 работали в Константинопо-
ле, 34 — в провинции; 28 человек жили в Ита-
лии, 10 бывали и в других странах; 17 смени-
ли вероисповедание, из них 10 служили при
папском дворе; 12 человек преподавали в Ви-
зантии, 22 — на Западе; 16 человек участво-
вали в дипломатических миссиях, 12 служили
при дворе. Только 24 человека принадлежали
к старой родовой аристократии, большин-
ство же было выходцами из социальных ни-
зов (торговцы, ремесленники) и выдвинулись
благодаря собственным заслугам и образо-
ванию. Средняя продолжительность жизни
интеллектуала составляла 72 года — намного
выше, чем в целом по стране. Казалось бы, все
вполне традиционно для Византии. Но обра-
щает на себя внимание негативное отношение
интеллектуалов к семье: лишь 25 человек из
150 вступили в брак; из остальных 42 стали
монахами, большинство же предпочло не об-
ременять себя ни монашескими обетами, ни
хлопотами семейной жизни (см.: Кущ Т. В. Ви-
зантийская интеллектуальная среда (конец
XIV — XV вв.): Опыт характеристики // Ан-
тичная древность и средние века. 1998. Вып.
29. С. 122-138).

40 Новая уния была подписана на Ферраро-
Флорентийском соборе в 1439 г. Подписав-
ший ее митрополит Киевский и всея Руси
грек Исидор по возвращении на Русь был
41

посажен князем Василием Дмитриевичем
в тюрьму как отступник от Православия. Бе-
жав из заключения, он активно агитировал
в пользу унии, получил от папы сан кардина-
ла и титул Константинопольского патриарха
(1459-1463). Во время осады 1453 г. в Кон-
стантинополе не было православного патри-
арха, а в Святой Софии служили униатские
священники. Униатами, к сожалению, были
и оба последних византийских императора.

41 Дука. Византийская история. 36, 2.

42 Там же. 36, 3.

43 Мехмед (Мехмет) II — османский султан (1444-
1446, 1451-1481). После разгрома в 1402 г.
при Анкаре армии Баязида I войсками Тимура 101
Османская империя вступила в тяжелейший И =,
кризис. Государство раздирали междоусоби- ;
цы и гражданские войны, в нескольких про- V ч
винциях вспыхнули крупные народные вос-
стания. Но решительные меры по укреплению
центральной власти и аппарата управления,
предпринятые при отце Мехмеда, Мураде II,
позволили Османскому государству преодо-
леть кризис. Весной 1453 г. Мехмед присту-
пил к достижению главной цели «священной
войны» — взятию Константинополя. Несмо-
тря на почти десятикратное превосходство
сил, войскам Мехмеда пришлось осаждать го-
род в течение 50 дней. Защитники города до
конца исполнили свой долг, отбив несколько
штурмов. Турки боялись, что европейцы при-
дут на помощь Константинополю — угроза
удара в тыл могла привести к непредсказу-
емым последствиям. Но 20-летний Мехмед
102

был упорен и честолюбив, ему не давали по-
коя слова, сказанные, по преданию, самим
Мухаммедом: «Прекрасен вождь, который
овладеет Прекрасным городом, и прекрасно
воинство его». Кроме того, султан знал, что
европейские политики заботятся лишь о сво-
их интересах.

Вскоре после захвата столицы импе-
рии были поглощены остатки византийских
владений. Затем наступила очередь Сербии
(1459), Трапезунда (1461), Боснии (1464).
Итальянские морские республики безу-
спешно пытались отстоять свое господству-
ющее положение в бассейне Черного моря
и Восточном Средиземноморье: турки ото-
брали у Венеции острова Эгейского моря,
а у Генуи — Хиос, Лесбос и крымскую Кафу
(современная Феодосия). Наконец турецкие
войска высадились в самой Италии, захватив
г. Отранто, и только смерть Мехмеда поме-
шала им двинуться на Рим. За три десяти-
летия правления Мехмеда II, получившего
титул Фатих (Завоеватель), Османское го-
сударство превратилось в могущественную
империю, наводившую страх на всех своих
соседей.

44 Георгий Сфрандзи, занимавшийся по пору-
чению Константина XI переговорами о воен-
ной помощи, после падения Константинопо-
ля с горечью писал о том, что сербы, валахи
и грузины не пришли на помощь, а западные
союзники взяли у императора Константина
города и земли в обмен на обещанную во-
енную помощь, но безжалостно обманули...
«А блаженной памяти господин мой ва-
силевс чего не сделал тайно и явно, чтобы
защитить свои дом и христиан, а не свою
жизнь! Разве замышлял он, если что-нибудь
случится, бежать, хотя это было возможно
и легко? Ведь кто знал из всех остальных,
кроме Иоанна Кантакузина и меня, что Янко
(венгерский полководец Янош Хуньяди) за-
ранее просил, чтобы он отдал ему в подчи-
нение Силимврию или Месемврию и чтобы
там находились многие из его людей, и тогда
во время войны с турками он будет им вра-
гом и помощником городу? И когда началась
война, ему была отдана Месемврия. И мною
был написан хрисовул, и зять Феодосия
Кипрского, сын Михаила, его ему доставил.
Кто знал о требовании каталонского короля
отдать ему Лемнос и тогда он всегда будет
против турок на море и на стороне Констан-
тинополя, если понадобится помощь? И это
было сделано. Кто знал, сколько василевс
дал обещаний и послал денег на Хиос через
Галату, чтобы оттуда прислали людей? 14 они
не прислали».

45 Лука Нотара — византийский политический
деятель, в 1449-1453 гг. великий дука, или
мегадука (главнокомандующий флотом им-
перии), родственник (по жене) правящей
династии Палеологов. Выполнял важные
дипломатические поручения Иоанна VIII
и Константина XI, некоторое время воз-
главлял правительство. Одновременно вел
бизнес с итальянскими компаниями, хранил
деньги в итальянских банках, был гражда-
нином Венеции и Генуи. При этом был про-
тивником церковной унии с Римом. Как
пишет проуниатски настроенный визан-
тийский историк, когда к Константинополю
подступило турецкое войско и жители стали
сетовать, что город не был отдан в руки ла-
тинян, Лука Нотара якобы сказал: «Лучше
увидеть среди города царствующую турец-
кую чалму, чем латинскую шляпу» (Дука.
Византийская история. 37, 10; ср. 39, 19). Во
время осады мегадука, командовавший од-
ним из ключевых участков обороны города,
был обвинен в измене, но сумел оправдаться
перед императором. После взятия Констан-
тинополя турками Нотара был благосклонно
принят Мехмедом II и даже получил пост
губернатора. Однако вскоре он навлек гнев
султана и был казнен вместе с сыновьями.
По утверждению того же историка Дуки,
причиной этого стал отказ Нотары выдать
своего сына начальнику евнухов (40, 6).

104

46 См.: Дука. Византийская история. 39, 13.

' 47 Византинист, член-корреспондент РАН
И. П. Медведев во время недавнего отмеча-
ния печальной годовщины 1204 г. заметил,
что «это знаковое событие из средневековой
истории напрашивается на сопоставление
с некоторыми событиями из современной
международной жизни, фактически явля-
ясь неким их средневековым аналогом, а мо-
жет быть даже, и прототипом». Обсуждая
поведение на международной арене США
и их союзников (в частности, их действия
в Ираке и Югославии), ученый отметил ряд
поразительных аналогий: «Налицо и тогда
и сейчас манипулирование высшими сооб-
ражениями: тогда — судьбами христианства
вообще и Гроба Господня в частности, сей-
час — угрозой идеалам демократии вообще
Комментарии
Х^==

и конкретными нарушениями прав человека
в частности; и тогда и сейчас стремление
воспользоваться конкретной ситуацией,
представившимся поводом: тогда — воз-
ней всех этих Алексеев (включая Алексея V
Мурзуфла) вокруг константинопольского
престола, сопровождавшейся убийствами
и выкалыванием глаз, сейчас — расправа-
ми “диктаторов” с населением и бряцанием
“оружием массового уничтожения” (к тому
же, как оказалось, мифическим); и, наконец
(last but not least!), преследование и тогда
и сейчас своих весьма корыстных и далеких
от обозначенных идеалов целей (истинная
побудительная причина действий?): тог-
да — элементарный дележ добычи в виде
территорий и имущества (вспомним хотя бы
восхищенно-удовлетворенное восклицание
Жоффруа де Виллардуэна в его “Взятии Кон-
стантинополя”: “С тех пор, как стоит мир,
не было столько захвачено ни в одном го-
роде!” — LV, 250), сейчас (по крайней мере,
так утверждают, кажется, эксперты) — бога-
тейшие нефтяные месторождения в Ираке»
(Медведев И. П. Завоевание Константино-
поля крестоносцами в 1204 г. как средне-
вековый аналог событиям из современной
международной жизни // Византия и Запад
(950-летие схизмы Христианской Церкви,
800-летие захвата Константинополя кре-
стоносцами): Тезисы докладов XVII Всерос-
сийской научной сессии византинистов. М.:
ИВИ РАН, 2004. С. 123-124).

Ю5

48 До сих пор трагическая история русской
науки после 1917 г. известна далеко не пол-
но. Биографии многих ученых обрываются
Юб

ч 1Т^—,,,

неизвестностью, и лишь кропотливое изу-
чение архивов позволяет пролить свет на
их судьбы. Византиноведение, тесно свя-
занное с церковной историей, не могло
не вызвать отторжения у атеистической
советской власти. Единственным сдержи-
вающим фактором была здесь мировая из-
вестность отечественных ученых, хотя и она
не спасала от преследований. Среди погиб-
ших византинистов — всемирно известный
специалист по церковному праву академик
В. Н. Бенешевич (аресты в 1922, 1928, 1930
и 1937 гг., расстрелян в январе 1938 г. с сы-
новьями и братом), священник Димитрий
Лебедев (расстрелян в 1937 г. на Бутовском
полигоне, в 2000 г. канонизирован). Подвер-
гались арестам Г. Ф. Церетели (1919, 1931,
1938), В. Е. Вальденберг (1928), М. А. Шангин
(1928), Н.П. Лихачев (1930), М. Н. Краше-
нинников (1930), А. И. Бриллиантов (1930),
Ф. И. Шмит (1933), И. И. Соколов (1933).
Эмигрировавшие ученые внесли значитель-
ный вклад в развитие византиноведения за
рубежом (Н. П. Кондаков в Чехословакии,
М. Г. Попруженко в Болгарии, А. А. Васильев
в США). Остававшийся в СССР в почете ака-
демик Ф. И. Успенский был обречен на без-
действие, а после его кончины (1928), в годы
триумфа печально известной «исторической
школы М. Н. Покровского», исследования по
византиноведению были свернуты.

49 Первые планы по восстановлению византи-
новедения в СССР разрабатывались с конца
30-х гг. В 1939 г. возникает неформальная
Группа византиноведения при Ленинград-
ском отделении Института истории АН
CGClirp-ТОЛИТ.ся^к

сборник». Но только в годы Великой Отече-
ственной войны византиноведение неожи-
данно становится объектом государственной
опеки на высшем уровне. В ноябре 1943 г.
(вскоре после эпохальной встречи И. В. Ста-
лина с русским духовенством) в Москве фор-
мируется объединенная Группа византинове-
дения Института истории АН СССР во главе
с академиком Е. А. Косминским. С 1944 г. ре-
гулярно проводятся Византийские сессии
Отделения истории и философии АН СССР.
В 1945 г. открывается кафедра византино-
ведения на историческом факультете ЛГУ.
В 1947 г. возобновляется выпуск «Византий-
ского временника». «Генезис византийского
феодализма и славянство, византийское фе-
одальное поместье, феодализм и гибель Ви-
зантийской империи — вот темы, отражен-
ные в перспективном плане АН СССР в об-
ласти исторической науки», — говорилось
в передовой статье (ВВ. Т. 1 (26). С. 5).

50 Столицу империи неоднократно осажда-
ли враги: авары в 626 г., арабы в 674-678
и 717-718 гг., русичи в 860 г., крестоносцы
в 1203-1204 гг., турки в 1394-1402, 1411, 1422
и 1453 гг. Дважды, в 1204 и 1453 г., город был
взят штурмом. С 1453 по 1923 г. здесь была
столица Османской (с 1918 г. республикан-
ской) Турции. В 1930 г. турецкое правитель-
ство запретило официально употреблять
название Константинополь, оставив лишь
турецкий вариант имени города — Истан-
бул (искаженное греческое ис-шин-ббли —
в город).
51 Рекомендуемая литература
по истории Византии:

Васильев А, А. История Византийской импе-
рии: в 2т. СПб., 1998.

Васильевский В. Г Труды: в 4 т. СПб.; Пг.; Л„
1908-1930.

Византийская империя // Православная эн-
циклопедия. М., 2004. Т. VIII. С. 125-359.

История Византии: в 3 т. / Отв. ред. акад.
С. Д. Сказкин. М., 1967.

Каждан А. П. Византийская культура (X-
XII вв.). СПб., 1998.

Карпов С. П. Латинская Романия. СПб., 2000.

Колпакова Г С. Искусство Византии: в 2 кн.
СПб., 2004.

Куликовский Ю. А. История Византии (395-
717 гг.). СПб., 1996.

Культура Византии: в 3 кн. / отв. ред. 3. В, Удаль-
цова, Г. Г. Аитаврин. М., 1984,1989,1991.

Аитаврин Г. Г. Как жили византийцы. СПб.,
1999.

Медведев И. П. Византийский гуманизм XIV-
XV вв. СПб., 1997.

Оболенский Д. Д. Византийское содружество
наций: Шесть византийских портретов.
М., 1998.

Рансимен С, Падение Константинополя
в 1453 году. М., 2008.

СкабаллановичИ. А. Византийское государство
и Церковь в XI в.: От смерти Василия II
Болгаробойцы до воцарения Алексея I
Комнина: в 2 кн. СПб., 2004.

Соколов И, П. Образование Венецианской ко-
лониальной империи. Саратов, 1963.

Успенский Ф. И. История Византийской им-
перии: в 3 т. М., 1996-1997.

Ostrogorsky G. Byzantinische Geschichte, 324-
1453. Munchen, 1990.

The Oxford Dictionary of Byzantium /
A. Kazhdan, A.-M. Talbot e.a. Washington;
New York; Oxford, 1991. 3 vol.

См. также переводы византийских исто-

риков в сериях «Древнейшие источ-

ники по истории Восточной Европы»
(Москва), «Византийская библиотека»
(СПб.), «Византийская историческая
библиотека» (Рязань), на сайте «Восточ-
ная литература».

109
Архангел

Мозаика из собора Санта-Мария-Ассунта на острове Торчелло, ХП век

Интервью

Статьи

Главное, что происходит
сегодня в стране, —
это выбор пути

Архимандрит Тихон

(Шевкунов)

Газета «Известия» от 22.02.2008

и один документальный фильм за последнее вре-
мя не может похвастаться таким резонансом,
какой выпал на долю творения архимандрита Тихона
«Гибель империи. Византийский урок». Кто-то узнал
много нового и сделал из истории Византии выводы
для своей нынешней жизни. Кто-то вообще поставил
под сомнение право отца Тихона «учительствовать»
с экрана. Но равнодушных, таких, кто на протяжении
всего «Урока...» зевал и поглядывал в сторону, практи-
чески не обнаружилось. Мы пригласили автора филь-
ма к разговору в стенах «Известий».

Отец Тихон: Спасибо за интерес. В 1986
году я снял фильм о старцах Псково-
Печерского монастыря на любительскую
VHS. Когда умерли последние старцы,
которые были запечатлены на этой

пленке, я счел возможным показать ее
гендиректору ВГТРК Олегу Борисовичу До-
бродееву, и мы решили, что из этого можно
сделать телефильм. А «Византийский урок»
делался полтора года. Когда я впервые попал
в Константинополь, то был совершенно потря-
сен его величием. Потом я назвал эту поездку
для себя «Паломничество в Византию. Путе-
шествие в будущее?». Именно так, с вопроси-
тельным знаком. Приехав в Москву, я просто
полтора года жил Византией, прочел все, что
удалось найти на русском языке. Потом на-
писал сценарий. Показал Олегу Добродееву,
его заместителю Сергею Шумакову. Воплотить
материал на экране взялась Саида Медведева,
продюсер и прекрасный режиссер.

Что касается «Византийского урока», сам
фильм я бы не назвал чем-то выдающимся.
А вот его обсуждение было для меня более
чем интересным. Мне передавали знакомые,
что на рынках, в автобусах, в метро говорят
о Византии. Саида пошла в парикмахерскую
и позвонила мне оттуда с восторгом: жен-
щины говорят о Василии II, о Палеологах...
Среди всех отзывов одним из лучших являет-
ся, несомненно, рецензия Елены Ямпольской
в вашей газете. Это была для меня и огромная
поддержка — в смысле глубины понимания.
Да и просто поддержка, потому что негатив-
ных публикаций было очень много.

Владимир Мамонтов, главный редактор: На днях к нам
в редакцию приходили ведущие политологи.
Разговор зашел о вашем фильме. Стали спо-
рить, будет ли у фильма на DVD финансовый
успех. Один сказал: да ну, Византия, кому это
будет интересно. Другой говорит: нет-нет,
этим будет завалена вся «Горбушка». Мои
Собор Святой Софии в Константинополе.

Кадр из фильма

коллеги — журналисты из других издании го-
ворят: мы об этом писать не будем, наш чита-
тель этого не поймет. А ведь их читатель — это
как раз те, о ком вы говорили: люди из марш-
руток. Широкозахватная получилась работа.
Почему ею так заинтересовались? Потому что
явно существуют некие дыры в истории. Во
всяком случае, фильм дал понять, что есть еще
масса пространства для изучения.

Отец Тихон: Когда даже образованный человек
неожиданно для себя узнает, что Византия
долгое время была духовным, культурным
и политическим центром мира, а Запад-
ная Европа была захолустьем по отноше-
нию к ней, это вызывает настоящий шок.
В Константинополе — полумиллионном ме-
гаполисе с широкими проспектами и мно-
гоэтажными домами с гидравлическими
116

лифтами — с IV века были водопровод, ка-
нализация. В то время как Париж и другие
европейские столицы до X века насчитыва-
ли не более двадцати тысяч жителей. А ос-
новное гигиеническое изобретение Запа-
да — башмаки на высокой подошве, чтобы
в грязи не утонуть. Не говорю об образо-
вании, о медицине, о необыкновенно раз-
витой в Византии «социалке» — приютах
для сирот, инвалидов, престарелых... Когда
люди об этом узнают, у многих возникает
отторжение: «Этого не может быть, нас это-
му не учили».

Но самой интересной для меня оказа-
лась крайне агрессивная реакция некоторых
именитых ученых-историков. Юрий Афа-
насьев, например, начинает свое интервью
в «Нью Таймс» со слов «очень-очень гад-
кий фильм». И дальше говорит такие вещи,
которые слышать из уст ученого более чем
странно: будто бы Византия «была порожде-
нием западной культуры». Я полагаю невоз-
можным, чтобы Юрий Афанасьев не знал ос-
новополагающих трудов Сергея Сергеевича
Аверинцева, который показал, что истоки
византийской культуры лежат в древнегре-
ческой литературе и ближневосточной сло-
весности. О западной культуре нет и речи.
Или Афанасьев там же говорит: «Как будто
бы с самого начала Византия — это Право-
славие». А что ж тогда Византия с самого
начала?

Профессор МГУ Сергей Иванов, пред-
ставленный в СМИ как ведущий российский
византолог, говорит в том же «Нью Таймс»,
на «Эхе Москвы», на «Радио Свобода»:
в Византии не было никаких «олигархов»
и «стабилизационных фондов».

Давайте разбираться. Слово «олигар-
хия» в переводе с греческого означает «власть
немногих». Наши олигархи девяностых го-
дов — это младшие братья византийских
олигархов, которых тогда называли «дина-
ты» — «сильные». Это были люди из разных
сословий, воспользовавшиеся возможностью
быстро и сказочно разбогатеть, но претендо-
вавшие не только на богатство, но и на власть
в стране и влияние на императора. Закон им
был не писан. Именно с ними успешно борол-
ся Василий II. Те из динатов, которые были
мудрее, быстро отказались от посягательств
на власть и встроились в государственное
тягло. Те же, кто оказались политическими
олигофренами (это однокоренное с «олигарха-
ми» слово, которое означает «немногий ум»),
стали цепляться за власть и поплатились. Ста-
билизационный фонд — тоже не изобретение
новейшей России. В истории Византии такие
огромные государственные резервы накапли-
вались по крайней мере дважды — в VI веке
при императоре Юстиниане эти средства
пошли на строительство знаменитой Святой
Софии и на воссоединение отторгнутых от
империи земель. А Василий II предназначал
свои накопления для решения особых перво-
очередных государственных задач, прежде
всего для создания боеспособной армии.

Иванов утверждает, что в фильме яко-
бы «говорится, что императоры в среднем
правили по четыре года и у них ни на что не
было времени. Откуда этот поразительный
срок взялся? Исключительно потому, что
таков срок президентства в России». Но на
самом деле в фильме говорится буквально
следующее: «Был период, когда императоры
в Византии менялись в среднем каждые че-
тыре года». 14 такой период действительно
был. С 1025 по 1081 год, за пятьдесят шесть
лет, сменилось четырнадцать правителей,
которые в среднем как раз и правили ровно
по четыре года. Именно в этот период, по-
сле смерти Василия II, динаты, используя ча-
стую смену власти и слабость императоров,
растащили «стабилизационный фонд», а за-

118

одно и всю оставшуюся казну, разрушили
армию и подвели страну к необходимости
заключения той самой «Золотой буллы» —
унизительного соглашения, в результате
которого все ресурсы Византии перешли
в руки иностранцев. А это, в свою очередь,
послужило главной причиной захвата и раз-
грабления крестоносцами Константинопо-
ля, что и надломило хребет империи.

Иванов высказывает возмущение, что
авторам фильма «в голову не пришло дой-
ти до церкви Хора, где явлены удивитель-
ные образцы» византийского искусства. Но
в фильме показаны даже не одна, а несколь-
ко фресок Хоры, причем крупным планом
и медленно. Отказываюсь предположить, что
«ведущий византолог» мог их не узнать или
не заметить.

Дальше — больше. На волнах либераль-
ной радиостанции требуют запретить фильм.
А тот же Юрий Афанасьев, один из отцов рос-
сийской демократии, предлагает примерно на-
казать руководство канала «Россия». Выходит,
это для них не просто полемика. Так бывает,
когда затронуто нечто глубинное, задето самое
сокровенное. Так пламенно вступаются только
за свою веру.

Но что за вера толкает солидных ученых
мужей на такое крайне некорректное научное
поведение? Об этой вере было сказано в филь-
ме: «Византийцы должны были зарубить на
носу, что Западу нужно только полное религи-
озное и духовное подчинение. Непогрешимым
для византийцев должен был стать не только
папа, но и сам Запад». Вот он — этот «символ
веры»: иступленная вера в непогрешимость
Запада. И любая попытка сомнения вызывает,
как мы увидели, крайне болезненную реакцию,
вплоть до неадекватной.

Сергей Лесков, научный обозреватель: Я говорил
о вашем фильме с историками, которых при
всем желании нельзя заподозрить в запад-
нических настроениях. Их напрягает некое
упрощение истории. Ведь бывали периоды,
когда Византия накатывала на Запад с тем
же усердием, что и Запад на нее. Да, наше-

ствие крестоносцев — это цивилизационная
трагедия. Но в период могущества импе-
рии бывали случаи, когда Византия платила
деньги варварам, чтобы те шли на Рим...

Отец Тихон: Никогда Византия не натравливала
на Рим варваров! Бывало, ромеи откупались
от варваров, бывало, что использовали од-
них против других. Конечно, отношения
Византии и Запада были неоднозначные
и сложные. И, конечно, сложнее, чем пока-
зано в фильме. Но фильм, по моему глубо-
кому убеждению, абсолютно не антизапад-
ный. В нем подчеркивается: «Нелепо
120

говорить, что Запад был виновен в неудачах
и падении Византии. Запад лишь преследо-
вал свои интересы, что вполне естественно.
Исторические поражения Византии проис-
ходили тогда, когда сами византийцы из-
меняли основным принципам, на которых
держалась их империя». Мы говорим о За-
паде как об особом и тоже неповторимом
явлении, с которым надо быть очень-очень
внимательным. Если мы заглянем в исто-
рию, то увидим, что развитие Запада проис-
ходило совершенно особым образом.
В 1204 году примитивные по сравнению
с Византией западноевропейцы захватывают
Константинополь. И получают небывалые
средства для развития своих стран и наро-
дов. Надо сказать, что использованы были
эти новые возможности очень талантливо.
Европейская культура, экономика стали
бурно развиваться, на что европейцы по-
ложили много внутренних сил и творческой
энергии. Но потом, когда к концу XV века
для Европы стали жизненно необходимы
дополнительные ресурсы и финансовые вли-
вания, они отправились искать новый ис-
точник богатства. В поисках пути в Индию
Колумб нашел Америку, которая была раз-
граблена — так же, как в свое время Визан-
тия. И снова европейцы самым талантли-
вым, даже гениальным, образом употребили
эти сокровища: несколько столетий продол-
жался небывалый рост Старого Света. По-
том пришла очередь Индии, Китая и дру-
гих стран и колоний. Результат соединения
грабежа и гениального научного и экономи-
ческого творчества у нас перед глазами.
Хорошо это или плохо — другой вопрос.
Просто хочу сказать, что западная цивили-
зация развивается ровно таким же образом.
В том числе и сегодня.

Владимир Демченко, редактор отдела новостей: Почему
вы с самого начала в фильме не сказали — мы
ищем параллели в прошлом, мы пытаемся по-
нять, откуда у россиян этот западоцентризм?
Разве мы не можем нормальным ровным го-
лосом переоценивать западный мир, переоце-
нивать историю?

Отец Тихон: Аналогии с современной Россией

не только не заретушированы, они акценти-
руются. Мы взяли именно такие примеры,
потому что рассматривали важнейшее, что
происходило когда-то в Византии и что про-
исходит сейчас в нашей стране. Это выбор
пути. В каком направлении мы пойдем, какой
вектор в надвигающемся мировом кризисе мы
выберем?

Сергей Лесков: Я думаю, что либеральную интелли-
генцию раздражает сервильность позиции,
которую формулирует священнослужитель.
В данном случае как бы вся Православная
Церковь в вашем лице выражает точку зре-
ния, выгодную властям. При этом надо за-
метить, что на всех этапах истории нашей
многострадальной страны Православная Цер-
ковь практически всегда стояла на срединных
позициях.

Отец Тихон: Прежде всего хотел бы подчеркнуть,
что фильм, конечно же, не претендует на
то, чтобы выражать мнение Церкви. Что
122

касается сервильности фильма... Дело в том,
что критики не увидели главного. Допустим,
сегодня нам повезло с сильным Василием II.
Но везение не спасает, как показывает вся
история Византии. Необходима такая госу-
дарственная машина, которая не давала бы
возможности приходить слабым правите-
лям и, более того, сама способствовала бы
выдвижению талантливых, компетентных
и готовых к жертвенному служению людей.

Мне представляется, что Церковь со-
знательно занимает, как вы сказали, «сре-
динные позиции». Даже в советское время,
после анафем патриарха Тихона, после того,
как было явлено множество новомучеников,
когда Церковь поняла, что безбожная крова-
вая власть — это надолго, было решено, через
тюрьмы и ссылки, через унижения и непони-
мание, пойти вместе со своим народом к краю
бездны. Чтобы удержать хотя бы немногих.
У Церкви, независимо от мнения либеральной
или консервативной интеллигенции, всегда
будет свой подход к этому вопросу.

Я человек ангажированный, скажу честно.
Я поддерживаю те попытки выхода из кризи-
са, которые предпринимаются сегодня после
развала страны.

Борис Клин, обозреватель отдела политики: Бы не
скрываете, что сознательно упрощали исто-
рию. Но в какой степени цель оправдывает
средства? Где граница? Где нужно остано-
виться в манипулировании историческими
фактами?

Отец Тихон: Что касается «манипулирования»
фактами, то, например, мы убрали — чтобы
не шокировать публику — отрывок из фильма
Би-би-си про крестовые походы. Британский
ученый рассказывает, как крестоносцы пожи-
рали людей, а младенцев просто жарили на
копьях... Относительно границ и критериев
выбора... У нас у всех есть ответственность
перед Богом. За каждый наш поступок, за каж-
дое слово и дело. Другого критерия, я думаю,
не существует.

Елена Ямпольская, редактор отдела культуры: Отец

Тихон, не кажется ли вам, что имперскость —
такое же органичное свойство некоторых го-
сударств, как, скажем, цвет глаз у человека?
И что — в силу своего геополитического по-
ложения — Россия просто должна быть им-
перией?

123

Отец Тихон: Я больше скажу: Россия и может-то
существовать исключительно как империя.
Мы начали пугаться или стесняться того, чем
крайне дорожат другие страны. Посмотри-
те, в Вашингтоне везде сплошь имперская
символика. Никаких сомнений в том, что
ты находишься в столице великой империи,
возникать не должно. Капитолий, имперские
орлы, сенат... Они не стесняются называть
вещи своими именами, ощущать себя тем, что
они есть. 14 одно это сознание во многом тво-
рит и людей, и страну. Когда мне приходится
бывать за границей, я обязательно езжу на
сельскохозяйственные фермы — поучиться,
поскольку у нас в монастыре большое хозяй-
ство. Недавно в Швейцарии, в Альпах, меня
повезли на такую ферму. У хозяина трое
сыновей, все окончили университет, никто
в сельском хозяйстве работать не собирается.
124

Я спрашиваю: а кто же будет делать швей-
царский сыр? Хозяин говорит: «Ну как кто?
Алжирцы, марокканцы», И так — везде в Ев-
ропе. Что-то похожее началось и у нас. Ка-
жется, только у американцев такого нет. На
американских фермах ездят семнадцатилет-
ние мальчишки на тракторах, они страшно
увлечены, чихать им на Нью-Йорк. Они знают
свой Джорданвилль и в этом Джорданвилле
до смерти будут сидеть. И правнуки их то же
самое сделают. Американцы самодостаточны.
Это имперский народ. Нам бы у них поучить-
ся. Вот в чем преступление наших «либера-
лов», чего им, наверное, долго не простят. Да,
нужны были реформы. Нужно было приме-
нение западного опыта. Но они сделали это
бездарно, неталантливо и пошло. А мы теперь
удивляемся, почему российское общество на-
пряженно и негативно относится к западни-
ческим идеям. Потому что мы видели, во что
это у нас превращается. В развал и установку
«бери от жизни все».

Александр Садчиков, редактор отдела политики:

Киплинг говорил: «Запад есть Запад, Вос-
ток есть Восток, и с мест они не сойдут». На-
верное, я неполиткорректную вещь скажу,
но бывают ситуации, когда христианский
мир — и восточный, и западный — объеди-
няется. 11 сентября, например. Разумно ли
нам разобщаться с Западом перед реальной
угрозой с Востока?

Отец Тихон: Никакой нормальный человек не будет
спорить с тем, что взаимодействие с Западом
необходимо. История говорит, что пагубно

и антизападничество, и «антивосточничество».
Но иммунитет и к тому, и к другому тоже необ-
ходим. Не отторжение, а просто реакция здо-
ровой иммунной системы.

Елена Ямпольская: Ваш фильм — редкий пример
того, как священник, выйдя за стены свое-
го храма, высказывается по важным обще-
ственным вопросам. Насколько я понимаю,
РПЦ сейчас находится меж двух огней. Как
только она пытается поднять голос, начи-
наются крики свободомыслящих светских
людей, что у нас Церковь отделена от госу-
дарства и нечего ей лезть со своими совета-
ми. А, с другой стороны, когда спрашиваешь
людей, почему они так критически относят-
ся к Православной Церкви, многие говорят:
«А что от нее толку? Они там заняты своими
келейными делами...» Мне кажется, что свя-
щенникам надо обращаться не только к своей t ; J у
пастве, что они должны занять в обществе
место нравственных авторитетов. Потому
что среди интеллигенции сегодня таковых
практически нет.

Отец Тихон: Несправедливо утверждать, что Цер-
ковь в лице своих иерархов не возвышает
голос. Другое дело, что голос этот далеко
не всеми услышан. В этом нет ничего ново-
го. В Священном Писании сказано: «слухом
услышите — и не уразумеете, и глазами смо-
треть будете — и не увидите». Святейший Па-
триарх делает заявления по всем серьезным
проблемам, возникающим в стране и в мире.
Но кто-то не хочет этого слышать, а кто-то не
доводит эти слова до людей.

Вот вы сказали в утвердительной форме:
надо, чтобы священник шел к людям. Но чаще
сталкиваешься с обратным мнением, которое
исходит из тех же либеральных кругов. Про
наш фильм говорили: вообще, что этот поп
лезет? Он должен дома сидеть и в своем храме
служить.

Если уж мы сегодня ведем речь об исто-

126

рических аналогиях, то следует вспомнить, что
однажды в русской истории уже был прецедент
подобного отношения к Церкви. Священник
не должен сметь поднимать свой голос нигде,
кроме храма. Только для бабушек! Это был
принцип церковной политики, заложенной
Лениным и Троцким. Те, кто сегодня провоз-
глашает буквально то же самое, должны бы
задуматься о вопиющем несоответствии того,
какие либеральные идеи они провозглашают,
и тем, чьими духовными наследниками, как это
ни печально, они являются на самом деле...

В заключение хотелось бы сказать, что
я искренне благодарен всем, кого этот фильм
заинтересовал и кто счел для себя необходи-
мым высказаться о нем.

О фильме «Гибель империи.
Византийский урок»

Писатель Валентин Распутин

Газета «Советская Россия» №21 от 28.02.2008

Появление этого фильма именно сейчас не
только неожиданно, но и необходимо, буд-

то заговорила сама почва.

Речь в фильме о могущественной Византии,
у которой мы переняли Православие, о ее падении
и исчезновении. Вклад Византии
в мировую цивилизацию огромен,
ее богатства были немереными,
рядом с нею европейские народы
считались варварами. Она умела
оправиться и от Крестовых по-
ходов с Запада, и от собственных
невзгод. Червь, подточивший и со-
крушивший ее, долгое время счи-
тался настолько безопасным, что

ему не придавали в Византии значения, а когда
спохватились, было уже поздно. «Червь» этот
в последние два десятилетия нам хорошо знаком,
и называется он либеральными ценностями и сво-
бодами. Рекрутский набор в византийскую армию
заменили наемной армией, появились в немалом
числе иностранные предприниматели, собствен-
ные олигархи грабили народ и вывозили деньги
в Европу. От Православия потребовали потеснить-
ся, и в Византии появился экуменизм, позднее
Православие и вовсе отменили. Своя культура,
свои ценности оказались лишними. Потерявший

историческую перспективу народ впал в апатию,
потерял интерес к своей судьбе. Кончилось тем,
что в 1453 году турки без особого труда приступом
взяли Константинополь, и Византия окончательно

ушла в историю.

Разве не накладывается эта судьба на судьбу
сегодняшней России?

Наши либералы после показа этого фильма
пришли в неописуемую ярость. «Очень, очень
грязный фильм», — нервно отозвался извест-
ный «перестройщик» Юрий Афанасьев. Почти
все газеты этого толка не удержались от руга-
тельств и обличений, и отнюдь не во имя исти-
ны, а во имя, точно святыни, своей либеральной
неприкосновенности. Радио «Эхо Москвы» по-
требовало запретить фильм.

К чести канала «Россия», через полторы
недели после первой демонстрации «Гибели им-
перии» ее повторили и сразу же после показа
устроили публичное обсуждение. Конечно, оцен-
ки фильма писателя Виктора Ерофеева и доктора
исторических наук Натальи Нарочницкой и вме-
сте с нею ученого Игоря Чичурова были прямо
противоположными, но так хорошо видно было,
где истина, а где кастовая солидарность. Очень
хорошо ответил принимавший участие в дискус-
сии архимандрит Тихон на реплику, что нельзя
в одну и ту же воду войти дважды. «Да, в одну
и ту же воду, — парировал он, — дважды вой-
ти нельзя, но шлепнуться в одну и ту же лужу
дважды можно».

Византийский урок
как историческая развилка

Владимир Максименко

Сайт Фонд стратегической культуры, 26.02.2008

Нечасто поставленный на материале прош-
лых веков художественный эксперимент,
каким выглядит фильм архимандрита Тихона
(Шевкунова), становится общественным явле-
нием, а тем более — предметом острых столкно-
вений на темы политической злобы дня. С филь-
мом «Гибель империи. Византийский урок»,
премьера которого состоялась на телеканале
«Россия» 30 января 2008 года, так произошло. От-
чего? Кому и чему мог противостать — в наши-то
дни — рассказ о гибели православной Восточной
Римской империи, уничтоженной пять с полови-
ной веков назад? Ответом на вопрос — приступ
неконтролируемой ярости, который вызвал
«Византийский урок» в лагере либеральных
охранителей (все выделения в статье сделаны
автором. — Ред.)

Яков Кротов на «Радио Свобода» заявил по
поводу фильма, что «речь идет... о фашизме»;
«Русский журнал» Глеба Павловского «припе-
чатал» фильм как «тридцатиминутку ненави-
сти»; Александр Янов в «Новой газете» назвал
фильм «оскорбительным»; кто-то заклеймил

его как «провинциальную конспирологию»
(Credo.Ru); кто-то назвал публичное обсужде-
ние фильма «верхом антизападной вакханалии»
(Каспаров.Ru)... 12$

Воинствующее неприятие «Византийско-
го урока» беспочвенной (по классическому
определению Г. П. Федотова) российской ин-
теллигенцией указало на четкую идеологиче-
скую границу* Существование этой границы,
а также возникающее на ней высокое идейно-

политическое напряжение предупреждают о том,
о чем сказал на обсуждении фильма в редакции
газеты «Известия» архимандрит Тихон: «Глав-
ное, что происходит сегодня в стране, — это
выбор пути»*

Между чем и чем выбираем?

«Гибель империи. Византийский урок» — это
фильм одного очень простого, но необычайно
действенного приема: лобового, провоцирующе-
го, предельно обнаженного в своей дерзновенно-
сти сближения обстоятельств саморазрушения
Византии и положения России в наши дни. Этот
прием, ценный сам по себе, значим также тем,
что показывает, как современное кино из (псевдо)
эстетической игрушки может становиться для
нас «важнейшим из искусств», открывая прямой
доступ авторской мысли к широким зрительским
и общественным кругам.

Прием настолько эффективен, что авторам
фильма даже почти не понадобилось упоминать
нашу страну по имени, — аналогия оказалась по-
трясающе точной, узнавание было полным и все-
общим. Все отчетливо увидели, о чем гибель Вто-
рого Рима должна была бы предупреждать НАС.
И равнодушным это не оставило почти никого.
Потому-то, не выбирая выражений, назвал «гад-
ким» фильм архимандрита Тихона Юрий Афана-
сьев, потому-то его более умный единомышлен-
ник Глеб Павловский поспешил объявить, что
между современной Россией и Византией... «ни-
какой аналогии». Впрочем, и впрямь слово «ана-
логия» выглядит в этом случае приблизительным.
Между исторической Россией, наследниками
которой мы себя сознаем, и Византией — глу-
бокое, многовековое духовно-историческое
сродство.

Так что же все-таки то главное, что заставляет

нашу всегда говорливую, а здесь сорвавшуюся на
крик «интеллигенцию» отторгать «Византийский
урок» с такой непримиримостью?

...Жестко фиксирует звучащий в фильме
дикторский текст основополагающие истори-
ческие факты, кому-то впервые открывающие
глаза, а кому-то просто напоминающие о том,
КАК на месте чересполосицы варварских ко-
ролевств, возникших на развалинах Древнего
Рима, появился «Запад», ЗА СЧЕТ ЧЕГО вос-
ходила и набирала силы цивилизация Европы:
«...Когда... войска европейцев, которые называли
себя крестоносцами, в 1204 году вместо того,
чтобы освобождать Святую Землю, вероломно
ворвались в Константинополь и захватили этот
самый прекрасный город в мире, они несконча-
емым потоком пятьдесят лет вывозили сокрови-
ща Византии. Только драгоценной монеты было
вывезено сотни тонн... Были вывезены бесцен-

ные святыни и произведения искусства, но еще
больше варвары из Брюсселя, Лондона, Нюрн-
берга, Парижа попросту уничтожили... И по сей
день музеи Европы ломятся от награбленных
византийских сокровищ... Именно несметными
богатствами Константинополя был выкормлен
монстр ростовщической банковской системы

современного мира... В результате спекуляции
константинопольскими реликвиями образова-
лись первые крупные еврейские капиталы... За-
пад варварский стал Западом цивилизован-
ным лишь после того, как захватил, разграбил,
разрушил и поглотил в себя Византийскую
империю».

Византийский урок архимандрита Тихо-
на — это доходчивый разговор человека Церкви

и гражданина со своим русским современником.
Разговор о той развилке, которую исторический
процесс двух тысячелетий христианской эры
воспроизводил неоднократно. Это — развилка
между путями европейского Запада, кото-
рый, поработив себя материальному богат-
ству, остался «христианским» лишь по имени,
и православного Востока: «Русские поняли, —
звучит в фильме голос отца Тихона, — в чем за-
ключается самое великое сокровище Византии!
Это было не золото, не драгоценные камни,
даже не искусство и науки. Главным сокровищем
Византии был Бог».
И, поняв это, наши предки отшатнулись
от примера «латинства» с его цивилизацией
капитала, потянувшей за собой планетарную
колониальную экспансию. Русские дали миру
иное, нежели Запад, духовное устроение ци-
вилизованной жизни, предполагавшее нрав-
ственную ответственность за судьбу Церкви
и самой России — как единственного государ-
ственного оплота Церкви после гибели Визан-
тийской империи. Они выковали незримую
цепь духовно-исторической преемственности
между Вторым Римом (Константинополем)
и апостольским служением России — ее при-
званием стать на мировом поприще ТРЕТЬИМ
РИМОМ.

Второй Рим пал. Собственно, фильм в пер-
вую очередь именно об этом — о том, ПОЧЕМУ
так произошло. Отчего «величайшее в миро-
вой истории и необычайно жизнеспособное го-
сударство с какого-то момента стремительно
стало утрачивать жизненные силы». Авторы
дают единственно возможный и абсолютно точ-
ный ответ: от внутренних болезней общества
и власти.

Никакие внешние враги не одолели бы Ви-
зантию, говорит фильм, если бы она не была
побеждена тем внутренним врагом, который
«появился в духовных недрах византийского
общества и сокрушил дух великого народа».
«Исторические поражения Византии происхо-
дили тогда, когда сами византийцы изменяли

основным принципам, на которых держалась
их империя. Эти великие принципы были
просты и с детства известны каждому ви-
зантийцу: верность Богу, Его вечным зако-
нам, хранящимся в Православной Церкви,
Архимандрит Тихон у собора Святой Софии

Кадр из фильма

и безбоязненная опора на свои внутренние
традиции и силы».

Актуально? Не то слово (сколько бы ни уве-
рял кто-то, что «никакой аналогии»)! Напомнив
современному российскому обществу о двух
«великих принципах», измена которым была

причиной крушения не одной только Византий-
ской империи, архимандрит Тихон напомнил
о существовании всеобщего (на все времена!)

духовного закона причинно-следственной связи
между устойчивостью государственного здания,
с одной стороны, и ответственностью властвую-
щего перед Единым и Единственным Источником

власти — с другой.

Найдется ли такой человек, который спро-
сит, к чему нам это? Сегодня, когда «главное, что
происходит... в стране, — это выбор пути»?
Византийское предупреждение

Анна Покровская

Сайт Столетием 07.02,2008

ечасто случается, чтобы документальный
фильм, посвященный средневековой исто-
рии, вызвал столь жаркие споры и нарастающую
в обществе полемику, как это случилось с фильмом
«Гибель империи. Византийский урок», последней
работой архимандрита Тихона (Шевкунова), на-
местника Сретенского монастыря.

Фильм назван точно — это именно урок,
предупреждение. Тот, кто искал увидеть видео-
иллюстрации к исторической хрестоматии, был
несомненно разочарован; тот, кто мечтал наконец
услышать правдивое слово о Византии — колы-
бели нашей православной цивилизации, возмож-
но, тоже был разочарован, — фильм о подлинной
истории Византийской империи и ее месте в раз-
витии мировой цивилизации все еще ждет своего
исторического часа. Он более чем необходим нам
сегодня — подробный, документальный, заинте-
ресованный рассказ о судьбах Византии и визан-
тийского наследства. Это еще раз дала остро по-
чувствовать работа отца Тихона.

Замысел авторов был все же не в том, что-
бы «реабилитировать Византию» или прочесть
лекцию, а в том, чтобы пробить наше рутинное
восприятие и пробудить мысль. И в этом они,
безусловно, преуспели. Неординарность истори-
ческой судьбы империи, просуществовавшей на
одной шестой населенной ойкумены почти де-
сять веков, безусловно, поучительна. Еще более
поучительна для нас, живущих в России начала
XXI века, история ее гибели.
Крестоносцы и Византия

«Заутра внидоша во Св. Софию и одраша две-
ри и разсекоша эмбол окованный серебром и стол-
пы серебряные 12 и 4 иконостаса и тябло изсекоша
и 12 престолов и преграды алтарные. С бесценны-
ми сосудами похитили Евангелие и кресты и ико-
ны, последние снимали с мест и отдирали с них
ризы...Так оборали Св. Софию, Св. Богородицу
Влахернскую... о других церквах и сказать нельзя,
яко без числа...» — эти скорбные строки описы-
вают не разграбление Царьграда турками, а вход
в столицу Византии латинских рыцарей Четвер-
того крестового похода (Успенский Ф. И. История
Крестовых походов). Святыни, богатства, шедевры
живописи, иконописи, ювелирные изделия кара-
ванами вывозились из Византии на Запад. Это те-
перь мы любуемся всем этим роскошеством в му-
зеях Венеции, Парижа и кафедральных соборах

европейских столиц.

Создатели фильма, надо отдать им должное,
даже не очень заостряют внимание на этом мало-
известном у нас и малопочтенном событии — они
только констатируют, что Запад, преследуя свои
корыстные цели, причастен к гибели Византии
и извлек из ее трагической судьбы все возмож-
ные материальные, политические и идеологи-
ческие выгоды. Как ни странно, именно за эту
констатацию на архимандрита Тихона и нападают
более всего наши прекраснодушные либералы,
или, точнее, как любил их называть митропо-
лит Антоний Храповицкий, — «фельдфебели
цивилизации». Только для того, чтобы показать
подлинную меру вины латинян, а отнюдь не для
защиты позиции фильма, ибо она совершенно
самодостаточна и в нашей скромной поддержке
не нуждается, позволим себе привести некоторые
суждения известного французского византолога,
книги которого впервые были изданы в России
еще в далеком 1914 году, как раз в годину кризи-
са еще одной империи — Российской. Речь идет
о весьма популярном Шарле Диле, «Византийские
портреты» которого для многих стали открытием
Византии, до той поры бывшей почти что Плато-
новой Атлантидой,

Сначала Ш. Диль рисует богатство Царьгра-
да, открывшееся взорам первых крестоносцев:
«Крестоносцы-пилигримы, записывая своим

наивным языком впечатления, не могли выразить
восторга. Трубадуры Запада говорят о Констан-
тинополе как о волшебной стране, о золотом сне,
несметные богатства этого города, его пышная
и шумная толпа, его изощренное искусство, его
рынок, где представлены товары со всей вселен-
ной, где прохожие на улицах “казались царскими
детьми”, дворцы, портики, мерцающие золотые
мозаики церквей...» Византия действительно
была царицей изящества и красоты. Рыцари За-
пада знали одну заботу и одно развлечение —
охоту и войну, византийская жизнь была разно-
сторонней и утонченной. «Среди этого изящного
общества, при этом дворе с его церемониями
и строгим чинопочитанием, западные кресто-
носцы, исполненные глубокого презрения к этим
грекам-схизматикам, тонущим в богатстве, чув-
ствуя себя глубоко уязвленными, стали вести
себя “как воры и разбойники”». Византийцы
ужаснулись до самых глубин «и так и не смогли
в себя прийти».

Какая пропасть лежала между Восточной
и Западной Римскими империями? Это были
две разные цивилизации: Византия не только
унаследовала античные искусство, культуру,
право, мировосприятие, но одухотворила это
Константиновым наследием — истинной верой
православной, которой держалась тверже, чем
кодексов Юстиниана и всех накопленных бо-
гатств, — ведь только Вера и осталась от импе-
рии после ее исчезновения, только Православие
и было спасено на периферии когда-то непобе-
димой порфирородной Византии.

Западные христиане именно за «схизму» и не
могли простить и принять богатый и несколько
ленивый Царьград.

Потерпев поражение в войнах за освобож-
дение Иерусалима и Святой Земли от невер-
ных, крестоносцы увидели в Византии не менее
значимую, но более лакомую добычу. Уже в се-
редине XII века был разработан план кресто-
вого похода против византийцев. «Духовные
вожди — папы только о том и думали, чтобы,
воспользовавшись затруднениями и бедствиями
царей, побудить их к союзу с Римом и подчи-
нению Греческой Церкви папству. И византий-
цы — противники объединения Церквей отнюдь
не ошибались, говоря, что как под видом откры-
той враждебности, так и под видом бескорыст-
ной незаинтересованности Запад, в сущности,
преследовал одну только цель: уничтожение
города, племени, имени греков. И если... запад-
ное христианство допустило в XV веке падение
Константинополя и предало его власти турок,
главную причину этого надо искать в давнишней
антипатии, в коренном несоответствии, делав-
шем невозможным всякое соглашение между
греческим Востоком и латинским Западом. Если
христианский мир допустил падение Византии,
то потому что ненавидел в ней непримиримого
врага, коварного схизматика, укоряя ее вдвойне
за то, что из-за нее не удались крестовые по-
ходы, и за то, что она всегда искренно отка-
зывалась вступить в лоно католичества». Так,
намертво, приговаривает латинский мир фран-
цузский ученый.

Некоторые зрители адресуют создателям
фильма вопрос — что же вы ничего не рассказа-
ли о взятии Константинополя турками? Но ги-
бель Византии была предопределена задолго до
1453 года, предопределена столкновением с Запа-
дом — это тоже один из уроков.

Византийцы верили, что политическое
устройство мира являлось частью всеобщего Бо-
жественного замысла и было тесно связано с исто-
рией спасения человечества. Константин пред-
начертал этому народу служить Христу и нести
народам свет Евангелия. Pax Romana оказалась
приравнена Pax Christiana. Для того, кто вос-
принимает историю как «реку времен», рядом
существуют византийские крепостные стены,
венецианские дворцы и современные площади
Стамбула, — это только наше разорванное со-
знание, лишенное историчности, воспринимает
мир разделенным по полочкам картотеки. Имен-
но так — свободно перемещается в пространстве
истории архимандрит Тихон, перенося нас от Свя-
той Софии к собору Святого Марка и в заснежен-
ную Россию.

Только совсем незнакомому с историей Ви-
зантии могут показаться наивной модернизацией
авторов фильма те «реперные точки», которые
выбрали они для проведения исторических ана-
логий. Олигархи, преемники, диссиденты и шпи-
оны, как известно, были абсолютно органичными
понятиями для Византийской империи. К при-
меру, в империи не было системы наследования
престола членами семьи, по праву родства, но
зато император мог подобрать и воспитать себе
преемника, были и соправители, и могуществен-
ные клики, и придворная камарилья, словом, все
то, что следует за властью и деньгами. А мы что
же думали, что все это случается с нами впервые
в истории?

Основная мысль фильма как раз и представ-
ляется нам крайне своевременной и в то же время
смелой. Император Василий II — один из наиболее
успешных правителей, казалось бы, предусмотрев
все — и богатейшую казну (стабфонд), и воору-
женную «греческим огнем» армию, и пышную сто-
личную архитектуру, — не смог создать механизма
преемственности власти, и все было растрачено
в мгновенье ока! Как часто в эмиграции сановники
и историки Российской империи оплакивали схо-
жесть судеб двух православных держав... Им исто-
рические параллели не казались ни натянутыми,
ни искусственными, пожалуй, лишь слишком за-
поздалыми.

Гибель Византийской империи — это гибель
государства, но это еще не гибель византийского
наследия. И это именно то, о чем и хотелось бы
порассуждать, благодаря замечательной идее ар-
химандрита Тихона обратить наши умственные
взоры к урокам Византии.

Византийское содружество наций

Это понятие введено в науку замечательным
британским ученым Дмитрием Оболенским —
русским по происхождению. Говоря о сложности,
нетрадиционности подхода к проблеме нации
в Византии, отец Тихон имел в виду прежде всего
именно этот феномен. Империя являла собой ор-
ганизм более сложный, чем хорошо известный на
Западе — государство-нация.
«Страны Византийского содружества на-
ций связывало исповедание восточного хри-

стианства, взгляд на императора как на вла-
стителя всего православного мира, согласные
с этим принимали основные принципы римско-
византийского права и полагали, что литератур-
ные и художественные стандарты имперских
школ, монастырей и скрипториев являются
образцами для всего мира». Отличительной
чертой ромея была принадлежность к Право-
славной Церкви и верность императору, а «вар-
варами» считались язычники. Скрепленное из-

менчивыми связями, разделенное на этнические

140

группы и воюющие национальные государства,
рожденное в муках варварских вторжений, это
сообщество держав обнаружило достаточную
жизнеспособность и устойчивость, сохраняясь
как различимое единство с середины IX века
до середины XV века. Это было иерархически
организованное культурно-идеологическое и по-
литическое единство, так как оно выражалось
не только в общности вероисповедания и зави-
симости церкви неофитов от Патриархии Кон-

стантинополя, но и в признании императора
Византии высшим сувереном всей христиан-
ской ойкумены... Страны — члены сообщества
при этом обладали полным государственным
суверенитетом, не являясь ни вассальными,
ни как-либо зависимыми политически от им-
ператора. Противоречия здесь нет — призна-
ние высшего суверенитета императора и связи
народов Восточной Европы с Византией «рас-
сматриваются не с точки зрения современных
международных отношений в понятиях борь-
бы между “национализмом” и “империализ-
мом”, а в духе “византийского содружества” как
сверхнационального объединения христианских
государств, центром которого был Константи-
нополь, а Восточная Европа — лежавшим на пе-
риферии доменом».

Вот эта способность создавать наднацио-
нальное и устойчивое единство и должна была
бы нас заинтересовать прежде всего. Историкам
хорошо известно, что Византийская империя,
особенно в период своего расцвета, была государ-
ством греков и славян. Вероятно, еще и поэтому
наше сердце не остается равнодушным при имени
Византия. Славянское наследство также ждет сво-
его обобщающего исследования, но без понимания
того, что разговор о «духовно близких» народах —
это не политические спекуляции, а историческая
правда, нам не понять, почему же все-таки нас так
волновала и волнует судьба Македонии, Болгарии,
Косово и Метохии...

Дм. Оболенский пишет: «Содружество раз-
рослось до максимальных размеров в начале
XI века. К 1000 году сложилось сообщество го-
сударств и народов, простиравшееся от Финского
залива до Южного Пелопоннеса и от Адриатиче-
ского моря до Кавказа. Все они в той или иной
степени были связаны узами верности Визан-
тийской Церкви и империи. К тому же к этому
моменту восточноевропейское сообщество до-
стигло невиданного до того времени единства
культурного и политического». И хотя полити-
ческие связи к концу ХШ века практически обо-
рвались, культурное единство не только пере-
жило катастрофу гибели империи, но и в позднее
Средневековье обрело новое содержание и еще
более укрепилось. Трудно не заметить, что боль-
шую часть земель Содружества составляли земли

славян.
После гибели Византии центр жизни Право-
славия переместился на «славянскую перифе-
рию».

Только не сразу на Русь, а через южных сла-
вян, через кирилло-мефодиевскую традицию,
через школы и монастыри Южной Сербии, Ма-
кедонии, через Охридскую епископию, через под-
вижнические труды святых Наума и Климента.
Учителя славянские Кирилл и Мефодий совер-
шили чудо претворения славянской речи в язык
сакральный, богослужебный, и именно благодаря
этому проповедь Евангелия на Руси была столь
успешной и благодатной.

Но и для судьбы Православия эта встре-
ча византийского и славянского миров стала
судьбоносной, позволив Вере пережить госу-
дарство! Творческий заряд от встречи Византии
со славянским миром воплотился в кирилло-
мефодиевской традиции. Ведь, как известно,
язык литургии становится сакральным, а на-
ция, на языке которой существует Священное
Писание, занимает собственное законное ме-
сто в христианской ойкумене — приобретает
самостоятельное историческое значение! Но-
вый импульс к внутреннему развитию получи-
ло Православие благодаря уникальному явле-

нию — созданию и существованию иноческого
сообщества на Святом Афоне. Зародившийся
там в X веке исихазм стал венцом православной
веры и еще больше сплотил духовно различные
части Византийского содружества.

Все вышесказанное совершенно не идеали-
зирует внутреннее устройство Византийской
империи, отношения между греками и славяна-
ми также были весьма неровными и перемежа-
лись войнами и конфликтами. Политический
идеал — «симфония властей», гармоническое вза-
имодействие власти духовной и светской, также
скорее остался недостижимой высотой, чем стал
реальностью, но все же именно Византия подарила
нам это понятие, как и развитую правовую систе-
му, судопроизводство, нормы морали.

При всей нашей укорененности в этический
и эстетический строй византийской жизни слиш-
ком многое мы уже воспринимаем опосредован-
но — через напластования других культур и других
ценностей. Но самое главное осталось практиче-
ски неизменным от времен св. Константина и св.
Елены — православная литургическая служба,
таинство Евхаристии — эта «символическая дра-
ма спасения человека», которая воспроизводится
у православных Восточной Европы все так же во
всех храмах и по сей день. 143

Византийский урок для России

Сергей Черепов

Журнал «Профиль», № 7 от 25.02.2008

Фильм «Гибель империи. Византийский урок», недавно
показанный по телеканалу «Россия», вызвал самые про-
тиворечивые отклики. Корреспондент журнала «Профиль»
Сергей Черепов побеседовал с автором фильма наместни-
ком Сретенского ставропигиального мужского монастыря
архимандритом Тихоном (Шевкуновым).

— Ваше высокопреподобие, фильм «Гибель им-
перии. Византийский урок» обвиняют в про-
паганде имперской идеологии. Как вы оцени-
ваете такой взгляд на ваш телепроект?
Византийский урок

»> III IH 1,1 Hl 111 Ml *4

— Россия — имперское государство по при-
роде своей, хотим мы этого или не хотим,
нравится нам это или не нравится! Кто-то от
одного этого словосочетания впадает в исте-
рику, кто-то принимает как данность. Суще-
ствует альтернатива: или страна будет жить
и развиваться по законам имперского госу-
дарства, или она распадется и погибнет. Мы
этого не хотим. Почему же так яростно ли-
шают нас права заглянуть в историю и взять
у нее урок?

144

— Критики вашего фильма высказывают не'
доумение по поводу тех сравнений прошлого
и современности, которые вы провели. На'
сколько было оправданно говорить о много-
вековом могуществе Византии?

- Позвольте, кажется, те же люди, которые
предъявляют подобные претензии, сами
сплошь и рядом проводят параллели, ска-
жем, между Иваном Грозным и Сталиным,
а затем их обоих проецируют на сегодня —
и, по-моему, это не считают чем-то зазор-
ным, а только бурно приветствуют. Нелепо
говорить о том, что могущество Византии
было непрерывным: и до, и после XI века
империя не раз оказывалась на краю гибе-
ли. Только до поры до времени она умела
выбираться из, казалось бы, безвыходных
ситуаций; выбралась и в конце XI века, вер-
нув при династии Комнинов положение веду-
щей державы Средиземноморья. Некоторые
говорят: византийцы обязаны этим помощи
венецианцев и крестоносцев, сближению
в XII веке с развивающейся Европой. Но мы
пытаемся заострить внимание на том, ка-
кую цену пришлось заплатить за это. Если
в прежние эпохи выхода из кризиса достига-
ли мобилизацией внутренних сил, то теперь
империя оказалась в жесткой зависимости
от сил внешних. Кончилась эта попытка
«сотрудничества» с Западом катастрофой
1204 года. Но даже после этого византийцы,
собрав все оставшиеся силы, вновь возроди-
ли свою империю: об этом свидетельствуют
и шедевры Хоры, и духовный подъем иси-
хазма, и расцвет византийской литературы
и философии. А ведь это все XIV век, когда
латиняне, венецианцы с генуэзцами, едино-
верные сербы с болгарами и, наконец, мо-
лодой Османский султанат со всех сторон
наседали на Византию, раздираемую к тому
же гражданскими войнами. Фильм призван
обратить внимание на необычайную жизне-
стойкость этого удивительного государства,
на глубинные причины его надлома и гибели,
а вовсе не является неким восхвалением Ви-
зантийской империи как идеального государ-
ства всех времен и народов.

— Ряд достаточно известных историков обра-
щает внимание на исторические неточно-
сти фильма. В частности, вы рассказывали
в фильме о византийских олигархах. Можно
ли по отношению к столь далеким временам
употреблять современную терминологию?

— Вполне. В Византии тех, кого мы в девяностые
годы прошлого века называли «олигархами»,
именовали «динатами» — «сильными». Дина-
том мог стать любой внезапно разбогатевший
человек, обычно сомнительными средствами
получивший свою власть и богатство от го-
сударства и общества. Объединяло этих лю-
дей одно — могущество, в основе которого
лежали деньги, связи и служебное положе-
ние. Главным инструментом их могущества
была коррупция. В X веке центральная власть
упорно пыталась бороться с усилением дина-
тов и расслоением общества, ведь обнищание
свободных земледельцев грозило разрушить
устои государства. Но после смерти Васи-
лия II ситуация изменилась. Каждый новый
император, ища поддержки этих самых ди-
натов, был вынужден давать им послабления
и льготы. Боясь потерять власть, они ослабля-
ли армию, что привело к череде катастрофи-
ческих поражений.

— Не являлись ли военные поражения Визан-
тии следствием того, что империя не созда-
ла своей профессиональной армии — аналога
западных рыцарских монашеских орденов?

- Известно, что в Византии была прекрасная
тяжелая кавалерия, — закованные в броню
всадники-катафракты стали основой небы-
валых военных успехов империи в X — на-
чале XI века. Да и в XII веке византийская
конница на равных сражалась с западными
рыцарями. А вот то, что ни Византия, ни Русь
не создали своих «крестоносцев» — людей,
отправляющихся убивать ради искупления
собственных грехов, — я считаю их огром-
ным нравственным преимуществом. Со-
гласитесь, даже с точки зрения обыденной
морали — не говоря уже о христианских за-
поведях и церковных канонах — человек, ста-
вящий убийство себе в заслугу, не заслужи-
вает одобрения. Недавно высказывали еще
одну идею, что Константинополь в 1204 году
мог бы выстоять: если бы власть в Визан-
тии была децентрализована, а динаты, с их
частными воинскими формированиями, име-
ли бы всяческую поддержку государства, то,
глядишь, и смогли бы дать отпор западным
рыцарям. Это глупость. Падение Констан-
тинополя произошло не из-за военного пре-
восходства западных «солдат удачи». При
наличии элементарной политической воли
крестоносную ватагу под Константинополем
ждал бы печальный, но заслуженный конец.
Это признавали сами западные рыцари — по-
читайте мемуары Виллярдуэна или Робера де
Клари. Причина падения огромного города
заключалась в моральном разложении цен-
тральной власти, не без прямого влияния
Запада.

В научном сообществе есть мнение, что крах
Византии произошел значительно раньше
захвата ее Османской империей. Граждан-
ская война и эпидемии совершенно ослабили
Византию, и захватчики пришли, по сути,
в разложившееся государство. Вы согласны
с этим?

— Слом Византии произошел в 1204 году, ког-
да Запад беспощадно разграбил Константи-
нополь. В XIV веке византийская аристо-
кратия вела самоубийственную политику,
погрузившись в борьбу за власть. И масла
в огонь гражданских войн подливали ино-
странцы — венецианцы и генуэзцы, хозяй-
ничавшие в империи. Что касается чумы, то
она выкосила не только византийцев, но и все
окрестные народы, включая тех же турок. Ос-
манский султанат фактически распался после
разгрома, устроенного Тимуром при Анкаре
в 1402 году, и его тоже трудно в это время на-
звать здоровым государством. Византия же,
148

выдержав при Мануиле II семилетнюю турец-
кую блокаду Константинополя, будто бы по-
лучила новое дыхание: была возвращена Фес-
салоника, турки сами стали платить империи
дань. Но османы сумели собраться с силами.
А византийцы, как и болгары с сербами, упо-
вали на помощь европейцев. В итоге против
турок выступили только поляки и венгры,
а когда тех разбили, турки стали полными
хозяевами положения. Но нельзя забывать,
какой ценой далось Мехмету II взятие Кон-
стантинополя. За несколько недель осады он
потерял семьдесят тысяч человек, треть сво-
его огромного войска, — и это при том, что
город защищали всего семь тысяч военных
и двадцать тысяч вооруженных граждан. Едва
ли это можно назвать захватом совершенно
больного государства.

Как следует из вашего фильма, у Византии
и России схожие национальные проблемы. Не
явилось ли одной из основных причин рас-
пада Византии отсутствие сильного на-
ционального самосознания? Нет ли и здесь
прямых параллелей с ситуацией в нынешней
России?

— В данном случае аналогии с Россией не яв-
ляются столь прямыми. Византия в отличие
от России была классическим примером по-
литической нации. Говорить об этническом
единстве ромеев не приходится, так как это
была смесь очень многих народов. Критери-
ями, объединяющими византийскую полити-
ческую нацию, были государство, греческий
язык, Православие и образ жизни. Сила Ви-
зантии состояла в ее способности воспиты-
вать попавшие в ее орбиту народы. Однако
в XIII и особенно в XIV веке среди интеллек-
туальной элиты Византии проявилась тен-
денция к этническому обособлению, к попыт-
ке замены универсального понятия «ромей»
(римлянин) этнокультурным понятием «эл-
лин». Носители идеологии «эллинства» бы-
стро скатились к неоязычеству, к отвержению
основ христианства, к отрицанию универса-
листского государства. Они призывали пе-
рейти от империи к некоему подобию древне-
греческих городов-полисов с искусственной
неоязыческой религией. Занятно, что эти же
круги советовали императорам отказаться от
союза с соседними православными народами,
например сербами и болгарами, но напря-
мую обращаться за помощью к Западу. В тех
внешнеполитических условиях такая идеоло-
гия была смертельно опасной для Византии,
она программировала ее поглощение любым
более сильным государством — турецким
султанатом, итальянскими республиками или
теми, кто захотел бы это сделать.

149

Избави нас от лукавого...

Михаил Леонтьев

Журнал «Профиль», № 7 от 25.02.2008

Z апитализм — генетиче-
1 V. ское продолжение воен-
ного грабежа... Западу нужно
полное религиозное и полити-
ческое подчинение...» Собствен-
но, только этого достаточно для
того, чтобы объяснить истошный визг, подня-
тый нашими западниками по поводу фильма
«Гибель империи» отца Тихона (Шевкунова).
Никаких аргументов по существу, какой-либо
попытки поймать на фактологических неточно-
стях — собственно, к этому пора уже привыкнуть.
Эта публика мыслит политкорректными клише.
Достаточно обозначить разницу с апробиро-
ванным образцом, и всем «своим» уже понятно,
что человек этот дурной, а мысли его вредные.
А здесь не разница, здесь война. «Византийский
урок» — это не апология Византии; история во-
обще не нуждается в апологиях. Это попытка на
очень ясном и ярком примере показать, почему
рухнула великая и цветущая цивилизация, исто-
рическими преемниками коей мы являемся, и есть
очень серьезные основания полагать, что мы яв-
ляемся историческими преемниками и ее болез-
ней. Собственно, об этом только и речь в фильме.
Считать «Гибель империи» отца Тихона гимном
Византии можно с тем же основанием, с каким
можно считать «Гибель империи» Егора Гайдара
гимном СССР.

Надо напомнить, что Византия — это циви-
лизация с оболганной историей, поскольку вся
широкодоступная история ее писалась ее врага-
ми, религиозными конкурентами, теми самыми,
кто ее предал и ограбил. Это не значит, безуслов-
но, что настоящая история Византии благостна
и безоблачна. Всякая истинная история трагична.
Но достаточно сравнить то, что писано по Визан-
тии, с тем, что писано об истории современной ей
Европы, чтобы понять, кто и зачем это все писал.

Оппоненты раздражаются использовани-
ем в фильме современной политической лекси-
ки в отношении далекой исторической реально-
сти. Когда блестящий историк эпохи Ивана Гроз-
ного и Смуты Руслан Скрынников использовал
в советские времена современную лексику в сво-
их книгах, у продвинутой интеллигенции это вы-
зывало понимание и восхищение. Вопрос не в лек-

сике, вопрос в идеологии. В вас попали

больно,

и вы визжите. Значит, точно попали. Фильм отца
Тихона — это, конечно, не строгое историческое
исследование, это публицистика, очень точная
и очень актуальная. Вопрос вообще в отношении
к истории как к науке. Зачем она? Есть мнение,
что история — это инструмент изучения дей-
ствительности, настоящего и будущего, и только
затем она нужна. Для дистиллированных либера-
лов истории как процесса вообще не существует,
потому что есть абсолютный внеисторический
идеал — современная либеральная демократия
со своими общечеловеческими принципами, ин-
дифферентными культуре, религии, традиции.
Недаром Фукуяма придумал даже «Конец исто-
рии». То есть человечество еще живо, а история
его уже окончилась. Для либерала нет прошлого
и будущего, а есть только настоящее, в котором
ты жрешь свой гамбургер и реализуешь свое ни-
чем не ограниченное эго. Собственно, это именно
то, о чем говорит отец Тихон.

И, наконец, что больше всего обозлило и что
на самом деле очень важно. Это произведение,
сделанное священником, монахом (да как он
смеет, пусть сидит в своей церкви и старушек
причащает...). Это воинственное произведение,
лишенное монашеской кротости, потому что
кротость неуместна в войне с сатаной. А для ав-
тора враг, о котором он говорит, — это именно
дух тьмы, и все искушения, о которых он гово-
рит, — «от лукавого». И пусть эта сатанинская
свора докажет обратное.

152

Византия погибла,
но неблагодарное отношение
к ее памяти сохраняется
по сей день

Журнал «Профиль», № 7 от 25.02.2008

Александр Ужанков, профессор,
доктор филологических наук
хТ\ т

| I 1 ильм архимандрита Тихона успешен уже
хотя бы потому, что вызвал живой интерес
зрителей к византийской истории и истории соб-
ственной страны, побудил к анализу и обсужде-
нию исторических параллелей, заставил серьезно
задуматься о будущем России.
Фильм представляет собой
прекрасный образец историче-
ской публицистики с использо-
ванием кинематографического
иносказания. Противники филь-
ма если не поняли, то почувство-
вали, что создатели его не просто
вышли на историческую парал-
лель Византия — Россия, а вы-

явили закон типологии исторического развития
общественных формаций. Это не просто их пу-
гает, а в корне подрывает их либеральные пред-
ставления о пресловутых «общеевропейских
ценностях».

По существу же вопросов, поставленных
фильмом, им возразить нечего. Никто из оп-
понентов не только не сумел, но даже и не по-
пытался опровергнуть ни один из сделанных
в фильме выводов: что варварский Запад рев-
ностно относился к процветающей высококуль-
турной Византии; что не последнюю роль в ее
падении сыграли олигархи и экономические
советники из Западной Европы; что наемная
армия оказалась неспособной защитить даже
столицу империи; что самый сокрушительный
удар по Константинополю нанесли крестонос-
цы в 1204 году, а направлявшие их католические
епископы призывали не жалеть «схизматиков»,
ибо их убийство — «более чем ничто».

Значение фильма видится еще и в том, что
он отошел от сформировавшихся в Новое вре-
мя в Европе и утвердившихся затем в России
европоцентристских взглядов на развитие ми-
ровой истории. Его создатели напоминают, что
длительное время был другой центр мировой
культуры, более древний, духовно более богатый
и значительно ближе Руси-России. С принятием
христианства в 988 году Русь ощутила свое
предназначение в мировой христианской исто-
рии — хранить Православие до скончания мира.
Это и есть та самая «русская идея», поскольку
в Средние века, особенно после падения Кон-
стантинополя в 1453 году, «русский» и «право-
славный» стали синонимами.

Хочется напомнить противникам фильма
и слова Пушкина: «Европа в отношении к Рос-
сии всегда была столь же невежественна, как
и неблагодарна». Их в полной мере можно отнес-
ти и к Византии.

Протоиерей Валентин Асмус, настоятель храма
Покрова Пресвятой Богородицы в Красном Селе,
магистр богословия

амечательный фильм архимандрита Ти-
хона заполняет достаточно скандальный

образовательный и эстетический пробел. Перед
Первой мировой войной русская византоло-
гия достигла такого уровня, что ученые Запада
были вынуждены учить русский язык. Концеп-
ция отца Тихона восходит к двум корифеям
исторической науки: Ф. Успенскому и Г. Остро-
горскому. Перед глазами зрителя проходит вол-
нующая картина расцвета и падения величай-

шей империи, которая в своем
бытии органически продолжала
жизнь римской государствен-
ности и античной греческой
культуры. Были эпохи, когда Ви-
зантия была островом в океане

варварства — и восточного, и за-
падного. На протяжении веков
Византия останавливала на пороге Европы вар-
варские орды завоевателей, грозившие не толь-
ко поглотить Европу, но и уничтожить христи-
анство. В конце концов Византия надорвалась
и пала под ударами турок и западноевропей-
ских христиан. В фильме, созданном священни-
ком Православной Церкви, естественно, боль-
ше всего внимания уделено духовной жизни
Византии, которая тоже была не без проблем:
утопические надежды на помощь Запада про-
тив турок толкали византийцев в сторону унии
с Римом, что в пределе означало отречение от
Православия. Наследие Византии продолжает
жить во всех Православных Церквах, поскольку

они все принадлежат к византийской, констан-

тинопольской, традиции.

Протоиерей Максим Козлов, настоятель
храма св. мученицы Татианы,
доцент МДАиС, кандидат богословия

Фильм отца архимандрита Ти-
хона и сам по себе неордина-
рен, и вызванная им общественная
дискуссия выявила целый ряд важ-
ных обстоятельств общественно-
го сознания современного россий-
ского общества. Неординарен этот
фильм прежде всего тем, что явля-
ется уникальным образцом с точки

зрения жанра. Это политическая сатира, сня-

тая в рамках телеповествования, с ведущим,
который является священнослужителем, с об-
ращением к византийской истории в качестве
субстрата для повествования о фактах истории
современной. Это то, что российскому читателю
более всего известно по произведениям Джона-
тана Свифта. Жанр политической сатиры сам по
себе снимает целый ряд упреков, которые этому
фильму предъявляются. Все мы понимаем, что
речь идет не о Византии только, но о болях на-
шей современной жизни. Встает вопрос: а впра-
ве ли священник выходить с таким жанром к об-
щественному зрителю? На этот вопрос отвечу
другим вопросом: а почему нет? Отказ Церкви
от того, чтобы выдвигать священнослужите-
лей на политическую арену, отказ от участия
в непосредственном политическом процессе
(имею в виду думские дебаты и выборы или по-
литические дискуссии) не означает отсутствия
общественно-политической позиции как тако-
вой и тем более не означает отсутствия боли
о происходящем на нашей Родине. Отца архи-
мандрита упрекают в том, что этот фильм есть
политический заказ. Так могут говорить только
люди, его не знающие. Более искреннего и более

цельного в своем мировоззрении человека мне
в жизни встречать не приходилось. Еще одно
важное соображение: за последние годы в на-
шем обществе наиболее широкий и массовый
отклик вызвали три фильма, непосредственно
с христианством связанные: «Страсти Христо-
вы» Мела Гибсона, «Остров» Павла Лунгина
и теперь «Гибель империи» архимандрита Тихо-
на. Это говорит о том, что не такое уж светское,
не такое уж постхристианское наше общество.
Наконец, произведение дает нам пример того,
как нужно вести общественную дискуссию.
Мы видим и человека, которому недурно было
бы поручить — со стороны государства и го-
сударственного телевидения — значительный
участок работы в области формирования тра-
диционного патриотического нравственного
сознания у наших соотечественников.

Византийское эхо

Николай Леонов

Газета «Завтра», №7 от 13.02.2008

На фоне ровной безоблачной погоды в рос-
сийской политической и общественной

жизни неординарный фильм «Гибель империи.
Византийский урок» сразу же вызвал бурную ре-
акцию в общественных кругах. Такова судьба всех
выдающихся произведений искусства, несущих
в себе огромный смысловой заряд.

Первыми высунулись из окопов и открыли
огонь по авторской концепции фильма те, кто
обычно защищает олигархов, исповедует «запад-
ные ценности», называет Россию «этой страной».
Они почему-то сразу сочли себя «попавшими

Византийский император с придворными.

Мадридская Скилица, л. 27 е. Сицилия, XII век. Национальная библиотека Испании
в перекрестие прицела», стали нервничать и вы-
ходить за рамки приличия даже в обычных дис-
куссиях.

Истерическая взвинченность выразилась даже
в том, что газета «Коммерсантъ» опубликовала
статью Григория Ревзина буквально через несколь-
ко часов после показа фильма. Если бы обозрева-
тель не торопился так, то мог бы избежать (при же-
лании) большого количества исторических «ляпов»
и «проколов», которыми изобилует его статья.
Г. Ревзин считает, что турки были главными убий-
цами Византии, сознательно забывая о тех жуках-
короедах, точильщиках, которые к этому времени
проели все нутро великой империи и подготови-
ли ее падение, о чем говорится в фильме. Многие
столетия древо империи было духовно здоровым
и несокрушимым, победоносно преодолевались
нашествия арабов, персов, тех же турок. Жизнь
строилась в опоре на свои собственные силы. Но
стоило польститься на учтивую предприимчи-
вость западноевропейских друзей — генуэзцев,
венецианцев и др., открыть им двери своего дома,
как началась полоса козней, интриг, заговоров,
которые завершились в 1204 году захватом и по-
громом Византии самими западноевропейскими
крестоносцами.

Г. Ревзин сам признается, что многого
не знает из истории Византии. Например, не ве-
дает, кто такие «олигархи». Советуем изучить
процесс формирования особого социального
слоя динатов, начавшийся в X веке. Это и были
«олигархи» того времени. Не ведает критик
фильма, что за «стабфонд» существовал во
времена Василия II. Если Ревзину не нравится
слово «стабфонд», то это его беда, но будет уж
совсем смешно, если он станет отрицать факт
создания именно Василием II огромных госу-
дарственных денежных резервов. Первое место
среди ревзинских ляпов, несомненно, принад-
лежит следующему его высказыванию: «Почему
“Золотая булла” императора Мануила, даровав-
шая права торговли венецианцам и генуэзцам,
оказалась раздачей основ богатства государства
иностранным предпринимателям, непонятно.
Эта торговля не приносила больших доходов,
ее и отдали иностранцам, потому что затраты
в разы превышали прибыль». Начать с того, что
императора звали не Мануил, а Алексей, и, про-
должая, напомним журналисту, взявшемуся за
исторические исследования, что в XII веке, по
свидетельству Вениамина Тудельского (круп-
нейшего еврейского предпринимателя), только
одна константинопольская таможня ежедневно
собирала пошлин на двадцать тысяч золотых мо-
нет. В пересчете на год получается сумма в семь
миллионов монет, что равно тридцати трем тон-
нам золота или четыремстам тоннам серебра.
Ничего себе, «убыточное дельце»!

Г. Ревзин возмущается, что ему не рассказали,
какую веру мы взяли в наследство от Византии.
«Что это за вера, какой она была?» В таких слу-
чаях говорят: «Опомнись, осени себя крестным
знамением!» Наша государственность возник-
ла практически с крещением Руси. Православие
и российское государство были неразделимы до
1917 года. Беды государства в огромной степени
были обусловлены богоборчеством. Православ-
ные монахи создали нашу азбуку, монастыри были
и военными крепостями, и духовными центрами
страны. Сергий Радонежский, патриарх Гермоген,
патриарх Тихон дали образцы не только духов-
ного, но и патриотического служения Отечеству.
Православие и сейчас является единственной ду-
ховной скрепой народа, не признающей деления
на имущественные сословия, этническую при-
надлежность. Только христианские нормы морали
и нравственности спасают общество от разгула
меркантильного эгоизма.

Не приходится говорить о самых недостой-
ных личных выпадах по отношению к архиманд-
риту Тихону, которые позволяет себе журналист.
Впрочем, если других аргументов нет, то обычно
используется нечто подобное. Только вот как с со-
вестью и порядочностью?.. Впрочем, это, очевидно,
не для автора «Коммерсанта».

Фильм вскрывает неблаговидную роль Запад-
ной Европы в подготовке крушения Византии, что
вызывает приступ крапивницы у его критиков. Но
ведь не только византийская цивилизация стала
жертвой алчности «просвещенной Европы». Дру-
гими методами, прямым насилием, в XVI веке были
уничтожены самобытные цивилизации ацтеков
и инков. Цель «просветителей» одна и та же — зо-
лото, серебро, новые земли, рабы. Здесь поработали
католики-крестоносцы. В Северной Америке уже
западноевропейские протестанты учинили первый
на земле геноцид коренного населения.

Нам ли, русским, забывать «прогрессивную
Западную Европу», которая трижды — в 1612,1812
и 1941 годы — приходила к нам со своими про-
свещенными ордами и каждый раз получала отпор
от крепкой духом и верой России? Во всех наших
освободительных войнах Православие, получен-
ное нами от Византии, играло важнейшую, а иной
раз и решающую, роль в победах русского оружия.
Именно поэтому сейчас Русская Православная
Церковь стала главной целью нападок со стороны
недругов России.

Особо стоит отметить одну общую нотку,
которая объединяет всех критиков фильма «Ги-
бель империи». Они, не жалея яда, стараются
обвинить автора фильма в желании потрафить
нынешней кремлевской власти. Сами воспитан-
ные в насквозь коррумпированной среде, при-
выкшие менять свои убеждения в зависимости
от «колебаний генеральной линии», они склон-
ны мерить других таким же аршином. Сила Рус-
ской Православной Церкви, ее жизненность
определяются тем, что она служит Отечеству,
России, ее народам вне зависимости от меняю-
щихся форм и содержания государства на про-
тяжении нашей истории. Ей нет необходимости
подстраиваться под власть. Свирепые реформы
Петра I, упразднившего Патриарший престол,
законы Екатерины II, лишившие Церковь боль-
шого количества имущества, жуткие репрессии
и гонения в советское время не отвратили Цер-
ковь от служения Отечеству и народу. С само-
го начала войны руководство Русской Церкви
призвало молиться за победу русского оружия
и встать грудью на защиту Отечества. Такая
Церковь живет и служит по другим законам,
чем те, которые царят в среде «щелкоперов

и коммерсантов».

В фильме «Гибель империи» показаны при-
чины разрушения великой цивилизации, но эти
причины были действенны не только примени-
тельно к Византии. В отечественной истории мы
находим огромное сходство с событиями в Рос-
сии в начале XX века или с кануном «великой
геополитической катастрофы XX века» в 1991
году. Исследователи истории Австро-Венгер-
ской империи найдут совпадения и в своих
трудах.
Заслуга автора фильма состоит в том, что
он создал и вынес на суд массовой аудитории
острое историко-публицистическое произведе-

ние, которое поднимается, как гора, над скуч-
ной, серой, застиранной имитацией тележурна-
листики. Настал момент истины!

Страна невыученных уроков

Елена Ямпольская

Газета «Известия» от 06.02.2008

162

Фильм наместника московского Сретенского
монастыря архимандрита Тихона «Гибель
империи. Византийский урок» я смотрела с за-
позданием, на DVD, уже многого наслушавшись
про часовую программу, показанную телеканалом
«Россия», и освоив целые тома откликов — на де-
вяносто процентов резко негативных.

У Антона Павловича Чехова есть рассказ,
который называется «Дома». Один из самых тро-

гательных. Прокурор окружного суда Евгений
Петрович Быковский слышит от гувернантки,
что его сына, семилетнего Сережу, застукали
с сигаретой — конечно, украденной из отцов-
ского стола. Мать Сережина умерла, отец в во-

просах педагогики не силен, однако делать нече-
го — наследник призывается в кабинет, и там,

после неудачных попыток назидания, прокурор
сочиняет для сына сказку.

«Слушай, — начал он, поднимая глаза к по-
толку. — В некотором царстве, в некотором го-
сударстве жил-был себе старый, престарелый
царь... Жил он в стеклянном дворце, который
Собор Святой Софии, превращенный в мечеть

сверкал и сиял на солнце, как большой кусок
чистого льда. Дворец же, братец ты мой, стоял

в громадном саду, где, знаешь, росли апельси-
ны... бергамоты, черешни... цвели тюльпаны,
розы, ландыши, пели разноцветные птицы... На
деревьях висели стеклянные колокольчики...
У старого царя был единственный сын... Это
был хороший мальчик... Один только был у него
недостаток — он курил... От курения царевич
заболел чахоткой и умер, когда ему было двад-
цать лет. Дряхлый и болезненный старик остал-
ся без всякой помощи... Пришли неприятели,
убили старика, разрушили дворец, и уж в саду
теперь нет ни черешен, ни птиц, ни колокольчи-
ков...» Сам Евгений Петрович счел такой финал
наивным, но воспитательному эффекту могли
бы позавидовать Сухомлинский и Макаренко.
ции — тоже.

Сережа «вздрогнул и сказал упавшим голосом:
“Не буду я больше курить...”»

Я вспомнила этот рассказ, когда смотрела
фильм «Гибель империи. Византийский урок».
Ни в коем случае не хочу сказать, будто нам
предъявили сказку. Знаю, что работа над филь-
мом заняла у отца Тихона полтора года. Главный
консультант — Павел Кузенков — кандидат наук,
специалист по истории Византии. И, однако же,
многие византологи громко выражают свой про-
тест. История — область не только фактов, но
еще (даже преимущественно) трактовок. У каж-
дого человека есть история — потому что есть
прошлое. Насколько я понимаю, автор «Визан-
тийского урока» полагает, что с памятью челове-
чества надо взаимодействовать, как с собствен-
ной, — гордясь, стыдясь, сожалея об упущенных
возможностях. Память как собрание дат, память
без эмоций никому не нужна. И история без эмо-

«Византийский урок» — не сказка, но прит-
ча. О людях, которые не смогли победить со-
блазн — то есть самих себя. Соблазн был ме-
лок — так же обмельчала, истончилась и иссякла
в итоге их жизнь. Притча о том, что организм —
человеческий или народный — удерживается,
словно цементом, смыслом существования.
Смысл потерян — организм умирает. Зерно ги-
бели всегда внутри.

«Византийский урок» — фильм не про Ви-
зантию. В этом единственном пункте сходят-
ся и оппоненты, и сторонники отца Тихона. Но
и не про Россию — в примитивном толкова-
нии рецензий-страшилок. Да, автор выстроил
слишком очевидный ассоциативный ряд, за это
и поплатился. Но ищет он все-таки не прямые
совпадения (олигархи, отток мозгов на Запад,
демографический кризис и т. д.), а прасюжет,
универсальный ключ: почему впадают в ни-
чтожество люди и государства? Для него пере-
плавка святынь на монеты — не историческое,
а прежде всего символическое деяние. Недаром
в 1982 году будущий отец Тихон, а тогда двадца-
тичетырехлетний Георгий Александрович Шев-
кунов, окончил сценарный факультет ВГИКа...

Кстати, «Гибель империи» — вообще-то на-
звание известного сериала Владимира Хотиненко,
действие которого разворачивается накануне и во
время 1917 года. И еще, кстати, — через неделю
на большой экран выходит новый фильм Карена
Шахназарова «Исчезнувшая империя». Любовный
треугольник на фоне распада СССР. Нас явно одо-

левают имперские настроения, и в этом нет ниче-
го ни дурного, ни странного. Лично я, когда при-
езжаю в горячо любимую мною Грузию, кушать
не могу, так мне грустно, что мы больше не одна
империя, не одна семья...

165

«Византийский урок» преподан от первого
лица, с большим пристрастием, отсюда такая
отдача. Здесь много выражений, которые про-

ходят как неполиткорректные и потому осужда-
ются прогрессивной общественностью (впрочем,
сегодня всякое пристрастие, всякая искренняя
любовь-ненависть — не комильфо). «Капитализм
с его неуемной жаждой наживы...», «империя
отказалась заниматься воспитанием народа...»,
«не банки, не капитал, не ломбарды составляли
богатство Византии...». Разве банки и ломбар-
ды — это плохо?! Нет. Просто это не все. И это
не главное.

Архимандрита Тихона обвиняют в попыт-
ке протащить на государственный экран единую
монопольную идеологию, тогда как его мнение —
всего лишь альтернатива, пока довольно скром-
ная, и странно, что перед этой альтернативой
сразу воздвигаются такие кордоны. Самобытная
у нас в России форма либерализма — отрицающая
в людях право мыслить иначе...

Славянофилы и западники — древний спор
славян между собою. Спор, который закончит-
ся кровавой потасовкой, только если цели у нас
будут разные. А если цель одна — благо страны
и собственное благо, договоримся. В фильме мало
сказано о внешнем — турецком — сокрушении
Византии. По той, как я думаю, причине, что вос-
точный мир большинству из нас чужд и инороден.
К болезням Востока у нас, нынешних, иммуни-
тет. А болезни Запада мы подхватываем с лету,
с первого поцелуя, и переносим их значительно
тяжелее — не располагая ни умеренностью, ни
прагматичностью западной.

В фильме виден священник — он говорит
о вере. В фильме виден гражданин — он форму-
лирует принцип «безбоязненной опоры на свои
традиции и силы». Ключевое слово здесь — «без-
боязненно». Вот так бы и смотреть на экран — без
страха, без предвзятости. Уж на что либерал был
Чацкий, но и он мечтал,

Чтоб истребил Господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья;

Чтоб искру заронил Он в ком-нибудь с душой,
Кто мог бы словом и примером

Нас удержать, как крепкою вожжей,
От жалкой тошноты по стороне чужой.

На что свободолюбив Пушкин, однако и у него
претензии к Западу:
И ненавидите вы нас...

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы?

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?..

Мы сделали это дважды. В двух Отечествен-
ных. Глупо кричать: мы — лучшие! Но мы — не
хуже. Мы есть мы.

Главный посыл «Византийского урока», как

мне показалось, исходил не от гражданина — от
священника. Нельзя жить ради того, чтобы за
полцены приобрести пылесос в «Эльдорадо».
Нельзя жить от столба до столба — от пылесо-
са к джипу, от джипа к яхте. Цель только тогда
плодотворна, если ею проникнут каждый миг
существования, каждый шаг пути. Так говорил
архимандрит Тихон — тем, кто захотел его ус-
лышать.

Когда священнослужитель в прямой или
образной форме напоминает о необходимости
хранить свои богатства (ну хотя бы долю) на
небесах, это нормально. Ненормально, когда
единственными «воспитателями» страны оста-
ются журналисты — как правило, телевизион-
ные. И нравственность целого народа во многом
зависит от того, имеется ли у конкретного медиа-
сапиенса душа и запланировано ли в бюджете
его телеканала финансирование по статье «со-
весть». Или же нам просто расскажут, как быв-
шая супруга известного футболиста (в прошлом,
разумеется, фотомодель) ведет смертный бой
за дом на Рублевке. Футболист недвижимость
не отдает. И оба пинают общего ребенка, словно
мячик. При этом часть аудитории бьется в при-
падке классовой ненависти, а часть исходит
слюной: живут ведь люди!.. О том, что эта мер-
зость — не жизнь, говорят крайне редко и совсем
немногие. Вот отец Тихон сказал. А вы думали,
это было про Византию?

Назидание о грядущем

Владимир Михайлович Кириллин, профессор МДА,
доктор филологических наук

Сайт Вогослов.ги, 08.03.2008

Византийское зеркало

ильм архимандрита Тихона (Шевкунова)

VXX «Гибель империи. Византийский урок»,
несомненно, яркая работа, будоражащая умы.
Кому-то — как кость в горле, кому-то словно
бальзам на душу, но в любом случае цепляющая
зрителя. А это уже результат. Совсем не такой,
когда сказанное, казалось бы, со значительно-
стью, с весомой основательностью оказывается
на деле никем не услышанным, будто и не было
ничего сказано.

Не буду рассуждать здесь о кинематографиче-
ских достоинствах или недостатках фильма — это
дело профессионалов.

Не буду толковать о научной тождествен-
ности представленной фильмом картины про-
шлого тому, каковой в действительности была
история Византии и Европы. По большому сче-
ту этого в полной мере не знают даже самые
*

просвещенные историки: и факты не все нам
открыты, и грань между объективным и субъек-
тивным отношением к точно известному всегда
ведь очень зыбка, обусловлена и спорна. Кста-
ти, и сам создатель фильма не ставил перед со-
бой научных целей. Да, он допустил некоторые
натяжки. Например, не только Запад способ-
ствовал процессу отделения в начале XIII века
Болгарии и Сербии от Византии, но и сами бол-
гары и сербы издавна и настойчиво стремились

к самостоятельности, — явление естественное

для отдаленных провинций при слабой при-

тягательной силе центра. Не только прозапад-
ные настроения болгар и сербов обманно при-

вели их к лишению независимости на рубеже
XIV-XV веков, но прежде всего их собственная

слабость перед силой османов и одиночество
в братском христианском мире.

Не буду, наконец, оспаривать уже брошенные
в адрес автора фильма (и даже Русской Церкви)
обвинения в сервилизме, в увлечении пропаган-

169

дой и агитацией. Пока эти запущенные в публику

обидные словечки терминологически не опреде-

лены и логико-содержательно не обоснованны,

нет предмета для серьезного разговора. Вот бу-

дет конкретика, а не нервические восклики, тогда
и поспорить можно. Хотя мне вполне понятно,
как раздражительны для нашего доморощенного
свободного человека употребленные отцом Тихо-
ном выражения «внешняя агрессия», «еврейские
капиталы», «ненависть Запада», «олигархия»,
«коррупция», «преемственность власти», «вер-
тикаль власти», «боеспособная армия», «нацио-
нальный вопрос», «демографическая проблема»,
«Сталин», «традиционализм» и особенно «право-

славная вера».
Полагаю, интереснее поразмышлять о сути
представленной зрительскому суду работы. Очеви-
ден ее публицистический пафос. И в этом смысле
автор отчетливо выступает как служитель, агита-
тор и пропагандист своей идеи. А как же иначе,
смею спросить? Даже юношеские, в поэтическом
восторге, вздохи и охи под луной о безответной
любви имеют свою идею, служение ей, ее агитацию
и пропаганду. По-другому среди людей строит-
ся только поток безумного сознания в палате № 6
(да и то надо еще у психиатров спросить, действи-
тельно ли по-другому). Так что идеологичность
обсуждаемого фильма есть естественная норма.
Впрочем, как и норма — его приятие или непри-
ятие, буквальное или же ассоциативное понимание.
У каждого свои критерии. Например, для одних
апельсины, рассыпавшиеся на константинополь-
ском рынке в ходе избиения турками греков, —
это намек на оранжевую революцию (хотя вроде
на площадях Киева пару лет назад никто никого
не убивал). Для меня же тут никакого намека нет:
не редька же, в самом деле, должна была тогда по-
сыпаться с торговых лотков?! Но даже если и есть
тут намек, то что же в этом плохого? Разве это
не хороший художественный прием, только обо-
гащающий коммуникативную связь между творцом
фильма и зрителем? На то и публицистика, чтобы
возбуждать сознание.

Итак, о чем же фильм отца Тихона? На мой
взгляд, действительно слишком прост был бы
ответ: о Византии и ее падении. История гибе-
ли великой империи — это лишь поразитель-
но красочный, многогранный, знаменатель-
ный образ прошлого. Это лишь фабула для
экстенсивного размышления. Но раз — образ,
значит, он что-то отражает, то именно, к чему
отсылает нас автор. Тогда что же является на-
стоящим сюжетом, скрытой интригой автор-
ской рефлексии? И опять-таки вроде бы ясно.
Лексико-терминологически монолог отца Тихона
определенно связывает нас, его зрителей, с на-
шим нынешним бытием. То есть на самом деле
фильм о сегодняшней России. О ее внутренней
и внешней политике, о ее экономике, о власти
в ней, о разных проявлениях кризиса в ее жиз-
ни — в государственной идеологии, в культуре,
в общественной и частной морали, в быту.

Вот это, думается, и вызвало столь бурный
гнев у нашей свободомыслящей интеллигенции:
мол, опять Церковь вмешивается в жизнь обще-
ства, навязывая ему свои идеи (ей, свободомысля-
щей интеллигенции, видно, очень хочется, чтобы
Церковь была вне общества). Позволю себе по-
правочку: не Церковь, а только один православ-
ный священник, монах, и не навязывает, а только
делится с обществом своим пониманием истории.
Разве у него нет такого права? Есть. Как и у всех
остальных наших соотечественников без различия
по чинам и положению. Ну, взял бы, в самом деле,
какой-нибудь прогрессивный профессор, скажем,
господин Афанасьев (все-таки известный, автори-
тетный специалист и общественный деятель), да
и рассказал нам так же ярко (чтобы излечить нас от
вредных заблуждений) о другой истории, — к при-
меру, о совершенно бескровном создании Карлом
Великим Священной Римской империи в Запад-
ной Европе или о том, что в 1204 году Констан-
тинополь вовсе не был завоеван крестоносцами
и что квадрига коней на соборе Св. Марка в Вене-
ции есть не трофей из Византии, а бескорыстная
жертва какого-нибудь благородного дожа, или
что в 1453 году войска папы Римского, согласно
флорентийской договоренности, героически сра-
жались с турками под стенами византийской сто-
лицы, защищая своих братьев по вере, греков, или
что-нибудь о примерах безукоризненно честной,
лишенной меркантилизма, циничности, двойных
стандартов политики, или о том, как хорошо пля-
сать под чужую дудку, любить только исключи-
тельно себя, отдать дедово и отцово наследие по-
стороннему человеку, оставив собственных детей
в нищете и зависимости от него и т.д. Имеется же
право говорить об этом! Ан нет, дремлет пылкое
слово понимающих с их исторической правдой.

Так вот.

И все же — об истинно главном в фильме отца
Тихона. Его тайна, полагаю, вовсе не в актуальных
параллелях с современностью. Кинопублициста,
17 пожалуй, выдают зыбь едва различимой скорби,
иногда колеблющая ровное течение его речи, Да
печаль в редких промельках его взгляда прямо
Ч/1' ’• в глаза зрителя.

Мне представляется, фильм отца Тихона
на самом деле о будущем. О том, что нас всех

ждет, если мы — и народ, и разные ответствен-
ные лица — как единое сообщество не научим-
ся любить, понимать, ценить сами себя; если мы

не прекратим последовательно разрушать достав-
шееся нам наследие; если мы не перестанем, как
раб нерадивый, тупо зарывать оставленные нам
нашими пращурами «таланты», наивно полага-
ясь на «авось» или надеясь на помощь какого-то
доброго дяди — в образовании, науке, духовно-
художественной сфере, экономике, производстве,
сельском хозяйстве; если мы будем превозносить
чужое и низвергать свое, уничтожим в себе ощуще-
ние исконной причастности к своей Родине и к ее
истории; если мы забудем о великом нравственном
императиве «возлюби ближнего своего, как само-
го себя», то есть забудем о необходимости само-
уважения, предполагающего столь же почтитель-
ное отношение к другим; если мы откажемся от
самоорганизации на основе всеопределяющего
постулата «во всем, как хотите, чтобы с вами по-
ступали люди, так поступайте и вы с ними», то
есть откажемся от утверждения прерогативы лич-
ной и взаимной ответственности друг за друга, за
землю, в которой мы родились и которую оставим
после себя, от единых созидательных усилий во
имя нашего общего благоденствия.

Вот о чем преподанный нам отцом Тихоном
«византийский урок»!

Именно об этом красноречиво говорят за-
ключительные кадры фильма, когда символиче-
ская группа, представленная быком, львом, юно-
шей и орлом, с тихой грустью оставляет пустой
город, уходя в пустоту же, и когда затем следует
панорама Стамбула с куполом Софийского собо-
ра в обрамлении минаретов и звучит пение мо-
литвы к Пресвятой Богородице со словами: «Зри-
ши мою беду, зриши мою скорбь...»

Дерзкая попытка
актуализации истории

Павел Владимирович Кузенков, кандидат исторических
наук, византолог, научный консультант фильма

Газета «Московский комсомолец» от 13.02.2008

Этот фильм можно уподобить взрыву. Фильм «Гибель
империи. Византийский урок», показанный на государ-
ственном телеканале, причем дважды, резко поделил
россиян. Одни принялись яростно кри-
тиковать его, другие — защищать.
Что это — новый агитпроп или оче-
редная страшилка? Однако очевидно —
этот фильм никого не оставил равно-
душным.

Наш собеседник, научный консультант
фильма, византолог, кандидат исто-
рических наук Павел Кузенков считает:
«Фильм отца Тихона — не научная дис-

сертация и не популярная история Византии. Это —
дерзкая попытка актуализации истории. Он призывает
ее на помощь в осмыслении реалий современности».

— Как возник замысел фильма?

174

— Весной прошлого года мне предложили съез-
дить в Константинополь. Как выяснилось, на-
местник московского Сретенского монастыря
отец Тихон везет братию в паломничество по
святым местам Турции. В самолете отец ар-
химандрит рассказал о желании снять фильм
«о величии и грандиозности падения Визан-
тии». Тогда же он познакомил меня со своим
творческим замыслом: «Мне хотелось, чтобы
Византия послужила зеркалом, в котором от-
разились бы самые острые проблемы совре-
менной России».

— Так фильм не про Византию?

— Византии отводилась ключевая роль: ее
опыт — часть нашего исторического насле-
дия. Русь, ее государственность, культура,
духовные традиции связаны с Византией.
Русская Церковь веками была составной
частью Константинопольского Патриарха-
та. Не говорю уже о концепции Третьего
Рима, о традициях русского самодержавия,
о несбывшихся полуторавековых мечтах
о «кресте над Святой Софией». Византия —
наша духовная мать. Она вправе и сегодня
преподать нам урок.

— Существует ли научно обоснованная мето-
дика извлечения исторических уроков?

— Наш фильм не решал научных задач. Но дис-
куссия, которая развернулась вокруг него, —
прекрасная возможность для ученых сделать
новый шаг в постижении не только визан-
тийской, но и русской цивилизации.

— Ваши оппоненты утверждают, что многие
исторические сопоставления в фильме явно
натянуты. Факты поданы выборочно и вне
исторического контекста. Не кажется ли
вам, что это не более чем манипуляция исто-
рией? . _ т

— Мне пришлось выслушать немало обвине- ( \ /
ний в непрофессионализме, в откровенном
пособничестве неким «идеологам режима». >
Напомню о законах жанра. Фильм «Гибель
империи» — острый политический памфлет.

Это вызов тем, кто смирился с прогрессиру-
ющей деградацией нашей культуры, с забве-
нием исторических корней. Предстояло по-
казать «неканонический» образ Византии,
чтобы зритель, едва слышавший о такой
стране, узнавал в ней знакомые сюжеты.

— Известный византинист обвиняет вас в мно-
гочисленных фактических ляпах...

— Я благодарен Сергею Аркадьевичу Иванову
за критику. Что касается приведенных им
ляпов, большая часть их рассеивается при
обращении к тексту, прозвучавшему в филь-
ме. Мы старались выверить каждое слово,
i 1Т^_—„у. Ч| tn

но сознательно оставили острые вопросы.
Так ли хороша бюрократическая централи-
зация, если чиновники коррумпированы?
Так ли уж вредны были западные «специ-
алисты», если свои не справлялись? Кем еще
можно было заменить небоеспособную ар-
мию, кроме как наемниками? Это те самые
неразрешенные проблемы, которые стояли
когда-то перед Византией, а ныне — стоят
перед Россией. Что же касается обвинений
византийцев в косности, в мелочной ре-
гламентации экономики, замедлившей ее

промышленное развитие, то это — всего
лишь одна из точек зрения. «Книга эпар-
ха», о которой говорит Иванов, была на-
писана в начале X века. Зафиксированные
в ней «мелочные регламентации» не препят-
ствовали росту византийской экономики,
поднявшейся за два века из руин до уровня,
достигнутого в Европе лишь спустя тыся-
челетие. Кстати, кризис XI века не привел
к окончательному краху византийской моне-
ты: и в XII, и даже в XIII веках византийские
«перперы» оставались в почете у европей-
ских и азиатских купцов.

— Были ли в Византии олигархи?

— Этот греческий термин означает узкую груп-
пу лиц, узурпировавшую огромную власть.
В отличие от аристократов или феодалов их
могущество основывается не на благород-
стве происхождения и не на владении зем-
лей. Олигархами (которых в Византии назы-
вали «динатами» — «сильными») могли быть
и коррумпированные чиновники, и влиятель-
ные военачальники, и разбогатевшие просто-
людины. Их объединяло одно — богатство,
полученное сомнительными методами. При
сильной власти людей этого типа всегда ждал
бесславный конец.

Корректно ли называть накопленные импе-
ратором сокровища «стабфондом»?

— В Византии существовало несколько финансо-
вых ведомств, которые занимались текущими
расходами и доходами государства. А излиш-
ки казны были выведены из государственного
бюджета и предназначались «на черный день»
или для решения экстраординарных задач.
В VI веке император Юстиниан на деньги, ско-
пленные его предшественниками, выстроил
Святую Софию и возродил величие Римской
империи. В XI веке «фонд» Василия II был
бездарно проеден, что привело к разложению
элит и инфляции.

— Фильм формирует странный взгляд на Ви-
зантийскую империю: она предстает совер- '
шенным государством, которое погибло под
ударами агрессивного Запада. Если в Визан-
тии все было так прекрасно, почему она не
смогла за себя постоять?

— Ведущий не раз подчеркивает, что роковыми
стали именно внутренние проблемы, которые
не смогли решить византийцы. Это и корруп-
ция, и разложение элит, и внешнеполитиче-
ский снобизм, и манипулирование идеалами.
«Слабых бьют — это в самом деле печальная
реальность. Только вот какой же рецепт про-
тив слабости предлагают авторы фильма?» —
вопрошает Сергей Иванов и видит в фильме
агитацию за усиление изоляции и традици-
онализма. Но фильм ясно и отчетливо гово-
рит о другом. Преобразования должны быть
продуманными. Реформы — доведены до
конца. Отношения с иностранцами — взаи-
мовыгодными и равноправными.

— Византия была авторитарным государ-
ством. Фильм пытается доказать, что мо-
нархическая власть не так уж плоха.,.

— Давайте обратимся к фактам. Византия унас-
ледовала и долгое время сохраняла позднеан-
тичные демократические институты. Импе-
ратор избирался сенатом, армией и народом.
Византийское государство официально име-
новалось «общественным делом» (отголосок
древнеримской res publica). Казна делилась
на «личную» (императорскую) и «народную».
Налоги собирались не как «подати» василев-
су, а как гражданский сбор на общественные
нужды. Ничего подобного не было в то время
в Западной Европе. Приведу мнение акаде-
мика Литаврина. Византия не являлась вос-
точной деспотией. В Византии, в отличие от
стран Запада, искони действовало писаное
(римское) право, существовал открытый суд.
Приговору предшествовало следствие с при-
влечением свидетелей.

До XII века, пока Запад не разгромил Визан-
тию, это была самая высококультурная страна
мира: с процветающими городами, с налажен-
ной торговой системой, торговыми путями
и сообщениями, с прекрасной армией, с от-
лаженной системой сигнализации о набегах
врага, прекрасным флотом.

— Но «плохие олигархи» развалили силь-
ное государство. В качестве образцового
правителя в фильме представлен Васи-
лий II, «выстроивший вертикаль власти»
и «подавивший сепаратизм». Уместна ли
идеализация этого императора, известно-
го безжалостным ослеплением пятнадца-
ти тысяч болгарских пленных и вошедшего
в историю под именем Болгаробойцы?

— Речь идет не о биографии исторического
лица, а о типе сильного государственного дея-
теля. За эфирный час невозможно поведать
о тысячелетней истории. Что же касается
прозвища Болгаробойца, то оно в источни-
ках встречается лишь через сто пятьдесят лет
после кончины Василия II.

— Одной из самых надуманных исторических
параллелей в фильме специалисты считают
сопоставление отделения от Византии Сер-
бии и Болгарии с нынешними процессами на

179

постсоветском пространстве

— Во второй половине XII века болгары от-
делились от империи и сразу же начали
переговоры о вступлении в семью евро-
пейских народов. В 1204 году, после взятия
латинянами Константинополя, болгарский
травитель Калоян получил от папы знаки
королевского достоинства. Глава Болгарской
Церкви был сделан католическим примасом.
В годы латинской оккупации получил корону
от папы и сербский правитель. Так оконча-
тельно развалилось «византийское содру-
жество наций», которое просуществовало
более трехсот лет. На беду, с тех пор между
сербами, болгарами и византийскими гре-
ками, сумевшими возродить свою империю,
вспыхнула рознь и вражда, фатальным обра-
зом сказавшаяся на судьбах всех балканских
государств.
— Кстати, о Западе. Византия — осколок
Древней Римской империи, к которой возво-
дят свою историю многие западноевропей-
ские страны. Насколько правомочно говорить
об извечном противостоянии запада и вос-
тока Европы?

— Западная цивилизация родилась в недрах
христианской Западной Римской империи,
поглощенной варварами в V веке. Но именно
Византия стала тем хранителем, благодаря
которому Европа получила культурное на-
следие античности. Большинство так назы-
ваемых варварских королевств долгое время
признавали политическое главенство кон-
стантинопольского императора.

Латинская церковь, выполнив великую мис-
сию по окультуриванию и воспитанию диких
германцев, не могла сама не подвергнуться
некоторым метаморфозам, исказившим,
с точки зрения византийцев, да и современ-
ных исследователей, дух позднеантичного
христианства. Чего стоят средневековые
епископы и монахи в доспехах с мечами в ру-
ках или узаконенное отпускание грехов за
умеренную плату. К 1054 году дело дошло до
разрыва между папой и патриархом. Визан-
тийские императоры на эту ссору пытались
не обращать внимания и всеми силами ста-
рались воссоединить Церковь. Завоевание
Константинополя венецианско-французско-
немецкой коалицией в 1204 году стало тра-
гическим заключительным аккордом этой
драмы.

— Не пора ли наконец забыть старые оби-
ды и строить общий Европейский дом, без
разделения на «католический» Запад и «пра-
вославный» Восток?

— Трудно представить здравомыслящего чело-
века, который бы выступал против этого. Но
история последних веков, и даже лет, не дает
повода с оптимизмом смотреть на такую пер-
спективу.

Мы наконец-то увидели взгляд

православного человека на мир
и историю

Александр Крутов

Сайт Русская линия, 07.02.2008

zz от уже вторую неделю не утихают стра-

Lx сти вокруг фильма архимандрита Тихо-
на (Шевкунова) “Гибель Империи. Византийский
урок’’ Что же заставило критиков еще и еще раз
обращаться к фильму? Почему он вызвал такой
бурный восторг, с одной стороны, и резкую кри-
тику, вплоть до откровенных оскорблений, —
с другой? Дело в том, что уже давно на теле-
экранах не демонстрировался фильм, который
заставлял бы телеаудиторию задуматься о том,

181

что же такое человек, для чего он живет, для чего
Господь Бог послал его на землю, что такое веч-
ность. И сегодня мы наконец-то увидели взгляд
православного человека на мир и историю. Мы
увидели не сериальный, не клиповый, а целост-
ный взгляд, который дает нам четкое представле-

ние, четкое видение картины мира православным
человеком», — заявил, комментируя Русской
линии фильм «Гибель империи. Византийский
урок», президент Международного Фонда славян-
ской письменности и культуры, главный редактор
журнала «Русский Дом» Александр Крутов.

«Назовите еще один фильм, который вызвал
бы столько эмоций, криков, восторга, огульной
критики, откровенных гадостей, остервенело-
го копания, вплоть до мелочей! Может быть,
“Остров” Павла Лунгина? Но это — художествен-
ный, а не документальный фильм», — отметил из-
вестный общественный деятель.

«Я положительно оцениваю то, что теперь,
после выхода картины отца Тихона, мы можем
не просто говорить о православной журналисти-
ке, а имеем перед собой мастер-класс православ-

1 §2 ной журналистики. Интересно, что его создал не
светский журналист, а монах, который четко по-
казал, что есть православное видение мира, ког-
да картина рисуется в целом, а не отдельными
периодами; когда история рассматривается как
единая связь времен, как единое целое», — под-
черкнул А. Крутов.

По его словам, сегодня «сквозь писания
разного рода либералов, русофобов, христоне-
навистников проглядывает мерзкая бесовская
харя». «Почему этот фильм вызвал шквал исте-
рики у этих людей? Самое главное то, что в кар-
тине была сказана одна фраза, которая опреде-
ляет всю сущность фильма: многонациональную
империю объединяет единая вера, Православие.
И этого постулата испугались либералы, демо-
краты, христоненавистники, которые боятся
ввести преподавание “Основ православной куль-
туры” в школе, так как этот предмет научит де-
тей различать добро и зло, будет способствовать
формированию у подрастающего поколения
трезвого видения мира», — отметил православ-
ный политик.

«Я считаю, что этот фильм — не заказ вла-
стей, как полагают его критики. Этот фильм —
прежде всего урок властям. Власть, просмотрев
картину, должна содрогнуться от того, что мо-
жет случиться в стране, если государство не об-
ратится к идеалам империи. После этого фильма
вся стабильность, о которой заявляют чиновни-
ки, представляется нам как иллюзия стабиль-

ности, а иллюзия, как известно, всегда рано или
поздно заканчивается. В этом состоит главный
урок властям», — считает А. Крутов.

«Сегодня, после демонстрации фильма отца
Тихона, нанесен мощный удар по либеральной

идеологии, которая в настоящее время господ-
ствует в обществе. Фильм нам наглядно показы-
вает, какой должна быть идеология. А посмотрите
вокруг: какую совокупность идей демонстрируют
сегодня наши либеральные СМИ? Поклонение

кумирам, культ смерти, разврат, пьянство, про-
паганда наслаждения, демонстрация права силь-
ного. У нас в основе государственной идеологии
лежит либеральная идея с ее вседозволенно-
стью», — подчеркнул православный политик.

По его словам, фильм отца Тихона не иде-
ологичен. «Это, прежде всего, урок всем нам.
Человеку говорят и показывают, что может слу-
читься с обществом, если общество отходит от
Бога. Кроме того, мы должны всегда помнить:
Византия — наша духовная Родина. Даже одна
констатация этого факта вызывает крики него-
дования у либералов. Между тем тысячелетняя
история России, дух и душа русского народа
исходят из Византии. Все это вызывает резкую
неприязнь у тех, кому не нравится фильм, кто ко-
пается в приводимых в картине фактах, приди-
рается буквально к каждому высказыванию», —
отметил А. Крутов.

«Сегодня этот фильм говорит нам всем об
одном: не забывайте о том, что вы — православ-
ные русские люди. Только у православной России
есть будущее. Россия сохранится только в том
случае, если народ сохранит свою веру. Посмо-
трев фильм, могу заметить, что если бы право-
славным людям власти дали хотя бы один цен-
тральный телеканал, то тогда Россия совершила
бы прорыв в будущее, тогда люди увидели и по-
няли бы, что же на самом деле представляет из
себя Россия и как обеспечить стране достойное
будущее», — заключил А. Крутов.

184

Споры вокруг Византии

Наталия Нарочницкая, руководитель

Парижского Института демократии и сотрудничества,
доктор исторических наук

«Российская газета», №26 от 07.02.2008

( 1 ильм архимандрита Тихона
«Гибель империи. Византий-
ский урок» очень важен сегодня
прежде всего тем, что он припод-
нимает современного человека над
его сегодняшними сиюминутными
целями и показывает, куда течет
река вселенской истории. Но вос-
принять это непросто. Современ-
ный человек склонен видеть толь-
ко отведенный ему крошечный
А

изгиб берега и полагать, что это и есть магистраль-
ное направление. А когда ему пытаются показать
в панораме весь путь и его смысл, указать на истоки
и открыть перспективу, он затыкает уши, закрывает
глаза. Его это раздражает, потому что обременяет
ответственностью за то, как влияет его жизнь с ее
целями и ценностями на направление общечело-
веческой истории. И далеко не каждому такая от-
ветственность по плечу. Она обременяет.

Этим во многом и объясняется та истерика,
которая разразилась в современных либераль-
ных СМИ после выхода фильма. Слишком уж
несовместим его смысл с бытующими в этой
среде стереотипами, с ориентацией человека на

автономность личности от всех религиозных,
нравственных, национальных и семейных усто-

ев. Атомизация — черта современного сознания,
которому свойственно отгораживаться от вели-
ких вопросов, замыкаться на потребительстве
во всех сферах.

А в фильме путь, судьба отдельной личности

сопрягаются с руслом истории человечества, ко-

торое может повернуть то к взлету, то к упадку.
И ведь это русло способно размываться и ме-
няться в зависимости от наших поступков. Та-
кое осознание обременено ответственностью,
осложняет жизнь.

Но из всех земных существ только человек
имеет историю, один он в своих поступках ру-
ководим не только сиюминутными обстоятель-
ствами жизни, но и пониманием той роли, ко-
торую он призван выполнить в истории, служа
своей личной жизнью осуществлению ее общих
задач, связующих все прошедшее человечества со
всем будущим. Только человек имеет и летопись,
и предание наряду с собственными понятиями
о своих исторических задачах и своих историче-
ских обязанностях. Мы обязаны извлекать уро-
ки из нашего исторического опыта, если хотим
иметь будущее.

Именно поэтому так необходим этот фильм.
И именно этим он так раздражает критиков, чьи
придирки к деталям и упреки в схематизме так
беспомощны и малосущественны. Конечно, опре-
деленный схематизм неизбежен в таком жанре.
Иначе нужно было бы сопровождать каждый тезис
томами документов. При известной плакатности
фильм отличают глубокие и лаконичные формули-
ровки. И он, несомненно, правдив.

Другое дело, что оценить правдивость
и точность фильма — задача для многих сегодня
непосильная. В голове у современного человека
нет достаточных знаний, и потому многое из
подлинной истории кажется невероятным, при-
тянутым, искаженным. Так, некоторые термины
в фильме, над которыми подсмеиваются крити-
ки, по их мнению, искусственно опрокинуты из
сегодняшнего дня в прошлое, но они-то как раз
и пришли к нам из глубокой древности. К приме-
ру, олигархия — власть группы, сопровождаемая
всегда охлократией — властью толпы, управ-
ляемой через обработку сознания, — термин,
введенный в оборот еще Аристотелем и Поли-
бием двадцать два века назад как извращение
демократии.

Из сознания человека изъято вселенское
значение византийского наследия. И потому
современнику кажется таким удивительным
и неправдоподобным, что в течение полутора
тысячелетий Византия была культурной ме-
трополией мира, а Запад — его задворками,
где царили грубость нравов, грязь, вонь, плыли

нечистоты прямо по улицам. Но это было дей-
ствительно так. Дочь византийского императора
Комнина Анна описывала западных варваров
так, как в XIX веке выглядело бы нашествие ков-
боев в изысканный парижский салон. А европей-
ские короли еще во времена д’Артаньяна мылись
дважды в жизни: при рождении и положении
во гроб. Но не только Константинов град был
солнцем культуры, но и киевско-русская куль-
тура, вопреки скепсису наших западников, была
куда выше западной. Древний Киев был одним
из самых богатых и культурных городов Евро-
пы, на западе которой, по словам крупнейшего
французского историка школы Анналов Жака Ле
Гоффа, «варвары вели убогую жизнь в прими-
тивных и жалких местечках (западные “города”
насчитывали лишь несколько тысяч жителей,
и городская цивилизация была там неизвест-

на)». Дочь Ярослава Мудрого Анна, выданная
замуж за французского короля, до конца своих
дней была при французском дворе единственной
персоной, умевшей читать и писать. Ее супруг —
король ставил крестик, а киевская княжна знала
греческий, славянский и латынь.

Средневековый мир Запада, как пишет
Ле Гофф в книге «Цивилизация средневеково-
го Запада», был «итогом конвергенции римских
и варварских структур», преемником не Римской
империи, а ее развалин, и не только для визан-
тийцев, но и «для мусульман интеграция в за-
падный христианский мир означала бы упадок,
переход на более низкую ступень цивилизации».
А вот что пишет Арнольд Тойнби — патриарх
британской историографии: «В экономическом
и культурном отношении ислам подарил ис-
кусство цивилизации грубому, неотесанному
латинско-христианскому миру». Всплеск науки,
техники, мысли на Западе связан, действитель-
но, с вынужденным переездом из разрушенной
Византии всего образованного слоя.

И столь же достоверен фильм в той части,
когда речь идет об источниках резкого обо-
гащения Запада в результате ограбления Ви-
зантии. До сих пор недооценивается масштаб
вывезенных из Византии, а затем из Южной
Америки в период конкисты богатств, сопоста-
вимых с многовековыми трудами поколений.
Это для многих неудобная правда. И не только
на Западе, но и среди наших отечественных ли-
бералов-западников.

Два тысячелетия христианства не породили
в западном сознании универсализма, свойствен-
ного столь разным размышлениям В. Соловьева
и А. Хомякова. В мировой европоцентристской
общественной мысли титаны только западно-
европейского Возрождения и Просвещения
представлены выразителями и двигателями
общечеловеческого начала. Но они оказывались
исполнены нигилизма ко всему неевропейскому.
Архетипическое пренебрежение к «восточным
варварам», перенесенное на соперничающий
образ в христианской истории (Византию и ее
наследников), питало идеологию не только в пе-
риод натиска на Восток Священной Римской
империи. Мыслители Возрождения, когда речь
заходила о сопернике, также теряли вселенский
подход. Гуманист и поэт Франческо Петрар-
ка поздравляет «дожа и Совет Генуи» после
очередного разграбления Византии купцами-
пиратами, высказывая свое удовлетворение по-
громом «лукавых малодушных гречишек», вы-
ражая пожелания, чтобы «позорная их империя

и гнездо заблуждений были выкорчеваны» ге-
нуэзцами через «возмездие, не к добру затяну-
тое всем католическим народом». У него мож-
но обнаружить и некоторые настроения, вовсе
неприличные для «столпа» общечеловеческих
ценностей: Петрарка выражает отвращение
к «скифским мордам, наводнившим его родной
город», — христианам-славянам, проданным
турками в рабство.

Можно было бы счесть расизм гуманиста
и лирика случайным проявлением сугубо лич-
ных склонностей, однако в эпоху Просвеще-
ния И. Г. Гердер, представитель немецкого идеа-
лизма, вскользь — всегда вскользь (!) — пишет об
«омерзительной византийской истории». Гегель,
венчая западноевропейскую философскую мысль,

в своей «Философии истории» наделяет лишь За-

пад правом «свободно творить в мире на основе

189

субъективного сознания», не найдя кроме него
«всемирно-исторических народов».

Если не враждебность, то равнодушие к иным
культурам, незнание культурного наследия внутри
самого христианства пронизывают западноевро-
пейское историческое мышление и сегодня.

Еще более раздражающе действует на постсо-
ветских западников фильм, когда он весьма убе-
дительно рассказывает о роли Запада в крушении
Византийской империи. И во время грозы над
Византией — христианской сестрой, и сегодня
по отношению к сербам разве не одно и то же по-
вторяется: хотите покровительства, идите в под-
чинение — почти диавольское искусительство:
«Видишь царствие сие, поклонись. И будет все
твое...»

Россия должна знать, что Византия — наша

праматерь. А потому правда о величии и причинах
упадка должна быть нам дана во всем объеме
не только ради праздного любопытства. Ведь
даже признанный знаток всемирной истории в ее
сравнении А. Тойнби прямо признавал, что Россия
чужда Западу не из-за мнимых экспансионистских
устремлений. «Русские навлекли на себя враж-
дебное отношение Запада из-за своей упрямой
приверженности чуждой цивилизации, и вплоть
до самой большевистской революции 1917 года
этой русской "‘варварской отметиной” была ви-
зантийская цивилизация восточно-православного
христианства», — признает Тойнби, который
и опровергает «бытующее на Западе понятие, что
Россия — агрессор».

Отрицание Западом пути России связано
с разным отношением к сути христианства —
преодолению искушения хлебом и властью и за-
поведям Блаженств. Разное понимание человека
и Божественного замысла о нем на земле проявило
разные толкования свободы — «отчего» на Западе,
«для чего» в России.

Именно в этом источник дилеммы Россия —
Запад, которую неслучайно не обошли внимани-
ем все крупные умы прошлого. А разве сегодня
можно решить очевидную задачу всесторонней
модернизации России и полноценного, равно-

правного участия в современном мировом исто-
рическом процессе без самоопределения по отно-
шению к целям и ценностям бытия, собственной
и мировой истории? Попытка вовлечения России
в глобальный проект униформации мира под зна-
менем «вселенской» — одинаковой для всех — ли-
беральной демократии уж слишком напомнила
драму и утраты России при столкновении с пер-
вой универсалистской идеей XX века под флагом
марксизма.
ш

Трудно избавиться от впечатления, что и ис-
терика по поводу фильма прикрывает на самом
деле панический страх перед самой мыслью о мо-
рально санкционированной дискуссии о месте
России в мире. Но разве сверка с историческим
компасом не назрела?

Разве осуществление эффективной внутрен-
ней и внешней стратегии возможно без определе-
ния исторических целей и контекста?

Критики фильма не способны на серьезную
дискуссию и предпочитают цепляться к деталям.
На самом деле они боятся дискурса в широких
историко-философских категориях. Но без этого
не нащупать исторический проект, связующий
прошлое, настоящее и будущее, связующий Рос-
сию и мир, не найти согласия по таким живо-
трепещущим вопросам, как: кто мы? Европа ли
мы? что такое Европа — вчера, сегодня, завтра?
камо грядеши? нужна ли нам модернизация,
хотим ли продолжить себя в ней? что есть де-
мократия и что есть сегодняшний либерализм?
Связка этих вовсе не обязательно парных кате-
горий нам навязывается как священная корова,
что довольно абсурдно для термина Аристотеля
и Полибия...

Исторически жизнеспособная национальная
государственность во все времена, и тем более
в эру глобализации, не может быть основана
опять, как это было в 1917-м, на заимствованных
идеологических схемах и абстрактных плане-
тарных идеях. Она должна опираться на вопло-
щенный в праве (соответствующем своей эпохе)
органический строй народной жизни. Экспери-
менты XX века слишком очевидно продемонстри-
ровали: для России одинаково губительны как
самоизоляция, так и насильственное обезличение,
как самонадеянное противопоставление себя
миру, так и раболепное эпигонство.

Фильм побуждает задуматься о России
и о мгре (все выделения в статье сделаны авто-
ром. — Ред.), ведь человеку имманентно присуще
побуждение обрести равновесие между индивиду-
альным и всеобщим, между национальным и уни-
версальным, это и дает импульс к развитию, к той
самой модернизации без утраты смыслообразу-
ющего ядра самого побуждения к историческо-
му творчеству нации. Когда нации внушают, что
она — неудачница мировой истории, что патри-
отом может быть только негодяй, она, вытесняе-
мая на обочину мировой истории, отвечает на это
демографической катастрофой.

В дискуссии об историческом проекте Рос-
сии в мире неизбежно встает перед нами опять
.X. —у

дилемма «Россия и Европа», которую не обошли
вниманием самые крупные русские умы прошлого.
Исполинская размерами, куда более равнодушная,
чем Запад, к земному и парадоксально выносливая
в посылаемых ей испытаниях и нашествиях с Вос-
тока и Запада, Россия принадлежала к тому же
духовному наследию, но родила иной историче-
ский опыт. Она и добродетельствовала, и греши-
ла всегда по-своему, а заимствуя что-то у Запада,
преобразовывала это до неузнаваемости.

На всем протяжении превращения Московии
в Российскую империю, а затем в XX веке в ком-
мунистический СССР этот феномен независимо
от наличия реальных противоречий вызывал за-
интересованную ревность особого характера,
присущую лишь разошедшимся членам одной
семьи.

И даже когда Россия превратилась из право-
славной в коммунистическую державу, она опять
осталась империей и родила нечто далекое от
ортодоксального марксизма. Арнольд Тойнби
убежден, что коммунизм — это оружие западного
происхождения и «в российской традиции не су-
ществовало даже предпосылок к тому, чтобы там
могли изобрести коммунизм самостоятельно».
Но именно применение коммунизма на русской
православной почве, в той самой соперничавшей
ойкумене, сделало его в глазах Запада куда более
опасным идейным оружием на определенное вре-
мя, чем любой гипотетический коммунистический
эксперимент на самом Западе.

Противостояние XX века не только сохрани-
ло преемственные геополитические противобор-
ства. Демоны индивидуализма и бесы социаль-
ности — вот кто яростно столкнулся в XX веке,
при этом равно унаследовав извечные запад-
ные фобии в отношении Православия и России,
рядившиеся в разные одежды, но единые для
папства и безбожника Вольтера, для маркиза
А. де Кюстина и К. Маркса, для В. Ленина, но
и, увы, для постсоветских западников — «ца-
ризм», «русский империализм», «филофейство»,
«византизм», «варварство варягов».

Так дилемма «Россия и Европа» органич-
но вошла в новую «великую схизму» эпохи
постмодерна на фоне колоссально возросшей
роли финансовых интересов и ненасытной
жизнедеятельности за пределами своих го-
сударств. В этом дискурсе бедой российской
элиты в 1990-е годы является не отсутствие
интеллектуального потенциала, а мировоз-
зренческая нищета, ангажированность в про-
ект «глобального управления», пренебрежение
ко всему духовно-историческому наследию
России, безрелигиозное и космополитическое,
европоцентристское видение мира как идущего
к единому одномерному образцу. Для постсо-
ветского либерального сознания, оторванного
образованием и идеологией не только от пре-
емственной русской православной культуры,
но и от подлинной западноевропейской культу-
ры, стократно верно определение С. Булгакова
несложненькой философии истории среднего
русского образованца: «вначале было варвар-
ство, а затем воссияла цивилизация, то есть

просветительство, материализм, атеизм...»,
права человека, гражданское общество. Однако,
кроме либерального плода, выросшего на ветви
Просвещения, европейская цивилизация, как
пытался обратить внимание С. Булгаков, имеет

не только многочисленные ветви, но и корни,

194

питающие дерево, обезвреживающие своими
здоровыми соками многие ядовитые плоды. Эти
корни — христианство. Поэтому даже опасные
учения, если они уравновешены другими мо-
гучими духовными течениями, не имеют столь

губительных последствий, «нежели когда они

появляются в культурной пустыне и притя-
зают стать единственным фундаментом». Но
именно культурная пустыня и есть фундамент
нынешних западников — убогонькой пародии на
великое западничество прошлого, которое было

не отрицанием, но стороной русской мысли.

Чтобы выйти из этого порочного круга, во-
все не надо ненавидеть Запад. Надо быть спо-

собными рассматривать Европу как целостность
двух опытов и саму Россию — как ценность, без
которой мир неполон, а наше положение среди
центров силы и цивилизаций, социально-эконо-

мические задачи, духовно-нравственное состо-
яние, национальную культуру видеть в едином
контексте продолжения русской цивилизации
в современном модернизационном проекте.

Российское государство ведет отсчет своего
существования не от распада СССР. Жизнь России
охватывает тысячелетие мировой истории, она
протекала и протекает на огромном географиче-
ском и многоцивилизационном пространстве. Все
это русские и соединившие с ними судьбу дру-
гие народы вместе успешно защищали. Неужели
Россия, не поддавшаяся натиску католического
романо-германского духа, обладавшего бесспор-
ным культуртрегерским обаянием, ответившая
на схематизм «острого галльского смысла» Пуш-
киным, Достоевским и Толстым, неужели Россия,
выстоявшая дважды перед «сумрачным герман-
ским гением», сейчас капитулирует перед «поп-
сой» — цивилизацией «Пепси», в которой Родина
там, где ниже налоги, а главная забота — выбор 1 г'
зубной пасты?

Об этом не стоит забывать. И уж совсем
не пристало отворачиваться от очевидных фак-
тов, исторических аналогий, называть их пере-
дергиваниями и спекуляциями. Могу судить
об этом с полным основанием еще и как автор
серьезного труда «Россия и русские в мировой
истории», где содержится всесторонний науч-
ный анализ судьбы России в потоке мировой
и европейской истории, взаимоотношений Рос-
сии и Запада. Во многом с этой проблематикой
перекликается и нынешняя моя работа в Инсти-
туте демократии и сотрудничества. Надо разру-
шать мифы и стереотипы, созданные в отноше-
нии одних стран как абсолютно неприкасаемых,
с точки зрения критики, и, наоборот, превраща-
ющие другие страны в изгоев.
И архимандрит Тихон в своем фильме раз-
рушает застарелые стереотипы, говорит честно
о важном и остром, помогает понять многое о нас
самих.

Несостоятельны и намеки на заигрывания
автора с властью. Никакой льстивости к властям
в фильме нет. Напротив, там содержатся весьма
смелые, даже дерзкие, размышления о том, что
если элита разложилась и утратила гражданское
чувство, то не помогут ни удачные преемники,
ни какие-либо другие меры. И прямо сказано об

опасности даже для успешного и созидательного

правления так и остаться отдельным ответствен-

ным правлением.

Российскому «образованному слою», пре-
тендующему, как и перед революцией 1917-го, на

196

учительство по отношению к презираемому им
же народу, неплохо было бы сначала выполнить
«домашнее задание» и сдать экзамен на аттестат
зрелости в понимании подлинных истоков взле-
тов и падений собственной, европейской и миро-

вой истории; научиться не просто выговаривать

чужие клише, но понимать сущность и исток та-
ких великих категорий, как гражданское обще-
ство, права человека, свобода совести; отличать
демократию — механизм организации общества
через представительство всех его идейных и ре-
альных секторов — от либерализма, давно вы-
родившегося в обстановке культурной пустыни
в рабство плоти и гордыни, неспособное родить
ни культуру, ни подлинную свободу, ни права.
По пылкому суждению Ивана Ильина, наши оте-
чественные нигилисты отвергают Россию «за то

же самое, за что они отвергают христианство».
Именно к ним весьма подходят ильинские сло-
ва, что они судят о России с ницшеанской точки
зрения, отвергая христианство как выдумку,
а «Россию как страну рабов, пошедших за ней
в желании упорно увековечить деспотию и вар-
варство». Россия для них — «это славянское
ничто, жаждущее немедленного всеразрушения
и прикрывающееся учением апостола Павла об
избрании благодатию; утешающееся вместе с ра-
бами, отверженными и прокаженными мировой
истории тем, что все равно-де последние будут
первыми».

И все же показательно, как заинтересованно
принят в обществе этот фильм. Народ-то гораз-
до менее, чем интеллигенция, был проутюжен
историческим материализмом. Фильм обсуждают
даже в трамваях. Не надо оглуплять наш народ.
Он принимает и понимает самые серьезные вызо-
вы, способен почувствовать глубину действитель-
но насущных проблем. Несмотря на то, что его
усиленно кормят «Аншлагом» и бесконечными
сериалами.

Перевод с византийского

Виктор Тростников

Газета «Аргументы и факты», № 7 от 13.02.2008

Ьсвое время английский пи-
сатель Джонатан Свифт, бу-
дучи недовольным окружающими
порядками, прибег к необычной
методике.

Он постарался внушить чи-
тателю, будто образцы глупости
и порочности его герой капитан
Гулливер видел своими глазами в отдаленных ча-
стях света, куда стихия забрасывала его корабль.
И эта методика оказалась гениальной — роман
Свифта имел колоссальный успех и произвел
именно то действие, которое было задумано:
ужаснувшись всяким лилипутам, великанам и ла-
путянам, европейцы ужаснулись сами себе.

Концентрат неразумности

Архимандрит Тихон (Шевкунов) по-
своему применил описанный выше великолеп-
ный прием. Как и Свифт, он не одобряет образа
жизни своих соотечественников, как и Свифт,
решил показать им ошибочность их поведения
наглядным способом — сконцентрировав его
неразумность в образе страны, совершающей
те же глупости. Но чтобы обнаружить этих об-
разцовых «плохих», архимандрит решил путе-
шествовать не в пространстве, а во времени!
Достигнув Средних веков, мы причаливаем
к земле под названием Византия и начинаем
с помощью автора фильма, взявшего на себя
функцию гида, знакомиться с нею. Поскольку
мы раньше здесь никогда не были (историю
Византии знает один из ста тысяч), нам ниче-
го не остается, как смотреть на эту страну его
глазами. А его глаза видят в ней концентриро-
ванное выражение сегодняшнего российского
неразумия и извлекают из этого тот урок, что
если мы и впредь будем так же неразумны, как
византийцы, — например, так же безрассудно
тратить стабилизационный фонд, как тратил
его император Василий II, или давать волю
олигархам, — то Россия погибнет так же бес-
славно, как погибла Византийская империя.

Совершенно бессмысленно задавать вопрос,
как это делают сейчас многие: соответствует ли
притча, рассказанная архимандритом Тихоном
о Византии, исторической правде? Строго гово-
ря, до этой правды докопаться уже невозможно.
В фильме нет явных противоречий с фактами,
а интерпретировать факты каждый исследователь
имеет право по-своему. Если наша родная исто-
рия предстает у Карамзина в одном свете, у Со-
ловьева — в другом, у Ключевского — в третьем,
а у советских историков — в четвертом, то как
мы можем настаивать на какой-то объективной
исторической правде, относящейся к другому го-
сударству, рухнувшему более пятисот лет назад?
К тому же отец Тихон — не историк, а философ-
богослов, и требовать от него вклада в истори-
ческую науку наивно. А вот попросить его рас-
сказать поучительную притчу о гибели Второго
Рима мы вправе. И он, даже не дожидаясь нашей
просьбы, рассказал ее нам. Как не поблагодарить
его за это?

Жить своим умом

Фильм «Гибель империи» буквально взорвал
нашу общественность. Споры о нем доходят чуть
ли не до драки. Но в подавляющем большинстве
люди не понимают, что их так сильно задело. Им

кажется, что они полемизируют по поводу того,
верно ли изображена в фильме Византия или
неверно. Читая евангельскую притчу о разум-
ных и неразумных девах, мы не спрашиваем, как
их звали, а решаем, кому из них надо подражать,
а кому — нет. И в вызвавшем бурную дискуссию
фильме архимандрита тоже есть главный глу-
бинный вопрос, который и пробуждает страсти,
хотя и подсознательно. Это достаточно ясный
вопрос, поднятый у нас уже в XVIII веке: идти нам
по пути, проторенному Западом, или сохранять
самобытность собственного развития? В фильме
3--------------------------------------—--------------------

Византия понадеялась на сотрудничество с За-
падом и поэтому погибла. Это значит, что его
автор не западник, а почвенник. Пафос фильма
заключается в мысли, что следовать за идущими
к пропасти, то есть интегрироваться в безбожную
западную цивилизацию, безрассудно. А у вас ка-
кое мнение, дорогие читатели?

О судьбах Второго
и Третьего Рима

Диакон Владимир Василик, доцент кафедры
истории славянских и балканских стран СПбГУ,
преподаватель СПбДА, кандидат филологических наук

Сайт Православие^ 27.02.2008

200

Фильм архимандрита Тихона (Шевкунова)
«Гибель империи. Византийский урок»
представляет смелую и остроумную попытку
провести аналогию между ельцинско-путинской

Архимандрит Тихон на крепостной стене Константинополя.

Кадр из фильма «Гибель империи. Византийский урок»
Россией и поздней Византийской империей, а так-
же навести на размышления о судьбах Второго
и Третьего Рима — Византии и России в целом.

Понятно, что всякое сравнение хромает, ибо,
по словам Гераклита, «нельзя войти в одну и ту же
реку дважды». С другой стороны, не может не вы-
зывать симпатии подход «historia est magistra
vitae» — «история есть наставница жизни». Из-
влечение уроков всегда считалось насущной за-
дачей исторической науки, и невнимание к ним
политиков зачастую оборачивалось катастрофой
для тех или иных стран и правительств, а про-
ведение развернутых аналогий укоренено среди
историков еще со времен Плутарха.

Сравнительно-цивилизационный подход, де-
монстрируемый автором, оправдан сам по себе
и обоснован генетическим родством российской
цивилизации с византийской. Прежде всего, нас
связывает общность веры — православного хри-
стианства, с которым даже сегодня себя иденти-
фицирует 61% граждан Российской Федерации.

Православие на Руси было воспринято
не в малой степени благодаря проповеди визан-
тийских миссионеров и заботам византийских
императоров — Михаила III (первое крещение
руссов в 860 году), Василия I (второе крещение рус-
сов в 867 году), Василия II (крещение Руси в 988 году).
В течение веков, вплоть до Флорентийской унии,
русские князья и иерархи признавали эту связь
и поминали на литургии византийского импера-
тора, так же как и Константинопольского Патри-
арха. Из религии во многом проистекает и общ-
ность сознания — максима «един Бог, един царь,
едина империя», верность религии, предпочтение
государственного индивидуальному, примат обя-
занностей над правами, сравнительная слабость

201
общественных институтов и сила государствен-
ных структур, осознание государства и внутренне-
го мира как непреходящих ценностей. Знаменитая
формула «Православие, самодержавие, народ-
ность», во многом определявшая бытие государ-
ства Российского, во многом имеет византийское
происхождение. Еще в семидесятые годы XIX века
Константин Леонтьев говорил о русском мужике,
«которым спокойно и неторопливо правит полу-
византийский государь наш».

Как это ни странно, но, несмотря на крушение
Российской империи, целый ряд «византийских»
стереотипов остался в общественном сознании.
Это и принятие авторитарного характера госу-

дарства, и господство идеократии, и желание соз-
дать некое идеальное общество, и подчиненность
общественных институтов государству и т.д. Со-
временные попытки реформировать Россию по
западному образцу, создать так называемое граж-
данское общество с приматом свободно волящего
индивида и его прав над общественными обязан-
ностями, передать ряд полномочий государства
общественным институтам, корпорациям или
даже частным лицам (олигархам) создают целый
ряд проблем и коллизий. В свете этого было бы
полезно рассмотреть опыт византийской вестер-
низации, приведшей в конечном счете великую
империю к падению, что во многом и сделано
в фильме. Дело в том, что общественный строй
Византийской империи до XI века очень трудно,
если не невозможно, назвать феодализмом, ибо
в нем отсутствовали наиболее характерные черты
классического европейского феодализма: безус-
ловная наследственная собственность на землю,
феодальная раздробленность, феодальная лест-
ница, право смены сеньора, право феодалов вести
А

между собой войны, наличие несвободного кре-
стьянства. Всего этого не было в Византии — цен-
трализованной державе с условным держанием
земли за службу и приматом свободного труда.
Феодализация Византии проходила рука об руку
с ее вестернизацией в XI-XII веках и в конечном
счете погубила империю.

Беспристрастный историк не может не со-
гласиться с целым рядом положений, высказан-
ных в фильме «Гибель империи».

Во-первых, аналогия между византийской
знатью и советской номенклатурой, а также
постсоветской элитой не является столь уж на-
думанной. Византийская знать (динаты) обла-

дала условными земельными пожалованиями
за службу и в достаточной степени тяготилась
как условностью этого держания, так и жестки-
ми рамками императорского законодательства.
Сильные императоры в IX — начале XI века
не мирволили динатам, сдерживали их граби-
тельские поползновения по отношению к мел-
ким собственникам. Так, по новелле Констан-
тина VII Багрянородного (издана в 947 году),
в случае незаконного отчуждения участка он
возвращался законному владельцу абсолютно
даром, без компенсации стоимости возведенных
за время незаконного пользования строений.
При Василии II Македонянине (976-1025) от-

меняется срок давности для узаконивания вла-
дения недвижимостью. С коррупцией зачастую
боролись беспощадно: стоит вспомнить пример
императора Феофила (829-842), который по об-
винению в оскорблении величества сжег живым
префекта Константинополя Никифора только
за то, что он отнял у одной вдовы корабль с то-
варами, а своего шурина за отнятие участка
204

земли у другой вдовы приказал подвергнуть
бичеванию. Подобные жесткие рамки мешали
динатам развернуться, к тому же манил пример
западноевропейской знати с ее иммунитетом,
привилегиями, возможностью бесконтрольно
обогащаться и усиливаться. И после смерти Ва-
силия II, череды слабых правителей и военных
мятежей Византия вступила на феодализирован-
ный путь развития с закрепощением земледель-
цев, установлением пронии — наследственного
держания земли с крестьянами (нечто вроде
западного бенефиция), щедрой раздачей госу-
дарственного имущества динатам. Следствием
явилась гибель стратиотского ополчения — вой-
ска свободных мелких собственников, но при
этом Византия так и не создала своего рыцар-
ства. Паллиативом явились наемные дружины
франков, варягов, турок.

Результат использования наемников стал
плачевным: во время штурма Константинополя
крестоносцами в 1204 году варяжская гвардия
императора Алексея V Мурзуфла стояла в цен-
тре города в боевом строю и... требовала от им-
ператора денег. Денег не нашлось — город был
взят. Другой пример — каталонская смута: чтобы
избавиться от турок, грабивших Малую Азию
в 1304 году, пригласили рыцарей-каталонцев.
Те прогнали турок, но потребовали неимовер-
ную плату за свои услуги. В ссоре погиб их пред-
водитель Рожер де Флер, и каталонцы, мстя за
него, целых десять лет опустошали византийские
владения почище турок.

Не боятся ли подобных последствий апо-
логеты так называемой профессиональной вы-
сокооплачиваемой армии, которая в любой мо-
мент может стать армией наемной и перейти на
содержание того или иного олигарха, может быть
скуплена вероятным противником Российской
Федерации или просто откажется сражаться, если
в казне не окажется денег?

Приватизация по-византийски обогатила
не только своих магнатов, но и иностранцев, ко-
торым императоры были вынуждены уступать
различные привилегии в обмен на помощь. Вот
лишь один пример: в середине XIV века генуэзцы
собирали в Константинополе пошлин на двести
тысяч золотых в год, в то время как императорская
казна — в десять раз меньше. Чтобы заставить
генуэзцев делиться, пришлось перед Константи-
нополем затеять настоящее морское сражение,
в котором генуэзцы потопили весь император-
ский флот — девять кораблей — ив конце концов
остались при своих барышах. В конечном счете
итальянские предприниматели задушили визан-
тийскую торговлю и ремесло.

Разве не стоит и нам опасаться подобной
судьбы при обилии иностранных предприятий
и компаний на территории России и стремле-
нии иностранных монополий установить пол-
ный экономический контроль над Российской
Федерацией?

Во-вторых, образ Византии как враждебной
и еретической державы действительно сформи-
ровался на Западе в эпоху Крестовых походов
и явился причиной как позорного разгрома Кон-
стантинополя в 1204 году и свирепых грабежей
в 1305—1315 годах, устроенных наемниками-
каталонцами, так и религиозных гонений против
православных, которые проводили крестоносцы
на захваченных византийских территориях. Вот
всего лишь один из примеров: в 1231 году на
Кипре по приказу кипрского короля после суда
инквизиции были сожжены тринадцать право-
славных монахов монастыря Богородицы Ка-
риотиссы только за то, что они предпочитали
служить литургию на квасном хлебе, а не на пре-
сном. Отношение к православным было ничем
не лучше, чем к мусульманам или язычникам.
Характерны инструкции Франциска Ассизского
своим ученикам: «Если вы отправитесь пропо-
ведовать в страны язычников, или сарацин, или
греков...» Итак, православные греки поставлены
на одну доску с сарацинами (то есть мусульма-
нами) и язычниками.

Справедливы наблюдения и относительно
коррупции в Византийской империи, которые
временами напоминают печальные образцы не-
давнего ельцинского прошлого. Вот примеры
византийского «сращивания государственного
аппарата с преступным миром». В самом конце
XII века начальник константинопольской тюрь-
мы Лагос по ночам выпускал на свободу наиболее
дерзких воров «на промысел», а те, возвращаясь
утром, делились с ним добычей. Состоятельных
граждан он бросал в темницу и занимался вымо-
гательствами. Как тут не вспомнить о примерах
1990-х годов, когда мафия снабжала милицию
деньгами, в том числе и на бензин, и даже сдавала
ей своих не в меру зарвавшихся «братков», или не
столь давние случаи того, как милиционеры со-
бирали налоги с наркоторговцев, взамен обеспе-
чивая безопасность их преступной деятельности.

Другой еще более красноречивый случай.
Муж одной из сестер императрицы Евфросинии,
супруги императора Алексея III (1195—1203), ме-
гадука (адмирал императорского флота) Михаил
Стрифи, по кличке Толстопузый, вкупе с друнга-
рием (вице-адмиралом) флота Стирионе открыто
торговал имуществом из арсеналов военно-мор-
ского ведомства. На продажу шло все: якоря, па-
руса, канаты, гвозди, весла... В результате к мо-
менту прихода крестоносцев противопоставить
им было нечего: на рейде не было ни одного бое-
способного корабля.

Все это живо напоминает наши девяностые
годы, когда Российский Военно-морской флот,
наследник советского, второго в мире по чис-
ленности и качеству, сократился в несколько раз
в результате так называемого сокращения воору-
жений, а на самом деле — грабительской привати-
зации (только подводных лодок было уничтожено
около двухсот единиц, зачастую их бездарно резали
на металлолом). В результате, когда в 1999 году
встал вопрос о посылке Черноморского флота
к берегам Югославии, не нашлось ни одного бое-
способного корабля, годного для похода. А когда
в 2000 году затонул «Курск», не нашлось соответ-
ствующих задачам спасательных подводных аппа-
ратов, они были... проданы. Пришлось кланяться
вчерашним вероятным противникам.

Общность сюжета — налицо.

Фильм не свободен от недостатков. Так, допу-
щена ошибка с Виссарионом Никейским: он никак
не годится на роль беглого олигарха, гораздо луч-
ше бы подошел Алексей IV Ангел, участвовавший
в организации IV Крестового похода. Чрезмерно
упрощенно представлен сюжет с Сербией и Бол-
гарией. Действительно, во время Ill Крестового
похода в 1190 году и сербский правитель Стефан
Неманя, и болгарские цари Петр и Асень иска-
ли союза с германским императором Фридрихом
Барбароссой против Византии, но сам Фридрих
на него не пошел, предпочитая договариваться
с византийским императором Исааком Ангелом.

207
Позднее болгарский царь Иоанн Калоян, несмотря
на внешнюю унию с Римом, стал жесточайшим
врагом крестоносцев и разбил их в битве при
Адрианополе в 1205 году.

Однако эти частные погрешности не умаляют
общего благоприятного впечатления от фильма,
который является грозным предупреждением для
всех нас. Если мы не хотим разделить судьбу Визан-
тийской империи, все мы, а не только власть иму-
щие, должны стяжать изрядный запас трезвомыс-
лия, прозорливости, мужества и жертвенности.
Именно к этому призывает обсуждаемый фильм.

Храм и хлам

Илья Бражников, Алексей Чесноков

\«Политический журнал ъ», №3 от 21.02.2008

Телезима сезона 2007-2008 проходит под
знаком наместника Сретенского монасты-
ря в Москве архимандрита Тихона (Шевкунова).
Сначала миллионы телезрителей смогли впер-
вые увидеть на экране живых старцев в фильме
отца Тихона о Псково-Печерской обители. Труд-
но не согласиться с идеей этого фильма: любое
прикосновение к образу старца, к его лично-
сти, даже посредством телеэкрана, может вну-
тренне изменить человека. Зритель, привыкший
судить о РПЦ (МП) по критическим газетным
статейкам, может быть обескуражен таким об-
разом Православия. А то, что сердце Правосла-
вия именно здесь, в крошечных кельях, кроткой
улыбке и ласково-властном слове таких старцев,
как отец Иоанн (Крестьянкин), отец Серафим,
Собор Святой Софии, превращенный в мечеть

отец Мелхиседек, — в этом фильм отца Тихона

не оставляет ни малейших сомнений. В хронике,
отснятой нынешним наместником Сретенско-
го, а тогда — послушником Псково-Печерского
монастыря, более двадцати лет назад, русское
Православие показано изнутри.

209

«Гибель империи. Византийский урок», напро-

тив, предлагает взгляд извне на завершенную эпоху
тысячелетнего православного царства. История

могущества и причины падения империи ромеев
не могут не вызывать интереса у наследников Ви-
зантии. И потому это также взгляд, направленный
в настоящее и будущее.

В фильме отца Тихона Византия жива, и ее ги-
бель ощущается как гибель живого существа, душа
которого вместе с четырьмя апокалипсическими
животными покидает Константинополь. Одно из

них, которое «имело лице, как человек», оказыва-
ется в последних кадрах фильма прихожанином
Сретенского монастыря, стоящим на службе в бе-
лоснежном стихаре.
Словно подтверждая правоту отца Тихона,
«пятая колонна» — проекция ненависти мировых
аитивизантийских сил в России — набросилась на
фильм с остервенением, невиданным, пожалуй, со
времен перестройки. Вокруг «Гибели империи»
развернулась дискуссия, охватившая практиче-
ски все слои общества. Чуть ли не на следующий
день после показа фильма в Интернете появились
его фрагменты и даже стенограмма. Отмечая этот
факт, один из блогеров в своем сетевом дневнике

иронично замечает, что вряд ли кому-то придет
в голову также оперативно когда-нибудь выкла-
дывать стенограммы передач Сванидзе.

Слово «перестройка» прозвучало выше от-
нюдь не случайно. В первых рядах критиков «Ги-
бели империи» выступил бывший ректор РГГУ
историк Юрий Афанасьев, в небольшой статье
в журнале The New Times кратко выразивший все
претензии. Собственно, они свелись к единствен-
ному, если можно так сказать, аргументу: «Очень-
очень гадкий фильм». Что в нем нашел «гадкого»
Афанасьев? Естественно, выпады против Запада,
патриотизм, апологию истинной веры — Право-
славия, вообще стояние в традиции и, конечно,
аналогии с «путинской реальностью». В этом
небольшом всплеске виден фактически весь срез
либерального сознания и все сигнальные точки.
Они показывают, что либералам в принципе без-
различна судьба России, ее какие бы то ни было
достижения. Их задача — догнать современный
Запад, практически уничтоживший все то немно-
гое, чего добилась христианская Европа за свое
существование.

Удар по западникам оказался предельно точ-
ным. В ходе дискуссии выяснилось, например,

что многие из них просто не знают простого
Интервью, статьи
- — „1 ... ...

факта захвата и разграбления крестоносцами
Константинополя в 1204 году. И это неудиви-
тельно: ведь об этом сегодня не принято гово-
рить. Нынешний политический, экономический
и социальный порядок преподносится как нечто
само собой разумеющееся, единственно возмож-
ное, результат естественного хода развития пере-
довой западной цивилизации. Между тем отец
Тихон подчеркивает самую непосредственную
связь рождения «духа капитализма» с гибелью
империи. Тысячу лет Византия, чеканившая на
лицевой стороне своих монет образ Господа
Иисуса Христа, а на оборотной — профиль им-
ператора, «слуги Христа», удерживала мир от
рабства дьяволу, подчинения мамоне. Западный
дух наживы был немыслим не только без отхода
от Православия, но и без следующего из него на-
прямую разграбления византийских сокровищ.
«Именно несметными богатствами Константи-
нополя был выкормлен монстр ростовщиче-
ской банковской системы современного мира...
В результате спекуляции константинопольскими
реликвиями образовались первые крупные ев-
рейские капиталы», — бесстрастно констатирует
архимандрит Тихон.

А на все возможные возражения, упреки

в «неисторичности» и «конспирологии» у него
заготовлены весьма наглядные ответы. Так, отец
Тихон утверждает: «Были вывезены бесценные
святыни и произведения искусства, но еще боль-
ше варвары из Брюсселя, Лондона, Нюрнберга,
Парижа попросту уничтожили — переплавили
на монету или выбросили как хлам. И по сей
день музеи Европы ломятся от награбленных
византийских сокровищ». Сомневаетесь в этом?
Тогда поезжайте в Европу и убедитесь в этом
сами, — словно приглашает отец архимандрит.
Вот, например, те самые кони имперской ква-
дриги на входе в храм Св. Марка, вывезенные из
столицы империи. Попробуйте объяснить, как
они там оказались, называя при этом вещи сво-
ими именами! Или вот, в фильме звучит фраза:
«Поначалу большая часть награбленного спешно
свозилась морским путем в Венецию и Ломбар-
дию (тогда отсюда и пошло слово "ломбард”)».
Слово «ломбард», оброненное здесь как бы «кста-
ти», столь же наглядно подтверждает авторскую
правоту. Или другой — не названный прямо, но
подразумеваемый пример, убеждающий не столь-
ко из фильма, сколько из непосредственной
действительности: когда-то сербы отделились
от империи. Сегодня Косово (по той же логике!)
отделяется от Сербии.

-X.

Кто-то может упрекнуть автора фильма в при-
страстности. Ведь и русские князья неоднократно
плавали в Царьград с той же самой целью — по-
грабить богатых византийцев. Однако отец Тихон
вовсе не обходит молчанием эти эпизоды. Он лишь
оговаривается: «Русские поняли, в чем заключает-
ся самое великое сокровище Византии! Это было
не золото, не драгоценные камни, даже не искус-
ство и науки. Главным сокровищем Византии был
Бог... И на это сокровище наши великие предки
создали не банки, не капитал и даже не музеи
и ломбарды. Они создали Русь, Россию, духовную
преемницу Византии».

То есть одни выбрали хлам, а другие — храм.
Вот и вся разница между Западом и Россией.

Конечно, западопоклонничество в России —
болезнь застарелая, и ее не искоренить одним
(даже самым прекрасным и убедительным) филь-
мом. Но, во-первых, об этом следует постоянно
напоминать молодым и говорить прямо — так
или подобно тому, как сказал отец Тихон, Ведь
замалчивание этой темы толкает новые и новые
поколения молодежи в рабскую зависимость от
западных ценностей. Во-вторых, об этом следует
напоминать властям предержащим, среди кото-
рых немало тех, кто, исповедуя культ золотого
тельца, строит в России те самые политическую,
экономическую и финансовую системы, которые
не имеют ничего общего с нашей историей, с на-
шей национальной традицией.

Фильм отца Тихона не скрывает проповед-
нических задач. Абсолютно точно определяет
его жанр — как поучение, наставление — Андрей
Фефелов в газете «Завтра»: «По сути, фильм
отца Тихона — укорененная в русской духов-
ной традиции форма увещевания власть имущих
при помощи метафорически точного и зримого
сходства Московской Руси с Царством Нового
Рима. Письмо псковского старца Филофея к ве-
ликому князю Василию, обращение митрополита
Московского и всея Руси Макария к молодому

Осада Константинополя. Византийская книжная миниатюра
Ивану Грозному, патриаршие послания Никона
к царю Алексею Михайловичу — все они содер-
жали в себе некий знаменательный и важный
византийский урок.

Действительно, либералы, которые, едва
оторвавшись от еще не остывших телеэкранов,
начали историческую критику «Византийско-
го урока», тут же сели в лужу, поскольку фильм
лишь отчасти исторический, гораздо в большей
степени аллегорически-дидактический. Можно
в этой связи вспомнить и язык оды XVIII века, где
правитель и государство представлялись в неких
условно-исторических образах. Вспомним знаме-
нитое державинское:

Богоподобная царевна Киргиз-Кайсацкия
орды!

Ода «Фелица», как мы помним, представляет
собой описание придворного быта екатеринин-
ской эпохи под видом идеального царства неко-
ей могущественной азиатской царевны с сопут-
ствующей критикой придворных нравов. В связи
с этим очевидно, что Византия в данном случае,
несмотря на обилие достоверных исторических
фактов, — только иносказание. Речь идет имен-
но и только о России, России сегодняшней. Ода
«Фелица», как известно, была услышана импера-
трицей. Автор был приглашен во дворец и осыпан
милостями. Важно, однако, было не это, а то, что
он получил возможность «истину царям с улыб-
кой говорить», как напишет позднее Гавриил
Романович в своем итоговом «Памятнике». Не-
видимому, на это рассчитывает и архимандрит
Тихон. И, думается, его послание тоже найдет
своего адресата.

Отец Тихон озвучил в общем очевидные
для большинства образованных людей вещи. Но
сделал это так, что его услышали все. Как те, кто
полностью с ним согласен, так и те, кто не хотел
бы, чтобы ему лишний раз напоминали об ис-
конной порочности западной цивилизации, слу-
жащей для любого либерала предметом слепого,
бездумного обожания. Архимандрит Тихон ска-
зал свое слово ярким, образным, современным
языком накануне решающих перемен в руковод-
стве страны, когда либеральный дискурс, вроде
бы вытесненный с серьезных интеллектуальных
площадок, вновь обрел голос и мощь, когда снова,
впервые после событий в Сербии в 1999 году, все-
рьез заговорили о единстве с Западом, об «общих
ценностях». Фильм наставляет и предостерега-
ет: «Византийцы должны были зарубить на носу,
что Западу нужно только полное и безусловное
религиозное и политическое подчинение. Непо-
грешимым для византийцев должен был стать
не только папа, но сам Запад». Как ни странно,
многие в руководстве страны до сих пор не толь-
ко не зарубили этого на носу, но, кажется, готовы
первыми встать в очередь за печатью, наносимой
на чело и правую руку.

В ту же очередь, только с другого конца, гото-
вы, похоже, встать и некоторые нынешние церков-
ные представители, действующие от имени Право-
славия. К ним обращено другое предостережение
отца Тихона: «Последним и самым страшным уда-
ром для Византии стала церковная уния с Римом.
Формально это было подчинение Православной
Церкви Римскому папе в чисто прагматических
интересах... Выгоды, полученные византийцами
от этой сдачи идеологических позиций, оказа-
лись мизерными. Расчеты западнической партии

не только не оправдались — они рухнули».
Именно с этим предательством веры отец
архимандрит напрямую связывает духовную ка-
тастрофу, которая, думается, больше все-таки ал-
легория, адресованная нам, нежели «урок исто-
рии»: «Смысл существования византийцев был
потерян. Это было последнее и главное, что разру-
шило страну. И хотя далеко не все приняли унию,
но дух народа был сломлен. На место прежней
жажды жизни и энергичной решимости к дей-
ствию пришли ужасающая общенародная апатия
и усталость. Народ перестал хотеть жить». «Но, не-
смотря на предательство отдельных иерархов, —
вполне определенно намекает отец Тихон, — Пра-
вославная Церковь устояла».

Иными словами, опасность духовного со-
глашательства с Западом не в том, что народ
потеряет Церковь. Разумеется, «врата адовы
не одолеют ее», как сказано Самим Христом.
Опасность в обратном: Церковь может поте-
рять вверенный ей народ, который на преда-
тельство святынь все века реагирует одинако-
вым образом: потеря смысла существования,
отсутствие желания продолжать свой род и даже
свою собственную жизнь, предание себя раз-

личным порокам, хулиганство, апатия, цинизм,
релятивизм, самоубийство, смерть. Даже те свя-
щенники и иерархи Церкви, которые искренно
полагают, что своей миссией на Западе они рас-
ширяют сферу влияния Православия, не учиты-
вают, что тем самым теряют «то, что имеют»,
свой собственный народ, у которого размы-
ваются критерии идентичности, который уже
начинает думать, что все религии и конфессии
хороши, что их можно выбирать по своему вкусу
и усмотрению. А поскольку вкус и усмотрение
сегодня формируются масс-медиа, то понятно,
что шансов выбрать Православие и спастись
у них очень немного. Хорошо, если есть рядом
пример верующих родителей, друзей или внутри
звучит голос совести.

Или — из телевизора вместо обычных уро-
ков толерантности и нравственной содомии
преподаются «византийские уроки» и доносит-
ся голос архимандрита Тихона — голос истин-
но доброго пастыря, благодаря которому роб-
кая надежда на обращение нашей прогнившей,
нагламуренной западнической элиты еще теп-
лится в сердцах. Пока жива еще Новая Визан-
тия, Россия, Третий Рим; пока еще приносится
Бескровная Жертва.

В окопах Цареграда

Андрей Фефелов

Газета «Завтра», № 7 от 13,02.2008

217

Премьера краткого фильма архимандрита
Тихона произвела эффект глубоководно-
го взрыва. Фильм показали, обсудили, часть не-
умолкающих глоток его облаяла, и, казалось, все
должно вернуться на круги своя. Но тема не отпу-
скает. Общество взволновано. Глубинные колеба-
ния все еще продолжаются. Из-под толщи слыш-
ны и гулы, и дальние какие-то перезвоны...

Вероятно, отец наместник легчайшим при-
косновением длани своей надавил на тайный ры-
чаг, и вслед за этим медленно двинулись с места,
как тяжелые плиты, массивы смыслов и стереоти-
пов. Поползла вся громоздкая архитектура обще-

ственного сознания
218

Почему так случилось? Прежде чем попытать-
ся ответить, все же подумаем: чем является эта
работа по существу, на самом деле.

Слишком уж много самых разных претензий
к отцу Тихону предъявляется с разных сторон.

Итак, перед нами — безусловно не истори-
ческое кино. Это не краткий экскурс в историю
Средних веков. Не академическое пособие для
начинающих медиевистов. Да и с чего бы батюш-
ке вдруг начать заниматься производством науч-
но-популярных фильмов?

Этот фильм, конечно же, и не политиче-
ский памфлет, не агитка. Многие, чувствуя
заостренный идеологический срез повество-
вания, поторопились обвинить отца Тихона
в какой-то чуть ли не предвыборной агитации.
Но тогда за какую партию, за какого кандида-
та ратует архимандрит? Нет этого кандидата
в бюллетенях для голосования и партийных
списках!

Кто знает, быть может, руководство канала
«Россия» и рассчитывало на какие-то желатель-
ные, по их мнению, электоральные последствия.
Однако сам по себе фильм не содержит и толики
политической ангажированности. При том что
идейная, смысловая направленность фильма оче-
видна и несомненна.

Дело в том, что многих сбил с толку язык
картины. Многие не смогли увидеть за телеви-
зионным рассказом, наглядным и динамичным,
наполненным современной политологической
терминологией, традиционный жанр послания
духовного лица властителям.

А по сути фильм отца Тихона — укоренен-
ная в русской духовной традиции форма увеще-
вания власть имущих при помощи метафорически
точного и зримого сходства Московской Руси
с Царством Нового Рима.

Письмо псковского старца Филофея к вели-
кому князю Василию, обращение митрополита
Московского и всея Руси Макария к молодому
Ивану Грозному, патриаршие послания Никона
к царю Алексею Михаиловичу — все они содер-
жали в себе некий знаменательный и важный
«византийский урок».

Вообще, мысль о том, что история может
кого-то чему-то научить, яростно отрицается
гуманистической культурой. История отдана на
откуп историкам, которые, используя так назы-
ваемый критический метод, заняты «глубинным
бурением» прошлого.

И каждый сидит на своем маленьком приис-
ке, процеживает мертвую породу разнородных —
подтвержденных и не очень — фактов.

Прозрачный художественный символизм,
явленный в работе отца Тихона, отсылает
к «Слову о полку Игореве», в котором история
предстает не как пыльный склад, кладбище на-
всегда ушедших событий, но как незаменимое
орудие жизни, как бесценный опыт, как инстру-
мент знания о человеке и о Боге.

Именно эту, еще одну вполне забытую тради-
цию воскрешает премьера фильма «Гибель импе-
рии. Византийский урок»...

Но теперь по существу. Причин, по которым
фильм отца Тихона так значим и так уже известен,
несколько.

Первая заключена в том, что прямая и оче-
видная апелляция к Византии, подчеркива-
ние особой ценности для России ее истории
и опыта, возвращает нас в «правильную си-
стему координат», в которой только и может

219
существовать наша великая континентальная
держава.

Именно византийский контекст возвращает
нас в режим «Москва — Третий Рим». А понима-
ние Западной Европы как извращенной перифе-
рии, как царства заката, как территории велико-
го отпадения — основа, квинтэссенция русской
сакральной географии.

Эти знания — как и другие великие релик-
вии — были тайно увезены нашими предками из
захваченного крестоносцами Константинополя.
Греческая вера и ромейское имперское сознание
стали нашим достоянием, главным нашим сокро-
вищем.

Сегодня — да и не только — гигантская ма-
хина мировой пропаганды пытается сделать из
русских периферийное общество, выбить у нас
из лап державу и скипетр, заразить сознание
людей комплексами неполноценности и пре-
клонения перед Западом. Западники всех времен
и мастей склонны видеть в России неполноцен-
ную «недоцивилизованную» Европу. Рассказ
о Византии создает иное видение проблемы
Восток — Запад.

Любопытно: геополитика по Бжезинскому
рекомендует воспринимать Россию как некую
огромную черную дыру. Обходить ее стороной.
Вычеркнуть из международного контекста. Рос-
сии как будто не существует... Восточно-Римская
империя, стараниями «просветителей», была вы-
черкнута из исторического контекста. Само имя
ее было затерто и извращено европейцами. Имя
«Византия» для царства Нового Рима — это как
«Московия» для Советского Союза.

Упорное желание не замечать тысячелетнюю
империю и великий город на Босфоре —хара-
терная черта многих гуманистов и энциклопеди-
стов Нового времени. Если они о так называемой
Византии вспоминали, то лишь как о самом худшем
из устройств, которые знало человечество. Нет
необходимости приводить примеры брани и оскор-
блений, которые находились у духовных поводырей
Европы для «позорной империи и гнезда заблуж-
дений». Но основная стратегия гуманистической
культуры в отношении Восточно-Римской импе-
рии — замалчивание. Фильм отца Тихона — это
прорыв вековой блокады на уровне массового
зрителя.

Доминирование восточно-римской цивили-
зации на стыке двух тысячелетий христианства
иллюстрирует такой, например, факт: пресловутый
западноевропейский Ренессанс был буквально экс-
портирован из Константинополя.

Учитель Петрарки и Боккаччо калабрийский
грек Варлаам «заразил» первых гуманистов гре-
ческим наследием. Между тем сам Варлаам был
лишь одним из учеников константинопольского
мыслителя Феодора Метохита. Другой же ученик
последнего был никем иным, как святым Григо-
рием Паламой — родоначальником исихазма,
ветви мистического Православия. Началом Воз-
рождения послужило эхо мощнейшей богослов-
ской и мировоззренческой полемики, которая шла
в Константинополе между исихастами, неоплато-
никами и паганистами.

«Народы Европы, ныне столь просвещен-
ные, жили несколько столетий назад в состоя-
нии худшем, чем невежество, — писал Руссо. —
Нужен был переворот, чтобы опять привести
людей к здравому смыслу; и он пришел, нако-
нец, с той стороны, с которой его меньше всего
можно было ждать. Тупой мусульманин, этот
извечный гонитель литературы — вот кто воз-
родил ее среди нас. С падением трона Констан-
тина обломки Древней Греции были перенесены
в Италию...»

Но не обломками Древней Греции духовно
жило царство Нового Рима. Эта таинственная
империя — праматерь Руси — являлась образом
или, быть может, воплощением обещанного тыся-

челетнего Христова Цесарства на земле. И высшим
правителем в Новом Риме почитался не цезарь, но
Сам Христос.

На лицевой стороне золотых монет при
Юстиниане был отчеканен образ Христа, со-
провожденный надписью на латинском языке:
«Иисус Христос Царь царей».

Изображение императора переместилось на
оборотную сторону и было окружено надписью:
«Государь Юстиниан, слуга Христа».

Отлаженная вековая ненависть Запада к Ви-
зантии как геополитическому сопернику, дающему
пример имперской альтернативы западным, сиречь

варварским, ценностям, накладывалась на анти-
христианство, ставшее идейной закваской нынеш-
ней, гуманистической культуры.

Воспоминание о Византии, напоминание
о Константинопольском престоле возрождает
в сознании контур, образ, манящее видение пра-
вославной сверхдержавы. Этими византийскими
царственными интонациями, интуитивно близ-
кими любому русскому, были исполнены роспись
кремлевских палат, магический декор строений
позднего сталинизма.

Телевизионный экскурс по приделам и яру-
сам храма Святой Софии, который провел архи-
мандрит Тихон, несмотря на очевидный трагизм

ситуации, — очищает и вдохновляет.
Откуда-то из детства выплывает незабвенный
Ремизов с его перечнем бесчисленных цареград-
ских ворот: «На три угла на семи холмах стоит
царственный Новый Рим».

Все это можно назвать романтикой, если бы за
этими картинами не стояли века истории и пласты
национального сознания.

Одним из самых важных и ценных уроков отца
Тихона является появившаяся у многих уверен-
ность, что Русская Православная Церковь умеет
обратиться и к власти, и к народу. И это действи-
тельно большой шаг вперед в великом деле стро-
ительства России.

Ангелы.

Роспись
монастыря Хора.
Константино-
поль. XIV век

223

Молодой интеллектуал Андрей Рогозян-
ский на одном из патриотических сайтов вы-
сказывается об этом так: «То, что решился те-
перь заявить отец Тихон, я не побоюсь назвать
манифестом мобилизации, идеей силы, которую
сознательно либо интуитивно нащупывает на-
циональная, политическая и церковная, элита».

Все верно. Влияние Православной Церкви
в стране с каждым годом заметно нарастает. Не в пос-
леднюю очередь благодаря таким пастырям, как
отец Тихон.
Мы должны идти в будущее,
чутко вглядываясь в прошлое

Интервью с архимандритом Тихоном

Газета «Аргументы и факты», № 8 от 20.02.2008

— Ваш фильм, если сформулировать коротко,
о том, какой путь следует избрать совре-
менной России: становиться ли верной по-
следовательницей Запада или быть само-
бытной. Эта же тема стала главной для
дискуссионного клуба «АиФ» «Какой быть
России?». Так какой же, на ваш взгляд?

224

— Для России, которая, несомненно, является
совершенно самобытной страной, отличной
и от Востока и от Запада, другого пути, нежели
свой и, если хотите, особый путь, просто нет.
Почему мы не удивляемся, что у Индии, у ве-
ликого Китая, у западных стран особый путь?
Но любое упоминание об исторической непо-
вторимости России почему-то вызывает у ча-
сти нашей интеллигенции гневное неприятие,
граничащее с озлоблением. Фильм призывает
задуматься по поводу нашего действительно
самобытного исторического пути и хотя бы
как минимум выслушать мнение о том, что
Россия является (и это без всякого превозно-
шения, без унижения других стран и народов)
совершенно особой страной. Кстати, это же
мнение о России сплошь и рядом высказывают
наши западные и критики, и доброжелатели.

— Тем не менее у западных стран—многовековая
история. Было в ней как отрицательное, так
и положительное. Так, может быть, все же не
стоит отмахиваться от чужого опыта?
Не может быть никаких сомнений, что Россия
должна учиться не только на своем опыте, но
и у наших соседей и на Востоке и на Западе.
Сейчас фильм нередко называют антизапад-
ным, но в нем есть ключевая фраза: «Конеч-
но же, нелепо говорить о том, что Запад ви-
новен во всех несчастьях и бедах Византии.
Запад лишь преследовал свои интересы, что
вполне естественно. Исторические пораже-
ния Византии происходили тогда, когда сами
византийцы изменяли основным принципам,
на которых держалась их империя». Чужой
опыт может быть для нас поистине бесценен,
но только в том случае, если мы не будем обе-
зьянничать, слепо копировать чужое, а станем
применять этот опыт творчески, талантливо
переосмысливая его для России. Яркий при-
мер приятия смертельного, пагубного опыта
извне — марксизм и все страшные последствия
в XX веке этого навязанного нам эксперимен-
та. А почему такими трагедиями для страны за-
кончились реформы девяностых годов? Но что
же, не нужно было внедрять западный опыт?
Конечно же нужно! Но избирательно и мудро,
приспосабливая все лучшее к реалиям страны.
Как сделали это, например, в Китае. А глав-
ное, такие великие люди, как Александр II
или П. А. Столыпин, проводили пусть самые
смелые, но полезные реформы с великой лю-
бовью к России. А реформы конца восьмидеся-
тых — девяностых так постыдно провалились
в первую очередь потому, что проведены они
были не талантливо, не творчески, а пошло
и бездарно и зачастую с настоящей ненавистью
к «этой стране». И сегодня у многих в России
предубеждение перед западным опытом. Но
возникло это предубеждение именно потому,
что опыт этот дискредитировали неумные,
неталантливые люди.

226

Все чаще слышим мы призывы вернуться
к своим исконным корням. Но наше исто-
рическое наследие неидеально. Язычество,
предрассудки, раскол Церкви и гонение на
старообрядчество... Вас критикуют, что
вы идеализируете Византию. Нужна ли со-
временной России эта оглядка на прошлое?

- Глубоко убежден, мы должны идти в будущее,
чутко вглядываясь в прошлое. И это принци-
пиально. Ну о какой идеализации Византии
может идти речь?! В фильме честно говорится
о том, что Византия не смогла справиться со
своими олигархами, в ней была коррупция, она
не смогла решить национальную проблему, она
отдала свои главные экономические ресурсы
иностранным предпринимателям. Византий-
ская элита предала самое главное, что было
у страны и народа, — Православие. А что каса-
ется России, то Церковь учит нас правильному
отношению к Отечеству. Это любовь, предан-
ность, но никак не идеализация, которая слепа
и приводит только к новым ошибкам.

— Суммируя все вышесказанное, давайте по-
пробуем сказать: так что истинно русское?
Что, если можно так сказать, «наше все»?

— Мой духовник, архимандрит Иоанн (Крестьян-
кин), который прожил долгую и прекрасную
жизнь, — он скончался в возрасте девяноста
пяти лет, пройдя через лагеря, ссылки, под-
вижничество, через долгие годы служения
Церкви и людям, — как-то раз сказал: «Россия,
будь такой, какой ты нужна Христу».
Мы сами боролись,
сами и выживем

Станислав Говорухин, режиссер

Газета «Аргументы и факты», №8 от 20.02.2008

Маши «плюралисты» подня-
ли гвалт, потому что боятся:
а вдруг россияне выскажутся в том
смысле, что на какой хрен нам все
эти либералы с их западными ме-
тодами управления государством,
приводящими к материальному об-
нищанию и духовному оскудению
России, когда на протяжении мно-
гих веков она сама находила пути

бороться, выживать и вырастать в великое государ-
ство! В XX веке русские люди считались примером
читающей, образованной и одухотворенной нации.
Нынешний Запад хотя и цивилизован по меркам
«общества потребления», но не слишком образо-

ван и не слишком одухотворен. Поэтому-то нам ни

в коем случае не следует слепо идти по его стопам.

Ответ найдем в прошлом

Игорь Чичуров, профессор, заведующий кафедрой
древних языков МГУ, византолог

Газета «Аргументы и факты», №8 от 20.02.2008

Исторические судьбы России и Византии,
да и современность наша тесно связаны.
Конечно, никакие исторические аналогии не мо-
гут совпадать стопроцентно. Но чрезвычайно
важно все-таки осмыслить тенденции, кото-
рые обозначились, с одной стороны, в истории
Византии, а с другой — в нашем обществе. Та-
кое сравнение оправданно и в доказательстве
не нуждается! Подобные параллели проводи-
лись, например, в книге одного из классиков
византиноведения XX века венского профессора
Герберта Хунгера. В упрек авторам фильма мож-
но поставить то, что, говоря о событиях много-
вековой давности, они используют современную
лексику — слова «олигарх», «либералы», «ин-
теллигенция» и прочие. Но это грех невеликий
по той простой причине, что каждое время сво-
ему прошлому задает собственные наболевшие
вопросы. И пытается в этом прошлом найти
ответ на то, что тревожит в настоящем. Гораздо
важнее в данном случае не используемые оборо-
ты, а то, на какие вопросы мы ищем ответ в про-
шлом. Это же очень важно — в нужное время
задать и обществу, и государству правильные,
нужные, злободневные вопросы.

Современный человек способен
воспринимать сложные вещи
в сложном изложении

Сергей Павлович Карпов, декан исторического
факультета МГУ, профессор, член-корреспондент РАН,
доктор исторических наук

Телепрограмма

«Православная энциклопедия»

Я начну с того эпизода, когда отцу Тихону
задали вопрос о том, можно ли извлекать
уроки из истории и насколько история повторя-
ется. Он сказал тогда очень разумную вещь, что
нельзя фактически напрямую извлечь какие-то

уроки, но в одну и ту же лужу
очень даже можно сесть дваж-
ды. Это очень правильно. В свое
время Василий Иосифович Клю-
чевский тоже это комментировал
очень интересным образом, он
сказал, что «история не учитель-
ница, а суровая наставница, она
не спрашивает уроков, но жестко
мстит за их неисполнение».

Несомненно, византийский опыт для нас ва-
жен во многих отношениях. Отношение к нему
было очень разным в разные времена. Были време-
на, когда от него отказывались, были времена, ког- 229
да забывали, критиковали, в советское время вна-
чале вообще считалось, что византинисты — это
вредный слой, потому что он монархический по
своей природе, — это большевикам было не нуж-
но до тех пор, пока не было понято, что это часть

нашего наследия.

Византийская цивилизация — это самая ра-
финированная цивилизация Средневековья. Ког-
да Константинополь был городом минимально
с четырьмястами тысячами населения, Париж
и Лондон были городами с двадцатью-тридцатью
тысячами. Они были абсолютно несравнимы. Если
Константинополь был мастерской мира во всех
отношениях, от производства предметов роскоши,
ткани, икон, всего чего угодно, то Запад ничего
подобного просто не имел. Поэтому даже не было
вопроса, к кому обращаться, обращались к тому,
кто сильнее, к тому, что красивее, к тому, кто ос-
новательнее, к тому, кто духовнее.
230

Обращение, интерес к Византии, конечно
же, очень оправдан и правилен, это ответ на
наше долгое забвение, на наше долгое небреже-
ние нашим наследием. Мы очень недооценива-
ем наш народ, неправильно к нему относимся,
когда пичкаем его всякого рода клюквой, при-
митивом, сериалами и многими другими веща-
ми. Наш народ достоин лучшего, он достоин
того, чтобы знать свою историю правильно,
из первых уст. Он достоин того, чтобы с ним
говорили на языке, на таком, на котором гово-
рят ученые между собой, чтобы они говорили
с народом на том языке, который будет ему по-
нятен, вместе с тем и объясняли, собственно
говоря, суть цивилизации, поэтому меня этот
фильм порадовал. В этом смысле обращение
к истории Византии меня радует.

Я прежде всего благодарен отцу Тихо-
ну за то, что он обратился к этому сюжету, за
то, что он привлек к этому внимание, и за то,
что он попытался это объяснить. Другой во-
прос, насколько это удачно, в чем это удачно,
в чем неудачно; мне кажется, что не очень уда-
чен иконографический ряд, потому что мож-
но было бы его сделать иначе, показать более
яркие византийские памятники, в том числе
и наши — Софию Киевскую, но не в этом дело.
В любом таком фильме будет много полемики,
будет много обострения, отец Тихон, и я это
прекрасно понимаю, искусственно создал обо-
стрение некоторых проблем, для того чтобы
актуализировать, для того чтобы сделать по-
нятным. Мне кажется, что наш зритель и наш
современный человек способен воспринимать
сложные вещи в сложном изложении. Поэтому
здесь я бы не стал упрощать.
История не повторяется, и не может быть
повторения того, что было в Византии. Но может
быть внешняя аналогия, могут быть уроки, о чем
отец Тихон правильно сказал: «В одну лужу не
надо садиться дважды».

«Гибель империи. Византийский
урок» - это фильм-притча

Валерий Расторгуев, профессор, заведующий
кафедрой теоретической политологии философского
факультета МГУ, доктор философских наук

Сайт Русская линия, 05.02.2008

Понятно, почему либеральные средства мас-
совой информации так ожесточенно опол-
чились на вышедший на прошлой неделе фильм
архимандрита Тихона (Шевкунова) «Гибель Им-

231

перии. Византийский урок», называя его «образ-

цом нового российского агитпропа». На все, что

Окрестности Константинополя.

Кадр из фильма
противоречит их собственным представлениям,
они привыкли навешивать разного рода ярлыки.
На мой же взгляд, этот фильм очень актуален.
14 хотя я бы сказал, что он достаточно прямо-
линеен, но тем не менее, наверное, в условиях
нынешней ситуации так и надо поступать. Ведь
телеаудитория — это люди, так сказать, с при-
чудливым, сложным мировоззрением, их головы
подчас засалены и загрязнены нечистой инфор-
мацией. Поэтому, на мой взгляд, именно так, пря-
молинейно, наверное, и надо людям объяснять,
чтобы они осознали: Россия сейчас находится
в сложнейшей ситуации, когда всем и каждому
надо сделать выбор. И от этого выбора будет зави-
сеть само существование России как государства,
как цивилизации.

Я бы, со своей стороны, сказал, что это даже
не фильм, а, положительно, притча. Эта картина
в определенной мере является рассказом, в ино-
сказательной форме содержащим в себе нраво-
учение.

Что же касается вопроса о строгости исто-
рических аналогий, о том, как они проводятся
в фильме, то, я полагаю, автор имеет право на
свои собственные умозаключения. Даже самый
искушенный историк может использовать в своей
практике этот метод. В науке он имеет даже специ-
альное название — метод нарративации. При ис-
пользовании этого метода история уподобляется
поучительному рассказу. Но в данном случае, по-
вторяю, это не просто рассказ, а притча. Можно,
конечно, до бесконечности заниматься выявлени-
ем разного рода спорных моментов в трактовке
исторических событий. Но ведь никто не будет
спорить с тем, что в исторической науке существу-
ют разнообразные точки зрения, трактовки тех или
иных событий, и это вполне нормально и никого
не шокирует.

С другой стороны, поучительность самого
рассказа-притчи, его открытость и недвусмыс-
ленность — само по себе явление, достойное
уважения. Такие фильмы, в свою очередь, делают
очевидными те факты, которые обычно не осоз-
наются большинством населения, и побуждают
критическую мысль, заставляют людей думать
и размышлять над судьбой своего Отечества.

Византийский набат

В. 3. Багдасарян, профессор, д-р ист. наук

И. Б. Орлов, профессор, д-р ист. наук

А. В. Репников, д-р ист. наук

С. И. Реснянский, профессор, д-р ист. наук

А. Я. Федулин, профессор, д-р ист. наук

«Независимая газета» от 02.04.2008

233

Смирится в трепете и страхе,
Кто мог завет любви забыть...

И Третий Рим лежит во прахе,
А уж четвертому не быть.

Вл. С Соловьев

Состояние исторической науки характеризу-
ется в последнее время тенденцией к опи-
сательности, мелкотемью, снижению уровня кон-
цептуальных обобщений. На этом общем фоне
отрадным историографическим фактом может
быть оценен выход на канале «Россия» фильма
«Гибель империи. Византийский урок». Его соз-
датель — наместник Сретенского монастыря
архимандрит Тихон (Шевкунов) — напоминает
профессиональным историкам, в чем заключают-
ся функции исторической науки.

Еще со времен Цицерона было достигнуто
понимание истории как наставницы жизни. Им-
ператив исторического познания определялся
формулой: опираясь на опыт прошлого, объяс-

нять настоящее, прогнозировать и выстраивать
в соответствии с достигнутым пониманием буду-
щее. Основная задача виделась, таким образом,
в формировании исторической теории.

Очевидность подхода классической истори-
ографии была подвергнута сомнению первона-

234

чально в рамках позитивизма, а затем и постмо-
дернизма. Сменилась парадигма исторического
познания. Раскрытие истории как концепции сме-
нилось ее подачей в качестве информации. Оба
берега — исходный (прошлого) и итоговый (бу-
дущего) — покрылись пеленой фактологической
близорукости. Происходит обессмысливание
истории.

В этом отношении фильм отца Тихона це-
нен прежде всего самой попыткой восстановле-
ния смыслов исторического процесса. Именно
это и вызвало в методологическом плане наи-
большее отторжение со стороны оппонентов.
Как можно, возмущаются они, экстраполиро-
вать матрицу византийской истории примени-
тельно к современной России? Но не в этой ли

экстраполяции как раз и заключается основная
задача истории как науки?

Оппоненты удивительным образом про-
шли мимо названия фильма. А между тем в нем
был сформулирован исследовательский замы-
сел: анализ феномена гибели империй. Фильм
именно об этом. Византийский сюжет здесь вто-
ричен. Он взят в качестве исторического урока,
восстанавливающего общую сценарную парадиг-
му имперского краха. Будет ли прослеживаться
византийский сценарий имперской дезинтегра-
ции применительно к феномену гибели цивили-
заций в целом? Пока, на уровне рабочей гипоте-
зы, ответ представляется утвердительным.

Фильм восстанавливает оси исторических
координат. Человеку предоставляется возмож-
ность посмотреть на свое бытие не только в уз-
коиндивидуальном ракурсе, но и в разверстке
мировой истории. С падения Константинополя
минуло уже пятьсот пятьдесят пять лет. Казалось
бы, седая древность... Однако забвение истории
оборачивается, как известно, катастрофой.

Удивительно, сколь эмоциональную реакцию
вызвали в общественном сознании сюжеты сред-
невековой истории. Забурлило либеральное бо-
лото: «политический заказ», «железный занавес»,
«самоизоляция», «новая автаркия» и даже —
«воссоздание Третьего рейха».

Фильм предельно точно расставил акценты
по ключевым вопросам размежевания общест-

венности на национально-державную и космопо-
литическую партии. Исторический образ Визан-
тии издавна составлял один из базовых архетипов
генезиса общественного сознания в России. И это
не случайно — идея византийского преемства со-
ставила дискурсивную основу становления рос-
сийской цивилизации. Устрани эти родовые корни,
и русское цивилизационное древо иссохнет (уже
иссыхает).

Ключевой российский вопрос — это во-
прос о государственности. Еще с Н. М. Карам-
зина установилось понимание, что история
России прежде всего есть «история государства
Российского». А государственность в России
Византийский урок
—ш 1 hi ид ч* —in in » mi hi '

имеет, по признанию многих историков и фило-
софов, византийскую по своим истокам приро-
ду. За превратившейся в бренд полемикой сла-
вянофилов и западников оказался нивелирован
другой, возможно, более принципиальный спор
«византинистов» и «антивизантинистов». По-
бедили в итоге противники византийского го-
сударственного наследия. Византия приобрела
в историографическом дискурсе исключитель-
но отрицательную маркировку.

Научное значение фильма отца Тихона ви-
дится в этой связи в реабилитации византийского
опыта. Именно реабилитации, а не апологетики
Византии. О какой апологетике может идти речь,
если решается задача анализа объективных фак-
торов и предпосылок гибели империи? Другое
дело — определиться с истоками византийских
деструкций. Антивизантинисты относят их к разо-
вым, имманентно присущим империи свойствам.
V w’ В фильме же они определяются в качестве дефор-
маций исходной модели развития.

Рефлексия на византийскую историю отно-
силась не только к генезису русского националь-
ного сознания, но и цивилизационной самоиден-
тификации народов Западной Европы. Можно
даже говорить о латентном византийском ком-
плексе западноевропейцев. Запад, констатирует-
ся в фильме, являлся по отношению к Византии
культурной периферией. Для современного за-
падноцентристского миропонимания это звучит
как приговор. В основе западного экспансиониз-
ма обнаруживается тривиальный комплекс не-
полноценности.

Разрушение Константинополя крестоносцами
в 1204 году явилось финальным аккордом про-
изведенной Западом политической узурпации.
Последующая глобализационная экспансия За-
пада реализовывала, по сути, прежнюю парадигму
построения мировой Римской империи. Совре-
менный глобализм иллюстрирует в полной мере
деформированное понимание сущности византий-
ского наследия. Человек Запада приступил к кон-
струированию исключительно материализованной
системы мироздания.

Традиционное, идущее через века западное
неприятие России также восходит к родовой
травме Запада, комплексу неполноценности быв-
ших варваров. Россия как прямой восприемник
Византии (восприемник прежде всего в отноше-
нии византийского Православия) самим фактом
своего существования служит указанием запад-
ному миру на произведенную им узурпацию, на
нелегитимность западнической неоимперской
экспансии.

Наиболее эпатирующим в своей безоснова-
тельности из всех предъявленных авторам филь-
ма обвинений явилось обвинение в пропаганде
фашизма. Удивительна сама логика наклеивания
данного ярлыка. Иначе как патологией мышления
стереотипами антагонистического видения мира
классифицировать ее невозможно: если ты отри-
цаешь парадигму западноцентризма и связанный
с ней набор ценностей, следовательно, можешь
быть отнесен к националистам. В действительно-
сти же фильм предостерегает от этнократических
увлечений.

Этнонациональные принципы государст-
венного строительства относятся к специфи-
ческим чертам истории западноевропейских
народов. Именно в особых условиях Западной
Европы, при рассредоточении народов по своим
локальным национальным квартирам, оказалась
возможна реализация доктрины государства-
нации. Но моноэтнизм противоречит природе
любой имперской организации, в том числе
и византийской. Грецизация империи стала од-
ним из наиболее весомых факторов ее дезинте-
грации. Цивилизационная миссия снизилась до
уровня этнических интересов. Турки не могли
бы одержать победу над консолидированными
православными народами. Поражение 1453 года
было поражением греков, но не ромеев. Парадок-
сальным образом усилия «западников» и «на-
ционалистов» пришлись в унисон. Национализм
для России, подразумевается в фильме, столь же
гибелен, как и западническое реформирование.

* * *

«Гибель империи» есть фильм-набат. Его
звучание адресовано России. Воспримут ли ви-
зантийский урок российские государственные
власти? Услышит ли звук набата русский народ?
Рост ВВП, поток нефтедолларов, сверхвысокие
электоральные рейтинги национального поли-
тического лидера — казалось бы, ничто не пред-
вещает беды. Однако за внешней успешностью
скрываются внутренний надлом, исчерпанность
жизненных потенциалов. Количественный рост
не соотносится с качественным развитием.

Иллюзия благоденствия погубила не одну
империю. Способна ли Россия осознать вызов
надвигающейся катастрофы? Ответ на вопрос
остается за кадром. Византия погибла, когда от
начала вступления на престол Константина Вели-
кого минуло тысяча сто сорок семь лет. История
России от образования древнерусского государ-
ства насчитывает уже тысячу сто сорок шесть лет.
Время задуматься о византийских уроках...

hri

Содержание

Предисловие ....................... 4

Митрополит Тихон (Шевкунов).

Гибель империи. Византийский урок.

Сценарии(^зильлта •*••**••**«*•••*••** 5

Комментарии

Интервью, статьи................. ... 111
Гибель империи. Византийский урок / Митрополит

Т46 Тихон (Шевкунов). — 4-е изд. — Москва : Вольный
Странник, 2025. — 240 с.: ил.

УДК 94(495)01

ББК 63.3(0)4

ISBN 978-5-00178-309-1

ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ

4-е издание

Автор сценария и руководитель проекта

митрополит Тихон (Шевкунов)

Директор издательства

игумен Матфей (Самохин)

Редактор Н. Ф. Нечаева

Редактор 4-го издания Е. М. Стрельчик

Дизайн,верстка

игумен Матфей (Самохин),

Денис Гуськов

Корректоры

Н. Ф. Нечаева,

Н. Н, Родионова

Технолог М, В. Бакулин

vsbook.ru

Подписано в печать 17.10.2025.

Формат 60x90/16. Тираж 3000 экз. Заказ № 0000.

Печать офсетная. Бумага офсетная.

Издательство ООО «Вольный Странник».

117321, Россия, г. Москва, ул. Профсоюзная, д. 152, корп. 3, кв. 206.

Отпечатано с готовых файлов издательства «Вольный Странник»

в АО «Первая Образцовая типография»

филиал «Чеховский Печатный Двор».

142300, Россия, Московская область, г. Чехов,
ул. Полиграфистов, д. 1.
«Гибель империи. Византийский урок» — это не просто
исторический труд, а философско-культурологическое
эссе, призывающее читателей задуматься о вечных вопро-
сах человеческого бытия, государственного строительства
и духовного наследия. Книга написана живым языком, на-
сыщена яркими историческими примерами и глубокими
размышлениями о природе власти, ответственности прави-
телей перед народом и судьбой государства.

На основании уникальных исторических фактов и анализе ду-
ховного состояния византийского общества автор раскрыва-
ет истину, лежащую в основе падения великой цивилизации.

♦ Почему империя, просуществовавшая тысячелетие,
рухнула изнутри?

♦ Какие уроки мы можем извлечь из опыта прошлого?

Книга научит понимать исторические процессы и предвидеть
возможные последствия решений, принимаемых в настоящее
время.

УСТАНОВИТЕ

HflllOXiWI

СВОЛЬНЫЙ СЛРАННИО