/
Текст
Э.ДЗЕЛЕПИ
Л Е Г Е Н АЛ
/
и * л
Издательство
иностранной
литературы
*
Е.-Л. О 2 Е Ь Е Р V
ЬЕ МУТНЕ А О Е N А Ы Е К
ЬЕ8 Е01Т1СЖ8 РОЫТК№Е8
ВР11ХЕЬЬЕ8«1050
Э. Дзелепи
КОНРАД АДЕНАУЭР:
ЛЕГЕНДА
и
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
Перевод с французского
Н. Ф. П а и с о в а
Вступительная статья и редакция
3. С. Шейниса
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва-1960
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ
За последние годы на страницах мировой прессы на¬
зойливо мелькает имя очень старого и очень коварного
политика, не лишенного страсти к саморекламе. Он
мечется по земному шару, сея неуверенность, интригует,
обманывает тех, кто пожелает быть обманутым, вопит
о христианской любви к ближнему, шантажирует. Бур¬
жуазный публицист Э. Дзелепи написал о нем неболь¬
шую книжку, которую вы, читатель, держите в руках:
«Конрад Аденауэр: легенда и действительность». Это не
первая работа Дзелепи, выпускаемая Издательством
иностранной литературы. В русском переводе уже выш¬
ли в свет его книги «Умереть за Германию?», «Правда
о Кипре» и «Безатомная Европа».
Отдельные вопросы, 'которые ставит Дзелепи, а глав¬
ное то, как он пытается на них ответить, свидетельству¬
ют о том, что автор 'порой находится под влиянием не¬
правильных воззрений. Однако это не может перечерк¬
нуть полезную работу Дзелепи 'как писателя и публици¬
ста: его труд способствует разоблачению сторонников
опасной политики «с позиции силы» и тех обветшалых
и отвергаемых народами концепций, которые всячески
мешают разрядке международной напряженности.
Грек по национальности, Дзелепи родился в Кон¬
стантинополе в 1892 году. В молодые годы Дзелепи
вступает на поприще журналистики. В Афинах он ре¬
дактирует крупную ежедневную газету «Врадини».
Этот период отмечен его активной публицистической
деятельностью.
В 1931 году Дзелепи переезжает в Париж, где пуб¬
ликует ряд работ по актуальным международным про-
5
блемам, в частности защищает принцип коллективной
безопасности, активно отстаивавшийся Советским Сою¬
зом. Дзелепи сотрудничает в журнале «Ревю юнивер-
сель» и «Эроп», печатается в парижской газете «Ордр».
Дзелепи был одним из тех буржуазных журналистов,
которые поняли, какую опасность таит в себе политика
гитлеровской Германии. Он активно выступал против,
италю-германской интервенции в Испании, разоблачая
на страницах журнала «Карне дю дипломат энконню»
позорную мюнхенскую политику, развязавшую Гитлеру
руки и проложившую путь ко второй мировой войне.
В первые же дни второй мировой войны французская
полиция арестовывает Дзелепи. Из тюрьмы он попадает
в лагерь Верне, где находился до конца 1940 года.
Дзелепи бежит в Португалию, скрывается в Лиссабоне
и тайно продолжает деятельность публициста-антифа-
шиста.
Написанные им в тот период брошюры и статьи
распространялись в оккупированной Франции и в Се¬
верной Африке. В 1946 году Дзелепи возвращается в
Париж, где продолжает публицистическую деятель¬
ность, а в 1948 году переселяется в Брюссель, где сот¬
рудничает в различных органах печати, не порывая
связи с французскими издательствами.
Предлагаемая вниманию советского читателя книга
о канцлере Федеративной Республики Германии Конра¬
де Аденауэре, публикуемая с небольшими сокращения¬
ми, является одной из последних работ Э. Дзелепи, из¬
данных в Брюсселе в 1959 году.
* * #
Дзелепи не случайно темой своего исследования из¬
брал деятельность канцлера Федеративной Республики
Германии Конрада Аденауэра. После второй мировой
войны политика, проводимая правительством Западной
Германии, стала одним из главных препятствий к мир¬
ному урегулированию в Европе, а ФРГ — плацдармом
подготовки новой войны.
Разумеется, в историческом плане фигура д-ра Аде¬
науэра вряд ли заслуживает того, чтобы посвящать ей
специальный труд. И если издательство решило выпу¬
стить в свет книгу Дзелепи, то причиной этого является
6
не личность Аденауэра, а стремление дать советскому
читателю в какой-то степени обобщенный материал, по¬
могающий разобраться в политике империалистических
кругов Германии, которые, идя по стопам Гитлера, вы¬
нашивают идеи реванша и готовятся к нему при помощи
американских монополий и американской военщины.
В первых главах своей книги Дзелепи приводит био¬
графические данные об Аденауэре, прослеживает путь
кандидата в нотариусы, который породнился с рейнски¬
ми промышленниками и таким путем пробрался к вла¬
сти. Из первого же раздела книги читатель знакомится
с обстоятельствами, при которых Аденауэр после прихо¬
да Гитлера к власти отошел от политической жизни и
уединился в своем поместье Рендорфер-хейм на Рейне,
а после вступления в Германию войск союзников был
вновь призван к политической жизни.
Эти данные требуют некоторого дополнения и уточне¬
ния. Тем более, что окружение Аденауэра извело немало
чернил и произнесло немало речей, чтобы представить
Аденауэра чуть ли не участником движения Сопротив¬
ления, пытаясь тем самым убедить население ФРГ, буд¬
то Аденауэр — это, 'применяя английскую поговорку,
«правильный человек на правильном месте» (1Ье
шап т 1Ье п&М р1асе).
Факты начисто опровергают легенду об Аденауэре-
сопротивленце. После того как Аденауэр ушел с поста
бургомистра Кельна, он получил от гитлеровских вла¬
стей пенсию в 1000 марок в месяц, что равнялось про¬
житочному минимуму трех семей в Германии. За два
конфискованных дома в Кельне гитлеровские власти
выплатили Аденауэру 230 тысяч марок, на которые он
построил великолепную виллу в Рендорфе на Рейне,
где занимался разведением роз. Имея отличную пенсию
и другие доходы, Аденауэр жил припеваючи в своем по¬
местье до конца войны.
Аденауэр не изменил своего образа жизни и после
катастрофического поражения гитлеровского вермахта
под Сталинградом, приведшего к коренному повороту во
второй мировой войне. Ведь именно тогда среди опреде¬
ленных буржуазных кругов Германии сложилась точка
зрения, что война окончательно и бесповоротно проигра¬
на, дальнейшее 'ведение ее совершенно бесперспективно,
а посему необходимо найти выход из создавшегося поло-
7
жения. В Германии оформилась так называемая гене¬
ральская оппозиция Гитлеру, которая видела свою
задачу в том, чтобы физически устранить Гитлера, за¬
ключить сепаратный мир с Соединенными Штатами Аме¬
рики и Англией. Через своего идейного и политического
лидера, бывшего обер-бургомистра Лейпцига д-ра Гёр-
делера, оппозиция сделала попытку связаться с Аденау¬
эром. Как-никак, в прошлом он был не только бурго¬
мистром крупнейшего города на Рейне, но и председате¬
лем прусского Государственного Совета, играл опреде¬
ленную роль в руководстве бывшей католической партии
Центра. Именно поэтому оппозиция возлагала надежды
на Аденауэра. Однако затворник из Рендорфер-хейм от¬
клонил предложение группы Гёрделера. Не более смело
поступил он и тогда, когда по поручению католических
кругов к нему прибыл бывший деятель партии Центра
Вильгельм Карл Герст. Но тот только заикнулся о дея¬
тельности оппозиции и о его, Аденауэра, возможности
принять в ней участие, как перепуганный Аденауэр при¬
ложил палец к губам. Этим началось и кончилось его
участие в движении Сопротивления.
Что же позволило трубадурам боннского канцлера
создать легенду о докторе-сопротивленце? После того
как полковник граф фон Штауфенберг, один из активней¬
ших участников группы Гёрделера, совершил 20 июля
1944 года покушение на Гитлера, гестапо произвело
массовые аресты. Разумеется, германской тайной поли¬
ции было известно, что у Аденауэра на вилле бывал и
Карл Вильгельм Герст и некоторые другие деятели оп¬
позиции. Это и послужило причиной ареста Аденауэра.
Но вскоре он был возвращен в свое рейнское поместье,
ибо отсутствовали не только улики, но даже намек на
какую-либо его оппозиционную деятельность. Так и до¬
жил бывший и будущий бургомистр Кельна до того дня,
когда мимо его виллы в Рендорфе промчались амери¬
канские «джипы».
* * *
Основное внимание в книге уделяется деятельности
Аденауэра после второй мироврй войны. Автор приводит
интересные данные о возвращении Аденауэра к полити¬
ческой жизни, знакомит читателя >с политической
8
деятельностью канцлера до середины 1959 года, когда
Аденауэр взял назад свое решение уйти с поста феде¬
рального канцлера и выставить свою кандидатуру на
будущих президентских выборах.
Сразу же после безоговорочной капитуляции Герма¬
нии, а вернее еще в ходе последней стадии войны, соот¬
ветствующими американскими и английскими органами
были подобраны кандидатуры на руководящие посты в
политической жизни западных зон. Разумеется, предпо¬
чтение было отдано тем представителям буржуазной
Германии, которые в прошлом имели связи с Америкой
и Англией, оказывали услуги буржуазии этих стран и
в первую очередь были связаны с американскими и анг¬
лийскими монополиями. Именно по этой причине галь¬
ванизировали Аденауэра и приобщили его к политиче¬
ской деятельности. Закоренелый сепаратист, Аденауэр
был самой подходящей фигурой для американских им¬
периалистов.
Еще в майские дни 1945 года Аденауэр вместе со
своим ближайшим другом и будущим советником бан¬
киром Робертом Цфердменгесом отправился на амери¬
канском «джипе» в резиденции евангелических еписко¬
пов, дабы заручиться их согласием на то, чтобы католик
Аденауэр возглавил возрождаемую американским импе¬
риализмом в Западной Германии бывшую католическую
партию Центра, которая отныне стала именоваться Хри¬
стианско-демократическим союзом. С этого и началась
его послевоенная карьера. В 1945 году Аденауэр был
водворен на пост бургомистра Кельна, а в 1949 году —
после того как он всей своей предшествующей деятель¬
ностью проложил путь к расколу Германии и помог пра¬
вящим кругам США осуществить раскол и началось
превращение Западной Германии в главный антисовет¬
ский плацдарм в Европе — он 'был посажен на пост
канцлера Федеративной Республики Германии. Можно
полностью присоединиться к характеристике, которую
Дзелепи дает Аденауэру, этому эпигону пангерманистов,
Дзелепи указывает, что Аденауэр «принадлежит к той
категории немцев, которые, пережив два поражения, не
извлекли для себя из этого никаких уроков и которые
только и думают о том, чтобы повторить все сначала, с
тем чтобы добиться лучших результатов в следующий
раз». Политика боннского канцлера, констатирует автор,
9
вдохновляется следующими тремя идеями: «а) идеей ре¬
ванша; б) идеей восстановления могущества Германии
как орудия антисоветской политики западных держав, в
первую очередь Соединенных Штатов Америки; в) идеей
применения силы для возвращения территорий на Во¬
стоке, отошедших от Германии в результате ее пораже¬
ния во второй мировой войне, и для возобновления гер¬
манской экспансии на Востоке».
Таким образом, внешняя политика ФРГ и ее отно¬
шения с западными державами являются основной те¬
мой книги Дзелепи. Автор подробно прослеживает, как
Аденауэр шел к достижению вышеупомянутых целей.
Разумеется, Аденауэр вынужден был, особенно первое
время, считаться с настроениями народа.'Национальная
катастрофа, в которую Гитлер вверг Германию, заста¬
вила миллионы немцев задуматься над сущностью капи¬
талистической системы, породившей фашизм с его расо¬
вым изуверством, кровопролитными войнами, обманом,
задуматься над преступной ролью концернов и монопо¬
лий, вскормивших гитлеровский фашизм. В этих усло¬
виях новоявленным западногерманским политикам приш¬
лось рядиться в тогу противников капитализма. Именно
так поступили Аденауэр и его партия, жонглировавшие
словечками «христианский социализм», «социализация»,
«национализация». Анекдотично звучит приведенное в
книге высказывание Аденауэра на заседании комитета
по выработке программы ХДС в Алене в феврале 1947
года. «Капиталистическая система,— говорил Аденау¬
эр,— не отвечала жизненным — политическим и социаль¬
ным — интересам германского народа. Новая структура
германской экономики должна основываться на учете
того факта, что время неограниченного господства капи¬
тализма миновало». Каков Аденауэр? Вот это демократ,
защитник интересов народа! Но ведь именно при Аде¬
науэре монополии в Западной Германии стали еще бо¬
лее мощными, чем они были даже при Гитлере. Кон¬
центрация экономической мощи в руках нескольких кон-
цернов-спрутов в ФРГ является хорошо известным
фактом.
В этой связи необходимо отметить, что Э. Дзелепи
лишь вскользь упоминает о преступной роли монополий
в Западной Германии, хотя именно монополии являются
подлинными хозяевами Федеративной Республики Гер-
10
мании и вдохновителями ее реваншистской политики.
История явно повторяется, как опасный фарс. После
первой мировой войны американский империализм сыг¬
рал решающую роль в восстановлении немецких концер¬
нов. План Дауэса был планом восстановления мощи
германского империализма. Последующие американские
инвестиции довёршили дело, помогли создать и рекон¬
струировать военную индустрию Германии, подготовить
ее к войне против Советского Союза. После второй ми¬
ровой войны США подписались под Потсдамскими ре¬
шениями о демилитаризации Германии и обязались вся¬
чески способствовать реконструкции политической жиз¬
ни в этой стране на демократической основе. Но прави¬
тельство Соединенных Штатов Америки растоптало Пот¬
сдамские решения. Оно способствовало не только сох¬
ранению монополий, кадров гитлеровского вермахта и
восстановлению преступных организаций, но приложило
усилия к тому, чтобы именно эти преступные и дискре¬
дитировавшие себя институты стали решающей силой в
Федеративной Республике Германии.
Восстановление немецких монополий, банков, кадров
вермахта было составной частью американского плана
сохранения германского милитаризма, разумеется под
эгидой США, для новой войны против Советского Союза
и всех сил социализма. Именно поэтому американская
(и английская) авиация так «осторожно» бомбила гит¬
леровские военные заводы во время войны. Когда аме¬
риканская комиссия по изучению стратегических бом¬
бардировок в результате тщательного анализа подсчи¬
тала, что же уцелело в побежденной Германии, то выяс¬
нилось, например, что производственная мощность тре¬
ста '«ИГ Фарбениндустри», производившего больше
военных материалов, чем любой другой гитлеровский
военный концерн, пострадала лишь на 13 процентов, а
шахты Рура, принадлежавшие Круппу, Тиссену и дру¬
гим военным преступникам, сохранили 90 процентов
своей производственной мощности.
Конечно, вина гитлеровских картелей и трестов была
столь чудовищна, их ответственность за гитлеровскую
войну являлась столь очевидной, что официальные круги
США, вынужденные считаться с американским и миро¬
вым общественным мнением, формально провозгласили
ликвидацию картелей своей официальной политикой, тем
11
более что это было одним из основных требований, запи¬
санных в Потсдамских решениях трех держав. 36-й па¬
раграф директивы 1067 американского правительства
гласил: «Будут запрещены все картели и другие частно¬
предпринимательские объединения, а также картелепо¬
добные организации». Но уже 17 октября 1945 года аме¬
риканское правительство разрешило западногерманским
промышленникам создавать региональные экономиче¬
ские объединения. 15 июля 1947 года директива 1067
была заменена новой директивой 1779 штаба американ¬
ской армии, которая практически дала возможность
американским властям в Германии всячески фор¬
сировать восстановление концернов-спрутов. В письме
государственного департамента США, адресованном
американскому военному губернатору Люшьесу Клею,
были следующие строки: «Ваши полномочия как военно¬
го губернатора дают вам широкий простор». Генерал
Клей, уполномоченный крупнейших американских моно¬
полий, знал, что имеют в виду его хозяева, и действовал
безошибочно, не боясь впасть в немилость. В Западной
Германии при Клее и его преемнике генерале Макклое
были прекращены все процессы против «ИГ Фарбен-
индустри», Круппа, Тиссена, Флика, Боша, Хеншеля,
«Ферейнигте кугельлагерфабрикен» и других монополи¬
стических объединений, а затем возвращены военным
преступникам предприятия, вклады в банках и иностран¬
ные филиалы. Был отвергнут составленный в конце
войны сенатором Килгором «официальный черный спи¬
сок», содержавший имена 42 немецких промышленни¬
ков, которые объявлялись соучастниками военных пре¬
ступлений. Поскольку американское правительство пре¬
дало забвению политику президента Рузвельта и стало
на путь «холодной войны», авантюр, подготовки агрес¬
сии против СССР и других социалистических стран, оно
не только сохранило, но всячески поощряло старые
силы реакции, с помощью которых пришел к власти
Гитлер и на которые он опирался в своей разбойничьей
политике. Монополии, преступные банковские объеди¬
нения, гитлеровский генералитет и вся военная каста
были включены в процесс подготовки новой антисовет¬
ской войны.
Эта американская политика принесла свои плоды:
вся экономика Западной Германии находится ныне в
12
руках 150 мультимиллионеров, которые влияют на все
стороны жизни Западной Германии. Они преуспели, эти
милитаристы, при помощи американских субсидий.
В 1959 году ФРГ производила втрое больше угля и хи¬
мических продуктов и вдвое больше стали, электроэнер¬
гии и судов, чем Франция. Их главная цель —перевоору¬
жение. С 1950 до '1959 года производство вооружений
в Западной Германии возросло на 123 процента. И сно¬
ва, как и при Гитлере, это перевооружение осуществля¬
ют заправилы «ИГ Фарбениндустри», Клекнер, Пферд-
менгес, Крупп, Ганиель, Ильгнер, Бош, Хеш и другие
монополисты Западной Германии. Еще в 1954 году на
заседании представителей 16 крупнейших западногер¬
манских монополий, которое состоялось под покровом
глубокой тайны в кельнском отеле «Габсбургер ринг» и
проходило под руководством председателя Федераль¬
ного союза промышленности Фрица Берга, было приня¬
то решение, что все вооружение, необходимое для бун-,
десвера, будет изготовляться на западногерманских
предприятиях, что, как было сказано в решении, не
исключает активной закупки вооружения за границей.
Комментируя ©то решение, гамбургская газета «Ди
вельт» писала: «Открывается новый этап вооружения
Западной Германии».
Мы дополним газету, назвав тех, кто непосредствен¬
но занимается перевооружением под эгидой Аденауэра.
При Гитлере Вольфганг Готц ведал стратегическим сы¬
рьем, ныне он руководитель X управления военно-эко¬
номического ведомства. Д-р Рентроп был фюрером по
военно-экономическим вопросам в оккупированной Юго¬
славии. Ныне он начальник XI управления по вооруже¬
нию. Д-р Варт во время войны был одним из главарей
министерства экономики. Ныне он возглавляет VII уп¬
равление по вооружению. Дитрих Шталь был фюрером
управления, ведавшего производством боеприпасов.
Ныне, при Аденауэре, он ведает производством боепри¬
пасов и военных материалов.
Вот они —опора Аденауэра, все эти Флики и Абсы,
Сименсы и Клекнеры, Круппы и Тиссены, вервиртшафтс-
фюреры Гитлера, организаторы кровавых походов,
нажившие сказочные состояния на крови и страданиях
народов, идейные вдохновители Бухенвальда и Дахау,
Освенцима и Равенсбрюка. Вчера они финансировали
13
Гитлера и подготовляли его разбойничьи походы, сегодня
они являются опорой Аденауэра. Именно они породили
его. Именно они диктуют и направляют его политику
подготовки новых грабительских походов. Именно они
в 'период подготовки выборов в бундестаг в 1953 и
1957 годах передали в фонд партии Аденауэра сотни
миллионов марок, чтобы протащить председателя ХДС
на пост главы правительства Федеративной Республики
Германии. Все правительства ФРГ, которые Аденауэр
формировал с 1949 года, были и являются исполнитель¬
ными органами монополии. Бывший оберлейтенант вер¬
махта реваншист Штраус, патентованный расист Глобке,
член СА Шредер, палач Оберлендер, гитлеровские гене¬
ралы Хойзингер и Шпейдель и им подобные реванши¬
сты— вот ближайшее окружение боннского канцлера.
Необходимо отметить, что Дзелепи заблуждается,
когда пишет, что Аденауэр и те, кто стоит за его спи¬
ной, движимы «идеей применения силы для возвращения
территорий на Востоке, отошедших от Германии в ре¬
зультате ее поражения во второй мировой войне, и для
возобновления германской экспансии на Востоке».
Разумеется/подготовка агрессии против социалистических
стран является главной целью боннских реваншистов.
Но они ни в коем случае не расстались со своими реван¬
шистскими устремлениями против западноевропейских
стран, и в первую очередь против Франции. Наиболее
оголтелые реваншисты даже не скрывают своих планов
в отношении европейского Запада. Об этом неоднократ¬
но говорил боннский военный министр Штраус и его
подопечные. Бывший гитлеровский фельдмаршал Кес-
сельринг писал: «То, что наши [то есть западногерман¬
ские. — 3. Ш.] силы зиждятоя на международной
основе, вовсе не волнует нас. Немцы могут стелить
себе постель там, где они захотят спать». Дополняя его
наглое реваншистское заявление, генерал Фалькенгау-
зен заявил в интервью корреспонденту газеты «Нью-
Йорк джорнэл Америкэн»: «Если Франция будет проти¬
виться единству Западной Европы, то ее придется окку¬
пировать... Настало время разговаривать более жестким
языком».
Как мы видим, боннские милитаристы откровенно вы¬
сказывают свои реваншистские устремления и в отноше¬
нии стран европейского Запада. Впрочем, Дзелепи и
14
сам в последующих главах приводит разглагольствова¬
ния такого матерого реваншиста, как Якоб Кайзер, ко¬
торый на протяжении многих лет был министром по об-
щегер'Мэнским вопросам, или, как его называли, «мини¬
стром провокаций» боннского правительства. Излагая
точку зрения правительства Аденауэра, Кайзер заявил:
«Я должен напомнить вам, что в единую Германию, кро¬
ме собственно Германии, входят Австрия, часть Швейца¬
рии и Эльзас-Лотарингия». Комментируя это заявление,
Дзелепи констатирует, что боннские реваншисты наме¬
рены «возобновить свой традиционный «дранг» не под
знаменем кайзеровской Германии или нацистской сва¬
стики, а под флагом НАТО».
Такова политика Аденауэра и всей боннской клики
реваншистов.
Книга Дзелепи поможет читателю заглянуть за ку¬
лисы этой аденауэровской дипломатии и политики. Ведь
боннский канцлер прибегает к фарисейским приемам не
только тогда, когда он тщится представить себя «про¬
тивником» монополистического капитализма. Он знает
подлинные настроения в Западной Германии. Он не мо¬
жет не видеть, что народ не одобряет его действия. И вот
Аденауэр повторяет старые приемы пангерманистов, го¬
ворит о необходимости прийти к «какому-то равновесию
сил прежде, чем мы сможем укрепить мир». Он комби¬
нирует, создает блоки, утверждает, что, опираясь на силу
Запада, ему удастся объединить Германию. Но весь
ход послевоенного развития доказал, что вступление
Западной Германии <в агрессивный Атлантический блок
и Западноевропейский союз углубило раскол Гер¬
мании, отодвинуло дело воссоединения Германии, сдела¬
ло -его при ныне существующих условиях практически
невозможным. Не удивительно, что борьба против аде-
науэровской политики увековечения раскола и нацио¬
нального предательства усиливается и еще больше будет
нарастать. Вот почему по поручению Аденауэра министр
внутренних дел ФРГ бывший член СА Шредер разрабо¬
тал проект чрезвычайного закона, который должен по¬
давить жалкие остатки буржуазных свобод, и предста¬
вил этот законопроект бундестагу.
Однако нельзя такими мерами принудить к молчанию
весь народ, а тем более убедить его. И Аденауэр, надев
на себя маску смирения и прикидываясь радетелем
15
моральных ценностей человечества, фарисейски разила-
гольствует о мире и демократии. Он ратует за мирное
развитие Германии, а за спиной немецкого народа делает
все для того, чтобы протащить договор о Европейском
оборонительном сообществе, а когда срывается эта затея,
он с помощью своих покровителей протаскивает Париж¬
ские соглашения о ремилитаризации Западной Германии
и втягивает ее в агрессивные блоки. Он клянется, что
Западная Германия никогда не будет иметь атомного
оружия, и все время ссылается на те пункты Парижских
соглашений, которые запрещают Западной Германии
иметь атомное оружие, а за спиной народов организует
атомное вооружение нового вермахта.
Аденауэр говорит о свободе личности, о «христиан¬
ском всепрощении» — и тут же организует чудовищный
по своей подлости и несостоятельности процесс в Карлс¬
руэ против Коммунистической партии Германии и та¬
ким образом добивается ее запрещения, а это есть не
что иное, как продолжение гитлеровской политики зве¬
риного антикоммунизма. Он бросает в тюрьмы сотни ты¬
сяч людей и возрождает гитлеровские концентрационные
лагери, организует в Дюссельдорфе судилище над сто¬
ронниками мира, среди которых много представителей
буржуазных партий. Умирающая Херет-Менге, которую
на носилках приносили в здание суда в Дюссельдорфе
и которая скончалась после процесса, — вот свобода по
Аденауэру, а расистские и антисемитские вылазки, орга¬
низованные недавно в Западной Германии, показали
всему миру истинный лик реваншистской и национали¬
стической Германии Аденауэра.
Звериный оскал реваншиста, лютого врага социали¬
стических стран, со всей Очевидностью вырисовывается,
когда читаешь приводимые в книге Дзелепи рассужде¬
ния боннского канцлера относительно Германской Де¬
мократической Республики и других социалистических
стран. Н. С. Хрущев дал меткую характеристику Аде¬
науэру: «Ослепленный своей ненавистью ко всему ново¬
му, живому, свежему, этот человек руководствуется по¬
литикой, которая направлена на подготовку реваншист¬
ской войны» !.
1 Н. С. Хрущев, Речь на митинге в Берлине 20 мая
1960 года, «Правда», 21 мая 1960 года.
16
Громадные успехи социалистических стран, и в пер¬
вую очередь Германской Демократической Республи¬
ки— первого немецкого государства рабочих и крестьян,
надежды всех прогрессивных немцев, смертельно пугают
Аденауэра. Воссоединение Германии он представляет
себе только путем «интеграции», то есть путем насиль¬
ственного захвата ГДР. Дзелепи приводит в этой связи
многочисленные заявления Аденауэра. Но суть их од¬
на — Аденауэр хочет «закрыть» ГДР, покончить со всеми
социальными завоеваниями немецкого народа в Герман¬
ской Демократической Республике и включить всю Гер¬
манию в НАТО. Но он забывает, что ГДР не одинока.
На ее стороне симпатии и мощь социалистического лаге¬
ря во главе с могучим Советским Союзом. Нельзя
забывать, что в условиях существования двух суверен¬
ных немецких государств есть только один путь объ¬
единения Германии, предложенный правительством Гер¬
манской Демократической Республики. Это путь конфе¬
дерации, путь постепенного сближения двух германских
государств. Дело объединения Германии—это дело са¬
мого немецкого народа.
Но захватнические устремления Аденауэра и сил,
стоящих за его спиной, отнюдь не ограничиваются Гер¬
манской Демократической Республикой. Аденауэр не
признает границы мира по Одеру — Нейссе. Он вопит
о «потерянных» территориях на Востоке, имея в виду ис¬
конные земли польского, чешского и других народов.
Ему снятся чехословацкие Судеты, Польская Силезия и
другие территории, которые в свое время были захваче¬
ны у других народов немецкими империалистами.
Подробно касаясь этой проблемы, Э. Дзелепи прояв¬
ляет непонимание вопроса, когда пишет, что Аденауэр
и его клика могут втянуть западные страны, и в первую
очередь Соединенные Штаты Америки, в опасную аван¬
тюру, пытаясь вернуть Германию к границам 1914 и
1937 годов. Дзелепи приходит к выводу, что лишь вхо¬
ждение Западной Германии в НАТО придало агрессив¬
ный характер этому блоку. В третьей части книги, а
особенно в последнем разделе «Вместо заключения»
читатель несомненно обратит внимание еще на одну оши¬
бочную концепцию автора. Дзелепи пишет о «трагедии»
политики западных держав, которые, «думая заручиться
«вкладом» Западной Германии в оборону Запада, пре-
2 Э. Дзелепи
17
вратились фактически в орудие германской политики
пересмотра границ и экспансионизма» (стр. 126 и далее).
Как и многие другие буржуазные интеллигенты на За¬
паде, Дзелепи, видимо, не может уяснить тот факт, что
времена Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна
давно миновали. Послевоенные американские правитель¬
ства давно отошли и от курса Франклина Делано Руз¬
вельта. Вопреки воле американского народа, в угоду не¬
насытным монополиям они проводят опасную агрессивную
политику. Именно они, эти правящие круги США, созда¬
ли Атлантический блок как инструмент агрессивной
политики империалистических кругов, направленной
против СССР и других стран социализма. Вхождение
Западной Германии в этот блок, что, кстати сказать, так¬
же было подготовлено и осуществлено правящими кру¬
гами США, лишь усилило агрессивный характер НАТО.
Что касается опасений Дзелепи, чтобы США не попались
в объятия западногерманских империалистов, вынашива¬
ющих захватнические планы в Европе, то в этой связи
можно напомнить русскую поговорку «ворон ворону гла¬
за не выклюет». Нельзя ни на минуту забывать, что все
происходящее в Западной Германии—это итог амери¬
канской политики восстановления сил реванша и войны.
Это продуманная, но совершенно безнадежная в конеч¬
ном счете политика хищников-партнеров. А то, что имен¬
но таковой является политика правящих кругов США,
возглавляющих империалистический лагерь, показала
наглая провокация американской военщины против
.Советского Союза, засылка шпиона-самолета в воздуш¬
ное пространство СССР. Этот акт с громадной убеди¬
тельностью разоблачил правящие круги США, пойман¬
ные с поличным, показал, чего стоят их заверения в том,
что они стремятся к миру, к ослаблению международной
напряженности. Провокационная политика правящих
кругов США, в которой со всей очевидностью выявилось
стремление утвердить на международной арене «закон
джунглей», сорвала совещание на высшем уровне. Эта
политика осуждается всеми народами, в том числе и
широкими кругами американской общественности. Мож¬
но не сомневаться в том, что прогрессивный публицист
Э. Дзелепи, как и все передовые и трезво мыслящие
люди, решительно осуждает эту политику. И если в его
книге данная сторона вопроса не получила должного
18
освещения, то это надо объяснить тем, что труд Дзелепи
был написан и вышел в свет за год до последних собы¬
тий, встревоживших всю .мировую общественность и при¬
гвоздивших к позорному столбу американских милита¬
ристов.
• * * *
События, имевшие место после лета 1959 года до
майских дней 1960 года, еще с большей убедительностью
разоблачили Аденауэра и всю клику боннских реванши¬
стов как опаснейших авантюристов и поджигателей
войны, как партнеров и пособников Пентагона.
Известно, что этот небольшой отрезок времени был
насыщен свершениями большой исторической важности.
Верный принципам ленинской внешней политики, Совет¬
ский Союз продолжал борьбу за дальнейшую разрядку
международной напряженности. Громадную роль для
достижения этой цели сыграл исторический визит главы
советского правительства Н. С. Хрущева в Соединенные
Штаты Америки в сентябре 1959 года, пробудивший у
миллионов американцев жгучий интерес и симпатии к
Советскому Союзу и его политике. За этим последовали
визиты Н. С. Хрущева в страны Азии и во Францию.
Весь мир признал, что визиты главы советского прави¬
тельства способствовали ослаблению международной
напряженности, достижению взаимопонимания по важ¬
нейшим вопросам современного международного поло¬
жения. Выдвинутое Н. С. Хрущевым в Генеральной
Ассамблее Организации Объединенных Наций предло¬
жение о всеобщем и полном разоружении нашло под¬
держку всех народов. Столь же решительную поддержку
встретили предложения Советского Союза о необходи¬
мости запрещения испытаний ядерного оружия, а также
предложения, направленные на решение германского
вопроса, в том числе берлинской проблемы.
В ©тих условиях противники разрядки международ¬
ной напряженности, сторонники обанкротившейся «поли¬
тики силы» развили поистине лихорадочную деятель¬
ность, чтобы обострить политическую обстановку в мире.
И снова в первых рядах противников разрядки между¬
народной напряженности оказалось правительство ФРГ
во главе с боннским канцлером Конрадом Аденау^йри;
2*
19
Именно с этой целью канцлер ФРГ помчался в Токио,
чтобы заключить с реакционным правительством Киси
новый «антикоминтерновский пакт». Это была попытка
не только восстановить «братство по оружию» фашист¬
ской «оси», на этот раз Бонн — Токио, но и попытаться
затормозить борьбу против колониализма в Азии. Про¬
вокационная миссия посланца боннских реваншистов
вызвала решительный протест в Японии и в других
странах Азии. Выражая эти настроения, японская газета
«Такунг пао» писала: «Мы не можем спокойно наблю¬
дать, как дух Гитлера, вселившийся в Аденауэра, при¬
был в Азию».
Но особенно лихорадочную активность развил Аде¬
науэр для того, чтобы помочь торпедировать совещание
на высшем уровне. Разумеется, главную роль в торпеди¬
ровании совещания сыграли правящие круги США, но
закулисная роль Аденауэра здесь несомненна. Выступая
в Западном Берлине задолго до совещания, этот глаша¬
тай «холодной войны» заявил: «Мы должны отдавать
себе ясный отчет в том, что 1960 год является годом
совещания на высшем уровне». «Обстановка в мире
ухудшилась»,— заявил Аденауэр в связи с предстоявшей
встречей в верхах. Таков несравненный цинизм боннско¬
го канцлера, который всячески ратовал за то, чтобы
американское правительство «похоронило дух Кэмп Дэ¬
вида» и заняло «жесткий курс» по отношению к Совет¬
скому Союзу. В Вашингтоне охотно внимали советам
Аденауэра. Как саркастически заметил Н. С. Хрущев в
своей речи в Берлине 20 мая 1960 года, Аденауэра «так
сказать, взяли себе в наставники руководители внешней
политики Соединенных Штатов Америки».
До встречи на высшем уровне Аденауэр летал не
только в Вашингтон. Он примчался и в Париж, дабы
еще раз оказать давление на своих союзников по НАТО,
смертельно обеспокоенный, что совещание все же состо¬
ится и приведет к дальнейшей разрядке напряженности.
А Аденауэр боится даже намека на разрядку, ибо тогда
с особой силой становится ясно, что внешнеполитическая
карта Бонна бита.
После того как правящие круги США торпедировали
совещание, Аденауэр с еще большим рвением продол-
жил свою опасную и неблагодарную миссию коммивоя¬
жера «холодной войны». Он мечется по всему свету, вы-
20
искивая новых единомышленников, шушукается с про¬
вокаторами из Пентагона, интригует, вопит о «коммуни¬
стической угрозе». Знакомая музыка! Под эту увертюру
Гитлер начал свой кровавый поход против всей Европы.
Характерно, что после срыва совещания в верхах Аде¬
науэр потребовал от своих партнеров по НАТО отмены
последних ограничений, зафиксированных в пресловутых
Парижских соглашениях о ремилитаризации Западной
Германии, и США пошли навстречу этим требованиям
боннского канцлера.
Куда ведет эта политика? Разумеется, не к миру, а
к войне. Что же мудрого, может быть в такой политике?
Ведь если бы разразилась война, то при современных
средствах ведения войны Западная Германия, превра¬
щенная ее партнерами но НАТО в гигантский военный
лагерь, подверглась бы тотальному уничтожению. Поэто¬
му странно выглядят дифирамбы, которые поют бонн¬
скому канцлеру услужливые приближенные, нескромно
сравнивающие его с Бисмарком. Конраду Аденауэру
явно не хватает логики, выдержки и дальновидности че¬
ловека, с которым его пытаются поставить на одну
доску. «Железный канцлер», основавший Германскую
империю, был трезвым и реальным политиком. Он сумел
понять исторические задачи, стоявшие тогда перед Гер¬
манией. А Конрад Аденауэр все сделал для раскола
Германии, углубил этот раскол и всячески уходит от
единственно реального пути, который может привести к
объединению Германии. Вся политика Аденауэра — это
продолжение старой обанкротившейся политики немец¬
кого империализма, тем более опасной, что ее пытаются
прикрыть новыми мифами и легендами. Одного Аденауэр
не может скрыть, что будущее Германии и немецкого на¬
рода мерещится ему в кровавом мареве войны. Но нем¬
цы не желают умирать в угоду империалистическим
интересам, как это уже было дважды за последние
десятилетия. Борьба против аденауэровской политики
атомной смерти, как ее метко окрестил немецкий проле¬
тариат, нарастает во всех слоях немецкого общества.
История делает свое дело. И существование первого
немецкого государства, рабочих и крестьян—Германской
Демократической Республики — является ярким доказа¬
тельством этого.
Но и в Западной Германии, несмотря на чудовищные
21
полицейские репрессии, растет сопротивление политике
реванша и войны. Эту 'борьбу возглавляет рабочий класс
и его авангард — Коммунистическая партия Германии, за¬
гнанная правительством Аденауэра в подполье. В эту
борьбу все активнее включаются широкие круги социал-
демократов вопреки соглашательской политике их ли¬
деров. Растет оппозиция Аденауэру и в буржуазных кру¬
гах, включая и ряды его собственной партии. Характер¬
но, что до намечавшегося совещания в верхах не только
рабочий класс Западной Германии, но и многие промыш¬
ленники и деятели буржуазных партий требовали, чтобы
правительство ФРГ внесло свой посильный вклад в раз¬
рядку международной напряженности.
После торпедирования совещания на высшем уровне
правительство Аденауэра взяло еще более агрессивный
курс, форсирует 'вооружение бундесвера атомным и ра¬
кетным оружием, а с другой стороны, проводит все более
реакционную внутреннюю политику. Но это неизбежно
будет вести к дальнейшему обострению внутриполитиче¬
ского положения в Федеративной Республике Германии,
к углублению пропасти, лежащей между правящими
кругами и широкими массами населения. И нет сомне¬
ния в том, что немецкий народ найдет в себе силы, про¬
явит необходимую мудрость и решимость, чтобы на пу¬
тях мира решить свою великую национальную задачу.
Что же касается Конрада Аденауэра, то он войдет в
историю Германии как сепаратист и раскольник, как ли¬
дер неонацистов и реваншистов, который, забыв уроки
историц и пренебрегая национальными интересами не¬
мецкого народа, в середине XX века повел Западную
Германию по пути авантюр и национального предатель¬
ства.
3. Шейнис
Май 1960 года
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I. ПРОШЛОЕ АДЕНАУЭРА
Конрад Аденауэр 1 родился 5 января 1876 года в
Кельне. Его отец был секретарем городского суда. Имея
дарственную запись, Аденауэры смогли дать своим тро¬
им сыновьям высшее образование. Конрад до 1902 года
изучал право, а потом поступил в ученье к одному из
самых знаменитых кельнских адвокатов.
Он мечтал стать нотариусом, но «удачный бр ак» от¬
крыл ему путь к административной карьере, которая в
дальнейшем позволила Аденауэру проникнуть и в «по¬
литические сферы». Его жена состояла в родственных
отношениях с известным семейством рейнской крупной
буржуазии Валлраф, один из представителей которого
был бургомистром Кельна. В 1906 году Конрад Аденау¬
эр становится его десятым помощником и ведает муни¬
ципальными налогами и сборами. Ему тридцать лет —
и фортуна ему улыбается. В 1912 году его назначают
первым помощником бургомистра. На этот раз под его
управление переходят все финансовые дела магистрата.
А в 1917 году он сам становится бургомистром Кельна.
Муниципальные советники, единогласно избравшие
его на этот пост, не ошиблись в своем выборе. Оказав¬
шись во главе магистрата рейнской столицы, этот власт¬
ный, упорный в достижении своих целей, расчетливый и
неразборчивый в средствах человек получил широкое
пол§ для приложения своих дарований. Благодаря его
активности Кельн сделался крупным центром разви-
1 А п о п у ш е, Оег Вип(1езкап21ег 01кге11ег Уег1адз§езе11-
зсЬаН, РгапкШг! а/М.; Раи1 е у т а г, Копгай Айепаиег; Е (1 -
раг<1 А1ехап(1ег, Айепаиег ипд <1аз пеие Оеи1зсЫат1.
Раи1из Уег1а^, НескНп^Ьаизеп; К о Ь е г 1 <ГН а г С 0 и Г1, Копгас1
Айепаиег, ЕсИбопз ишуегз1Ыге, Рапз.
23
вавшейся рейнской индустрии. В скором времени Аде¬
науэр стал одним из «образцовых бургомистров». Одна¬
ко уже тогда он заставил о себе говорить не только как
о хорошем бургомистре.
«Новая эра»
Первые годы пребывания Аденауэра на посту кельн¬
ского бургомистра совпали как раз с поражением Гер¬
мании в войне 1914—1918 годов. Именно после пораже¬
ния и выявились его политические взгляды и тенденции,
о которых до тех пор можно было только догадываться.
В католической партии Центра, к которой принадле¬
жал Аденауэр, подуло новым ветром. В рядах этой пар¬
тии, особенно в Кельне, которого Ноябрьская революция
почти не затронула, под влиянием папской энциклики
«Кегшп поуагшп» возникли «социальные» веяния. Но в
политическом плане проявлением этих новых тенденций
явилось движение за освобождение Рейнской области
из-под власти Пруссии. Короче говоря, рейнские като¬
лики решили встать на путь «сепаратизма».
Однако этот их сепаратизм носил явно экспансиони¬
стский характер. Речь шла не просто об отделении Рейн¬
ской области от Пруссии. Рейнская область должна
была стать ядром большого католического государства,
в которое входили бы все земли Западной Германии.
И само собой разумеется, что Ватикан, имевший в руко¬
водстве партии Центра «своего человека» — прелата
д-ра Кааса, энергично подбадривал и открыто поддер¬
живал эти тенденции.
Вместе с тем этот план поддерживали магнаты рейн¬
ской промышленности, которым «централизм» Берлина
стал не по душе и которые, кроме того, рассчитывали,
что, тесно связав рейнскую индустрию с западными дер¬
жавами, в первую очередь с Францией, они получат для
себя большие выгоды. В этом они видели также способ
отвратить от себя последствия военного поражения Гер¬
мании.
Так с крушением кайзеровского рейха рейнские ка¬
толические круги решили начать «новую эру». В основ¬
ном задача заключалась в том, чтобы добиться для
Рейнской области более мягких условий мира, чем для
остальной Германии.
24
Сепаратист
Аденауэр с самого начала был одной из самых замет¬
ных фигур в ©том движении не только в силу своего по¬
ложения бургомистра рейнской столицы, но и потому
также, что он был активным и убежденным сепарати¬
стом. Обвинения, выдвигаемые против него по этому
пункту, звучат'с беспощадной резкостью. Его официаль¬
ный биограф так резюмирует их, цитируя одного из по¬
литических противников Аденауэра:
«Каждый может думать что угодно об Аденауэре, но
и воды всего Рейна не хватит, чтобы смыть позор, кото¬
рым он покрыл свое имя после первой мировой войны,
когда примкнул к лагерю сепаратистов» К
Действительно, Аденауэр был. в числе участников
уже одной из первых крупных сепаратистских демон¬
страций, которая была организована католическим
Центром 5 декабря 1918 года в Кельне. Через два ме¬
сяца, 1 февраля 1919 года, он созвал в кельнской рату¬
ше собрание бывших рейнских парламентариев и бурго¬
мистров, а также представителей индустрии. Это было
сделано им по договоренности с печально известным
д-ром Дортеном, вошедшим в германскую историю как
национальный предатель. Причем намерением обоих,
так же как их друзей, было провозгласить на этом соб¬
рании Рейнскую республику. Это было ясно видно из
манифеста, опубликованного в кельнской клерикальной
газете «Кельнише фольксцейтунг» как раз в день созы¬
ва этого собрания и под которым в числе подписей дру¬
гих сепаратистов стояли рядом подписи Аденауэра и
Дортена2.
Аденауэр в то время в самом деле проявлял себя
как рьяный поборник рейнского сепаратизма. Будучи
назначен докладчиком по пункту повестки дня: созда¬
ние Западногерманского государства, — он выступил на
собрании с большой речью, в которой подробно из¬
ложил «доктрину» и программу рейнского сепаратизма.
Из этой речи прежде всего явствовало, что сепаратисты
1 Р а и 1 АУ е у ш а г, ор. сН., р. 39. (Здесь и далее цитируется
по французскому изданию.)
2 Подробности, касающиеся этого дела, были приведены в
журнале «Вег», выходящем на немецком языке в Буэнос-Айресе
(декабрь 1953 года).
25
отнюдь не ставили своей целью только отделение Рейн¬
ской области от Пруссии. В своих планах они шли гораз¬
до дальше. Аденауэр агитировал за «создание Западно-
германской республики», которая должна была «вклю¬
чить в себя, кроме левого берега Рейна, некоторые тер¬
ритории рейнского правобережья» К
Но кельнский бургомистр на этом не остановился.
В своем сепаратистском рвении он устремляется в об¬
ласть «большой политики». Ему мерещилось, что благо¬
даря противоречиям между державами-по'бедительница-
ми, а также общей международной обстановке вот-вот
появится на свет «федеральное государство», к созданию
которого он призывал. В голове у него засела «большая
идея»: это государство будет иметь шанс получить под¬
держку Англии. Он заявил: «Вопрос о том, можно ли
будет это решение [о создании западногерманского госу¬
дарства] провести в жизнь, не зависит ни от Германии,
ни от Франции, —оно зависит от Англии» 2. В общем
Аденауэр хотел спекульнуть на традиционной политике
Англии — политике «равновесия сил» на континенте, по¬
скольку в результате общей победы союзников это рав¬
новесие как будто бы нарушилось в пользу Франции.
Короче говоря, он решил поставить на Англию против
Франции.
Неудавшаяся попытка
«Западногерманская республика» была бы, конечно,
«федеральной частью рейха». Но разрыв с Пруссией —
иначе говоря, раскол Германии — носил бы тем не менее
вполне реальный и прочный характер. Тут Аденауэр вся¬
чески старался подчеркнуть свои «антипрусские» чув¬
ства, что не обещало ничего хорошего для общегерман¬
ского национального дела, даже если это й были (что
вероятнее всего) только показные чувства, так как Аде¬
науэру хотелось — уже тогда! — щегольнуть перед союз¬
никами своей «прозападной ориентацией». «Пруссия,—
провозглашал он,— наш старый враг. Именно она во¬
влекла нас в эту войну. Власть в ней, по конституции,
1 Р а и 1 \У е у ш а г, ор. сК., р. 42.
2 Там же.
26
принадлежит военной касте и юнкерству. И Пруссия
держит под своей властью всю Германию»1.
Несомненно, что Аденауэр в своей речи был доста¬
точно осторожен, чтобы не задеть национального чув¬
ства преобладающего большинства участников собра¬
ния, но, с другой стороны, он говорил с расчетом быть
услышанным за границей2. Однако его сепаратистские
взгляды были слишком хорошо всем известны, а его,
Аденауэра, замыслы слишком очевидны, чтобы аудито¬
рия могла обмануться на этот счет. К тому же через не¬
сколько дней, 6 февраля, и настоящий «предатель» Дор-
тен в свою очередь и по той же причине, что и Аденауэр,
подтвердил, что западногерманское государство не дол¬
жно будет совсем отколоться от остального рейха.
Как бы то ни было, маневр Аденауэра и Дортена
провалился, ибо собрание высказалось против провоз¬
глашения Рейнской республики, сочтя, что это было бы
изменой своей родине 3. Другие государства, и особенно
Франция, говорили противники этого сепаратистского
проекта, усмотрели^ бы в этом лишь попытку Рейнской
области отделиться от рейха. И они оказались правы.
29 апреля 1919 года Ллойд Джордж именно в этом
духе охарактеризовал Вильсону и Клемансо выступле¬
ние кельнского бургомистра на «сепаратистском собра¬
нии» 1 февраля 4.
Тщетно Аденауэр, чтобы скрыть свою игру, требо¬
вал у собрания, чтобы оно «публично и самым категори¬
ческим образом заверило всех, что оно вовсе не желает
аннексии Рейнской области иностранным государством,
и торжественно заявило, что Рейнская область намерена
остаться с Германией», а единственной целью, которую
преследовало собрание, было-де «создание федерально-
1 Апопуте, ор. сИ.
2 В своей речи 1 февраля он сказал также: «...общественное
мнение за границей требует расчленения Пруссии. Если это про¬
изойдет и если западные территории Германии будут объединены
в федеральное государство, то тогда другие страны перестанут
опасаться верховенства над Германией милитаристской Пруссии».
Раи1 \Уеутаг, ор. ей., р. 42—43.
3 Сепаратистские планы отторжения. Рейнской провинции от
остальной Германии вызвали решительное сопротивление трудя¬
щихся, и в первую очередь рабочего класса. Это и было главной
причиной провала плана Аденауэра — Дортена. — Прим, ред,
* См. Мётойез бе \Уйзоп. Уо1. II.
27
го государства в рамках Германской империи»1. Его
проект носил явно сепаратистскую окраску.
Однако отказ собрания провозгласить Рейнскую рес¬
публику был для. Аденауэра лишь полупоражением. Ему
все же удалось добиться принятия большинством (оно
называло себя «представителями германского народа. в
оккупированной Пруссией области») резолюции, преду¬
сматривавшей создание «Рейнской комиссии» для «изу¬
чения вопроса о создании Западногерманской республи¬
ки, соединенной с империей, и в соответствии с консти¬
туцией, которую должно будет выработать германское
Национальное собрание».
Аденауэр был избран председателем этой комиссии.
Однако в ближайшие после этого дни он в ответ на на¬
падки прессы, которым его подвергли за выступление
на сепаратистском собрании 1 февраля, опубликовал
«опровержение», в котором уверял, что печать непра¬
вильно истолковала его позицию и что он считает не¬
своевременным выдвижение той задачи, какую поставила
перед собой созданная собранием комиссия, та самая
комиссия, в которой тем не менее он добился для себя
места председателя2. Впрочем, это не помешало ему
спустя несколько дней в интервью, которое он дал одно¬
му французскому журналисту, подтвердить, что «вопро¬
су о рейнской автономии» (в рамках Германской импе¬
рии, разумеется) теперь дан ход.
Двойная игра Аденауэра
Даже официальный биограф федерального канцлера
вынужден признать, что уже эта «одна речь» Аденауэра
1 февраля 1919 года на собрании сепаратистов в Кельне
сделала его «вождем рейнских сепаратистов»3. В устах
такого лица подобное признание может показаться не¬
сколько странным. Но все объясняется просто. По сло¬
вам Веймара, который здесь, как и всюду в своей кни¬
ге, говорит от имени самого федерального канцлера, се¬
паратизм кельнского бургомистра был лишь маневром,
хитрым приемом с целью просто-напросто уничтожить
1 Раи1 АУеушаг, ор. сИ., р. 43.
2 Раи1 АУеушаг, ор. сЦ., р. 43; КоЬег! (Шаг со и г 1, ор.
сК., р. 22.
3 Р а и 1 АУ е у ш а г, ор. сИ., р. 44.
28
в зародыше все сепаратистское движение. «Аденауэр,—
подчеркивает он,— ни разу не созвал комиссию, предсе¬
дателем котррой он был». Потому что «хотя он и принял
на себя руководство сепаратистским движением, хотя
и стал его главой, но сделал он это для того, чтобы за¬
душить его в еаадом зародыше» К Позднее, став канцле¬
ром Федеративной Республики Германии, Аденауэр сам
заявил своему биографу: «Я всегда был того мнения,
что вопрос об отделении Рейнской области от империи
не должен был ставиться никогда. И когда я пбсле по¬
ражения [Германии] высказывался за создание феде¬
рального Рейнского государства, я делал это лишь для
того, чтобы подрезать крылья сепаратистскому движе¬
нию» 2.
Но как ни старается объяснить нам все это Веймар,
он не может уйти .от того факта, что кельнский бурго¬
мистр стал «вождем рейнских сепаратистов». И совер¬
шенно нелепо и парадоксально говорить о «макиавел¬
лизме» Аденауэра и изображать его «антисепаратистом,
перерядившимся ,в сепаратиста», поскольку известно, что
рейнское сепаратистское движение зародилось имен¬
но на собрании 1 февраля 1919 года, которое созвал в
Кельне сам Аденауэр, и что первой главой истории это¬
го движения была именно программная речь, которую
он там произнес.
Аденауэр и Дортен
Естественно, что все те,, кто старается, таким образом,
всеми правдами и неправдами «оправдать» бывшего
1 Р а и 1 Ш е у ш а г, ор. сН., р. 44; Р. д’Аркур со своей стороны
в уже цитированной нами «биографии» федерального канцлера, ко¬
торую он написал, дает другую версию этого якобы «маневра»
кельнского бургомистра. «Аденауэр, — пишет он, — это политик,
умеющий ловко маневрировать. В тот момент он почуял опасность:
эти люди хотят действовать слишком быстро и пойти слишком да¬
леко. И вот он отказывается быть председателем подкомиссии,
воздерживается от всякого участия в обсуждении этого жгучего, но
недостаточно подготовленного вопроса и еще до окончания прений
покидает зал заседания».
Здесь что ни слово, то искажение исторической истины. Пре¬
ния как раз и развернулись вокруг программной речи Аденауэра,
а кроме того, он действительно был избран председателем упо¬
мянутой выше комиссии, или «подкомиссии».
2 Р а и 1 Шеу таг, ор. сК., р. 68.
29
кельнского бургомистра как тогдашнего признанного
«вождя рейнских сепаратистов», совершенно умалчива¬
ют, и не без умысла, о его связях с д-ром Дортеном —
этим «французским агентом», заядлым «сепаратистом»,
«предателем», как его называли.
Но сам Дортен охотно рассказывал о своих связях с
Аденауэром всем тем, кто бывал у него в гостях во
Франции (в Ницце), куда он сбежал после того, как
предпринятая им попытка государственного переворота
(21 октября 1923 года) потерпела провал *. Следует от¬
метить, что в те времена Аденауэр был мало известен,
а потому нельзя заподозрить Дортена в том, что он за¬
ведомо говорил неправду.
Конечно, Аденауэр и его друзья из католического
Центра поспешили порвать с Дортеном после того, как
тот провозгласил 1 июня 1919 года Рейнскую республи¬
ку в Висбадене и в Майнце. Но этот разрыв нисколько
не умаляет роли, которую кельнский бургомистр играл
в рейнском сепаратистском движении.
Оба они — Аденауэр и Дортен — разошлись во взгля¬
дах вовсе не по поводу самой идеи сепаратизма, а лишь
относительно методов ее осуществления, формы и содер¬
жания, которые ей надо было придать, и ее международ¬
но-политического смысла. Аденауэр, как мы видели, хо¬
тел создать не «Рейнскую республику», включающую
только левый берег Рейна, какую провозгласил было
Дортен, — а «Западногерманское государство», в кото¬
рое должны были войти почти нее земли Западной
Германии.
С другой стороны, Рейнская республика Дортена бы¬
ла, по существу, французской идеей; эта республика
была бы лишь инструментом в руках Франции, в то вре¬
мя как Аденауэр ставил на «английскую карту». Его тог¬
дашнюю игру очень хорошо раскрывает официальный
биограф, когда наивно отмечает в этой связи: «В пол¬
день (1 июня) его [Аденауэра] вызвали по телефону в
английский штаб. Генерал Клайв просил его немедленно
зайти к нему. Когда Аденауэр прибыл в штаб, Клайв
1 См. об этом статью другого немецкого эмигранта, который
часто бывал у Дортена в Ницце, опубликованную в газете «Дей¬
че фольксцейтунг» (Дюссельдорф) за 12 марта и 25 июня
1955 года.
30
быстро ввел его в курс последних событий (провозгла¬
шение Дортеиом Рейнской республики) и стал осыпать
упреками: ведь Аденауэр все время уверял, что населе¬
ние рейнских провинций останется -верным империи н
никогда не создаст против воли ее правительства (сепа¬
ратного) государства» *.
Из этой цитаты -бесспорно явствует, что кельнский
бургомистр был связан с английскими оккупационными
властями, и она вместе с тем так же отчетливо указы¬
вает на характер этих связей. Узнав о провозглашении
Дортеном — «французским агентом» — Рейнской респуб¬
лики, англичане (которые, несомненно, знали о его близ¬
ких отношениях с Аденауэром) вызвали теперь «своего
агента», чтобы высказать ему свои «упреки»: разве это¬
го они ожидали от него и руководимого им под их, ан¬
гличан, откровенным покровительством сепаратистского
движения? И Аденауэр тотчас же постарался «искупить
свою вину», подсказав англичанам средство, при помо¬
щи которого 'можно было сорвать сепаратистский путч,
организованный агентами Франции.
Рецидивист
Во всяком случае, достоверно одно: разрыв, с Дорте¬
ном вовсе не помешал Аденауэру оказаться вновь заме¬
шанным в «рейнскую историю», опять начавшуюся в
январе 1920 года, когда французские войска -вступили
в Рур.
Берлинское -правительство объявило в ответ кампа¬
нию «пассивного сопротивления», которая была актив¬
но поддержана рабочими Рура. Но рейнские промыш¬
ленные магнаты и банкиры на этот раз с большей энер¬
гией, чем когда-либо, стали снова выдвигать идею отде¬
ления Рейнской области от рейха. «И вот тогда-то сре¬
ди имен многих промышленников и финансистов вновь
замелькало имя Аденауэра»2.
О сепаратистской деятельности кельнского бургоми¬
стра в этот период рассказывают все германские авто¬
ры, занимавшиеся историей Веймарской республики. Так,
Фридрих Штампфер, бывший главный редактор оф-и-
‘Раи! V еутаг, ор. сИ., р. 45.
2 РоЬег! сГНагсоиг!, ор. а!., р. 27.
31
циального органа германской социал-демократической
партии «Форвертс», в своей книге «01е егз1еп 14 ^Ьге
с!ег ЁЗеи^зсЬеп КериЬПк» («Первые 14 лет Германской
республики»), вышедшей в 1947 году, упоминает в числе
других видных деятелей, поддерживавших сепаратист¬
ское движение в Рейнской области в это время, Адена¬
уэра и кельнского банкира Хагена, который вступил в
переговоры с французским верховным комиссаром в
Рейнской области Тираром по вопросу о создании «рейн¬
ской золотой валюты». Эта «денежная реформа» должна
была стать «отправным пунктом для образования неза¬
висимого Рейнского государства». Германия переживала
тогда очень серьезный финансовый кризис, вызванный
катастрофическим обесценением марки, и рурские маг¬
наты считали, что единственным для них средством спа¬
стись от инфляционного потопа будет попытаться найти
убежище в сепаратном государстве, которое было бы
поставлено под покровительство Франции.
Другой немецкий автор, Фердинанд Фриденбург,
депутат бундестага от Христианско-демократического
союза, то есть партии канцлера Аденауэра, в своей книге
«01е АМейпагег РериЬПк» («Веймарская республика»),
вышедшей в 1946 году, в свою очередь пишет: «После
того как пассивное сопротивление в Руре было сломлено,
на поверхность вновь всплыла, став угрожающе актуаль¬
ной, идея Рейнско-Рурского государства, более или ме¬
нее оторванного от Германии... Такие политики, как
Аденауэр, Хаген, Стиннес, Яррес, предлагали решения,
которые предусматривали предоставление тем или иным
путем, но опираясь главным образом на силу француз¬
ских щтыков, временно оккупированным территориям
возможности самостоятельного существования» *.
В «Записках Штреземана», тогдашнего рейхсканц¬
лера, мы можем найти весьма красноречивые записи его
бесед на эту тему с промышленниками Рура и кельн¬
скими банкирами, такими, например, как Стиннес и Отто
Вольф2.
1 К о Ь е г 1 <ГН а г с о и г 1, ор. сЦ., р. 27—28.
2 Во время одной такой беседы, 21 августа 1923 года, кельн¬
ский банкир Отто Вольф сказал Штреземану, что «настроения в
Рейнской области очень неважные» и что рейнский сепаратизм,
как ему кажется, делает «фантастические успехи». Развязка, по
его словам, может наступить через «несколько недель». Поэтому
32
Невероятная история
Для ответа на эти обвинения официальный биограф
федерального канцлера предоставляет слово ему самому.
И здесь «аутентичная» биография Аденауэра превра¬
щается в нагромождение сплошных выдумок. Действи¬
тельно, Аденауэр рассказывает невероятную историю, из
которой следует, что не кто иной, как он, «спас» Рейн¬
скую область, в то время как германское правительство
уже вот-вот готово было уступить ее Франции.
Тринадцатого ноября 1923 года Штреземан якобы
пригласил представителей населения Рейнской области
в Берлин. Имперское правительство будто бы «приняло
решение отказаться от оккупированной Рейнской обла¬
сти и Вестфалии», так как-де они обходятся «слишком
дорого» рейху и правительство не в состоянии продол¬
жать выдавать им «субсидии» без риска вызвать новое
обесценение марки. Поэтому жители этих областей дол¬
жны, дескать, «дать свое согласие на образование неза¬
висимого государства».
Вот в каком' духе рейхсканцлер Штреземан разгова¬
ривал якобы с представителями населения рейнских про¬
винций, собравшимися у него в канцелярии. Штреземан
будто бы заявил им буквально следующее: «Поезжайте
завтра же в Кобленц к Тирару (французский верховный
комиссар). Попросите у него, чтобы он предоставил вам
право самим взимать налоги на оккупированных терри¬
ториях. А потом мы посмотрим, что вам удастся сде¬
лать».
После этого Аденауэр будто бы взял слово «первым»
и сказал: «Мы считаем своим долгом решительно отка¬
заться рассматривать такое решение, ибо я думаю, что
никто из нас не питает иллюзий на этот счет: если такое
решение будет однажды принято, мы надолго останемся
отделенными от империи». А потом, отвечая на выступ¬
ление министра финансов Лютера, поддержавшего точ¬
ку зрения рейхсканцлера, Аденауэр якобы добавил:
«Я считаю неправильной политику, которую предлагает
«германскому правительству следовало бы самому подняться в
вагон, а то поезд уйдет без него». Вольф, отмечал далее в своей
записи Штреземан, думал, что имперское правительство, быть мо¬
жет, согласится на «создание Рейнского государства, включаю¬
щего часть Рура...»
3 Э. Дзелепи
33
кабинет. Империя в любых условиях обязана заботиться
об оккупированных территориях. Никакое правительство
не может взять на себя ответственность пожертвовать
частью Германии только по соображениям финансовой
политики».
«Дебаты» продолжались якобы «несколько часов не¬
прерывно» и закончились тем, что со Штреземаном слу¬
чился «сердечный приступ» и кельнский бургомистр
одержал полную победу. «Рейнские представители до¬
говорились, что они потребуют у Тирара сокращения
платежей, которые должна вносить Германия (на по¬
крытие оккупационных расходов), а (германское) пра¬
вительство возьмет на себя обязательство не прекращать
платежей». Рейнская область была «спасена».
Такова версия Аденауэра *. А что было в действи¬
тельности?
Сведения об этом совещании, которые мы находим
в «Записках Штреземана», совершенно отличаются от
версии федерального канцлера. Во-первых, это совеща¬
ние, по словам самого Штреземана, имело место 24 сен¬
тября, а вовсе не 13 ноября 1923 года. Штреземан дей¬
ствительно пригласил к себе в этот день представителей
оккупированных рейнских провинций, но единственно
для того, чтобы сообщить им о решении германского пра¬
вительства прекратить кампанию «пассивного сопротив¬
ления» в Рейнской области, «учитывая финансовое поло¬
жение империи» и «невозможность добиться рассмот¬
рения союзниками его основных требований», в част¬
ности требования о «восстановлении суверенных прав
Германии в Рейнской области и в Руре».
Штреземан, которому, несомненно, было известно о
сепаратистских тенденциях большинства приглашенных
представителей, предложил им высказать свои мнения,
подчеркнув при этом, что, «во всяком случае, любое
предложение об отделении германских территорий (бу¬
дет) в настоящее время отвергнуто». Он заявил также,
что «ни германское правительство, ни германский народ
не пойдут на уступку германских территорий».
В тех же «Записках Штреземана» зафиксировано,
что «большинство участников совещания» одобрило
«в основном» все заявления канцлера. Упомянуто только
‘Раи! V е у ш а г, ор. сИ., р. 65—66.
34
об одном выступлении — бургомистра Ярреса, который
предложил, чтобы германское правительство не считало
себя больше связанным Версальским договором !.
Отметим также, что около этой даты, которую назы¬
вает Аденауэр,— 13 ноября 1923 года, — в «Записках
Штреземана» нет ничего, что близко или отдаленно от¬
носилось бы к рейнскому вопросу. Записи этого периода
касаются только' таких событий, как гитлеровский путч
в Мюнхене 8 октября 1923 года и возвращение в Герма¬
нию кронпринца.
Наконец, укажем еще, что во время другой беседы,
которую Штреземан имел в имперской канцелярии с де¬
легацией рейнских представителей (в нее также входил
Аденауэр), 9 января 1924 года последние сделали сле¬
дующее заявление: «Сепаратизм не ликвидирован, на¬
против, он снова дает о себе знать. Создание западного
федерального государства стало бы допустимым только
в том случае, если бы наступило общее урегулирование
отношений между Германией и Францией».
«Черные годы»
Конец сепаратизма не повлек за собой катастрофи¬
ческих последствий, как это предсказывал Аденауэр в
своей речи на собрании рейнских сепаратистов 1 февра¬
ля 1919 года, говоря о необходимости отделения Рейн¬
ской области от Германской империи. Сохранив свое
единство, Германия получила полную возможность вос¬
становить свое могущество, что она и сделала удивитель¬
но быстро2. А Аденауэр стал служить прусскому госу-
1 „Ьез рар1егз <1е 81ге5етапп“, уо1. 1, р. 88—89.
2 Восстановление могущества германского империализма было
осуществлено при помощи международных империалистических
кругов, в первую очередь американских монополий. Разработан¬
ный в 1923—1924 годах международным комитетом экспертов под
руководством американского банкира Дауэса план предусматри¬
вал предоставление Германии займов и кредитов с целью укре¬
пить позиции германского империализма, подорванные револю¬
ционными боями, содействовать восстановлению военно-промыш¬
ленного потенциала Германии. Только в виде займов от США и
Англии Германия получила 21 миллиард марок. Немецкой бур¬
жуазии план Дауэса, затем замененный планом Юнга, принес мил¬
лиарды. Немецкому пролетариату — усиление эксплуатации и го¬
лод. План Дауэса сыграл большую роль в подготовке гитлеров¬
ской агрессии.— Прим. ред.
З1
36
дарству, которое осталось невредимым, и вскоре сделал
первый шаг своей политической карьеры, будучи избран
в прусский государственный совет. Потом, во время од¬
ного из правительственных кризисов, его кандидатуру
предложили даже на пост рейхсканцлера, но его сепара¬
тистское прошлое помешало ему тогда занять этот пост.
Однако все изменилось с приходом к власти Гитлера.
Как бывший сепаратист, Аденауэр стал удобной ми¬
шенью для «вновь пришедших», которые жаждали поче¬
стей и денег. (Как бургомистр Кельна, Аденауэр полу¬
чал в год 30 тысяч марок, а кроме того, 10 тысяч марок
на представительские расходы.) 13 ноября 1933 года он
был смещен.
Начиная с этого момента биографы Аденауэра из
кожи вон лезут, стараясь изобразить его «жертвой» на¬
цизма, поскольку он был-де противником гитлеровского
режима. О каких только не рассказывают «подвигах»,
которых он не совершал! Он, разумеется, боится, что его
арестуют, и кочует из города в город, пока не принимает
решение обосноваться с семьей в Рендорфе — местечке,
расположенном в его родных краях, на берегу Рейна,
недалеко от Кельна.
В 1935 году гестапо извещает его, что ему запрещено
проживать в районе Кельна, и он вынужден покинуть
свой дом. Но уже на следующий год это запрещение
отменяется и он возвращается к семье. Странная вещь:
фортуна вдруг опять ему заулыбалась. Новый кельн¬
ский магистрат назначает ему пенсию в размере
1000 марок в месяц, то есть больше одной трети его
прежнего (просто королевского) жалованья, которое он
получал как бургомистр города. Больше того, ему вы¬
плачивают компенсацию в сумме 230 тысяч марок за те
два дома, которые он имел в Кельне и которые у него
забрали нацистские муниципальные власти; на эти день¬
ги он выстраивает себе роскошную виллу в Рендорфе
(его нынешнюю резиденцию), в которой, не тревожимый
гестапо, спокойно поживает вплоть до 1944 года, ухажи¬
вая за садом. «Личность бывшего бургомистра Кельна,
казалось, никого больше не интересовала. Да и он сам
как будто отказался теперь от всякого активного уча¬
стия в политической жизни» К
‘Раи! е у ш а г, ор. сИ., р. 89.
36
Гроза, разразившаяся в июле 1944 года, после неудач¬
ного покушения на Гитлера, обрушилась и на виллу
Аденауэра в Рендорфе. В августе за ним явились два
гестаповца. Бывшего бургомистра Кельна посадили в
концентрационный лагерь, который был создан в этом
городе.
Однако к антигитлеровскому заговору он не имел
никакого отношения. Его официальный, биограф ста¬
рается эго особенно подчеркнуть. «Когда, — пишет Вей¬
мар, — после первых катастрофических событий на рус¬
ском фронте Аденауэру по секрету сообщили, что Гёр-
делер (политический руководитель антигитлеровского за¬
говора) хотел бы встретиться и побеседовать с ним, и
дали понять, что против Гитлера готовится заговор, он
[Аденауэр] напрямик сказал, что не желает участвовать
в подобной затее» *.
Аденауэр был одним из тех многих ни в чем не по¬
винных людей, которых гитлеровская полиция заподо¬
зрила неосновательно. Учиненный ему допрос по подо¬
зрению в участии в заговоре 20 июля доказал лишь его
полную к нему непричастность. «Со всей откровенностью
он мог заявить, что никакого участия в этом заговоре
он не принимал» 2. 26 ноября 1944 года Аденауэр был
освобожден.
II. ЖИВОЙ АНАХРОНИЗМ
Настоящая политическая карьера Аденауэра нача¬
лась после военного поражения Третьего рейха. Аде¬
науэр совершил «взлет по вертикали» сразу же после
того, как в его городок вступили американские войска.
Фортуна постучалась в его двери в образе двух офице¬
ров американской армии. Рендорф был занят американ¬
цами накануне вечером, а утром американские офицеры
уже разыскивали этого семидесятилетнего старика, ко¬
торый жил в своем гнездышке на берегу Рейна.
Американские офицеры сказали, что им «поручено»
спросить у него, не согласится ли он вернуться на пост
бургомистра Кельна. Аденауэр сразу же дал согласие,
1 Раи1 АУеушаг, ор. сК., р. 89.
2 Там же, стр. 111.
37
оговорив, что он будет выполнять эту работу лишь в
«строго неофициальном порядке» — по той причине, что
двое его сыновей все еще находятся на службе в вер¬
махте. «До конца войны, — якобы заявил он, — я могу
быть использован только в качестве частного советника
американского командования»
Это было только полупризнанием действительной ро¬
ли, какую бывший бургомистр Кельна будет играть на
службе у американцев. С первых дней оккупации он
станет «их человеком». Само собой разумеется, что если
его «неофициальное» назначение бургомистром Кельна
могло грозить тем, что на головы его сыновей обрушат¬
ся репрессии, то такая «опасность» была бы еще более
серьезной, если бы узнали, — а об этом узнали бы на¬
верняка, — что их отец согласился принять должность
«частного советника» вражеского командования. Нс
надо было как-то оправдать самый факт, что американ¬
цы явились за ним, чтобы взять его к себе на службу.
Как бы то ни было, Аденауэр и его американские
гости без труда пришли к соглашению, и через какие-
нибудь четверть часа старик уже сидел в «джипе» аме¬
риканских офицеров, направляясь вместе с ними в штаб
американского командования 2.
Уже тогда, следовательно, будущее бывшего кельн¬
ского бургомистра в общем определилось. Действитель¬
но, этот эпизод, в частности, раскрывает нам причину
того, почему он так быстро «пошел в гору», и вместе с
тем объясняет многое в послевоенной политической эво¬
люции Аденауэра, что могло бы показаться непонятным.
Именно в качестве «частного советника» командования
американских оккупационных войск в Германии Адена¬
уэр и «начал входить в свою роль3.
Обоюдная находка
Что касается американцев, то, само собой разумеется,
они не случайно остановили свой выбор на бывшем бур-
1 Раи1 ^еу шаг, ор. сЦ., р. 119.
2 Там же. ,
3 Необходимо уточнить, что вопрос о назначении Аденауэра
бургомистром Кельна решался не только в штабе американского
командования, но и в Лондоне, ибо Кельн входил в английскук
зону оккупации Германии. Однако после безоговорочной капиту1
38
гомистре Кельна. В государственном департаменте в
Вашингтоне он, наверное, давно был на примете на слу¬
чай поражения Германии, и его имя стояло, быть может,
первым в списке людей, которых Соединенные Штаты
могли «использовать» для проведения своей политиче¬
ской программы в Германии, как только кончится война.
Но, поскольку'в политическом прошлом этого выс¬
шего муниципального служащего не было ничего такого,
что делало бы его в глазах американцев-особенно при¬
мечательной или хотя бы сколько-нибудь известной
личностью, можно предположить также, что этот выбор
был им подсказан другими — теми, кто хорошо знал
Аденауэра и был весьма заинтересован в том, чтобы
именно он, а также те круги,, к которым он принадле¬
жал, стали играть главную роль в политике послевоен¬
ной Германии.
Этой «таинственной» силой, что «дергала все вере¬
вочки» из-за кулис, был не кто иной, как Ватикан. Все
данные говорят о том, что Аденауэр смог опять выдви¬
нуться на первый план благодаря послевоенной полити¬
ке католической церкви К
В Ватикане в то время возмечтали о создании «хри¬
стианской Европы» в составе трех больших западноев¬
ропейских государств: Франции, Италии и Германии,—
в которых католические партии, как это выяснилось по¬
том, имели возможность взять власть в свои руки. В то
же время Вашингтон поставил своей целью возродить
сильную Германию, чтобы заполнить «вакуум», создав¬
шийся в центре европейского континента в результате
крушения гитлеровского рейха, то есть, другими слова¬
ми, чтобы вновь воздвигнуть «барьер» против Совет¬
ского Союза.
ляции Германии английское правительство ориентировалось в
первый период главным образом на социал-демократическую пар¬
тию Германии и ее лидера Курта Шумахера, который был став¬
ленником лейбористской партии, пришедшей в Англии к власти
вскоре после войны.— Прим. ред.
1 Существующие родственные связи между Аденауэром и
бывшим верховным комиссаром Соединенных Штатов в Герма¬
нии, тогдашним заместителем военного министра США Макклоем,
считавшиеся глазной причиной, по которой американцы останови¬
ли свой выбор на бывшем кельнском бургомистре, не могут слу¬
жить достаточным объяснением того курса, по которому пошло
развитие Западной Германии после войны.
39
Связь между Римом и Вашингтоном помог устано¬
вить кардинал Спеллман, личность до того времени
очень малозаметная в американской политике. Так, в
качестве «агента Ватикана» Аденауэр стал одновременно
«агентом США», несмотря на то, что никаких других
оснований для выдвижения его на эту роль, по сути
дела, не было.
Впрочем, Аденауэр еще во время войны стал челове¬
ком «проамериканской ориентации». Один из его това¬
рищей по кельнскому концентрационному лагерю расска¬
зал потом его официальному биографу о том, как од¬
нажды Аденауэр «развивал свои взгляды насчет поли¬
тической обстановки, которая сложится после войны».
«Союз между Америкой и Россией, — говорил он, — бу¬
дет разорван. Мир расколется на два блока: демократи¬
ческий и коммунистический, — и побежденной Германии,
если она не захочет быть уничтоженной, придется за¬
нять сторону либо Запада, либо Востока» *.
Будущий канцлер уже тогда занял сторону Запада,
особенно сторону Америки. В 1945 году, в первые неде¬
ли оккупации, он хвастался своим друзьям, что он, Аде¬
науэр, стоит первым в «белом списке» американцев.
И это была правда.
Еще не окончилась вторая мировая война, а мысли
этого старика уже целиком были заняты «фатальной не¬
избежностью» будущего конфликта между западными
державами во главе с Соединенными Штатами и их со¬
юзником СССР. Он считал, что в случае возникновения
такого конфликта Германия получит великолепный шанс.
В таком духе он и начал «обрабатывать» своих новых
заокеанских друзей.
Кельн еще только был занят американскими вой¬
сками, а он уже говорил первому американскому воен¬
ному коменданту города: «В вашем советском союзнике
вы должны видеть будущего противника»2. Этим самым
он хотел дать понять американцам, что после войны,
когда им придется пойти на «крупное объяснение» с
русскими, они будут нуждаться в Германии, и что тогда
они могут рассчитывать на него, Аденауэра.
1 Р а и 1 1Уеушаг, ор. сИ., р. 95.
2 Заявление канцлера Аденауэра сотруднику крупного гам¬
бургского еженедельника «Ди цейт» 21 октября 1954 года.
40
Таким образом, если Аденауэр оказался «находкой»
для американцев, то последние стали «находкой» для
него самого. А последствием этой обоюдной находки и
явилось создание Федеративной Республики Германии,
во главе которой и был поставлен это «частный со¬
ветник» американского военного командования, как
только он выполнил задачи, возложенные на него в
этой роли.
Типичный случай
Аденауэр являет собой типичный случай. Этот чело¬
век принадлежит к той категории немцев, которые, пе¬
режив два поражения Германии, не извлекли для себя
из этого никаких уроков и которые только и думают о
том, чтобы повторить все сначала, с тем чтобы добиться
лучших результатов в следующий раз. Поэтому вполне
естественно, что в своей политической деятельности
после второй мировой войны Аденауэр руководствовался
своим опытом, полученным после первой мировой войны.
А этот опыт подсказал ему в особенности одну,
идею — ту идею, которая уже лежала в основе его сепа¬
ратизма после первой мировой войны, а именно что
Германия может оправиться от поражения, ликвидиро¬
вать его последствия и вновь получить шанс выбиться
в «великие державы» лишь в том случае, если в своей
политике она будет равняться на политику тех держав-
победительниц, которые наиболее склонны будут в своих
собственных интересах потакать германским интере¬
сам,— то есть на политику западных держав.
Политика Аденауэра состояла в общем в том, чтобы
натравить, как он уже пытался это сделать после пер»
вой мировой войны, победителей друг на друга, то есть
в данном случае толкнуть западные державы, в первую
очередь Соединенные Штаты, против Советского Союза.
По существу он поставил перед собой задачу сделать
Германию инструментом антисоветской политики запад¬
ных держав, руководимых Вашингтоном, поскольку та¬
кая роль должна была, по его расчетам, принести выгоду
Германии; на практике все это выразилось бы в том, что
западные державы произвели бы «ревалоризацию» Гер¬
мании и она снова стала бы основным фактором «евро¬
пейского равновесия» и главной силой-для борьбы про¬
тив коммунизма.
41
Другими словами, Аденауэр в своей политике исхо¬
дил из убеждения, что западные державы готовы будут
«возродить» Германию, чтобы снова столкнуть ее с Рос¬
сией, тем более что последняя, по их мнению, чересчур
много выгадала для себя из общей победы, так как вне¬
сла в нее решающий вклад. Расчет сам по себе верный,
конечно, но толкающий Германию на путь новых аван¬
тюр и, что также несомненно, новых катастроф. Ибо
логическим завершением аденауэровской политики яв¬
ляется все та же идея реванша, возвращения силой с
помощью западных держав восточных территорий, кото¬
рые отошли от Германии в результате разгрома гитле¬
ровского рейха во второй мировой войне, а затем идея
дальнейшей экспансии на Восток и в перспективе новой
попытки завоевания мирового господства по точному об¬
разцу кайзеровской Германии и Третьего рейха. Послед¬
ствия такой политики для Германии не казались страш¬
ными Аденауэру, поскольку он мог рассчитывать на аме¬
риканскую помощь. Как и большинство американцев,
он думал о том, что «Соединенные Штаты еще не про¬
играли ни одной войны». Следовательно, на этот раз
Германия будет иметь шанс выиграть войну и может бро¬
ситься в эту авантюру без слишком большого риска 1.
Эпигон пангерманистов
По существу, все это не блещет оригинальностью.
Аденауэр представляет собой эпигона пангерманистов,
экспансионистские фантасмагории которых бросили
1 Гитлеровские генералы, участвовавшие во второй мировой
войне и издавшие свои мемуары,— а их-то Аденауэр и сделал
своими военными советниками,— тщатся доказывать в более или
менее завуалированной форме, а то и без всякого стеснения,
будто войну выиграли англо-американцы и что, если бы не воен¬
ная помощь западных союзников, русские были бы разбиты вер¬
махтом. Отсюда «логический» вывод, что в будущей войне против
Советского Союза победу можно считать заранее обеспеченной,
поскольку русские будут воевать одни.
В остальном, говорят они, причины поражения вермахта на
Восточном фронте были чисто случайные: слишком ранняя и ис¬
ключительно суровая зима 1941/42 года, грязь и в особенности
«ошибки», допущенные Гитлером, который не хотел слушать сво¬
их генералов.
42
Германию в котел первой мировой войны, а потом, бла¬
гополучно пережив поражение 1918 года, перевоплоти¬
лись в бредовые расистские идеи гитлеризма.
Этот ретроград до сих пор живет в мире идей, рас¬
палявших воображение и возбуждавших честолюбивые
амбиции в немцах гогенцоллерновской Германии, тех
самых идей, которые потом, при гитлеровском режиме,
были возведенк в своего рода «религиозный культ».
Равнодушно проходя мимо страшно^ урока двукрат¬
ного крушения пангерманистской авантюры — в первый
раз под знаком имперского орла, а во второй — фаши¬
стской свастики, — он продолжает слепо верить в миф
об «исторической миссии» Германии, которой-де тоже
«суждено» стать, как в свое время Англии или Фран¬
ции, великой мировой державой, чтобы, подобно этим
двум, отметить своей печатью определенный отрезок
истории.
Он не хочет или не может признать, что такого рода
«исторический фатализм» давно отжил свой век, что
мировое историческое развитие, как это особенно хоро¬
шо показали итоги двух мировых войн, обогнало и оста¬
вило далеко позади амбициозные планы пангерманиз¬
ма; что, дважды потерпев провал в своих попытках
добиться мирового господства, Германия навсегда упу¬
стила «исторический момент», для того чтобы занять ме¬
сто сильнейшей мировой державы, которое будто бы
предназначила ей история, что необходимых политиче¬
ских, географических, экономических и даже социаль¬
ных условий для завоевания такого положения у нее
больше нет; что Германия, короче говоря, слишком по¬
здно явилась на свет для выполнения этой якобы исто¬
рически предназначавшейся ей «миссии».
Политика Аденауэра — это химера
Трагедия аденауэровской политики в том, что она
лишена всякой реалистической основы. Это в полном
смысле химера: и в том, что касается целей, которые
она перед собой ставит, и в том, какими методами и
средствами она пользуется для их достижения.
Аденауэр в своей политике исходит из тех же посту¬
латов, что и Гитлер: он считает, что поскольку его поли-
43
тика точно укладывается в рамки антисоветской поли¬
тики западных держав, в первую голову Соединенных
Штатов, значит, она имеет все шансы на успех. Но такой
«макиавеллизм» может быть «рентабельным» лишь не¬
продолжительное время. Как долгосрочная политика он
не годится: самый его успех поставит потом для него
пределы, а в конечном счете он обернется против Гер¬
мании.
Тот ярый «антибольшевизм», которым с момента
своего выхода на политическую сцену рисовался Гит¬
лер, оказывал ему хорошую службу до тех пор, покуда
из него извлекали выгоду и его западные покровители.
Но в тот день, когда «фюрер» имел наивность подумать,
что пора уже ему перестать ломать комедию, что наста¬
ло время приступить к делу и реализовать полностью
его «внешнеполитическую программу» — старую пангер-
манистскую программу, только под новым, «нацист¬
ским» соусом, он столкнулся с коалицией тех самых дер¬
жав, которые до тех пор поощряли и активно поддер¬
живали его. И все кончилось тем, что Гитлер вместе со
своим рейхом и своими завоевательными планами рух¬
нул в пропасть поражения под ударами западных дер--
жав, объединившихся с Советским Союзом ради дости¬
жения общей цели — преградить Германии путь к ми¬
ровому господству *.
Можно не сомневаться, что аналогичная участь по¬
стигнет и «новую Германию», как только при виде успе¬
хов «макиавеллевской» политики Аденауэра она сочтет
1 Война Англии, США и других капиталистических стран про¬
тив Германии отнюдь не была обусловлена только стремлением
западных держав, как это утверждает автор, преградить путь
Германии к мировому господству. Вторая мировая война была
обусловлена неравномерностью развития капитализма, обострени¬
ем общего кризиса капитализма, борьбой империалистических дер¬
жав за рынки сбыта и источники сырья. Начавшись как империа¬
листическая война между капиталистическими державами, вторая
миррвая война для стран, противостоявших Германии и ее фа¬
шистским союзникам, с течением времени изменила свой характер,
слилась с войной свободолюбивых народов. Ее освободительный
характер особенно усилился после вступления в нее Советского Сою¬
за, который подвергся вероломному нападению со стороны фашист¬
ской Германии. Советский Союз и его вооруженные силы внесли
решающий вклад в разгром держав фашистской «оси», спасли
человечество от коричневой чумы. — Прим. ред.
44
себя снова достаточно сильной, для того чтобы начать
действовать в своих собственных интересах и присту¬
пить к реализации своих настоящих целей — тех своих
«великих национальных задач», которые не укладыва¬
ются в рамки, в которые поставил Германию ее союз с
западными державами. Путь ей и на этот раз прегра¬
дит новая коалиция тех же самых держав, которые ныне
покровительствуют боннскому режиму.
Ибо если Германия и может до какого.-то момента
извлекать для себя выгоду из антисоветской политики
этих держав, все же другой роли, кроме роли инстру¬
мента этой политики, ей не дано. А тех преимуществ,
которые эта роль может ей обеспечить, отнюдь недоста¬
точно для достижения конечных целей, которые ставят
перед собой Аденауэр и его политика. Аденауэр и под¬
держивающие его германские круги лелеют далеко иду¬
щие планы, и их ничто не сможет остановить, ничто не
сможет умерить их аппетиты, как только первые успе¬
хи аденауэровского «макиавеллизма» внушат им мысль,
что путь к реализации этих планов открыт. А в конце
этого пути их будет, ждать новая антигерманская коа¬
лиция — и новая катастрофа.
Ученик Геббельса
Наконец, антисоветская политика — это для Аде¬
науэра тот же «троянский конь», которого он позаимство¬
вал у Геббельса и «эфемерных» преемников Гитлера.
В предвидении близкого поражения последние, как из¬
вестно, попытались применить эту военную хитрость,
чтобы проникнуть в «крепость» союзников и попытаться
добиться «перезаключения союзов» — о чем мечтал так¬
же и Гитлер,—этого последнего для них шанса избе¬
жать поражения.
То, что Аденауэр намеревался сделать сначала
в качестве «частного .советника» американского воен¬
ного командования в Германии, а потом как канцлер
Федеративной Республики, призрачное правитель¬
ство адмирала Деница, которого Гитлер незадолго до
своей смерти назначил своим преемником, хотело сде¬
лать еще до капитуляции вермахта. Линия, которой он
решил следовать, была намечена именно Деницем в его
последнем послании, в котором он в качестве нового
45
«фюрера» обратился к германскому народу по радио
Фленсбурга ‘ незадолго до своего ареста и роспуска его
правительства английскими войсками.
В этом послании гитлеровский «наследник» Дениц
сказал в общем следующее. Наша политика вполне ясна.
Мы должны пойти с западными державами и сотруд¬
ничать с ними на оккупированных ими территориях За¬
падной Германии, ибо, только действуя таким образом,
мы можем надеяться на восстановление в будущем на¬
шей страны.
А за несколько дней до этого, 1 мая 1945 года, в сво¬
ем первом послании германскому народу новый глава
правительства рейха напомнил, что Гитлер «очень рано
распознал страшную угрозу большевизма и посвятил
свою жизнь борьбе с ним»; он всячески восхвалял Гит¬
лера за то, что тот взял на себя задачу «остановить вол¬
ну большевизма» «во имя спасения Европы и всей ци-.
вилизации» !.
Аденауэр, как видим, не придумал ничего нового. Но
ему повезло только в том, что ему пришлось иметь дело
не с «идеалистом» Рузвельтом, а с «реалистами», кото¬
рые были огорчены поражением Германии, которые счи¬
тали «большой ошибкой» ее безоговорочную капитуля¬
цию и которые только и помышляли о том, чтобы скорее
поднять ее на ноги и снова натравить против Советского
Союза.
«Лучший американец в Европе»
Короче говоря, политика Аденауэра вдохновлялась
следующими тремя главными идеями:
а) идеей реванша;
б) идеей восстановления могущества Германии как
орудия антисоветской политики западных держав, в пер¬
вую очередь Соединенных Штатов;
в) идеей применения силы для возвращения терри¬
торий на Востоке, отошедших от ‘Германии в результа¬
те ее поражения во второй мировой войне, и для возоб¬
новления германской экспансии на Востоке.
1 а И е г Ьие(1(1е-Кеига1Ь, Ьез йегшегз зоигз с!и
Тго181еше Ке1сЬ, р. 227. См. также К а г .1 ОбпИг, 2еЬп ЛаЬге
ип4 г^агтд Тадё, Вопп, 1958.
46
Скажут, что такая программа была в явной «диспро¬
порции» с наличными средствами тогдашней. Герма¬
нии, которая была побеждена и лежала в развалинах.
Но Аденауэр, задумавший эту программу, как только
союзные войска вступили в Германию, связывал ее с по¬
литикой западных держав; он рассчитывал, что Герма¬
ния возобновит свое продвижение вперед как «солдат
Запада». Другими словами, он думал и строил свои бу¬
дущие планы, как если бы уже его политика увенчалась
успехом. Ему казалось, что он уже обеспечил будущее
для «своей» Германии тем, что избрал для нее такую
роль. А сам он, как ставленник американцев, мог поз¬
волить себе любые, самые смелые проекты. Именно в
этом смысле он был, по выражению его противников,
«лучшим американцем в Европе».
Аденауэр исходил из того принципа, что всякая по¬
литика выражает степень могущества страны и что, сле¬
довательно, политика Германии в своем развитии будет
все время идти за ростом ее могущества в рамках со¬
трудничества с западными державами.
III. НЕОСЕПАРАТИСТ
Идеи относительно будущего Германии, как онц за¬
родились в голове Аденауэра в момент, когда он по ми¬
лости американцев снова вынырнул на политическую
сцену, лежат в основе всей его деятельности, всей его
политики, которую он проводит с тех пор.
Здесь сразу же надо сказать, что, вынашивая такие
идеи, этот сепаратист волей-неволей должен был делать
ставку на раскол Германии, то есть на образование
самостоятельного западногерманского государства в
зонах, оккупированных войсками западных держав.
Четырехсторонний режим, установленный Потсдамскими
соглашениями и дававший СССР право участия в кон¬
троле над всей Германией, шел вразрез его планам. Та¬
кой режим, если бы он обеспечил сохранение герман¬
ского единства, не оставил бы никаких перспектив на то,
что будущая Германия станет такой, какой ее представ¬
лял себе Аденауэр. А такая Германия, по его мысли,
должна быть с самого начала отрезана от Востока. Что
касается ее единства, то оно будет восстановлено с по-
47
мощью западных держав, как только само западногер¬
манское государство, опять-таки в рамках сотрудниче¬
ства с этими державами, станет достаточно сильным.
Именно это и имел в виду Аденауэр, когда заявлял
вскоре после окончания войны: «Решающая для нас пар¬
тия разыгрывается в западных зонах» К
С другой стороны, участие русских в контроле над
всей Германией исключало возможность того «обновле¬
ния Германии», о каком мечтал Аденауэр. Он прекрасно
отдавал себе отчет в том, что демократическая Герма¬
ния, которая в соответствии с духом и буквой Потсдам¬
ских соглашений должна была родиться на свет после
разгрома гитлеризма, — это вовсе не какая-нибудь ли¬
шенная смысла формула, а суть целой политической
программы — программы, направленной к тому, чтобы
навсегда уничтожить путем радикальных реформ эконо¬
мического и социального строя страны те темные силы,
которые господствовали в Германии и которые как раз
и олицетворяли всегда так называемую «германскую
угрозу».
Свои мысли по этому вопросу Аденауэр впервые вы¬
сказал в интервью, которое он дал 5 октября 1945 года
корреспондентам «Ньюс кроникл» и Ассошиэйтед Пресс.
«Западные державы, — сказал он, — должны разрешить
трем зонам, которые они оккупируют, установить меж¬
ду собой определенные политические связи. Лучше бу¬
дет, если русские не захотят в этом участвовать, ибо в
таком случае можно будет сразу же создать федератив¬
ное государство, включающее три (западные) зоны».
А потом прибавил следующее: «Идя навстречу жела¬
ниям Франции, которая захочет иметь гарантии, оказав¬
шись перед лицом такого государства, нужно будет так¬
же как можно более тесно связать экономику Германии
с экономикой Франции и Бельгии».
«Оккупация необходима»
у
В июне 1945 года Аденауэр вновь обосновался в
кельнской ратуше. Но на этот раз он лелеет куда более
честолюбивые планы. Как никогда, он занят мыслями
1 Цит. по Апопуте, Рег Випскзкапгкг, 5. 96.
48
о «большой политике». Вся его политическая деятель¬
ность— это деятельность канцлера «в потенции».
Но если Аденауэр может рассчитывать на американ¬
цев, то он совсем не уверен в германском народе. Он
боится, что не сможет достаточно крепко держать его в
руках, когда этот народ, разбитый и обманутый, выйдет
из мрака нацизму, оправится от поражения и начнет но¬
вую жизнь. Вот почему Аденауэр не спешит добиваться
возвращения Германии свободы. Совсем наоборот, он
хочет, чтобы оккупация длилась дольше,’ под тем пред¬
логом, что германский народ нуждается-де в «политиче¬
ском воспитании».
В июле 1945 года в одной кельнской газете появи¬
лось следующее сногсшибательное заявление будущего
канцлера: «'Немцы привыкли, чтобы им говорили, что
они должны делать. А сейчас больше, чем когда-либо, им
надо говорить, чего они должны ждать для себя в бу¬
дущем и что им надо делать самим. Союзническая окку¬
пация будет необходима еще долгое время; Германия
неспособна управлять собой сама» *.
В действительности он боялся тогда «красной угро¬
зы», он боялся, что, если германский народ слишком
рано обретет свободу, к власти могут прийти социал-
демократы и коммунисты. Ему хотелось иметь достаточ¬
но времени, чтобы подготовить свой собственный приход
к власти и создать по своему вкусу новое германское
государство, которым он управлял бы под крылышком
оккупационных войск.
Реакционный клерикал
Политика Аденауэра на посту кельнского бургомист¬
ра как бы предвосхищала будущую политику Аденауэ-
ра-канцлера; это была политика реакционного клери¬
кала.
Его идеи и тенденции в области социальной политики
заставили друзей Аденауэра из бывшего католического
Центра отшатнуться от него. Как и после поражения
Германии в первую мировую войну, в католических кру¬
гах происходило сильное социальное брожение, только
1 «Кельнер курир», 13 июля 1945 года.
49
4 Э. Дзелепи
на этот раз оно было гораздо более заметным, чем в
1918 году.
Словно желая поиздеваться над этими тенденциями
в его собственной партии, Аденауэр повел всю свою по¬
литическую деятельность — в тех рамках, какие дозво¬
ляла его должность кельнского бургомистра, — в направ¬
лении сплочения всех «национальных сил», способных,
по его мнению, помочь быстрому восстановлению Герма¬
нии. А в эти «национальные силы» он включал также и
многих бывших нацистов, военщину и т. д.
В своих публичных выступлениях Аденауэр, конеч¬
но, не забывал клясться в своих антигитлеровских убеж¬
дениях. Однажды, проводя различие между германским
народом и нацистскими вожаками, он сказал: «Винов¬
ники — это те негодяи, что захватили власть в 1933 году,
этом злосчастном году нашей истории... История заклей¬
мит позором те преступления против человечества, ко¬
торые национал-социализм совершил в концентрацион¬
ных лагерях и в оккупированных странах». Но это не
мешало Аденауэру считать бывших нацистов ценными
для себя сотрудниками.
В июле 1945 года, спустя лишь несколько недель пос¬
ле водворения Аденауэра в кельнской ратуше, немецкие
социал-демократы жаловались своим лейбористским
друзьям, находившимся тогда у власти в Англии, на по¬
литику, которую «с помощью клерикалов» проводит
кельнский бургомистр; они обвиняли его также в том,
что он вернул на службу в муниципальные органы быв¬
ших нацистов «под предлогом, что их, как опытных лю¬
дей, нельзя держать в стороне от городских дел» 2.
Потому и случилось, что, когда 5 октября 1945 года
американцев в Кельне сменили англичане, новый воен¬
ный комендант города сместил Аденауэра за «неспособ¬
ность» 2.
1 См. письмо депутата социал-демократа Герлингера в бри¬
танскую секретную службу, цитируемое Веймаром (Р а и 1 V/ е у -
шаг, ор. сН., р. 122—123).
2 Вот как выглядела эта история в. действительности: Кельн
сильно пострадал во время налетов английской и американской
авиации. Оккупационные власти требовали от нового бургомистра,
чтобы он как можно скорее расчистил улицы и площади города.
Аденауэр решил воспользоваться опытом «азиатского Востока» и
дал указание использовать уцелевших в зоопарке слонов на рас-
50
Однако изгнание Аденауэра из кельнской ратуши не
обрекло его на «политическую безработицу». С этих пор
он целиком посвятил себя наметившемуся движению за
создание новой партии, которая должна была стать на
место бывшего католического Центра — в прошлом его,
Аденауэра, партии. Он хорошо понимал, что не сможет
играть ту роль, для которой себя предназначал, если
не встанет во славе какой-нибудь большой партии.
Эта новая йартия — она приняла потом название
Христианско-демократического союза . (ХДС) — уже с
июня 1945 года находилась в процессе формирования в
ниглийской зоне оккупации (так же как, впрочем, и в
советской зоне). Еще тогда ряд деятелей бывшего
Центра заложил ее основы.
В отношении характера и программы партии в рядах
се основателей существовали самые различные взгляды.
«Левым», которые хотели сделать ХДС партией «обнов¬
ления и социального прогресса» (были даже и такие, кто
намеревался сделать эту партию более левой, чем соци-
ил-демократическая партия), противостояли «правые»,
желавшие, чтобы новая партия была точной копией быв¬
шего Центра. .
Первые, помимо своих личных политических и со¬
циальных убеждений, руководствовались желанием удо¬
влетворить чаяния германского народа после тех бедст-
ний, какие он перенес за 12 лет гитлеровской диктату¬
ры, после войны и поражения, извлечь уроки из этих
трагических событий, а вместе с тем попытаться поме¬
шать «сползанию влево» тех масс избирателей, которые
шли раньше за католическим Центром. Изменение эко¬
номического строя Германии казалось им тем более не¬
обходимым, что они считали магнатов тяжелой индуст¬
рии Рура — этих наиболее типичных представителей
капиталистической системы — главными виновниками
двух катастроф, которые пришлось пережить герман¬
скому народу.
чистке города. Работа двигалась чрезвычайно медленно. Узнав об
атом, английский военный губернатор Джеральд Темплер пришел
и ярость и приказал сместить Аденауэра «за неспособность». Близ¬
кий друг Аденауэра банкир Пфердменгес, имевший большие связи
и английских и американских сферах, добился отмены приказа
Темплера: Аденауэр был снова водворен в кельнскую ратушу.
И вскоре он получил «повышение».— Прим. ред.
51
4
Что касается их противников, то для них вопрос
стоял совсем по-другому. Они думали так, как им при¬
казывали экономические и финансовые интересы стояв¬
ших за ними влиятельных кругов. Для них задача за¬
ключалась в том, чтобы создать новую партию, партию
«обновления» капиталистической системы и возрожде¬
ния германского национализма, которые в результате
поражения понесли большой урон, и привлечь на ее
сторону массы избирателей, поддерживавших прежде
Центр. Задача была довольно трудной, поскольку речь
шла о том, чтобы снова навязать германскому народу
политику, до смерти ему надоевшую, и основать партию,
которая, под прикрытием «христианского учения» и
приноравливаясь к требованиям момента, проводила бы
в политических, экономических и государственных де¬
лах страны почти ту же самую линию, какую проводи¬
ла раньше разогнанная победителями национал-социа¬
листская партия.
Весьма характерно, что за выполнение этой задачи
взялись общими силами такие два человека, как като¬
лик Конрад Аденауэр и кельнский банкир Пфердмен-
гес, в прошлом один из главных «благодетелей», ссужав¬
ших деньгами Гитлера !. Действительно, Аденауэр ско¬
ро сделался лидером правого крыла новой партии и как
таковой стал пользоваться огромной поддержкой не
только промышленных магнатов Рура и рейнских бан¬
ков, но и высшего католического и протестантского ду¬
ховенства.
Итак, этот ревностный католик стал всеми силами
противиться возрождению бывшего католического Цент¬
ра в точно таком виде, в каком он существовал раньше
(как того хотели самые верные члены этой партии), и,
напротив, добиваться того, чтобы новая партия вовсе не
имела конфессионального характера, а была политиче¬
ской организацией, объединяющей как католиков, та*
и протестантов. Дело в том, что в рурской промышлен¬
ности большинство руководящих постов занимали про<
тестанты2.
1 См. по этому вопросу превосходную книгу: К и г I РгПг
к о 1 е ЁI, Маппег, МасЬ1е, Мопоро1е, МззеШог!, 1953.
8 К. 01епз1 аиз Вопп, 1 ЛиИ, 1958, См. также книгу (правд*
написанную тенденциозно): Егпз! Э е п е г 1 е 1 т, СВ1Л/С51Л.1945-
1957, Кб1п, 1958.
52
Аденауэр... поет отходную капитализму
Но «левые» тенденции в ХДС тогда явно брали верх.
Первая, схематическая, программа ХДС английской зо¬
ны, составленная в марте 1946 года, начиналась так:
«ХДС хочет новой, иной Германии». И в числе других
вопросов в ней ставился вопрос о передаче государству
угольной и металлургической промышленности.
Аденауэр понимал, что ему пока надо плыть по те¬
чению, а повернуть дело по-своему ой сможет, к.огда
достигнет своей, цели: заберет в свои руки общее руко¬
водство ХДС. Поэтому директивные указания Христан-
ско-демократического союза английской зоны, которые
он собственноручно написал в августе 1946 года, были
составлены в том же духе, что и первая программа
партии.
Наконец, расширенная программа этой партии, со¬
ставленная ее Руководящим комитетом, который собрал¬
ся с этой целью в Алене и работал с 1 по 3 февраля
1947 года, шла еще дальше. Этот любопытный документ
(перечитывая его сегодня, просто глазам не веришь)
исходил из посылки, что капитализм обанкротился, и
предусматривал перестройку германской экономики на
новый лад, начиная с передачи в государственную соб¬
ственность угольной. промышленности и черной метал¬
лургии. Называлось это «христианским социализмом».
В комитете, составлявшем эту программу, председа¬
тельствовал Аденауэр. И в своей председательской речи
3 февраля он заявил: «Капиталистическая система эко¬
номики не отвечала жизненным политическим и соци¬
альным интересам немецкого народа. Новая структура
германской экономики должна основываться на учете
того факта, что время неограниченного господства ка¬
питализма )миновало»..
Ясно; что будущему канцлеру, который ненавидел
все, что хоть отдаленно напоминало ему о социализме,
пришлось сделать большое усилие, чтобы продекламиро¬
вать эти демагогические фразы; с другой стороны, он,
конечно, был абсолютно уверен, что его позиция будет
правильно понята его высокими покровителями из клери¬
кальных и финансовых кругов и что он может нисколько
не опасаться того, что эти круги отвернутся от столь
«революционной» партии.
53
Действительно, «аленской программе» так и сужденс
было остаться мертвой буквой. Только два года спустя
о ней вспомнили вскользь на заседании Руководящегс
комитета ХДС, которое состоялось 15 июня 1949 год*
в Дюссельдорфе. Дело было накануне первых всеобщих
выборов в законодательные органы, и тогда социальная
демагогия, можно сказать, «оправдывала себя». Тут мы
снова видим Аденауэра в роли поборника социальных
реформ, выступающего за привлечение рабочих к учас¬
тию в управлении промышленностью и за «установление
контроля над монополиями».
Неизвестно было, как поведут себя на этих выборах
массы избирателей, голосовавших раньше за католиче¬
ский Центр. Аденауэр и его друзья боялись, как бы на
них не оказала влияние программа социал-демократи¬
ческой партии. Но как только Христианско-демократи¬
ческий союз одержал победу на выборах, от егс
«революционной» программы и от его «христианского
социализма» ничего не осталось.
Первые шаги Аденауэра-неосепаратиста
Политическая игра бывшего кельнского бургомистра
начала ясно вырисовываться еще в зональном совете ан¬
глийской зоны. 200 мест в этом собрании были распре¬
делены пропорционально результатам последних свобод¬
ных выборов, имевших место в Германии до 1939 года:
71 место досталось социал-демократам, 66 — ХДС, 34—
коммунистам, а остальные — другим партиям меньшин¬
ства. Таким образом, в этом «парламенте» налицо было
«левое» большинство.
Но главное заключалось не в этом. К тому же все
важные решения все равно принимались без консульта¬
ции с германскими представителями. Для Аденауэра
самым важным был факт, что эта мера, проведенная ан¬
гличанами (создание зонального совета), являлась пер¬
вым шагом к созданию западногерманского государст¬
ва, что как раз и было предметом его мечтаний.
|В самом деле, 18 июля 1946 года военный губернатор
английской зоны Германии генерал Брайан Робертсон
вызвал в Берлин лидеров двух главных партий —
д-ра Шумахера и д-ра Аденауэра, чтобы сообщить им
54
решение своего 'правительства о создании в английской
оккупационной зоне автономной земли Северный Рейн —
Вестфалия.
Это решение мотивировалось тем, что русские не со-
гласились-де на объединение четырех оккупационных
зон. Но это было чистейшей ложью. Наоборот, цель
этой английской инициативы заключалась в том, чтобы
воспрепятствовать усилиям советского правительства,
добивавшегося образования центрального германского
правительства, с которым державы-победительницы
могли бы начать переговоры о заключении мирного
договора на базе Потсдамских соглашений.
На самом деле Англия предприняла эту инициативу
в пику советским предложениям, которые были внесе¬
ны на сессии Совета министров иностранных дел в Па¬
риже (25 апреля—14 мая 1946 года) и отвергнуты за¬
падными державами *. Между прочим, даже сами анг¬
личане признавали, что для них мнимый «отказ» русских
от объединения зон был лишь предлогом, который они
придумали в оправдание своего шага. Этот отказ,
говорил генерал Робертсон своим западногерманским
собеседникам* побудил англо-американцев2 «ускорить
политическую и экономическую эволюцию в частях Гер¬
мании, оккупируемых их войсками». Но «ускорить эво¬
люцию» означало ускорить что-то уже происходившее.
А происходило не что иное, как подготовка к созданию
западногерманского государства.
1 Отметим, что этот исторический факт является непрелож¬
ной истиной даже для тех немцев, которые находятся в близких
отношениях с боннским правительством. В качестве одного при¬
мера можно сослаться на крупную западногерманскую газету «Ди
вельт», поместившую 22 января 1957 года статью по вопросу о
расколе Германии, автор которой (член редакционной коллегии
газеты) признает, что в расколе Германии повинны западные
державы.
2 Американцы в своей зоне развивали одновременно аналогич¬
ную деятельность. Уже в течение 1945 года они создали в этой
зоне три провинции (земли): Баден-Вюртемберг, Гессен и Бава¬
рию. 5 октября того же года они учредили Совет этих земель
(«Лендеррат»), с тем чтобы те «начали сотрудничать между со¬
бой... как бы в рамках федеративного правления». Цит. по фран¬
цузскому изданию Ь и с 1 и з С1ау, Оиегге 1го1(1е а ВегНп, р. 83.
В Штутгарте американские власти создали даже нечто вроде
«регионального правительства» — так называемый «постоянный се¬
кретариат», в пЪдчинении у которого находились «рабочие коми-
55
Генерал Робертсон спросил у двух лидеров герман¬
ских политических партий, согласны ли они с решения¬
ми, которые приняло его правительство. Шумахер дал
отрицательный ответ1, Аденауэр — откровенно положи¬
тельный. Это было вполне естественно. Решение Лондо¬
на отвечало его самым сокровенным желаниям.
Несколькими днями позже Аденауэр изложил регио¬
нальному комитету своей партии соображения, по кото¬
рым он согласился с английским проектом. Это прежде
всего была боязнь германского единства. Бывшего сепа¬
ратиста, естественно, испугала позиция по вопросу о
германском единстве, занятая Советским Союзом на Па¬
рижской конференции.
Эта весьма странная аргументация была плохой мас¬
кировкой действительных причин, по которым этот ста¬
рый друг д-ра Дортена так опасался возможности вос¬
становления единства Германии. Ведь очевидно, что
Германии, объединенной под контролем четырех окку¬
пирующих держав, не угрожала бы никакая опасность
подпасть под «русское владычество». Единственной
теты», укомплектованные штатом служащих; в их задачу входи¬
ло «рассмотрение конкретных проблем, представляющих общий
интерес», но фактически они выполняли функции министерств.
В начале 1946 года американские оккупационные власти пред¬
ложили правительствам земель своей зоны составить «временные
конституции» и подготовить выборы в учредительные собрания,
которые к началу ноября 1946 года должны были рассмотреть эти
проекты конституций с целью их принятия.
В мае того же года генерал Клей, американский военный гу¬
бернатор в Германии, в своем докладе о «германской проблеме в
целом» предложил Вашингтону учредить в американской зоне
«временное правительство», подчинив ему административные ор¬
ганы, предусмотренные Потсдамскими соглашениями. В этом же
докладе Клей впервые подал идею о слиянии американской и
английской зон, заявив, что он «полностью отдает себе отчет» в
«политических последствиях, к каким привело бы такое слияние»
(Ьис1из С1ау, ор. сИ., р. 72, 74).
1 Необходимо отметить, что тогдашний лидер социал-демокра¬
тической партии западных зон Германии Курт Шумахер в нема¬
лой степени содействовал расколу Германии. Шумахер был самым
ярым противником объединения двух рабочих партий Германии —
КПГ и СДПГ, повторив тем самым старую ошибку германской
социал-демократии, которая в период Веймарской республики от¬
вергала все предложения коммунистов о единстве действий в
борьбе против угрозы фашизма и войны. Раскол рабочего движения
после второй мировой войны облегчил западным державам и Аде¬
науэру раскол Германии. — Прим. ред.
«опасностью» было то, что по настоянию русских, в со-,
ответствии с Потсдамскими соглашениями, объединен¬
ная Германия подвергнется демократизации, что, ко¬
нечно, не оставило бы места для аденауэровских планов
восстановления реакционной, милитаристской и импери¬
ал истской Германии.
«В основной,— замечает по этому поводу офици¬
альный биограф федерального канцлера,— позиция Аде¬
науэра была такой же, как и в 1919 году» 1.
Действительно, бывший кельнский бургомистр пре¬
вратился теперь в апостола неосепаратизма, то есть се¬
паратизма, который приобрел более широкие масштабы
и стал частью еще более амбициозной политики, чем это
было в 1919 году.
Новая «земля», говорил он также в своем, уже цити¬
рованном нами, сообщении региональному комитету
ХДС, «которую ее экономический строй и воля ее жи¬
телей будут подталкивать к сотрудничеству с Западом»,
станет «гарантией мира и безопасности, которой тре¬
бует Франция». Это точно та самая аргументация, ка¬
кую он развивал в 1919 году, настаивая на создании
западногерманского государства.
Американцам нетрудно было уловить глубокий
смысл этих слов. Военный губернатор американской зо¬
ны, генерал Люшьес Клей, тотчас же представил доклад
в Вашингтон, где указывал: «Очень интересно кон¬
статировать, с какой силой ХДС защищает идею
объединения Западной Европы и примирения с Фран¬
цией» 2.
Едва в земле Северный Рейн — Вестфалия успел
собраться зональный совет (октябрь 1946 года), как че¬
рез несколько дней в результате проведения первых
всеобщих выборов в земле Северный Рейн — Вестфалия
(20 октября 1946 года) его состав подвергся радикаль¬
ным изменениям. ХДС благодаря сильной поддержке
духовенства получил 92 места, в то время как число
депутатов социал-демократической партии уменьшилось
с 71 до 66, а депутатов-коммунистов — до 15.
Таким образом, Аденауэр располагал теперь абсо¬
лютным большинством в этом «парламенте», который,
1 Раи1 ^еутаг, ор. сИ., р. 139.
3 Ь и с 1 и 5 С 1 а у, ор. сП.
57
хотя и был, конечно, скорее фикцией, позволял Аденауэ¬
ру в тех очень узких рамках своих прерогатив, какие(
были ему отведены, проводить важную политическую де¬
ятельность, поскольку эта деятельность совпадала с по¬
литическим курсом оккупирующей державы.
Покровительство рурских магнатов
Первая «парламентская» битва, которую провел Аде¬
науэр в качестве лидера христианско-демократического
большинства в первом германском «парламенте», была
битвой в защиту интересов рурских промышленных маг¬
натов. Для будущего Германии эта борьба имела кар¬
динальное значение: речь шла о судьбах германской тя¬
желой промышленности, то есть, другими словами, об
экономическом строе будущего западногерманского го¬
сударства.
Спор, разумеется, шел об экономических принципах:
либо экономика, управляемая государством, либо «сво¬
бодное предпринимательство». Но суть проблемы за¬
ключалась в следующем: должна ли тяжелая промыш¬
ленность Рура остаться в руках ее прежних хозяев или
ее надо национализировать? Именно последнее, как мы
уже указывали, было предусмотрено программой ХДС,
которую, таким образом, сам лидер этой партии превра¬
тил теперь в «клочок бумаги».
Следовательно, от исхода этих дебатов зависел так¬
же вопрос о всей политической ориентации будущего
западногерманского государства, ибо национализация,
по существу, была единственной гарантией против воз¬
рождения порядков, которые были причиной всех бед¬
ствий, пережитых германским народом за последние
три десятилетия.
Аденауэр был против национализации, которой тре¬
бовали социал-демократы и коммунисты. И здесь мы на¬
ходим еще одно объяснение того, почему Аденауэр так
решительно не хотел объединенной Германии, которая
была бы поставлена под контроль четырех держав. Ведь
если бы русские пользовались в контрольных органах
таким же правом голоса, что и три западные державы,
то магнаты рурской промышленности,— у которых на
совести были две войны и которые были главными
вдохновителями империалистической политики Виль-
58
гельма II!, а потом финансировали захватническую по¬
литику Гитлера,— навсегда потеряли бы шанс вновь
выплыть на поверхность и вернуться к своей зловещей
роли в новой послевоенной Германии.
Все было бы совершенно по-другому, если бы надо
было иметь дело только с англо-американцами, хотя и
о|ни тоже понимали, что означало бы для всего мира
возрождение империи германских угольных и стальных
королей. В своем’ докладе Вашингтону в мае 1946 года,
который мы уже цитировали, генерал Клей счел нужным
подчеркнуть «реальную опасность, какую еще представ¬
ляла бы собой Германия в случае восстановления ее ин¬
дустриальной мощи» 2.
Итак, дело было заранее выиграно в пользу Аденау¬
эра.
Все это вполне соответствовало его общей политике.
Сохранение прежней структуры германской тяжелой
промышленности было важнейшим условием успешного
проведения этой политики. Ибо последняя, уже в силу
того, что она так близко походила на политику Виль¬
гельма II и Гитлера, могла опираться лишь на те же
самые силы, которые поддерживали кайзеровский и
гитлеровский империализм. Тут была «преемственность»
во всех отношениях.
А поскольку важнейший вопрос о структуре и при¬
надлежности тяжелой промышленности Рура получил
такое решение, все остальное — все эти «индустриаль¬
ные планы» западных держав, намечавшие ограничение
германского сталелитейного производства, проекты «де¬
картелизации», директивы о демонтировании военных
заводов и т. д., бывшие предметом обсуждения на столь¬
ких конференциях,— выглядели как до смешного проз¬
рачная маскировка.
IV. РАСКОЛЬНИЧЕСКИХ ДЕЛ МАСТЕР
Для «политической и экономической эволюции» за¬
падных оккупационных зон, о которой говорил генерал
Брайан Робертсон, всеобщие выборы в земле Северный
1 См. „Кгирр иш! (Не НоЬепгоПегп", ВегНп, 1957.
2Ьис1из С 1 а у, ор. сИ., р. 71.
59
Рейн — Вестфалия приобрели, таким образом, роль
«пробного испытания», а также катализатора. Правда,
выборы на оккупированных территориях проводились
уже и до этого, как, например, в трех землях американ¬
ской зоны в январе и в апреле 1946 года, но это были
только выборы местных административных органов. Эти
местные выборы не могли поэтому дать сколько-нибудь
цельного представления о политических настроениях
масс избирателей.
Всеобщие выборы 20 октября 1946 года в английской
зоне рассеяли мрак неизвестности в отношении умона¬
строений немецкого народа. Эта неизвестность вынуж¬
дала англо-американские власти в Германии принимать
решения «на ощупь» и сковывала их действия. «На¬
циональное» большинство, которое выявилось в резуль¬
тате выборов 20 октября, явилось доказательством того,
что опасения насчет приближения «красной волны» были
необоснованными, что на новую крупную «благомысля¬
щую» партию ХДС вполне можно положиться, а то, что
она возглавлялась таким «доверительным лицом», как
бывший бургомистр Кельна, служило этому лучшей
гарантией. Теперь, следовательно, можно было смело
приступать к делу.
Сам Аденауэр забыл свои прежние колебания и свой
скептицизм в отношении «политической зрелости» гер¬
манского народа. Разве его собственный успех не был
доказательством этой «зрелости»? Итак, теперь с обе¬
их сторон было решено сжечь мосты и двинуться впе¬
ред.
Ускоренная эволюция
Действительно, начиная с этого момента «политиче¬
ская и экономическая эволюция» в западных зонах по¬
шла ускоренным темпом. Еще до конца 1946 года меро¬
приятия, начатые в трех землях американской зоны, бы¬
ли закончены. На базе местных собраний были созданы
местные правительства. В декабре произошло слияние
американской и английской зон. Тем самым основа для
создания западногерманского государства была заложе¬
на. Генерал Клей в своей книге называет это «мерой»,
предпринятой, в целях, «дальнейшего осуществления пла¬
на» американских оккупационных властей и позволяв-
60
шей «продвинуться вперед в деле претворения в жизнь
основ политики Соединенных Штатов в Германии».
В начале 1947 года три земли американской зоны
уже имели «почти полностью ответственные правитель¬
ства» 1. Так же обстояло дело и в английской зоне.
Следующим этапом «программы политического об¬
новления» Германии, начало которому было положено
этими мерами, как об этом также пишет генерал Клей 2,
стала лондонская сессия Совета министров иностранных
дел (25 ноября—15 декабря 1947 года), приведшая
(как это было заранее- обдумано) к разрыву с Россией.
Эта сессия Совета министров иностранных дел подгото¬
вила почву для такого кардинального решения, приня¬
того через 5 месяцев, в апреле 1948 года, Соединенны¬
ми Штатами, Англией и Францией в согласии со страна¬
ми Бенилюкса, как рекомендация создать для Западной
Германии самостоятельную систему государственного
управления. С тех пор раскол Германии на две части
стал свершившимся фактом.
Это событие имеет глубокий смысл и чревато серь¬
езными последствиями, подчеркнул в свое время генерал
Робертсон. 7 апреля 1948 года, сообщая о нем ландтагу
земли Северный Рейн — Вестфалия, английский воен¬
ный губернатор сказал, что это решение означает
установление «подлинного сотрудничества» между нем¬
цами-и западными державами, в рамках которого обе
стороны могут «выполнить великие задачи».
В самом деле, теперь, когда западногерманское госу¬
дарство было создано, эта Германия могла вступить в
орбиту западных держав. Раскол страны надвое не дол¬
жен был, по 'мысли его инициаторов, пугать немцев.
Часть, оставшаяся по другую сторону «железного зана¬
веса», рано или поздно пойдет по тому же пути, как
только западногерманское государство, ставшее незави¬
симым и суверенным, будет пользоваться поддержкой
западных держав. «Мы предлагаем вам нашу добрую
волю и наше сотрудничество»,— сказал также, несколь¬
ко туманно, генерал Робертсон и добавил: «Вам может
показаться странным, что я разговариваю с вами таким
языком. Но мы живем в исключительное время, какого
1 Ь и с 1 и з С 1 а у, ор. сИ., р. 87.
2 Там же, стр. 81.
61
еще не было за всю историю... Спасение Германии за¬
висит от вас. Вы можете проиграть или выиграть ваше
будущее» 1.
Было поистине очень странно, что западные державы,
идя на раскол Германии, в то же время говорили нем¬
цам, что от них самих зависит «спасти Германию» и
«выиграть будущее». Это могло означать только одно,
а именно, что западногерманское государство может до¬
стигнуть этих целей путем «подлинного сотрудничества»
с западными державами. В этом, очевидно, и заключа¬
лись те «великие задачи», которые возлагались в рамках
такого сотрудничества на Западную Германию.
Аденауэр защищает политику раскола
Теперь Аденауэр почувствовал себя в родной стихии.
Однако даже он не мог не признавать всей серьезности
решения, принятого западными оккупационными вла¬
стями, особенно ввиду той реакции, какую раскол Гер¬
мании на две части должен был вызвать в широких мас¬
сах германского народа. Поэтому он поостерегся заяв¬
лять во всеуслышание все то, что думал на этот счет, и
вообще откровенно выражать свои чувства.
Выступая 1 сентября 1948 года в Парламентском со¬
вете, который был создан тремя западными державами
для выработки конституции нового германского государ¬
ства и председателем которого он был избран, как лидер
партии большинства, Аденауэр притворялся, будто раз¬
деляет всеобщее беспокойство в связи с образованием
этого государства, что на самом деле было его самой за¬
ветной целью с тех самых пор, как он первый выдвинул
Э'Гу идею.
«Как и всякому другому депутату в этом собрании,—
говорил он,— мне трудно было решить, должны ли мы
согласиться участвовать в управлении этим новым госу¬
дарством, учитывая нынешнее положение Германии».
Однако он тут же принялся оправдывать и защищать
это решение. «Но,— продолжал он,— мы должны отда¬
вать себе отчет в том, что произошло бы, если бы этого
Совета не существовало. Это означало бы, что мы по-
прежнему были бы лишены наших прав, а такое поло-
1 Ь и с 1 и з С 1 а у, ор. сИ., р. 149.
62
жение становилось бы для нас все более и более невы¬
носимым». Закончил он следующими словами: «Наш
долг использовать все возможности, которые нам пре¬
доставляются. Мы хотим попытаться выполнить истори¬
ческую задачу, которая на нас ложится, с помощью бо¬
жией и со всей серьезностью, какой от нас требует ве¬
личие этой задачи» 1. *
Не удивительно, что в момент, когда совершался рас¬
кол Германии,— процесс, о котором свидетельствовало
само существование собрания, где Аденауэр был пред¬
седателем,— он говорил о «величии» «исторической
задачи», которая «ложится» на это собрание, и о «воз¬
можностях», которые ему предоставляются. Эти слова
приобретали все свое значение в свете идей и планов,
которые вынашивал Аденауэр.
«Битва за конституцию»
Будучи председателем Парламентского совета, Аде¬
науэр осуществлял связь между этим Советом и воен¬
ной администрацией западных держав, что давало ему
большую возможность влиять на ход дебатов, посколь¬
ку его личные желания были «близки» желаниям гене¬
рала Клея2, который вел «игру» со стороны западных
держав. Короче говоря, председатель Парламентского
совета — ив перспективе канцлер нового германского
государства — был фактически ставленником американ¬
ского военного губернатора в германском парламенте,
подготовлявшем конституцию этого государства.
Для лидера ХДС эта роль имела первостепенное зна¬
чение, так как в дебатах, посвященных выработке кон¬
ституции, естественно, затрагивался и вопрос о поли¬
тическом и экономическом строе «новой Германии». Со¬
циал-демократы, уверенные в том, что они будут самой
сильной партией после выборов в первый парламент это¬
го государства и что они, таким образом, станут во главе
первого германского правительства, были сторонниками
в высокой степени «централизованной» администрации,
которая располагала бы широкими полномочиями, осо¬
бенно в экономической и финансовой областях. Они
1 Р а и 1 V еушаг, ор. сК., р. 149.
* Ь’испиз С1ау, ор. сИ., р. 151.
63
считали это необходимым для того, чтобы центральная
власть могла провести в широком масштабе программу
социализации и создания плановой экономики, не счи¬
таясь с тем, какого мнения насчет этой программы при¬
держивалась бы администрация земель
Кроме того, левые партии, которые уже тогда косо
смотрели на проводившуюся подготовку к созданию се¬
паратного западногерманского государства, так как стре¬
мились добиться единства Германии, хотели придать
конституции, которая вырабатывалась для этого госу¬
дарства, временный характер, с тем чтобы постоян¬
ная конституция, действительная для всей Германии,
была составлена позже, когда страна восстановит с^ое
единство.
В пику этим планам левых партий Аденауэр, наобо¬
рот, хотел предоставить землям как можно более широ¬
кую автономию во внутренних делах и в финансово-эко¬
номических вопросах.
Что касается конституции как таковой, то этот заяд¬
лый сепаратист намеревался придать ей совершенно
окончательный, постоянный характер, с тем чтобы резче
обозначить откол западногерманского государства от
остальной части страны, а также чтобы иметь возмож¬
ность установить в нем такой строй и порядки, которые
отвечали бы его собственным идеям и интересам кру¬
гов, стоявших за его партией, используя для этого под¬
держку западных оккупирующих держав, на которую он;
вполне мог рассчитывать.
Многозначительный «инцидент»
Только благодаря этой поддержке, которой Аденауэр
злоупотреблял сверх всякой меры, ему и удалось до¬
стичь своих целей. Чтобы ускорить работу Парламент¬
ского совета, которая вследствие оппозиции социал-де¬
мократов и коммунистов недостаточно быстро продвига¬
лась в нужном ему направлении, он 2 декабря 1948 года
обратился к военным губернаторам трех западных зон
с просьбой принять его и некоторых других членов
1 Ср. „НиЬег1из Рппг ги Ьб^епз^еГп, ОеиЬсЫапсЬ ЗсЫскза1,
1945—1957“, Вопп, 1957.
64
Парламентского совета — представителей от всех пар¬
тий — для беседы.
Речь шла, как он это подчеркивал в своем письме
к военным губернаторам, о том, чтобы «обсудить достиг¬
нутые на сегодняшний день результаты» работы Парла¬
ментского совета. Аденауэр, говорит нам по этому пово¬
ду его официальный биограф, «хотел, чтобы союзники
высказали свои критические замечания, которые могли
у них появиться, и чтобы Совет мог их учесть в своей
работе, прежде чем конституция будет окончательно вы¬
работана». Испрашивая согласия на эту беседу, Аденау¬
эр якобы ставил своей целью «избежать опасности, что
работа Парламентского совета будет дискредитирована
в глазах германского общественного мнения в случае,
если бы союзники высказались против основного закона
потом» *, после того как он будет уже выработан.
На самом деле речь шла совсем о другом; и уж
одни эти весьма «своеобразные» объяснения причин,
по которым Аденауэр якобы обратился со своей прось¬
бой к военным губернаторам, достаточно говорят о по¬
дозрительном характере этого демарша. Ведь ясно, что
проект конституции,' выработанный Парламентским со¬
ветом, дискредитировал бы не его возможное отклоне¬
ние, а, напротив, его одобрение союзниками.
В действительности Аденауэр хотел добиться у во¬
енных губернаторов того, чтобы они выступили «арбит¬
рами» разногласий по вопросу о конституции, которые
обнаружились среди членов Парламентского совета, при¬
чем этот «арбитраж» вылился бы фактически в их
открытое вмешательство с целью навязать Совету его,
Аденауэра, идеи. Один из членов руководимой им деле¬
гации, депутат от Свободной демократической партии
Адгофт, упрекнул его в этом со всей прямотой после их
первой встречи, 16 декабря, с французским военным гу¬
бернатором, генералом Кенигом. В этом же обвинили
Аденауэра и социал-демократы.
Справедливость этих обвинений была столь очевид¬
на, что Аденауэр не осмелился возражать. Он даже вы¬
сказал готовность составить текст заявления по дого¬
воренности с другими делегатами, которое он сделает
1 Раи1 Ш е у ш а г, ор. сИ., р. 153.
б Э. Дзелеии
65
во время следующей встречи с американским и англий¬
ским военными губернаторами. Он так и сделал.
Заметим, что на этой встрече генерал Клей, которо¬
го Аденауэр, несомненно, ввел в курс событий, старал¬
ся защитить председателя Парламентского совета от
нападок социал-демократов, которые, по его словам, об¬
виняли Аденауэра в том, что он хотел добиться поддер¬
жки взглядов своей партии военными губернаторами за¬
падных зон 1.
Парадокс, имеющий глубокий смысл
В начале 1949 года все, казалось, указывало на бли¬
зость, если можно так выразиться, «роковой развязки»:
создания западногерманского государства. По существу,
оставалось преодолеть только одно препятствие: скры¬
тую оппозицию Франции, которая лишь нехотя следова¬
ла за своими союзниками в их политике по отношению
к Германии.
Тотчас же после подписания Атлантического пакта в
американской столице состоялась конференция минист¬
ров иностранных дел «трех великих держав» для рас¬
смотрения германской проблемы в целом. Министры
старались покончить с этим делом побыстрей. Действи¬
тельно, речь уже шла теперь не об оккупационном ста¬
туте, а о статуте будущего западногерманского госу¬
дарства, которое, по. намеченному плану, в ближайшие
полтора года должно было стать суверенным. В этом
духе был составлен и подписан документ, который гене¬
рал Клей от имени трех оккупирующих держав должен
был передать председателю Парламентского совета.
Американскому военному губернатору, кроме того,
было поручено вручить Аденауэру два письма. В пер¬
вом из них союзники обещали упразднить режим воен¬
ной оккупации и заменить своих военных губернаторов
«верховными комиссарами», «как только будет сформи¬
ровано правительство Западной Германии». Что касает¬
ся второго письма, то в нем три министра иностранных
дел признавали необходимость считаться с точкой зре¬
ния левых партий по вопросу о будущем политическом
строе этого государства.
1 Р а и 1 \У е у ш а г, ор. сЦ., р. 154.
66
Этими письмами •— особенно вторым — они, очевид¬
но, рассчитывали повлиять на Парламентский совет,
работа которого продвигалась, по их мнению, недоста-
ггочно быстро. Министры требовали у Парламентского
совета, чтобы он как можно скорее закончил выработку
конституции.
А величайший парадокс и заключался в том, что ок¬
купирующие державы проявляли больше заинтересо¬
ванности в создании будущей Федеративной Республики
Германии и больше торопились с этим делом, чем сами
немцы. Этот парадокс иллюстрирует и объясняет нам
нею германскую драму. И если немцы колебались в
вопросе о западногерманском государстве, то только по
одной причине: они прекрасно сознавали, что создание
этого государства служит прежде всего иностранным
интересам.
По правде говоря, западные державы могли рассчи¬
тывать только на Аденауэра, который в данном случае
был правой рукой генерала Клея, как руководителя
всей этой «операции». К тому же эти два человека про¬
водили свою собственную политику и, как правило, пре¬
вышали инструкции, исходившие из Вашингтона от
имени трех оккупирующих держав. Так, например, вто¬
рое письмо, которое министры вручили американскому
военному губернатору для передачи Аденауэру, Клей,
явно по соглашению с последним, не стал ему переда¬
вать. Только после ультимативного требования левых
партий, под страхом, что они откажутся голосовать за
конституцию, генерал Клей решился в конце концов
представить это письмо председателю Парламентского
совета.
Аденауэр добивается выполнения своих планов
Западные державы хотели во что бы то ни стало за¬
кончить начатое дело быстро, так как опасались, что по¬
зиция социал-демократов и коммунистов, отстаивавших
принцип германского единства, может свести на нет все
то, что было сделано ими раньше для создания запад¬
ногерманского государства.
Вот тогда-то председатель Парламентского совета и
оказал очень ценную помощь западным державам в де¬
ле осуществления их планов. «Аденауэр,— рассказывает
67
нам его официальный биограф,— постарался ускорить
дело и добился того, что составление конституции было
закончено быстрее» *. 8 мая 1949 года, в годовщину ка¬
питуляции Германии,— очевидно, что эта дата была
выбрана с умыслом, как имеющая символическое значе¬
ние,— конституция западногерманского государства бы¬
ла поставлена на голосование и принята. Этот акт явил¬
ся прежде всего личной победой Аденауэра, дождавше¬
гося, таким образом, дня, когда его политическая прог¬
рамма начала осуществляться.
После выборов в первый парламент западногерман¬
ского государства, которые состоялись 14 августа того
же года, лидер ХДС не замедлил по-своему воспользо¬
ваться этой победой. Вопреки его расчетам, результаты
выборов отнюдь не принесли его партии блистательного
успеха: из 402 парламентских мест ХДС получил толь¬
ко 133; социал-демократическая партия приобрела 131
место.
В этих условиях естественно было ожидать сформи¬
рования коалиционного правительства двух самых круп¬
ных партий. Такое решение больше всего отвечало бы
воле избирателей, и оно было бы самым правильным в
создавшейся обстановке. Первое правительство «возрож¬
дающейся» Германии только и могло быть правительст¬
вом национального единения. Социал-демократы выска¬
зывались в пользу именно такого решения, так же как,
впрочем, и значительная часть членов ХДС.
Но Аденауэр стремился забрать руководство новым
германским государством полностью в свои руки. Ведь
только при этом условии он мог навязать ему свой курс
экономической, социальной и особенно внешней поли¬
тики.
Ни минуты не медля, Аденауэр созвал лидеров ХДС
в свою резиденцию в Рендорфе с твердым намерением
подавить обнаружившиеся в рядах его партии тенден-,
ции в пользу сформирования коалиционного правитель¬
ства христианских демократов — социал-демократов. И*
он сумел настоять на своей точке зрения, то есть на со¬
здании кабинета под руководством демохристиан, при:
участии других мелких партий правого крыла, а вместе
с тем добиться через своих единомышленников выдви-
1 Раи1 \У е у ш а г, ор. сИ., р. 167.
68
жения своей кандидатуры' на пост главы этого прави¬
тельства.
Поэтому, когда 7 сентября 1949 года было провоз¬
глашено создание Федеративной Республики Германии,
все уже было подготовлено для вступления Аденауэра
па пост канцлера, хотя в бундестаге 17 сентября он был
избран на этот Пост большинством всего в один голос —
его собственный голос. Аденауэр первый признал этот
факт в беседе с одним из своих сыновей. «Я,— расска¬
зывал он ему, — решил принять этот пост; не проголо¬
совать за самого себя было бы с моей стороны ханже¬
ством» *.
Итак, мечты Аденауэра сбылись. Он достиг своих
ближайших целей. Западногерманское государство бы¬
ло создано, руководил им он, Аденауэр, и его партия,
а потому оно могло теперь начать проводить ту поли¬
тику, какую Аденауэр наметил еще тогда, когда у него
только зародилась идея создания этого государства на
развалинах Третьего'рейха.
1 Р а и 1 V/ е у т а г, ор. сИ.р р. 182.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
I. «ВЕЛИКИЙ ЕВРОПЕИСТ»
Свою первую «речь канцлера», которую он произнес
в день своего избрания на этот пост, Аденауэр закон¬
чил таким изложением своего «европейского кредо»:
«По своему происхождению, по своему духу мы принад¬
лежим к Европе... Во всех наших делах нами будет ру¬
ководить дух христианской цивилизации Запада и ува¬
жение к правам и достоинству человека. Мы надеемся,
что сможем с божьей помощью обеспечить лучшие вре¬
мена для нашего народа и содействовать миру в Европе
и во всем мире».
В этих нарочито туманных словах Аденауэр выразил
главную идею своей политической программы — идею,
которая еще раньше проскальзывала в его многочис¬
ленных заявлениях, с какими он выступал с момента
своего выхода на политическую сцену после вступления
на германскую территорию войск союзников. «Принад¬
лежать к Европе» и руководствоваться в делах «ду¬
хом христианской.цивилизации Запада» — это означало
равняться на политику западных держав, на политику,
направленную против Советского Союза, который, по
убеждению Аденауэра, «не принадлежит к Европе» и
чужд духу ее цивилизации.
Итак, первый канцлер ФРГ, создание которой завер¬
шило собой раскол Германии, с самого начала делал
ставку на раскол Европы, считая это важнейшим усло¬
вием успешного осуществления своей политики.
Опасная игра
Однако он и в этом случае очень хорошо сознавал, в
какое положение это ставит его страну; он отдавал себе
70
отчет, что, «связывая» таким образом Западную Гер¬
манию с Западом, он ведет опасную игру.
В марте 1947 года в своей речи, в которой он привет¬
ствовал «доктрину Трумэна» и восхвалял план Маршал¬
ла, он признал также, что, поскольку Германия является
«одним из главных невралгических пунктов Европы»,
она «никогда не должна становиться орудием иностран¬
ной державы»?1.
Но для Аденауэра истинной проблемой Германии
было вовсе не германское единство,’ так же как и не
обеспечение мира и безопасности для германского наро¬
да: его интересовал только союз Германии с западными
державами. Ибо только в рамках такого союза он счи¬
тал возможным достигнуть целей своей реваншистской
политики, которая «перекрывала» вопрос о германском
единстве.
Вот почему во главу угла своей политической про¬
граммы он с первых шагов своей деятельности как гла¬
ва правительства ФРГ поставил «интеграцию» Запад¬
ной Германии с «Европой», то есть ее союз с западными
державами.
«Европа» как «троянский конь» Аденауэра
Эту «Европу» Аденауэр решил использовать в ролл
своего «троянского коня». Именно с его помощью он
надеялся проникнуть в лагерь западных союзников, по¬
степенно, шаг за шагом, добиться того, чтобы Западная
Германия стала участницей этого союза, как можно тес¬
нее связать интересы ФРГ с интересами Запада и в кон¬
це концов сделать так, чтобы германские «националь¬
ные цели», <как он их понимал, стали также внешнеполи¬
тическими целями западных держав.
Таков был, с точки зрения АденаУэРа> подлинный
смысл политики «европейской интеграции». Для Адена¬
уэра эта политика, политика «европейского объедине¬
ния», была не целью в себе, а только средством, простым
инструментом его собственной политики.
Аденауэр был в достаточной мере «реалистом» и по¬
нимал, что в сложившихся международных условиях
Западная Германия никак не могла бы проводить его,
1 Апопуше, ор. сИ.. 5. 90.
71
аденауэровскую, политику только своими собственными
силами. Не только потому, что она была еще 'слаба, но
и потому, что эту политику вообще можно было прово¬
дить лишь при условии союза с западными державами.
В своем первом интервью для американской прессы
боннский канцлер заявил: «Европейские страны, если
брать каждую из них в отдельности и сопоставить с ми¬
ровыми державами, сами по себе слишком слабы, чтобы
оказывать решающее влияние на большую политику».
«Нейтрализм» Аденауэр отвергал по той причине,
что изолированная Германия, даже тогда, когда она
вновь стала бы сильной страной, располагающей своей
национальной армией, в нынешних условиях все равно
не смогла бы проводить политику «великой державы» и
«пытать счастья» оружием. «Политика изоляции,— го¬
ворил он позднее, в 1954 году, — основана на переоцен¬
ке наших сил» *. Думать иначе — значит забывать уро¬
ки обеих мировых войн. Ибо, продолжал он в том же
выступлении, именно эта «переоценка своих сил» и
стоила Германии «поражения в двух войнах». И «нель¬
зя, чтобы эта ошибка произошла в третий раз», то
есть ошибка, заключавшаяся в том, что Германия вое¬
вала одна, без достаточно сильных союзников.
Отсюда та важность, какую приобретал для боннской
Германии ее военный союз с западными державами.
Все значение этого союза Аденауэр подчеркнул в своей
речи на другой день после подписания Боннских согла¬
шений о ремилитаризации Германии. Германия, заявил
он, становится отныне участницей «самой могуществен¬
ной оборонительной системы в истории».
С другой стороны, он признавал также, что война,
то есть война, могущая интересовать Германию, не мо¬
жет теперь вестись иначе, как в мировом масштабе, то
есть силами коалиции западных держав, участницей ко¬
торой будет и Западная Германия. А в другом, цити¬
рованном нами несколько выше, заявлении он сказал:
«Европейские войны в будущем уже невозможны».
Вот, стало быть, все те причины, по которым, как
считает Аденауэр, Федеративная Республика Германии
не должна «полагаться на национальное решение», ко¬
торое обрекло бы ее на изоляцию «в плане международ-
1 К. й'Н а г с о и г 1, ор. сИ., р. 8Э.
72
ной политики», то есть, другими словами, не должна
стремиться к достижению своих национальных целей
иначе, как в союзе с западными державами. Именно
это Аденауэр имел в виду, когда провозглашал в одном
из своих уже цитированных нами выступлений: «Путь
для Германии — это путь к Европе».
«Великий европеист» из большого своекорыстия
Короче говоря, Аденауэр стал «великим европеис¬
том» только из своих политических расчетов. И он чем
дальше, тем больше афишировал свою «верность», свою
«привязанность» к этой «Европе», потому что видел в
ней единственную гарантию успеха своей собственной
политики.
Этот старый сепаратист, не стесняясь, хвастался,
будто он всегда придерживался таких «европеистских»
убеждений. Выступая в 1948 году на Первом конгрессе
европейских христианско-демократических партий в
Люксембурге, он напомнил, что еще 20 лет назад требо¬
вал «культурного и экономического союза» между Гер¬
манией и ее западцыми соседями.
Еще тогда, когда Аденауэр был только председате¬
лем боннского Парламентского совета, в марте 1949 го¬
да, он в одной своей речи, рассчитанной на сенсацию,1
уже строил планы вхождения будущего западногерман¬
ского государства в Западноевропейский союз и в
Атлантический пакт, который, кстати, тогда еще не был
даже подписан.
Его замысел состоял в том, чтобы воспользоваться
моментом, когда побежденная Германия находилась в
«бессильном положении» и абсолютно не являлась
«предметом беспокойства» для других стран. Однако он
учитывал, что недоверие к Германии еще сохраняется,
особенно во Франции, и что это чувство надо побороть
в первую очередь. В своем первом интервью, которое он
дал как федеральный канцлер американской прессе,
Аденауэр особенно настойчиво твердил о том, что надо
«забыть прошлое». «Нужно покончить с этим вечным
недоверием и положить новое начало»,— говорил он.
Его «знаменитый» лозунг о «франко-германском при¬
мирении», являющемся, по его выражению, «краеуголь¬
ным камнем европейской политики», выдвинут был
73
с единственной целью войти в доверие к Франции, чьи
колебания и подозрительность были главным, если не
единственным препятствием на пути к так называемой
«интеграции», то есть к вступлению Федеративной Рес¬
публики Германии на условиях полного равенства с дру¬
гими странами в «Европейское сообщество», к ее реми¬
литаризации и в конечном счете к ее вхождению в Ат¬
лантический блок.
Избитый аргумент
Главным аргументом этого «великого европеиста»,
думавшего только о тех выгодах, которые он может из¬
влечь из своей привязанности к Европе для проведения
своей реваншистской политики, всегда была преслову¬
тая «общность» интересов Германии и Европы. Он ис¬
ходил из того же «факта», который положила в основу
своей европейской политики Англия после первой миро¬
вой войны и за который опять ухватились и Лондон и
Вашингтон на другой день после капитуляции Германии
в 1945 году: а именно, что экономическое восстановле¬
ние Европы немыслимо-де без экономического восстанов¬
ления Германии.
В правительственном заявлении, с которым Аденауэр
выступил в бундестаге после подписания Петерсберг-
ских соглашений (22 ноября 1949 года), признававших
суверенитет Федеративной Республики Германии *, он
сказал: «Наш народ, силы которого сломлены, может
1 Петерсбергские соглашения не только не предоставили За¬
падной Германии суверенитет, но помогли привязать Западную
Германию к колеснице военных союзов, форсировали ремилитари¬
зацию ФРГ. В соглашении, в частности, указывалось: «Западная
Германия должна стать участником всех международных (запад¬
ных) организаций, войти в качестве присоединившейся державы
в состав Европейского совета, а также заключить двустороннее
соглашение с США об участии в плане Маршалла». Федеральное
правительство обязалось присоединиться к Рурскому статуту. Через
десять дней после подписания Петерсбергских соглашений Аденауэр,
выступая в Кенингсвинтере (английская зона оккупации), откро¬
венно высказал подлинный смысл Петерсбергских решений: «Нем¬
цы [западные немцы] должны быть представлены в европейских
вооруженных силах на таких же основаниях и с такими же пра¬
вами, какими будут располагать другие европейские нации». Пе-
терсбёргские соглашения проложили путь к ремилитаризации За¬
падной Германии, открыли «зеленую улицу» боннским реванши¬
стам и милитаристам. В этом было их назначение.— Прим. ред.
74
подняться только при условии основанного на доверии
сотрудничества с западными союзниками. В этом бу¬
дущее и спасение Германии, и в этом же будущее и спа¬
сение Западной Европы, ибо она не сможет спасти себя
без Германии...» Этот свой излюбленный тезис он не
устанет потом повторять при каждом случае.
Но такая заинтересованность Аденауэра в экономи¬
ческом сотрудничёстве с западными державами выте¬
кала, во-первых, из того, что он хотел . избавиться от
экономических репрессий союзников — демонтажа воен¬
ных заводов, декартелизации и пр., которые наносили
прямой удар германской тяжелой промышленности, а
кроме того, он знал, что от экономических отношений
зависят и политические отношения. Сотрудничество в
экономической области должно было, по его расчетам,
обеспечить для Западной Германии заключение поли¬
тического союза с державами Атлантического пакта.
Именно с этим двойным расчетом связано происхож¬
дение различных «европейских сообществ», начиная с
«плана Шумана». Западногерманская пресса впослед¬
ствии напоминала^ что еще во время первого визита в
Бонн американского государственного секретаря Ачесо-
на, в ноябре 1949 года — через несколько недель после
образования первого правительства ФРГ, канцлер Аде¬
науэр вручил ему «детальный план» организации за¬
падноевропейской промышленности, включая производ¬
ство и сбыт. Этот план, автором которого, по сведениям
тех же западногерманских газет, был сам Аденауэр,
должен был явиться ответом на предложения, которые
представил незадолго перед тем верховный комиссар
Соединенных Штатов в Германии Макклой по вопросу
о демонтаже германских предприятий; но вместе с тем
в нем прямо ставилась «реальная проблема Европы» и
указывалось, какие средства надо использовать «для
создания европейского сообщества, в котором участво¬
вала бы также и Западная Германия»1.
Семидесятилетний старик, который «может ждать»
Нужно сказать/ однако, что Аденауэру было очень
легко вести свою игру, поскольку его политика совпа-
1 Ап о пут е, ор. ей., 5. 126.
75
дала с политикой Вашингтона; это полностью признава¬
ли даже его 'поклонники *. Да он и сам охотно это под¬
черкивал, как это было, например, когда он заявил о
своем, полном согласии с Макклоем, который 4 апреля
1949 года провозгласил в Лондоне, что «европейские
проблемы неотделимы от германской проблемы»; имен¬
но этот тезис и лег, как мы знаем, в основу всей поли¬
тики Соединенных Штатов Америки в отношении
Германии.
И если семидесятилетний Аденауэр призывал к тер¬
пению (он называл его «лучшим оружием для побеж¬
денных»), если он мог заявлять: «Я очень терпеливый
человек, я умею ждать»2, то только потому, что он был
уверен в том, что ему не придется ждать долго, чтобы
достигнуть своих ближайших целей, не придется имен¬
но потому, что эти цели были тождественны целям аме¬
риканской политики. Он знал, что может в силу этого
рассчитывать на Соединенные Штаты, что они окажут
«более сильное давление» на Европу, с тем чтобы та
«осознала, что является для нее делом чести», по вы¬
ражению самого Аденауэра3, то есть, другими словами,
заставят ее объединиться.
Наконец, еще одним основанием для оптимизма Аде¬
науэра были все ухудшавшиеся отношения западных
держав с Советским Союзом. В своем первом интервью
для американской прессы он, между прочим, сказал, что
«с осени 1949 года ситуация в Европе и во всем мире
осложнилась». А это, по убеждению Аденауэра, могло
лишь благоприятствовать его политическим расчетам.
Он говорил еще так: «Мы, западные немцы, находясь в
зоне напряженности между Востоком и Западом, интуи¬
тивно чувствуем, какие события должны наступить и
что в таком случае нам надо будет делать. Я предвижу,
что еще до конца осени будет вынесено решение об уре¬
гулировании германского вопроса в рамках европейской
проблемы»4, — то есть решение в пользу «европейской
интеграции» и в интересах его собственной политики. Он
говорил это в 1949 году.
1 Апопуше, ор. сК., 5. 120.
2 Там же, стр. 116.
3 К- 6’Н а г с о и г 1, ор. сЦ., р. 63.
4 Апопуше, ор. сИ., 5. 136, 137.
76
Миф «третьей силы»
Самое парадоксальное то, что этот человек, — «луч¬
ший американец в Европе», как называли Аденауэра
его политические противники,— не видевший для Запад¬
ной Европы иного спасения, кроме как поступить под
опеку Соединенных Штатов, и считавший, что Соединен¬
ные Штаты должны поставить своей «главной задачей»
«превратить Западную Европу в фактор силы» *, выстав¬
лял себя также в роли апостола «общеевропейской по¬
литики», направленной к тому, чтобы сделать Западную
Европу «третьей силой», стоящей между двумя гиганта¬
ми: Соединенными Штатами и Советским Союзом,—
что, по его мнению, и было бы лучшей гарантией
мира!
Тезис Аденауэра — в том виде, как он изложил его
в бундестаге, когда выступал в поддержку «плана Шу¬
мана»,— сводился к следующему: между двумя величай¬
шими державами — Соединенными Штатами и Совет¬
ским Союзом — существуют идеологические и полити¬
ческие расхождения, они ведут между собой «холодную
войну», могущую превратиться в «войну горячую». По¬
этому надо постараться сделать так, чтобы объединен¬
ная Европа стала «третьей силой», хоть и не такой, могу¬
щественной, как упомянутые две великие державы, но
тем не менее способной и в политическом, и в эконо¬
мическом плане употребить в случае обострения на¬
пряженности свой вес и влияние для сохранения мира.
(Этот же тезис, кстати, выдвигался и для защиты про¬
ектов Общего рынка й Евратома.)
Итак, «целью общеевропейской политики» якобы
должно быть создание «лагеря мира», само существова¬
ние которого обеспечило бы «прочный мир для всех на¬
родов» 2.
Совершеннейшая нелепость этих тезисов, предназна¬
ченных для того, чтобы убедить французов принять
проекты различных «европейских сообществ», тем ярче
бросается в глаза, что идея «третьей силы», так же как
и все проекты '«европейских сообществ», была вы¬
двинута и всячески 'Пропагандировалась Вашингтоном
1 Апопуше, ор. ей., 5. 136.
2 Там же, стр. 147—148.
77
и что, с другой стороны, эта «третья сила», как ее стара¬
лись изобразить, должна была якобы играть роль «стра¬
жа мира» одновременно и против Советского Союза и
против Соединенных Штатов!
Слуга американской политики
Претензия Аденауэра, будто он сможет держать
«Европу» на равной дистанции между Вашингтоном и
Москвой, выглядит особенно комичной в свете того
факта, что его собственная политика всегда была привя¬
зана к политике Соединенных Штатов и что, с другой
стороны, вся политика «европейской интеграции» — в
пользу Западной Германии в основном — как базы для
«объединения Европы» была целиком американским
изобретением; именно Соединенные Штаты с первого
дня после окончания войны принялись сколачивать это
«единство», потратив на это дело миллиарды долла¬
ров.
«Американская политика,— говорил Джон Фостер
Даллес 1 сентября 1954 года1, — с 1946 года основы¬
вается на предположении, что Западная Европа, в кон¬
це концов, достигнет единства, которое предохранит ее
от войны между входящими в ее состав государствами
и которое сделает ее способной обороняться против аг¬
рессии извне».
Верховный комиссар Соединенных Штатов в Герма¬
нии Макклой, комментируя в заявлении по радио реше¬
ния нью-йоркской конференции трех западных держав
по вопросу о ремилитаризации Западной Германии
(сентябрь 1950 года), в свою очередь сказал: «Эти ре¬
шения являются последним шагом в направлении к
той цели, для достижения которой мы неустанно труди¬
лись начиная с 1945 года».
Такой же вывод вытекает из книги генерала Клея2,
в которой этот бывший американский военный губерна¬
тор в Германии старается объяснить, как и почему Со¬
единенные Штаты на другой день после победы союзни-
1 Под видом официальных американских комментариев на от¬
клонение французским Национальным собранием проекта Евро¬
пейского оборонительного сообщества.
2 Ъ и с 1 и в С I а у. ор. сИ.
78
ков принялись возрождать экономическое и политиче¬
ское могущество побежденной Германии.
Иначе говоря, Западная Германия первая извлекла
выгоду из европейской политики Соединенных Штатов,
поставивших своей главной задачей — лишь только за¬
кончилась война — Экономически восстановить и пере¬
вооружить Западную Германию, с тем чтобы она заняла
в рамках «объединенной Европы», которую Вашингтон
наметил создать, главенствующее положение как «фак¬
тор силы» этой Европы перед лицом Советского Союза.
Именно этой политике, которую ой сделал своей собст¬
венной политикой, и стал служить Аденауэр под маской
поборника «европейской идец».
II. АДЕНАУЭР И РЕМИЛИТАРИЗАЦИЯ ЗАПАДНОЙ
ГЕРМАНИИ
Вхождение Федеративной Республики Германии в ев¬
ропейское сообщество, будучи «руководящей идеей» по¬
литики Аденауэра и политики Соединенных Штатов, яв¬
лялось, однако; лишь'одним из элементов той и другой,
так как главной целью, которой задавались они обе, бы¬
ло восстановление сильной Германии. Если экономиче¬
ское сотрудничество Федеративной Республики Германии
с западными державами должно было привести к за¬
ключению между ними политического союза, то есть к
принятию ФРГ в европейское сообщество и в конечном
счете в Атлантический блок, то в качестве конечного ре¬
зультата, который должен был увенчать всю «операцию»,
намечалась ремилитаризация западногерманского госу¬
дарства как «интегральной» части Западной Европы и
союзника западных держав.
Таков был логический конец политики восстановления
Германии, которая проводилась западными державами
по указке и под нажимом Соединенных Штатов, а самым
ревностным сторонником, самым точным исполнителем
которой в Германии был канцлер Аденауэр. Германское
государство, которое хотели создать, должно было быть
сильным в военном отношении, ибо только тогда оно
смогло бы выполнять роль, для которой его предназ¬
начали.
79
«Чтобы стала сильной Европа»
Политика «европейской интеграции» открывала, сле¬
довательно, путь к ремилитаризации Германии и в то же
время служила оправданием этой ремилитаризации. Ибо
в условиях, когда было намечено ее осуществить,— на
другой день после кровопролитнейшей из войн, когда
германский милитаризм был осужден и проклят всем
человечеством,— не так-то легко было приступить к ме¬
роприятию, столь явно шедшему вразрез со стремлени¬
ями простых людей в странах Запада.
Вооружить Федеративную Республику Германии мож-.
но было лишь в рамках политики ее сотрудничества и
союза с западными державами. Ход рассуждений был
очень простой: поскольку западногерманское государство
будет союзником Западной Европы, оно должно будет
участвовать также и в обороне этой последней. Именно
так и сформулировал это требование Аденауэр в своем
заявлении, которое он сделал 8 декабря 1948 года на
конференции ХДС в Дюссельдорфе и которое он повто¬
рял потом на все лады при каждом случае. «Если,— го¬
ворил он,— мы создадим Европу, в которой Германия
будет пользоваться такими же правами, что и другие
страны, то одновременно она должна будет нести и та¬
кие же обязанности, включая оборону» 1.
Выходило, что «европейская интеграция» как «выс¬
шая цель» политики, направленной к миру и безопасно¬
сти в Европе, требует в качестве условия ее осуществле¬
ния ремилитаризации Германии1 Другими словами, Гер¬
манию хотели снова вооружить для того, «чтобы была
сильной Европа»!
«Ради того, чтобы европейское единство стало реаль¬
ностью», «можно согласиться предоставить Германии пра¬
во набирать солдат»,— таков был еще один довод, сфор¬
мулированный Аденауэром 2. Ту же мысль мы находим
в его речи, в которой он информировал бундестаг насчет
«плана Плевена», то есть плана создания «европейской
армии». Аденауэр рассматривал этот план как «важный
вклад в дело европейской интеграции». «Создание евро¬
пейской армии,— сказал он,— будет, по нашему мнению,
1 Раи1 ^еутаг, ор. с11., р. 211.
2 Там же, стр. 213.
80
решающим этапом на пути, который должен привести
нас к конечной цели — интеграции Европы»1. Так что
когда этот «великий поборник европейской идеи» про¬
возглашал (в январе 1950 года): «Европа — превыше все¬
го» и «Создание сильной Европы — это важнейший во¬
прос для всех европейцев»,—он это делал потому, что
не мыслил себе эту .«Европу» без германских солдат.
и
Единственный случай
По мнению всякого противника ремилитаризации,
разгром Третьего рейха должен был принести по край¬
ней мере ту пользу германскому народу, что он избавил
бы его от военной касты. Эта цель как раз и была бы до¬
стигнута благодаря уничтожению армии — первому усло¬
вию, к соблюдению которого победители обязали Гер¬
манию и которое было также оговорено в специальной
статье конституции нового западногерманского государ¬
ства. По словам Веймара, «все [в Германии] радовались
тому, что не будет больше германской армии». И, утвер¬
ждает этот автор, Аденауэр был якобы «первым», кто
этому радовался2.
Эти общие для немцев настроения выразил президент
Федеративной Республики профессор Теодор Хейс в сво¬
ем заявлении 8 декабря 1949 года агентству Ассошиэй-
тед Пресс, которое было опубликовано в газете «Нейе
цейтунг», органе американских оккупационных властей
в Германии. Хейс сказал: «Я категорически против ре¬
милитаризации Германии, под чье бы командование она
ни была поставлена... Даже если западные союзники
предложат нам создать германскую армию, я не согла¬
шусь. Наша конституция запрещает обязательную воен¬
ную службу. Каждый немец имеет право отказаться слу¬
жить в такой армии»3.
Столь глубокая неприязнь к армии объяснялась тем,
что преобладающее большинство немцев боялось возвра¬
щения к власти в их стране в случае ее ремилитаризации
1 Цит. по К. 4’Н а г с о и г I, ор. сК., р. 72.
2 Р а и 1 Ш е у ш а г, ор. сК., р. 207.
3 Не мешает напомнить, что Теодор Хейс вместе с другими
депутатами демократической партии на заседании рейхстага в
театре «Кроль» в Берлине проголосовал за предоставление Гитлеру
чрезвычайных полномочий.— Прим. ред.
81
6 Э. Дзелепи
тех же самых сил, которые в прошлом уже причинили,
столько зла германскому народу, как и другим европей¬
ским народам. Сам Аденауэр был якобы убежден в том,
что если внутренней и внешней политикой Германии бу¬
дет политика примирения, то это приведет к восстановле¬
нию равновесия и обезвредит тех, кто еще мог «мечтать
об армии». Это означало, что только уничтожение ар¬
мии могло помешать германским милитаристам снова
сделаться «государством в государстве» и вырасти в уг¬
розу для соседей Германии.
Легенда и действительность
Биографы, или апологеты, канцлера Аденауэра
тщатся доказать нам, будто последний «изменил» свои
взгляды на ремилитаризацию Германии под влиянием
событий, которые в конечном счете «заставили» его со¬
гласиться с необходимостью ремилитаризации. Что яко¬
бы впервые побудило «антимилитариста» Аденауэра
пересмотреть этот вопрос, — это начало войны в Корее
(июнь 1950 года).
Однако факты опровергают эту версию.
Аденауэр принадлежал к тем, кто «мечтал об армии»
еще задолго до того, как вспыхнула война в Корее.
А если он и делал вид, что является противником реми¬
литаризации Германии, то лишь по «тактическим сообра¬
жениям»: он хотел подождать, когда его начнут просить
об этом, зная, что Вашингтон и Лондон заинтересованы
в вооружении Германии; он хотел также ввести в заблу¬
ждение общественное мнение в Германии и западных
странах, которое не хотело слышать о ремилитаризации
Германии. В тот период, говорит нам доверительное ли¬
цо Аденауэра — его официальный биограф, «демилита¬
ризация Федеративной Республики была необходима для
того, чтобы добиться постепенной отмены оккупационного
статута» 1. Ведь невооруженная Германия ни для кого не
представляла бы угрозы...
До того как появился предлог — война в Корее,—
находили и другие предлоги, которыми пользовались при
каждом случае: вопили, к примеру, об «угрозе», навис¬
шей над Западной Германией в лице «народной полиции»
1 Р а и 1 Ш е у ш а г, ор. ей., р. 207.
82
Восточной Германии, которую изображали как мощную
военную машину. Говорили, что это будто бы самая на¬
стоящая армия, насчитывающая более 200 тысяч человек.
Отметим, что «корейский предлог» — как и все другие,
в том числе и «холодная война», — авторитетно опроверг¬
нут самим Западом в официальном коммюнике, которое
было опубликованб после закрытия Вашингтонского со¬
вещания трех держав, занимавшегося в июле 1953 года
вопросом о «европейской армии». «Создание Европей¬
ского оборонительного сообщества, — читаем мы в этом
документе, — должно рассматриваться как вопрос, не
стоящий в связи с международной напряженностью».
Характерное совпадение
Позиция Аденауэра по вопросу о ремилитаризации
Германии определилась задолго до его прихода к вла¬
сти— тогда, когда он еще только надеялся захватить
власть когда-нибудь. «Большая политика», о которой он
мечтал, основывалась на возрождении военной силы Гер¬
мании во всем ее могуществе.
И в этом вопросе его планы также в точности совпа¬
дали с планами англо-американцев. Ибо США и Англия
тоже ставили ремилитаризацию в основу своей политики
восстановления Германии. Западногерманское государ¬
ство, которое они хотели создать, должно быть также —
и прежде всего — вооружено. Только вооруженная Гер¬
мания могла интересовать инициаторов создания этой
широкой европейской организации, фундамент которой
был заложен в 1947 году планом Маршалла и которая
двумя годами позже, когда был заключен Атлантический
пакт, получила свое оформление как политическая и
военная организация.
В этом смысле уже участие западных оккупационных
зон Германии в плане Маршалла неизбежно должно
было повлечь за собой ремилитаризацию будущего за¬
падногерманского государства. Однажды войдя в круг
европейской политики Соединенных Штатов, которая,
начавшись с «экономической помощи», должна была при¬
вести через политическую «интеграцию» западноевропей¬
ских стран к образованию военного союза между ними,
Федеративная Республика Германии должна была пойти
одним путем с этими странами.
83
6*
Несомненно, что в момент заключения Атлантиче¬
ского пакта и во время предшествовавших этому пере->
говоров вопрос о ремилитаризации Германии еще не ста¬
вился, по крайней мере в открытой форме. Но уже с
этого момента о ремилитаризации Германии стали думать
как о деле ближайшего времени, поскольку предусмотре¬
но было участие будущего западногерманского государ¬
ства в Атлантическом блоке.
Соединенные Штаты подписали договор о Североат¬
лантическом союзе прежде всего для того, чтобы распо¬
лагать на месте солдатами. Как писала газета «Нью-
Йорк тайме», США намеревались «купить солдат на свои
доллары». А лучшими солдатами в их глазах были нем¬
цы. Интересно также отметить, что уже в этот период
ремилитаризацию Германии намечали осуществить под
камуфляжем «европейской армии».
Вот что говорил на этот счет несколькими годами
позже Джон Фостер Даллес, занявший тогда пост аме¬
риканского государственного секретаря: «Планы обеспе¬
чения американской безопасности основываются на ги¬
потезе, что Организация Североатлантического пакта, не
включающая Германию, будет усилена Европейским
оборонительным сообществом, которое будет включать
вооруженные силы Германии». Даллес прибавил, что на¬
мечаемое Европейское оборонительное сообщество будет
являться «ядром Атлантического союза».
Наглядным подтверждением этой же политики явля¬
лись те меры политического и военного характера, ко¬
торые американские и английские оккупационные власти
проводили соответственно в своих зонах с первого дня
по окончании войны и которые заключались в создании
первых германских военных частей, замаскированных под
«промышленную полицию», «трудовую службу», «служ¬
бу охраны» и т. п. организации, носившие скрытый воен¬
ный характер и потом, через несколько лет, целиком во¬
шедшие в состав новой германской армии, воссозданной
в силу Парижских соглашений.
Первые шаги
В декабре 1948 года, когда Аденауэр был всего лишь
председателем боннского Парламентского совета, он
предложил генералу фон Мантейфелю, который был —
84
уже тогда! — его военным советником, составить мемо¬
рандум о сравнительной мощи имеющихся в наличии во
всем мире вооруженных сил, из которого неизбежно вы¬
текала бы «фатальная неизбежность» ремилитаризации
Германии1.
В тот момент оккупационный статут освобождал Гер¬
манию от необходимости иметь свою армию, так как обо¬
рона ее территории лежала на обязанности оккупацион¬
ных войск союзников. С точки зрения немцев, такое
положение было, можно сказать, идеальным, ибо благо¬
даря этому страна 'была свободна от бремени военных
расходов и могла использовать все свои экономические
и финансовые ресурсы на промышленное восстановление.
(В этом и был весь секрет «германского экономического
чуда».) Но Аденауэр воспользовался создавшейся ситуа¬
цией, чтобы начать шантажировать союзников разгово¬
рами о «германской безопасности», которая якобы ока¬
залась Под угрозой.
Третьего апреля 1949 года, то есть также еще до сво¬
его прихода к власти, Аденауэр заявил в своей речи на
заседании Экономического совета ХДС в Мюнхене: «Дер¬
жавы, разоружившие Германию, должны вместе с тем
гарантировать ее безопасность»2. В другом заявлении,
7 апреля, он упрекал руководителей США в том, что они
в своих речах по вопросу об обороне Европы проходят
мимо 45 миллионов немцев Западной Германии. И он
повторил, что поскольку союзники лишили Германию
собственной армии, они должны сами обеспечить ее обо¬
рону3.
Само собой разумеется, что этот «американский став¬
ленник» был абсолютно уверен в том, что его заокеан¬
ские друзья и покровители не обидятся на него за такие
речи. Идея ремилитаризации Германии зрела в Вашинг¬
тоне давно, и между строк сообщений, которые поступали
из Соединенных Штатов, из заявлений американских по¬
литических деятелей уже можно было видеть, для какой
1 По заявлению канцлера Аденауэра иностранным корреспон¬
дентам в Бонне 25 февраля 1952 года («Монд», 26 февраля
1952 года): Как сообщала боннская газета «Боннер генераль ан-
цейгер», Аденауэр будто бы обратился с предложением составить
такой меморандум не к Мантейфелю, а к генералу Шпейделю.
2 Ассошиэйтед Пресс, 3 апреля 1949 года.
* Франс Пресс, 8 апреля 1949 года
85
роли предназначали там создаваемое западногерманское
государство: это была роль ударной военной силы.
Если вернуться теперь к Аденауэру, то одним из его
первых шагов на посту канцлера было создание при бонн¬
ском правительстве группы бывших генералов гитлеров¬
ского вермахта — как ядра будущего военного министер¬
ства, учредить которое в тот момент еще запрещал ок¬
купационный статут, — под руководством генерала
фон Шверина и с задачей «подготовить германские кон¬
тингенты для будущей европейской армии»
«Официальное начало»
Ремилитаризация Германии впервые стала предметом
официальных германо-американских переговоров, как
только канцлер Аденауэр через несколько недель после
создания его правительства — задолго до начала войны
в Корее — установил первый контакт с государственным
секретарем Ачесоном во время его первого визита в Бонн
в ноябре 1949 года.
Министры иностранных дел трех западных держав —
Ачесон, Бевин, Шуман — тогда только что встретились
в Париже, чтобы наметить основы политики сотрудниче¬
ства этих держав с новым западногерманским государ¬
ством.
В официальном коммюнике, опубликованном после
этого совещания, 11 ноября, говорилось, что «три ми¬
нистра сочли целесообразным поддержать и поощрить
интеграцию германского народа в европейское сообщест¬
во». Только, говоря на этот раз об «интеграции» Феде¬
ративной Республики Германии, министры думали о ее
ремилитаризации. Это решение Парижского совещания
«трех» было расценено в Соединенных Штатах как «са¬
мое важное решение за весь послевоенный период», так
как оно «связывало Западную Германию с Западной Ев¬
ропой в экономическом, политическом, а может быть...
и в военном отношениях»2. Ибо если США «мечтали» об
«участии Германии в объединении Европы», то главным
образом по той причине, что в Вашингтоне существовала
«сильная тенденция» «усилить Германию под тем предло-
1 «Франкфуртер альгемейне цейтунг», 3 августа 1950 года.
2 «Крисчен сайенс монитор», 17 ноября 1949 года.
86
гом, что немцы особенно компетентны в делах Восточной
Европы и что они смогут возвратить миллионы ее насе¬
ления в лоно Запада» К
«Цель Парижского совещания,— писала 22 ноября
1949 года газета «Таймс»,— заключалась в том, чтобы
теснее связать Германию с ее соседями». И эта крупная
лондонская газета мечтательно добавляла: «Кто знает,
может быть, в дальнейшем все окажутся согласны с тем,
чтобы германские войска участвовали в обороне всего
сообщества».
«Таймс» высказывала предположение, что собравшие¬
ся в Лондоне военные советники министров иностранных
дел трех держав, «наверное, договорились о перевоору¬
жении Германии и даже о ее перевооружении в доволь¬
но близком будущем»2. То же самое подтверждала и
американская газета «Нью-Йорк геральд трибюн».
Как только Ачесон вернулся в Вашингтон, американ¬
ская пресса принялась открыто писать о ремилитариза¬
ции Германии, строя на этот счет всякие предположения.
Как отметил несколько недель спустя военный обозрева¬
тель «Нью-Йорк тайме» Хэнсон Болдуин, ремилитари¬
зация Германии стала, «несомненно, самой жгучей воен¬
но-политической проблемой 1949 года, хотя в нашем
мире никогда не ощущается недостатка в проблемах
такого рода»3.
III. ОТЕЦ НОВОГО ВЕРМАХТА
В Петерсбергских соглашениях (22 ноября 1949 го¬
да) было совершенно прямо и официально сказано:
«Федеральное правительство заявляет о своей твердой
решимости следить за осуществлением демилитаризации
территории Федеративной Республики и употребить все
имеющиеся в его распоряжении средства, для того что¬
бы не допустить возрождения каких бы то ни было во¬
оруженных сил».
Новый американский верховный комиссар в Герма¬
нии Макклой б февраля 1950 года точно так же заяв¬
лял: «Германия никогда больше не должна быть в со-
1 «Крисчен сайенс монитор», 7 ноября 1949 года.
2 «Таймс», 19 декабря 1949 года.
3 «Нью-Йорк тайме», 29 декабря 1949 года.
87
стоянии угрожать другим народам и международному
миру. Поэтому у Германии не будет ни армии, ни авиа¬
ции».
Наконец, 8 мая 1950 года верховные комиссары со¬
юзников в Германии издали специальный закон
«с целью предотвратить ремилитаризацию Германии».
Однако не следует удивляться тому, что люди, иг¬
равшие главную роль в деле ремилитаризации Герма¬
нии, произносили слова и фразы, противоречившие то¬
му, что они думали и делали; это была обыкновенная
маскировка. Все эти- слова и торжественные «обяза¬
тельства» показывают лишь, какую бездну лицемерия
западным союзникам пришлось употребить, для того
чтобы «протащить» такую столь неприемлемую и опас¬
ную для германского народа и его соседей меру, как ре¬
милитаризация боннской Германии.
Впрочем, все эти ложные клятвы свидетельствовали
также о том, что люди, которые готовились совершить
это преступление, прекрасно отдавали себе отчет, на
какое ужасное дело они идут.
Эти успокоительные заявления имели также целью
рассеять явную тревогу, которая охватила обществен¬
ные круги соседних с Германией стран, когда они с не¬
сомненностью убедились в существовании планов пере¬
вооружения Германии. А одновременно с этими заявле¬
ниями из Бонна шли все новые тревожные сообщения,
говорившие о том, что во вновь образованном западно-
германском государстве возрождается дух национализ¬
ма и поднимает голову неофашизм. В середине декабря
1949 года четыре члена комиссии по иностранным де¬
лам американской палаты представителей, возвратив¬
шись из поездки в Европу, заявили, что они были пора¬
жены, узнав, какие ультранационалистические чувства
питают лидеры Западной Германии и как много бывших
нацистов занимают там государственные должности1.
1 По официальным данным, опубликованным в бюллетене ве¬
домства печати и информации при правительстве ФРГ, в запад¬
ногерманском государственном аппарате занимают посты 181 204
бывших чиновника гитлеровского правительства и других органов
власти. В органах юстиции ФРГ занимают посты судей и проку¬
роров около 9 тысяч бывших нацистов. 450 из них были при Гит¬
лере членами трибуналов и специальных судов, посылавших на
сдерть антифашистов.— Прим. ред.
88
Все четыре американских конгрессмена высказались по
этой причине против ремилитаризации Германии в ка¬
кой бы то ни было форме и настойчиво рекомендовали
своей комиссии проследить за тем, чтобы никаких во¬
енных формирований в Германии не создавалось.
Аденауэр сбрасывает маску
Фактом остается то, что с первого дня существова¬
ния Федеративной Республики Германии ремилитариза¬
ция была записана в программу ее правительства в ка¬
честве первого пункта.
Третьего декабря 1949 года, спустя несколько дней
после того, как в Бонне побывал с визитом Ачесон, Аде¬
науэр в интервью, которое он дал корреспонденту одной
кливлендской газеты (США), заявил, что «в случае
крайней необходимости» он может набрать «германские
военные контингенты для включения их в европейскую
армию», открыто выступив, таким образом, с идеей
создания этой армии, вопрос о которой до тех пор не
ставился. Отметим здесь, что это заявление Аденауэра
было предварительно прочтено и одобрено американски¬
ми оккупационными властями *.
Этот «неожиданный» переход федерального канцле¬
ра на новую позицию произвел такое сильное впечатле¬
ние, что Аденауэр счел нужным сделать на другой день
новое заявление — боннскому корреспонденту «Таймс».
Как же он «поправил себя» в этом заявлении?
Во-первых, он снова поклялся в своем «антимилита¬
ризме». «Моя позиция,— сказал он,— ни в чем не изме¬
нилась. Мне хотелось бы раз и навсегда разъяснить,
что я в принципе против перевооружения Федеративной
Республики, а следовательно и против создания нового
вермахта. Мы уже слишком много выстрадали в двух
мировых войнах, и у нас слишком мало людей, чтобы
мы могли позволить себе взяться за выполнение тако¬
го плана».
«Однако,— продолжал он,— если союзники попросят
нас принять участие в обороне Европы, я, вместо созда¬
ния самостоятельного вермахта, предложил бы сформи-
1 Р а и 1 >У е у т а г, ор. сЦ., р. 209.
89
ровать германские воинские части для включения их а
состав европейских вооруженных сил». I
По существу это было косвенное, но вполне ясное
предложение западным державам осуществить ремили^
таризацию Западной Германии. В этом заявлении, как
отмечает Веймар, Аденауэр «давал категорический от¬
вет на вопрос, который ему еще не был даже задан»
Восьмого декабря 1949 года, выступая на конферен¬
ции ХДС в Дюссельдорфе, Аденауэр сказал: «Если ев-'
ропейская федерация попросит нас внести наш вклад в
оборону Европы, то в таком случае немцы могут при¬
нять в ней некоторое участие вместе с англичанами,
французами и другими нациями».
На другой день, на заседании в Кенигсвинтере, он
опять вернулся к этой теме, все так же развивая идею
«европейской армии». По-прежнему провозглашая себя
противником ремилитаризации Германии, он тем не ме-'
нее сказал, что предусматривает возможность участия
последней в «обороне Европы». Такую возможность, по
его словам, можно предвидеть только в случае, если
союзники 'будут настаивать на этом участии; но даже в
этом случае германские вооруженные силы могут быть
созданы лишь при условии, что они останутся составной
частью вооруженных сил объединенной Европы 2. По его
расчетам, такая постановка вопроса должна была слу¬
жить доказательством его «добросовестности»: он хочет
создания не «национальной» германской армии, а воору¬
женных контингентов, которые участвовали бы в «оборо¬
не Европы».
Спустя два дня заявление канцлера было воспро¬
изведено в бюллетене пресс-бюро федерального прави¬
тельства с таким пояснением: канцлер хотел-де выра¬
зить свое мнение, что Германия неразрывно связана с
Европой, что она чувствует себя органической ее частью
и что она не хочет «отказываться от своей доли ответ¬
ственности».
События, в общем, зашли уже настолько далеко, что
19 декабря 1949 года вопрос о ремилитаризации Гер¬
мании стал предметом обсуждения в бундестаге. Это
позволило Аденауэру вернуться к своей излюбленной
1 Раи1 АУеуглаг, ор. сИ:., р. 212.
2 Ассошиэйтед Пресс, 11 декабря 1949 года.
90
теме. «Даже если союзники,— заявил он в своем вы¬
ступлении,— категорически потребуют, чтобы немцы
внесли свой вклад в обеспечение европейской безопас¬
ности, то и тогда мы не согласимся сформировать гер¬
манскую армию. Единственное, на что мы, может быть,
пойдем,— это на включение германских военных кон¬
тингентов в состав европейской армии» Ч
С другой стороны, канцлер тогда же поставил во¬
прос о ремилитаризации Германии в политической пло¬
скости; именно ©то и придало полную ясность его по¬
зиции в этом вопросе. В своем заявлении в Кенигсвин-
тере он прямо предложил западным державам сделать
выбор между «германской опасностью» и «русской опас¬
ностью». «Западные союзники,— сказал он,— должны
решить для себя вопрос, что является самой большой
опасностью: русская опасность или же перспектива,
что германские контингенты будут включены в состав
европейской армии, предназначенной для обороны
Европы?»
Что касается правительства Западной Германии, то
оно в этом вопросе уже заняло совершенно ясную по¬
зицию. «Она [ФРГ] считает, что у нее есть лишь один
эвентуальный противник, которого она должна всяче¬
ски опасаться,— это Восток». Но «если Германия и вы¬
берет Запад, то только при условии, что Запад в свою
очередь выберет Германию» 2.
Требуя новой армии для Федеративной Республики
Германии, Аденауэр таким образом прямо указывал,
для какой цели она ему нужна.
Решающий шаг
Итак, следовательно, вопрос о ремилитаризации Гер¬
мании стоял на повестке дня с тех самых пор, как Феде¬
ративная Республика Германии только возникла, и ре¬
шался он параллельно с вопросом о «европейской инте¬
грации».
В начале мая 1950 года Европейский совет пригла¬
сил правительство ФРГ вступить в состав этой органи¬
зации. 9 мая Аденауэр собрал членов своего правитель-
1 Р аи1 ТУвушаг, ор. сН., р. 212.
2 Там же, стр. 211.
91
ства, чтобы принять решение по_этому вопросу. В тот
же день в Париже был объявлен проект создания Ев¬
ропейского объединения угля и стали, или так называе¬
мый «план Шумана». 11 мая в Лондоне открылась кон¬
ференция ;министров иностранных дел Соединенных Шта¬
тов, Англии и Франции для обсуждения, в частности,
и германской проблемы. В своем заявлении о Германии,
опубликованном по окончании переговоров, три минист¬
ра подтвердили свою «решимость продолжать выполне¬
ние плана», намеченного их предыдущими соглашения¬
ми и заключающегося в том, чтобы «постепенно вновь
включить Германию в сообщество свободных народов
Европы».
В действительности «гвоздем» конференции трех
держав в мае 1950 года было принятие «плана Шумана»,
который был представлен ей тотчас же после того, как
он был объявлен в Париже, и который был логическим
продолжением политики, включавшей в качестве своего
главного элемента ремилитаризацию Федеративной Рес¬
публики Германии.
Ведь для возрождения германской военной машины
недостаточно было восстановить германскую армию; на¬
до было воссоздать также военный потенциал герман¬
ской промышленности. В этом и заключалась цель
угольно-стального пула, который решено было создать
в первую очередь, до создания нового вермахта. В мар¬
те 1950 года выплавка стали в Руре превысила миллион
тонн; это означало, что в год рурская промышленность
давала 12 с лишним миллионов тонн, то есть больше
цифры в 11,1 миллиона тонн, какая была установлена
последним англо-франко-американским соглашением
1949 года.
На пресс-конференции вечером 9 мая Аденауэр тщет¬
но старался представить дело так, будто любопытное
совпадение этих трех событий произошло чисто случай¬
но; он утверждал даже, что был-де «захвачен врасплох»
французской инициативой, предпринятой «без всяких
предварительных переговоров» с правительством ФРГ!
На самом деле «план Шумана» удовлетворял именно
его пожеланиям, он полностью отвечал как его общим
планам, так и планам ремилитаризации. Все это было
тесно связано между собой. «Объединенная экономика,
так же как и европейская армия, не может существо-
92
вать, если не будет также создан общий политический
механизм для контроля над ними» *.
Действительно, в «плане Шумана» нашла отражение
та самая основная идея политики Аденауэра, которую
тот не уставал повторять и развивать с первого дня по¬
сле окончания врйны, а именно, что экономическое со¬
трудничество между боннской Германией и западными
державами — это фактор, который определяет собой и
их политические взаимоотношения, и что, исходя из
этого, экономический союз, как база политического со¬
юза, влечет за собой и делает возможной ремилитари¬
зацию Германии.
К тому же это была фактически старая германская
идея, идея, которую пытались использовать еще герман¬
ские делегаты на Версальской конференции, когда они
пустили в ход «антисоветскую карту», чтобы, сыграв
на ней, дать Германии возможность уйти от последствий
своего поражения в первой мировой войне. «План Шу¬
мана» был как две капли воды похож на «план Рехбер-
га» (по имени крупного германского промышленника
Арнольда Рехбер^а), предусматривавший заключение
«франко-германского союза» на базе картеля, который
объединил бы тяжелую промышленность обеих стран
при участии Бельгии и Люксембурга.
Шито белыми нитками...
Война в Корее дала Аденауэру новый предлог, чтобы
шантажировать западные державы пресловутой «угро¬
зой» безопасности Германии, делая вид, будто он хочет
ремилитаризации потому, что опасается «худшего».
Он высказал свои «опасения» в первую очередь бонн¬
ским корреспондентам американских газет. Угроза, по
его словам, нависла огромная, и она час от часу стано¬
вится ближе. А говорил это Аденауэр для того, чтобы
сделать следующий вывод: Соединенные Штаты долж¬
ны послать в Западную Германию новые дивизии, а
вместе с тем должен быть «немедленно решен» вопрос
об участии ФРГ в обороне западного «фронта»2.
‘Раи! V/ е у ш а г, ор. ей., р. 222—223.
2 К. ё’Нагсоиг!, ор. ей., р. 69; «Нью-Йорк тайме», 18 авгу¬
ста 1950 года.
93
Но тут все было шито белыми нитками. Характери¬
зуя положение вещей, Аденауэр явно все преувеличи¬
вал *. Но если бы даже «угроза советской агрессии» и
существовала, то отвратить ее могла бы уж, конечно,
не ремилитаризация Западной Германии. Последняя,
наоборот, и об этом прямо говорили Аденауэру его про¬
тивники, только усилила и приблизила бы эту «угрозу».
Если бы русские имели агрессивные намерения, они, ко¬
нечно, совершили бы нападение, не дожидаясь, пока
Западная Германия вооружится. С другой стороны, ес¬
ли бы даже было решено осуществить ремилитаризацию
Германии в срочном порядке, это не могло бы сказать¬
ся на положении тотчас же. Позже, 29 августа 1950 года,
Аденауэр нанес визит верховным комиссарам союзников,
чтобы выразить им те же самые «опасения».
На вопрос французского верховного комиссара, как
Аденауэр представляет себе возможность ремилитариза¬
ции Германии, он ответил, что «после разгрома вермах¬
та» военная служба стала в Германии «не в почете»
и что он лично очень хотел бы, чтобы Германия могла
«обойтись без перевооружения», так как «горячо жела¬
ет избавить германский народ от этого бремени».
Но американскому верховному комиссару Макклою,
который сразу после этого спросил Аденауэра, что тот
думает о предложении Черчилля Страсбургской консуль¬
тативной ассамблее по вопросу о ремилитаризации
Германии, он ответил: «Я целиком с ним согласен. Я го¬
тов мобилизовать германские контингенты»2.
В меморандуме, который Аденауэр вручил по этому
случаю Макклою, он просил увеличить численность со¬
юзных войск в Германии и «разрешить (боннскому пра¬
вительству) в - целях обеспечения безопасности терри¬
тории ФРГ создать свои вооруженные силы, подобные
народной полиции Восточной. Германии, численностью в
150 тысяч человек». Аденауэр попросил Макклоя пере¬
дать этот документ министрам иностранных дел трех
западных держав, которые должны были собраться
12 сентября в Нью-Йорке для обсуждения вопроса о ре¬
милитаризации Западной Германии, «с тем чтобы он мог
послужить предметом» их рассмотрения.
‘Раи! АУеушаг, ор. сИ., р. 234.
2 Там же.'
94
Эта конференция имела важное значение, ибо имен¬
но на ней и был решен вопрос о ремилитаризации За¬
падной Германии, хотя окончательное и официальное
решение на этот счет принял Совет Атлантического пак¬
та, собравшийся также в Нью-Йорке сразу после конфе¬
ренции трех министров — 22 сентября; так было сдела¬
но для того, чтобы придать больше веса этому акту и
собрать под ним подписи всех стран — членов Атлан¬
тического пакта; кроме того, учитывалось, что в даль¬
нейшем Западная Германия станет тоже участницей
этого пакта.
В заключительном коммюнике этой сессии Совета
Атлантического блока было лишь туманно сказано, что
Германии «должна быть предоставлена возможность
внести свой вклад в дело обороны Европы».
«Важнейший аспект» одной политики
Аденауэр был «очень доволен» этим, как он подчерк¬
нул, «важнейшим аспектом» нью-йоркских перегово¬
ров И это понятно. Главная цель его политики была
достигнута: Германия снова будет иметь армию. Отныне
вопрос стоял только о выборе путей ремилитаризации
ФРГ. 24 октября 1950 года родился «план Плевена»,
предусматривавший создание «европейской армии».
Но боннское правительство сразу дало ход нью-йорк¬
ским решениям и приступило к первым военным меро¬
приятиям, не дожидаясь появления этого плана. Уже
в начале октября 1950 года генералы бывшего вермах¬
та снова были призваны на службу; принялись за рабо¬
ту военные органы по набору кадров в германские во¬
енные части; военной промышленности были переданы
военные заказы2.
Группа представителей германской протестантской
церкви обратилась тогда к канцлеру Аденауэру с от¬
крытым письмом, в котором решительно осуждала все
эти меры, проведенные после «длившейся несколько ме¬
сяцев подготовки... без всякого ведома германского на¬
рода»; эти церковные деятели далее подчеркивали, что
‘Раи! !Уеушаг, ор. сЦ., р. 239.
2 О всех этих фактах подробно говорилось в письме пастора
Нимеллера канцлеру Аденауэру от 4 октября 1950 года.
95
«такой образ действий создает для германского народа
опасность, что политические руководители и генералы
вермахта когда-нибудь снова погонят его на войну».
Окончательное отклонение проекта договора о созда¬
нии «европейской армии» французским Национальным
собранием было большим разочарованием для Аденау¬
эра, который воспринял это как большую личную не¬
удачу. Ибо «план Плевена», выражавший фактически
ту самую идею «европейской армии», которую Адена¬
уэр одним из первых предложил в 1949 году, хотя и был
сначала составлен в неприемлемой для правительства
ФРГ форме, впоследствии подвергся, в ходе длительных
и трудных переговоров, стольким изменениям, что стал
в конце концов полностью удовлетворять Аденауэра.
Но очень скоро канцлер взял реванш за это пораже¬
ние: мы имеем в виду подписание Парижских соглаше¬
ний, санкционировавших ремилитаризацию Федера¬
тивной Республики Германии. И хотя в этих соглаше¬
ниях для боннского правительства устанавливались
всякого рода ограничения, а принцип «равноправия»,
который Аденауэр всегда выдвигал в качестве условия
зте яиа поп для любого соглашения о ремилитариза¬
ции, в них отнюдь не был соблюден, это не помешало
Аденауэру сразу же принять их и всячески приветст¬
вовать как большую победу Западной Германии.
Главным, .по его мнению, был самый факт, что у За¬
падной Германии вновь будет своя армия. Все осталь¬
ное не имело значения. Эта армия — под каким бы
видом или названием она ни возникла — будет настоя¬
щей армией, такой, о которой он всегда мечтал, армией,
как можно более сильной, учитывая роль, какую она
будет призвана играть в «обороне Европы».
В этом последнем пункте Аденауэр с самого начала
не допускал никаких экивоков. Фронт «европейской обо¬
роны» должен быть достаточно'сильным, чтобы «сде¬
лать невозможной любую русскую агрессию». А участие
ФРГ в обороне этого «фронта» даст «единственный
шанс избежать войны» *; другими словами, это означа¬
ло, что блок западных держав будет достаточно силь¬
ным лишь тогда, когда будет создана сильная герман¬
ская армия.
1 А попу те, ор. сИ., 3. 156.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
I. «ЖЕЛЕЗНЫЙ КАНЦЛЕР»
Если верить Аденауэру, он хотел вооружить Феде¬
ративную Республику Германии единственно для того,
чтобы она могла внести свой «вклад» в «оборону Запа¬
да» и в дело сохранения мира. С этой же мыслью и за¬
падные державы раскрыли свои объятия перед Запад¬
ной Германией и позволили ей вооружиться.
В действительности для Аденауэра ремилитариза¬
ция Федеративной Республики Германии была лишь
одним из важнейших составных элементов его собствен¬
ной политики силы, являвшейся логическим продолже¬
нием его ревизионистской политики. «Оборона Европы»,
в которую ему так якобы хотелось внести «западногер¬
манский вклад», на самом деле была просто предлогом
для того, чтобы получить оружие.
Не «недоразумение», а продуманная политика
Итак, политика ремилитаризации Западной Герма¬
нии была основана якобы на «недоразумении», которое
весьма характерно вообще для всей политики западных
держав. В то время как государства Атлантического
блока хотели предоставить ФРГ оружие для того, чтобы
она могла «внести вклад» <в оборону Запада,— принимая,
конечно, ее заявления и ее намерения за искренние, —
для Аденауэра это оружие было лишь необходимым
средством для проведения в жизнь своей реваншист¬
ской политики. И он даже счел нужным с самого начала
уточнить, что находит бессмысленными все разговоры
западных держав о якобы оборонительном характере
германских вооружений.
7 Э. Дзелепи
97
Во время обмена нотами по германскому вопросу
между западными державами и СССР в марте 1952 го¬
да три западных правительства еще раз указали на яко¬
бы «чисто оборонительный» характер планов создания
Европейского оборонительного сообщества. Но это вы-
' звало немедленную реплику со стороны боннского канц¬
лера. В докладе, который Аденауэр представил комис¬
сии по иностранным делам бундестага о результатах
своих только что закончившихся парижских перегово¬
ров, он заявил, что это место в ноте трех западных
держав вообще-де не имеет отношения к Европейскому
оборонительному сообществу и что его надо истолковы¬
вать только в том смысле, что западные державы
против создания национальной германской армии.
Лондонские и Парижские соглашения, которые в ко¬
нечном счете заменили собой договор о создании ЕОС,
Аденауэр точно так же рассматривал лишь с точки зре¬
ния тех возможностей, какие они предоставляли ему
для осуществления его политических целей на Восто¬
ке. Возвратившись из Лондона после того, как там были
подписаны соглашения о ремилитаризации Западной
Германии, Аденауэр 3 октября 1954 года публично за¬
явил: «Германский народ по обе стороны железного за¬
навеса может быть доволен тем, чего мы достигли в Лон¬
доне».
Заявление боннского правительства, в котором оно
просило бундестаг ратифицировать Лондонские и Па¬
рижские соглашения, подчеркивало важность этих до¬
кументов в следующих красноречивых выражениях:
«Правительство убеждено, что воссоединение Германии
в условиях свободы будет возможно лишь в том случае,
если Запад приобретет необходимую силу, которая поз¬
волит ему вести переговоры с Советским Союзом». А во
время обсуждения бундестагом этого заявления Адена¬
уэр сказал: «Мы уверены, что с помощью держав Ат¬
лантического пакта мы сумеем воссоединить Германию».
16 ноября 1954 года, выступая с предвыборной речью
в Лимбурге, Аденауэр заявил: «Мы получим верный
шанс возвратить себе советскую зону, как только запад¬
ный мир возымеет достаточную силу»
1 Цит. по сообщению западногерманского официозного агент¬
ства ДПА, 16 ноября 1954 года.
98
Наконец, в 1954 году во время визита Аденауэра в
Вашингтон, он и президент Эйзенхауэр опубликовали
28 октября совместное заявление, в котором относитель¬
но Лондонских и Парижских соглашений было демаго¬
гически сказано следующее: «Мы не сомневаемся, что
усиление свободной Европы, которое будет результатом
подписанных недйвно Лондонских и Парижских согла¬
шений, поможет нам осуществить наше стремление при¬
нести свободу и единство всему германскому народу».
Еще один парадокс
Аденауэр знал и открыто заявлял, что Советский
Союз не хочет войны, что у него нет никаких причин
желать, чтобы была война, и что, следовательно, ника¬
кой опасности «коммунистической агрессии» для За¬
падной Германии не существует. 4 июля 1952 года, от¬
крывая в бундестаге дебаты по вопросу о ратификации
договора о создании Европейского оборонительного
сообщества, он старался подчеркнуть особенно ту
мысль, что речь идет не об обороне Федеративной Рес¬
публики Германии против возможной советской агрес¬
сии, а о том, что в данный момент важнее всего зало¬
жить основу договора, который обеспечил бы «пятйде-
сятилетний мир» — мир на таких условиях, разумеется,
какие устраивали бы его, Аденауэра.
Третьего апреля 1952 года в другой своей речи в
бундестаге Аденауэр высказался по этому вопросу еще
более определенно. «Советский Союз,— сказал он,— за¬
нят выполнением гигантских экономических задач, ко¬
торые перед ним стоят, и не в его интересах расточать
все время свои капитальные и человеческие ресурсы
на военное производство» Ч
Итак, ремилитаризация Западной Германии служи¬
ла единственно целям ревизионистской и экспансиони¬
стской политики боннского правительства.
Канцлер Аденауэр дошел до того, что назвал реми¬
литаризацию Западной Германии «предварительным ус¬
ловием создания нового порядка в Восточной Европе»2.
1 Рейтер, 3 апреля 1952 года.
3 «Зюддейче цебтунг» (Мюнхен), 22 марта 1952 года.
99
7*
Таким образом, непонятная и непоследовательная
на первый взгляд позиция Аденауэра в отношении Со¬
ветского Союза легко объясняется К Он утверждал, что
важнейшей целью его политики является воссоединение
Германии, и всеми богами клялся, что думает достиг¬
нуть этой цели только «мирными средствами». Но сама
постановка им этого вопроса исключала всякую воз¬
можность его решения. Воссоединенная Германия, по его
мысли, должна была остаться вооруженной и входить
в состав Антлантического блока, с чем ни в коем случае
не мог согласиться Советский Союз, поскольку такое
«урегулирование» вопроса о воссоединении Германии
привело бы к тому, что восточная граница Атлантиче¬
ского блока переместилась бы на линию- Одер—Нейссе,
линию, которую Аденауэр и его правительство отказы¬
ваются признавать'за окончательную границу Германии
на Востоке.
Стало быть, очевидно, что если боннский канцлер
с такой решительностью и настойчивостью проводил
политику, которая исключала возможность достижения
им того, что он называл своей задачей номер один, зна¬
чит, он имел в виду какие-то другие средства осущест¬
вления этой задачи. Этими «другими средствами» была
для него именно политика силы.
Во время дебатов в бундестаге по вопросу о Париж¬
ских соглашениях в феврале 1955 года член аденауэров-
ского правительства фон Меркатц, говоря о воссоеди¬
нении Германии как об официально провозглашенной
«главной задаче» политики ФРГ, выразил в общем та¬
кую мысль: если эта задача потребует отказа от нашего
союза с Западом, то «мы его отвергнем». И он напом¬
нил в этой связи, что Бисмарк выполнил задачу объ¬
единения Германии путем войны.
«Политика силы»
«В Германии никто не думает, что с Советским Со¬
юзом можно вести переговоры с позиции силы». Это
категорическое заявление канцлер Аденауэр сделал
во время своего визита в Москву 10 сентября 1955 года.
1 И это приводимое ниже объяснение в то же время харак¬
теризует самое главное в его политике.
100
Но вся его политика всегда была основана на концеп¬
ции силы, даже тогда, когда у ФРГ еще не было абсо¬
лютно никаких средств для проведения политики «с по¬
зиции силы».
Аденауэр считал, что Запад не должен вступать с
русскими ни в какие переговоры, пока не станет доста¬
точно сильным для того, чтобы суметь навязать им свои
условия.
Десятого октября 1950 года на заседании правитель¬
ства, которое Аденауэр созвал, чтобы объявить на нем
об отставке министра внутренних дел Хейнемана, он
«очень ясно», по его собственным словам, выразил свои
взгляды по этому вопросу: «Мы хотим мира. Но, по-
моему, переговоры с русскими будут возможны только
тогда, когда они почувствуют, что перед ними — насто¬
ящая сила» *.
Он и потом повторял этот тезис при каждом случае
для доказательства того, что его жесткая, негативная
позиция является правильной.
Выступая на митинге Христианско-демократическо¬
го союза в Гейдельберге 1 марта 1952 года, Аденауэр
воскликнул: «Я считаю, что события будут развивать¬
ся так: когда Запад станет сильнее, чем Советская
Россия, тогда и наступит день для переговоров с рус¬
скими!» 2
Короче говоря, основная идея его политики силы
заключалась в том, что «единственный вопрос между
Востоком и Западом — это вопрос о соотношении сил».
Социал-демократам и либералам, которые упрекали Аде¬
науэра в том, что он делает невозможным объединение
Германии, упрямо поворачиваясь спиной ко всяким
переговорам с Россией, в то время как путь «мирного
решения» этого вопроса, за которое он якобы стоит,
проходит только через Москву, он отвечал, что русские
не понимают никакого другого языка, кроме «языка
силы».
Выступая в Бонне на собрании католических ор¬
ганизаций, Аденауэр заявил: «Только внушив к себе
уважение своей силой и своим единством, свободная
•Раи! \У е у т а г, ор. сИ., р. 233.
2 Бюллетень ведомства печати и информации при правитель¬
стве ФРГ, Бонн, 4 маотэ 1952 года.
101
Европа сможет заставить Москву пересмотреть всю
свою европейскую политику. Тогда-то и наступит время
для переговоров» *.
В своей статье, которая была напечатана в амери¬
канском журнале «Сатердей ивнинг пост» 16 апреля
1955 года, Аденауэр так резюмировал свои взгляды по
вопросу об отношениях с Советским Союзом: «Я убеж¬
ден, что любые соглашения с Советским Союзом долж¬
ны основываться на политике силы».
А 12 октября 1956 года, выступая на собрании своей
партии в Западном Берлине, он сказал: «Мы будем раз¬
говаривать с Советами, но лишь тогда, когда вооружим¬
ся до зубов»2.
Этот же тезис мы находим и в официальном доку¬
менте — правительственном заявлении, в котором бундес¬
тагу предлагалось ратифицировать Парижские согла¬
шения. Ибо там были следующие слова: «Послевоенные
события показывают, что русские готовы согла¬
шаться с теми или иными решениями лишь тогда, ког¬
да видят перед собой силу».
И, наконец, ту же мысль Аденауэр развивал перед
американским общественным мнением во время своих
частых визитов в Соединенные Штаты, каждый раз ссы¬
лаясь при этом на свой «опыт немца». Ему, по его соб¬
ственным словам, особенно хотелось убедить американ¬
цев в том, что с Советами нельзя вести переговоров ина¬
че, как опираясь на силу3.
По замыслу Аденауэра, ремилитаризация Западной
Германии должна была дать материальную основу для
проведения его политики силы, которую он реклами¬
ровал везде и всюду с такой самоуверенностью, или,
вернее, бахвальством. «Когда русские окажутся перед
лицом перевооружившейся Германии,— заявил он на
пресс-конференции в Ганновере 9 марта 1952 года,—
тогда они согласятся на переговоры».
Недаром Аденауэра стали называть «железный
канцлер»...
1 Бюллетень ведомства печати и информации при правитель¬
стве ФРГ, Бонн, 12 июля 1952 года.
2 «Дер морген» (Берлин), 15 октября 1956 года.
3 См. интервью Аденауэра, опубликованное в журнале «Са¬
тердей ревью», 11 апреля 1955 года.
№2
Секрет «великого поборника европейской идеи»
С этой же политикой силы был неразрывно связан
и пресловутый аденауэровский «европеизм». Строить
«единую Европу» вместе с другими западноевропейски¬
ми странами он согласился единственно для того, что¬
бы расширить базу для своей политики силы. Если че¬
ловек, восклицавший в ноябре 1947 года: «Я думаю, что
большинство германского народа согласится на то,
чтобы наша страна стала, как Швейцария, полностью
нейтральной страной»,— в конечном счете «выбрал Евро¬
пу», то он сделал это, придя к выводу, что в одиноче¬
стве Федеративная Республика Германии не в состоянии
будет проводить свою политику силы и что только пу¬
тем создания единого «европейского фронта» можно-де
будет заставить русских «пересмотреть» свою европей¬
скую политику. Ибо — а мы дальше увидим, что имен¬
но в этом и заключалось для Аденауэра самое гла¬
вное,— вслед за воссоединением Германии на очереди
стояло возвращение Германии восточных территорий,
отошедших от нее в -результате поражения Гитлера во
второй мировой войне, а за этим следовало «освобож¬
дение» Востока.
Другими словами, объединение Европы интересова¬
ло Аденауэра только как фактор силы, который он мог
бы использовать в своих отношениях с Советским Сою¬
зом. «Только внушив к себе уважение своей силой и
своим единством, свободная Европа сможет заставить
Москву пересмотреть всю свою европейскую полити¬
ку», — эти 'слова Аденауэра, произнесенные им в речи
на собрании католических организаций в Бонне, мы
уже цитировали. А в статье, которая появилась в апре¬
ле 1955 года в американском журнале «Сатердей ив-
нинг пост», Аденауэр писал: «Я считаю, что Америка
и объединенная Европа будут достаточно сильны, что¬
бы заставить Россию уважать их».
Первого марта 1952 года на митинге ХДС в Гей¬
дельберге он говорил: «Мы сможем вернуть себе Бер¬
лин и восстановить (единое) германское государство,
только когда будет достигнуто единство Европы». А в
июле 1953 года он заявил одной западногерманской
газете: «Я хочу присоединения Западной Германии к
прочному и сильному блоку других государств потому,
103
что Германия, окруженная друзьями и союзниками, по¬
лучит возможность добиться воссоединения» 1.
В марте 1953 года в своем интервью одной париж¬
ской газете Аденауэр сказал: «Мы считаем, что запад¬
ный мир, когда он объединится в политическом и воен¬
ном отношениях, сможет, предприняв совместные дип¬
ломатические действия, мирным способом разрядить
конфликт между Востоком и Западом и, таким образом,
справедливо разрешить проблему объединения Герма¬
нии и вопрос о границе по линии Одер — Нейссе»2.
Совершенно ясно, что если Аденауэр проводил по¬
литику, способствующую лишь сохранению напряжен¬
ности в отношениях между Востоком и Западом, а в то
же время признавал, что воссоединение Германии может
быть достигнуто только «в условиях разрядки», то он,
стало быть, рассчитывал на то, что Запад, объединив¬
шись в военный и политический блок, сможет оказать
нажим на Советский Союз и вырвать у него такое
решение германской проблемы — всей германской проб¬
лемы, включая вопрос о воссоединении и вопрос о воз¬
вращении восточных территорий, отошедших от Герма¬
нии в результате ее поражения во второй мировой вой¬
не,— какое нужно было ему, Аденауэру.
Еще 12 апреля 1951 года в своем интервью агент¬
ству Юнайтед Пресс Аденауэр уточнил, как он пред¬
ставляет себе эти «совместные дипломатические дейст¬
вия» западных держав в отношении Советского Союза,
о которых четыре года спустя он говорил на страницах
газеты «Монд». «Надо будет,— заявил он в этом ин¬
тервью,— прийти к какому-то равновесию военных сил,
прежде чем мы сможем укрепить мир. Тогда и только
тогда можно будет предпринять совместные диплома¬
тические действия».
«Роковой час для Германии»
Именно в этой перспективе Аденауэр рассматривал
соглашения о ремилитаризации Западной Германии,
открывавшие ему — и это было для него самое глав¬
ное — доступ в Антлантический блок. Ибо он считал.
1 «Гамбургер анцейгер», 6 июля 1953 года.
2 «Монд», 23 марта 1953 года.
104
что, только став участницей военного блока, Федератив¬
ная Республика Германии сможет говорить с Россией
«языком силы».
Шестнадцатого июля 1952 года, выступая на заводе
Сименса в Западном Берлине, Аденауэр провозгласил:
«Я приехал сюда, чтобы сказать вам, берлинцам, и
всем другим немцам >советской зоны, что подписанные
нами договоры (о создании «европейской армии») име¬
ют целью подкрепить политику Запада для будущих
переговоров с Востоком».
Эти же мысли, только выраженные с еще более гру¬
бой откровенностью, мы находим в интервью Адена¬
уэра одной мюнхенской газете в июне 1952 года. По¬
вторив, что раскол Германии явился результатом соз¬
давшейся напряженности в отношениях между Восто¬
ком и Западом, он сделал следующий вывод: «Важно,
следовательно, найти решение этой проблемы прежде
всего в международном плане. Благодаря нашим сог¬
лашениям с западными союзниками мы завоевали три
великие державы на сторону восстановления герман¬
ского единства» *.
И если Парижские" соглашения о ремилитаризации
ФРГ «вселили в его душу надежду», как он заявил во
время прений в бундестаге по этому вопросу, то толь¬
ко потому, что он уже помышлял о «коалиции», которая
будет создана, о «самой сильной коалиции», по его соб¬
ственному выражению, какая когда-либо на протяже¬
нии столетий существовала в Европе в мирное время и
участницей которой будет Федеративная Республика
Германии.
В ходе дебатов, развернувшихся в бундестаге после
оглашения правительственного заявления по этому во¬
просу, канцлер заявил также: «Мы уверены, что с по¬
мощью держав Атлантического пакта мы придем к вос¬
соединению Германии».
Пятнадцатого декабря 1954 года, при первом чтении
Парижских соглашений в бундестаге, Аденауэр сказал
депутатам: «Я не вижу, что в нынешних условиях могло
бы явиться лучшей базой для воссоединения Германии».
Но, заметим мимоходом, это не помешало ему годом
1 «Мюнхнер меркур», 5 июня 1952 года.
105
позднее, 2 декабря 1955 года, заявить той же аудитории
в ответ на упреки оппозиции, что он сделал невозможным
воссоединение Германии, согласившись на вступление
ФРГ в НАТО, следующее: «Я не думаю, что какой-ни¬
будь представитель федерального правительства мог
когда-нибудь заявить, что вступление Федеративной
Республики в НАТО было лучшим средством заставить
Советский Союз согласиться на воссоединение»...
Молчаливая сделка
Большой политической выгодой, которую дали За¬
падной Германии Лондонские и Парижские соглашения,
было, по мнению Аденауэра, принятое западными дер¬
жавами обязательство считать, что «воссоединение мир¬
ными средствами Германии, полностью свободной и еди¬
ной, остается важнейшей целью их политики». Таким
образом, западные державы, по его собственному
выражению, «взяли на себя» дело воссоединения
Германии. В этих же соглашениях они, кроме того, про¬
возгласили, что признают боннское правительство
единственным правительством, представляющим всю
Германию.
Глубокий смысл этого обязательства, несмотря на
его осторожную формулировку, был для Аденауэра
вполне ясен: если, рассуждал он, воссоединение Герма¬
нии «мирными средствами» окажется невозможным, то
тогда союзники ФРГ вынуждены будут прибегнуть к
другим средствам, чтобы достичь этой цели. Тем более,
что они несли большую долю ответственности за провал
попыток объединить Германию мирным путем: ведь по¬
литика «европейской интеграции» и ремилитаризации
Западной Германии, которую они начали проводить,
и была причиной этого провала.
По крайней мере сам Аденауэр считал, что между
его правительством и западными союзниками заключе¬
на своего рода политическая сделка: западные держа¬
вы обязались поддерживать ФРГ в вопросе о воссое¬
динении, а боннское правительство со своей стороны
обязалось воздерживаться от всякой политики прямого
соглашения с Москвой. Заявление боннского правитель¬
ства, в котором оно испрашивало согласия бундестага
утвердить договор о создании «европейской армии», соз-
106
давало, во всяком случае, именно такое впечатление.
Действительно, в заявлении подчеркивалось, что этот
договор необходим также и для того, чтобы «сделать не¬
возможной нейтрализацию Германии». А это, другими
словами, означало, что правительство Федеративной Рес¬
публики Германии сознательно отказывалось от всякой
независимой политики и заранее отвергало всякое дру¬
гое решение вопроса о воссоединении Германии, кроме
такого, какое намечалось осуществить в рамках ее сою¬
за с западными державами, то есть решения на основе
политики силы.
II. «ОСВОБОДИТЕЛЬ»
Политика силы — это ясно как день! — будет лучшей
гарантией мира. «Если мы будем участвовать в общем
деле,— заявил однажды Аденауэр,— мы будем сильны
и русские не осмелятся на нас напасть» *.
«Великий поборник европейской идеи», оказывается,
был также и «великим пацифистом»! Он и думать не
хотел о войне. «Мы, немцы, повоевали, с нас действи¬
тельно довольно войны»,— говорил он как-то. А 29 мая
1957 года, выступая в палате представителей США.
он даже провозгласил: «Говорю вам, как перед богом:
никто в Германии не хочет прибегать к силе или
к войне, чтобы урегулировать, например, проблему
германского воссоединения, которого мы так горячо
жаждем»2.
«Цель политики Федеративной Республики — это
разрядка и мир», — заявил Аденауэр 15 января
1958 года в речи по западногерманскому радио. Извест¬
но также, что, подписывая Парижские соглашения о ре¬
милитаризации Западной Германии, канцлер принял
«обязательство» воздерживаться от всякого применения
силы с целью добиться объединения Германии.
Но все эти фразы Аденауэра — сплошное лицемерие
и обман, имеющие целью скрыть от германского народа
и народов других стран крайне агрессивный характер
его политики.
‘Раи! V/ е у ш а г, ор. сИ., р. 244.
2 Франс Пресс, 29 мая 1957 года.
107
Воссоединение — а что дальше?
Предположим, произойдет такой невероятный слу¬
чай: под давлением военной мощи Атлантического бло¬
ка или даже с помощью угрозы развязать войну вопрос
о воссоединении Германии будет решен в пользу Адена¬
уэра. Но если бы он даже добился такого решения, то
по-прежнему продолжал бы считать, что «германская
проблема» остается открытой. Ибо воссоединение Гер¬
мании для него лишь этап на пути к осуществлению
планов пересмотра границ — планов, составляющих ос¬
нову его политики.
И, если бы воссоединение Германии могло стать
препятствием на этом пути, он бы, не колеблясь, отка¬
зался от воссоединения. Именно это он и сделал, когда
в марте 1952 года Советский Союз выступил с предло¬
жениями, дававшими довольно серьезные шансы к то¬
му, чтобы урегулировать этот вопрос. 5 марта в своей
речи по западногерманскому радио Аденауэр выболтал
самую суть своей политики, когда заявил: «Дело не
только в советской зоне (то есть в воссоединении Гер¬
мании), задачей является освобождение всей Восточной
Европы, оказавшейся за железным занавесом».
На другой день после «освобождения» встала бы в
первую очередь задача возвращения бывших германских
территорий на Востоке. Еще в сентябре 1949 года, не¬
задолго до того, как он стал главой правительства
ФРГ, Аденауэр в заявлении боннскому корреспонденту
агентства Ассошиэйтед Пресс подчеркнул «необходи¬
мость» пересмотра восточной границы Германии. «Этот
вопрос,— сказал он,— не подлежит дискуссии». А спу¬
стя несколько дней в своем первом правительственном
заявлении он провозгласил, что его правительство ни¬
когда ие признает границ на Востоке. С тех пор он по¬
вторял это при любом случае.
«Объединенная Германия должна включать и терри¬
тории по ту сторону Одера и Нейссе»,— заявил он 7 ок¬
тября 1951 года на открытии промышленной выставки
в Западном Берлине *. А 15 октября того же года он
повторил то же самое в своем послании подготовитель¬
ному съезду Христианско-демократического союза ГДР:
1 Рейтер, 7 октября 1951 года.
10$
«Единая Германия должна включать территории к во¬
стоку от Одера и Нейссе» *.
Третьего декабря 1952 года Аденауэр заявил в бун¬
дестаге во время дебатов по проекту договора о созда¬
нии «европейской армии», что «политика всякого гер¬
манского правительства должна быть направлена на
освобождение всех немцев».
Двадцать второго апреля 1953 года на съезде своей
партии в Гамбурге Аденауэр, обращаясь к переселен¬
цам с Востока, воскликнул перед семитысячной аудито¬
рией: «Не отчаивайтесь, все время думайте о вашей ро¬
дине, настанет день, когда вы сможете туда вернуться».
Двадцать шестого июля того же года Аденауэр
держал речь перед 70 тысячами силезских переселенцев,
съехавшихся в Кельн. Он заявил: «Настойчиво и тер¬
пеливо мы будем использовать все мирные средства для
того, чтобы вновь вступить во владение Силезией и
другими восточными территориями, оторванными от
Германии... И я уверен, что плодом наших усилий бу¬
дет возвращение Германии этих восточных территорий,
диктуемое общей эволюцией Европы».
Выступая 6 сентября 1953 года в Бонне по случаю
своей победы на парламентских выборах, он без всяко¬
го стеснения заявил: «Мы все время говорим о воссое¬
динении Германии. Не лучше ли нам говорить теперь
об освобождении Востока?»
А 15 сентября 1953 года он заявил в Бонне на собра¬
нии парламентской группы своей партии: «Ни минуты
не тратя даром, мы должны все силы бросить на то,
чтобы освободить наших страждущих братьев и сестер
на Востоке».
Границы... которые растягиваются
Восстановление Германии в границах 1937 года ста¬
ло, так сказать, непререкаемой догмой для боннского
правительства. 9 октября 1951 года фон Брентано, ко¬
торый тогда еще не был министром иностранных дел,
заявил в Гессене: «Высшей целью всей германской по¬
литики, высшей целью для нас является свобода и...
воссоединение в границах 1937 года»2.
1 Франс Пресс, 15 октября 1951 года.
2 «Гиссенер фрейе прессе», 11 октября 1951 года.
109
В декабре 1953 года министр внутренних дел бонн¬
ского правительства опубликовал следующее распоря¬
жение: «Картографические изображения всей Германии
должны показывать германскую территорию в ее гра¬
ницах 1937 года. Карты или картографические изобра¬
жения Германии, на которых она обозначена не в грани¬
цах 1937 года... должны быть изъяты из всех государст¬
венных учреждений» *.
Почти точно в это же время боннский министр транс¬
порта Зеебом издал инструкции о том, чтобы «общие
залы в гостиницах и ресторанах были оборудованы и
расписаны в стиле различных районов Восточной Гер¬
мании и чтобы им были присвоены соответствующие на¬
именования, например «Силезский зал» и т. п. ...Стены
залов должны быть украшены хорошими картинами —
видами различных городов Восточной Германии. Кро¬
ме того, по главным автомобильным магистралям, не
доезжая до границы с (советской) зоной, должны быть
установлены таблицы с указанием расстояний до во¬
сточногерманских городов Данцига, Кенигсберга, Брес¬
лау, Глейвица и Бейтена [нынешние Гданьск, Калинин¬
град, Вроцлав, Гливице и Вотум.— Ред.\, расположен¬
ных на бывших германских автострадах»2.
Двадцать первого октября 1954 года Аденауэр ска¬
зал в бундестаге: «...федеральное правительство уже
неоднократно и совершенно недвусмысленно заявляло,
что оно не признает границу по Одеру—Нейссе в каче¬
стве границы нашей страны и что оно не может согла¬
ситься с односторонним решением об отторжении на¬
ших восточных территорий. Оно считает эти территории
германской национальной территорией»3.
А 2 мая 1956 года фон Брентано, выступая по за¬
падногерманскому радио, сказал: «Я уже вполне ясно
заявил и сегодня повторяю: ни нынче, ни завтра ника¬
кое германское федеральное правительство не согласит¬
ся признать линию Одер—Нейссе границей Германии»4.
1 Сборник распоряжений боннского министерства внутренних
дел, № 35, 16 декабря 1953 года.
2 «Ди вельт» (Гамбург), 23 декабря 1953 года.
3 Протоколы бундестага, Бонн; заседание 21 октября 1954 го¬
да, стр. 1501.
4 Бюллетень ведомства печати и информации при правитель¬
стве ФРГ, Бонн, 4 мая 1956 года,
110
Для правительства ФРГ, заявил боннский министр
иностранных дел 28 июня того же года в бундестаге,
германское государство продолжает существовать в сво¬
их границах 1937 года.
В правительственном заявлении, зачитанном бундес¬
тагу 31 января 1957 года, провозглашалось, что Феде¬
ративная Республика Германии не признает нынешнюю
границу на Востоке в качестве окончательной границы
Германии. А 12 июля того же года комиссия по иност¬
ранным делам боннского парламента, сославшись на
это правительственное заявление, предложила прави¬
тельству энергично отстаивать германские требования
о возвращении восточных территорий.
Непомерные аппетиты
Но это еще не все. Для боннских правителей и эти
территориальные требования стали слишком малы. Ведь
границы 1937 года, рассуждали они,— это границы,
установленные «версальским диктатом»; Веймарская
республика боролась за их пересмотр в течение всего
времени своего существования, и Гитлер, наконец, их
перечеркнул. Поэтому для боннской «новой Германии»
не может быть и речи о «возвращении к Версалю».
Требование о восстановлении границ 1937 года, за¬
являл в июле 1953 года бывший министр аденауэров-
ского правительства Крафт, является «непродуманным»
требованием, ибо оно означает «отказ от Судетов, от
Восточной Пруссии, от Данцига и Мемеля» *.
В ноябре 1952 года министр транспорта Зеебом об¬
ратился к организаторам одной выставки с письмом, в
котором содержались следующие многозначительные
строки:
«Должен вам сказать, что меня глубоко разочаро¬
вал факт, что вы ограничились показом (на картах)
лишь тех территорий, которые входили в Германскую
империю по условиям Версальского договора. Я был
очень удивлен, когда увидел, что на ваших картах не
обозначены ни восточная Верхняя Силезия, ни герман¬
ские районы Познани и Западной Пруссии, ни — что са¬
мое главное — вся Судетская область, и меня, как че-
1 «Франкфуртер альгемейне», 5 июля 1953 года.
111
ловека, изгнанного с территории, лежащей вне границ
1937 года, это весьма огорчило. Я считаю, что в экспо¬
зициях, озаглавленных «О чем мы не можем забыть» и
«Изобразительная карта германского Востока», надо
было ничего не пропустить из того, что было, есть и
останется германским, даже если эти территории и не
принадлежали германской нации в период с 1919 по
1938 год» *.
Идея о том, что Германия должна получить обратно
все территории, которые она потеряла в результате сво¬
его поражения в двух мировых войнах, систематически
внедряется и пропагандируется в Западной Германии
многочисленными так называемыми «патриотическими
организациями», прессой, радио и вполне официальны¬
ми лицами. Причем для этой пропаганды экспансио¬
нистских требований используются точно Такие же
приемы и методы, какие применялись при гитлеровском
режиме2.
Для боннских правителей существует целый «комп¬
лекс германских территориальных требований к Восто¬
ку», так как, говорят они, германская политика на Во¬
стоке устремлена во всех направлениях, как на северо-
восток, так и на юго-восток. «Первое направление — это
силезско-прусские компоненты; второе — австро-судет¬
ские компоненты. В 1945 году часть германской терри¬
тории была оккупирована или аннексирована чешским
государством... Поэтому свободное правительство всей
Германии может не только предъявить чешскому госу¬
дарству требование о компенсации, но и настаивать на
своем праве... потребовать новых переговоров... об уста¬
новлении границ»3.
Бонн считает, следовательно, что «германское един¬
ство» будет полностью восстановлено только тогда, когда
1 «Дер шпигель» (Гамбург), 19 ноября 1952 года.
2 Территории, которые Германия, по заявлениям боннских ре¬
ваншистов, потеряла в результате двух мировых войн, являются
землями, принадлежащими другим народам. Силезия была и есть
исконная земля Польши, Судеты — Чехословакии и т. д. Эти земли
были аннексированы немецкими феодалами и германскими империа¬
листами на различных этапах истории. Возвращение этих террито¬
рий государствам, у которых они были насильственно захвачены,
является исторической справедливостью.— Прим. ред.
3 Лодгман фон Ауэн в западногерманском журнале «Ауссен-
политик», декабрь 1953 года.
112
в состав Германии будут, включены, помимо террито¬
рий, входивших в нее в 1937 году, также и территорий,
принадлежавшие ей в 1914 и в 1939 годах. Бывший ми¬
нистр аденауэровского правительства Якоб Кайзер —
а он не один, кто так думает,— заявил 2 марта 1951 го¬
да: «Подлинную Европу можно будет создать лишь
тогда, когда будет восстановлено единство Германии.
А я должен напомнить вам, что в единую Германию,
кроме собственно Германии, входят Австрия, часть
Швейцарии, Саар и Эльзас-Лотарингия».
Чехословакия особенно приковывает к себе вожде¬
ленные взоры боннских реваншистов. Так же как и Гит¬
лер, они отказывают этому государству в праве на су¬
ществование. «Создание 32 года тому назад Чехословац¬
кой Республики не имело правового основания. Чехосло¬
вакия явилась наихудшим типом «многонационального
государства», в котором господствующая нация угнета¬
ла другие национальности и экономика которого посте¬
пенно приходила в упадок». Подобным образом выска¬
зывался, если ограничиться только одним примером,
аденауэровский министр Зеебом в своей речи на собра¬
нии судетских немцев в Дюссельдорфе 29 октября 1950
года. Это дословно тот же самый «тезис», каким «обос¬
новывал» свою агрессию против Чехословакии Гитлер.
И это вполне естественно. В экономическом, так же
как в политическом и военном, отношении «восстанов¬
ление Германии», которого так желали, которого доби¬
вались и которому так радовались на Западе, не могло
мыслиться иначе, как «полное восстановление». «Новая
Германия» Аденауэра просто не могла не возвратиться
на путь кайзера и Гитлера. И если, как сказал Спаак,
вступление Федеративной Республики Германии в НАТО
имело «историческое значение», то особенно большое
значение оно имело для самой Западной Германии, ко¬
торая на этот раз получила возможность попытаться
возобновить свой традиционный «дранг» не под знаме¬
нем кайзеровской империи или нацистской свастики, а
под флагом НАТО.
«Миссия» Германии
Аденауэр считает также, что Германии принадле¬
жит на Востоке особая «миссия», а именно служить
8 Э. Дзелепи
113
бастионом «христианской цивилизации» против больше¬
визма.
«Германия должна являться оплотом против Совет¬
ского Союза»,— провозгласил он 20 октября 1950 года
в речи на Первом национальном съезде ХДС в Гондаре.
Этот «великий поборник европейской идеи» идет —
вслед за кайзером и Гитлером — по стопам тевтонских
рыцарей, он тоже мечтает о «реколонизации» Германией
европейского Востока в полном соответствии с тради¬
циями экспансионистской политики «Дранг нах Остен»,
лишь приспособленной к условиям современной между¬
народной обстановки, то есть в рамках антисоветской
политики так называемого «свободного мира».
Первого февраля 1953 года, выступая в западнобер¬
линском комитете по приему переселенцев, где ему был
представлен один молодой немец, перешедший из Во¬
сточной Германии, он сказал: «Каким должно быть на¬
значение молодого крестьянина, такого, как этот?.. Та¬
ких молодых крестьян мы должны сохранять для земли,
с тем чтобы они могли приступить однажды к реколо¬
низации Востока». А потом, точно взвешивая сказанное,
добавил: «Эти слова — реколонизация Востока — я
произнес по зрелом размышлении, и я считаю, что толь¬
ко так и должна называться эта задача».
Эту же самую идею развивал и один из аденауэров-
ских министров, Оберлендер, в своем заявлении 14 июля
1957 года. «Там, в России, — говорил он, — нас ждет зем¬
ля, и именно там мы должны пустить корни. Это мы
и должны внушать нашей молодежи, к. этому и должны
ее готовить». У Гитлера это называлось «борьба за
жизненное пространство».
А теперь к этой идее «оплота», к этой пропаганде
экспансионистской политики добавить еще религии —
и вот вам дух «крестового похода». «Каждый из нас,
и особенно каждый христианин, — говорил Аденауэр
20 июля 1952 года на собрании Ассоциации немецких
католиков в Бромберге, — обязан внести свой вклад,
свою долю участия, ибо, поверьте мне, речь идет о том,
чтобы решить: останется Европа христианской или она
сделается языческой» 1.
1 Бюллетень ведомства печати и информации при правитель¬
стве ФРГ, Бонн, 22 июля 1952 года.
114
Пятого июля 1953 года, выступая на собрании рабо-
чих-католиков в Кельне, Аденауэр сказал: «Один за¬
океанский дипломат доверительно сообщил мне, что его
страна готова будет предложить убежище папе, если
Европа будет поглощена Советами. Из этих его слов вы
можете судить, насколько серьезно положение». И при¬
совокупил к этому следующую сакраментальную фра¬
зу, взятую из «идеологического арсенала» Гитлера:
«Германия получила от бога миссию — спасти Запад¬
ную Европу».
А в политическом плане весь этот то «христианский»,
то откровенно звериный 1«западницизм» проявляется,
как проявлялся всегда, в непомерной жажде германско¬
го империализма к экспансии, к территориальным за¬
хватам.
На «европейский» мотив...
О чем в Германии никто не посмел бы и думать в
первые годы после провала гитлеровской попытки до¬
стичь этих самых целей, о том в настоящее время там
громко трубят чуть не на каждом углу — только на но¬
вый, «европейский» мотив. Ибо когда в Бонне провоз¬
глашают, например, что «Европа» обретет свое «насто¬
ящее единство» лишь тогда, когда она включит в себя
все «освобожденные» страны европейского Востока, то
там думают при этом единственно о Германии.
«Европейское единство» — это еще один «троянский
конь» аденауэровской политики. И проектируемая «еди¬
ная Европа» кроится в точности по мерке экспансиони¬
стской программы боннского правительства.
Шестнадцатого апреля 1953 года — в тот самый день,
когда после своего вступления в должность президента
Эйзенхауэр произнес программную речь, — канцлер Аде¬
науэр, находившийся тогда в Соединенных Штатах, за¬
явил в Нью-Йорке на завтраке, который был устроен
для него «Американским комитетом за единую Европу»,
что если Европа не хочет, чтобы ее «захлестнула волна
азиатского варварства», она должна объединиться.
В своем выступлении Аденауэр старался придать идее
«европейского единства» такой вид, чтобы в смысле тер¬
риториального охвата она совпадала с только что
выдвинутым американским правительством тезисом
115
8*
об «освобождении» стран Восточной Европы. «Некоторые
европейские страны,— сказал он,— находятся сейчас
под советским господством и лишены возможности ре¬
шить вопрос о своей принадлежности к Европе». Но, до¬
бавил он, «мы думаем об этих странах как о будущих
членах европейского сообщества».
«Малая Европа ЕОУС — это только начало, — за¬
явил 28 июня 1953 года боннский министр финансов
Шеффер.— Европейские государства, вошедшие в Евро¬
пейское объединение угля и стали, являются лишь
первыми составными элементами европейского сообще¬
ства, к расширению которого мы все время будем стре¬
миться» *.
Другое высокопоставленное лицо в Бонне, Элер,
бывший в то время председателем бундестага и заме¬
стителем председателя ХДС, так развивал эту мысль,
открывая 19 апреля 1952 года съезд партии Аденауэра
в Гамбурге:
«Задача германской политики в Европе состоит в
в том, чтобы содействовать заложению основ будущего
сообщества всех народов Европы. Интеграция шести
западноевропейских государств — это первый шаг на
пути к такому объединению. Но он позволит в дальней¬
шем осуществить интеграцию и восточноевропейских
государств, которые в настоящее время не могут уча¬
ствовать в деле объединения».
И далее: «Мы не забыли также, чему нас учили в
школе, а именно что границы Европы находятся на
Урале».
Еще более ясно выразился статс-секретарь боннско¬
го министерства иностранных дел Хальштейн, заявив¬
ший в 1954 году, во время своей поездки в Соединенные
Штаты, что конечной целью политики европейской ин¬
теграции является создание свободной и единой Евро¬
пы «вплоть до Урала». Одна официозная западногер¬
манская газета в то время так разъясняла смысл этого
заявления:
«Из уст германского статс-секретаря Хальштейна
общественное мнение впервые, насколько нам известно,
узнало, в чем заключается истинная цель, которую по¬
ставили перед собой руководители западной диплома-
1 Цит. по сообщению западногерманского официозного агент¬
ства ДПА, 28 июня 1953 года.
116
тии, когда они решили включить Федеративную Респуб¬
лику Германии в сообщество западных народов. Халь-
штейн делит путь, по которому мы должны будем пой¬
ти, на следующие этапы: включение ФРГ в западную
систему, воссоединение Германии, слияние свободной
Западной Европы с освобожденной от большевизма Во¬
сточной Европой — до Урала» !.
Впрочем, некоторые из восточноевропейских стран
должны будут, по мнению Бонна, полностью растворить¬
ся в «объединенной Европе», что означает просто-на¬
просто, что их проглотит Германия. К примеру, Чехо¬
словакия. «Если только удастся создать единую Европу,
то с чехословакизмом будет навсегда покончено»,— про¬
возгласил на собрании судетских немцев в Дюссель¬
дорфе 29 октября 1950 года аденауэровский министр
Зеебом2. А для других стран, в частности для Польши,
такое «объединение Европы» означало бы перекройку
их границ в соответствии с германскими территориаль¬
ными требованиями. В своем заявлении 22 сентября
1957 года Аденауэр сказал: «Придет день, когда вся
территория по ту сторону линии Одер — Нейссе.должна
будет войти в лоно Европейского объединения угля и
стали и Общего рынка и когда нынешние границы будут
чем дальше, тем больше утрачивать свое значение»3.
Для Польши, конечно, но не для Германии, как думал,
наверное, про себя Аденауэр.
III. ПОЛИТИКА ВОИНЫ
По самой логике фактов политика Аденауэра ведет
в конечном итоге к войне. Ибо, во-первых, политика
силы — это и есть политика войны. «Мирной» политики
силы нет и быть не мо^кет. Кто хочет вести переговоры
с позиции силы, тот хочет навязать партнеру такие усло¬
вия и решения, которые тот сможет принять только под
угрозой применения силы. Это значит, что кто однажды
вступил на этот путь, тот должен идти по нему до конца,
1 «Франкфуртер альгемейне», 14 марта 1954 года.
2 По сообщению агентства Франс Пресс, 29 октября 1950 года.
3 По сообщению .боннского официозного агентства ДПА,
22 сентября 1957 года.
117
до самых крайних мер, т. е. вплоть до применения силы,
если политика, основанная на угрозе ее применения, не
дает ожидаемых результатов. Политика силы, останав¬
ливающаяся на полпути, не имела бы смысла, оиа была
бы только блефом; ей пришел бы конец, как только она
натолкнулась бы на отказ другой стороны уступить
предъявляемым требованиям.
Аденауэр не может не знать, что русские никогда
не пойдут на «переговоры» в его, аденауэровском, пони¬
мании этого слова, то есть на переговоры, которые озна¬
чали бы для них просто-напросто капитуляцию: ведь
пойти на капитуляцию может только страна, проиграв¬
шая войну. Поэтому, используя такую карту, как сила,
Аденауэр держит про запас карту войны.
Во-вторых, цели политики Аденауэра таковы, что их
никак нельзя достичь «мирными средствами».
Речь идет не об «ирредентизме»: ведь боннский канц¬
лер отнюдь не ограничивает свою задачу восстановле¬
нием германского единства или устранением какой-то
«несправедливости», якобы допущенной в отношении
германского народа. Мы имеем дело с явлением столь
же опасным, сколь и закономерным: с рецидивом пан-
германистского безумия. Закономерным мы называем
это явление потому, что только его и следовало ожидать
с того момента, когда люди, ставшие у власти в «новой
Германии», решили сделаться продолжателями «луч¬
ших германских традиций», когда за их спиной подня¬
лись и зашевелились те же самые силы, которые под¬
держивали раньше кайзера и Гитлера, и когда вновь
начал подымать голову германский милитаризм.
«Смертельный враг»
Федеративная Республика Германии считает себя
на положении необъявленной войны с Советским Сою¬
зом. Аденауэр неоднократно — и не где-нибудь, а в
бундестаге! — называл Советский Союз «смертельным
врагом» Германии1. А известно, что с врагом, пред-
1 В таких же словах Аденауэр отозвался о Советском Союзе
в речи на заседании руководящего комитета германской промыш¬
ленности 25 мая 1956 г. («Индустри курир», 26 мая 1956 г.)
118
ставляющим «смертельную опасность», не договари¬
ваются.
И если Федеративная Республика Германии захо¬
тела иметь армию, то только для того, чтобы исполь¬
зовать ее против своего «смертельного врага». Бонн¬
ский военный министр Штраус в статье, которая была
напечатана в апрельском номере американского жур¬
нала «Форин афферс» за 1959 год, заявил, что стра¬
тегия ФРГ базируется на трех предпосылках: 1) на
обладании оружием, 2) на решимости пустить его в
ход и 3) на наличии фактора, могущего оправдать в
глазах общественного мнения применение этого ору¬
жия как законную меру.
Тот факт, что ФРГ восстановила дипломатические
отношения с Советским Союзом, ничего не меняет.
«Восстановление дипломатических отношений с Моск¬
вой,— заявил в феврале 1956 года фон Брентано,—
еще не означает нормализации наших отношений с
Советским Союзом» К
По мнению боннских руководителей, нормализация
отношений между ФРГ и СССР практически исключе¬
на. Даже такой «умеренный» политический деятель,
как председатель бундестага д-р Герстенмайер, высту¬
пая 29 апреля 1959 года на собрании одной протестант¬
ской организации в Дюссельдорфе, прямо заявил, что
ни о каком сосуществовании между «свободным ми¬
ром» и коммунистическим миром не может быть и
речи, так как разделяющие их разногласия «непреодо¬
лимы» и сосуществование — это в действительности
только-де «камуфляж», который Советский Союз яко¬
бы использует для достижения «мирового господства».
И пришел к выводу, что «до тех пор, пока все это бу¬
дет продолжаться, на мир и спокойствие надеяться
нечего»2.
Это все тот же тезис о «неизбежности» войны, но
с таким добавлением: война изображается как «неиз¬
бежная необходимость»... в интересах мира! Все мысли
боннских лидеров подчинены именно этому тезису.
И вообще все, что делается в Западной Германии
1 Бюллетень ведомства печати и информации при правитель¬
стве ФРГ, Бонн, 2 февраля 1956 года.
2 «Ди вельт», 30 апреля 1959 года.
119
в любой области, какую ни взять, — все связывается с
«будущей войной» против Советского Союза, так же
как и вся политика боннского правительства строится
на основе этой же перспективы. При министерстве обо¬
роны создан специальный орган — «ведомство психо¬
логической подготовки войны»,— занимающийся «обра¬
боткой мозгов» немцев для их подготовки к войне.
Здесь, как в муравейнике, копошится тьма всяких на¬
цистских «специалистов», зарекомендовавших себя в
качестве таковых при гитлеровском режиме.
Гитлера упрекают не в том, что он развязал войну,
а в том, что он неумело взялся за это дело, что он вел
войну на два фронта, вместо того чтобы сосредоточить
все силы против Советского Союза. Именно в таком
духе критиковал Гитлера в бундестаге боннский воен¬
ный министр Штраус. Этот сотрудник канцлера Аде¬
науэра упрекал Гитлера и его штаб в том, что разра¬
ботанные ими планы предусматривали нападение Гер¬
мании одновременно в «красном», «белом» и «желтом»
направлениях, в то время как сейчас, сказал он, в
военных планах правительства ФРГ фигурирует толь¬
ко «красное» направление.
«Красное» направление — это война против Совет¬
ского Союза; заметим здесь, что именно таково было
кодовое обозначение операции на Востоке, начатой
Гитлером в июне 1941 года.
Боннские стратеги «на свой манер» извлекли для
себя урок из «ошибки», допущенной Гитлером и его
командованием, и считают, что они теперь привели все
в полный лорядок: разработали новую стратегию «вой¬
ны на одном фронте» и обеспечили себя сильными со¬
юзниками, чтобы на этот раз выйти из войны победи¬
телями. 22 апреля 1953 года, выступая на ежегодном
съезде своей партии в Гамбурге, Аденауэр сказал:
«В прошлом мы допустили много ошибок в нашей внеш¬
ней политике. Но мы допустили бы величайшую в нашей
истории ошибку, если бы не вступили в союз с самой
сильной в мире страной—Соединенными Штатами»1.
Л Какое значение придает боннская клика этому сою¬
зу, видно из следующих слов министра обороны ФРГ
Штрауса, сказанных им 11 ноября 1956 года в Хол-
1 Ассошиэйтед Пресс, 22 апреля 1953 года.
120
фельде: «Мы живем в эпоху такого развития техники,
когда силы наших союзников способны стереть с гео¬
графической карты Советский Союз как государство» *.
А в апреле 1959 года, во время своей поездки в
Соединенные Штаты, тот же Штраус заявил, выступая
перед американскими солдатами: «Стратегическая ави¬
ация Соединенных Штатов располагает такой огневой
мощью, что она уже сейчас может несколько раз раз¬
рушить все в пределах такого стратегического про¬
странства, как Советский Союз»2.
Нередко эти воинственные речи становятся похожи
на горячечный бред. В апреле 1959 года, на конгрессе
в Вюрцбурге, организованном Баварской католиче¬
ской академией и другими католическими организа¬
циями, немецкий иезуитский священник Густав Гунд-
лах, бывший советник папы Пия XII по германским
делам, призывал к тотальной атомной войне цротив
Советского Союза, не считаясь с угрозой гибели всего
мира в результате такой войны. «То, что может погиб¬
нуть весь мир, — сказал он, — это еще не довод против
тотальной атомной войны, потому что не от людей за¬
висит, когда должен наступить конец мира. В таком
случае мы сможем сказать, что такова была воля на¬
шего господа бога».
«Историческая задача» Германии
Скажут, что эти идеи якобы несовместимы с «обо¬
ронительным» характером Атлантического пакта, в ко¬
торый вступила Федеративная Республика Германии,
и что они, главное, совершенно идут вразрез с теми
идеями, которые в свое время были приняты в каче¬
стве основания для ремилитаризации Германии и по¬
литики «европейской интеграции», а именно, что если
Западная Германия будет включена в «военно-поли¬
тическую систему» Запада, ее, дескать, будет лучше,
«удобнее» контролировать, с тем чтобы помешать ми¬
литаризму и национализму занять вновь господствую¬
щее место в германской политической жизни. Этим
самым признавалось, следовательно, что возрождение
1 «Нюрнбергер нахрихтен», 12 ноября 1956 года.
* «Дер курир» (Западный Берлин), 23 апреля 1959 года.
121
германского милитаризма и национализма создало бы
чрезвычайно большую угрозу для дела мира.
Но как раз участие Западной Германии в Атланти¬
ческом союзе и поощряет аденауэровское правитель¬
ство к тому, чтобы снова встать на путь «традицион¬
ной» для Германии политики экспансии, тем более, что
теперь есть возможность изображать ее как полити¬
ку «освобождения». В заявлении, которое мы выше уже
цитировали,—сделанном 1 февраля 1953 года, то есть
когда ФРГ еще не была принята в НАТО, — Аденауэр
сказал, что задача германской «реколонизации» Во¬
стока будет на этот раз выполняться как задача
«международного порядка», то есть, другими словами,
Германия будет выполнять ее в союзе с западными
державами. Эту же самую мысль он высказал в своем
выступлении на собрании немцев — выходцев из поль¬
ской Силезии 26 июля 1956 года в Кельне: «Я глубоко
убежден, что развитие событий в Европе приведет
к тому, что вы вернетесь на вашу родину».
И это будет, само собой разумеется, в интересах
«Европы». Послушаем, как он развивает свои идеи
на этот счет. Федеративная Республика Германии ле¬
жит в центре района, который «свободный мир» дол¬
жен «укреплять против коммунизма». Ибо, «если этот
центр не будет способен оказать сопротивление лю¬
бому коммунистическому нажиму, коммунистическую
волну остановить не удастся... Она сметет всю Европу.
Задачей Германии, ее исторической задачей является
помочь сооружению этой плотины». Можно подумать,
что читаешь писания Геббельса!
Но, по мысли Аденауэра и его клики, это вовсе не
означает, что западные державы должны будут огра¬
ничиться только помощью и перевооружением ФРГ,
чтобы «укрепить против коммунизма» лишь тот район,
в. центре которого она находится. Для того чтобы Гер¬
мания могла выполнять свое назначение «бастиона про¬
тив коммунистического Востока», следует максимально
усилить ее позицию. Это должно быть сделано последо¬
вательными этапами. Первым этапом должно явиться
«освобождение Восточной Германии»1.
1 Таков смысл статьи Аденауэра, предпосланной в виде пре¬
дисловия к специальному номеру американского журнала «Лабф»,
посвященному Федеративной Республике Германии (май 1954 года).
122
«Основная идея»
В военном плане «руководящая роль» в политике
«свободного мира» по отношению к европейскому Во¬
стоку тоже должна будет, по расчетам боннской кли¬
ки, перейти к ФРГ. В своей речи на открытии новой
германской военной академци 28 октября 1958 года
боннский военный министр Штраус заявил, что его
«основная идея» относительно роли бундесвера сво¬
дится к тому, что на армии ФРГ лежит «особая мис¬
сия» (опять!) и она должна занять руководящее поло¬
жение в вооруженных силах НАТО К «В атомную
эпоху, — подчеркнул он, — бундесверу достанется за¬
дача развивать руководящие идеи для оборонной ма¬
шины [всего западного] военного сообщества».
Давно забыта комедия, которую когда-то ломали,
играя словечками «наблюдение» и «контроль» за новой
германской армией. Не вспоминают больше и об «огра¬
ничениях», которые думали установить для нее в рамках
НАТО, куда ФРГ якобы с этой целью и была принята.
Все «гарантии», о которых столько шумели при заклю¬
чении Парижских соглашений о ремилитаризации За¬
падной Германии, превратились, следовательно, в ничто.
Бывшие гитлеровские генералы, как только их в Бонне
вновь посадили «в свое седло», сразу же начали давать
военные указания Атлантическому союзу, считая, что
они вправе это делать, во-первых, как «лучшие в мире
генералы», а во-вторых, — и это главное, — как «специа¬
листы по войне на Востоке». Разве Запад не стоит сей¬
час «перед той же самой задачей, что и в 1939 году»?
Именно так патетически вопрошал генеральный инспек¬
тор бундесвера генерал Хойзингер в своей речи к вой¬
скам, в которой он подвел итоги военных маневров но¬
вой германской армии осенью 1958 года, не забыв при
этом с похвалой отозваться и об операциях вермахта на
Восточном фронте в прошлую войну.
Эти генералы, заработавшие свои чины в гитлеров¬
ской армии и воевавшие по приказу «фюрера», чтобы
обеспечить Германии «господство над миром», уже на¬
столько развращены своим «сотрудничеством» с западны¬
ми державами, что не боятся сравнивать войну, которую
1 «Франкфуртер альгемейне», 29 октября 1958 года.
123
они готовят сейчас в рамках боннской политики союза
с Западом, и ее цели, в том виде, как они их себе пред¬
ставляют, с гитлеровской войной 1939 года! Это, впрочем,
недалеко от истины.
Что касается их «руководящих идей» по части «обо¬
роны» Запада, то они вполне выдержаны в духе «луч¬
ших традиций» прусского милитаризма, которых «новой
Германии», по словам Штрауса, «нечего стыдиться»1.
Подлинная трагедия
Могут сказать также, что германского канцлера —
или просто немца — цельзя упрекать в том, что он хочет
как-то ликвидировать катастрофические последствия по¬
ражения, которое его страна потерпела в прошлую войну,
и думает о возвращении территорий, отошедших от Гер¬
мании вследствие этого поражения; что требовать от
него принести жертву на алтарь мира, признав нынеш¬
ние границы Германии за окончательные, — значило бы
требовать слишком многого. Только руководители ГДР
имели мужество это сделать.
Но думать или говорить так — это дело одно, а ока¬
зывать помощь боннским руководителям в деле «исправ¬
ления» «несправедливости», якобы совершенной в отно¬
шении Германии, — то есть в деле полной ликвидации
плодов победы союзников, поскольку побежденному
во всех случаях кажется, что победа над ним была
«несправедливой»,—присоединяться к этой ревизионист¬
ской политике, поддерживать даже самые крайние ее
требования, участвовать в мероприятиях, имеющих це¬
лью дать полное удовлетворение побежденной Германии,
как будто бы она вовсе не проиграла войну, развязан¬
ную по ее собственной вине, — короче говоря, становить¬
ся соучастниками политики, ставящей своей задачей
ничуть не меньше, как позволить Германии выиграть
политически ту войну, которую она проиграла иа полях
сражений, и достичь самых дерзновенных целей своей
империалистической программы — это дело совершенно
другое.
А в точности это самое сейчас и делается. Подлинная
трагедия политики западных держав в германском во-
1 «Ди вельт», 29 апреля 1959 года.
124
просе состоит в том, что они, думая заручиться «вкла¬
дом» Западной Германии в оборону Запада, преврати¬
лись фактически в орудие германской политики пере¬
смотра границ и экспансионизма.
Началось с того, что атлантические державы торже¬
ственно провозгласили воссоединение Германии «основ¬
ной целью» своей политики: в благодарность, заметим
это мимоходом, за ремилитаризацию Федеративной Рес¬
публики Германии, как будто последняя, согласившись
вооружиться, оказала большую услугу атлантическим
союзникам!
Выдвигая территориальные притязания ФРГ к Поль¬
ше, канцлер Аденауэр точно так же уверен в поддержке
его союзниками Германии по НАТО, ибо их позиция в
этом вопросе совершенно аналогична его собственной:
они тоже (кроме генерала де Голля) не признают линию
Одер — Нейссе за окончательную границу Германии на
Востоке.
«Цель Запада»
Союзники Федеративной Республики Германии могут
сколько угодно провозглашать, что НАТО — это оборо¬
нительный союз; для Аденауэра «цель Запада — это воз¬
вращение свободы народам (европейского) Востока»
И хотя западные державы радуются, что они «привяза¬
ли Германию к Западу»2, вполне может случиться, что
однажды они сами окажутся «привязанными» к ее ко¬
леснице, для того чтобы преследовать заодно с ней цели
ее собственной политики на Востоке. Ибо — об этом надо
говорить снова и снова — как раз союз Федеративной
Республики Германии с западными державами и по¬
ощряет ее к проведению нынешней политики и К доведе¬
нию этой политики до крайнего логического конца.
На другой день после ратификации Парижских со¬
глашений о ремилитаризации Германии французским се¬
натом фон Брентано заявил, что Бонну надо будет те¬
перь «использовать все возможности», предоставляемые
этими документами. Одна, без союзников, Федеративная
1 По его уже цитированному нами заявлению, переданному
1 июля 1958 года итальянским официозным агентством АНСА.
2 Заявление П.-А. Опаака журналистам 5 октября 1954 года.
125
Республика Германий никогда не осмелилась бы бро¬
ситься в свою авантюристическую политику на Востоке
и она тем более не стала бы играть с огнем «холодной
войны». «Немцы уверены, — писал Аденауэр в статье,
опубликованной в декабрьском номере американского
журнала «Форин афферс» за 1954 год, — что любая по¬
пытка, какую они предпримут изолированно от свобод¬
ных наций, приведет только к тому, что Германия пол¬
ностью потеряет свою свободу».
Абсурдность «атлантической политики» не нуждается
в доказательствах. И когда западные державы поймут
подлинную сущность этой политики, они увидят, что не
смогут поддерживать до конца бредовые националисти¬
ческие и экспансионистские замыслы Западной Герма¬
нии. Но еще неизвестно — и как раз в этом заключается
трагедия Запада, — смогут ли тогда союзники ФРГ вы¬
рваться из страшных силков германской политики, в ко¬
торые они имели неосторожность попасться, и отойти
назад.
То, что союз с Федеративной Республикой Германии
представляет для западных держав большой риск и соз¬
дает для них реальную угрозу быть вовлеченными когда-
нибудь, помимо своей воли, в конфликт с коммунистиче¬
ским миром, — это признают и серьезно учитывают за¬
падные лидеры, за исключением, конечно, тех, кто хочет
такого конфликта. Но они стараются успокоить себя,
рассуждая так, что, дескать, «возможность» германской
авантюры на Востоке «почти исключена», так как ФРГ
не поддержат ее союзники — на том основании, что «до¬
говор об Атлантическом союзе применим только в слу¬
чаях агрессии против стран — участниц этого союза»1.
Надо ли доказывать всю легкомысленность такой
аргументации и всю иллюзорность подобной «гарантии»?
Можно ли представить себе, что союзники ФРГ, особен¬
но Соединенные Штаты, бросят ее одну в тот день, когда
она окажется вовлеченной в конфликт с Советским Со¬
юзом, даже если этот конфликт будет спровоцирован ею
самой?
1 См. заявление для представителей печати, которое сделал
в марте 1955 года начальник штаба верховного командования
союзников в Европе генерал Скайлер («Суар», 30 марта 1955 го¬
да).
126
Надеяться на это столь же абсурдно, сколь абсурдно
было думать, что Западная Германия будет соблюдать
«ограничения», которые были установлены для нее Па¬
рижскими соглашениями, и в частности запрещение
вооружения новой германской армии атомным оружием.
Притянутые на веревке...
Весь трагизм политики западных держав в герман¬
ском вопросе состоит в том, что они (исключая Соеди¬
ненные Штаты) нехотя, словно их тащили на веревке,
позволили вовлечь себя в союз с боннской Германией,
так как прекрасно отдавали себе отчет в том, с каким
риском, с какими опасностями сопряжен для них этот
союз. Этого риска и этих опасностей сторонники «интег¬
рации» боялись даже тогда, когда они требовали реми¬
литаризации Западной Германии. Французский министр
иностранных дел Робер Шуман предсказывал, что Атлан¬
тический союз «перестанет быть оборонительным союзом,
если в него будет принята Западная Германия, так как
последняя предъявляет требования на восточные тер¬
ритории, которые отошли от нее в итоге второй мировой
войны» !.
Вот почему, кстати, в ходе обсуждения вопроса о соз¬
дании «европейской армии» только правительство Сое¬
диненных Штатов, полностью поддерживающее претен¬
зии Бонна, высказалось за принятие ФРГ в НАТО, в то
время как правительства Англии2 и Франции были ре¬
шительно против этого, несмотря на нажим, которому
они подвергались со стороны Вашингтона. И это, между
прочим, вынудило государственный департамент США
признать — в брошюре об Атлантическом пакте, опубли¬
кованной 20 апреля 1949 года, — что «шансы на принятие
Германии в Атлантический союз... очень малы даже в
отдаленном будущем».
1 Заявление Шумана на заседании комиссии по иностранным
делам французского Национального собрания 8 февраля 1952 года.
2 Английский журнал «Экономист» 23 октября 1954 года пи¬
сал: «Вступление Германии в НАТО неизбежно изменит характер
этой организации. Все другие 14 членов НАТО нй к кому не предъ¬
являют никаких серьезных территориальных требований... Напро¬
тив, Германия таит в душе жгучую обиду в связи с территори¬
альными вопросами».
127
Двадцать восьмого апреля 1950 года Робер Шуман
заявил на заседании французского правительства, что
«не может быть и речи о включении Германии в атлан¬
тическую оборонительную систему». А в резолюции по
повестке дня, принятой 19 февраля 1952 года француз¬
ским Национальным собранием, было подчеркнуто, что
«принятие Германии в Европейское оборонительное сооб¬
щество ни в коем случае не должно повлечь за собой ее
вступления в атлантическую организацию», поскольку
последняя «является организацией исключительно обо¬
ронительного характера и должна объединять только та¬
кие государства, которые не имеют территориальных тре¬
бований».
Вот почему принятие Федеративной Республики Гер¬
мании в НАТО стало «высшей целью» для боннского пра¬
вительства, которое не переставало этого требовать, не
останавливаясь — и на сей раз! — перед шантажом. Так,
2 января 1952 года тогдашний статс-секретарь мини¬
стерства иностранных дел ФРГ Халыптейн заявил на
пресс-конференции в Бонне:
«Если принятие Западной Германии в Атлантический
союз окажется невозможным, то тогда необходимо, что¬
бы и другие члены Европейского оборонительного сооб¬
щества отказались от своего прямого участия в пакте и
были впредь представлены в нем только наблюдате¬
лями!»
«Франция не может допустить принятия Германии в
Атлантический пакт», — подал тогда реплику на это
Робер Шуман в комиссии по иностранным делам Нацио¬
нального собрания1. Но в конце концов Федеративная
Республика Германии добилась того, что ее со всеми
почестями приняли в Атлантический пакт. Она все-таки
достигла своей «высшей цели», что в действительности
создало величайшую опасность для ее союзников.
1 Юнайтед Пресс, 2 января 1952 года. Одна парижская газе¬
та в связи с этим писала тогда, что германские требования
«весьма напоминают слишком хорошо нам знакомые методы»
(«Фигаро», 1 февраля 1952 года).
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
I. «АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ
НАПРЯЖЕННОСТИ»
Аденауэр яростно противится всяким переговорам,
всякому сближению и всякому соглашению с Советским
Союзом. Его оппозиция отличается притом исключи¬
тельной активностью. Он не просто отвечает «нет» на
всякое предложение, на всякую попытку достигнуть со¬
глашения с Москвой; он открыто или исподтишка инт¬
ригует, а то и прямо вмешивается каждый раз, когда его
союзники начинают проявлять склонность начать диалог
с СССР; он буквально из кожи вон лезет, стараясь со¬
рвать любой контакт между Востоком и Западом, если
заметит, что существует какой-то шанс на его успех.
Переговоры с целью ослабления напряженности в
отношениях западных держав с Советским Союзом не
имеют и не могут иметь никакого смысла для его поли¬
тики с ее ставкой на сохранение напряженности между
Востоком и Западом; наоборот, они идут вразрез целям
этой политики. Ведь любое соглашение общего характера
с Советским Союзом может быть достигнуто лишь на
основе признания нынешнего статус-кво в Европе.
А главная цель политики Аденауэра в том и состоит*
чтобы при помощи угрозы силой, а то и путем приме¬
нения силы западным блоком ниспровергнуть нынешний
порядок вещей.
Ставка на сохранение напряженности
Если бы Аденауэр, который неустанно повторяет, что
«раскол Германии является следствием напряженности
между Востоком и Западом» и что, следовательно, «с ним
можно будет покончить лишь в случае наступления
общей разрядки», говорил это искренне, он должен был
9 Э. Дзелепи
129
бы делать все, чтобы способствовать такой разряДкё.
Тем более, что, по его словам, раскол Германии являет¬
ся постоянной угрозой миру.
А что происходит в действительности? Этот человек,
называющий себя «пацифистом», в напряженной атмо¬
сфере чувствует себя как рыба в воде. Это для него род¬
ная стихия. Он трясется над сохранением напряженно¬
сти между Востоком и Западом, как скряга над своим
сокровищем. В своем роде он хуже, чем агрессор типа
Гитлера. Так как он не имеет — пока — средств для то¬
го, чтобы действовать прямо, как Гитлер, то он старает¬
ся главным образом саботировать мир, делая это после¬
довательно, систематически, неустанно, как это не делал
никакой другой государственный деятель до него, для
того чтобы сохранить в наличии все шансы, все поводы
для войны к тому удобному моменту, когда ее можно
будет развязать.
Аденауэр делает ставку на поддержание напряжен¬
ных отношений между Востоком и Западом, то есть про¬
должает старую линию, которой он обязан всеми своими
«успехами». Ибо он действительно, как говорят его про¬
тивники, является «продуктом холодной войны». Имен¬
но для сохранения кризисного состояния отношений меж¬
ду Востоком и Западом западные державы согласились
на ремилитаризацию Западной Германии и приняли ее в
Атлантический блок. Только в атмосфере кризиса и на¬
пряженности и может преуспевать политика канцлера
Аденауэра, а сам он может надеяться «сохранить свои
шансы», как он их себе представляет.
Раскол Германии в Этих расчетах Аденауэра играет
первостепенную роль. Он использует его как фактор под¬
держания напряженности между Востоком и Западом.
Аденауэр с тем большей настойчивостью говорит о
воссоединении Германии, что он пользуется этим лозун¬
гом для того, чтобы «блокировать» всякие переговоры с
Москвой, ставя урегулирование этого вопроса предвари¬
тельным условием любого соглашения с Советским Сою¬
зом. Фактически именно этот принцип, согласно которому
решение вопроса о воссоединении Германии должно
иметь приоритет над всяким другим вопросом, и делал
до сих пор невозможным всякий прогресс в деле норма¬
лизации отношений западных держав с Советским
Союзом.
130
Разрядка внушает Аденауэру панический страх
Этим же объясняется и тот любопытный факт, что
этот флегматичный и бесстрастный человек моменталь¬
но теряет голову и приходит в страшное возбуждение
при малейшем признаке разрядки между Востоком и За¬
падом. Она для него кошмар. Каждый день его мучит
тревога: вдруг «двое великих» —США и СССР, от взаи¬
моотношений которых зависит фактически мир во всем
мире, протянут друг другу руки. Именно эту тревогу он
выражал, когда высказывал «опасения», что западные
державы могут договориться с русскими «за спиной Гер¬
мании». Ибо любая договоренность, любое соглашение
между ними и СССР, способное положить конец «холод¬
ной войне», нанесли бы смертельный удар его политике.
Во время «борьбы за разрядку», начавшейся после
смерти Сталина, Аденауэр принялся развивать лихора¬
дочную деятельность, чтобы сорвать ее, ибо счел, что
это затрагивает его интересы самым непосредственным
образом. Во время своей поездки в Соединенные Штаты
в апреле 1953 года — через несколько недель после смер¬
ти Сталина—он всеми силами старался убедить амери¬
канские правящие круги, — хотя с его стороны это было,
пожалуй, ненужной предосторожностью, — что политика
СССР остается неизменной и что Соединенные Штаты
ни в коем случае не должны ослаблять бдительность.
Если русские хотят переговоров, значит, они чув¬
ствуют себя слабыми перед лицом Запада и боятся вой¬
ны,— таков главный аргумент Аденауэра. Поэтому, го¬
ворит он, западным державам не следует отказываться
от своей «твердой политики» как раз в такой момент,
когда она начинает «приносить свои плоды». А в то же
время он настаивает на необходимости для них поддер¬
живать Федеративную Республику Германии — этот
«бастион на границе с большевизмом», как он выразился
в своей речи 8 апреля 1953 года в Национальном клубе
печати в Вашингтоне. Спекулируя на миролюбии
Москвы, которое он расценивает как признак слабости,
Аденауэр вместе с тем хочет сам проводить политику
силы, оправдывая ее «необходимостью обороны» Запад¬
ной Германии и всего Запада против «угрозы советской
агрессии».
9!
131
Когда Уинстон Черчилль в своей известной речи
11 мая 1953 года выдвинул идею совещания четырех
великих держав на высшем уровне для рассмотрения
спорных международных вопросов, в том числе и герман¬
ской проблемы, Аденауэр впал в самую настоящую па¬
нику. Он мог хотеть чего угодно, только не такого со¬
вещания.
И вот он сговаривается с Джоном Фостером Далле¬
сом о том, что они оба постараются провалить этот
проект — именно потому, что он сулил шансы на успех.
В частности, идея «восточного Локарно» встревожила
Аденауэра больше всего. Ведь подобный пакт означал бы
признание сложившегося после войны территориального
статус-кво и поставил бы крест на боннской политике пе¬
ресмотра границ1.
«Риск», который надо ограничить
Аденауэр был единственным государственным деяте¬
лем Запада, не считая Даллеса, который с самого начала
стал оказывать бешеное сопротивление принятию плана
Черчилля. Через несколько дней после выступления
английского премьер-министра Аденауэр вылетел в Лон¬
дон, чтобы на месте «отреагировать» на инициативу Чер¬
чилля. Тезис, который он защищал во время своих бесед
с Черчиллем, в особенности насчет идеи «восточного Ло¬
карно», сводился к тому, что нельзя гарантировать гра¬
ниц, которые-де еще не установлены; при этом Аденауэр
1 Под «восточным Локарно» автор имеет в виду признание
восточных границ Германии, как это, в соответствии с Локарн¬
скими договорами 1925 года, имело место в отношении западных
границ Германии. Напомним читателю попутно, что непосред¬
ственным поводом для переговоров о Локарнских договорах
1925 года послужило предложение о западноевропейском пакте,
сделанное Англии германским министром иностранных дел
Штреземаном 20 января 1925 года. Германия в официальном
проекте гарантийного пакта давала обязательство сохранять
статус-кво на своих западных границах, но одновременно под¬
черкивала нежелание давать какие бы то ни было обязательства
в отношении своих восточных границ. Это полностью соответство¬
вало политическим установкам английских империалистов, кото¬
рые также отказывались от гарантии восточных границ Германии,
ясно указывая возрождающемуся германскому империализму
желательное направление будущей германской агрессии,—
Прим. ред*
132
имел в виду, конечно, восточные границы Германии. Он
вернулся в Бонн довольный «полезной работой», какую
проделал в английской столице, так как его заверили
там, что «новое Локарно» английского премьер-министра
не следует понимать буквально и что, во всяком случае,
между Востоком и Западом не будет заключено никакого
общего соглашения «в ущерб интересам Германии», что,
по его мысли, должно было означать — «без учета тре¬
бований его, Аденауэра, политики».
Тридцатого мая 1953 года в Бонне было объявлено о
решении канцлера Аденауэра предупредить президента
США Эйзенхауэра, что всякое совещание четырех вели¬
ких держав полностью подорвало бы план создания
«европейской армии». Такой аргумент в момент, когда
этот план стоял на обсуждении, должен был наверняка
заставить американских руководителей задуматься, учи¬
тывая заинтересованность, какую Соединенные Штаты
проявляли в отношении Европейского оборонительного
сообщества. Этот демарш действительно был предпри¬
нят, для чего были употреблены «чрезвычайные диплома¬
тические средства». 29 мая статс-секретарь боннского
министерства иностранных дел Халынтейн отправился
в Париж, чтобы повидаться с личным представителем
президента Эйзенхауэра в Европе Дэвидом Брюсом.
А через день после этого директор политического де¬
партамента того же министерства Бланкенхорн вылетел
в Вашингтон с личным посланием канцлера президенту
Соединенных Штатов. 4 июня Аденауэр направил Эйзен¬
хауэру второе послание — через американского верхов¬
ного комиссара в Германии Конэнта, который в тот же
день вылетел в Вашингтон.
В резолюции, вынесенной в тот же день, 4 июня, со¬
циал-демократическая партия Германии открыто обви¬
нила Аденауэра в том, что он хочет помешать созыву
совещания четырёх держав; этот факт, впрочем, уже не
представлял сомнения ни для кого.
«Победа», изобличающая Аденауэра
Из тех же соображений канцлер Аденауэр выступал
против плана созыва конференции министров иностран¬
ных дел в том виде, как он намечался тогда в Лондоне
И Париже, то есть в качестве нового шага — после Бер-
133
мудского совещания — по пути к встрече «большой
четверки». И когда четыре министра встретились в Бер¬
лине, он сделал все от него зависящее, чтобы добиться
провала этой конференции в надежде, что сможет из¬
влечь из этого «полезные уроки» для своей политики.
Как писала западноберлинская газета «Тагесшпигель»,
эта конференция имела единственной целью «образу¬
мить» тех «неисправимых людей» в Западной Германии,
которые верили в возможность договориться с русскими,
и «дать им доказательства», что это невозможно.
В своем обращении, которое Аденауэр направил че¬
тырем министрам иностранных дел накануне созыва
Берлинской конференции, он, можно сказать, указывал
им, что должно быть целью этой конференции: «Надо
положить конец расколу Германии путем организации
свободных выборов». Это, конечно, находилось в соответ¬
ствии с его политикой, но выдвигать такую цель да еще
предлагать ее в качестве единственного предмета обсуж¬
дения на конференции значило тем не менее заранее
обрекать последнюю на неудачу, поскольку позиция
русских по этому вопросу была слишком хорошо изве¬
стна, чтобы можно было питать какие-нибудь иллюзии
насчет исхода дебатов, если бы они были ограничены
только вопросом о воссоединении Германии по рецепту
боннского канцлера.
На другой день после Берлинской конференции мюн¬
хенская либеральная газета «Зюддейче цейтунг» поме¬
стила сатирический фотомонтаж: канцлер Аденауэр, за¬
ложив одну руку в карман, другой держит телефонную
трубку и слушает, в то время как все лицо его расплы¬
лось в сардонической улыбке; под рисунком стояла под¬
пись: «Исторический момент. Нашему фотографу удалось
запечатлеть канцлера в момент получения им сообще¬
ния из Берлина о том, что опасность воссоединения на
данный момент миновала». Преувеличение оппозицион¬
ной газеты? Или, наоборот, истина, выраженная в форме
шутки? Впрочем, сам канцлер называл Берлинскую кон¬
ференцию «победой свободного мира», только чтобы не
кричать о своей собственной победе, потому что он пер¬
вый хотел провала этой конференции и все сделал для
того, чтобы ее постиг такой конец, в надежде, что тогда
будет поставлен под вопрос и созыв совещания «боль¬
шой четверки».
134
Отчаянное усилие
Когда все усилия Аденауэра помешать созыву сове¬
щания на высшем уровне не увенчались успехом и встре¬
чу «большой четверки» в конечном счете было решено
провести, он первьш долгом постарался оттянуть ее на
как можно более долгий срок, чтобы дать время парла¬
ментам тех стран, которые подписали Парижские согла¬
шения, их ратифицировать. Он считал —и того же мне¬
ния придерживались правительства всех этих стран, —
что Запад окажется в лучшем положении, если будет
вести переговоры с русскими «с позиции силы», какую
обеспечит ему вступление в силу этих соглашений. С дру¬
гой стороны, он старался добиться от своих союзников
таких «заверений», которые заранее гарантировали бы
провал намеченного совещания.
В июне 1955 года — за несколько неделе до назначен¬
ной даты Женевского совещания — он снова вылетел в
Соединенные Штаты. Это была его последняя отчаянная
попытка обречь новое совещание на такую же участь,
какая постигла Берлинскую конференцию. Он предложил
западным державам, чтобы те снова выдвинули в каче¬
стве предварительного условия переговоров с русскими
первоочередность решения вопроса о воссоединении Гер¬
мании, то есть то, что уже раньше оказалось непреодо¬
лимым препятствием к открытию переговоров с Совет¬
ским Союзом. Официальное коммюнике, опублико¬
ванное 15 июня, по окончании разговоров Аденауэра
в „Белом доме и в государственном департаменте, давало
ему полное удовлетворение в этом вопросе. В нем было
оказано, что объединение Германии — это первый вопрос,
который надо решить. А в ходе вашингтонских перегово¬
ров канцлера с тремя министрами иностранных дел
Джон Фостер Даллес настоял на принятии этой точки
зрения также и его французским и английским коллега¬
ми Пинэ и Макмилланом.
Аденауэр отстаивал ту точку зрения, что сейчас-де
имеется больше шансов, чем когда-либо, заставить рус¬
ских пойти на уступки в этом вопросе, поскольку Запад
стал «сильнее», чем Советский Союз. Эту же мысль он
развивал в своем выступлении в Гарвардском универ¬
ситете 17 июня 1955 года.
135
Женевская «катастрофа»
«Боннское правительство уже не опасается, что со¬
вещание «большой четверки» может привести к неже¬
лательным последствиям для Германии», — говорилось
в сообщениях из столицы ФРГ накануне открытия Же¬
невского совещания. Под словами «нежелательные по¬
следствия» надо было понимать возможный успех сове¬
щания. Действительно, Аденауэр был уверен, что он и на
этот раз сделал все возможное, чтобы способствовать
провалу совещания. Но, чтобы лучше следить за работой
совещания, он решил провести свой отпуск в Швей¬
царии.
Однако климат, установившийся на совещании «боль¬
шой четверки» после первого контакта между главами
правительств, полностью оправдал первоначальные опа¬
сения Аденауэра. Правда, германская проблема была
поставлена первым пунктом повестки дня и, казалось,
должна была занять главное место в дебатах. В Бонне
уже поспешили было квалифицировать это как успех
Аденауэра, и сам канцлер тоже разделял этот оптимизм.
Но очень скоро стало очевидным, что это совещание не
будет похоже на другие, что оно может даже закончить¬
ся поражением для боннского правительства и его по¬
литики.
Впервые в послевоенных переговорах западных дер¬
жав с Советским Союзом германская проблема, включая
вопрос о воссоединении Германии, была отодвинута на
второй план.
В сообщениях из Бонна, поступавших в мировую пе¬
чать, говорилось о том, что правительственные круги За¬
падной Германии «удивлены», «поражены», «охвачены
паникой». Эти же настроения передавали и заголовки
самих западногерманских газет: «Никаких шансов для
Германии», «Германская проблема заморожена», «Гер¬
манский вопрос не стоит больше на повестке дня» и т. д.
Женевские эмиссары канцлера Аденауэра, которые,
по словам корреспондента «Нью-Йорк геральд трибюн»,
«развивали очень большую активность за кулисами со¬
вещания» и поддерживали «постоянную связь с амери¬
канцами», тщетно осаждали Джона Фостера Даллеса,
стараясь напомнить ему об обещаниях, которые он дал
главе правительства ФРГ во время его визита в Ващицр-
136
тон в июне. Даллес и сам не пользовался большим го¬
лосом на этом совещании, где президент Эйзенхауэр
взял на себя на этот раз первую роль.
Попытка Аденауэра поднять вопрос о восточных гра¬
ницах Германии и «вопрос о сателлитах» !, чтобы «за¬
резать» совещание, тоже не удалась. В общем игра бонн¬
ского правительства была проиграна. Совещание глав
правительств четырех держав вступило на такой путь,
что все расчеты и все надежды канцлера Аденауэра ока¬
зались лопнувшими. Он рассчитывал если не просто на
провал совещания, то на капитуляцию русских в резуль¬
тате «усиления» позиции западных держав после вступ¬
ления в силу Парижских соглашений о ремилитаризации
Западной Германии и ее принятия в НАТО. А получи¬
лось, что главы правительств четырех держав расстались
в атмосфере разрядки после того, как они наметили осно¬
вы общего урегулирования и поручили своим министрам
иностранных дел докончить то, что они начали.
Новый факт
Первые комментарии по поводу Женевского совеща¬
ния, с которыми Аденауэр выступил перед журналиста¬
ми на другой день по окончании его работы, удивили
всех, потому что тон их был чуть ли не радостный. Аде¬
науэр подчеркивал, что это совещание открывает собой
целую серию контактов, необходимых для того, чтобы по¬
кончить с международной напряженностью; он востор¬
гался тем, что эта первая встреча глав правительств
создала наконец «атмосферу переговоров»2.
Но это была только хорошая мина при плохой игре:
Аденауэру просто хотелось скрыть тот факт, что Женев¬
ское совещание явилось для него самым тяжким пора¬
жением за все время его пребывания у власти.
Русские не капитулировали. Совсем наоборот: запад¬
ные державы проявили склонность согласиться подчи-
1 По словам Уолтера Липпмана, Аденауэр во время свозго
визита в Вашингтон в июне 1955 года дал понять американским
руководителям, что через два или три года, когда новая герман¬
ская армия вольется в НАТО, позиция Атлантического блока
будет достаточно сильной, чтобы он мог добиться объединения
Германии в границах гораздо лучших, чем те, какие были уста¬
новлены в Потсдаме.
2 Рейтер, 25 июля 1955 года.
}37
нить вопрос о воссоединении Германии вопросу о евро¬
пейской безопасности, отказавшись, таким образом, от
этого «предварительного условия», которое до тех пор
делало невозможными всякие переговоры с русскими.
Этой ценой и было достигнуто то, что Женевское со¬
вещание дало ряд ощутимых результатов. Западные
державы как будто бы поняли наконец, что вопрос о
воссоединении Германии в том виде, как его ставили
боннское правительство и они сами, является непреодо¬
лимым препятствием на пути к миру, и проявили реши¬
мость это препятствие устранить.
«Директивы», которые главы четырех правительств
дали в качестве основы для дальнейших переговоров
своим министрам иностранных дел (они должны были
собраться в Женеве в октябре), представляли собой
компромисс между противоположными точками зрения
обеих сторон по вопросу о воссоединении Германии, но
такой компромисс, который приближался скорее к со¬
ветской точке зрения. В перечне вопросов, рассмотрение
которых министры должны были продолжить, вопрос
«Европейская безопасность и Германия» стоял первым.
В директивах указывалось, что министры должны были
«предложить эффективные меры» для решения вопросов,
которые они рассмотрят, «принимая во внимание тес¬
ную связь между воссоединением Германии и проблема¬
ми европейской безопасности, а также то, что успешное
решение каждого из этих вопросов отвечает интересам
укрепления мира».
Было бы, конечно, трудно сказать на основании этого
очень уклончиво составленного документа, какая из этих
двух проблем должна была иметь приоритет над другой.
Но уже сам факт, что приоритет вопроса о воссоедине¬
нии не был официально признан в этом документе,
являлся новшеством и знаменовал собой важную пере¬
мену. Но в директивах было еще и другое, а именно:
главный упор делался в них на проблеме европейской
безопасности, как в том можно было убедиться из по¬
следующего текста этого документа. Действительно, там
говорилось, что в числе различных предложений, направ¬
ленных на достижение цели «создания европейской без¬
опасности», министрам поручается рассмотреть и такое,
как «пакт о безопасности для Европы или для части
Европы...» В то же время в этом документе не было ни-
138
какого прямого указания министрам заняться только или
в первую очередь проблемой воссоединения Германии.
Они должны были «принимать во внимание тесную связь
между воссоединением Германии и проблемами европей¬
ской безопасности», и вот эта совершенно новая поста¬
новка вопроса о воссоединении Германии как вопроса,
фактически подчиненного проблеме безопасности, проб¬
леме мира, и была тем реальным успехом, которого до¬
стигло Женевское совещание.
Кто потерпел поражение в Женеве
Итак, в Женеве потерпел поражение Аденауэр, хотя
он лично и не участвовал в совещании. «Дух Женевы», —
который стал в тот момент политической реальностью, —
был отрицанием того пресловутого «европейского духа»,
который лежал в основе всей политики боннского пра¬
вительства. «Дух Женевы» — это значило восстановле¬
ние контакта между союзниками по второй мировой вой¬
не, то есть то, чего Аденауэр боялся больше всего на
свете и что, как ему казалось, он уже навсегда сделал
невозможным, когда добился создания Федеративной
Республики Германии и ее «интеграции» с «Европой»,
а потом и согласия на ее ремилитаризацию и на ее
вступление в НАТО. «Дух Женевы» — это означало так¬
же осуждение «холодной войны» и признание возмож¬
ности мирного сосуществования западных держав и ком¬
мунистического мира. Вот почему Аденауэр считал, что
«дух Женевы» — это «изобретение русских» для сохра¬
нения послевоенного статус-кво и, следовательно, «по¬
ражение Запада», хотя было бы точнее назвать это его
собственным поражением.
Нельзя не согласиться с тем, писала в то время одна
западногерманская газета, что, «как только кончилась
холодная война, или, вернее, как только началось ослаб¬
ление международной напряженности», карта Бонна ока¬
залась битой К Решения глав правительств четырех дер¬
жав, поколебав существовавшие до тех пор на Западе
взгляды по вопросу о взаимоотношениях между Восто¬
ком и Западом, тем самым опрокинули все основы, на
которых зиждилась политика боннского канцлера. Един¬
ственным выигрышем для Аденауэра было отклонение
1 «Тагесшпигель», 25 июля 1955 года.
13?
Женевским совещанием плана Идена о создании нейт¬
ральной зоны в центре Европы.
Хочешь не хочешь, а из Женевских решений надо
было извлекать уроки, и боннскому правительству ниче¬
го больше не оставалось, как менять свою политику и
стараться приспособиться к новым международно-поли¬
тическим условиям.
По словам одной крупной западногерманской газеты
либерального направления, Федеративной Республике
Германии приходилось «расставаться с привычкой играть
на противоречиях между великими державами».
II. ВРАГ РАЗРЯДКИ
И если бы совещание министров иностранных дел
четырех великих держав следовало линии, намеченной
главами их правительств, если бы оно соблюдало данные
ими директивы, в общем если бы оно руководствовалось
«духом Женевы», то канцлеру Аденауэру пришлось бы
навсегда распроститься со своей политикой. В Европе,
где воцарились бы мир и безопасность, гарантированные
пактом между Востоком и Западом, не оказалось бы
больше места ни для «политики силы», ни для Политики
ревизии границ. Федеративная Республика Германии
фактически превратилась бы в нейтрализованное госу¬
дарство и перестала бы претендовать на «акую-то роль
в «большой политике», котоГрую ей так хотелось играть
после второй мировой войны.
«Большая опасность»
Поэтому Аденауэр только и думал теперь о том,
как бы отвратить нависшую над ним «большую опас¬
ность» — «опасность» того, что совещание четырех ми¬
нистров иностранных дел закончится успехом, то есть
претворением в жизнь решений глав правительств четы¬
рех держав. Если бы ему удалось этому помешать, все
было бы спасено. Другими словами, задача Аденауэра
заключалась в том, чтобы как-то оживить «холодную
войну» и возродить' атмосферу международной напря¬
женности.
140
«Мы должны понять, что холодная война будет про¬
должаться, пока не будет установлен новый порядок», —
заявил 1 августа 1955 года по мюнхенскому радио
Штраус — нынешний министр обороны в правительстве
Аденауэра, словно желая убедить немцев, переживавших,
по его словам, «самьщ трудный этап» своей послевоен¬
ной истории, в том, что за разрядку придется «платить
расколом Германии»1, или, иначе говоря, что Восток и
Запад могут прийти к соглашению между собой, так и
не урегулировав вопроса о воссоединении Германии в
желательном для боннского правительства смысле.
Канцлер мог, конечно, рассчитывать на поддержку
западных кругов, враждебно относившихся к перспекти¬
ве всякого сближения с Советским Союзом, в особенно¬
сти на Джона Фостера Даллеса, который также был
огорчен результатами Женевского совещания «большой
четверки», расценив их как поражение своей политики,
и который уже тоже начал прилагать старания для того,
чтобы их аннулировать. А чтобы поставить все на преж¬
нее место, надо было любой ценой помешать совеща¬
нию министров иностранных дел следовать предначер¬
таниям глав правительств и добиться того, чтобы оно,
наоборот, фактически аннулировало их решения. Для
этого надо было только заставить союзников Западной
Германии восстановить «иерархию» вопросов, подлежав¬
ших обсуждению с русскими, в том виде, какой она была
до встречи в Женеве, и на первое место снова поставить
вопрос о воссоединении Германии.
И вдруг Аденауэр поехал в Москву. Это произошло в
сентябре 1955 года. Поездка Аденауэра — эпизод в своем
роде весьма любопытный. Она лучше, чем что-либо дру¬
гое, доказала всю нереальность и абсурдность «политики
силы» боннского канцлера. Во-первых, потому, что. все
увидели: стоило только великим державам заговорить
между собой о мире, как Аденауэр, объятый страхом, что
все уже, быть может, потеряно, бросился искать спасе¬
ния в диалоге с русскими. Он сделал шаг, от которого
раньше всегда отказывался, хотя бы для того, чтобы по¬
мешать союзникам Западной Германии пойти на сбли¬
жение с Москвой. И, во-вторых, потому, что эта поезд¬
ка доказала, что Аденауэр «ростом не вышел», для того
1 Ассошиэйтед Пресс, 1 августа 1955 года.
141
чтобы разговаривать с русскими «языком сиЛы», Как он
это намеревался делать.
Приглашение в СССР
Когда 7 июня 1955 года советское правительство при¬
гласило канцлера Аденауэра приехать в Москву, Аде¬
науэр сначала не ответил на это приглашение. Един¬
ственной официальной реакцией на советскую ноту было
очень лаконичное и уклончивое коммюнике, опублико'
ванное 8 июня. Правительство ФРГ ограничилось тем,
что выразило свое удовлетворение по поводу содержав¬
шегося в советской ноте предложения об установлении
дипломатических, торговых и культурных связей между
СССР и Федеративной Республикой Германии. Что же
касается прочих проблем, то западногерманское прави¬
тельство заявляло, что оно «изучит» различные вопросы,
которые были подняты в советской ноте, и выражало
«надежду», что такое . предварительное изучение даст
возможность «убедиться в целесообразности переговоров
между канцлером и руководителями Советского Союза».
И, однако, советская нота произвела в Бонне «впе¬
чатление разорвавшейся бомбы» К Шаги Советского
Союза, предпринятые спустя месяц после вступления в
силу Парижских соглашений о ремилитаризации За¬
падной Германии и принятия ее в НАТО (5 мая 1955 го¬
да), пытались истолковывать как победу политики Аде¬
науэра. Кстати, фон Брентано, только что назначенный
тогда министром иностранных дел, так его и истолковал
в своем выступлении по радио 9 июня. Он сказал, что
политика, которую проводило правительство ФРГ, якобы
открыла путь к переговорам, как это показывает
приглашение, посланное Москвой канцлеру Аденауэру.
Наиболее оптимистичные — или наиболее наивные —
люди в Бонне решили, что «русские намерены ликвиди¬
ровать коммунистический режим в Восточной Германии»,
и тоже готовы были считать это померещившееся им
«советское отступление» заслугой Аденауэра и его «по¬
литики силы».
1 Так было сказано в заявлении западногерманского офи¬
циозного агентства ДПА.
142
Но советская ийиЦйаТйва поставила Аденауэра в до¬
вольно-таки затруднительное положение перед лицом
общественного мнения Западной Германии, которое, по
словам английской газеты «Дейли геральд», было «на¬
электризовано» нотой, полученной из Москвы. Как при¬
знавали многие иностранные корреспонденты в Бонне,
никакая акция западных держав в отношении Западной
Германии не вызывала столько надежд и взволнован¬
ных откликов среди населения этой страны, сколько их
вызвала эта советская нота *, которую приветствовали
как важнейшее событие в послевоенной истории Герма¬
нии2. 5 мая 1955 года, в тот день, когда вошли в силу
Парижские соглашения о ремилитаризации Западной
Германии и когда она вступила в НАТО, не заметно
было такого «возбуждения» и такой «сенсации», какие
вызвала советская нота 3.
Все были того мнения, что советская инициатива
«знаменует собой поворотный момент в истории Евро¬
пы». Западногерманская печать в подавляющем боль¬
шинстве отозвалась на этот шаг Москвы положительно
и требовала, чтобы канцлер Аденауэр принял приглаше¬
ние. Весьма многозначительным фактом была оживлен¬
ная реакция со стороны деловых кругов, которые были
особенно заинтересованы в возобновлении торговых от¬
ношений между Федеративной Республикой Германии
и Советским Союзом, как это предлагалось в советской
ноте. Руководитель пресс-бюро могущественного объ¬
единения металлургической промышленности Западной
Германии заявил корреспонденту одного телеграфного
агентства, что металлургическая индустрия Федератив¬
ной Республики Германии, «разумеется, заинтересована
в восстановлении торговых отношений с Советским Сою¬
зом». Отметим, наконец, что приглашение Аденауэра в
Москву вызвало повышение курсов акций на всех бир¬
жах Западной Германии.
«Выжидательная тактика» Аденауэра
Но сам Аденауэр совсем не разделял этого восторга,
напротив, он привел его в большое смущение, так как
1 «Нью-Йорк геральд трибюн», 12 июня 1955 года.
2 «Нью-Йорк тайме», 12 июня 1955 года.
3 Там же.
143
являлся показателем сложившегося всеобщего убежде¬
ния, что проблема воссоединения Германии теперь всту¬
пит наконец на тот единственный путь, который только
и дает надежду на ее разрешение, то есть на путь, про¬
ходящий через Москву. У Аденауэра в тот момент не
было никаких оснований беспокоиться насчет возможных
итогов совещания глав правительств в Женеве, а пото¬
му он решил отделываться молчанием. Боннскому кор¬
респонденту агентства Ассошиэйтед Пресс, попросив¬
шему его сделать какое-нибудь заявление, он ответил,
что ему нечего сказать и что он не хочет пока занимать
какую-либо позицию в отношении советской ноты. Он,
таким образом, «зарезервировал» свой окончательный
ответ. Поэтому, комментируя цитированное нами выше
коммюнике, представитель федерального правительства
поспешил подчеркнуть, что изложенная в нем позиция
носила «временный характер».
Эту свою «сдержанную» позицию Аденауэр оправды¬
вал желанием проконсультироваться сначала с союзни¬
ками Западной Германии, в первую очередь с амери¬
канцами. Он как раз должен был вылететь 13 июня в
Соединенные Штаты и на обратном пути намеревался
заехать в Лондон. В своем уже цитированном нами вы¬
ступлении по радио 9 июня новый министр иностранных
дел фон Брентано заявил, что правительство Федератив¬
ной Республики Германии готовит свое решение с вели¬
чайшей тщательностью, поскольку любую позицию в
этом вопросе оно может занять не иначе, как в самом
тесном контакте и согласии со своими партнерами по
Парижским соглашениям.
Аденауэр, несомненно, хотел отвести от себя всякие
подозрения в том, что он хочет проводить накануне
созыва Женевского совещания «политику шатания»
между Востоком и Западом. И тем не менее очевидно,
что когда он «зарезервировал» свою позицию, то это был
шаг, заранее им рассчитанный. Если он остерегся про¬
сто-напросто отклонить советское предложение, шедшее
вразрез всей его политике и сильно его смутившее, то
он сделал это не только для того, чтобы не задеть об¬
щественного мнения в своей стране, но и чтобы сохра¬
нить это предложение «про запас», дабы в нужный
момент использовать его как оружие против своих же
собственных союзников.
144
Прежде чем занять окончательную позицию в отно¬
шении русской инициативы, он хотел подождать резуль¬
татов Женевского совещания глав правительств четырех
держав. Вот почему он согласился только с принципом
прямых переговоров между ФРГ и СССР, предложенных
Москвой. И Аденауэр больше трех недель тянул с отве¬
том на советскую ноту от 7 июня. Окончательное реше¬
ние сложилось у него только тогда, когда он смог зафик¬
сировать катастрофические, с его точки зрения, резуль¬
таты Женевского совещания «большой четверки», за¬
кончившегося 23 июля.
Аденауэр «открывает» Москву
Когда советское правительство 3 августа 1955 года
вторично пригласило канцлера приехать в Москву, тот
немедленно принял приглашение. На этот раз Бонн дал
ответ Москве уже 12 августа, а приезд канцлера был
назначен на 9 сентября. Больше того, нота боннского
правительства знаменовала собой поворот его позиции
на 180 градусов.
Выступив в своей ноте от 7 июня 1955 года с пред¬
ложением о нормализации дипломатических, торговых и
культурных отношений между Федеративной Респуб¬
ликой Германии и СССР, советское правительство исхо¬
дило из того, что это будет «содействовать решению не¬
урегулированных вопросов, касающихся всей Германии,
и должно будет тем самым помочь разрешению главной
общенациональной проблемы немецкого народа — вос¬
становлению единства германского демократического го¬
сударства».
В то время Аденауэр постарался воздержаться от
каких-либо высказываний по этому важному вопросу.
Ни в официальном коммюнике, опубликованном в Бонне
8 июня, ни в заявлении, с которым потом выступил
представитель правительства ФРГ, не было даже упо¬
минания об этой проблеме.
Однако в своем ответе на вторую советскую ноту
правительство ФРГ заняло прямо противоположную по¬
зицию, поставив главным условием визита Аденауэра
в Москву обсуждение вопроса о воссоединении Германии.
Такой крутой поворот был тем более удивителен, что
во второй советской ноте не было ничего нового, что
10 Э. Дзелепи .145
могло бы оправдать выдвижение такого условия. Напро¬
тив, в ней прямо подчеркивалось, что при обсуждении
вопроса о воссоединении Германии надо будет считаться
с фактом существования Германской Демократической
Республики; это было сказано с целью заставить бонн¬
ское правительство признать политический статус-кво
в Германии, и уже этого было достаточно, чтобы сделать
поездку канцлера бесполезной, так как он продолжал
считать свое правительство единственным правительст¬
вом, представляющим Германию, и слышать ничего не
хотел о признании восточногерманского государства,
которое для него и его правительства по-прежнему было
только «советской зоной».
Во время встречи Аденауэра с министрами иностран¬
ных дел трех западных держав в Вашингтоне 15 июня
1955 года была достигнута договоренность о том, что
глава правительства ФРГ, чей визит в Москву был одоб¬
рен, не подпишет с Советским Союзом никакого согла¬
шения, которое затрагивало бы права и интересы запад¬
ных держав. Предосторожность, надо сказать, до¬
вольно странная в отношении такого человека, как
боннский канцлер, который до тех пор всегда пользовал¬
ся доверием западных держав как их самый преданный
союзник. Она показывает, что в тот момент атлантиче¬
ские партнеры Аденауэра заподозрили в его игре что-то
нечистое.
Но как бы то ни было, канцлер Аденауэр в принци¬
пе исключал всякий прямой диалог между Бонном и
Москвой как противоречащий взятым его правительст¬
вом обязательствам перед западными державами и как
несовместимый также с его собственной политикой. Вер¬
ность Атлантическому союзу была категорическим им¬
перативом его политики, ибо на сохранении этого союза
она и основывалась.
Канцлер, наконец, не мог питать никаких иллюзий
относительно шансов, которые сулила его поездка в
Москву, потому что уже из того, на каких условиях он
собирался вести свои переговоры с руководителями со¬
ветского государства и в какой форме намеревался ста¬
вить вопросы, которые были ,бы вынесены на обсужде¬
ние, можно было видеть, что она не имела никакого
смысла. Возникал законный вопрос, для чего Аденауэр
поехал в Москву, если, сев за стол московских перегово-
146
роб, Ой ё своей вступительной речи лишь повторил свой
старый тезис о том, что воссоединение Германии являет¬
ся делом четырех великих держав, и если он в той же
речи заявил, что обеспечение европейской безопасности
должно начаться с объединения Германии, в то время
как на Женевском совещании от этого тезиса отказа¬
лись, отдав приоритет проблеме европейской безопасно¬
сти.
Но все это не помешало Аденауэру в конце концов
принять советское приглашение. Все было ясно: Адена¬
уэр достал оружие, которое он берег «про запас», на
случай неблагоприятного для его политики исхода Же¬
невского совещания «большой четверки». Его поездка в
Москву должна была заставить задуматься союзников
Федеративной Республики Германии и вновь поставить
под вопрос решения, принятые в Женеве.
Шантаж
Шантажистский характер визита Аденауэра виден
был из всего поведения боннского правительства. 11 ав¬
густа, то есть накануне вручения Москве ответа прави¬
тельства ФРГ на вторую советскую ноту, вице-канцлер
Блюхер объявил на пресс-конференции, что Аденауэр,
воспользовавшись своей поездкой в Москву, может пред¬
ложить Советскому Союзу заключить с ФРГ пакт о не¬
нападении. Между тем это был явный абсурд, так как
правительство Западной Германии не могло выступить
с такой инициативой, не нарушая своих договоров с за¬
падными державами.
Больше того, в Бонне давали понять, что федеральное
правительство решило подождать с ремилитаризацией
Западной Германии, пока не станут известны результаты
поездки канцлера в Москву, и что, дескать, не исклю¬
чена возможность изменения его политики в этом вопро¬
се. 23 августа в сообщении агентства Ассошиэйтед Пресс
из Бонна подтверждалось, что канцлер Аденауэр отдал
распоряжение замедлить процесс создания новой герман¬
ской армии. В авторитетных кругах заявляют, говори¬
лось далее в этом собщении, что «в вопросе о быстрой
ремилитаризации канцлер - занял выжидательную пози¬
цию, учитывая свою предстоящую поездку в Москву», а
также и предстоящее совещание министров иностранных
147
10*
дел. А по словам французской газеты «Монд» от 13 ав¬
густа 1955 года, в определенных боннских кругах уже
будто бы поговаривали о внесении изменений в Париж¬
ские соглашения! В общем, дело рисовалось таким об¬
разом, что канцлер Аденауэр якобы поставил ремилита¬
ризацию Западной Германии и сохранение своего союза
с западными державами в зависимость от результатов
своих переговоров с русскими.
К этому надо добавить всякую тенденциозную и явно
инспирированную информацию, которая появлялась в
западногерманской прессе и в которой говорилось о «но¬
вом Рапалло» *, об «исторической миссии Германии слу¬
жить мостом между Востоком и Западом» и т. п. По¬
явились также слухи, будто канцлер хочет назначить
послом ФРГ в Москве графа Отто фон Бисмарка; в
связи с этим подчеркивалось, что этот Бисмарк происхо¬
дит из рода «железного канцлера» Бисмарка, который
был сторонником дружбы с Россией. Наконец, Аденауэ¬
ра в его поездке в Москву сопровождала свита, в кото¬
рую входило более сотни экспертов, как ’ будто речь
действительно шла о принятии чрезвычайно важных ре¬
шений.
Все это дает нам достаточное представление о том,
какой широкий маневр задумал провести Аденауэр, не
стеснявшийся применить любую угрозу, как бы абсурд¬
на и смешна она ни была, для того чтобы оказать на¬
жим на своих союзников перед их вторым совещанием с
русским в Женеве. Но всего удивительнее то, что этот
шантаж возымел эффект.
Паника в НАТО
Аденауэр использовал то «возбуждение», «смятение»,
«беспокойство» и «замешательство», которые, по отче¬
там прессы, советская нота правительству ФРГ от 7 ию¬
ня вызвала в атлантическом лагере, и особенно в Со-
1 В Рапалло 16 апреля 1922 года был подписан договор
между РСФСР и Германией, по которому были установлены ди¬
пломатические отношения между этими странами. Рапалльский
договор был крупным успехом ленинской внешней политики.
Он прорывал единый враждебный. фронт империалистических
держав, направленный против молодой Советской республики.—
Прим. ред.
148
единенных Штатах ', несмотря на существовавшие до¬
говоры между ФРГ и западными державами, несмотря
на многочисленные заверения, которые Аденауэр дал
американским руководителям во время своей поездки
в Вашингтон, несмотря, наконец, на то доверие, которым
боннский «великиц поборник европейской идеи» поль¬
зовался у западных держав и которое они раньше всяче¬
ски афишировали.
Союзников ФРГ охватила паника при мысли, что
между Бонном и Москвой может произойти сближение.
И вот, чтобы отвратить эту «угрозу», они кинулись один
за другим успокаивать Аденауэра в отношении своих
намерений, соглашаясь отречься от решений, которые
они вместе с русскими приняли в июле в Женеве.
Первым проявлением этого смятения было послание,
с которым Эйзенхауэр обратился в начале августа к
канцлеру Аденауэру. Американский президент заявлял
главе правительства ФРГ, что, по его мнению, воссоеди¬
нение Германии «в первую очередь необходимо для того,
чтобы можно было заложить основы прочного мира»2.
Спустя некоторое время, 31 августа, в Бонн прибыл
со специальной миссией заместитель государственного
секретаря США Ливингстон Мэрчент (ведавший в госу¬
дарственном департаменте европейскими делами), для
того чтобы (по официальной версии) рассмотреть вместе
с главой правительства ФРГ международную ситуацию
в плане подготовки к предстоящему совещанию в Жене¬
ве. Смысл этих демаршей полностью разъяснил офици¬
альный информационный орган боннского правительст¬
ва, когда сообщил, что западные державы «ясно и безо¬
говорочно заявили, что воссоединение Германии являет¬
ся предварительным условием создания любой прочной
и эффективной системы безопасности, направленной к
ослаблению международной напряженности».
1 7 ноября 1955 года газета «Джорнэл америкэн» отмечала,
что «возможность заключения германо-советского союза всегда
была кошмаром для западных государственных деятелей».
А «Нью-Йорк тайме» 9 сентября писала, что «московские перего¬
воры вполне могут ознаменовать собой поворот в мировых делах,
если Советам удастся перетянуть Германию на свою сторону или
по крайней мере оторвать ее от Запада».
2 Рейтер, 8 августа 1955 года и «Нью-Йорк тайме», 7 августа
1955 года.
149
В связи с этим стоит еще раз напомнить, что на Же¬
невском совещании в июле 1955 года главы правительств
четырех держав во главу угла поставили проблему бе¬
зопасности.
А теперь западные державы опять возвращались к
тезису о первоочередности решения вопроса о воссоеди¬
нении Германии, к тезису, от которого они на Женев¬
ском совещании официально отказались для того, чтобы
достигнуть прогресса в переговорах с русскими.
В тот самый день, когда прибывший из Вашингтона
эмиссар начал в Бонне свои переговоры, французский
посол в Западной Германии Франсуа-Понсэ тоже встре¬
тился с канцлером. Причем, по словам опубликованного
по этому случаю официального коммюнике, беседа меж¬
ду ними касалась «главным образом» предстоявшей
поездки федерального канцлера в Москву и показала,
что в этом вопросе между Бонном и Парижем сущест¬
вует «единство взглядов». А это означало, — как это
можно было видеть из текста того же документа, — что
французский дипломат в свою очередь присоединился к
точке зрения боннского правительства по вопросу о вос¬
соединении Германии. Действительно, в коммюнике под¬
черкивалось, что без воссоединения Германии «нельзя
будет достигнуть ни подлинной разрядки, ни прочного
умиротворения в Европе и во всем мире» и что этот
вопрос должен явиться «главным пунктом повестки дня
совещания министров иностранных дел, которое собе¬
рется в октябре в Женеве».
На старые позиции
Итак, все, что было сделано главами правительств
на Женевском совещании, оказалось вдруг перечеркнуто
в результате примененного Аденауэром шантажа. Меж¬
ду боннским правительством и правительствами трех
западных держав состоялась своего рода сделка. Первое
обязалось сохранить верность НАТО и воздержаться от
всяких попыток сблизиться и достигнуть согласия с Со¬
ветским Союзом, в то время как вторые согласились
отречься от своих июльских решений и вновь выдвинуть
в качестве предварительного условия любых перегово¬
ров с русскими урегулирование вопроса о воссоедине¬
нии Германии.
150
Аденауэр добился своей цели. Эта сделка исключа¬
ла всякую возможность сближения позиций западных
держав и Советского Союза и заранее предрешала
участь октябрьского совещания министров иностран¬
ных дел.
После этого поездка Аденауэра в Москву не могла
иметь другой цели, кроме как обезоружить социал-демо¬
кратическую оппозицию, обвинявшую канцлера в том,
что он упорно и систематически отказывается от всяких
переговоров с русскими, а также дать удовлетворение
общественному мнению Западной Германии, завязав с
русскими переговоры по вопросу о немецких военноплен¬
ных, «задерживаемых» в Советском Союзе.
Двадцатого сентября 1955 года канцлер Аденауэр
созвал иностранных корреспондентов в Бонне, чтобы
рассеять всякие «недоразумения» относительно его по¬
ездки в Москву. Он заявил им, что решения, принятые
во время его переговоров с советскими руководителями,
вполне соответствуют принципам внешней политики его
правительства. На этой же пресс-конференции он не¬
сколько раз подчеркнул, что его политика по отношению
к западным державам не изменилась ни на йоту. Он
сказал, что узы, скрепленные Парижскими соглашения¬
ми, остались такими же прочными, они сохраняются на
все 100 процентов, — корреспонденты могут быть в этом
вполне уверены.
Двадцать второго сентября, подводя в бундестаге
итоги своей поездки в Москву, Аденауэр клялся в вер¬
ности ФРГ Западу, говорил, что она всегда останется с
ним, и в то же время старался изобразить свою поездку
как некий «вклад» своего правительства в дело между¬
народной разрядки.
Три западные державы в свою очередь подтвердили
данные ими .Аденауэру обязательства — обязательства в
другом отношении куда более важные, чем «успокои¬
тельные» заявления канцлера насчет его верности Ат¬
лантическому союзу. На своем предварительном совеща¬
нии 27 и 28 сентября в Нью-Йорке, устроенном в поряд¬
ке подготовки к встрече с русскими в октябре, министры
иностранных дел трех западных держав в первую оче¬
редь подчеркнули абсолютное тождество своих взглядов
со взглядами правительства Федеративной Республики
Германии. В официальном коммюнике, опубликованном
151
28 сентября, по окончании этих переговоров, было ска¬
зано, что три министра иностранных дел, собравшиеся
«с целью продолжить подготовку к предстоящему сове¬
щанию в Женеве... решили, в частности, что вопросу о
воссоединении Германии должен быть предоставлен
приоритет» при обсуждении плана обеспечения евро¬
пейской безопасности.
Хороша «подготовка», если это с такой помпой объ¬
явленное ими решение заранее обрекало второе Же¬
невское совещание на провал.
Итак положение изменилось радикально. «Духу Же¬
невы» был нанесен удар. Аденауэр добился своего: он
провалил эту самую многообещающую 'попытку, ка¬
кая была сделана за все время после второй мировой
войны, добиться сближения двух блоков и упрочения
международного мира.
«Пятый лишний»
Как мы сказали, судьба второго Женевского сове¬
щания была фактически решена еще до того, как оно
собралось на свое первое заседание. ,
По сути дела, писала лейбористская газета «Дейли
геральд», никакого совещания в настоящем смысле это¬
го слова в Женеве в октябре 1955 года не было. По¬
скольку правительства западных держав дали Аденау¬
эру обязательство, что они вернутся к своему первона¬
чальному тезису о приоритете вопроса о воссоединении
Германии, они тем самым сделали невозможными пере¬
говоры с русскими, и совещание стало попросту беспред¬
метным. Директивы глав правительств четырех держав,
которые должны были служить основой для дискуссии
министров иностранных дел, оказались мертвой буквой.
А поэтому переговоры, едва начавшись, опять зашли
в тупик, тот самый тупик, в котором их оставила Бер¬
линская конференция в январе 1954 года и из кото¬
рого их вытащила в июле следующего года «большая
четверка».
В сепаратном заявлении, которое, по предложению
Джона Фостера Даллеса, министры иностранных дел
трех западных держав опубликовали после закрытия
совещания, они, разумеется, возлагали вину за его про¬
вал на советскую сторону. Но, по правде говоря, вина
152
за этот провал целиком лежала на «пятом лишнем» —
на канцлере Аденауэре, который хотя и не участвовал в
совещании, но решал его судьбу издалека. Его требо¬
вания в вопросе о воссоединении Германии, которые
он навязал трем западным державам, как раз и явились
камнем преткновения на пути переговоров с русскими.
А эти требования — в точности те же самые, что вызва¬
ли провал Берлинской конференции в январе 1954 го¬
да, — были выдвинуты именно с той целью, чтобы про¬
валить и второе совещание в Женеве.
Если бы это зависело только от него, то совещание
закрылось бы сразу же после того, как оно столкнулось
с первыми трудностями, которые все предугадывали и
предвидели, поскольку они были результатом главным
образом требований Аденауэра, выдвинутых в Женеве
министрами иностранных дел трех западных держав.
Представители западногерманской делегации, посланной
наблюдать за работой совещания, открыто заявляли,
что канцлер Аденауэр ожидает, что русские с самого
начала отвергнут предложения трех западных держав
по вопросу о воссоединении Германии. А 8 ноября кто-то
из этой делегации прямо сказал представителям прессы:
«Западные державы должны решить, считают ли они
германскую проблему самой важной проблемой, и если
они решат, что да, то Женевское совещание обречено на
провал».
А когда переговоры снова зашли в тупик — вследст¬
вие позиции, занятой западными министрами, — в Бон¬
не тут же решили, что продолжать работу совещания
бессмысленно. Аденауэр поспешил заявить, что совеща¬
ние закончено, — должно быть, потому, что боялся, как
бы оно не пришло все-таки к каким-нибудь результатам,
в случае, например, если бы русские пошли на уступки
по другим вопросам, стоявшим в повестке дня. В своем
только что цитированном нами заявлении представитель
западногерманской делегации в Женеве в категориче¬
ском тоне сказал также, что «логический вывод», какой
можно сделать из переговоров, таков, что Женевское
совещание может теперь «сразу закрыться», поскольку
русские отвергли предложения западных держав о вос¬
соединении Германии и поскольку, по мнению Бонна,
этот вопрос не может быть отделен от других вопросов,
включенных в повестку дня совещания.
153
На другой день фон Брентано, прибывший в Женеву,
чтобы сообщить своим «атлантическим» коллегам о ре¬
акции боннского правительства на позицию советского
министра иностранных дел в отношении предложений
об объединении Германии, внесенных западной «трои¬
цей», заявил, что «правительство Федеративной Респуб¬
лики не считает нужным повторять, что надо пойти на
немедленное прекращение происходящих переговоров,
если, по мнению трех западных министров, ничего луч¬
шего уже придумать нельзя».
Только вследствие оппозиции Франции и Англии со¬
вещание не закрылось прежде времени. Ибо Джон Фо¬
стер Даллес, как того и следовало ожидать, был цели¬
ком согласен с боннскими представителями. После упо¬
мянутого выше выступления министра иностранных дел
ФРГ он внес 9 ноября предложение (которое английский
и французский министры отклонили) опубликовать сов¬
местное заявление трех министров иностранных дел, в
котором они констатировали бы, что продолжение пе¬
реговоров по первому пункту повестки дня (воссоедине¬
ние Германии) оказалось невозможным.
Аденауэр в большом страхе
Но это еще не все. Добившись того, что западные
министры «похоронили» директивы глав правительств
четырех держав, вследствие чего дальнейшие перегово¬
ры с русскими на втором Женевском совещании оказа¬
лись в неизбежном тупике, Аденауэр стал прилагать
усилия к тому, чтобы навсегда отрезать путь к возоб¬
новлению переговоров четырех великих держав. Совеща¬
ние в Женеве окончилось неудачей, но Аденауэр все
еще дрожал от страха при мысли, что оно может позд¬
нее возобновиться.
Движимый этим страхом, он начал отчаянно сопро¬
тивляться всему, что близко или отдаленно напоминало
бы собой продолжение дискуссии после того, как это со¬
вещание закрылось бы. Так, например, он выступил
против плана, который был представлен Макмилланом
и предусматривал создание по обе стороны демарка¬
ционной линии между «двумя Германиями» экспери¬
ментальной зоны контролируемого ограничения воору¬
жений, — плана, имевшего шанс явиться основой
154
для новых, более плодотворных переговоров, поскольку
советский министр иностранных дел признал его заслу¬
живающим внимательного изучения.
Итак, на последнем этапе второго Женевского сове¬
щания борьба происходила вокруг вопроса о том, что
делать дальше, после закрытия совещания. Несмотря на
его провал, в западных делегациях, особенно в англий¬
ской и французской, поговаривали о возможности созы¬
ва нового совещания четырех держав весной 1956 года,
поскольку, как некоторые признавали, метод прямых
переговоров является все же лучшим способом мирного
урегулирования разногласий между Востоком и Запа¬
дом К
В этой борьбе наступление повел опять-таки Адена¬
уэр, поддерживаемый, как всегда, Даллесом. Конкретно
речь шла о том, чтобы решить, должно ли заключитель¬
ное коммюнике совещания зафиксировать окончательное
прекращение переговоров между четырьмя державами
или в нем, наоборот, должен содержаться намек на воз¬
можность их возобновления в более или менее близком
будущем. Французский министр иностранных дел Пи-
нэ и английский — Макмиллан защищали эту послед¬
нюю формулу, в то время как Джон Ф. Даллес, взявший
на себя в какой-то мере роль рупора боннского прави¬
тельства, хотел, чтобы в коммюнике было прямо сказа¬
но о провале переговоров.
И если в конечном итоге государственный секретарь
США одержал верх, то это произошло в результате
энергичного демарша канцлера Аденауэра в Вашингто¬
не. Как сообщала американская пресса, Аденауэр разъ¬
яснил американскому правительству, к каким «неудоб¬
ствам» привела бы простая отсрочка работы совещания
министров иностранных дел. Такое решение, сказал он,
оставило бы открытым вопрос о воссоединении Герма¬
нии, а это сковало бы проводимую его правительством
«политику интеграции» и задержало бы ремилитариза¬
цию Западной Германии. В то время как окончательное
прекращение переговоров дало бы стимул для продол?
жения его политики, позволило бы ускорить ремилита¬
ризацию и вообще способствовало бы, как тогда выра¬
жались, «пробуждению европейской силы».
1 Ассошиэйтед Пресс, 9 ноября 1955 года*
Вот почему в заключительном коммюнике совещания
министров иностранных дел не было ничего сказано
насчет возможности созыва нового совещания четырех
держав. Западная печать откровенно указывала на при¬
чину этого. Она писала, что это было сделано с целью
облегчить задачу для боннского правительства и убе¬
речь его от соблазна пойти на новые переговоры с
Москвой. Шантаж Аденауэра полностью удался, так
как три западных министра иностранных дел в точ¬
ности выполнили все пожелания боннского канцлера.
Только благодаря настояниям Пинэ и Макмиллана
была чуточку приоткрыта дверь к возобновлению диало¬
га между Востоком и Западом: мы имеем в виду то ме¬
сто в заключительном коммюнике, где было сказано,
что министры иностранных дел согласились «рекомен¬
довать» соответственно главам своих правительств,
«чтобы будущий ход обсуждения министрами иност¬
ранных дел был урегулирован через дипломатические
каналы». Впрочем, ©то был лишь «вежливый способ»
отложить это обсуждение до греческих календ.
Паника, для которой не было оснований
В этой невероятной истории поражает больше всего
то, что союзники Западной Германии абсолютно без
всяких оснований впали в панику. Аденауэр отправился
в Москву с уверенностью, что он там пожнет плоды сво¬
ей «политики силы». Для своего первого контакта с рус¬
скими он тоже припас одну из тех пресловутых «пози¬
ций силы», которые считал необходимыми для всяких
переговоров с Москвой, а именно: ремилитаризацию
Западной Германии и ее вступление в НАТО.
Но в советской столице ему пришлось выдержать ди¬
пломатическую битву, которую он сам назвал «самой
трудной» за всю свою жизнь. «Железный канцлер» убе¬
дился, что он питал слишком много иллюзий в отноше¬
нии эффективности своей «политики силы» (недаром по
возвращении в Бонн он не раз повторял своим близким
друзьям: «Советский Союз — это великая держава!»).
Ему даже не представилась возможность сыграть на
своей «возможной» измене атлантическому лагерю, что¬
бы склонить русских сделать ему важные уступки. Пос¬
ледние не проявили к этому никакого интереса, в то
156
время как Ой по своей наивности думал, что они готовы
будут предложить ему за это большую цену. «Атланти¬
ческая карта» оказалась полностью битой.
После этого ему ничего не оставалось, как самому
пойти на уступки русским, чтобы сохранить видимость
успеха своей поездки, и он это сделал, согласившись на
компромисс, нашедший свое выражение в достоприме¬
чательном в этом смысле заключительном коммюнике
о результатах московских переговоров, где этот «силь¬
ный человек» из Бонна вынужден был поставить свою
подпись под текстом, почти слово в слово воспроизводив¬
шим основные положения советской ноты боннскому
правительству от 7 июня, вплоть до формулы о демо¬
кратическом государстве, каким должна стать будущая
объединенная Германия, — формулы, заимствованной из
столь ненавистных Аденауэру Потсдамских соглашений
и являвшейся важнейшей составной частью этого доку¬
мента.
Отсюда понятно огромное разочарование западногер¬
манской правительственной прессы, которая, недоумевая,
вопрошала: «Как это могло случиться?»
И если этот человек, не перестававший до этого пре¬
достерегать своих союзников против всяких перегово¬
ров с русскими, этот яростный противник всякого сбли¬
жения, всякого соглашения с Советским Союзом, этот
«железный канцлер», как его называли, теперь вдруг
возрадовался «изменению европейского климата» в ре¬
зультате происшедшего в Москве «германо-советского
сближения» и стал прославлять этот «успех дела мира»,
явившийся, дескать, вкладом его правительства в тор¬
жество «духа Женевы», то он опять-таки делал это с
единственной целью — «спасти» легенду о том, что его
поездка в Москву была будто бы успешной.
III. ПОБОРНИК «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»
В октябре — ноябре 1955 года в Женеве Аденауэр
одержал свою самую крупную победу в «холодной вой¬
не» — в том смысле, что он сумел снова ее разжечь пос¬
ле того, как июльское совещание глав правительств и
«дух Женевы» ее было погасили.
157
Но на самбм деле это обращение вспять было только
видимостью. Новый международный климат, который
создало возобновление контактов между Востоком и За¬
падом, прочно удерживался. В отношениях между обои¬
ми блоками появилось что-то новое, особенно с тех пор,
как на Женевском совещании четырех держав на самом
высоком уровне было признано, что в атомный век нель¬
зя прибегать к войне для разрешения международных
споров, что войну, которая теперь может быть только
ядерной войной, уже нельзя считать продолжением поли¬
тики другими средствами, согласно прежней классиче¬
ской формуле.
Из этого исторического совещания вытекало два важ¬
ных урока, а именно:
1) что у народов есть один выбор: если они не хотят
подвергать себя риску атомного уничтожения, то им
остается только один путь — путь переговоров;
2) что диалог между Востоком и Западом возможен
и даже может быть плодотворным.
Вот почему еще не все было кончено. «Битва за раз¬
рядку» продолжалась. И в этой драматической борьбе
между силами мира и силами войны Аденауэр по-преж¬
нему вместе с Даллесом возглавлял сторонников войны.
Аденауэр не оставляет усилий
Особую актуальность приобрел вопрос о возобнов¬
лении переговоров на высшем уровне между Востоком
и Западом, поскольку этот метод принес хорошие резуль¬
таты на Женевском совещании в июле 1955 года. Вот
почему Аденауэр стал прилагать вновь свои усилия,
чтобы предотвратить такую «опасность», действуя при¬
том с тем большей энергией, что советская сторона не¬
устанно действовала в противоположном направлении,
то есть добивалась возобновления переговоров между
Востоком и Западом.
В начале 1956 года советское правительство подало
идею созыва нового совещания в верхах между четырьмя
великими державами.
Бонн с тревогой следил за малейшими проявлениями
склонности западных держав к возобновлению перегово¬
ров с Москвой, критикуя их как «отклонения» от линии
«атлантической» политики. В заявлении 3 марта 1956 го-
158
да преДсТайитеЛям прессы канцлер Аденауэр сожаЛеЛ
об «отсутствии согласованности в политике Запада» в
связи с тем, что английское правительство пригласило
советских руководителей в Лондон, а французское пра¬
вительство заявило, что оно не отказывается от пакта
франко-советской дружбы и считает, что он продолжает
оставаться в силе.
Чтобы взять за это реванш, боннское правительство
старалось расширить и упрочить свои позиции, какие
оно приобрело, добившись принятия Федеративной Рес¬
публики Германии в НАТО и получив согласие на ее
ремилитаризацию. А это, по его расчетам, должно было
явиться средством так прочно привязать Федеративную
Республику Германии к ее союзникам, чтобы она могла
парализовать их действия в случае, если бы у них явил¬
ся соблазн дать себя вновь вовлечь в переговоры с рус¬
скими.
В Бонне еще никогда так много не разглагольство¬
вали о «пробуждении европейских сил», «европейском
согласии», «солидарности свободного мира», как в этот
период.
Трудная позиция
Однако позиция канцлера Аденауэра становилась все
более и более трудной, так как в западном лагере в це¬
лом, да и в самой Западной Германии настроения за¬
метно переменились.
Шестого июня 1956 года Аденауэр снова отправился
в Соединенные Штаты, чтобы «продвинуть» в желатель¬
ном для себя смысле вопрос о воссоединении Германии.
Это был ставший для него уже классическим способ
надежнее и лучше всего остановить новое «мирное на-:
ступление» Москвы. Все речи, которые он произнес, и
все заявления, с которыми выступил по этому случаю,
содержали только одно — призывы к «бдительности» по
отношению к Советскому Союзу.
Однако результаты этой поездки отнюдь не оправда¬
ли его ожиданий, а скорее дали ему возможность убедить¬
ся, что его политика начинает утрачивать свой ореол
даже в Вашингтоне. Вопрос о воссоединении Германии
был, конечно, главной темой его бесед с президентом
Эйзенхауэром и Джоном Ф. Даллесом, но опублико-
159
ванное заключительное коммюнике об этих перегово¬
рах не принесло Аденауэру большого удовлетворения.
Конечно, ©то коммюнике демагогически призывало
Советский Союз дать доказательство своей воли к миру
и положить конец расколу Германии. Но в этом офици¬
альном документе уже не содержалось того категориче¬
ского утверждения, которое стояло в заключительном
коммюнике Женевского совещания министров иност¬
ранных дел 1955 года, о том, что вопрос о воссоеди¬
нении Германии должен пользоваться приоритетом. Ва¬
шингтонское коммюнике ограничивалось повторением
формулы о том, что воссоединение Германии является
«главной целью Запада», то есть повторением того, что
уже было провозглашено в соглашениях о ремилитари¬
зации Западной Германии.
Напротив, в этом германо-американском документе
был выражен принцип параллельного рассмотрения во¬
просов о европейской безопасности и о воссоединении
Германии, то есть тот самый принцип, который был
установлен в июле 1955 года в Женеве «большой чет¬
веркой» и против которого в то время так активно вы¬
ступало боннское правительство, поскольку параллель¬
ное рассмотрение этих двух проблем, естественно,
исключало возможность первоочередной постановки
вопроса об объединении Германии.
Ясно, что канцлер Аденауэр ехал в Вашингтон не за
тем. Находясь в Соединенных Штатах, канцлер очень
хорошо дал понять, как он смотрит на проблему объеди¬
нения Германии и на переговоры с русскими. Он опять
повторил свои избитые тезисы. Проблему мира он трак¬
товал в этих своих выступлениях довольно-таки странно,
в духе, очень характерном для его взглядов. Так, напри¬
мер, выступая 15 июня 1956 года перед членами Дело¬
вого клуба в Милуоки (штат Висконсин), Аденауэр
сказал: «Я думаю, что в данный момент нет реальной
опасности войны, так как война помешала бы русским
достичь их цели — мирового господства». Так Аденауэр
старался изобразить мир в роли своего рода «сообщника
Москвы», а войну представить как этакое «оборонитель¬
ное мероприятие» — превентивное средство для того,
чтобы помешать установлению «мирового коммунисти¬
ческого господства».
160
Безнадежная политика
Однако в усилиях старого канцлера остановить ход
событий, вступавший во все большее противоречие с ли¬
нией его политики, определенно начало уже сквозить
чувство безнадежности. Аденауэр оказался в трагиче¬
ском положении, так как стал чувствовать себя все бо¬
лее и более изолированным в кругу своих союзников,
которых, как ему раньше казалось, он крепко привязал
к своей колеснице политикой «интеграции» и фактом
вступления Федеративной Республики в Атлантический
блок.
На сессии совета НАТО в декабре 1957 года в Пари¬
же глава боннского правительства впервые столкнулся
с некоей «фрондой» своих союзников, которые не обна¬
руживали больше готовности следовать во всем за ним,
а как будто бы готовы были даже вступить на какой-то
новый путь, не считаясь с тем, как будет реагировать на
это он. Все это было настолько новым и неожиданным,
что канцлер на этот раз счел нужным равняться на сво¬
их союзников и чуть ли .даже не забежать несколько
вперед. Причем в своем выступлении на этой сессии Ат¬
лантического совета он сделал это с таким задором, что
удивил и даже обеспокоил своих партнеров. Стали
говорить, что канцлер Аденауэр «перешел в новую
веру» — стал сторонником политики разрядки.
Однако это было ложное впечатление и ложная тре¬
вога. В политике боннского канцлера в основном ничего
не изменилось. Он это доказал, когда вернулся в Бонн,
где тотчас же все уточнил, устранил все недоразумения
и рассеял всякие опасения. Его позиция осталась такой,
как он ее сформулировал в заявлении, сделанном в сен¬
тябре 1957 года: «Прийти за столом к конференции к
какому-нибудь соглашению с русскими — это совершен¬
нейшая иллюзия» 1.
Все это тем не менее свидетельствовало о том, что
Аденауэр теперь был уже не столь уверен в своих союз¬
никах, что их поведение тревожило его все больше. Со¬
ветское послание президенту Эйзенхауэру от 10 декабря,
1 Пресс-бюллетень Социал-демократической партии Германии,
10 сентября 1957 года.
11 Э. Дзелепи
161
в котором вновь предлагалось открытие переговоров
между государственными руководителями, сделало этот
вопрос актуальным в такой степени, что канцлер сразу
ощутил большое беспокойство, потому что на этот раз
реакция Вашингтона на советское послание была скорее
положительной, как это подтверждали и сообщения
американской прессы. «Мы должны начать переговоры
с Советским Союзом, чтобы прийти к частичному согла¬
шению», — писала, например, «Нью-Йорк тайме» 27 де¬
кабря 1957 года.
Гораздо большую тревогу внушала Аденауэру пози¬
ция английского правительства. Предложение премьер-
министра Макмиллана, которое он выдвинул в своей
речи по радио 4 января 1958 года, — заключить «торже¬
ственный пакт о ненападении» между западными держа¬
вами и Советским Союзом, — произвело в Бонне, по
выражению западногерманских газет, «впечатление ра¬
зорвавшейся бомбы». Аденауэра эта английская иници¬
атива перепугала тем более, что она явственно указы¬
вала на появление новых тенденций в политике Запада
по отношению к СССР.
«Берлинский кризис»
То, какую интерпретацию встретила в западных
столицах речь Н. С. Хрущева 11 ноября 1958 года, в ко¬
торой глава советского правительства выдвинул идею
превращения Западного Берлина в вольный город, а по¬
том нота советского правительства от 27 ноября по тому
же вопросу, — оживило надежды Аденауэра. Он решил,
что теперь благодаря возникшему «новому берлинскому
кризису» для него настал наконец момент наверстать
потерянное в области проводимой им политики. Самое
маленькое, на что он может надеяться в результате
возникновения этого кризиса, будет, рассуждал он,
обострение напряженности между Востоком и Западом
и отказ от какой бы то ни было идеи переговоров с
русскими.
Бурная реакция западных держав на «ультиматум»
Москвы, — которого в действительности никогда не бы¬
ло и в помине, — отклонение их правительствами совет¬
ского предложения, казалось, полностью оправдывали
«оптимизм» Аденауэра. Но канцлер не очень-то верил
162
в «твердую решимость» своих союзников «защищать»
свои позиции в Берлине. О.н прекрасно отдавал себе от¬
чет в том, что за всеми разговорами насчет этой «твер¬
дой решимости», столько же шумными, сколько и не¬
нужными, потому что советская инициатива никакой
угрозы этим позициям не создавала, в действительности
скрывается то, что западные державы стараются отыс¬
кать, что есть в советской ноте положительного и что
дало бы им возможность возобновить переговоры с рус¬
скими, причем их нисколько не смущал тот обще¬
признанный факт, что русские подняли вопрос о Бер¬
лине с целью форсировать переговоры по германской
проблеме в целом.
В своем ответе от 31 декабря 1958 года на советскую
ноту от 27 ноября, в которой было изложено предло-ч
жение Н. С. Хрущева насчет Берлина, западные держа¬
вы заявили о своем согласии обсудить берлинский вопрос
«в более широких рамках переговоров о разрешении
германской проблемы, а также проблемы европейской
безопасности».
Новые неприятности для Аденауэра
Таким образом, Аденауэру представился новый слу¬
чай убедиться в том, что его положение осложнилось.
«Новый Даллес» совершенно неожиданно и к большому
разочарованию для некоторых выступил вдруг на пресс-
конференции 13 января 1959 года с заявлением о том,
что свободные выборы не являются «единственным ме¬
тодом» объединения Германии, тем самым радикально
изменив позицию Запада в этом вопросе и устранив
главное препятствие, стоявшее до тех пор на пути к
успешным переговорам с русскими.
По-прежнему верными союзниками Аденауэра по
«холодной войне» остались военные из Пентагона, кото¬
рые тоже увидели в «новом берлинском кризисе» под¬
ходящий случай к тому, чтобы начать осаждать конгресс
и Белый дом воинственными призывами и заявлениями,
что они в любой момент готовы «нажать кнопку» мол¬
ниеносной войны.
Формула «сохранять твердость, но быть готовыми
на переговоры», которая выражала новую позицию ат¬
лантических союзников Западной Германии в отношении
11
163
Советского Союза, была для Аденауэра синонимом ка¬
питуляции. Он считал, что если бы Запад был «твердым»,
он должен был бы просто-напросто отказаться от всяких
переговоров с русскими. Именно к этому и были направ¬
лены его усилия, которые он прилагал в столицах за¬
падных держав и которые становились все более тороп¬
ливыми и нервозными по мере того, как в -рядах его
союзников все более отчетливо обнаруживалась склон¬
ность к переговорам.
Проект мирного договора с Германией, представлен¬
ный советским правительством 10 января 1959 года,
обеспокоил Аденауэра вовсе не потому, что этот доку¬
мент имел какие-то шансы быть принятым западными
державами, а потому, что эти последние могли почув¬
ствовать себя вынужденными выступить с контрпред¬
ложениями. Так же обстояло дело и с предложениями
правительства Германской Демократической Республики
об урегулировании вопроса о единстве Германии путем
создания конфедерации двух германских государств, по¬
тому что эта идея также пробивала себе дорогу в за¬
падных столицах.
Поездку Макмиллана в Москву (февраль 1959 года),
состоявшуюся после поездки Микояна в Соединенные
Штаты (январь 1959 года), Аденауэр расценил как по¬
беду советской дипломатии. Единственное для себя уте¬
шение он старался найти в мысли, что, быть может,
этот визит окончится неудачно и, таким образом, даст
новое доказательство бесполезности всяких попыток ве¬
сти переговоры с русскими.
Но самое большое разочарование припас для Аде¬
науэра опять-таки Джон Ф. Даллес во время своего
«молниеносного турне» по западноевропейским столи¬
цам в феврале 1959 года. Фактически государственный
секретарь США приехал в Бонн для того, чтобы посове¬
товать своему верному другу, который всегда помогал
ему бороться против разрядки, проявлять больше уме¬
ренности и гибкости, то есть, другими словами, пойти на
изменение своей политики.
«Ось Париж — Бонн», о которой стали так громко
шуметь в столице ФРГ после визита Аденауэра к гене¬
ралу де Голлю, была плохим утешением для канцлера,
так как поддержка его политики Францией не могла
164
компенсировать более или менее открытой оппозиции
Англии в отношении этой политики и тем более «отступ¬
ничества» Соединенных Штатов.
В страхе п^ред «совещанием в верхах»
Когда, несмотря на все происки Аденауэра, западные
державы 5 февраля 1959 года ответили на советскую
ноту от 10 января принципиальным согласием на созыв
«совещания в верхах» и предложили провести предвари¬
тельно в Женеве совещание министров иностранных дел
четырех держав, назначив его на 11 мая, Аденауэр сде¬
лал вид, что присоединяется к этой акции. «Наш долг,
разумеется, делать все, что может по-настоящему спо¬
собствовать разрядке», — заявил он в одном интервью *.
Это ему тем более легко было делать, что он был уве¬
рен в том, что это совещание так никогда и не соберется.
Во всяком случае, именно на этой цели он тотчас же и
сосредоточил свои усилия, вытряхнув из своего дипло¬
матического арсенала все те старые аргументы, которые
использовал раньше везде и всюду, чтобы провалить
план первого «совещания в верхах», которое в конце
концов собралось в июле 1955 года в Женеве.
В ходе своих переговоров с английским премьер-ми¬
нистром Макмилланом, когда тот после своей поездки
в Москву прибыл 12 марта 1959 года в Бонн, Аденауэр
старался, однако тщетно, перетянуть его на сторону
своих или уговорить отказаться от его собственных
взглядов по вопросу о переговорах с русскими. Но, хотя,
западногерманская пресса и подчеркивала, что после
бесед Аденауэра с Макмилланом в Бонне «вздохнули с
облегчением»2, думать, что канцлер добился своих це¬
лей, было неправильно.
Что касается совещания министров иностранных дел,
которое тоже было его идеей, то он надеялся, что одно¬
го этого предложения будет достаточно, чтобы «блоки¬
ровать» переговоры с русскими, которые настаивали на
немедленном созыве «совещания в верхах». Но его
1 «Политиш-социале корреспонденц», 17 марта 1959 года.
2 «Ди вельт», 16 марта 1959 года.
165
расчеты были опрокинуты советской нотой Вашингтону
от 30 марта 1959 года, в которой было сказано, что
СССР готов участвовать в совещании министров ино¬
странных дел и согласен с датой его созыва, предложен¬
ной западными державами.
У Аденауэра оставалась еще надежда на то, что
работа этого совещания затянется до бесконечности, и
он выразил эту надежду без всякого стеснения. 17 фев¬
раля он заявил на заседании правления своей партии:
«Надо ожидать, что этапы будут долгими: вспомним,
что переговоры о перемирии в Корее продолжались два
года и что для завершения австрийского договора
потребовалось больше тысячи заседаний». И он доба¬
вил, что, по его мнению, переговоры, начатые мини¬
страми, перейдут потом к их заместителям, в комис¬
сии и подкомиссии *. А это должно привести к их
затяжке.
С другой стороны, он мог рассчитывать также на
провал совещания министров иностранных дел, что
уменьшило бы шансы на созыв совещания в верхах. Со¬
ветское правительство в своей ноте французскому прави¬
тельству от 30 марта высказывало ту точку зрения,
вытекавшую из его желания непременно добиться от¬
крытия переговоров, что в случае неудачи совещания
министров «не только не следовало бы прекращать
усилий для достижения успеха, но, напротив, следовало
бы еще более усилить эти усилия, чтобы совещание в
верхах, которое будет созвано для решения междуна¬
родных проблем, имело бы положительный результат».
Это означало, что, по мнению советского правительства,
совещание в верхах должно будет собраться при любом
исходе дела. Такой же точки зрения придерживалось и
английское правительство.
Аденауэр, поддерживаемый американскими и фран¬
цузскими государственными деятелями, отстаивал про¬
тивоположную точку зрения, притом с тем большим
упорством, что он рассчитывал на провал совещания
министров иностранных дел, которое и само-то не пред¬
вещало ему ничего хорошего, особенно с тех пор, как
было решено пригласить в Женеву делегации от обоих
германских государств, с тем чтобы министры иностран-
Франс Пресс, 17 февраля 1959 года.
166
1
ных дел четырех держав могли, в случае если они
сочтут это необходимым, с ними консультироваться *.
«Возможность созыва совещания в верхах будет за¬
висеть от этих переговоров (министров иностранных
дел)», — заявил канцлер 1 апреля в своей предвыборной
речи в Ульцене2.
(В апреле 1959 года фон Брентано прибыл в Вашинг¬
тон на юбилейную сессию Совета НАТО.
Боннский министр иностранных дел прежде всего по¬
спешил напомнить тезис своего правительства, согласно
которому никакого решения о созыве совещания в вер¬
хах еще нет и все будет зависеть от результатов совеща¬
ния министров иностранных дел. Впоследствии, на за¬
седаниях и «четырех» и «пятнадцати», фон Брентано, ко¬
торого, можно сказать, поставили перед совершившимся
фактом — решением союзников ФРГ обратиться к рус¬
ским со своими контрпредложениями,— старался навя¬
зать точку зрения своего правительства, согласно кото¬
рой Запад должен, во-первых, отмести идею конфедера¬
ции двух Германий, как будто бы уже в принципе им
принятую, и, во-вторых, воздержаться от всякой дискус¬
сии по вопросу о военном «разъединении» в Централь¬
ной Европе, предложенном англичанами.
Позиция, занятая фон Брентано на конференции в
Вашингтоне, писал информационный бюллетень герман¬
ской социал-демократической партии (6 апреля 1959 го¬
да), произвела на Соединенные Штаты и Англию «впе¬
чатление, что боннское правительство не хочет разрядки
в Европе». По словам одной западногерманской газеты,
боннский министр иностранных дел хотел «надеть на по¬
литику Запада железный корсет, который сделал бы ее
совершенно неподвижной» 3.
1 Чтобы подчеркнуть свое нерасположение к Женевскому
совещанию, боннское правительство сначала, 2 апреля, объявило,
что его делегация будет состоять только из высших чиновников
министерства иностранных дел.
Только когда в Восточном Берлине было объявлено, что де¬
легацию Германской Демократической Республики будет воз¬
главлять ее министр иностранных дел, Бонн решил тоже послать
в Женеву фон Брентано, который получил инструкцию не при¬
сутствовать на заседаниях совещания, чтобы не встречаться лицом
к лицу со своим восточногерманским коллегой.
2 Франс Пресс, 1 апреля 1959 года.
3 «Ди вельт», 7 апреля 1959 года.
167
Вот почему эти предварительные переговоры между
атлантическими союзниками — спустя несколько дней
они были продолжены в Париже — оказались делом ис¬
ключительно трудным, так как западногерманские дип¬
ломаты, которых все время поддерживали французы и
за которыми в большей или меньшей мере следовали и
американцы, выступали вообще против переговоров с
русскими, в то время как англичане решительно настаи¬
вали на таких переговорах. Точка зрения правительства
ФРГ сводилась к тому, что три западные державы не
должны выступать с какими-либо контрпредложениями;
но это значило, что «обсуждать» пришлось бы только со¬
ветские предложения, а западные державы уже отверг¬
ли их, как неприемлемые.
В конце концов западные державы смогли прийти к
«согласию» лишь в отношении компромисса, по сущест¬
ву оставлявшего открытым весь вопрос о переговорах с
русскими. Договорились, что русским будут представле¬
ны контрпредложения, но в виде «пакета», что означало,
что эти предложения составляют одно целое и их нельзя
отделять одно от другого. Но в дальнейшем дискуссия
развивалась бы свободно и позиция трех западных дер¬
жав определилась бы в ходе самого совещания в соот¬
ветствии с такой альтернативой:
а) либо «пакет» их предложений будет принят или
отклонен в целом (тезис ФРГ); либо западные державы
согласятся обсуждать их каждое в отдельности и согла¬
шение по тому или другому из них не будет ставиться
в зависимость об общего соглашения по всему «пакету»
(английский тезис);
б) либо эвентуальный неуспех совещания министров
иностранных дел повлечет за собой 1рзо !ас1о [тем са¬
мым.— Ред.] отсрочку созыва совещания в верхах (те¬
зис ФРГ); либо это последнее будет созвано так или
иначе (английский тезис).
Фактически, как мы видим, тут решалась судьба со¬
вещания в верхах. Если бы восторжествовала точка зре¬
ния ФРГ по первому пункту, провал совещания минист¬
ров иностранных дел был бы предрешен. А если бы за¬
падные державы согласились с германским тезисом и по
второму, пункту, то в результате этого провала никакого
совещания в верхах не было бы.
168
Конфликт, разоблачивший Аденауэра
Открытый конфликт, вспыхнувший между Бонном и
Лондоном, вследствие того что Макмиллан после своей
поездки в Москву стал решительно выступать за пере¬
говоры с русскими, особенно ярко показал, как упорно
и систематически боннское правительство проводит
обструкционистскую тактику, и вообще разоблачил
целиком негативный характер всей политики' канцлера
Аденауэра. Действительно, основной причиной этого
конфликта было упрямство боннского канцлера, «не хо¬
тевшего делать ни малейшей уступки русским и отсту¬
пать от своей политической линии» К
Аденауэр считал Англию своим «самым слабым со¬
юзником»2. А выдвинутый английским премьер-мини¬
стром план создания в Центральной Европе «зоны огра¬
ниченных вооружений» приводил его в ужас больше
всего. Для него это было «нечто вроде измены» 3.
«Нервозность» Аденауэра, — о которой говорили в
Лондоне,— нашла выражение в удивительном по своей
наглости демарше поверенного в делах ФРГ в Лондоне,
который, явившись в Форин офис, стал справляться о
том, не отступил ли английский премьер-министр во вре¬
мя своих переговоров с президентом Эйзенхауэром от
тех пунктов, по которым во время его визита в Бонн бы¬
ла достигнута договоренность между ним и канцлером
Аденауэром!4
Правительственная пресса ФРГ начала нападки на
Англию. В связи с этим газета «Таймс» писала, что для
печатных органов правительства, в котором многие от¬
ветственные посты занимают бывшие нацисты, люди, на¬
чавшие свою карьеру во времена Мюнхена и которые в
своей националистической пропаганде и теперь еще тре¬
буют выполнения Мюнхенских соглашений, подобные
сравнения были, конечно, вовсе неуместны.
По словам этой же лондонской газеты, Аденауэр —
это «поборник холодной войны», возомнивший себя к
1 «Манчестер гардиан», 7 апреля 1959 года.
2 «Таймс», 3 апреля 1959 года (сообщение боннского коррес¬
пондента газеты).
3 «Манчестер гардиан», 7 апреля 1959 года.
4 «Ди вельт», 26 марта 1959 года.
12 Э. Дзелепи
169
тому же «таким государственным деятелем, который дол¬
жен руководить Западом и которому должно принадле¬
жать право вето» 1.
Однако конфликт между Англией и Западной Герма¬
нией имел более глубокое значение. Он хорошо показал
ненормальный, нереальный и двусмысленный характер
союза между западными державами и Федеративной
Республикой Германии. По существу, Англия оказалась
первой из западных держав, которая в конце концов по¬
няла, что собой представляет «новая Германия» Аде¬
науэра, чего она хочет и куда идет.
Макмиллан является представителем тех кругов на
Западе, которые, оставаясь в согласии с провозглашен¬
ными целями Атлантического союза, хотят проводить
реалистическую политику в отношении Советского Сою¬
за, политику, считающуюся с фактами и исходящую из
стремления положить конец напряженности в отношени¬
ях между Востоком и Западом, сохранение которой в
наш атомный век может только привести человечество к
коллективному самоубийству. Английский премьер-ми¬
нистр взял на себя смелость отмести все те «аргументы»,
«тезисы» и «фактические данные», которые до тех пор
служили для Атлантического блока «обоснованием»
«холодной войны» и делали практически невозможными
никакие переговоры с Советским Союзом.
Канцлер Аденауэр, наоборот, представляет собой
«ортодокса» «холодной войны», до сих пор цепляющего¬
ся за политику, которую уже осудил сам ход событий и
которая в действительности для того и предназначена,
чтобы сделать невозможными никакие переговоры и ни¬
какое сближение между Западом и СССР.
Таким образом, если английский премьер-министр
старается отыскать путем переговоров какой-то гпобиз
упгепсИ с Советским Союзом для мирного разрешения
германской проблемы, то канцлер Аденауэр, напротив,
отвергает всякое соглашение с Советским Союзом, не
видя для этого абсолютно никакой основы.
В этих условиях обе позиции неизбежно должны
были прийти в столкновение между собой. *
1 «Таймс», 3 апреля 1959 года.
170
« Преемственность»
Именно в этот, можно сказать, критический момент
развития аденауэровской политики, когда атлантические
союзники оказались больше, чем когда-либо, расколоты¬
ми по вопросу о том, какую политику они должны про¬
водить по отношению к Советскому Союзу, — то есть по
вопросу, имеющему самое важное значение для сохране¬
ния мира,— произошло «сенсационное» событие: внезап¬
ное принятие Аденауэром (7 апреля) решения выставить
свою кандидатуру в президенты Федеративной Респуб¬
лики Германии в связи с тем, что в сентябре 1959 года
этот пост должен был стать вакантным.
По поводу этого решения боннского канцлера было
изведено очень много чернил. Но самое правдоподобное
ему объяснение дал сам Аденауэр в своей речи по радио
8 апреля. Если он, по его словам, согласился выдвинуть
свою кандидатуру в президенты ФРГ,— хотя раньше,
18 февраля, когда ему то же самое предложила сделать
его партия, он это отклонил как «нехорошую шутку»,—
то в первую очередь для того, чтобы «обеспечить преем¬
ственность» германской политики, то есть его собствен¬
ной политики. А для этой политики как раз в тог
момент, когда она столкнулась с трудностями в плане
международном, накануне открытия переговоров с рус¬
скими, создалась еще и внутренняя угроза. После того
как министр экономики Эрхард — «творец германского
чуда» 1 не согласился на выдвижение своей кандидатуры
в президенты ФРГ, Аденауэру ничего не оставалось, как
самому вступить в борьбу против социал-демократиче¬
ского кандидата профессора Карло Шмидта, чье избра¬
ние казалось в противном случае обеспеченным. Потому
что если бы президентом был выбран социал-демократ,
ему достаточно было бы выдвинуть кандидатом в канц-
1 Боннская пресса называет Эрхарда творцом так называе¬
мого «экономического чуда», якобы происшедшего в Западной
Германии после второй мировой войны, имея в виду быстрое эко¬
номическое восстановление Западной Германии. В действитель¬
ности никакого «чуда» там не произошло. По плану Маршалла
Западная Германия получила 6 миллиардов марок, которые были
использованы на реконструкцию тяжелой промышленности — ос¬
новы военной индустрии. Экономический «бум» принес громадные
прибыли монополиям, вызвал рост эксплуатации широких масс
трудящихся. — Прим. ред.
12*
171
леры,— а он имел бы на это право по конституции,—
какого-нибудь другого видного деятеля Христианско-де¬
мократической партии, например Эрхарда, и Аденауэр
был бы отстранен от власти.
Это, конечно, не означало бы, что политика Запад¬
ной Германии могла измениться сразу. Но «творец гер¬
манского чуда» не был бы «идеальным» канцлером, что¬
бы обеспечить «преемственность» этой политики. Именно
потому, что он был мало подходящей кандидатурой на
пост канцлера, его и хотели сделать президентом.
А если бы президентом стал Аденауэр, ему было бы
легко назначить в качестве своего преемника на посту
главы правительства человека по своему выбору, во
всем ему покорного, с тем чтобы он мог по-прежнему
проводить через это «подставное лицо» свою собствен¬
ную политику.
Аденауэр намекнул и на это тоже в своей речи по
радио 8 апреля, когда говорил о необходимости «взгля¬
нуть по-новому» на федеральную конституцию, которая,
по его мнению, дает возможность президенту республи¬
ки принимать активное участие в руководстве политикой
страны. И то, что в тексте конституции об этом конкрет¬
но не говорится ни слова, не явилось бы, конечно, серь¬
езным препятствием для того, кто захотел бы дать кон¬
ституции такое толкование и практическое применение,
какое требовалось для усиления его личной власти. Ведь
была же создана новая германская армия, хотя консти¬
туция ФРГ формально это запрещала! Известно также,
во что превратилась конституция Веймарской республи¬
ки, когда германским президентом стал фельдмаршал
Г инденбург.
Любой ценой
То, что произошло потом, 4 июня, когда Аденауэр
вдруг переменил свое решение и снял свою кандидатуру
в президенты республики, чтобы остаться главой прави¬
тельства, только подтверждает правильность приведенно¬
го выше объяснения. Аденауэр сделал это сразу, как
только убедился, что ему не удастся протащить на канц¬
лерский пост своего собственного кандидата против воли
Христианско-демократического союза, поддерживавшего
кандидатуру Эрхарда.
172
Этот «вольтфас» Аденауэра удивил всех как в самом
Бонне, так и за границей. И тем не менее его новое ре¬
шение было столь же логичным и последовательным, как
и первое. Он принял его, исходя из того же стремления
обеспечить преемственность своей политики, принял тог¬
да, когда обнаружилось, что единственным для этого
средством будет остаться самому на посту главы прави¬
тельства, тем более что к этому моменту для его поли¬
тики создалась также и «внешняя угроза».
Действительно, ход, какой приняло Женевское сове¬
щание, был ему не по вкусу. Оно встало на путь, вовсе
не отвечавший желаниям и расчетам Аденауэра: перего¬
воры протекали с обеих сторон в духе сдержанности и
примирения, что открывало перспективу на созыв в бу¬
дущем совещания в верхах, этого самого страшного для
него кошмара.
В этих условиях Аденауэру стало ясно, что если бы
даже, став президентом, он сумел навязать своего кан¬
дидата на пост главы федерального правительства, ему
все равно трудно было бы оказывать с должной эффек¬
тивностью давление на своих союзников через это «под¬
ставное лицо».
Как раз на это, то есть на «осложнение международ¬
ной обстановки», Аденауэр и ссылался, оправдывая свое
новое решение перед парламентской группой своей пар¬
тии.
В этой ситуации Аденауэр решил употребить все
свое влияние на союзников ФРГ, чтобы «выправить
положение», которое те, по его мнению, так серьезно
ухудшили своими попытками достичь компромисса с рус¬
скими. Он действительно был единственным человеком,
способным остановить начавшееся движение западных
держав по «наклонной плоскости» к разрядке, человеком,
который мог еще, бросив на весы свой авторитет и пре¬
стиж, взывать к продолжению политики жесткости и не¬
примиримости. И он был также единственным челове¬
ком, который мог пойти на «решительные меры», чтобы
заставить задуматься своих союзников, мог пустить в
ход карту «атлантического единства» против попыток ка¬
кого-либо «отклонения» от линии «несгибаемо твердой»
политики в отношении Советского Союза, мог, наконец,
выложить в споре свой крайний аргумент — и крайнюю
угрозу — насчет возможности радикальной перемены
173
обстановки в Западной Германии,, если его политика
получит осуждение в Женеве.
Недаром реакционная американская пресса, с недо¬
верием относившаяся к женевской «говорильне», всяче¬
ски расхваливала «твердость» Аденауэра, радуясь тому,
что в Женеве присутствует «человек, который не позво¬
лит обмануть себя русским».
В общем, Аденауэр решил отказаться от своего пер¬
воначального намерения и остаться на посту канцлера,
для того чтобы лично разыграть предстоявшее решающее
сражение за спасение его политики, над которой нависла
серьезная опасность как внутри государства \ так и с
внешней стороны.
Таковы были причины «драматически неожиданных»
действий Аденауэра. Все было решено без ведома его
правительства и его партии, в узком кругу самых близ¬
ких его друзей, таких, как неразлучный с ним Глобке —
патентованный антисемит, отличавшийся в этой роли
еще при гитлеровском режиме; министр внутренних дел
Шредер — бывший член СА; министр по делам переме¬
щенных лиц Оберлендер — тоже бывший нацист; министр
обороны Штраус — эта зловещая фигура, «доверенное
лицо» генералов бундесвера; и незаменимый в таких
случаях Пфердменгес — кельнский 'банкир, один из тех,
кто финансировал Гитлера, человек, без чьего совета
Аденауэр — с -тех самых пор, как он снова вышел на по¬
литическую сцену в конце войны,— не принимал ни од¬
ного важного решения, не делал ни одного серьезного
шага.
Чтобы «спасти» свою политику, Аденауэр, не колеб¬
лясь, пошел даже на то, что нанес непоправимый удар
своему авторитету и своему престижу в Западной Гер-
1 Он считал, что ему необходимо остаться главой правитель¬
ства также и для того, чтобы сломить нараставшее сопротивление
его политике внутри своей собственной партии, сопротивление,
которое приняло открытые формы сразу же, как только стало
известно о предстоящем уходе Аденауэра с канцлерского поста.
Решению Аденауэра 4 июня предшествовала волна арестов
среди функционеров ХДС; арестованных обвинили в том, что они
являются агентами «правительства Панкова» (так демагогически
боннские реваншисты нрзывают правительство ГДР. — Ред.), про¬
никшими в эту партию, чтобы ее разложить. Эти аресты должны
были явиться предупреждением для всех «недовольных» и «непо¬
корных».
174
мании, вызвал в своей собственной партии глубокий кри¬
зис, поколебавший ее единство, стал третировать высшие
учреждения республики с оскорбительной бесцеремон¬
ностью и полным пренебрежением к нормам демократии
к наконец, не посчитался с риском обречь на поражение
свою партию на президентских выборах, сказав, что все,
по его мнению, будет'происходить нормально, хотя в дей¬
ствительности сейчас в Бонне можно уже ожидать вся¬
ких перемен.
В плане внутреннем политика Аденауэра дошла до
такой стадии, когда ее начинает уже «стеснять» нынеш¬
ний конституционный режим Федеративной Республики
Германии. Чтобы окончательно сломить всякую оппози¬
цию и получить возможность беспрепятственно продол¬
жать свою политику до конца, чтобы иметь «право» тре¬
тировать как «потенциальных военных преступников»1
всех противников атомного вооружения бундесвера, а
также чтобы предотвратить приход к власти социал-де¬
мократической партии, что, по мнению боннского канц¬
лера, было бы равносильно «национальному бедствию»,
Аденауэр нуждается теперь, в полном смысле слова, в
авторитарном режиме, который мог бы не считаться ни
с какими парламентскими учреждениями и поставить
крест на всякой «демократии» 2.
Вся политика Аденауэра ведет именно к такому ло¬
гическому и «роковому» концу; она несет с собой откры¬
тую или скрытую диктатуру, так же как на своих более
ранних этапах, с момента создания западногерманского
государства, она уже принесла «интеграцию» этого госу¬
дарства с «Европой», его присоединение к НАТО, соз¬
дание новой германской армии и ее оснащение атомным
оружием.
1 Выражение министра обороны Штрауса.
2 Бывший германский канцлер Брюнинг — а он имеет кое-
какой опыт в этом отношении — недавно предостерег немцев об
опасности возрождения милитаризма в Германии, напомнив, как
в прошлом, попав под власть милитаристов, страна легко дала
вовлечь себя в авантюру нацизма.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Как мог Аденауэр, человек, который для Германии,
разгромленной во второй мировой войне, является в об¬
щем тем же, чем был Гитлер для Германии, разбитой в
первой мировой войне,— проповедником реванша и ре¬
визионизма, апостолом возрожденного германского ми¬
литаризма и империализма,— столь безнаказанно и с та¬
ким успехом вести до сих пор свою игру, к^к, впрочем,
он продолжает ее вести и в настоящее время?
Как этот «великий германец» — в смысле, что он ра¬
тует за «самую великую Германию», — мог до сих пор
мистифицировать стольких людей на Западе, создать
себе ореол человека, «ниспосланного Европе самим про¬
видением», и сделать свою личность предметом самого
настоящего культа?
Все те, кто в самой Западной Германии или за ее
пределами «верит в него» или «оказывает доверие» ему,
могут оправдываться чем угодно, только не незнанием.
Сама личность Аденауэра достаточно говорит за себя.
Эти люди знают, кто он такой, знают, чего он хочет, о
чем думает и о чем мечтает. Его политика им хорошо
известна. Они не могут не знать, на что эта опасная
личность способна, куда этот человек может завести
свою страну, Европу и весь мир, если только его не
остановить.
Аденауэр хвастается тем, что он якобы «непроницае¬
мый политик», видимо, на том основании, что он считает
себя непревзойденным мастером маскировать мысли
словами, а где надо умеет и промолчать. Но в действи¬
тельности это «человек из стекла», если можно так вы¬
разиться. В том смысле, что все в нен прозрачно, что
он понятен до самого своего нутра. Не знаем, заносчи¬
вость это или просто «невоспитанность», но он любит,
что называется, «класть ноги на стол». Его выдают бах-
176
вальство и непреодолимая потребность выставлять на¬
показ свое высокомерие и свое презрение к человеку,
ре зная подчас, что ему в нем самом больше нравится и
*шму отдать предпочтение — хитрости и коварству, кото¬
рые лежат в основе его характера и которые он, должно
быть, считает ценнейшими качествами для государствен¬
ного деятеля, или цицизму, в котором проявляется его
властная и грубая натура, он все же чаще склоняется на
сторону цинизма. Поэтому все его мысли и намерения,
все его устремления и двигательные пружины его по¬
ступков ни для кого не секрет: они проходят красной
чертой через все его речи и декларации, и их можно чи¬
тать, как по открытой книге. Нельзя поверить, что бонн¬
ская «старая лиса» может теперь кого-нибудь обмануть.
Став союзником западных держав, Аденауэр посте¬
пенно развернул перед ними полностью план той герман¬
ской политики, какую он намеревается проводить в рам¬
ках Атлантического союза. Своим союзникам, болтав¬
шим все время об «оборонительных» целях НАТО, он
прямо заявил, что «целью Атлантического союза являет¬
ся возвращение свободы странам Восточной Европы»,
что его правительство' не признает территориального
статус-кво, сложившегося в Европе после войны, и что
он только и думает о том, что его надо опрокинуть; что
Германия, наконец, имеет свою «историческую миссию»
на «Востоке» — служить «оплотом» западной цивилиза¬
ции против «азиатского варварства». Практически это
выражалось в его твердом намерении осуществить при
помощи и поддержке западных держав старую пангер-
манистскую мечту, ту самую, которую эти же державы
помешали некогда осуществить Вильгельму II и Гит¬
леру.
Итак, благодаря Аденауэру союзники Федеративной
Республики Германии могут ныне пребывать в уверен¬
ности, что боннское правительство рассматривает Атлан¬
тический союз только как инструмент своей собственной
политики, которым оно и собирается воспользоваться
для достижения своих самых «смелых» целей.
Так возникло нынешнее парадоксальное и недопусти¬
мое положение, когда та самая Западная Германия, ко¬
торая должна была «внести свой вклад» в оборону За¬
пада и которую хотели сделать «неопасной», заперев ее
в здании Атлантического союза, теперь присваивает себе
177
право диктовать этому союзу свои законы и преврат
щается в препятствие — главное препятствие — на путй
к разрядке. Впрочем, союзники Федеративной Респуб¬
лики Германии прекрасно видят это положение, которое
как раз и объясняет противоречия в их политике, когда,
с одной стороны, они — как в случае переговоров с Рос¬
сией— вынуждены добиваться того, чтобы как-то устра¬
нить это «германское препятствие», а с другой — идут
на поводу у своего западногерманского союзника, как
это имеет место в случае с аденауэровской политикой
«освобождения».
* * *■
Но недостаточно констатировать абсурдность такого
положений; надо вовремя осознать опасности, которые
оно в себе таит. Теперь, когда подлинные намерения За¬
падной Германии известны, западным державам надо
решить, можно ли идти за ней и поддерживать ее поли¬
тику, неизбежным концом которой является третья ми¬
ровая война — всеобщая атомная катастрофа.
Америка Пентагона, все заокеанские любители «по¬
литики балансирования на грани войны» вольны присое¬
диняться к политике Аденауэра. Но для европейских
союзников ФРГ, для всех тех, кто когда-то ничтоже
сумняшеся одобрил политику Атлантического союза в
германском вопросе, настало время спросить себя, стоит
ли им продолжать бег за боннской колесницей, мчащей¬
ся навстречу новой авантюре. Ибо теперь уже нельзя
думать, что так называемая «германская проблема» сво¬
дится к вопросу о воссоединении Германии и к берлин¬
скому вопросу, то есть к тем вопросам, которые счита¬
ются тесно связанными с безопасностью западных стран.
«Германская проблема» в понимании Бонна—это про¬
блема осуществления целей реваншистской, ревизиони¬
стской и экспансионистской политики Аденауэра и его
правительства, — целей, не имеющих ничего общего с
«обороной Запада».
К тому же и сам вопрос о воссоединении Германии,
как он ставится в Бонне, вовсе не является, как это хо¬
тят нам представить, какой-то панацеей, от которой
только и зависит установление прочного мира. Совсем
наоборот, если бы объединение Германии было осущест-
178
влено так, как того хочет боннская клика, то есть если
бы граница Федеративной Республики Германии переме¬
стилась на линию Одер — Нейссе, то как раз с этого мо¬
мента и начался бы «большой кризис». Потому что
именно тогда Западная Германия, отгороженная ныне
от Польши Германской Демократической Республикой,
смогла бы попытаться приступить к практическому осу¬
ществлению своей ревизионистской политики по отноше¬
нию к ее восточной соседке.
* * *
Кое-кто без устали повторяет что «нейтрализация
Германии будет означать конец Атлантического союза»1.
Но люди, которые поддерживают этот тезис, в то же са¬
мое время воздают хвалу НАТО за то, что она «помогла
сохранить мир в Европе». Что означает, если принять на
веру это утверждение, что Атлантический союз справил¬
ся со своей задачей и не имея в своем составе Запад¬
ной Германии.
Было бы гораздо логичнее спросить, не прекратил ли
уже свое существование Атлантический союз — в том
виде, как он был задуман в момент своего создания, то
есть как «чисто оборонительная» организация,— с тех
пор, как в него вошла Федеративная Республика Герма¬
нии — государство, выдвигающее территориальные тре¬
бования и проводящее, следовательно, откровенно агрес¬
сивную политику.
* * *
Те, кто отвергает предложение о нейтрализации За¬
падной Германии, считают также, что они тем самым
срывают «коварные планы Москвы», которая хочет-де
развалить НАТО.
Но, волей-неволей, надо признать, что в этом вопро¬
се между западными державами и Советским Союзом
существует реальная общность интересов. Ибо та самая
опасность, против которой хотят предохранить себя рус-
1 Поль-Анри Спаак в своей речи 21 апреля 1959 года в Нью-
Гэмпширском университете в США (агентство Франс Пресс,
21 апреля 1959 года).
179
ские, одинаково угрожает и союзникам Федеративной
Республики Германии. Действительно, чего прежде все¬
го опасаются русские, так это вовсе не ремилитаризо¬
ванной Германии, как довольно наивно думают некото¬
рые. Они опасаются Германии, связанной союзом с за¬
падными державами и могущей, в силу этого, позволять
себе проводить политику агрессии и провокаций, несо¬
размерную с ее собственными средствами и могущую
привести к войне, в которую ее союзники оказались бы
вовлечены автоматически.
То, что писала одна английская газета, касаясь
«жесткой» политики Аденауэра и ее опасности для Анг¬
лии, а именно, что до тех пор, пока английские войска
будут оставаться в Германии, Англия все время будет
находиться под угрозой быть вовлеченной в войну за
возвращение Германии потерянных ею территорий на
Востоке,— в равной мере относится ко всем союзникам
Западной Германии. Ибо, говоря словами опять той же
английской газеты, боннская Германия не желает ника¬
кого урегулирования без возвращения ей этих террито¬
рий К
Действительно, союзникам Федеративной Республики
Германии угрожает большая опасность, что так называ¬
емая «атлантическая солидарность» может оказаться
для них ловушкой и, помимо их собственной воли, заве¬
сти их слишком далеко, если она будет «тотальной», то
есть если она, в силу ли стечения обстоятельств или из
желания сохранить «атлантическое единство», найдет
приложение во всех случаях, когда боннское правитель¬
ство, добиваясь выполнения своей внешнеполитической
программы, захочет подвергнуть ее испытанию.
Вопрос не в том, надо ли «умирать за Берлин», хотя
именно так представляют его себе многие простые люди
на Западе. Вопрос в том, надо ли европейской молодежи
умирать за то, чтобы боннская Германия могла добить¬
ся осуществления своих далеко идущих целей на «Во¬
стоке» в соответствии с программой, разработанной
Аденауэром и другими боннскими неопангерманистами.
Как боннское правительство понимает свою «вер¬
ность Атлантическому союзу», об этом западногерман¬
ская газета «Рейнишер меркур», очень близкая к канц-
1 «Дейли экспресс», 4 апреля 1959 года.
180
леру Аденауэру, ясно сказала следующими двумя фра¬
зами, не нуждающимися ни в каких комментариях: «Та¬
кое государство, имеющее территориальные требования,
как Германия, не может оставаться нейтральным. Оно
обязательно должно присоединиться к группе госу¬
дарств, которая мо,жет удовлетворить его территориаль¬
ные требования». Во имя вот этого, то есть того, что
Аденауэр называет «общностью судеб Запада», бонн¬
ская Германия и может вовлечь своих союзников в
опасную авантюру.
* * *
Случай с Францией в этом отношении особенно ин¬
тересен и поучителен. Первое правительство V Респуб¬
лики отличилось в сфере внешней политики тем, что оно
теснее, чем когда-либо, солидаризировалось с «жест¬
кой» и «непримиримой» политикой канцлера Аденауэра.
Но, когда в обеих странах раструбили уже о насту¬
пившем «более тесном сближении» между Францией и
ФРГ и об «абсолютном тождестве взглядов» обоих пра¬
вительств, когда начали даже говорить о создании «оси
Париж — Бонн», генерал де Голль вдруг «нарушил оча¬
рование» и заявил на своей пресс-конференции 25 марта
1959 года, что Франция не допустит изменения террито¬
риального статус-кво, создавшегося после войны, став
таким образом, на позицию за сохранение восточной
границы Германии по линии Одер — Нейссе, то есть по¬
зицию, совершенно противоположную позиции канцлера
Аденауэра в этом кардинальном для его политики
вопросе.
В речах, с которыми президент Французской респуб¬
лики выступал во время своей поездки по провинциям
Турень и Орлеан в мае 1959 года (в то время как фран¬
цузский премьер-министр Дебре готовился выехать в
Бонн, чтобы «согласовать общую линию поведения»
правительств Франции и ФРГ перед открытием перегово¬
ров с русскими в Женеве), он также высказал некоторые
новые идеи насчет взаимоотношений между Востоком и
Западом, идеи, которые определенно должны были не
понравиться канцлеру Аденауэру. В этих речах генерал
де Голль говорил о «двух ветвях цивилизованных наро¬
дов»— западной и восточной, «хотя и имеющих различ-
181
ные политические режимы», и заявил, что «с человече¬
ской точки зрения» «вполне логичным» было бы выра¬
ботать тойиз У1уепсИ между западными державами и
Советским Союзом, «на базе которого могли бы быть
установлены их нормальные отношения друг с другом».
Отметим также, что 22 января 1959 года, на первом
официальном приеме для членов дипломатического кор¬
пуса в Елисейском дворце, генерал де Голль говорил о
необходимости «мирного сосуществования и, тем более,
согласия между народами... перед лицом опасности, ка¬
кую представляют собой нынешние гигантские по своей
силе средства разрушения, которые в любую минуту мо¬
гут быть пущены в ход повсюду на земле».
Эти идеи главы французского государства, если мы
сравним их с идеями федерального канцлера, не только
свидетельствуют о том, что нынешнее «франко-герман¬
ское сближение» является лишь «поверхностным», но и
показывают, что всякий союз с Федеративной Республи¬
кой Германии — это совершеннейшая аномалия вслед¬
ствие абсолютной несовместимости западной политики,—
если она хочет оставаться верной провозглашенным це¬
лям Атлантического пакта,— с политикой канцлера Аде¬
науэра и его правительства.
В момент, когда Аденауэр — по случаю визита Деб¬
ре в Бонн — радовался тому, что он «видит Францию на
стороне Германии в эти ответственные часы», генерал де
Голль лично давал доказательство того, что такая по¬
зиция Франции является противоестественной, что Фран¬
ция не может до конца идти за боннской Германией по
тому пути, на который последняя вступила.
* * *
Но как раз в этом и заключается вся трагедия союз¬
ников Западной Германии. Попав в тиски своего союза
с ней, они каждую минуту подвергают себя опасности
быть ввергнутыми, против своей воли, в третью мировую
войну ради дела, которое им чуждо, которое противоре¬
чит их собственным интересам.
Ибо для боннской клики не составит никакого труда
зажечь пожар, когда она того захочет, если она будет
уверена, что ее союзники последуют за ней. Во время
нового «берлинского кризиса» зимой 1958 года посол
182
ФРГ в Вашингтоне профессор Греве,— который до на¬
значения на этот пост был внешнеполитическим советни¬
ком боннского правительства,— на вопрос, какое, по его
мнению, есть средство решить вопрос об объединении
Германии, ответил: «Новое 17 июня»1.
Это целая программа, и каждый может догадаться,
что это означает. Достаточно вспомнить о том, что Бонн
содержит в Западном Берлине широкую сеть шпионских
и пропагандистских организаций, ведущих активную
подрывную работу в Восточной Германии; этим органи¬
зациям ничего бы не стоило инсценировать «новое
17 июня», которое на сей раз сопровождалось бы вме¬
шательством вооруженных сил Федеративной Республи¬
ки Германии. Легко представить, что произошло бы.
Ведь заявил же боннский министр транспорта Зеебом на
другой день после берлинских событий 1953 года, что
если бы проект создания «европейской армии» был в
1952 году утвержден, то Федеративная Республика Гер¬
мании уже имела бы на данный момент 12 дивизий.
«А тогда, — добавил он, — мы реагировали бы на эго
совсем по-другому».
Вот в каком положении оказалась «Европа», которую
хотели создать путем «интеграции» с ней и ремилитари¬
зации западногерманского государства. Мир, который
думали обеспечить путем установления «сотрудничества»
с боннской Германией, оказался в результате такой по¬
литики под постоянной угрозой со стороны последней.
1 17 июня 1953 года реваншистские круги Западной Герма¬
нии при помощи американской разведки и различных диверсион¬
ных центров США, действующих в Западной Германии и запад¬
ных секторах Берлина, организовали фашистский путч в Берлине.
Путч готовился на протяжении длительного времени. Провозгла¬
шение правительством ГДР нового курса, цель которого заклю¬
чалась в том, чтобы в кратчайший срок ускорить производство
товаров широкого потребления, жилищного строительства и т. д.,
то есть в наиболее полной мере удовлетворить потребности на¬
рода, посеяло панику в стане врагов ГДР и. ускорило подготов¬
ку фашистского путча. Вооруженные отряды берлинского проле¬
тариата при поддержке всего народа подавили фашистский путч
в зародыше. — Прим. ред.
СОДЕРЖАНИЕ
Вступительная статья 5
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I. Прошлое Аденауэра 23
II. Живой анахронизм 37
III. Неосепаратист 47
IV. Раскольнических дел мастер 59
часть вторая
I. «Великий европеист» 70
II. Аденауэр и ремилитаризация Западной Германии 79
III. Отец нового вермахта 87
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
I. «Железный канцлер» 97
II. «Освободитель» 107
III. Политика войны 117
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
I. «Ангел-хранитель международной напряжен¬
ности» 1129
II. Враг разрядки 140
III. Поборник «холодной войны» .... 157
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ 176
Э. Дзелепи
КОНРАД АДЕНАУЭР: ЛЕГЕНДА И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
Редактор Л. В. Келарев. Обложка художника К. П. Сиротова
Технический редактор М. А. Белёва
Корректор Н. А. Булгаков
Сдано в производство 3/У1-1960 г. Подписано к печати 5/УИ-1 960 г.
Бумага 84Х 1081/эа= 2, 9 бум. л. 9,4 печ. л. 9,7 уч.-изд. л.
Изд. № 7/5638. Цена 3 р. 60 к. Зак. 534
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 1-й Рижский пер., 2
Московская типография № 8
Управления полиграфической промышленности Мосгорсовнархоэа
Москва, 1-й Рижский пер., 2
3 р. 60 к.
С 1/1 1961 г. 36 коо.