fIЛШ

Гла вный редактор
С. Ю. КУНЯЕВ

5PEMEIIIIИK

Редакционная
коллег и я:

В. И. БЕЛОВ,
Ю. В. БОНДАРЕВ,
В. Г. БОНДАРЕНКО,
С. В. ВИКУЛОВ,
Г. М. ГУСЕВ,

(первь1й заместитель
главного редактора),
П. С. ГОНЧАРОВ,
С. Н. ЕСИН,

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ

А. И. КАЗИНЦЕВ

И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ

(заместитель
главного редактора),

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
У Ч Р Е Д И Т Е Л И:
Союз писателей Российской Федерации
и трудовой коллектив редакции

Г. Г. КАСМЫНИН

·

(заведующий
отделом поэзии),

в. в. кожинов,

В. И. КОЧЕТКОВ,
Ю. П. КУЗНЕЦОВ,
А. В. МИХАЙЛОВ,
С. А. НЕБОЛЬСИН,
В. Г. РАСПУТИН,
А. Ю. СЕГЕНЬ

(заведующий
отделом прозы),
И. П. СОЛЩIЬЕВА,
В. А. СОЛОУХИН,
В. В. СОРОКИН,
И. И. "СТРЕЛКОВА,
А. И. УСТИМЕНКО

No 11 1993

(ответственный
секретарь),
И. Р. ШАФАРЕВИЧ

ИЗДАТЕЛЬСКО­
ПОЛИГРАФИЧЕСКОЕ
ОБЪЕДИНЕНИЕ
ПИСАТЕЛЕЙ
© «Наш

современник», 1993

МО С КВА

Содержание
ПРОЗА
Юрий КОЗЛОВ
Владимир ЛИ ЧУТИН

Геополитический романс. Повесть
Крестный путь. Роман (продолжение)

6
60

поэзия

Юрий КУЗНЕЦОВ
Глеб ГОРБО ВСКИЙ

Л уч солнца
У монастырских стен

з
55

О ЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
Валентин Р А СП УТИН
Сергей СЕМАНОВ
Валерий САВЕЛЬЕВ

95
Вниз по Лене-реке. Очерк
112
Наследие канцлера Горчакова
А х, русское солнце, на казачьих стременах 129

Из нашей почты
в.ляхов

Русский мир и Евразия

138

поиски истины

Дуглас РИД
Марк ВЕБЕР

141

Спор о Сионе (продолжение)
" В сесожжение": репарации, вымаченные
Западной Германией Израилю и
Всемирной еврейской общине

151

КРИТИКА
Я без России - ничто. Беседа журналиста
В ячеслава Морозова с писателем
Владимиром Максимовым

161

КРОВАВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
21 сентября - 4 октября 1993 года.

.Марина БЕЛЯНЧИКОВА
Геннадий ЗЮГ АНОВ

Хроника и оценка событий
Последний парад наступает
Россия над бездной

170
178
182

Редакция знакомится с письмами читателей, не вступая в переписку.
Рукописи не рецензируются и не возвращаются.
За достоверность фактов несут ответственность авторы статей.
Их мнения могут не совладать с точкой зрения редакции.
Технический редактор Е. П. Афанасьева. Корректо р ы С. А. Артамонова, М. В. Мас;;енникова.
Зарегистрирова1� Мининформnечати Россииской Федерации 22.10.91No1222.
Адрес редакции: 103750, ГСП, Москва, Uветной бульвар, 30.
Телефоны: 200-24-24 (главная редакция); 200-23-88 (отдел прозы); 928-32-16 (отдел поэзии);
200-24-28 (отдел очерка и лублш\истики); 200-24-70 (отдел критики); 921-43-59 (секретариат);
200�23-05 (факс).

Сдано в набор 6.09.93. Подписано к печати 5. 11.93. Формат 70 х 108 1 /16.
Бумага газетная. Офсетная печать. Усл. ле•1. л. 16,8. Усл. кр.-отт. 17 ,5. Уч.-изд. л. 22,79.
Тираж 57 130 экз. Зак. 2637

ИПО писателей, 103750, Москва, Uветной бульвар, 30.
Ордена «Знак Почета» типография «Красная звезда•;
123826, ГСП, Москва, Д-317, Хорошевское шоссе, 38.

поэзия

ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ

ЛУЧ СОЛНЦА
сон копья

АД НАД НАМИ

В этот храм я вхожу, как во сне,
Покоряясь стенам и иконам.
Вот и всадник на белом коне,
Задремало.копье над драконом.

Туча в сумерки. Буря огня.
Тьму свою отдаю ради света.

Словно дух, перед ним я стою
Триста лет и семьсот одинако.
Что-то странное снится копью:
Равновесие света и мрака.

***

Мой путь широк. Что я терял,
То память в свой мешок бросала.
Друзей я сердцем выбирал,
Врагов судьба мне посылала.
Все вместе были хороши,
И никого я не обидел:
Друзей любил для их души,
Врагов для Бога ненавидел.

Я летаю во сне, и меня
Люди сна ненавидят за это.
Сразу крючья озлобленных рук
Начинают цепляться и плакать.
Это ад. Это родина мук.
Корчи памяти, пекло и слякоть.
Вон плывет человеческий зрак
И кровавыми льется слезами.
Только снижусь - и свора собак
Мои ноги хватает зубами.

Я с трудом отбиваюсь от них.
Башни, стены, какие-то ниши.
Из одной выплывает двойник,
Я лечу сквозь него. Выше, выше!
Вижу свет, он как будто зонет,
Но туман продолжает сгущаться.

КУЗНЕUОВ IОрий Пош1карпови•1 родило� в 1941 году 11а Куба11и. Око11•1и.Л Литературный институт.
"
Автор мноrих-поэп1ttеских книг, в том •�исле "Во м11е и рядом - даль , "Край света - за п е р вым
у гл о м", "Выходя на дорогу, душа оглянулась", "Русский узел", "Ни рано 11и rюзд110" 11 других. В 1990
году издательство "Современник" выпустило книгу его избранных переводов "Пере..:аженные цветы".
Лауреат Государственной премии России. Живет в Москве.

з

Обрывается плавный- полет.
Тьма и трепет. Пора возвращаться!
. . . Подле вялого тела жена
На постели сидела вдовою.
- Что с тобою?! - пытала она
И трясла то, что бЫJiо не мною.

***

Трын-тоску даже высказать некому,
Из стаканчика вырос репей.
Я закрою глаза и под веками
Вижу хари небесных теней.

Я глаза открываю и топаю
На астрально-подметную рать,
На Америку вместе с Европою, Аж земля начинает дрожать.
Ах ты, шарик земной да с тарантулом,

Ах ты, ниточка рваного дня...
Неужели оставлен я ангелом
И Господь забывает меня?!

РУКА
Кате

Вещало сердце: мне дано
Идти во глубь глубин,
Где было знание одно
И был язык один.
Но потемнела жизнь�моя,
Душа и плоть моя.
Темнее только мать-земля,
Сырая мать-земля. · ;
Еще как будто не зарыт
Лежу во мгле степей"
Далекий колокол звонит
Из-под моих ногтей.
Натянут креп ночногодня,
Так пусто и мертво.
Пришли народы на меня,
Не видя ничего.
В гробу откроются глаза,
Блестя в последний раз.
Моя тяжелая слеза
Покатится из глаз.
И встанет солнце высоко
У гроба мQего.
И молвит тихо и легко:
- Ты плачешь... Отчего?
- О Солнце Родины моей,
Я плачу оттого,
Что изо всех твоих дучей
Не стало одного.

Лист бумаги озноб пробирает.
Иногда над враждебной строкой,
Словно ястреб, рука замирает,
Но росла т!,1 под этой рукой.

***

Ты под нею и слезы роняла,
И сияла, смеясь и любя.
,
Словно ангел, она охраняла,
Но едва ли удержит тебя.

Задумавшись, я был ни тут, ни там.
Когда очнулся: дух передо мной.
Я не поверил собственНЬIМ глазам,
Пошел навстречу: дух передо мной.

Скоро, скоро на радость и муку
Ты заглянешь свободе в глаза,
Ты отринешь отцовскую руку;
Мое имя отринуть нельзя.

Не знаю, есть ли в женщине душа,
Тем паче, дух. Но он передо мной.
О, как бЬl.lia неЖна и хороша
Та женщина, чей дух передо мной.

Как уйду я в конец без начала,
Дума сердца в груди защемит.
Не рука, что тебя осеняла, Мое имя тебя защитит.

Откуда эти странные глаза?
Они сквозят с укором и мольбой ...
Я просi, чтобы любить, чего нельзя,
И тверд, чтоб говорить с самим собой.

ПЛАЧ ·о

ЖЕНЩИНА

С А МОМ СЕБЕ

Стояло солнце высоко,
Все отражалось в нем.
Мне было тяжко и легко
Светить его огнем.
4

У

ОКНА

Сижу у окна
и гляжу на дорогу с тоскою,
Днем солнце и ветер,
а вечером дождик и снег.

Сижу
и сама о себе забываю порою,
То солнце, то ветер,
то слезы текут из-под век.
Меня обступали мужчины
высокой толпою
И так говорили,
как будто один человек,
Они говорили:
"Давай погуляем с тобою!"
Гуляли со мною и все уходили навек.

ФЕДОРА

В пустой воронке вихря,
в райской куще,
Среди трех сосен, где талант зарыт,
На лунных бликах, на воде бегущей
Федора-дура встала и стоит.
На лезвие ножа, на гололеде,
На точке i, откуда черт свистит,
На равенстве, на брани, на свободе
Федора-дура встала и стоит.
.
На карусели, на словечке "надо",
На пятом колесе, что восьмерит,
На чарах зла, на гребне водопада
Федора-дура встала и стоит.
На граблях, на ковре-пансамолете,
На колокольне, где набат гремит,
На истине, на кочке, на болоте
Федора-дура встала и стоит.

На площадях,
на минном русском поле,
В простом платочке,
с голосом навзрыд,
На лобном месте, на родной мозоли
Федора-дура встала и стоит.

На лилии, на плеши мухомора,
На снежном коме, что с горы летит,
На трех китах, на яблоке раздора
Федора-дура встала и стоит.

У бездны, у разбитого корыта,
На перекате, где вода не спит,
На черепках, на полюсах магнита
Федора-дура встала и стоит.

На опечатке, на открытой ране,
На камне веры, где орел сидит,
На рельсах, на трибуне, на вулкане
Федора-дура встала и стоит.

На поплавке, на льдине, на панели,
На кладбище, где сон-трава грустит,
На клавише, на соловьиной трели
Федора-дура встала и стоит.

Меж двух огней Верховного Совета,
На крыше мира, где туман сквозит,
В лучах прожекторов, нигде и где-то
Федора-дура встала и стоит.

5

ПРОЗА

ЮРИЙКОЗЛОВ

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ РОМАНС
ПОВЕСТЬ

ЗА СВОЮ ДВЛДЦАТИДЕВЯТИЛЕТНЮЮ ЖИЗНЬ капитан Аристар­
хов много где успел пожить. В сельском школьном интернате - продува­
емом дощатом бараке: по весне и осени в засасЬIВающей ноm, чавкающей
глине, по зиме в лютом холоде, в таскании воды и обледеневших дров, в
спанье под пальто, в желтом ломком мочевом кружеве по периметру
барака, и только по лету, когда почти все ученики разъезжались по домам,
а оставались лишь самые неприкаянные, вр<)де Аристархова, в шуме ветра,
в солнце или дожде, в покое и свободе,относительно приrодном для жизни,
если, конечно, можно считать за полноценную жизнь интернатскую - с пятого
по десятый класс - юность нечерноземных школьников. В проспиртованной
заводской общаге под Череповцом. В казарме вертолетного училища на Волге,
пифагорейской, в смысле геометрического, близкого к абсолюту, стандарта за­
правленных коек, вешалок с шинелями, коридоров и стендов. В более свободных
от геометрических абсолютов офицерских общежитиях - сначала для холостых,
потом для семейных. В хлопающей на песчаном ветру брезентовыми крыльями
палатке за земляным остовом древней, сработанной орлами Александра Македон­
ского, крепости с подминированными подходами, в прямоугольнике колючей
1_1роволоки , в сварных, обшитых броней сторожевых вышках, звонко, по-соловь­
ин9му, отщелкивающих пули - эдаких странных минаретах посреди безжизненной, но вооруженной пустыни.
.
Из афганскоrо, сгоняющего пузырями защитную краску с металла, разжи­
жающего графитную смазку зноя Аристархов на некоторое время переместился в
каменный бюргерский дом на берегу прохладного круглого озера в Саксонии.
Дом был неслыханно просторен для офицерской семьи из трех человек, но
Аристархов приступил к службе в Германии, когда в усыхающих, подобно шагре­
невой коже, советских, а теперь, стало быть, российских, гарнизонах вовсю хо­
зяйничали немцы. Отечественные отцы-командиры, естественно, хотели запих­
нуть Аристархова с семьей в подвал при гараже, а в бюргерский дом поселить
нового редактора военной газеты с молодой женой.

1

�----'

6

·

Пространства Восточной, Западной, а там и объединенной Германии никоим
образом не шли в сравнение с пространствами даже и крепко подрезанной России.
Однако жилищные германские условия бесконечно превосходили аналогичные
русские. Аристархов водил знакомство с некоторыми немцами, и у него сложилось
впечатление, что немцы как бы сразу рождаются для нестесненного житья-бытья,
что оно, нестесненное это житье-бытье, как бы сразу записывается за новорож­
денным немцем невидимыми чернилами в невидимую книгу судьбы. В то время
как русский, страдая, сходя с ума по жилью, подобно альпинисту, карабкается к
нему всю свою жизнь-службу. И редко когда успевает закончить восхождение.
Чаще успокаивается в местах, где не столь важны просторные кухни и высокие
потолки. Но и на финишных земных - кладбищенских - пространствах в стес­
ненной Германии покойникам было не в пример вольнее, нежели в избыточнозе­
мельной России.
Сейчас капитан Аристархов обитал в длинной узкой, как холодный чулок,
келье подмосковного монастыря. В облупленном, некогда полувзорванном, а по­
том полувосстановленном монастыре за выездом ремонтных мастерских и склада
райпотребсоюза разместился ударно выведенный из Германии вертолетный полк
специального назначения, лучший в России вертолетный полк.
Теперь Аристархов летал над извилистой, как змеевик, малахитовой от тины
рекой-Пахрой, над спичечно-коробочными садово-огородными товариществами,
старыми поселками и деревнями, убранными и неубранными полями, над рано
пожелтевшими и покрасневшими по причине сухого жаркого лета лесами. Иногда
он брал в сторону и зависал над Горками Ленинскими - остаточно ухоженными,
но пустынными, как храм отжившего божества. Аристархов частенько смотрел
сверху на медно-коричневого Ильича в пальто, поставленного в шагу прямо
посреди поля возле шоссе. Ильич был неприкаян, растерян и уходящ в сторону
Варшавы. Почти так же как оторванный от материальной базы - от горюче-сма­
зочных, технически-служебных корней - выведенный из Германии (то есть в
противоположном от шага Ильича направлении) вертолетный полк. Ходили слу­
хи, что полк вот-вот расформируют.
Керосина с каждой неделей отпускали все меньше и меньше. Полетное время
съеживалось. У Аристархова, пожалуй, впервые в жизни появилось время для
чтения. Больше всего в жизни капитан любил летать. На втором месте шло читать. Раньше он больше летал. Теперь - читал.
Из невпопад и бессистемно - по вечерам, в нелетную погоду, на боевых
дежурствах, в редких отпусках - прочитанного в памяти застревали странные и
необязательные строки. Скажем, что мерилом всякой цивилизации является...
отношение к женщине. Чем дольше пилот тяжелой боевой машины, первейший
читатель гарнизонных библиотек капитан Аристархов размышлял над .этим горь­
ковским откровением, тем меньше был склонен с ним соглашаться. По мнению
капитана, женщина являлась самым что ни на есть полноправным субъектом
цивилизации, можно сказать, непосредственным ее творцом. Как, впрочем, и
антицивилизации. Упадок цивилизации, превращение ее в антицивилизацию во
многом объяснялись упадком, превращением женщины в антиженщину. Женщи­
на вдохновляла мужчину на подвиги. Антиженщина - на воровство. Надо ду­
мать, что и вдохновленный - неважно кем или чем - на воровство мужчина
становился антимужчиной. Аристархов не знал, что тут первично, а что вторично.
Скорее всего, женщины и мужчины антицивилизации стоили друг друга.
Ему открылось, что мерилом цивилизации вполне могло бы являться отно­
шение к прошлому, к мертвым. Весьма совершенной в этом свеtе представлялась
египетская цивилизация, не случайно, надо думать, просуществовавшая столько
тысячелетий. Да и русская, собственно,•оказывалась не последней в этом ряду
хотя бы благодаря определению философом Федоровым сверхидеи существования
живых как воскрешения мертвых. То есть, отвергая Страшный Суд и все с ним
связанное, Федоров хотел быть добрее самого Господа.
Господь, не иначе, покарал русских за странного философа. Живые жили в
России как воскрешенные мерп�ые. Что воскрешенным мертвым до суетных зем­
ных дел? В неистовом вольнодумстве Аристархов шел дальше Федорова. Ему
мечталось, чтобы не живые мертвых, а мертвые воскресили живых русских,
такими безнадежными представлялись ему эти самые живые русские. На тридца­
том году жизни пилот тяжелой боевой машины капитан Аристархов сам допод­
линно не ведал: жив ли, мертв, а может, воскрешен? Вместе со своим народом он,
7

похоже, пребывал в некоем четвертом состоянии. Аристархов долго думал, как
определить это диковинное, изменчивое, ускользающее состояние, пока наконец
не додумался: сновидческое. Сновидческой, стало быть, была современная рус­
ская цивилизация, подобно лунатику, зависшая между жизнью, смертью и вос­
крешением.
В отличие от русской, германская цивилизация определенно благоволила
мертвым и живым. Живым - достойное жилье. Мертвым - не менее достойные
кладбища, памятники, колумбарии-сады. Немецкие женщины были бесконечно
далеки от упадка. Одним словом, поначалу германская цивилизация увиделась
Аристархову весьма разумной и уравновешенной.
Сомнения закрались на зимних вагнеровских днях в Ганновере, где Аристар­
хов оказался по случаю хорошо оплачиваемых показательных вертолетных поле­
тов. Апокалиптический лет тяжелых железных чудовищ, по мнению немцев,
должно быть, неплохо дополнял Вагнера, гремевше1'9 во всех способных разме­
стить оркестры и слушателей помещениях. Это было невероятно, но, проходя
вдоль неправдоподобно чистой стеклянной стены сталелитейного завода, Ари­
стархов и там услышал громовые страшные раскаты симфонического оркестра,
увидел рабочих-меломанов в касках с мрачными и яростными лицами, какие и
должны быть у людей, переливающих музыку в сталь или, наоборот, сталь в
музыку.
Точно с такими же лицами они наблюдали на летном поле за фигурами
высшего пилотажа, показательными боями, которые устраивали для них в вечер­
нем леденеющем небе русские военные самолеты и вертолеты.
После полетов, Вагнера в концертных залах, гостиничных холлах, заводских
цехах и просто на улицах и в парках Ганновер долго не засыпал. Какая-то сила
не отпускала рано ложащихся немцев по домам, и они бродили по англизирован­
ным - в рождественском антураже - иллюминированным пассажам, опустошая
стаканчики с грогом, закусывая дымящимся мясом. То было броуновское движе­
ние народа. Так собираются в стаи птицы, начинают вдруг ходить кругами по пню
муравьи, гудяще роятся в липах пчелы. Некая невысказанная мысль как бы
сгущалась над выпивающими и закусывающими людьми. И кукольный младенец­
Иисус в тысячах витрин, казалось, сты.h в яслях от ужаса пред этой мыслью. Как
растtрянно стыли в этих же витринах бородатые сермяжные волхвы, возвестив­
шие миру о рождении Христа. Не стыл только коварный и подлый царь Ирод.
А может, подумалось Аристархову, мерилом цивилизации является отноше­
ние к музыке? Броуновски кружась по Ганноверу вместе с сытыми, добротно
одетыми, но какими-то мрачными немцами, он был склонен признать немцев за
их любовь к музыке самым цивилизованным народом. Только вот не очень хоте­
лрсь, чтобы главной музыкой цивилизации был великий Вагнер. Хотелось музыки
попроще, почеловечнее...
Тут Аристархову и открылось, отлилось, как белая в синих электрических
искрах сталь под музыку Вагнера в заданную форму: мерилом цивилизации
является отношение к совершенству. Собственно, он это знал с момента, как
впервые поднял в воздух вертолет. Знал, да не мог выразить. Египтяне искали
совершенство, возводя пирамиды, которые оказались сильнее времени. Немцы вдруг создали посреди Европы Третий Рейх, который оказался антисовершенст­
вом. Они признали ошибку, но сейчас, похоже, склонялись к тому, чтобы по­
искать совершенства в очередном - Четвертом - рейхе.
Ну а русские, как и положено последователям философа Федорова, собира­
лись обрести совершенство не в пирамидах, не в музыке, не во Второй или в
Третьей России, а в... смерти.
Совершенства искали не только цивилизации, но и некоторые отдельно взя­
тые личности. Хорошо, если устремления личности совпадали с устремлениями
цивилизации, в которой личность существовала'. Если нет - личность объективно
противостояла цивилизации. Как если по переполненному, двигающемуся вниз
эскалатору некто, обезумев, проталкивался вверх. Таков был мифологический
пастух Марсий, вздумавший переиграть на флейте бессмертного Аполлона. Деви­
ца Арахна, решившая переткать Афину-Палладу. Карфагенская красавица Са­
ламбо, возомнившая себя невестой Бога. Александр Сергеевич Пушкин. Николай
Васильевич Гоголь. Иисус Христос. Да мало ли их, этих отдельно взятых странных
личностей'?
Собственно, и сам Аристархов - не чета Пушкину и Христу, еще толком не
8

зная вертолета, не умея им управлять, почему-то был совершенно уверен, что
сможет делать с вертолетом все, что только может делать человек с вертолетом,
на вертолете, и даже значительно больше.
Чем дольше Аристархов над этим размышлял, тем крепче утверждался в
мысли, что Бог, не иначе, отмечает людей, покусившихся на совершенство в том
или ином деле, как бы ведет их за руку во исполнение некоей не ими поставленной
цели. Потому что совершенство всегда сильнее своего носителя, временного вме­
стилища. Вот Бог и ведет человечка, как строгий воспитатель хулигана, которого
отпустишь - он хвать камень, да прохожего по башке!
Единственно, смущали финалы охотников за совершенством. С Марсия
Аполлон заживо содрал кожу. Арахна была превращена в паука. Плохо кончила
гордая Саламбо. Пушкина застрелил ничтожнейший Дантес. Не говоря о таинст­
венной - с воскрешением в гробу - смерти Гоголя. Или
с воскрешением на
кресте - Иисуса Христа, полнее прочих заплатившего за совершенство, собст­
венно и выразившееся-то так... в словах, да в череде странных, непонятНЬIХ
окружающим поступков ...
Аристархов не ощущал на себе руки Божьей на танцах в ДК "Спутник" в
Череповце, когда твердо встретил бросившегося на него "условно-досрочного"
прямым в лоб, а когда тот, хрюкнув, упал, но зачем-то пошевелился - изо всей
силы ногой, как по мячу, и опять же в лоб. И сейчас Аристархов не помнил, в чем
там дело. Слишком много было выпито. Но и сейчас, и тогда доподлинно знал:
нельзя ногой, как по мячу, в лоб. Знал, но ударил. Какая уж тут Божья рука, когда
ногой как по мячу, в лоб? Не ощущал никакой руки и когда через несколько дней
верная подружка из отдела кадров принесла ему его документы, посоветовала
немедленно сматываться. Тот лоб в больнице, шепнула рисковая, в себя не при­
ходит, вот-вот концы отдаст, уже звонили из ментовки, выясняли, в какую сегод­
ня Аристархов смену, когда точно будет в общаге. Отсутствовала рука и когда он
в сумерках из-за сараев наблюдал, как к общаге подкатил милицейский зареше­
ченный "У АЗ", и двое в форме, один в гражданском, передернув затворы на
пистолетах, вошли в общагу. Все имущество Аристархова уместилось в клеенча­
тую сумку с надписью то ли "Спорт", то ли "Спринт". Ему только что исполни­
лось семнадцать. За сараями Аристархов давился кислой "Примой", по щекам
текли слезы, такой родной казалась проклятая пьяная общага, такой чудовищной
несправедливостью - случившееся. Не то, что он, возможно, убил человека и его
хотят за это посадить в тюрьму. А что надо бежать из общаги, из... дома?
В сумерках же часом позже знакомый шоферюга-дальнобойщи.К притормо­
зил в условленном месте на совершенно пустынном шоссе. Аристархов с сумкой
запрыгнул в кабину. Поехали. Позади - Череповец. Впереди - шоссе, ночь,
неизвестность, словно нанизанные на невидимую нитку разногорящие фары
встречных машин. "В Караганду через Куйбышев с крепежным лесом. Обратно
через Ригу с сельдью, - объявил маршрут дальнобойщик. - Глянь на карту. Все
города - твои".
Городов было много. Они были нанизаны на тонкую красную нить дороги
примерно так же, как фары встречных машин на шоссе. И все в той же степени
принадлежали Аристархову, в какой - шоферюге-дальнобойщику, Господу Богу
или никому. Это потом Аристархов понял, что по Божьему же промыслу стрем­
ление к совершенству несовместно с собственностью, как гений и злодейство, что
имущество отмеченных Господом, неважно, молоды они или стары, всегда легко
умещается в сумку с надписью "Спорт" или "Спринт". А тогда, тупо глядя в
уносящееся под колеса ночное шоссе, он горевал по получке, которую должны
были выплатить в аккурат через два дня. В этом месяце у Аристархова было много
сверхурочных.
Впервые он ощутил на себе то, что впоследствии определил как руку Божью,
в небольшом волжском городке, где был ссажен дальнобойщиком, перед невзрач­
ным кирпичным зданием с бордовым стеклянным в звездах прямоугольником на
стене: "Высшее вертолетное училище имени такого-то". Аристархов понятия не
имел, что такое вертолеты - видел в небе·раза три и все, к военной авиации
относился примерно так же, как к палеонтологии, то есть никак. Внутренний
голос был прагматичен и шпанист. Выросший в сельских школах-интернатах,
пообтиравший бока в заводской общаге, с челочкой на глазах и с ножичком в
кармане, Аристархов никакому другому бы голосу и не внял. Впервые он побывал
в церкви накануне отлета в Афганистан. С тех пор стал не то что постоянно
-

9

посещать, но захаживать. Внутренний его голос за это время нравственно и
стилистически усовершенствовался. А тогда: "Военуха - самое оно! Если хер­
химик гавкнется, будут шарить в родной деревне, по заводам, по вербовкам,
по высшим военухам точняк не будут! Годик перекантоваться, а там ищи­
свищи!"
Аристархов с блеском сдал вступительные экзамены, выдержал собеседова­
ние, прошел медкомиссию. Не иначе, его уже вела рука Божья, потому что не
силен до сей поры был в науках Аристархов; еле-еле добил десятилетку, и уж
совсем-то был не речист. На танцах с девками и то молчал как камень. Раз только
разговорился с "условно-досрочным", да плохо вышло. Тут же вдруг толкнул
такую речугу о пилотах и вертолетах, что у седого полковника слезы навернулись
на глаза. "Запишите ко мне, - распорядился полковник, - плевать, что нет
направления. Этот сможет!"
И через пять лет на выпускном построении, вручая Аристархову лейтенант­
ские погоны, повторил, дыхнув спиртом: "Сможешь! Должен! Россия гибнет!"
Аристархов хотел было возразить: "Границы на замке. Народ руками и ногами за
демократию и перестройку. Почему гибнет?" Но в данной ситуации не положено
было возражать. Положено было: "Служу Советскому Союзу!" Что Аристархов
и прокричал.
Аристархов действительно смог. Однако мистически обозначенная полковни­
ком связь между его "сможет" и предполагаемой гибелью России оказалась слиш­
ком уж живой и безрадостной. По мере того как гибла (если, конечно, гибла,
потому разные на то были мнения) страна по имени сначала СССР, а потом
'
Россия, все совершеннее и тоньше становилось вертолетное умение пилота Ари­
стархова. Как будто то были сообщающиеся сосуды. Как будто он черпал некое
темное вдохновение в гибели России. Если бы сыскался художник, способный
изобразить это противоречие в виде аллегории, то он, по всей видимости, изобра­
зил бы внизу - развалины России, а вверху - вертолет Аристархова, выписыва­
ющий над развалинами немыслимые виражи. Отчего-то капитану Аристархову
казалось, что последним аккордом в сомнительной симфонии персонального со­
вершенства, странно смешанного с концом страны, будет уход вертолета по косой
к солнцу до стопроцентного в нем растворения. Впрочем, то были необязательные,
праздные мысли, Аристархов не придавал им большого значения.
Тем более что совершенство вполне можно было уподобить радиации. Оно не
поддавалось осмыслению, входило сквозь какие угодно врата. Скажем,· сквозь
изменение смысла слов. Чего, казалось бы, необычного в определении "брею­
щий"? Аристархов ничего и не находил, пока вхолостую "брил" вертолетом
российские пространства. Разве только, когда "брил" в солнечный день над Вол­
гой, чудилась некая - то ли в воде, то ли в воздухе - золотая пряжа, как бы
заплетающая вертолет в золотой же чулок. Истинный смысл слова открылся
Аристархову в Афганистане, когда он. "сбривал" с песка людей в чалмах и в
широких белых штанах, людей с обритыми наголо головами и в военной форме,
одним словом, самых разных людей, а также верблюдов, какие-то таратайки,
джипы с вертолетами. А то и целые глинобитные кишлаки с садами, после которых
в воздухе оставалась одна лишь пыль. Сбривая с горячего лица земли живой и
механический мусор (вернее, то_. что капитану Аристархову было предложено
считать за мусор) , он открыл в себе качества истинного брадобрея. Ему неизменно
хотелось привести лицо пустыни в первозданный вид, чтобы окровавленные лох­
мотья, бывшие некогда людьми, развороченные горбы и чрева верблюдов, остовы
машин не оскорбляли взгляда Господа. И Аристархов, если представлялась воз­
можность, обязательно делал низкий, самый что ни на сеть "бреющий'' круг,
приводя воздушной песчаной волной местность в порядок так, чтобы, кроме
наливающихся изнутри черной кровью холмиков, ничто ни о чем никому не
напоминало.
СОБСТВЕННО, АР ИСТ АРХ О В ЗНАЛ, что после выполнения "интерна­
ционального долга" в Афганистане он, подобно царю Валтасару, взвешен
на весах и найден легче воздуха. Единственно, непонятно было, к чему при
этом исчислять и разделять, как некогда Вавилонское царство, несчастную
Россию? Знать-то Аристархов знал, но как-то сухо-отстранснно. Без кро­
вавых - в белоснежных чалмах - мальчиков в глазах. Как Кi\Ждый
__,человек знает, что рано или поздно умрет. Но как бы нс о себе. А как

2
L__

10

_

женился на Жанне, как родилась дочь Дина, как попал в Германию, так и вовсе
перестал об этом думать, вдруг поверил, что будет жить долго и счастливо,
прикапливая марки.
Жанну Аристархов вывез из Афганистана. Познакомился с ней в Кабуле в
медсанчасти авиадивизии, где проходил диспансеризацию. Сестричка, намек.ну­
ли Аристархову, в трауре, только что похоронила очередного своего старлея. Надо
утешить. Чего-то не заладилось у нее с этими старлеями. Или у старлеев с ней.
Как... так в гроб! Аристархову все карты в руки, если, конечно, не боится в
гроб. Старлея-вертолетчика у нее еще не было, все старлеи - саперы да мото­
стрелки.
Аристархов не боялся в гроб. С водочкой, с французским шампанским, сто­
ившим здесь дороже, чем в Париже, с подтаивающими шоколадными конфетами
в кульке, двинулся под вечер в медсанчасть, и уже через час, плавая в поту, спал
с ней на кирзовой медицинской кушетке, которую Жанна по такому случаю
застелила свежей с несколько странным - "пионерлагерь "Чайка" - штемпелем
простыней.
Она рассказывала Аристархову про своего последнего, подорвавшегося на
мине старлея, а Аристархов смотрел на таблИЦЪI с большими и маленькими бук­
вами, курил пакистанский "Кэмел" и думал: как же так, плачет по своему Колю­
не, Колюнина душа еще не отлетела, а она уже спит с другим, как же это так? И
не столько на такую-рассякую Жанну досадовал Аристархов, сколько на себя, что
пришел, подлец, не поленился, с тепленьким парфюмерным шампанским, пач­
кающими пальцы конфетами, попользовался, тогда как по всем человеческим и
Божьим законам не следовало, ох, не следовало! Невыносимо было это: Колюня
да Колюня! И ведь не оборвешь, потому что где Колюня? В запаянном цинковом
гробу Колюня! Вернее, то, что осталось от Колюни. И еще Аристархов досадовал,
что если бы не он, то к Жанне-обязательно пришел бы кто-нибудь другой и она
точно так же застелила бы кушетку простыней со штемпелем "пионерлагерь
"Чайка", то есть досадовал на все сразу и одновременно неизвестно на что, одним
словом, на саму жизнь.
А потом Жанна вместе с амбулаторией перебралась на самую продвинутую в
глубь Азии советскую военную точку за реку Гильменд. Аристархов садился там заправляться, частенько оставался ночевать, а утром не спешил улетать. Он
твердо заступил на место подорвавшегося на мине Колюни, другого старлея-мо­
тострелка, застреленного снайпером на выходе из духана, и еще, можно не сомне­
ваться, многих живых и мертвых офицеров, прапорщиков, да, наверное, и солда­
тиков.
На бесконечно отдаленной от начальства точке за Гильмендом, где пустыня
вокруг просматривалась на десятки километров, у Аристархова было все необхо­
димое мужчине для счастья: любимая и любящая подруга, еда, богатый выбор
спиртного, отдельная комнатка в щитосборном домишке возле вертолетной пло­
щадки, покой и воля, овеществленные в разнообразнейшем и разнокалиберней­
шем оружии, из которого в любой момент можно было пострелять, которое в
любой момент можно было собрать, разобрать, в тысячный раз протереть промас­
ленной тряпочкой. Аристархову нравилось сиживать по вечерам, вытянув ноги, в
шезлонге перед домишком, прихлебывать из длинного стакана виски, отслежи­
вать уходящее по длинной косой за горы малиновое вертолет-солнце.
Это было невероятно, но когда кто-то из сослуживцев - в Афганистане, в
России, в Германии - вспоминал Родину, Аристархов, в свою очередь, думал не
о брошенном развалившемся родительском доме в деревне Четверть Владимир­
ской области, не об интернатах-общагах-казармах, где прошла его юность, а об
этой точке за Гильмсндом: малиновом закатном вертолете-солнце, темно светя­
щихся в его лучах цистернах с керосином, металлических паутинах и спицах
антенн на крышах, посыпанной скрипучим гравием дорожке в медпункт, комнат­
ке в щитосборном острокрышем домишке. Там, посреди пустыни, в чужой враж­
дебной .стране, на опроволоченном пятачке, отста'Иваемом исключительно пре­
восходящей силой оружия, Аристархов был законченно свободен и счастлив. Там
была его истинная Родина, если допустить невозможную мысль, что Родина,
свобода и счастье - близнецы-братья. Этот опроволоченный квадрат он был готов
защищать до последнего патрона, до последней капли крови, хоть от пуштунов,
хоть от белуджей, хоть от американцев, хоть от самого Господа Бога, вздумай тот
пойти войной на точку. Был готов защищать так, как не был готов защищать
11

бесспорную паспортную Род�ну - СССР - с его развалившимися деревенскими
домами, интернатами-общагами-казармами, жестокой милицией, неправедными
судами, красными лозунгами на всех углах.
И был на точке тонкий в талии, гибкий, как удилище, спецназовец-майор с
разведгруппой и диким количеством аппаратуры, усиленно шарящий то в иран­
ском, то в пакистанском эфире, что-то там перехватывающий, сам коротко вкли­
нивающийся в разомлевший восточный эфир на безупречном дари или фарси,
проворно выскользающий из эфира с немедленным выключением аппаратуры,
зачехлением ее некими специальными, непроницаемыми для спутников и рада­
ров черными как ночь чехлами.
Прямой, с перебитым носом, коротко стриженный, с абсолютно ничего не
выражающими светлыми, как бы седыми глазами, молодой этот майор походил
на римского центуриона, а может, на викинга. Безупречное дари, не менее безуп­
речное фарси, английский, французский - Аристархов сам имел способности к
языкам, так что мог оценить - углубленное слушание симфонической музыки,
чтение неведомого Кастанеды, вечерний мартини со льдом в шезлонге, восточная
гимнастика, медитативное отслеживание заката - все свидетельствовало, что
майор непрост. Где сочетаниеизощренного, неустанно пополняемого образования
с неустанно же совершенствуемой практикой диверсанта - там некая надмир­
ность, всечеловечность со знаком минус, странные идеи, пророчества и мистика.
Такие люди не вполне люди. Их жизнь не вполне жизнь. Что-то более, а может,
менее интересное. Многим на точке казалось, что менее - они смотрели на
майора с презрением, потому что видели в нем убийцу. Аристархову казалось, что
более; он видел в майоре не только убийцу. Он мгновенно признал умственное и
прочее старшинство майора. Майор не возражал, когда Аристархов подставлял по
вечерам свой шезлонг к его шезлонгу. Он угощал Аристархова мартини. Аристар­
хов его - виски.
Уви.цев майора, с тонкой сигарой в зубах, с огромной спортивной сумкой через
плечо, идущего от вертолета по скрипучему гравию к секретному, утыканному
антеннами, как дикобраз иглами, "метеорологическому" домику, Жанна сначала
побледнела (или по-народному: сбледнула), затем покраснела. Аристархов, на­
блюдавший немую сцену из кабины, понял, что майор не один из многих ее
мертвых, но один из немногих ее живых. Он не ревновал, но с грустью предполо­
жил, что некогда с майором Жанне было гораздо интереснее, нежели сейчас с ним,
старлеем Аристарховым.
Он должен был в назначенное время высадить майора с группой в Пакистане.
Возвращаться же группе предстояло другим путем - через Иран. На берегу
Оманского залива группу, или то, что останется от группы, должна была подхва­
тить подводная лодка. Майор, естественно, не посвящал Аристархова в задание.
Дело пилота - доставить ребят на место - и гуд бай! Аристархов полагал, что
намечается либо ликвидация крупного пакистанского чина, влияющего на афган­
ские дела, либо некая крутая экспроприация. Через те места проходили пути
торговцев оружием, наркотиками, но главное, золотом и алмазами.
- А, Жанночка, чего это тебя сюда загнали? - равнодушно скользнул
седыми глазами по смутившейся Жанне майор, когда она принесла тарелку с
солеными фисташками, одинаково хорошо шедшими под мартини и виски.
Видимо, нечто тысячелетнее, восточное, побуждающее женщину к строгости
и порядку, было растворено в холодеющем вечернем воздухе, потому что Жанна
немедленно оставила мужчин, хотя обычно была не прочь посидеть, поболтать,
попить, погрызть орешки.
Аристархов должен был через несколько часов улететь, а вернуться аж через
два дня. Он с объяснимой тревогой смотрел вослед рвущей юбку в шагу Жанне,
неприязненно косился на вдруг прикрывшего неизвестно по какой причине глаза
майора.
- Тот поезд давно уше.(1, старлей, - открыл глаза майор, уставился на
Аристархова немигающим взглядом доброжелательной кобры. - Я был бы пол­
ным кретином, если бы стал трахать ее в твое отсутствие. Есть такое понятие из
области психологии: нефункциональное действие. Ты должен ночью высадить
меня в ущелье. Я сам тебя выбрал. Ты здесь лучший. Ты можешь высадить меня,
как на подушку, а можешь - что я костей не соберу. Я себе не враг, старлей, лети
спокойно, - отхлебнул виски, заел орешками. - Да она мне и не даст, решительно покончил с сомнениями Аристархова майор. - Она - отличная
12

девка, но кто с ,ней, тот... под смертью. Ты не пугайся, потому что на всякое
правило есть исключение. Черт его знает, почему так.
- Что значит, кто с ней, тот под смертью? - задал Аристархов давно мучив­
ший его вопрос.
- Хочешь жить до старости? - с интересом, как будто такие люди были
величайшей редкостью, посмотрел на Аристархова майор.
- Не то ·Чт�ы, - пожал плечами Аристархов. - Просто хочу понять, в чем
тут дело.
.
- По законам исчезновения империй, в первую очередь должны погибнуть
настоящие мужики, которые могли бы империю защитить, или, на худой конец,
отсрочить уе гибель... - лениво потянулся в шезлонге седоглазый майор, но тут
же с нечеловеческой быстротой выбросил вверх руку, внимательно рассмотрел
пойманную между указательным и средним пальцами муху. - Развели грязь на
кухне! - Самое удивительное, муха была ж:Ива. Майор нехотя разжал пальцы, и
она травмирован,но, синусоидой, но полетела.
"Как подбитый вертолет", - подумал Аристархов.
В жесткой� из хрящей и мышц - руке майора определенно заключалось
совершенство. 0'"1 мог разбить рукой кирпич, не говоря о голове человека, а мог
поймать пролета�шую мимо муху. И определить, что муха здешняя - с точки а не залетная с подкрадывающегося к точке каравана. Мог писать арабской вязью,
как сыпать спра�а налево сухой чай. А еще работать с рацией, с пластиковой
взрывчаткой, с непонятными Аристархову электронными·приборами, соотнося­
щимися с пролетающими в космосе спутниками. Одним словом, своей рукой
майор мог неизмуримо больше, нежели обычный человек.
- Конец вс�х без исключения империй начинается с их бессмысленного
продвижения в Азию. Чем дальше в Азию, тем ближе конец, хотя какое-то время
внешне это выглядит как апофеоз могущества. Я занимался этим вопросом, стар­
лей. Империя Александра Македонского, римская, британская, теперь, стало
быть, советская, а чуть позже американская - по всем ним первый звонок про­
звенел или прозвенит здесь, в песках Азии. Мы в этой точке,, - плеснул себе и
Арщ:тархову в длинные стаканы, не забыл озаботиться и малиново вспыхнув�
в закатном солнце льдом из вазочки, - самые продвинутые солдаты предпослед­
ней империи. Потому-то, - поднял стакан, - таким людям, как я или ты, так
здесь нравится, так не хочется домой.
Выпили.
- Но все настоящие мужики не могут сложить головы в Азии, - как бы жалея
этих. самых задержавшихся в живых мужиков, вздохнул майор. - Поэтому ко
времени конца империи приурочен тип странной бабы, легкой, но со свинцовым
сердцем, вроде бы с душой, но и с какой-то свистящей пустотой внутри, бабы; не
связанной с жизнью, как мы ее понимаем, свободной от своего бабьеrо и вообще
божеского предназначения. Они свои в доску, верны до гроба, но и чужие, как
марсианки, продадут, променяют, предадут и не заплачут. Забудут мужика,
детей, родителей, страну - как и не было. Они не тормозят на черте, где человек
превращается во ... что? Во всяком случае, во что-то другое при сохранении телес­
ной оболочки. Сильных, умных, умелых мужиков почему-то тянет к таким бабам.
Летят, как бабочки на свечу, сжигают"как крылья, силу, ум, умение. Это как
заглянуть за край Жизни, - меланхолически закончил майор. Глаза его сделались
не просто седыми, а иссиня-седыми, как будто ему открылось то, что за краем. С
такими глазами художники изображали древнего германского героя ЗИiфрида. Но
Аристархов тогда ни сном ни духом не ведал про ЗИiфрида.
Вероятно, в словах майора что-то было. Как всегда есть что-то в любых,
произносимых человеком, словах. Слова майора были справедливы в той же
степени" в какой справедлива восточная мудрость: "Не говори с другим о собст­
.венной жене, может статься, ты говоришь с человеком, который знает ее лучше
тебя:•. То есть неизвестно: справедливы или нет.
Аристархову попалась на глаза "Правда" двухмесячной давности. Там было
опубликовано постановление ЦК об укреплении связей между областями союз­
ных республик и провинциями Афганистана. Аристархов подумал, что на его и
майоров век империи хватит.
Ч�рез неделю звездной бедуинской ночью, закрывшись от пограничных па­
кистанских раДаров горами, Аристархов ювелирно высадил седоглазоrо и ero
групriу в назначенном месте - на немыслимой крутизны скале, эдаким грозящим
·

13

:цальцем нависшей над шестирядной трансконтинентальной автострадой в паль­
мах, неоновых рекламных щитах, бензоколонках и духанах.
По автостраде катили, прокалывая спицами фар темноту, машины. Аристар­
хову надлежало возвращаться ломаным низким курсом. Он же цинично пошел
поверх автострады, воображая себя шейхом, спешащим на длинном лимузине в
гарем к гуриям. Когда впереди по курсу показались серебристые емкости нефте­
перерабатывающего завода, Аристархов ушел от автострады и оставшуюся часть
пути проделал над пустыней в неестественно ярком лунном свете, волоча за собой
острую аспидную тень.
Несколько дней Аристархов слушал пакистанские новости, надеясь узнать,
что сотворил седоглазый убийца, но ничего такого не передавали. Аристархов,
летая туда-сюда, ругаясь из-за керосина, перевозя живых, ранеНЬIХ и мертвых,
забыл про майора.
Вспомнил у командира, куда его выдернули прямо со взлетной.
- Куда намылился? - хмуро полюбопытствовал командир, прекрасно зная,
что Аристархов намылился на точку к Жанне.
- На метеостанцию, - в разговорах с начальством Аристархов был лакони­
чен, как спартанец. Чем меньше слов - тем короче разговор.
- Зачем? - обычно командир не задавал столь конкретных вопросов.
- Там у меня четыре бочки масла, - удивленно ответил Аристархов. Привезу. Здесь ни капли не осталось.
- Нет там масла, - посмотрел мимо Аристархова в окно командир.
- Почему это нет? -Аристархова не обрадовала осведомленность командира. Бочки он перевез три дня назад. Должно быть, командир решил подтянуть
дисциплину. Внутри понятия "дисциплина" не находилось места для ЖаННЪI .
Аристархов относился к дисциплине как к вмешательству' в свои личные дела.
- А потому - нет больше точки, доигрались гады с этой е... метео­
станцией!
За окном огромный рыжий косматый верблюд ходил по веревке вокруг бетон­
ного столба в непосредственной близости от аэродрома. Верблюда подарили ко­
мандиру какие-то пришлые, н� участвовавшие в боевых действиях люди в бурну­
сах за то, что он разрешил им долететь на попутном вертолете с больным маль­
чишкой до города. Сначала командир не очень представлял, что делать с верблю­
дом, чем кормить, но потом обвыкся, полюбил, нарек Хасаном, прикрепил к
офицерской столовой, завел верблюжье седло и стал лихо носиться на верблюде
по барханам. Верблюд развивал неплохую скорость, воздушно переставляя ноги
иксом, как иноходец. Наблюдавшие командирскую езду местные белуджи утвер­
ждали, что посадка у командира, как у настоящего "бешкарчи", то есть профес­
сионального верблюжьего жокея. И верблюд признал командира, отзывался на
Хасана, командир только выходил из дома, а он уже поворачивал в его сторону
надменнейшую пейсатую морду, опускался на колени, чтобы командир, значит,
орлом взлетел на горбы, домчался до штаба.
- Как нет? - тупо уточнил Аристархов. Он привык, что люди,в общем-то,
смертны. Но не привык, что смертны любимые девушки.
- Пакистанцы "Миражами", - ответил командир. - Говорил же, надо там
ставить ракетный комплекс!
Аристархову было известно странное ощущение, когда впервые отчетливо
осознаешь, что близкий человек мертв, а ты жив. Слезы, водка, душевная боль,
воспоминания - JTO все потом. Сначала же - ледяной смертный ветер, от
которого сам на мгновение как бы становишься мертвым. Сейчас ветра не было.
Аристархов подумал, что седоглазый ошибся: не от Жанны пришла за мужиками
смерть, а от седоглазого - и за Жанной, и за мужиками на точке. И еще подумал,
что что-то тут не так.
- Я слетаю, - полувопросительно-полуутвердительно произнес Ари­
стархов.
Верблюд у столба вдруг медленно повернул косматую рыжую голову в сторо­
ну окна, возле которого стояли командир и Аристархов. Аристархов понял, что
надо лететь, лететь немедленно, хоть и неясно было: при чем тут верблюд?
- Почему никому не приходит в голову, что человек произошел не от обезь­
яны, а от верблюда? - задумчиво спросил командир. - Стрелка возьми.
- Потому что верблюд слишком благородное животное, - ответил, выходя,
Аристархов.
14

Как во сне, зашел за стрелком, переговорил с техниками, сел в машину,
запустил двигатель. И только тут его настиг ледяной ветер.
По мере приближения к точке, где Аристархов сидел по вечерам в шезлонге,
вытянув ноги, а ночевать уходил в медпункт к Жанне, ледяной ветер усиливался.
Аристархов не ощущал жары в кабине, наоборот, казалось, в морозном облаке
летит обледеневший вертолет.
"Миражи" чистенько, почти так же как в свое время Аристархов караваны и
кишлаки, "сбрили" точку с лица пустыни. Аристархов увидел на песке шрамы от
толстых рубчатых колес. Стало быть, сначала "побрили" "Миражами", а затем
наложили "компресс" из коммандос на джипах. В этой операции пакистанцы
выкащuш себя серьезными и квалифицированными цирюльниками. Шрамы, од­
нако, вели не назад в Пакистан, а в противоположную сторону. Аристархов
пролетел вперед и увидел другие, не столь широкие и рубчатые, следы от родного
"УАЗа ".
У Аристархова дрогнула рука, когда он послал первую ракету в желтый,
плюющийся в него из пулемета джип. Ракета, как рыба в воду, зарылась в песок.
Джип подпрыгнул, но не перевернулся.
Все остально�Аристархов проделал превосходно - автоматически - потому
что уже нечеrо было волноваться: главную, смертельную ошибку он совершил:
упустил время. Так иной раз внутри неправильно выбранного решения человек
проявляет чудеса находчивости, да только вот задача, один хрен, нс может быть
решена.
Две другие ракеты Аристархов выпустиЛ точно. Усугубив шашками дымовую
завесу, так что солнце превратилось в красный кружок на черном небе, отрезав
огнем от "У .АЗа" джип, на который не хватило ракеты, Аристархов прикидывал,
когда появятся вызванные по рации "Миражи". Все зависело от того, далеко ли
они успели отлететь.
Опуститься впереди по курсу "У АЗа" труда не составило. Аристархов увидел
сквозь дым, что от "У АЗа" к вертолету бегут трое, причем одна из троих - Жанна.
Стрелок едва успел втащить ее в вертолет, как пущенная наугад в дым ми­
на накрыла двоих, пропустивших женщину вперед, не добежавших самую ма­
лость.
Вся в слезах и в песке, Жанна повисла на шее у Аристархова, а он, хрипя,
взлетая, уходя по косой вдоль дыма к красному кружку, считал мгновения до
"Миражей". Вероятно; седоглазый был-таки прав: смерть ходила за Жанной и ее
старлеями. Не было случая, чтобы Аристархов промахнулся ракетой по джипу.
Не было и случая, чтобы тихоходный вертолет сумел уйти от "Миража".
Неслышный, он прошел над ними, мазнув сквозь дым тенью. Аристархов
понял, что пилот решил переждать дым, развернуться и сделать их в лоб. Стрелок
орал матерную цесню, достреливая последнюю ленту. Жанна плакала от счастья.
Аристархову былd'как-то неловко объяснять им, что жить им всем осталось всего
ничего.
Мутноватый Гильменд возник по курсу, и Аристархов полетел над водой и
осокой. "По воде, аки посуху" - вдруг прозвучало в башке. Аристархов в послед­
нее время пристрастился читать Евангелие. Жанна засыпала, а он зажигал лам­
почку в изголовье', читал, шлепая москитов, а утром, пролетая над пустыней,
думал об Иисусе Христе. Почему-то Аристархову казалось, что значение пусты­
ни, как, впрочем, и воды в жизни Христа исследовано недостаточно.
Аристархов вел машину над Гильмендом - рекой, из которой пили воду кони
Александра Македонского, и воспаленным лбом, вернее, той его срединной точ­
кой, где будто бы расположен несуществующий третий глаз, ощущал холодный
взгляд пакистанского ПJUIOTa
англизированного мусульманина, сына богатых
родителей, окончившего американское летное училище, владельца дома с бассей­
ном, - давно держащего медленно ползущий над рекой вертолет в перекрестье
электронного прицела, отчего-то медлящего нажать на красную кнопку "Fire
-

master".
В следующее мгновение серебристо-белый "Мираж", как острая льдинка,
вдруг материализовался из синего прокаленного воздуха. Это было невозможно,
но Аристархов - третьим глазом, не иначе! - явственно различил отделяющуюся
от крыла красноносую, как о чиненный карандаш, ракету.
Не вполне сознавая, что делает, подчиняясь нелепо стучащему в голове "аки
посуху", Аристархов бросил машину вниз, и тут же словно в золотой солнечно15

водяной пряже запутался вертолет, стало до того хорошо, светло и чисто, что
Аристархову подумалось: вот он рай! Только немного странно было, что он влетел
в рай прямо на вертолете, да еще с во грехе живущей с ним Жанной.
Аристархов резко подал штурвал на себя, понимая: еще мгновение - и
вертолет пропадет в воде. Машина нехотя вытащила железные полозья из воды,
рассталась с рекой. Прямо над лобовым стеклом Аристархов увидел конические
крылья "Миража". Позади прогрохотал как бы поставивший реку вертикально
взрыв.
Промахнувшись, пакистанец решил вогнать воздушной волной вертолет в
воду, как гвоздь, но опасаясь за нежное, начиненное электроникой брюхо, прошел
недостаточно низко.
Вертолет тряхнуло, обдало водой, но он остался в воздухе. Аристархов поду­
мал, что никто никогда не поверит ему, что он ушел от ракеты, п ритормозив о
воду. Впрочем, вряд ему представится возможность кому-нибудь об этом расска­
зать. Двух подряд чудес случиться не могло. От второй ракеты Аристархову было
не уйти.
Между тем золотое райское облако вокруг вертолета не рассеивалось. Ари­
стархов теперь уже не мифическим третьим глазом, но затылком ощущал ярость
заходящего на второй круг пакистанца. Он почти что бросил штурвал , посадил
Жанну к себе на колени , обнял, вдохнул запах ее волос, ощутил вдруг странное
спокойствие и . . . счастье, да - именно невозможное счаtтье переживал Аристар­
хов, обнимая· и целуя Жанну, бросив штурвал, летя в золотом райском облаке
навстречу смерти. Золото все плотнее оплавляло вертолет. Оно мягко струилось
по лобовому qеклу, сладкое золото смерти , и сквозь него Аристархов увидел, что
впереди раздваивается Гильменд. Один рукав широк и просторен. Другой утекает в ущелье. Аристархову приходилось видеть, как горят и падают в ущелья
вертолеты. Слышал он по рации и последние слова. Чаще мат. Иногда очень
простые, вроде: "Прощайте, мужики! " Но ни разу - про Господа.
" Господи , - прошептал Аристархов, берясь за штурвал, - Господи, прими
нас грешных. . . " - доподлинно - по крайней мере относительно себя зная, что
Господь никак не может принять его, губителя караванов и кишлаков, и тем не
менее отчаянно на это надеясь.
Он решил принять смерть над широкой, просторной водой. И уже почти
повернул туда, как вдруг сквозь струящееся по лобовому стеклу райское золото
разглядел нечто белое, похожее на накрахмаленный медицинский халат Жанны,
невесомо стоящее над другой водой - в ущелье, как бы зовущее в скалы.
"Аки посуху ! " - Аристархов бросил вертолет в стремительно сужающееся
ущелье. Огромный белый пеликан, должно быть, промышлявший по своему пе­
лищшьему обыкновениiq рыбой, испуганно полуснялся с воды, полуперебежал­
полiуперелетел, теряя пух, в прибрежную осоку.
Больше всего на свете Аристархову хотелось бросить штурвал, закрыть глаза.
Но он почему-то был уверен, что принявший крестную муку Господь не одобрит
подобного безволия. Поэтому Аристархов, стиснув зубы, вцепившись белыми
костями пальцев в Штурвал, распахнув до лобной боли глаза, взялся заваливать
машину набок, так как уже высекались винтом о скалы не искры, но целые
огненные снопы, как будто не винт, а точильный круг вращался над вертолетом,
и кто-то затачивал о него невидимые: нож, кинжал, а может, ножницы.
Справа в скалах раздался взрыв. Другие скалы смягчили ударную волну.
Вверху сквозь искры и клочья пены промелькнул " Мираж ". Аристархов теперь
только успева,1 уворачиваться от бросающихся на него с обоих берегов скал. Как
вдруг достаточен сделался пролет. Впрочем, не успел Аристархов перевести дух,
пролет взялся сходиться конусом. Заорав, Аристархов на форсаже бросил машину
вверх, так что застонала стальная клепка, а когда понял, что этого мало, невоз­
можным, единожды в жизни удающимся приемом поставил вертолет на попа и
эдаким вертикальным морским коньком - на трясущемся хвосте - не вылетел,
но, как бы железным ботфортом на одну ногу, выступил из речного ущелья в
раскаленное небо, где уже не было ни райского золота, ни " Миража", вообще
ничего.
Только сейчас Аристархов обратил внимание, что на коленях у него Жанна.
" Не бросишь?" - вдруг спросила Жанна. " Никогда " , - ответил Аристархов.
"Женишься?" - всхлипнула она. " Женюсь" , - сказал Аристархов.
16

АРИСТАРХОВ ЛЕГКО И ЕСТЕСТВЕННО ВЫУЧИЛ НЕМЕЦКИЙ, так
что приходилось скрывать, потому что сослуживцы подозрительно· коси­
лись, когда он вдруг вступал в разговор, желая прояснить их отношения с
продавцом на развале или с контролером в автобусе.
В Афганистане Аристархов был смугл, темно-рус, в резко очерченном
его лице определенно проступало что-то жестоко-восточное. Закрути вок­
с____J руг головы Аристархова чалму, посади на верблюда, и готов средней руки
вождь суровых белуджей.
В Германии же Аристархов стремительно посветлел, черты лица разглади­
лись, на подбородке появилась ямочка. Одним словом-, вместо вождя белуджей молодой Вертер.
"Да ты, 6 ... , прямо какой-то русский всечеловек!" - воскликнул однажды
генерал. В Афганистане Аристархов лихо переводил генералу с тюркских. В
Германии - с немецкого, так что летая на персональном вертолете над Саксонией
и Тюрингией, генерал не брал с собой переводчика, довольствуясь Аристарховым.
Бундесверовские чины принимали Аристархова за русского немца. Один заметил,
что он говорит на бездиалектном немецком, что большая редкость для Германии .
Так что Аристархову вполне по силам было сделаться немецким всечеловеком,
всенемцем.
Случалось, немецкие девушки заговаривали с Аристарховым на улицах, в
кино или в кафе. Они были куда более решительны в выражении своих симпатий,
нежели девушки русские, но стесненность жизненного пространства Германии
как бы налагала на них некую бескрылость, ограниченность в поступках и мыс­
лях, поэтому они бесконечно проигрывали в сравнении с русскими девушками,
которым ничего не стоило послать к чертовой матери родимый дом в Москве или
в Новгороде, да и податься на войну в Афганистан или в night club в Киншасу. В
русских девушках тоскливо, но в то же время грозно зазывал ветер больших
голодных пространств и нестандартных решений, что делало их крайне привле­
кательными для сатанеющих от сдавленного размеренного существования нем­
цев, всю свою историю мечтающих об этих самых больших пространствах, неод­
нократно и не на пользу себе за них воевавших.
"Аристархов, - сказала Жанна на следующий день после того, как они
устроились в каменном бюргерском доме на берегу круглого прохладного озера в
Саксонии, - я хочу, чтобы ты был последним советским оловянным солдатиком,
которого турнут из Германии".
,
Летая сначала над Волгой, затем над афганскими горами и песками, Аристар­
хов иногда Задумывался: что есть Родина? Родина сделала все от нее зависящее,
что9ы у Аристархова не было родного дома, зато посадила на вертолет, отправила
воевать. Чем сильнее Аристархов над этим размышлял, тем сомнительнее каза­
лось ему тождество того, что он оставил в Союзе, со словом " Родина". Родина это то, что бесконечно близко, что понимаешь "от" и "до", ради чего живешь,
чему служишь. Аристархов не мог сказать такого про Союз. Его Родиной была
армия. А малой Родиной, то есть Родиной души - вертолет, с которым Аристархов
ощущал себя слитно. Любую порученную работу, будь то подхват раненых с поля
боя или превращение в облако пыли мятежного кишлака, он исполнял превосход­
но, потому что так хотела Родина-армия.
Жанна не была оригинальна. Все дослуживающие в Германии стремились к
тому, чтобы оказаться последними, кто покинет Германию. В Афганистане -Ари­
стархов понимал, чего хотела Родина-армия. Она хотела сломить сопротивление
мятежных афганцев. В Германии Родина-армия хотела того, чего не могла хотеть,
как говорится, по определению, а именно - продать себя. То был странный
процесс изменения энергетической сущности, превращения материального, пол­
ноценно функционирующего военного механизма в бесплотные цифры, коды,
символы счетов, невидимо скользящих по европейским компьютерным линиям,
возникающих на банковских дисплеях. То был процесс изменения сущности
людей, когда под фуражками, кителями с погонами вдруг заходили астральНЬiе
тела, рассчитывающие и обсчитывающие собственную выгоду, аннигилирующие
военное имущество, оборудование, цистерны с топливом, то есть все, к чему
можно было прикоснуться руками, что имело хоть какую-нибудь цену в герман­
ских марках.
В Германии Аристархов осознал, что вторично осиротел. У него не было
Родины-Союза. Не стало и РодИНЬI-армии. Остались только вертолет и семья.
·

3

"
2 "Наш современник № 1 1

17

- Я и так здесь последний оловянный солдатик, - ответил Ар�стархов же­
·
не, - когда бы за мной не погналась крыса, крича, что у меня нет паспорта, я все
равно самый стойкий.
- Только не думай, что я прыгну за тобой в огонь, как бумажная танцовщи­
ца, - сказала Жанна.
- В какой огонь? - удивился Аристархов.
- В такой огонь, - внимательно посмотрела на него Жанна, и Аристархову
очень не понравилось, как она на него посмотрела. Так она смотрела на него, когда
он отдавал ей свое офицерское жалованье. Сначала, когда только приехали в
Германию, Жанна, как девочка, радовалась каждой марке. Теперь принимала
жалованье с поджатыми губами. "В ого � ь нищеты, - догадался Аристархов, - в
огонь жизни в Союзе, то есть в России".
- Аристархов, ты как будто не в армии служишь, - сказала однажды ему
Жанна. - Неужели у тебя там на аэродроме нельзя ничего продать? Ты думаешь,
вот этого, - кивнула на честно выложенные Аристарховым на стол марки, хватит на две недели? Между прочим, у меня до сих пор нет шубы!
- Продать? - спросил Аристархов. - Только самого себя. Если, конечно,
найдется покупатель.
- Ну, - твердо произнесла Жанна, и Аристархов понял; что она долго над
этим думала, - за тебя много не дадут.
- Это почему же? - Аристархова уязвила оценка жены.
- Ты тут все летаешь, гусь, - ответИла Жанна, - а я гуляю с Динкой да
книжки читаю. Одна я в нашей библиотеке и читаю. В одной вот вычитала, что
бедняки - это такие смешные люди, что если бы говно хоть что-то стоило, они бы
рождались без задниц. Это про тебя, Аристархов!
В Германии Аристархову явилась мысль, что когда-то немцы и русские были
одним совершенным народом, но Господь зачем-то разделил совершенный народ,
дав одной его половине богатство, но обидев пространством, другой же - от души
сыпанул пространства, но наказал неизбывной, необъяснимой бедностью. С той
поры разделенные половины лишены покоя. Одна ради пространства готова по­
жертвовать не только богатством, но и самим своим существованием. Другая отдать пространство, а вместе с ним живую душу даже не за богатство, нет, а
просто за упорядоченный сытый быт.
Наблюдая сумрачных, как музыка Вагнера, объединившихся немцев, в осо­
бенности - по телевизору - их толстого, в пенсне, объединителя-канцлера,
Аристархов понимал, что что-то необратимое случилось с немецким народом, что
он, глотнув пусть скромного, восточногерманского, кровного, но пространства,
сдвинулся с некоей летаргической точки, пришел в движение. Так сквозь добро­
душие доброго дедушки, любителя пирожных и пива в холеном лице объедините­
ля Германии - мирного Бисмарка - вдруг проглядывала несокрушимая стальная
решительность. И становилось очевидно: объединение не конец, а только начало.
Наблюдая не менее сумрачных, вероятно, как музыка Мусоргского, русских и по телевизору же - их прямоногого, твердоспинного, мраморноголового прези­
дента-разъединителя, Аристархов понимал, что и с русским народом случилось
необратимое, что и он, глотнув обещаний богатс;rва, как водки во сне, сдвинулся
с некоей летаргической точки, пришел в движение. Так сквозь уверенность и
решительность в гиреобразном лице разъединителя России - мирного Чингисха­
на - вдруг проглядывали нерешительность и растерянность человека, не ведаю­
щего, что натворил. И становилось очевидно: разъединение не конец, а только
начало.
Двух представителей некогда разъединенного народа воочию наблюдал Ари­
стархов: бундесверовского полковника герра Вернера и собственную жену Жанну.
Офицер связи, уполномоченный решать вопросы, связанные с выводом ави­
адивизии, герр Вернер переступил порог КПП робким, тихим, почтительным,
готовым, казалось, решать все спорные вопросы исключительно за счет немецкого
налогоплательщика. Безукоризненно вежливый, он, похоже, в каждом русском с
погонами подозревал если не героя, то безусловно сильную личность. По мере
приобщения к повседневным делам дивизии герр Вернер, впрочем, стал смотреть
на мельтешивших возле него русских, в том числе и генералов, с нескрываемым
презрением.
Аристархов догадался: герр Вернер питал глубочайшее, смешанное с мисти­
ческим страхом, уважение к огромному государству, создавшему .такое количе18

ство такой совершенной военной техники, твердо вставшему железной летучей
ногой посреди поверженного в прошлой войне государства герра Вернера, способ­
ному в случае новой войны за тринадцать часов пройти остаток Европы, остудить
горячие танковые дула на бискайском атлантическом ветру.
Немцы, конечно, любили, уважали и понимали музыку. Но больше музыки
они любили, уважали и понимали силу.
Герр Вернер в силу немецкой организации ума ошибочно распространил это
свое уважение к чужому государству на людей, волею обстоятельств оказавшихся
при военном имуществе этого самого государства. Сейчас герр Вернер расхаживал
по территории части как хозяин. Несколько раз он приглашал Аристархова в
бундесверовский авиационный офицерский клуб, но Аристархов отказывался.
Ему не нравился новый жестко-повелительный взгляд герра Вернера. Слишком
уж тот уверился в окончательном ничтожестве русских. Идея освобождающеrося
для Германии пространства горела в глазах герра Вернера. Впрочем, герр Вернер
нашел способ оказать услугу Аристархову, поселив того в бюргерском: доме на
берегу круглого озера. На дом претендовал новоназначенный редактор военной
газеты - кому была нужна эта газета? - но что мог симпатизирующий редактору
командующий против распорядителя кредитов герра Вернера?
И Жанна проделала свой путь от уважения и признательности не то чтобы к
презрению, нет, но к утверждению в некоей неполноценности, бессмысленности
Аристархова как человека и, вероятно, как мужа. Н еполноценность, бессмыслен­
ность Аристархова как мужа заключалась в недостаточном, по мнению Жанны,
количестве зарабатываемых им марок. Не существовало такого, что можно было
бы исполнить на вертолете и чтобы Аристархов этого не сумел. Пролететь под
мостом или под линией электропередачи. Встать в воздухе на винт. Приземлиться
в колодец. Поразить с высоты ракетой мишень размером с носовой платок. Он мог
запросто разнести за несколько минут весь этот город. И вообще, не было на земле
человеческого дела, в котором он бы оказался абсолютно ничтожен. Кроме един­
ственного: делать деньги.
Здесь любой опойный складской прапор давал ему сто очков вперед. Аристар­
хов, всю свою жизнь проживший вне денег, остро переживал внезапно открывше-'
еся собственное ничтожество и в то же время сознавал, что это врожденный порок,
излечиться от него невозможно. Аристархов начинал думать о деньгах и его
разбирал идиотский смех, настолько лично ему была очевидна смехотворность
денег в сравнении со всем остальным и настолько это было не так. Должно быть,
он походил на безумца, полагающего, что земля плоская, а не круглая, что она
стоит на месте, а не вращается вокруг Солнца, то есть денег.
Некий майор Лузгаев по-соседски захаживал к ним на огонек. Жанна каждый
раз уходила к себе, до того ей был неприятен этот майор - матерящийся, едва
умещающий пузо в китель, вечно пьяный и почти всегда с раа:тегнутой ширин­
кой. Но вот стало известно, что майор толкнул немцам цемент, поимел пол-ли­
мона марок. Теперь Жанна не уходила, когда тот сидел у них на кухне, отзывчиво
смеялась его шуточкам, что-то даже похожее на интерес к майору сквозило в ее
взгляде. Деньги превратили Лузгаева в достойного мужчину. Отсутствие денег
превратило Аристархова в ничто. Все это было старо как мир и одновременно
ошеломляюще ново для растираемого между двумя жерновами - деньгами и их
отсутствием - Аристархова.
Жанна, рванувшая в Афганистан сразу после Торопецкого медучилища,
побывавшая под ракетными и артиллерийскими обстрелами, пережившая смерть
двух своих (хотя кому, кроме нее, известно точное число?) мужиков, поработав­
шая операционной сестрой в госпиталях, подежурившая ночами возле умираю­
щих и стонущих раненых, видевшая в жизни все, что позволительно и непозво­
лительно видеть женщине, вынесенная Аристарховым сквозь ущелье в водно-зо­
лотом облаке из-под пакистанского " Миража" , Жанна в Афганистане, где у нее
не было ничего, где она была как евангельская птица небесная посреди смерти,
сохраняла доброту , живость взгляда, искренность речи и естественность поведе­
ния, одним словом, сохраняла человечность там, где, казалось, не может быть
места человечности.
В Германии, где не было смерти, не было раненых, не было обстрелов, где у
них был хоть и временный, но дом и всего было в достатке, живое, доброе лицо
Жанны сделалось жестяным, взгляд погас, речь стала нервной и односложной,
поведение - резким и неадекватным, одним словом, Жанна ут_ратила человеч2·

19

ность там, где казалось, ничто этой самой человечности не угрожает. Только в
магазинах, перед аквариумами автосалонов, где на специальНЬIХ площадках мед­
ленно вращались ка минные " мерседесы" и аспидные "БМВ", в меховых пасса­
жах с тысячами шуб, как будто нанесенными немцам "с дыма" некими северНЬIМИ
данниками, взгляд Жанны зажигался холодно и требовательно, совсем как взгляд
герра Вернера. Идея потребления, как пространства без границ, смысла и меры,

р

горела в глазах Жанны.
- Помнишь обувные ряды в Герате? - спросил Аристархов, когда они то ли
в Бремене, то ли в Касселе шагали по нескончаемому меховому пассажу.
-Ну? - коротко отозвалась Жанна, прожигая взглядом витринное стекло.
Аристархову показалось, что число черных кружков на леопардовой шубе увели­
чивается от ее паяльного взгляда.
- Сколько шуб . . . - продолжил Аристархов.
- Не вижу связи, - оборвала Жанна.
- В Герате все ходили босиком, а здесь не бывает морозов, - засмеялся
Аристархов.
- Много шуб, м ного обуви, - ответила Жанна, - это жизнь, Аристархов,
это то, ради чего люди живут, а не ради вонючих войн и вертолетов. Но тебе, �
закончила с сожалением, переходящим в отвращение, - этого никогда не по­
нять!
АРИСТ АРХ О В ДАВНО ИСКАЛ СЛУЧАЯ поговорить с генералом, но не
получалось. Он знал генерала с афганских времен. Тогда генерал был
подполковником и командовал не дивизией, как сейчас, а полком. В Афганистане в подполковнике уже не было необходимой для военного чело­
века идейности, но оставались воля и решимость делать что д&лжно, чтобы
было что будет. А если и возникали сомнения, подполковник разгонял их
__, скачкой на верблюде Хасане. Аристархову не в чем было его упрекнуть.
Командир сделал все от него зависящее, чтобы Аристархов и другие пило­
ты остались живыми. Хотя, конечно, остались далеко не все.
В Германии в генерале, похоже, не осталось ни воли, ни решимости. Иногда
взгляд его странно стекленел, и он подолгу молчал, не замечая окружающих. А
иногда лицо его как бы сжималось в кулак и багровело, и Аристархову казалось,
генерал едва сдерживается. Одним словом, что-то остаточно военно-человече­
ское, если, конечно, может быть военно-человеческое вне идейности, воли и
решимости, присутствовало в генерале, как неясный отраженный свет.
Собственно, так же, как и в Аристархове.
Но капитанский понятийный круг ограничивался конкретными боевыми за­
даниями, одним-единственным вертолетом. Генерал же в силу звания и положе­
ния должен был видеть происходящее как бы с некоей горы. Аристархову хотелось
бросить взгляд на окрестности с этой предполагаемой генеральской горы, как в
щелочку подсмотреть, хотя все чаще закрадывались сомнения: а есть ли вообще
гора?
Герр Вернер назначил быть на клубном летном поле под Ганновером в четыр­
надцать ноль-ноль. Он должен был привезти из города господина, интересующе­
гося жидкими противогазами.
�,
Аристархов посадил машину в назначенном месте в тринадцать пятьдесят
пять. Прошло полчаса, а герра Вернера с господином, интересующимся жидкими
противогазами, не было.
Генерал , по команде которого взлетали армады боевых вертолетов, достал из
сумки бутылку коньяка "Хеннеси" , сильно отхлебнул, передал бутылку Аристар­
хову.
- За российскую армию, капитан! Свиньи, они считают, что с нами можно
все, что мы стерпим ...
- Генерал, - возвратил бутылку Аристархов, - вы знаете, я избегаю раз­
говаривать с начальством на отвлеченные темы. Только по существу полученного
приказа.
- Я знаю, капита н , о чем ты, - вторично приложился к "Хеннеси" гене­
рал. Лицо его сделалось кирпичным, и тяжелым же, как кирпич, сделался его
взгляд. - Но я не знаю, что тебе ответить.
- Генерал, уничтожая свою мощь, мы лишаем себя чести. К нам относятся,
как к мусору , генерал , и они правы. Такого не было в истории человечества.

4

.___

·

20

Генерал молчал, бычьи поводя шеей. " Неужели еще выпьет "Хеннеси "? подумал Аристархов.
- Быть может, я ошибаюсь, генерал, - продолжил он, - но мне кажется,
что вот не стало нас, не стало в мире чего-то такого, что . . . не давало миру
окончательно п ропасть. Я не говорю, что мы были хорошие, генерал, наверное, в
нас было зло, но это было наше зло, генерал, и мы противостояли им чужому злу.
Мы были другие, генерал, и пока мы были сильные, наши люди были защищены
от чего-то такого.. Я не знаю, как это назвать, генерал, но я знаю, что это не то.
Х рен с нами, генерал, мне не жалко ни себя, ни вас, но мы предали наших жен,
матерей и детей, генерал , предали всех, кто делил с нами прежнюю жизнь.
Отныне грош нам цена, генерал. Как нас выперли из Афганистана, из Германии,
так выпрут и из России - из собственных домов и семей. Отовсюду, отовсюду. . .
- Деньг и , - пробормотал генерал, и Аристархов увидел, что бутылка почти
пустая. - Они, как трупные бактерии , питаются падалью, но и как сперматозои­
ды зачинают новую жизнь. Ты не нашел себя в двуединой стихии денег , капитан.
'
В нашем случае деньги делаются на падали , капитан. У тебя легкие, капитан, а
тут потребны жабры, чтобы дышать в гнилой крови и живом дерьме, ты задыха­
ешься. Из тебя не вышел человек-амфибия, капитан! - рванул воротник, как
будто из него вышел этот самый человек-амфибия, и ему уже был непривычен
теплый летний немецкий воздух.
- Я хочу сказать, генерал, - буднично произнес Аристархов, - что в армии
не может не быть людей, которые не хотят этому помешать. Чем бы они в данный
момент ни занимались. Еще не поздно положить предел, генерал. Моя жизнь,
генерал, в их полном распоряжении. Более того, генерал, они могут располагать
моей жизнью. Она уже не представляет большой ценности для меня лично, гене­
рал, но еще может представлять некоторую ценность для . . . - Аристархову пока­
залось нескромным сказать "Родины" или "армии " , поэтому он закончил как-то
по-книжному, - гипотетического дела.
Некоторое время генерал молчал, тупо глядя на приближающийся кофейного
цвета "оriель". Из "опеля" выбрались герр Вернер и господин, интересующийся
жидкими противогазами. Герр Вернер и не подумал извиниться за сорокаминут­
ное опоздание. Господин, интересующийся жидкими противогазами , с любопыт­
ством посмотрел на валявшуюся в траве бутылку из-под " Хеннеси " . Должно быть,
он подумал, что сам Бог, не иначе, послал ему такого контрагента - алкоголика­
генерала, распродающего военное имущество.
- Капитан, - генерал в упор не видел подтянутого герра Вернера и не столь
подтянутого господина, интересующегося жидкими противогазами. - Не ищи
воинской дисциплины и служебной субординации, где потребно действовать по­
партизански. Генеральский вертолет улетел, капитан, не догонишь. А теперь
поинтересуйся у этого жирного хера, сколько он отвалит за партию лучших в мире
совпротивогазов?
После незаметно перешедшего в ужин обеда в ресторане посреди парка Ари­
стархов и герр Вернер под руки довели генерала до "опеля " , и впрямь похожего в
сумерках на огромное лоснящееся, хорошо прожаренное кофейное зерно. Окон­
чательная цена была определена генералом и господином, интересующимся жид­
кими противогазами , без помощи переводчика-Аристархова. Они писали цифры
на салфетках и передавали салфетки друг другу. Генерал матерился, стуЧал по
столу кулаком, так что прыгали тарелки и фужеры. П осле седьмой салфетки он
перестал материться, распорядился принести шампанское. Аристархов ненаро­
ком бросил взгляд на сгорающие в пепельнице, а потому распрямляющиеся сал­
фетки. Его несколько удивила хвостатость цифр, то есть количество нулей. Он и
представить себе не мог, что мирная процветающая Германия до такой степени
нуждается в советских армейских, да к тому же жидких, противогазах.
Всю дорогу до летного поля в "опеле" генерал безобразно храпел, укрепляя
немцев в презрении к русским. В вертолет же загружался странно трезвым,
мрачным, надменным, ·эдаким Чайльд-Гарольдом, укрепляя немцев уже в совер­
шеннейшей непредсказуемости русских.
Господин, интересующийся жидкими противогазами , позвонил из "опеля" в
диспетчерскую аэродрома, и оттуда быстренько прискакал малый в фуражке,
почтительно шурша голубым бланком.
- Полетите шестым коридором, - объявил господин, интересующийся жид­
кими противогазами , - зто персональный коридор канцлера.
.

21

Каким-то очень влиятельным оказался этот господин. Генерал воспринял
/
информацию о том, что полетит персональным воздушным коридором германского канцлера, совершенно спокойно, как будто с детства был с канцлером, что
называете�, накоротке.
Последнюю бутылку шампанского распили прямо на поле.
- И ты пей, - подавившись пеной, приказал генерал Аристархову, - кори­
дор канцлера широк, как меч Зиrфрида!
Сумеречная Германия лежала внизу в огнях городов и темноте лесов, косми­
ческих пейзажах металлургических и химических производств. Сверху из канц­
лерского коридора было совершенно очевидно, что ухоженной стране тесно ды­
шится среди бесконечных заводов и огней городов, среди редких, не тронутых
вечерними огнями, лесов, полей и рек.
Аристархов был уверен, что генерал спит, но тот, оказывается, не спал, а
сощурившись, с ненавистью смотрел на чужую, простирающуюся по курсу землю.
Точно с такой же ненавистью он когда-то смотрел на голую безводную афганскую
землю, нет-нет да поплевывающую в вертолеты длинНЬIМИ струями огня из-за
камней и из ущелий. Аристархов до сих пор не забыл его странной фразы по поводу
вывода войск из Афганистана: "Теперь до Москвы! " Аристархову было о чем
говорить с генералом в Афганистане, но не стало о чем - в Германии, поэтому он ·
очень удивился, когда тяжелая генеральская рука опустилась ему на плечо.
- Капитан, - произнес генерал, - я когда-то был твоим командиром. Я и
сейчас как будто твой командир, хотя мы с тобой существуем в разных измерени­
ях. Я обращаюсь к тебе, как твой командир из другого измерения.
Аристархов молчал, не вполне понимая, чего, собственно, хочет генерал.
- Я могу сделать так, что тебе хватит марок ·на всю оставшуюся жизнь. По
нынешним временам, - усмехнулся генерал, - это важнее, чем присвоение
очередного звания.
- Что я должен для этого, генерал? - Аристархов подивился странности
судьбы: отдавал жизнь, а ему взамен германских марок до конца этой самой
жизни.
- Да ничего особенного, - махнул рукой генерал. - Закинут груз, низенько
так протянешь ночью над батюшкой-Рейном, через датскую границу, сядешь на
НАТОвской базе под Оден се. Люди встретят, разгрузят, а ты обратно. И все.
- И сколько'? - серьезно уточнил Аристархов.
- Много, - трезво и строго, даже с каким-то неодобрением посмотрел на него
генерал. - Ты себе и представить не можешь.
- Что за груз? - это было невероятно, но Аристархов распознал в густом
сумеречном воздухе абрис птицы, плавно сместил машину в сторону, так что не
потревожил ни генерала в кресле, ни летящую своей дорогой птицу. - Сова, сказал Аристархов.
- Зачем тебе знать'? - спросил генерал. - Целку строишь?
- Интересно, - пожал плечами Аристархов.
- Да мне плевать, будешь ты знать или нет! - вдруг заорал, выпучив глаза,
генерал. - Это не имеет никакого значения. Не ты, так другой полетит, отлично,
мне еще и экономия! Пусть хоть все на свете знают, пусть в газетах напишут ...
- В нашей военной точно не напишут, - зачем-то вставил Аристархов,
вспомнив, как огорчился редактор, что не ему жить в каменном бюргерском
особняке на берегу круглого озера.
- Дела идут так, - отчеканил, определенно кого-то передразнивая, гене­
рал, - что наши прежние, сформированные в условиях тоталитаризма, представ­
ления о воинской службе и офицерской чести вступили в объективные противо­
речия с переживаемым Россией переходным периодом ее истории. Пара бочек
новейшего ракетного топлива с космодрома в Плисецке, - закончил упавшим
голосом. - Говорят, лучшее в мире, ни у кого такого нет. Собственно, товарищи
из Минобороны уже запродали его американцам. Но товарищи из Западной груп­
пы войск проявили инициативу, свистнули пару бочек, чтобы толкнуть то ли
немцам, то ли французам. Какая разница, кому давать, капитан?
Немецкий диспетчер вежливо проинформировал Аристархова, что вертолет
покидает воздушный коридор канцлера, поступает в ведение российского военного диспетчера.
- Ветер западный два, курс семнадцать, видимость Сто, дуй до базы, зевнул российский военный диспетчер.
·

22

- Жидкие противогазы? - спросил Аристархов у генерала, мягко, как на
подушку, опуская вертолет на площадку.
- Прибыли? - удивился генерал. - Так точно, капитан, ЖИj!,кие, не сухие
же? Согласись, что-то в этом есть.
- Как и в том, что мы все еще называемся группой войск, - добавил
Аристархов.
- Значит, завтра в шестнадцать ноль-ноль у третьего ангара.
Генеральский джип уже подрулил к вертолету.
- А если нет? - спросил Аристархов.
- Посоветуйся с женой, капитjнчик, - легко, как будто не ел, не пил, не
продавал п·од видом жидких противогазов ракетное топливо, выпрыгнул из вер­
толета генерал. - Уж она-то у тебя не будет из себя строить целку.
ПРИ ВСЕМ ЖЕЛАНИИ Аристархов немедленно сделать этого не мог.
Жанна нанялась в прислуги в немецкий дом. Ходила туда убираться три
раза в неделю. Сегодня утром она сказала Аристархову, что хозяева принимают гостей, она останется мыть посуду, а Динку оставит у соседей.
- Будешь подавать на стол? - спросил Аристархов, представляя себе,
как Жанна носит из кухни закуски, а почтенный немец важно объясняет
гостям, что эта фрау - жена русского офицера-летчика.
- За деньги, которые они мне платят, я им и на стол подам и стриптиз
на столе устрою, - нагло посмотрела ему в глаза Жанна, похлопала себя по
крепким, но уже начинающим оплывать бедрам. - Если они, конечно, захотят
смотреть.
В последнее время ей доставляло удовольствие говорить ему наперекор.
Аристархов внимательно смотрел в ее сузившиеся потемневшие глаза и не
знал, что ответить. Он мог сказать какую-нибудь грубость, мог махнуть рукой и
уйти, наконец, мог съездить ей по физиономии, но он не мог ее понять. Пожалуй,
впервые с того дня, точнее вечера, как уложил ее в полковой амбулатории на
медицинскую кирзовую кушетку, которую она предварительно застелила свежей
простыней со штемпелем " Пионерлагерь " Чайка". Это сообщало ему чувство
абсолютного зем�юго одиночества, сродни тому, какое он однажды испытал , про­
летая над унИчтоженной советской автоколонной. Ни одного живого, только море
огня, развороченные цистерны, черные, как головешки, трупы в песке.
- Теперь, Аристархов, я получаю больше тебя! - рассмеялась �анна, но не
было в ее смехе ни 'веселья, ни удовлетворения, одно лишь презрение к мужу, из
чего Аристархов заключил , что Жанна все равно считает, что зарабатывает недо­
статочно.
И еще ему отнего-то подумалось, что Жанне очень хочется, чтобы он возра­
зм или возмутился. Тогда она скажет ем� все. Аристархов всегда трудно осмыс­
ливал внезапный переход женщин от .ло�ьности к безжалостности. На его глазах
в Германии без видимых причин распалась не одна семья. Аристархову, впрочем,
·казалось, что уж они-то с Жанной щrко�щ�. Глядя в сузившиеся, потемневшие
малахитовые глаза жены, он понял, Чrtнifщнь немыслимо тонка, что лояльности
в Жанне осталось ровно столько же, ·CKOJH�f<.o в уральских камнях этого самого,
выработанного еще в прошлом веке, малах:вта. А может, еще меньше.
Но Аристархов не давал простора·эм0d.иям, не обобщал, не клеп3J.I логиче­
скую ц�пь, не провидел, тем с..1мым на'КЛикая ее, катастрофы. Тем более что
очевидный переход Жанны от лояльНQС"l'и·�с.1безжалостности как-то сглаживался,
был не столь остр и ранящ в повседневны� ·Ьтношениях. Бюргерский особняк на
берегу круглого прохладного озера в Саkсонии если и не казался Аристархову
крепостью, то не казался и воздушным замком, карточным домиком, готовым
рухнуть от любого неосторожного движения.
Подъезжая к дому, он увидел, что -rемны окна. Аристархов все же прошелся
по комнатам: вдруг вернулась и легла спать?
Пусто. И в детской пусто.
Только в слабом свете специальной лампы мерцал на подоконнике круглый,
"
как плафон, аквариум. Динка увидела f!го в здешнем зоомагазине и не отстала,
пока не купили. Сама же и определила, кому в аквариуме жить: двум белым
африканским лягушкам, удивительно похожим на маленьких - с руками и нога­
ми - но как бы расплющенных водяных человечков, то матово-стеклянных в
витиеватых лиловых прожилках, то синеющих, то пунцовеющих изнутри. Веро-

S

�-�

·

23

ятно, лягушки меняли цвет в соответствии с какими-то своими лягушачьими
ощущениями. Они прижились в аквариуме, активно поедали корм, носились
кругами, а инегда странно застывали на дне, покачиваясь, прижавшись друг к
др гу, как в шаге, причем та лягушка, которая сзади, обхватывала ту, что спере­
ди, за живот лапками, отчего возникало впечатление, что первая стремится
куда-то , а вторая ее не пускает, тормозит. Действительно ли первая стреми­
лась, в самом ли деле вторая ее тормозила, или все было наоборот, ведал один лишь

у

Бог.
Но Жанна однажды заметила Аристархову:
- Гляди-ка ты, совсем как мы!
- Мы? - удивился Аристархов. В их жизни было по-всякому, но никогда,
кажется, не было стоя.
- Я не об этом, - поморщилась Жанна, - видишь, как он, гадина, вцепился
в нее, не пускает?
- Куда не пускает? - неожиданно обиделся за "неrо" Аристархов.
- Куда-куда? На кудыкину ropy! Куда она хочет! - разозлилась Жанна.
- Домой в Россию? - усмехнулся Аристархов.
- Ну конечно, - внезапно успокоилась Жанна, - куда же еще? Домой в
Россию.
Аристархов забыл про лягушачий разrовор, но через несколько часов за
ужином Жанна вдруг произнесла, глядя куда-то в сторону:
- Не знаю, как тебе, Аристархов, а мне Россия не дом.
А что тогда дом, хотел спросить Аристархов, но не посмел, так как сам не был
уверен: дом ему Россия или не дом? Если дом, то странный какой-то, такой, что у
Аристархова не только никогда не было в нем с:Воеrо дома, но и вообще не пред­
виделось, как и у большинства вывозимых из Германии в российское никуда
офицеров. Дом, жадно разинувший пасть на скопленные Аристарховым немецкие
марки, но щетинисто враждебный всем попыткам хоть как-то в нем устроиться.
Последний по времени ответ капитан Аристархов получил наложенным плате­
жом из Вологодской области: за семьдесят заболоченных соток хрен знает в какой
дыре с него требовали ... сто тысяч долларов. "Дом " , которым была Россия, в,
который предположительно стремилась одна лягушка, а другая ее не пускала,
видимо, полагал, что отважнее всеrо ero будут защищать бездомные офицеры.
Аристархов знал , где располагался особняк, в котором убиралась, а теперь,
стало быть, еще и прислуживала Жанна. Несколько раз он отвозил ее туда,
забирал. Недавно, впрочем, Жанна купила подержанную крохотную "хонду " и с
тех пор перемещалась по Германии самостоятельно.
Аристархов поставил свой "форд-аскона" впритирку к Жанниной "хонде " . В
темноте машины напоминали лягушек, только не стоящих на дне аквариума, а
сидящих у края проезжей части улицы.
Аристархов подумал, что как-то СК;уnовато - rорело лишь одно окно - света
у принимающих rостей немцев. Выкурив сигарету, он обратил внимание, что не
видать и машин этих самых гостей.
Далее он действовал быстро и автоматически, как действовал, выполняя
боевое задание, будь то разведка месtнооrи, подхват с поля боя своих или унич­
тожение на поле боя чужих.
Аристархов птицей вспорхнул на жедезµую изгородь, птицей же мягко при­
землился в саду среди едва шевелящцхся ва ночном ветру яблонь и вишен, кустов
и цветов. Н еслышно пробежал по деР,Sу" чуть слышно проскрипел по дорожке из
гравия, оказался прямо под освещеl:lllЫЫ окном. Окно было высоковато - на
цокольном этаже - и в обычном с�ящm':Духа и тела Аристархов не сумел бы
так сильно подпрыгнуть, вцепиться пальцами в карниз, подтянуться на одних
пальцах. А тут сумел. В обычном СОСЦ)Я,ВИИ духа и тела, убедившись, что окно
занавешено, Аристархов спрыгнул бы 11аземлю, а тут, закрепившись побелевши­
ми, превратившимися в клешни пальцами за край карниза, пошел на локтях
вдоль, отыскал просвет в занавесках , уставился в этот просвет одновременно
скорбящим и ненавидящим взглядом.
Прежде всего, как и положено обманутому мужу, он увидел огромную кро­
вать, а уж затем лежащего в ней, глупо улыбающегося немца с лысой, похожей
на футбольный мяч головой. И наконец - совершенно обнаженную , причесыва­
ющуюся у зеркала Жанну. Бог, стало быть, уберег Аристархова от более непри­
стойного зрелища.
24

Капитан нащупал ногой на стене кирпичный выступ. Пальцам-клешням
вышло некоторое облегчение.
Его удивило отстраненно-холодное выражение лица Жанны, причесываю­
щейся у зеркаJiа. Аристархов вдруг отчетливо, как будто это было вчера, вспом­
нил, как он давным-давно душной афганской ночью уходил от нее из полковой
амбулатории. Она, даже не прикрывшись простыней, осталась лежать на кушет­
ке, а он одевался у стены с таблицами для проверки зрения, весами, приспособле­
нием для измерения роста. "Если бы ты знал... как тебя ... Аристархов, да? сказала Жанна, посмотрев на него, застегивающего штаны , отстраненно и холод­
но, - сколько здесь служат отвратительных жирных полковников и генералов ... "
Больше я сюда ни ногой! - помнится, подумал, притворяя дверь амбулатории,
Аристархов.
Да не вышло. ·
Тем временем немец с трудом поднялся с кровати. У Аристархова потемнело
в глазах. Немец был ничуть не лучше и уж определенно старше, значительно
старше некогда помянутых Жанной полковников и генералов. Подойдя к Жанне
сзади, он прижался к ней, обхватил руками. Аристархов видел только строгое, как
будто она читала серьезную книгу, лицо Жанны в зеркале , да его старческую в шишках и в пигментных пятнах - острую задницу, коромысло спины , лысую,
похожую на футбольный мяч, голову. Немца, видать, после совершенного подви­
га плохо держали ноги, он покачивался , и вместе с ним покачивалась Жанна.
Воистину лягушачья тема была сегодня неисчерпаема.
"Я разговаривал с врачом, - с трудом разобрал Аристархов слова немца, он сказал , что Марта вряд ли вернется из больницы. Шансов нет. Я сделаю тебе
гражданство через нашего бургомистра. Поженимся через год. Девочка, естест­
венно, будет с нами ... "
Нога Аристархова соскользнула с выступающего кирпича, пальцы-клешни
разжались, он упал вниз прямо на куст жимолости. Тонкие ветви больно отхле­
стали его по лицу, как будто это он был изменником. От боли и несправедливости
из глаз Аристархова хлынули слезы, но глаза тут же и высохли, сделались сухими
и горячими, как афганская земля.
- А он говорит, ходи, говорит, ко мне, говорит, почаще! - странным каким­
то полушагом-полубегом, вполуприсядку, хлопая себя по коленям и ляжкам,
пронесся капитан Аристархов по жесткому гравию, мягкому дерну. - В лесу,
говорит, в бору, говорит, растет, говорит... - изобразил что-то вроде чечетки у
железных ворот, тяжело, как мешок с дерьмом, перевалился через ворота , сел в
свой "форд".
, Опамятовался Аристархов у КПП аэродрома. Дал задний ход , винтом ввин­
тился в дорожную тьму. Еще немного, и он бы поднял в воздух вертолет - кто мог
ему помешать? - нашел бы дом старого немца. Отчего-то Аристархов был совер­
шенно уверен, что ему удастся невозможное - ракета войдет точно в окно, в
открытую форточку, в то самое зеркало, в котором отражалось холодное чужое
лицо Жанны.
СНА ЧАЛА ПО ОБЕ СТОРОНЫ ДОРОГИ бежали деревья, дома с витри­
н�ми. Мелькнула розовая витрина с куклами Барби. Аристархову почуди­
лось, что сзади к Барби пристроился ее кукольный супруг Кен и что Барби
и Кен ритмично покачиnаются в розовом неоновом воздухе витрины, как
лягушки в аквариуме. Потом начались стенды с рекламой, обозначенные
лампочками звукопоглощающие щиты, залитые то синим, то зеленым, то
ослепительно белым космическим светом бензоколонки. Аристархов сообразил, что он уже на автостраде. На синей под названием "Арал" он залил
полный бак, рванул вперед, что оставалось мощи в изношенном "форде". Как
только впереди возникали указатели с названием городов, Аристархов закрывал
глаза и ехал, если можно так выразиться , в слепом автопилоте. Ему не хотелось
знать, куда он едет, просто едет по Германии и достаточно.
По левым рядам его легко обходили новые мощные машины. Справа ползли
на "трабантах", "вартбургах" , "Жигулях". Аристархов притормозил на стоянке,
взял по непомерной ночной цене в ресторане бутылку виски. Возвращаясь с
бутылкой наперевес к своей машине, он увидел, что на стоянке полно машин с
советскими номерами и что в этих машинах спят люди, о чем свидетельствуют
запотевшие изнутри стекла.

6

�-�

25

Потом дорога начала светлеть, причем свет нагонял сзади. Стало быть, Ари­
стархов ехал на Запад. Он сунул в магнитофон первую попавшуюся кассету.
" Отход на Север! " - чеканно пропели ребята. Аристархов решит�но взял на
север. Н есколько раз он менял маршрут, пересекая бывшую, не до конца еще
размонтированную германо-германскую границу в бетонных укреплениях, зем­
ляных валах и кольцах колючей проволоки.
Вскоре, впрочем, автострада совершенно распрямилась, окружающие пейза­
жи сделались однозначно равнинными , ухоженными и богатыми. Как Аристархов
ни зажмуривался перед указателями, невозможно было не уяснить, что он подка­
тывает к Гамбургу. Пару раз его обогнали полицейские машины. Аристархов
п ерестал п рихлебывать из горлышка.
Он сам не заметил , как вкатился в утренний, переполненный маш;mами и
людьми Гамбург с каналами, набережными, цветами, чайками, черным к"мен­
ным и стеклянным, отражающим небо центром. Приткнув "форд" на набережной
возле представительства какой-то авиакомпании, Аристархов, пошатываясь, вы­
брался из машины, и огромный богатый красивый город объял его, растворил в
себе, как песчинку.
П рихлебывая то пиво, то коньяк , твердо отказываясь от услуг утренней
проститутки, отгоняя торговца наркотиками, брезгливо посылая куда подальше
пожилого подкрашенного господина, Аристархов ощущал себя неестественно сво­
им в немецком мире, каким никогда не ощущал себя в мире русском. Все здесь
было ясно и просто. Если молодой человек пьет с утра в припортовых кабаках,
значит, он вступил на стезю порока. Значит, единственная задача ....::.... помочь ему
максимально полно реализовать себя в пороке в соответствии с его финансовыми
возможностями. Аристархов вышел на свежий воздух, и уже не проститутки, но
вполне приличные девушки-туристки , датчанки, а может норвежки, позвали его
на прогулочный катер. Мир был двуедин, и человек, как и во все века, сам
определял, на темной или светлой стороне ему быть.
,
Это было невероятно, но, слоняясь по Гамбургу, Аристархов забыл, что он
русский, что отныне у него нет ни любимой жены, ни Родины, ни армии, ни
командира, ни дома - вот так , раз и ничего нет, как это частенько случается с
русскими людьми , независимо от времени, в котором они живут.
Вспомнил под вечер в пустынной пивной за столиком, когда кто-то вдруг
вежливо поинтересовался , нельзя ли присесть. Под вечер Аристархов, как и
всякий молодой русский, которому изменила любимая жена, был склонен к ме­
ланхолическому самосозерцанию. Он оторвал от кружки полные грусти глаза и
увидел перед собой герра Вернера. Герр Вернер был в защитного цвета брюках и
в кожаной куртке, то есть одет почти так же как Аристархов - чтобы удобно было
в дороге и вообще удобно. Только немцу герру Вернеру, по всей видимости, вчера
ночью жена не изменила с дряхлым русским старцем, поэтому герр Вернер, в
отличие от товарища Аристархова, был трезв и выбрит. Зато товарищ Аристархов
был значительно моложе герра Вернера. Суточная щетина, тени под глазами,
вечерняя меланхолия сообщали ему известную романтичность. Товарищ Ари­
стархов, таким образом , выигрывал у герра Вернера в глазах среднестатистиче­
ской немецкой девушки, но проигрывал не только герру Вернеру, цо и острозадо­
му пигментному старцу в глазах собственной жены. Аристархов неожиданно
подумал , что, несмотря на очевидные различия, между ним и герром В ернером
есть и что-то общее и что это общее, пожалуй, важнее различий. Только вот что
это, он сразу не мог сообразить.
Герр Вернер махнул рукой, и немедленно появился кельнер с меню. Меню в
пивной всегда казалось Аристархову излишней роскошью. В пивной Аристархов
главным образом пил пиво, для этого не требовалось меню.
- Не ожидал встретить вас в Гамбурге, полковник, - удивился Аристархов.
Герр Вернер заказал водку, икру и омара.
- Гуляете, полковник? - еще больше удивился Аристархов.
- И вы гуляете, капитан, - усмехнулся герр Вернер, - естественно, за счет
бундесвера.
- С чего бы это? - усомнился в неожиданной щедрости бундесвера Аристар­
хов. Он обратил внимание, что пивная как-то незаметно опустела. Казалось бы,
вечер, конец рабочего дня, промышленный район, самое время туркам пить пиво,
а вот поди ж ты.
26

- Обсудим и это, - аккуратно повесил куртку на спинку стула герр Вер­
нер. - Если вы, конечно, не спешите, капитан.
Аристархов промолчал, и герр Вернер наполнил рюмки водкой.
- Не скрою, мне доставляет огромное удовольствие выпить с таким профес­
сионалом , как в ы , капитан!
Вероятно, надо было ответить в том же духе, мол, и мне, полковник, приятно
с таким профессионалом. Только, во-первых, Аристархову не было приятно,
скорее наоборот. Во-вторых , профессионализм г.ерра Вернера пока еще был для
Аристархова под вопросо�. В-третьих, куда, к черту, пить, когда пивная совер­
шенно очищена от турок , а у всех дверей расселись крепкие немецкие парни,
тоже, надо думать, не последние профессионалы. Поэтому Аристархов промол­
чал, мучительно соображая , откуда странное чувство, что между ним и герром
Вернером что-то общее?
- Ваше здоровье, капита н ! - поднял рюмку герр Вернер. - Да бросьте вы,
рюмкой больше, рюмкой меньше, есть моменты, когда выпить просто необходимо.
"И их в моей жизни все больше и больше" , - подумал Аристархов, выпил,
н е чокаясь.
Официант почтительно расставлял на столе тарелки и приборы. Аристархов
прикинул: если он прямо сейчас выключит герра Вернера прямым в челюсть,
затем, прикрываясь официантом, как щитом, ломанется к двери ... Нет, что он
сможет без оружия? Аристархов вдруг ощутил чудовищную, как после суток в
вертолете, усталость.
- Чего вам от меня надо, полковник? - спросил он.
- М ы солдаты , капитан, - ответил на немой вопрос Аристархова герр Вернер. - Мы поймем друг друга.
Аристархов понял, что напрасно сомневался в профессионализме герра Вер­
нера.
- И я и вы , капитан, - мы бесконечно одиноки в этой жизни. Настоящие
солдаты неизменно одиноки в любой мирной жизни. Настоящие,солдаты должны
п риходить друг другу на помощь, ведь так, капитан? Я хочу вам помочь. Как
солдат солдату.
Аристархов подумал, что вполне может статься, герр Вернер и прав - они
оба солдаты. Только вот одиноки по-разному. За герром Вернером набирающая
мощь объединенная Германия, крепчающий бундесвер, здоровая немецкая семья ,
дом, скорее всего, не один, материальный достаток. За Аристарховым - сущест­
вующая исключительно как географическое понятие Россия, расползающаяся ,
как гнилая мешковина, армия, спутавшаяся с пигментным, штурмовавшим во
вторую мировую Сталинград немцем жена, бездомье и безденежье. Одиночество
герра Вернера - одиночество сильного, твердо знающего, куда употребить силу,
·единственно сознающего, что силы пока недостаточно. Но скоро. Одиночество
Аристархова - одиночество не то чтобы слабого, побежденного, но обессилевше­
го, одиночество униженного и оскорбленного, у которого в одночасье отняли все,
но который не только не сопротивляется, но как бы вообще не представляет, что
это такое - сопротивляться. Для него сопротивляться - все равно, что для змеи
летать. Так выбитые с лица земли морские стеллеровыкоровы широко открытыми
глазами смотрели, как к ним приближались на лодках с баграми, и секирами и
безропотно умирали , окрашивая воду , под этими самыми баграми и секирами.
- Каким же, любопытно, образом вы хотите мне помочь? - Аристархов
решительно взломал клешню омара. Отведает ли он еще когда омара? Бундесвер
не обеднеет.
- Вы будете так обедать каждый день . . . - Н ет, пожалуй , Аристархов пере­
оценил профессионализм герра Вернера. Грубо. - Впрочем, понимаю, это не тот
к рючок , на который вас можно зацепить, - быстро исправился герр Вернер. Если не ошибаюсь, в шестнадцать ноль-ноль вы должны были быть в штабе.
Через . . . - посмотрел на часы , - два с половиной часа вы летели бы над Рейном
в Данию нашим коридором.
- Стало быть, меня не зацепить и на этот крючок, - Аристархов налил водки
себе и герру Вернеру. - А генерал обещал, что это будет 6-о-о-льшой крючи­
ще! - Ему вдруг сделалось гибельно-весело, как это иногда случается в критиче­
ские моменты с людьми , предпочитающими �мерть. . . чему? Предательству? Н о
разве можно предать нечто, провозглашенное не имеющим место быть? Геогра­
фическое пространство? Похоже, Аристархов решил предпочесть смерть преда27

тельству неизвестно чего. Себя? Но это было странно, потому что Аристархов
вместе с другими офицерами и генералами давно предал все, что только могут
предать военные люди. И все равно смерть? - Наш разговор, полковник, буднично закончил Аристархов, - не имеет смысла.
Герр Вернер вновь наполнил рюмки.
- За Россию, капитан!
- За Россию? - изумился Аристархов. Безумием было пить за Россию с
немецким полковником, определенно не желавшим России добра, стремившимся
расстроить и так почти что умозрительные отношения Аристархова с Россией. В
то же время и сама Россия, похоже, не видела разницы между людьми, желавши­
ми ей добра и - желавшими зла. Напротив, предпочитала последних. Отношения
России с Аристарховым были сугубо односторонними. Он что-то там смутно ощу­
щал. Россия попросту его не замечала, как вошь или таракана. Поэтому, вероят­
но, не имело ни малейшего значения: где, как, когда и с кем пить за Россию,
точнее, за погибель России.
- Ваша верность присяге несуществующему государству не может не вызы­
вать уважения, - поставил на стол пустую рюмку герр Вернер. - Россия в
настоящее время унижена. Но вы, капитан, лишены возможности помочь России
обрести достоинство в России. Сейчас вы можете и должны помочь России в
Европе. Сейчас вы нужнее Германии, чем России, капитан. Германия позаботит­
ся о вас и вашей семье.
" Уже заботится! " - у Аристархова защемило сердце. Словно вдруг и на его
плечи опустились дрожащие руки-лапы старика-лягушки. Но лишь на мгновение
Германия увиделась ему в образе острозадого старика-лягушки - без сил, но с
марками. Старик немедленно начал молодеть, дрqжащие его руки - наливаться
сталью.
- Германия тесна, - возразил Аристархов. - В Германии негде летать.
- Вы заблуждаетесь, - в глазах герра Вернера, как сварка, вспыхнул хорошо
знакомый Аристархову, посверкивающий и сквозь золотое пенсне канцлера-объ­
единителя, огонь пространства. - Германия только начинает летать. Над Хорва­
тией и Сербией, Боснией и Македонией, Чехией и Словакией, Польшей и Венг­
рией. Европы в прежнем понимании более не существует, капитан. Есть некий
относительно твердый, но с каждым днем мягчающий западный центр с оплыва­
ющими пластилиновыми краями. Он будет мягчеть до тех пор, пока окончательно
не сместится в Германию, и только тогда начнет снова твердеть. Начав структу­
рировать новую Европу, Германия сдвинет с точки распада Россию. Воля и мощь
Германии - вот единственный шанс для России прийти в движение. Проснуться
сама Россия не сможет. Германия структурирует новую Европу. Россия структу­
рирует самое себя. Это математическое геополитическое тождество, капитан.
Между Россией и Германией не существует противоречий, быть может, за исклю­
чением принадлежности Восточной Пруссии и западной Польши. Но эти проти­
воречия разрешимы. Наша общая цель - не дать в третий раз столкнуть нас
лбами. Если вы хотите жить в сильной, богатой России, капитан, вы должны
помочь Германии, нуждающейся в таких профессионалах, как вы. Германия в
настоящий момент - готовый к запуску стартер. Россия - огромный стынущий
мотор, с которого каждый свинчивает что хочет. Включится стартер - заработает
мотор. Я говорю достаточно схематично, капитан, но надеюсь, понятно?
- Вполне, - ответил Аристархов. - Но я всего лишь пилот. Я выполняю
конкретные приказы и задания командования. Геополитика - это для меня
слишком сложно. Не в смысле понимания, в смысле участия.
- Все мы в той или иной степени участвуем в геополитике, - философски
заметил герр Вернер. - Одни своими действиями, друmе бездействием. Вы ут­
верждаете, что выполняете приказы командования, капитан. Но сегодня вы отка­
зались выполнить преступный, по вашему мнению, приказ. Не мне вам объяс­
нять, что для мужчины действие в любом случае предпочтительнее бездействия,
или, как в вашем случае, неучастия. Вы могли затеять всесветный скандал, вы же
вместо этого пьянствуете в Гамбурге. Мы, немцы, обычно выполняем любые
приказы своего командования. Это наша трагедия, но это и наша надежда. Вы,
русские, похоже, неспособны ни к выполнению приказов, ни к неподчинению им.
Вы все надеетесь, что кто-то сделает выбор за вас. Вы застряли между трагедией
и надеждой.
- Может быть, - согласился Аристархов, - но в любом случае действиям
28

на пользу Гермqнии я предпочитаю пусть трусливое, позорное, но неучастие в
действиях во вред России. Полковник, я благодарен вам за ваше лестное предло­
жение, но в данный момент оно меня не интересует. Давайте закончим этот
разговор и расстанемся друзьями? Геополитическими друзьями?
- Вероятно, мы могли бы расстаться геополитическими, как вы выразились,
друзьями , - вздохнул герр Вернер, - если бы речь не шла о конкретной и очень
срочной работе в горах Боснии. Я столь откровенен с вам и , капитан, потому что
не оставляю вам шансов отказаться. Где нет шансов, там нет выбора. Где нет
выбора, там нет места сомнениями.и угрызениям совести. Я предлагаю вам сде­
латься немцем, капитан. Поверьте, это большая честь.
Аристархов встал, и тут же встали люди у дверей, образовав подобие каре.
- Если я не подчинюсь . . . арестуете? - спроси л Аристархов. - Увезете?
Неужели вы полагаете, что немцем можно сделать насильно'?
- В отношении вас я уполномочен принять решение на месте, - задумчиво
посмотрел на него герр Вернер, и Аристархов подумал, что, пожалуй, полковник
не врет. - Вас могут прямо сейчас в пивной пристрелить в пьяной драке. Вы
можете оступиться на набережной и утонуть. Принять смертельную дозу нарко­
тиков . . .
- Предпочитаю в пьяной драке, - усмехнулся Аристархов, - это как-то
по-мужски.
- А в притоне гомосексуалистов с развороченной задницей и отрезанными
яйцами? - подмигнул ему repp Вернер.
- Принимайте решение, полковник, - сказал Аристархов, - я потерял
достоинство при жизни, отчего мне заботиться о нем после смерти?
- Я знаю, капитан, про ваши семейные неприятности, - опять разгадал его
мысли герр Вернер, - и поверьте, искренне вам сочувствую. Полагаю, дело здесь
не в вас и даже не в вашей жене, хотя, конечно, отчасти в ней. В унижении России
и русских. Если, конечно, это может служить утешением. Но вы молоды, капитан,
а Германия, как известно, страна невест, отменных невест.
Аристархов посмотрел на герра Вернера с уважением. Он в общем-то не
удивлялся, когда старшие по званию отгадывали мысли младших по званию. На
том стояла армия. Но что мысли русского капитана отгадывал немецкий полков­
ник - это наводило на мысли о так называемых общечеловеческих ценностях. В
том смысле, что национальные ар1:'f ИИ различных государств являлись не послед­
ними их вместилищами.
Вместо того, чтобы что-то немедленно предпринять, Аристархов инертно, но
с нарастающим автоматизмом, хлебал водку. Вдруг подумалось, что точно так же
инертно, тупо, анестезированно ворочается Россия, обрезанная новыми нелепы­
ми границами, с венами-трубопроводами навывод, как на операционном, но более
похожем на мясоразделочный, столе. Хоть и было в высшей степени самонадеянно
отождествлять собственную ничтожную личность с огромной пока еще страной.
Но герр Вернер отождествлял себя с небольшой в сравнении с Россией Германией
и черпал уверенность и силу в этом своем отождествлении. В то время как Ари­
стархов в своем - как экскаватором - неуверенность и слабость.
Должно быть, от всех этих мыслей у Аристархова сделалось до того жалкое
лицо, что герр Вернер посмотрел на него с брезгливым презрением. Герру Вернеру
самое время было вспомнить тезис Бердяева о вечно бабьем в русской душе. Если
конечно, герр Вернер чи.тал Бердяева.
Всем своим видом герр Вернер показывал, что не следует так расстраи­
ваться ни из-за разрушения собственной страны, ни из-за измены собственной
жены.
Аристархов нагнулся над блещущей, как доспех римского преторианца, се­
ребряной омарницей, увидел свое искаженное изображение. "' Если у русских
офицеров такие лица, - подумал он, - России ничего не светит" .
- А можно, - продолжил герр Вернер, - сделать все гораздо чище и эконо­
мичнее для казны бундесвера. Не перевести деньги за жидкие противогазы. Вы
единственный, кто был в курсе. Ваши же генералы достанут вас из-под земли и
живого разрежут на куски. Мне кажется, - доверительно наклонился к Аристар­
хову, - если начнется третья мировая война, то она непременно начнется из-за
какого-нибудь крупного неплатежа русски м генералам . . .
- Прошу прощения, полковник, - перебил Аристархов, - м н е необходимо
в туалет.
29

Наверное, выражение его лица помимо его воли. изменилось, потому что герр
Вернер строго предупредил:
- Не делайте глупостей, капитан, не осложняйте жизнь себе и нам.
Аристархов, пошатываясь, двинулся к сортиру, кожей затылка ощущая
взгляды идущих следом.
Н емецкий сортир был светел и чист, как та самая операционная, где разде­
лывали Россию. Аристархов упал лицом в унитаз и некоторое время н есльшmо
рыдал, словно в водопаде, так что немцам за дверцей кабинки оставалось только
гадать, что там поделывает загадочная славянская душа? Аристархов с мыл слезы
холодной ароматизированной водой, почувствовал, как расслабленность и безво­
лие вдруг сменились в нем мужеством и холодным, как эта ароматизованная,
химически очищенная вода, отчаяньем. Как будто он не провел бессонной ночи
за рулем, как будто не пил сутки напролет. Он был совершенно уверен, что скорее
погибнет, нежели уступит. Отчего же так поздно, подумал Аристархов, когда
приперли к стенке? Отчего бы вот так, как он сейчас, не всем сразу? А что сейчас?
Сейчас все, как он - обречены спасаться поодиночке и без больших шансов на
успех.
Один из немцев вплотную приблизился к дверце. Аристархов едва успел
стащить с унитаза стульчак. Ботинки немца задумчиво перетаптывались под
дверцей. Немец как будто думал ботинками. Аристархов понял: в следующее
мгновение он просто-напросто высадит ботинком дверцу и окончательно убедит­
ся, что все русские свиньи. Если их пьяные офицеры хлебают воду из немецких
унитазов.
Аристархов щелкнул задвижкой, отпрянул назад, прижимая к груди стуль­
чак, как мать дитя или утопающий спасательный.круг. Что есть силы оттолкнулся
ногами от стенки, спиной вперед катапультировался из кабинки. Первый немец
отлетел, лязгнув зубами, второму же, судорожно сунувшему руку под пиджак,
Аристархов, как норовистому коню, надел на шею хомут-стульчак, так ч:го тот
выпучив глаза и, схватившись за шею, кулем повалился на глянцевый пол опера­
ционного туалета.
Остальное было делом техники.
Варварски выставив ногами изящное, с металлическим плетением оконное ,
туалетное стекло, Аристархов, осыпав осколками прохожих, выпрыгнул на суме­
речную гамбургскую улицу, бросился, прихрамывая, в переулки, носился, запу­
тывая следы, пока, наконец, не оказался в гавани среди заброшенных домов и
пакгаузов. В одном из пакгаузов негры и арабы разгружали длинный, как туннель,
трайлер. Грузчиков не хватало. Аристархова задвинули в самую глубину трайле­
ра, и он оттуда передавал желтоглазому в чалме и с серьгой в ухе негру картонные
ящики с определенно фальсифицированными бульонными кубиками.
Из трайлера он выбрался чуть живой далеко за полночь. Получил расчет в
сто пятьдесят марок. Переночевал у индусов в подвале. Утром привел себя в
порядок в дорогой турецкой бане и отбыл на автобусе в Берлин, предварительно
оплатив в транспортной конторе перегон оставленного на набережной "форда" из
Гамбурга к воротам российского военного городка в Саксонии.
СОБСТВЕН Н О , КАК БУДТО ЭТО БЬШО уже не с капитаном Аристар­
ховым. А если с ним, то в какой-то иной жизни. Разве что когда он мчался
на подержанном "форде" по Каширскому шосс€ к Москве, нет-нет да
вспоминалась пророческая фраза, сказанная бывшим командиром по слу­
чаю вывода войск из Афганистана: " Теперь до Москвы" . "Потом сдать
Москву, потом взять Москву, потом опять до Афганистана'', - думал
�-� Аристархов, хотя решительно ничто не указывало на хотя бы чисто теоре­
тическую возможность такого развития событий.
У капитана Аристархова было ощущение, что Москва уже сдана. Он не' мог
взять в .толк: в качестве кого он в сданной (кому�) Москве. Совершенно точно не
в качестве недобитого защитника, отважно оборонявшего Москву. Но ведь и не в
качестве взявшего столицу победителя. "Свободного полузащитника " , - под­
мигнул ему на стадионе, когда утром делали зарядку, веселый круглолицый
старлей. Стар.J_Jей, в отличие от Аристархова, не изнурял себя мрачными, а глав­
ное, бесполезными мыслями, смотрел на жизнь просто. Единственно не мог по­
нять, отчего это приехавший из Германии Аристархов так очевидно небогат. " В
банчишку, что л и , кинул под процентишки?" - недоумевал старлей.

7

30

Аристархов вздумал навестить сослуживца по Афганистану, жившего на
Украине. Через несколько часов после того как переполненный дымно-потный
поезд отвалил от Киевского вокзала , по вагонам заходили люди в синих мундирах
с непонятными трезубцами в петлицах. Они живо интересовались паспортами, но
гл�вным образом - что у кого в сумках. Поехал к другому - инвалиду - в
Даугавпилс, то же самое сразу з1;1 Великими Луками. Россия странным образом
съеживалась, хотя на отьеживающихся от нее пространствах повсеместно прожи­
вали русские люди. Это было удивительно, потому что людей было много, сила
же, отьеживающая от России пространства , проистекала единственно из слабости
проживающих на этих пространствах людей. Впрочем, капитан Аристархов сам
был летающей частицей необъяснимой русской слабости. "Ты в Сибирь поез­
жай! - хохотнул круглолицый. - Там точняк не разбудят" . Но оказавшийся
поблизости третий объявил , что недавно ездил , еще как будят, то татары, то
башкиры , то буряты . . .
Круглолицый летал в спарке с Аристарховым. " Как тебя немцы отпустили и з
Германии? - недоумевал он. - О н и товар чуют!"
Обычно Аристархов остро ощущал временность своего очередного жилья. В
подмосковной же монастырской к елье как-то прижился. Обычно он мечтал , что
следующее жилье наконец-то будет постоянным. А тут как будто и не надо было
никакого следующего. Как будто весь оставшийся век Аристархову было назна­
чено провести в одиночестве в келье.
Капитана мало волновали происходящие в стране политические события.
Аристархов наверняка не знал: толи в нем, толи в стране перегорела жизнь? Хотя,
конечно, вряд ли она окончательно перегорела. Скорее потускнела, подернулась
мусором и пеплом, как это обычно случается, когда в жизнь входит слишком много
нищеты и страданий. Аристархов был уверен, что вскоре лампочка ослепительно
вспыхнет, а затем засветит каким-то совершенно иным светом. Вот только каким
именно - дневным, ночным, медицинским, тюремным, мигающим, как в верто­
лете, когда десанту прыгать - он не знал. И себя Аристархов не видел ни в
нынешнем тусклом , ни в будущем ослепительном, ни в последующем неизвестно
каком свете. Так что, по всей видимости , жизнь все-таки перегорела не в стране,
а в двадцатидевятилетнем капитане Аристархове.
Что, впрочем, не мешало ему летать. Более того, Аристархову казалось, что
только в воздухе он и живет. Должно быть, в следующей жизни ему было назна­
чено сделаться птицей. Или же в жизни прошлой он был недолетавшей , скажем,
подстреленной из арбалета , срезанной соколом или коршуном птицей. И сейчас
наверстывал, долетывал.
Как бы там ни было, его мало интересовал зачастивший в полк человек по
фамилии Тер-Агабабов. Он был вхож к генералу , но куда охотнее и доверительнее
общался с круглолицым старлеем, чья оклеенная голыми бабами келья находи­
лась по соседству с аристарховской. Монастырская стена как будто противилась
голым глянцевым бабам, выдавливала из себя гвоздики, отчего плакаты с углом
заворачивались и бабы как бы прикрывали стыд. Пару раз старлей приводил
Тер-Агабабова к Аристархову. Тер-Агабабов ставил на стол коньяк, они выпива­
ли, говорили, о чем обычно говорят за выпивкой мужчины. Тер-Агабабов произ­
водил впечатление умного человека и - что гораздо важнее - человека не
пустого, то есть человека, у которого есть идеи и дело. Вот только что это за дело,
что за идеи - Аристархову не хотелось выяснять. Несколько раз он заставал
Тер-Агабабова на летном поле, наблюдавшего за полетами. П рямо на летное поле
за Тер-Агабабовым подавали новейший " Вольво-960". Аристархову было допод­
линно известно, что это весьма дорогая машина, в Европе на ней ездили редкие
люди.
М ежду тем полетов , занятий и прочей работы в полку становилось все меньше
и меньше. Два месяЦа не выплачивали жалованья. Аристархов или уезжал в
Москву, или проводил время на стадионе, или лежал в келье на койке, читая
немецкие газеты и журналы. Вероятно, это было в высшей степени непатриотич­
но, но ему было естественнее читать немецкую, нежели российскую периодику.
Под возмущенной, переливаемой из пустого в порожнее чистой или грязной водой
мыслей и фактов в немецкой периодике все же угадывалось некое твердое дно,
ниже которого опуститься было невозможно. Наличие этого самого твердого дна
сообщало пуст'ь противоречивый, но законченный смысл картине конечно же
несовершенного мира. В немецком мире тем не менее можно было существовать.
31

В российской периодике понятия чистой воды и твердого дна отсутствовали.
Вместо них - некая слепая взвесь, взбаломученный, засоряющий читающую
душу ил. Периодика , не воссоздающая хотя бы и в несовершенстве, но засо­
ряющая картину мира, не заслуживала, по мнению Аристархова, того, чтобы ее
читали. В современном капитану русском мире существовать было невозможно.
Однажды после очередной задержки жалованья к Аристархову в келью наве­
дался круглолицый старлей, бросил на стол пачку голубых пятитысячных в поло­
сатой банковской упаковке.
- Вертолет продал? - предположил Аристархов.
- Ездил с Тером в банк, - ответил старлей, - сказал ему, что нам зарплату
не платят, он и дал.
- На весь полк? - удивился Аристархов.
- На весь полк, сказал, раньше надо было говорить. Командованию и нам с
тобой, - разорвал ленту на пачке старлей. - Нормально? - отделил на глазок
половину.
- А отда вать когда?
- Что? - не понял старлей. - А ... Тер сказал, когда Россия разбогатеет.
Сказал, сочтемся славою, ведь мы свои же люди ...
- И пусть нам общим памятником будет построенный в боях Азербайджан? - усмехнулся Аристархов.
- Кто его знает, может, и Армения? - возразил старлей.
- Благодарю, - отверг чужие деньги Аристархов. - Обменяю марки.
- Давай куплю, - немедленно предложил круглолицый. - Какой сегодня
курс?
Москва после обмена марок на рубли представс�ла сказочно дешевой и доступ- _
ной. Аристархов невольно сопоставлял, что почем в Европе и здесь. Ощущение
иррациональной дешевизны при отсутствии у людей денег сообщало окружающей
жизни нереальность истаявшего миража, который , впрочем, был настолько реа­
лен, что казалось, мираж вечен, а вот поверившие в него люди непременно
истают, как глупые снеговики среди горячих - с нулями - ценников. Аристархов
отмечал наметанным взглядом и дрянное качество товаров и продуктов, и что
продавалось в основном то, что давно прошло на Западе все стадии уценки, то есть
товары и продукты из корзин и ящиков со внутренних дворов супермаркетов ,
хорошо полежавшие на складах у оптовиков в Польше и Турции, одним словом,
товары даже не для Румынии и Албании - для сомалийцев, кампучийцев, эрит­
рейцев, для гуманитарной помощи или помойки.
В то же время и хищненьким был мираж. Где-то за что-то платил Аристархов.
В бумажнике видимо мелькнули сиреневые с железным волосом стомарковые
банкноты. Тут же - от кассы - совершенно не таясь, двинулись за Аристарховым
двое и крайне огорчились, когда он сел в свой подержанный, обеззеркаленный и
обездворниченный "форд" да и уехал. Или девчоночка лет пятнадцати, не боль­
ше, подкатилась к нему на людной улице, зашептала на ухо что-то запредельно­
похабное, позвала в подъезд, где якобы жила. Аристархов ухватил ее за руку,
увидел, что в руке у нее зажат газовый баллончик, который она, значит, собира­
лась употребить против него в этом самом подъезде.
- Отпущу и никому не скажу, - пообещал Аристархов, - кто там в подъез­
де? Твои ребята?
- Подружка, - не стала скрытничать девчонка, - но здоровая, как бульдо'
зер. Без мужиков обходимся. Курточка у тебя нормальная...
В московских ресторанах и казино отсутствовало ощущение того, что делает
во всем мире рестораны и казино местами, где приятно проводить время. А имен­
но - ощущение безопасности.
От нечего делать Аристархов посетил несколько политических собраний.
Он не подозревал в себе образного мышления, но после выступления нервно­
го, худого, в очках и в заношенном свитеришке, экономиста, положение в стране
увиделось ему как на театральной сцене. В дальнем захламленном углу сцены
российский вертолетный полк, несколько месяцев не получающий зарплаты. В
центре же - Тер-Агабабов, даже и не гражданин России, без проблем берущий в
российском банке миллионы. Каким-то образом жизнь в стране устроилась так,
что все, кто производил, добывал, строил, служил, воевал, одним словом, работал
в поте лица своего, оказались вне денег. В то же время некая невидимая загадоч­
ная сил'а легко проводила людей, подобных Тер-Агабабову, сквозь посты воени32

зированной охраны , сквозь стены и железные двери, электронные пиликающие
замки к самым сладко гудящим, позванивающим, печатающим и разрезающим
длинные денежные листы гознаковским машинам, где эти люди сколько хотели,
вернее, сколько им было нужно, столько и брали. Труд и деньги существовали
порознь. Труд не обещал ничего, кроме нищеты и невыдачи зарплаты. Деньги
добывались в зазеркалье, решительно не связанном с трудом и материальным
производством. Одни - Тер-Агабабов - входили в зазеркалье легко, как купаль­
щицы в воду. Другим - Аристархову - путь туда- был изначально заказан. Сотни
дверей вели в зазеркалье, но люди, подобные Аристархову, как будто их в упор не
замечали, а если и замечали, то почему-то считали ниже своего нищего достоин­
ства входить.
Подергивающийся, по всей видимости разбивший лоб, но не вошедший в
зазеркалье, без- и внсденежный экономист заявил, что вся мировая история, в
сущности , не что иное, как перманентное стремление окончательно загнать Рос­
сию в зазеркалье, запереть ей оттуда все выходы. Однажды это сделали в 1 86 1
году. Н о в 1 9 1 7-м Россия выломилась, разнеся, к чертовой матери, полмира. В
1 99 1 -м опять загнали. Россия, естественно, снова выломится, но теперь ей при­
дется разнести, как похабное кривое зеркало, весь мир с его новым мировым
порядком .
Аристархову почему-то показалось , что экономист затаил личную обиду на
'
зазеркалье. Казалось б ы , экономист должен в деньгах, как сыр в масле, как рыба
в чешуе, а он в стоптанных башмаках, растянутом свитеришке, устаревших
учительских очочках. И слушают вес какие-то нищеброды-нсудачники с голо­
дными горящими глазами. Один Аристархов, в немецкой кожаной куртке, в
широких немецких же переливающихся штанах, производил впечатление завзя­
того зазеркальца. Экономист так и покалывал его гневным шильцем классового
взгляда.
Второй оратор, выдвигавший себя на странную должность супрефекта, оше­
ломил Аристархова заявлением, что не следует жалеть всех этих самоубийц, а
также свихнувшихся , спившихся и скурвившихся на почве рынка людишек. Ибо
рынок в том виде, в каком он явился в Россию - никакой на самом деле не рынок,
а смотр сатанинских сил. Вес, кинувшиеся в рынок, разрушившие собственные
семьи, поверившие, что жратвой, тряпками и распутством можно заменить честь,
достоинство и совесть , - суть дети сатаны. Сатана, сводя их с ума, истязая
непомерными деньгами, рассаживая по "опелям " и "ниссанам ", понуждая к
безуёмному пьянству, разврату и самоубийству, всего лишь призывает своих
детей к себе. Будущий (впрочем, изберут ли его за такие странные мысли?)
су.префект сказал, что люди сатаны живут по своим, недоступным пониманию
простых людей законам. Взять хотя бы эту их совершенно невозможную энергию.
Так один во время предвыборной кампании выступал в день по . . . сорок раз. Другой
обзвонил за день ... тысячу четыреста семь человек! Третий каждый день делает
по миллиону. Ч етвертый вдруг, как осенний кабан в листьях, оказался в долла­
рах. Все ходят, ни у кого никаких долларов , а к этому сами летят, как осы на
варенье.
Аристархов вдруг вспомнил прапорщика из подмосковного полка. Все знали,
что он ворует и продаст авиационный керосин, но пребывали в каком-то непонят­
ном оцепенении. Как будто в самом акте наглого неприкрытого воровства заклю­
чалось некое мистическое таинство.
П оклявшийся в случае победы на выборах очистить по крайней мере свой
округ от бесчинств дстсИ сатаны будущий (ой ли?) супрефект определил это
таинство как "откровение зла " . " Во зле, - обьяснил он, - заключена точно такая
же тайна, как, скажем , в добре или в любви. Откровение зла непременно парали­
зует волю созерцающего его. Требуется невероятное усилие души, чтобы всту­
пить в противоборство . Зло - удав, созерцающий его человек - кролик. Расчет
сатаны нс столько в том, что все люди непременно вовлекутся во зло - этого-то
сатане как раз и нс надо, скою,ко в том, что они самоустранятся от борьбы со
злом ".
Прапор доворовался до того, что оставил без керосина вертолет командира.
Командир не смог в назначенный час вылететь в штаб округа. П осле чего было
назначено расследование. П рапор скрылся со всеми документами. Через несколь­
ко дней его нашли повесившимся в близлежащем лесу. Чуть в стороне обнаружи­
ли портфель с документами и посмертную записку. Прапор сознавался в ней в
"
З "Наш современник № 1 1

33

воровстве, а так же в том, что не знал, зачем он это делал. Он указал место, где в
его сарае спрятаны чемоданы с деньгами, вырученнЬIМИ за керосин, просил вы­
платить этими деньгами полку задержанную зарплату. Перед тем как повеситься,
он зачем-то облил себя из канистры бензином, а может, этим самым ворованным
керосином , и развел под деревом костер. Так что несчастный, присоединившийся
к детям сатаны прапор не только повесился, но еще и обгорел. Аристархов видел
такие трупы на песке в Афганистане. Но чтобы на сосне под Москвой. . . Такую
необычную двойную смерть придумал "сыну" оmенный "батька" .
Припомнил Аристархов и недавнее бешенство жены, неодолимое е е стремле­
ние оставить себе все совместно нажитое ими в Германии имущество, в том числе
и подержанный "фордишко". Ее запросы в банки: не отложены где, случаем, у
мужа марки? В одно прекрасное утро Аристархов вытащил из почтового ящика
сразу пять банковских конвертов, адресованных жене.
Последние два месяца он не имел известий о бывшей жене и дочери.
Выручил Тср-Агабабов. Он отвез Аристархова в Москву в кабинет граждан­
ского замминистра обороны, где имелась ВЧ. Аристархов дозвонился до знакомой
секретарши в штабе дивизии. Та сообщила, что немец похоронил жену, увез
Жанну и Динку куда-то в Баварию.
- Спроси, как фамилия немца, найдем в Баварии, - спокойно произнес
Тер-Агабабов.
Аристархов не стал. Зачем искать?
- Хочешь, - предложил Тер-Агабабов, когда по ковровой мраморной лест­
нице спустились вниз, сели в "вольво", - вернем жену?
Шофер-джигит врубил сирену, уверенно занял крайний левый ряд.
- У меня такое ощущение, - посмотрел в тонированное стекло Аристар­
хов, - что, пока я болтался по Афганистанам да Германиям, Россия проиграла
вторую кавказскую войну.
- Россия много чего проиграла, - задумчиво сказал Тер-Агаб,абов, - зна­
ешь почему?
" Наверное , потому же, - подумал Аристархов, - почему и я все проиграл.
Но почему, черт возьми? Разве я трус?"
- Потому что, - доверительно наклонился к нему Тер-Агабабов, - в России
не осталось мужчин. Россия проиграла своего мужчину, ликвидировала его как
класс. Выполнять приказы, делать свое дело, сидеть у бабы под юбкой, думать,
что от тебя ничего не зависит - это не значит быть мужчиной...
- Чтобы быть мужчиной, надо воровать? - предположил Аристархов.
Шофер обернулся, смерил его долгим, ничего не выражающим взглядом.
- Смотри на дорогу , Арслан! - возвысил голос Тер-Агабабов. - Я не во­
рую, - обиженно добавил после паузы, - я gабираю себе то, от чего вы добро­
вольно отказываетесь. Я перестал бы себя уважать, если бы этого не делал. Я не
вижу причин, почему я этого не должен делать. Если это не сделаю я, заберет
кто-то другой. Россия в настоящем своем положении недееспособна. Мужчина это тот, - продолжил Тер-Агабабов, - кто имеет мужество, когда жизнь идет не
туда, сказать: "Так не будет! " - и исправить. Мужчина - это тот, кто говорит:
"Вот так будет! " , - и делает как надо. Если мужчине приказывают, а он зна­
ет, что это плохой приказ, он говорит: "Пошел ты на ... со своим приказом!"
Жизнь - это капризная вредная женщина. Мужчина тот, кто берет ее за глотку
и подчиняет себе. Вы, русские, никогда так не говорите. Вам говорят, распиливай­
те боевые корабли, и вы, как ишаки, распиливаете. Вы слушаете всякую сволочь,
которую везде давно бы повесили. Вы сами подчиняетесь стерве-жизни, боитесь
сделать ее такой, какой она должна быть, по вашему мнению. Вы почему-то не
живете так, как вам удобно. Поэтому жизнь у вас делают другие. Только это уже
не ваша жизнь. Вы, русские, живете, как будто вас нет. Вы - воздух, которым
дышат, который портят другие. Естественно, - вежливо уто чнил Тер-Агаба­
бов, - вес сказанное никоим образом не относится к присутствующим.
Аристархов смутно помнил, что было дальше, такие вдруг нахлынули боль и
тоска. Он ощутил себя единственной мыслящей молекулой, несущейся в "вольво"
сквозь океан боли и тоски. Несчастнейшей молекулой, потому что на него, как на
некую скрижаль, был нанесен генетический код этой самой всечеловеческой
русской боли-тоски. Хотя, конечно же, случившееся лично с Аристарховым ни­
коим образом не шло в сравнение, скажем, с Хиросимой, ГУЛАГом, или печами
Освенцима.
·

34

Который уж раз Аристархов переживал мучительное, не без патологической
сладости, растворение во тьме вселенской боли-тоски.
Первоначально - в Германии - тьма была непроглядна, как смерть. По
прошествии же времени в ней, как угольки под пеплом, затеплились два воспо­
минания. А ристархов как бы со стороны' видел себя в несущемся сквозь речное
ущелье в водно-золотом божественном облаке-вертолете с обхватившей его за
шею плачущей Жанной. Видел себя. идущего по дорожке германского парщ и
Динку, бегущую ему навстречу с криком: "Папа! Папа! ". чтобы он обязательно
поймал, подбросил в воздух, прижал к себе; улыбающуюся, машущую ему со
скамейки рукой Жанну.
Два произвольных в общем-то воспоминания вытягивали капитана Аристар­
хова из свинцовой смертельной тьмы. Хоть и было непонятно: как могут возвра­
щать к жизни воспоминания о прошлом? Это было все равно что замерзая ночью
во льдах, отогре�аться светом погасших звезд. Прошлое материально. Все давно
перешло в иное качество. Вертолет, по всей видимости, сбитый или разрезанный
на лом. Гражданка Федеративной республи к и Германии Жанна. Динка - ребен­
ку три года, какая у нее память? - наверное, бежала по дорожке другого немец­
кого парка навстречу старому лысому немцу, у которого не было сил поймать ее,
подбросить в воздух, прижать к себе.
Лишь пережитое человеком чистое - такое, какое не отверг бы и Иисус
Христос - счастье никогда не переходит в иное качество. Более того, лишь
сделавшись абсолютно несчастным, человек может оп ределить моменты чистого
счастья в своей прошлой жизни. Из моментов чистого счастья, не иначе, подумал
Аристархов, сотворено то, что люди называют раем. Вес прочее - ад или в лучшем
случае чистилище. Он не обманывал себя: ему не быть в раю. Но он был счастлив,
что еще в земной жизни заглянул в рай, как в замочную скважину, и увидел там
вещи совершенно неожиданные: вертолет в водно-золотом божественном облаке;
бегущую ему навстречу по дорожке германского парка маленькую дочь.
- Разве можно так страдать из-за женщины"? - спросил тогда в "вольво"
Тер-Агабабов. - Мужчина не должен так страдать из-за женщины!
Велел Арслану притормозить возле ресторана.
Ресторан был огромен и пуст. А ристархов немедленно принял фужер " Смир­
новской" из заиндевевшей в серебряном ведерке со льдом бутылки. Ему сделалось
не то чтобы хорошо, но тепло. Пока проклятый мир мог согревать воспоминания­
ми или водкой, в общем-то, можно было жить.
- Н ельзя ограни ч ивать себя одной-единственной семьей, - укоризненно
покачал головой Тер-Агабабов , - надо, чтобы было.три или четыре семьи! Же­
лательно в разных странах.
Постепенно ресторан заполнялся людьми .
Аристархов обнаруживал себя т о в компании бизнесменов, выпивающих под
странный тост: "Чтоб нам весело жилось, елось-пилось и е .. ! ", то танцующим под
знойную испанскую мелодию с полной дамой в бриллиантах, нескромно его ощу­
пывающей, то глубокомысленно беседующим с иностранным политологом советником российского правительства. Этот симпатичный иностранец привел
Аристархову любопытные слова философа Кьеркегора насчет того, что в экзаль­
тации веры женщина может вплотную приблизиться к Спасителю, в то же время,
если женщина падает, она, как правило, падает гораздЬ грязнее и ниже мужчины.
- Россия - падшая женщина, - сказал советник, - ваши правители сутенеры при ней.
Допивали глухой ночью в келье в обществе охотно примкнувшего к ним
к руглолицего старлея.
- Тер, ты покупаешь полк? - спросил старлей.
- Н ет, - помедлив, ответил Тер-Агабабов, и Аристархов удивился, как
спокойно и трезво звучит его голос. Так, должно быть, разговаривал в незапамят­
ные времена товарищ СтаЛин.
- Его, - ткнул пальцем в Аристархова, - тебя и еще одного. Будет три
�
новых машины.
- Я не п родался немцам, - встряхнул Тер-Агабабова за .�ацканы Аристар­
хов, - всех денег объединенной Германии не хватило, чтобы купить меня. Неу­
жели ты... - Аристархов вложил в это "ты " все отвращение и презрение, на
которые только был способен. - Н еужели ты думаешь, что сможешь меня купить?
Ты - меня?
з•

35

- Купить? - легко высвободил лацканы из пальцев Аристархова Тер-Ага­
бабов. - Я не собираюсь тебя покупать. Ты, видишь ли, относишься к категории
людей, которые счастливы или, напротив, несчастливы совершенно независимо
от наличия или отсутствия денег. Таких много среди русских, и в этом тоже
н есчастье России.
- Что же в таком случае ты мне можешь предложить? - подивился Аристар­
хов проницательности Тер-Агабабова.
Он давно п одозревал, что бесконечно сложное в понимании одних оказыва­
лось бесконечно простым в понимании других. Причем это было никак, или почти
никак, не связано с умом, полученным образованием и прочими интеллигентски­
ми штучками. В ряд ли Тер-Агабабов читал Достоевского или того же Кьеркегора.
Но сейчас, в сущности , повторял великого писателя, назвавшего идиотом князя
Мышкина, максимально из всех литературных героев приблизившегося к образу
Иисуса Христа.
- Что тебе могли предложить немцы? - ответил вопросом на вопрос Тер­
Агабабов, - кроме марок, германского гражданства, в лучшем случае бундесве­
ровского хьюзовского "Апача "-АН-64 и неких расплывчатых геополитических
идей по части территориального переустройства Европы?
Аристархов подумал , что ошибался. Тер-Агабабов, вне всяких сомнений,
читал Достоевского, а может, и Кьеркегора.
- Я не буду предлагать тебе деньги, - продолжил Т ер-Агабабов, - у тебя
всегда будет денег, сколько ты захочешь. Не буду предлагать тебе определенного
гражданства , ты будешь гражданином мира, у тебя будет паспорт с открытой
визой во все страны - члены ООН. Я не буду предлагать тебе ни последний
американский " Апач " , ни даже М И-28. Я предложу тебе ... - выдержал паузу. КА-50!
- Откуда у тебя КА-50, дружок? - впервые в жизни не поверил Тер-Агаба­
бову Аристархов. Этот дневной противотанковый и одновременно морской верто­
лет нового поколения должен был поступить на вооружение советской армии до
девяносто пятого года. Было совершенно очевидно, что на вооружение российской
армии он не поступит никогда. Зачем российской армии новые вертолеты? Зачем
России заводы, производящие новые вертолеты? Пробные экземIШЯры испытыва­
лись в Афганистане. Аристархов с удовольствием летал на них, двухвинтовых,
плавно и с немыслимой скоростью пикировал, забирался на четыре километра
вверх, пускал противотанковые ракеты " Вихрь" , без промаха стрелял из одно­
ствольной тридцатимиллиметровой пушки, используя нашлемную систему целе­
указания. В общем-то Тер-Агабабов рассудил верно. Что осталось в этой жизни
Аристархову, кроме ... курсов повышения квалификации? Полетать на КА-50 в
горах и вдоль побережья, пошерстить армян или азербайджанцев, грузин или
абхазцев и . . . умереть.
Он тупо смотрел на хитрейшего Тер-Агабабова.
- Машины будут через две недели, - объявил Тер-Агабабов.
Аристархов пожал плечами, что можно было истолковать как угодно.
- Немцы предложили тебе всего лишь работу и сытое существование в чужой
стране, - закрыл тему Тер-Агабабов. - Это слишком мало для мужчины, поте­
рявшего семью, страну , армию и работу , одним словом , для мужчины, потеряв­
шего жизнь. У тебя не осталось ничего, кроме ... войны. Это объективный закон. Я
предлагаю тебе войну вместо жизни. Или, если угодно, войну как жизнь. Когда
мужчина теряет себя и страну, жизнь к нему, а через него к стране, может
вернуться только через войну. Это последний, но самый верный шанс. Начнешь
у нас, закончишь где посчитаешь нужным. Ты не сможешь отказаться !
ТЕР-АГАБАБОВ К УДА-ТО И С Ч ЕЗ , и в полку странным образом прекра­
тились полеты. Ни керосина, ни масла, ни запчастей, ни элементарной
дисциплины - ничего. Теперь капитан Аристархов не сомневался: лишь
волею Тер-Агабабова полк поднимался в воздух. Тер-Агабабов исчез со
своей волею, и полк рассы пался по земле, как карточный домик. У страны
не было воли содержать армию и, в частности, ударный вертолетный полк
�-� на подступах к столице. Получалось, что у огромной России воли меньше,
нежели у одного-единственного маленького пузатого Тер-Агабабова. Ари­
стархов н е вполне понимал, зачем Тер-Агабабову владеть ощетинившимся ка­
менными иглами гор, пробензиненным, сопротивляющимся, вставшим торчком

8

36

злобным Кавказом, когда у его ног покорная, равнинная, сонная и влажная, как
влагалище, Россия. По всей видимости, Тер-Агабабов не был тщеславен , комп­
лекс Наполеона у него отсутствовал. Поэтому он и хотел маленький Кавказ, а не
большую Россию?
А вот подмосковный вертолетный полк сам себя содержать не хотел. Если бы
вдруг захотел , то превратился бы в революционный полк. Революционные же
полки в России отчего-то пока не заводились. Ждали назначения нового коман­
дующего. Вот назначат и ...
Аристархов когда хотел, тогда и уезжал в Москву , когда хотел, тогда и
возвращался, ни у кого не спрашивая разрешения, ни перед кем не отчитываясь.
Москва в ту осень была в разноцветных воздушных шарах - то в форме
поросенка, то невообразимого торта, то огромной перевернутой бутылки. Ари­
стархов засматривался на дивные монгольфьеры , вот только радость их созерца­
ния омрачалась ощущением, что воздушные поросята, торты, перевернутые бу­
тылки - суть последняя оставшаяся у страны авиация. Капитан не имел ничего
против симпатичных воздушных фигур. Они были хороши , как некая веселая
составная частица серьезного целого, как, скажем, у немцев 1ши французов,
известных любителей монгольфьеров, но еще больших любителей собственных
государств. Там государство крепко стояло на земле, обеспечивая гражданам
налаженную , относительно безопасную и предсказуемую жизнь. В России госу­
дарство уподобилось огромной перевернутой бело-сине-красной бутылке - воз­
душному шару , без руля и без ветрил плывущему в осеннем небе.
Вообще, красок в ту осень - торговых палаток, ларьков, плакатов, афиш,
смятых пивных жестянок , красивых бутылок , оберток из-под шоколада, расплю­
щенных под ногами си гаретных пачек - было много. Определенно, структура
уличного мусора претерпела ·изменения. Вместо обрывков газет ветер теперь
перемещал по асфальту бумагу с полосками, коей перехватывались пачки с бан­
кнотами. Отчего-то под ногами было очень много использованных презервативов.
Аристархову по этому поводу ничего не могло явиться в голову , кроме того, что
раньше их выбрасывали в унитазы, теперь же - в форточки. Крысы, не таясь,
сновали под ногами у прохожих, разве только не покусывая за щиколотки , когда
те наступали им на хвосты.
Народ, впрочем, не замечал крыс, не радовался краскам, смотрел недобро и
голодновато. Аристархов только собирался бросить в урну недокуренную сигаре­
ту, а уже летели, сшибая друг друга, двое-трое, чтобы он, значит, оставил доку­
рить. Не отделаться было от неприятной мысли, что, пока он курит, за ним,
вернее, за его сигаретой пристально наблюдают. То была новая разновидность
российского социального сыска. Никому не было дела до политических взглядов
капитана Аристархова. Но, оказывается, кое-кому еще как было дело до его
искуриваемой сигареты. Таким образом, курение сигарет, прежде являвшееся его
сугубо ли чным делом, теперь превратилось в дело в некотором роде общественное,
во что-то такое вроде диссидентства или , напротив, верноподданничества. Капи­
тан не знал наверняка.
Аристархов более не посещал ни митинги, ни политические собрания. Его
потянуло в музеи , за в3юд в которые брали большие деньги , но где было пусто, как
в склепах. Оказалось, Что в Москве не так-то много музеев. Аристархов понял это,
обнаружив себя в зоологическом музее МГУ среди чучел птиц и зверей. Он тупо
смотрел на оскалившегося в стеклянном параллелеп ипеде волка и смутно припо­
минал, что где-то уже видел эту оскалившуюся морду.
Не далее как на прошлой неделе в этом же самом музее.
Вообще, некую близость к похожим на живых зверей и птиц чучелам ощутил
Аристархов. К белому с черным кирзовым носом медведю, опустившему могучую
лапу на прибитую нерпу. К размахнувшему в неподвижном полете огромные
крылья альбатросу. К мышкующей , в искристо-белых, отдаленно напоминающих
снег кристаллах , лисице. Давным-давно мертвые, они изображали жизнь,'вернее,
наглядно иллюстрировали некие ее моменты, которые могли быть, а могли и нс
быть в их прошлых жизнях.
Так и Аристархов проживал по второму кругу жизнь, которую давно прожил.
Самое удивительное, прожитая жизнь волновала и интересовала его неизмеримо
больше, нежели нынешняя. Нынешняя жизнь была как пепел, как искристо-бе­
лая кристаллическая имитация снега. В нынешней он, подобно альбатросу , раз­
махнул в неподвижном полете крылья внутри глухого стеклянного параллелепи37

педа. Прошлая же - как тот самый скрытый огонь, неугасимо бушующий под
п еплом.
И посейчас капитан Аристархов как будто летел в водно-золотом божествен­
ном облаке скв озь речное ущелье, и посейчас ощущал на своем лице слезы Жан­
ны, а на своих плечах ее руки. И ревновал Жанну к ее погибшим и живым
старлеям не в пример сильнее, чем раньше, когда сначала был одним из этих
самых старлеев, а затем и мужем. А вот к старому с лягушачьими ногами лысому
немцу совершенно не ревновал. Что было странно. Потому что если и было к кому
ревновать, так именно к немцу, с которым он ее, можно сказать, застукал, а не к
растворившимся во времени и пространстве советски м старлеям. Это было что-то
другое - не измена и не предательство. Вернее, не только измена и не только
предательство. Аристархов не знал, как это назвать. Знали бывшие советские, а
ныне российские женщины. И посейчас безумное волнение испытывал Аристар­
хов, вспоминая трепещущий на ветру белый халат Жанны, ее горячие загорелые
ноm под этим халатом. Он как будто смотрел на нее сверху из взлетающего в
песчаном вихре вертолета. Смотрел на Жанну, одной рукой прижимающую к себе
разрываемый ста.рлеем-встром халат, другой рукой машущую улетающему стар­
лею-Аристархову. Подобно Фаусту, Аристархову хотелось остановить мгновение,
навсегда остаться в п рошлом. Ему вдруг открылось, что, в сущности, вся его жизнь
с Жанной была этим самым прекрасным мгновением. Он клял себя, сколь непод­
робно прожил эту жизнь. Больше всего на свете ему сейчас хотелось вернуться и
дожить.
Прошлое наползало на настоящее, как одна материя на другую. Аристархов
разнеженно, ранимо и в конечном счете непродуктивно существовал в колышу­
щихся, совмещенных мирах. И лишь в минуты прояснений отчетливо осознавал,
что именно внутри " прекрасного мгновения" вызрела в Жанне решимость посту­
пить так , как она поступила. Следовательно, не таким уж прекрасным, во всяком
случае для Жанны, было мгновение. Аристархов понял, что все эти его апокалип­
тические страдания - всего лишь непозволительно растянувшиеся во времени
переживания обманутого мужа. Психиатры называют подобные состояния "умст­
венной жвачкой" .
Налицо был недостаток мужества. Н е того мужества, в отсутствие которого
человека можно считать законченным трусом, но иного, того, что позволяет
человеку навести жесткий порядок в собственной душе, привести сознание в
состояние равновесия, определиться в несовершенной жизни и вести себя в этой
самой жизни сообразно этому самому определению.
Так в жизнь капитана Аристархова вернулось спортивное, соревновательное
начало. Он решил сделаться таким, каким, по его мнению, должен быть мужчина,
чтобы с ним и его страной не могло произойти того, что происходило с Аристархо­
вым и Россией.
Аристархов не возражал сделаться единственным (первым , последним?)
мужчиной в стране. Смерть нисколько его не пугала. Он искренне увлекся игрой
в супермена. Хотя, конечно же, временами накатывало прежнее: он взлетал в
песчаном вихре, Жанна оставалась внизу, прижимая халат. И не глаза, но душа
капитана вновь и вновь наполнялась слезами.
В промежуточном, переходном состоянии от хлюпика к супермену, а может,
наоборот, от супермена к хлюпику Аристархов однажды притормозил на пустын­
ной улице перед вывеской: " ЧАСТНАЯ КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ " ВЕРТОЛЕТ " .
Аристархов спокойно относился к живописи, однако спокойно проехать мимо
слова "вертолет " , естественно, не мог.
Капитан толкнул дверь подъезда, поднялся по ступенькам, вошел в помеще­
ние. Никто нс встретил его. Он довольно быстро осмотрел три, увешанны� карти­
нами комнатки. Картины не имели к вертолетам ни малейшего отношения, пожа­
луй, за исключением единственной под названием "Дорога листьев" . На ней
осенние разноцветные листья закручивались в подобие спирали, уходили эдакой
лентой Мебиуса за горизонт, что теоретически могло иметь место, если бы в
непосредственной близости от кладбища листьев взлетал по тревоге вертолетный
полк. Что-то такое отдаленно связанное с человеческой жизнью, с тем, как чело­
век рождается , страдает, а затем умирает, уходит лентой Мебиуса за горизонт,
присутствовало (а может, и не п рисутствовало, может, капитан фантазировал) в
картине. Аристархов , направляясь к выходу, подумал, что эта картина вполне
могла бы украсить стену его монастырской кельи.
38

- Вы забыли купить билет, - догнал его ступающего на лестницу женский
голос.
У капитана сжалось сердце: так похож был этот голос на голос Жанны! Он
долго не оборачивался, переживая немыслимую фантазию - Жанна приехала в
Москву, Жанна случайно увидела его входящего в -галерею. Жанна вернулась к
нему!
У окликнувшей Аристархова женщины его промедление, похоже, вызвало
более уместное в данном случае предположение:
- Не хотите покупать билет?
- Сколько? - обернулся Аристархов.
- Пятьсот! - вызывающе ответила женщина.
- Присматриваете здесь за порядком? - достал из кармана бумажник Аристархов.
- Можно и так сказать, - не без достоинства уточнила женщина, - если не
считать, что я, видите ли, художница. Это я нарисовала весь этот хлам! - глаза
ее наполнились слезами, губы задрожали.
Отыскивающий в бумажнике пятисотенную.Аристархов поднял глаза и уви­
дел, что она молода, хороша собой, совершенно не похожа на Жанну и что она,
несмотря на это, а может, именно поэтому очень ему нравится. И еще он, не
знакомясь, установил, что ее зовут Елена. В дальнем углу висел плакатик с се
фотографией на фоне так понравившейся Аристархову "Дороги листьев " , лентой
Мебиуса уходящей за горизонт. Там было крупно написано " Елена " , а вот фа­
милия помельче, Аристархов не разобрал.
В следующее мгновение она рыдала у него на плече. Аристархов растерянно
гладил ее по голове, прекрасно сознавая, что это - всего лишь нервный срыв,
окажись на его месте кто другой, она бы точно так же рыдала на том плече. Пле­
чо - неважно чье - в данном случае исполняло роль живой теплой стенки.
Последнее время Аристархов был до того сосредоточен на Жанне, что ему
как-то не приходило в ГОJJову, что существуют другие женщины. Он был одиноким
патриотом, последним солдатом исчезнувшей с его атласа страны " Жанна". Сей­
час он случайно приблизился к пограничным столбам другой страны - "Лена".
Аристархов, насколько ему позволяли фантазия и скромный опыт географа, по­
пытался сравнить две страны, хоть и сознавал умозрительность сего занятия. Он
знал одну страну " Жанна" - сейчас она была совсем другая. Страну "Лена" он
совсем не знал.
И тем не менее.
Страна " Жанна" была проще, пародией. В стране "Жанна" носили яркие туземные - украшения, любили юбки покороче, а блузки потесней. Не возража­
ли выпить по поводу и без повода. А выпив - попеть или поплакать в голос.
Читали трудно, в основном детективы и "про любовь" . Если укдадывались под
ночь с книжкой , то быстренько засыпали. Ходили по магазинам и никогда - п о
музеям и картинным галереям. В стране "Жанна" обходились без классической
музыки. Охотно занимались собственным домом, однако, побывав в доме более
богатом, как бы на время теряли интерес к дому собственному, впадали в непо­
нятную задумчивость. В стране " Жанна" не сильно жаловали родственников.
Признавали в жизни единственное движение - от меньшего достатка к больше­
му. Если что-то на этом направлении не ладилось, в стране " Жанна" не разводили
философию , не лили слез по разрушенному, будь то государство, армия, страна
или семья , но были склонны пожертвовать всем, что путалось под ногами, мешало
двигаться в раз и навсегда определенном направлении. Все летело как балласт из
корзины воздушного шара. В стране "Жанна" не говорили о морали. В стране
"Жанна" не то чтобы сильно любили себя, но просто любили жить. И жить
хорошо, а не жить плохо. В стране " Жанна" подруги были сплошь оторвы, шлюхи
и спекулянтки, брали между делом поллитру на двоих - и ни в одном глазу. В
стране " Жанна" жили русые, широкоскулые, голубоглазые, легко дающие и
легко забывающие, грубоватые, могущие и запустить матом, но могущие и по­
мочь, пожалеть, посочувствовать. В стране " Жанна" квартировали старлеи, ин­
женеры, машинисты, наЛадчики заводского оборудования и прочий не первой , но
и не последней руки - срединный - ,русский люд. Страна " Жанна" была невы­
разимо прекрасна, естественна и самодостаточна , и, если бы Аристархова не
лишили там вида на жительство, он был бы счастлив жить там до самой
смерти.
39

Страна "Лена" была куда более утонченна. В стране "Лена" блаrоухали
цветы, на стенах висели картины, полки и шкафы ломились от книг. В стране
"Лена" читали ночи напролет и по ночам же бродили по комнатам в ночных
рубашках с распущенными волосами. В стране "Лена" бесконечно уважали дом
и родителей. Страна "Лена" состояла из самозабвенных занятий искусством,
умных разговоров, слез, любви к животным, исступленных споров о смысле жиз­
ни. В стране "Лена" практически не пили, влюблялись, как правило, в малодо­
стойных людей, которым измышлялись императорские достоинства. Н ечеrо и
rоворить, что влюблялись себе в разочарование и вред. В стране "Лена" долrо
жили на родительские деньги и крайне трудно зарабатывали свои. Если не нахо­
дили себя в искусстве или в любви, не чурались политики или оккультизма. Тут
были часты активистки, медиумы, интеллигентные бескорыстные помощницы,
готовые положить жизнь на алтарь демократии, экологии, новой религии, в об­
щем, чего угодно. Страна "Лена" была страной театральных премьер, просмот­
ров, вернисажей, литературных новинок, авторских вечеров, клавесинных кон­
цертов. Страной свечей, поздних трезвых ужинов за накрахмаленными скатертя­
ми, поздних же пробуждений за плотно занавешенными окнами. В стране "Лена"
обитали тонкие в талии, изящные, темноволосые, бархатноглазые, делающие из
всеrо на свете проблему, смешные в любви, предлагающие каждому сомнитель­
ному избраннику неизмеримо больше, чем ему нужно, чем он сможет осилить.
Одним словом, в стране "Лена" жили печальные интеллигентные неудачницы.
Помимо проходимцев, здесь находили временное пристанище разные траченые
литературные, художественные, артистические люди, расставшиеся, по своему
обыкновению, с первыми, а то уже и вторыми семьями. Но и они редко станови­
лись счастливыми в стране "Лена " .
- Пожалуйста, - протянул деньги Аристархов.
- Не надо мне ваших денег, - с невыразимым сожалением произнесла Лена.
- Почему'? - удивился Аристархов.
Лена подошла к окну. Внизу, прижавшись к тротуару, стоял аристарховский
"фордишка" с непереставленными немецкими номерами. Последнее время "фор­
дишка" скверно заводился, жрал масло, как сумасшедший. Аристархов не успевал
подливать. Надо было ехать на станцию техобслуживания, но Аристархову всё ,
было недосуг. Разваливающийся "фордишка" был из исчерпанною, оставляемою
Аристарховым мира. Другой ноrой Аристархов как будто шагнул в будущее - в
пустоту, в туман - и сейчас не видел ноги. Та же нога, что осталась в исчерпанном
мире, дрожала и подгибалась. Аристархов не знал, как быть с Леной: побыть с ней
в исчерпанном мире или взять с собой в пустоту, где исчезла нога? Только неиз­
вестно, подумал Аристархов, сколько я там протяну. Лена оказалась в аристар­
ховском междумирье. "Что ей до моей машины?" - подумал он.
- Я полагала, вы иностранец, - вздохнула Лена.
" Вперед . . . твою мать! - подумал Аристархов. - Кавказ подо мною, один в
тишине стою на тра-та-та какой-то скале. В полдневный жар в долине Дагеста­
на ... "
Тут на улице рядом с �алким аристарховским "фордишкой" притормозил
новенький , литой, синий, как грозовая, беременная градом туча, " Б М В " , и уже
настоящий немец - стриженый, седой , со стальными глазами и тяжелой тевтон­
ской челюстью - хлопнул дверью, пиликнул брелком с сигнализацией, напра­
вился в частную картинную галерею " Вертолет" с таким решительным видом, как
будто вознамерился купить все разом и оптом.
Аристархов разбирался в немцах. Этому , хоть он и выглядел на пятьдесят,
было за шестьдесят, и занимался он чем уrодно, только не артбизнесом. Одному
Богу было известно, что ему в частной картинной галерее " Вертолет"?
Глаза у Лены между тем распахнулись, как у девочки при виде давно ожида­
емого подарка. Ее повело. Она ухватилась рукой за столик. Потом судорожно, н е
обращая внимания на стоящего рядом Аристархова, выхватила и з сумочки пома­
ду и зеркальце. Какой-то она сделалась суетливо-жалкой и одновременно беспо­
мощно-растерянной. Аристархов вдруг обратил внимание, как тщательно она
причесана, как продуманно одета, как ненавязчиво подведены у нее глаза, какой
тонкий аромат у ее духов. Лена слабо затрепетала навстречу недоуменно встав­
шему в дверях немцу. Боже мой, изумился Аристархов, да ведь она здесь среди
своих картин ждет . . . принца, что ли? Чтобы, значит, взял за руку и ... Ей же не
пятнадцать лет! Аристархов был совершенно уверен, хотя, естественно, видеть
40

этого не мог: на Лене с изыском нижнее белье и все-то там у нее . . . одним словом,
чтобы потенциальный принц не разочаровался.
Капитану сделалось грустно, как если бы он присутствовал при конце света.
Хотя, в действительности , присутствовал всего лишь при конце отдельно взятого
персонального света. Конце, ошибочно принимаемом за начало. И еще - конце
собственных фантазий. Впрочем, фантазии были столь мимолетны и быстротеч­
н ы , что даже не успели оформиться в первичные хотя бы на уровне рефлексии
переживания.
Немец вдруг решительно заговорил с Аристарховы м на жестковатом верхне­
средненемецком. На роже, что ли, у меня написано, что я знаю по-немецки ,
подумал Аристархов. И еще подумал, что Германия странным образом достает его
в России.
- Он интересуется, где здесь офис фирмы, торгующей мясными консервами
" Росфлсш" ? - перевел Аристархов.
- Этажом выше, - прошептала Лена. Глаза ее наполнились слезами.
Аристархова разобрал нервный смех. Вблизи пожилой торговец решительно
не походил на прек.расного принца. Розовы й , серебристый , он одновременно по­
ходил на элитного борова-производителя и консервную банку, если, конечно,
возможно такое двойное сравнение. Аристархову сделалось обидно за Золушку­
Лену, а вместе с Леной за всех сошедших с круга русских женщин, а вместе с
сошедшими с круга русскими женщинами за всю Россию. " Свинопринц" , подумал Аристархов, хотя , вполне вероятно, немец был отличным парнем, пре­
красным специалистом и совершенно не заслуживал подобного прозвища.
Атмосфера сверхнапряженного стояния, в которой материализовалось столь­
ко ненормального ожидания и ненормального же разочарования, похоже, изрядно
позабавила толстокожего немца. Видимо, он не 'впервые был в России и примерно
представлял , чего ждут и от чего испытывают разочарование русские женщины.
Услышав от Аристархова, что мясная контора этажом выше, он не поспешил туда,
а взялся снисходительно разглядывать картины.
- Или я ничего не понимаю в искусстве, - доверительно сообщил он Ари­
стархову , - или это какая-то мазня.
- Он в восхищении от ваших произведений, - объявил Аристархов Лене.
- Она так смотрит на меня ... - понизил голос немец, успевший убедиться,
что Лена не понимает по-немецки, - как будто неделю не ела. Они почему-то
здесь уверены, что м ы , немцы , существуем исключительно для того, чтобы раз­
давать им наши марки. В принципе я бы приобрел какую-нибудь ее работу, если
бы хоть одна мне понравилась. Я могу подарить ей ... шариковую ручку , зажигал­
ку, но, черт возьми , это не очень солидно.
- Вам видней, - не стал спорить Аристархов.
- Но вот так взять и уйти, когда она вот так стоит и смотрит. . .
- О н и здесь все вот так стоят и вот так смотрят, - сказал Аристархов.
- Да, но не вес же они здесь художницы , - возразил немец.
Аристархов посоветовал свинопринцу осмотреть выставку, а потом заплатить
за билет, скажем, марок пятьдесят. Лена оценивала входной билет в п ятьсот
ру()лей. Аристархов обеспечивал ей немыслимо высокую конвертацию.
- Она будет совершенно счастлива, - заверил Аристархов немца.
- К сожалению, у меня очень мало времени, - немец не исполнил известную
заповедь Талейрана насчет того, что не следует поддаваться первым порывам,
они, как правило, слишком благородны , и теперь отчаянно сожалел об этом.
- Осмотр займет у вас от силы пару минут, - успокоил его Аристархов.
Собственно, ему больше было нечего делать в частной картинной галерее
" Вертолет " . Золушка дол.Жна была хотя бы на мгновение остаться наедине с
принцем, чтобы лотом ей не было мучительно больно за бесцельно потраченное
время.
- Мне пора, - простился с художницей капитан, - полагаю, вы с ним без
труда объяснитесь по-английски. - Отчего-то он был уверен, что Лена сносно
изъясняется по-английски. Хотя ей больше подошел бы французский.
- Уж как-нибудь! - что-то изменилось в голосе Лены. Только что Аристар­
хов слушал се и ему мерещились унылые под пеленой дождя просторы, унижен­
ные, утратившие веру, путники, тянущиеся этими просторами неизвестно куда.
А тут вдруг как будто прорезался резкий солнечный свет, ласточки или стрижи
прочертили небо над ожившей , стряхнувшей сонную рабскую одурь землей.
·

41

Птицы - ласточк и , стрижи, да, пожалуй, и пеликаны - как известно, давние
любимцы Господа. Они - вне богатства и прочеrо материального. Где птицы там дух. Аристархов был уверен, что пристрастное отношение Господа к птицам
каким-то образом экстраполируется (капитан не боялся сложных иностранных
терминов) и на него, грешного, л етающего в железной апокалиптической пти­
це - вертолете.
Немец тем временем закончил осмотр и теперь приближался, помахивая
сиреневой сотенной купюрой. Аристархову почему-то вспомнились конфеты со
странным названием: " Ну-ка отними! " Он подумал, что все эти ero птичьи изы­
скания - бред. Куда там птицам против германских марок!
- Он был счастлив посетить вашу замечательную выставку, - сказал Ари­
стархов. - Если бы он торговал картинами, он купил бы их все. Но он, увы,
торгует всего лишь мясорубками.
- Скажи ему , что вход на выставку бесплатный, - надменно подняла брови Лена.
- Ты уверена? - удивился Аристархов.
Лена сказала сама по-английски.
- Что с ней? - не понял немец.
Аристархов пожал плечами.
- Я даю двести , я покупаю ... вот эту! - немец ткнул пальцем в первую
попавшуюся на глаза картину.
- Не продается ! - свистяще прошептала Лена.
Немец вышел, и грая желваками на щеках. Торговля мясорубками, видимо,
приучила его к сдержанности и самообладанию.
- Боже, как грустна наша Россия ! - простонала, схватившись за голову
Лена.
Аристархову нечего было возразить ни Лене, ни Гоrолю.
- Я свободна, - сладостно и грациозно потянулась Лена. - Как ты думаешь,
двести германских марок - не слишком ли смехотворная цена за свободу?
ЖИЗ Н Ь ВОЗВРАЩАЛАСЬ В КАПИТАНА АРИСТАРХОВА медленно,
толчками. П режде он существовал среди неких имитирующих жизнь кар­
касов посреди пустого, пронизываемого ветром пространства. Нынче же
каркасы утонули в теплой кирпичной кладке, поверх кладки побежали
виноградники, хмель и прочие вьющиеся. Что-то само собой строилось-вы­
стра ивалось. Жизнь возвращалась ощущениями: цветом, вкусом, запа__, хом. Она ворончато закручивалась, как та самая "Дорога листьев" , и
Аристархову было приятно лететь вместе с новой жизнью и листьями.
Куда?
Он не знал куда , как , по всей видимости, не знали этого и листья. То есть в
конечном-то итоге знал куда: в землю. У капитана, летающего над землей на
вертолете, шансы насчет земли были ускоренные и повышенные. Зато Аристархов
доподлинно знал - от чего именно хочет улететь. От прежней жизни, где остались
нечерноземная Россия , Волга, Афганистан , Германия, СССР, СА, его семья, то
есть, в сущности , всё. От новой, какую он наблюдал на улицах и по телевизору.
Эта жизнь, где странно уживались реклама недоступных вещей, латиноамери­
канские телесериалы , нищие с язвами, пьяноватые разухабистые оркестры в
подземных переходах, теледикторы, с пустыми лгущими глазами, и прикованные
к экранам, грезящие наяву люди, была бесконечно скучна Аристархову. Не то
чтобы у него не было в ней шансов преуспеть - он ею брезrовал. Преуспеть в этой
воровской жизни было все равно что овладеть сонной или тихо помешанной
женщиной, которая один хрен не соображает, что с ней происходит. Аристархов
понимал, Ч'l'О брезговать жизнью народа недостойно. Но не стремился разделить ·
с народом его телевизионный сон. Капитану казалось, что он вместе с листьями
летит навстречу новой - единственно его - жизни. Правда, смущало, что листья
осенние, то есть красивые и сильные не жизнью, но угасанием, не прикреплением
к стволу, но порывом уносящего ветра.
И еще смущало, что, засыпая или просыпаясь с Леной, у себя ли в подмосков­
ной монастырской келье, у нее ли в чердачной мансарде-мастерской, эдаким
фонарем торчащей посреди оцинкованных плоских и уступчатых крыш, они
никогда не говорили о будущем. Хотя, казалось бы, о чем еще говорить молодым,
любящим друг друга людям, как не о будущем?

9

.___

42

Аристархову нравилось в смутные предрассветные мгновения стоять у окна
мастерской, наблюдать, как матовые оцинкованные крыши поначалу темнеют,
словно напоследок вбирая в себя всю оставшуюся тьму ночи, а затем начинают
неудержимо светлеть и наконец яростно воспламеняются, расплавляются в неу­
рочном и н епостижимом белом пламени, пока из-за горизонта не выглянет край
солнца и все не придет в рассветную норму.
Капитану во время общесоюзных морских учений приходилось летать над
Тихим океаном. О н неоднократно заставал легендарный послезакатный "зеле­
ный луч " , когда сразу по исчезновении солнца мир - точнее вода и воздух излучал п ронзительный изумрудный свет. Корабли же, береговые скалы, тяну­
щие над океаном птицы становились аспидно-черными, какими-то заострен н ы­
ми, как выпущенные стрелы.
Теперь Аристархов твердо знал, что в мире оцинкованных крыш существует
предрассветный "белый луч " . Зеленый луч, помнится , наводил его на м ысли о
смерти. Белый - о жизни, оплодотворении. Почти как по Уолту Уитмену: " Белый
любви опьяняющий сок, потом получаются дети ... " Впрочем, все это были необя­
зательные фантазии военнослужащего, подружившегося с художницей. Капитан
не придавал им значения.
Как и тому, что в иные мгновения белого луча город как бы завертывался в
кулек из оцинкованных крыш, отрывался от асфальта, улетал "дорогой листьев".
В этом не было б ы ничего особенного, если бы н е тягостные "цинковые" воспоми­
нания капитана. Образ завернутого (запаянного?) в цинк города сообщал новой
жизни Аристархова некую относительность, удивительным образом ассоциирую­
щуюся у него с оглушительной - как в мгновения зеленого и белого лучей паузой, неземной какой-то тишиной, молчанием проклятого мира.
Это молчание впервые поразило ero в монастырской келье, когда лежа с
Леной на узкой койке, ощущая своим плечом ее теплое плечо, капитан собрался
рассказать ей про свою жизнь, но не сумел произнести ни единого слова, настолько
цинковыми, несовместными с сухим благоухающим осенним воздухом 'кельи
вдруг предстали собственные непроизнесенные слова.
Аристархов мог бы рассказать Лене, как разлетается в красные клочья чело­
век, когда в него попадает крупнокалиберная разрывная пуля.
Как удачно выпущенная ракета вспучивает танк , после чего он лопается
точно воздушный шар, как баба ноги, разбрасывает гусеницы, проваливается
башней.
Kawoe счастье видеть в осеннем парке жену и дочь.
Какое несчастье видеть собственную жену в объятиях старого синеногоrо
немца.
Как странно ощущать соединенность собственной жизни с машиной, с верто­
летом.
Как не менее странно ощущать, что вне вертолета для тебя жизни нет.
Что вертолет - тот самый узкий (белый , зеленый, предзакатны й , послерас­
светный?) луч, внутри которого он, капитан Аристархов, может все. Остальная
же жизнь - цинк, тишина, молчание, в ней он не может ничего.
И Лена , прижимаясь к Аристархову теплым плечом, помалкивала. Аристар­
хов думал, что внутри своего луча она еще более неуспешна и несчастна, нежели
он внутри своего. По мере того как общество падало, росла его нужда в таких, как
капитан Аристархов, то есть в умеющих воевать и убивать. И
росла ненужда в
таких, как Л сна, то есть в умеющих рисовать "Дороги листьев" , сочинять романы,
стихи, поэмы и симфонии.
Аристархов понимал, что несчастья иной раз соединяют людей крепче, чем
любовь. Только вот уж очень горькой была эта близость - на несчастьях. Отто­
го-то, знать, так редко улыбались друг другу не только Лена и Аристархов, а и
прочие, наблюдаемые ими на улицах и в друmх присутственных местах люди.
Общество переживало период разъединения лучей. Не только новые не находили
друг друга, но мучительно разъединялись давно слитые. Аристархов всматривался
в выражения лиц, гулявших с детьми супругов - даже на их лицах не было
счастья и радости.
Чем дольше Арист3рхов над всем этим размышлял, тем очевиднее ему стано­
вилось, что некая надмирная несправедливость обрушилась на людей. Аристархов
не представлял: можно ли поправить дело? Более того, не считал себя вправе
решать за общество, когда был бессилен исправить собственную судьбу. Единст-

43

венно, по-прежнему был готов отдать жизнь во исправление надмирной неспра­
ведливости. Но кому была нужна его жизнь?
Разве что Тер-Агабабову , чтобы Аристархов закончил ее в горах Кавказа.
Поэтому капитан искал счастья внутри несчастья. Внутри несчастья в крат­
ковременное счастье имели обыкновение превращаться самые обыденные вещи.
Скажем , редкие, но все еще продолжающиеся регламентные полеты на вертолете.
Или капризничающий "фордишка " , который хоть и не сразу заводился, но пока
еще исправно носил Аристархова в Москву, по Москве и обратно. Или обменива­
ющиеся в столице по неслыханно высокому курсу германские марки, избавляв­
шие капитана от материальных тягот. Не говоря уж о Лене, которая досталась
Аристархову случайно и даром, как не.9жиданный подарок.
Когда она говорила о литературе, Искусстве, запросто - как о близких зна­
комых - о людях, которых Аристархов видел исключительно по телевизору или
в газетах , ему казалось, что он не заслужил столь дорогого подарка. А иногда когда она невидяще смотрела сквозь него в окно, в ответ на все попытки капитана
как-то ее отвлечь лишь равнодушно пожимала плечами - казалось, подарочек
так себе, тот еще подарочек.
Вне всяких сомнений, все несчастья п роистекали от смещения мира. В преж­
нем мире, к примеру, российский вертолетный полк и заворачивающий его в
цинковый кулек миллиардер Тер-Агабабов были несовместны. В смеще1щом еще как совместны. В прежнем мире капитану Аристархову было невозможно
подняться до утонченной, имеющей два высших образования Лены. В смещен­
ном - Лене, художнице - мама завкафедрой в консерватории, папа - доктор
искусствоведения, специалист по Матиссу - пр�шлось опуститься до капитана
Аристархова.
За свою жизнь Аристархов общался с самыми разными людьми. Не общался
только, как пишут в газетах, с представителями творческой интеллигенции. Ле­
на, спору нет, в отличие от Аристархова прекрасно разбиралась в живописи и в
музы�е, но не в этом заключалось их главное различие.
В том , как они оценивали собственные переживания.
Лена оценивала их бесконечно высоко и трагично. Сначала шли ее пережи­
вания , затем все остальное. Переживания были для нее первичнее жизни. Лена '
неистово жалела себя, и Аристархов жалел ее, утешал, пока не ловил себя на
грубой мысли: "А почему, собственно, надо ее жалеть?" Как жила в Москве, так
и живет. Как писала картины, так и продолжает писать. Устроила персональную
выставку в галерее " Вертолет " . Не сильно, п равда, успешную, ну так ведь это во
все времена лотерея. П отом , устыдившись, оправдывал Лену: ее плач по себе - в
сущности , плач по всей стране, по всем людям искусства. Тут уже капитан сам
себе начинал казаться каким-то чудовищем. В отличие от Лены, потерял семью,
работу , зарплату, армию, государство, похоже, скоро уrонят последнюю ра­
дость - "фордишко" - а вот, поди ж ты, не плачет - сидит в мастерской, пялится
на оцинкованные крыши, тяпает водчонку, лезет к Лене под юбку и вообще . . .
это . . . неприлично полон жизни.
- Ты сильный, - приговаривала, обнимая его, Лена.
Аристархов не возражал. П риятно было слышать, что он сильный. Тем более
что он доподлинно знал: будь он в действительности сильным, при нем бы оста­
лись: семья, работа , зарплата , армия, государство и все прочее, чего не должен
отдавать сильный человек.
Сильной-то как раз была Лена, которая сумела сохранить все свое. ·
Что-то тут было не так. Похоже, именно тут протягивался главный нерв
смещенного мира. Сильные, теряя нечто капитально-общее - государство, зако­
ны и т. д. - превращались в слабых и беспомощных , как рыбы в лесу. Слабые же,
сохраняя личное, собственное - квартиру, имущество, прописку, попутно кое­
что прихваты вая, - незаметно в ыходили в сильные, и плевать им было на госу­
дарство и законы. В обществе наблюдался эдакий исход силы, а может, перелив
старой силы в новые мехи, сшитые из того, что раньше считалось слабостью.
Аристархов подумал , что он со своим (или уже не своим?) вертолетом - частич­
ка, камешек осыпавшейся фрески госсилы. Перед ним два пути. Упасть в никуда.
Или - сделать воистину своим неизвестно кому сейчас принадлежащий вертолет
и продавать приватизированную военную силу за деньги. Сила-товар-деньги такая вычерчивалась новая социально-экономическая формула. Аристархова,
как и многих строевых офицеров, затягивало в нее, как в водоворот. Капитан,
44

впрочем, не обольщался: второй путь был всего лишь замедленной вариацией
первого - все тем же падением в никуда. Коррупция была разновидностью
гражданской мужскои проституции. Наемничество - разновидностью проститу­
ции военной.
Моменты философского осмысления действительности, конечно же, ослож­
няли жизнь капитана. Иногда ему казалось, что он плоть от шюти терпящего
бедствие народа. В такие мгновения ему хотелось немедленных боевых - ведь он
был военным - действий. Иногда же - что его пути с народом трагически
разминулись. Народ растворился в телевизионной химере, в коммерческих ларь­
ках, в польско-китайском полутехническом спирте. А он, капитан Аристархов,
торчит посреди зловонной лужи растворенного народа каким-то похабным куки­
шем, на который никто не обращает ни малейшего внимания. Отчего-то вспоми­
налась некогда в иденная в музее Революц и и спичечная этикетка двадцатых го­
дов - "Наш ответ Керзону" - кукиш с пропеллером. Похоже, сейчас роль
авиакукиша выполнял капитан Аристархов со своим вертолетом. Только вот кому
показывался кукиш'? От всех этих мыслей капитан чувствовал себя не просто
слабым, а ущербно - антинародно - слабым.
Забывался, когда начинал с Леной строить планы на будущее.
Поначалу то была чистая игра. Какие планы, когда и Аристархов и Лена
доподлинно знали, что общего будущего у них нет. То есть теоретически оно,
конечно, могло быть, если бы Аристархов, допустим, ушел из армии и переселился
бы к Лене. Но Лена сама жила с родителями . мастерская-мансарда же не была
приспособлена для семейного житья. К тому же ее в любой момент могла оттяпать
префектура. Если бы у Аристархова было достаточно марок, чтобы купить в
Москв е квартиру. Если бЬ1 картины Лены пользовались диким спросом. Если бы
Лена ради своего капитана была готова на все. Если бы Аристархов ради своей
художницы был готов на· все.
Однако же постепенно будущее как бы превращалось из игры в жизнь. Лена,
светясь лицом, говорила Аристархову, что только что звонили из галереи "Крас­
ный сапог", какие-то японцы грозились скупить оптом сразу все ее работы. Ари­
стархов ходил на рандеву с жуликоватыми молодыми людьми - бывшими ком­
сомольскими вожаками - собиравшимися наладить в Москве вертолетное сооб­
щение: с крыши одного валютного отеля - на крышу другого валютного отеля.
Если бы японцы и впрямь скупи.т,ш картины Лены, а бывшие комсомольцы
раскинули бы над столицей валютную паутину вертолетных маршрутов, жизнь
Лены и Аристархова, возможно, перетекла бы в иное измерение. Аристархов
внутренне был готов примириться с пустой и скучной, но одновременно пьяной,
жадной и хищной, как глаза бывших комсомольцев, жизнью. Наступая на горло
собственной песне, капитан Аристархов как бы присоединялся к молчаливому,
терпеливому народному большинству. " Хотим жить - и пропади всё пропа­
дом!" - такой животной мыслью, похоже, руководствовался народ. " В одиночку
не нажрешься! " - тут же винтом ввинчивалась опять-таки народная контрмысль.
А из мысли и контрмысли воровато вылезал совершенно непереносимый для
русского сознания вывод: общее благо в принципе может являться неумышлен­
ным результатом деятельности , вдохновляемой корыстными и подлыми сообра­
жениями.

1о

ПОСЛ Е ТОГО КАК ЖАННА У ШЛА ОТ НЕГО к старому немцу, а он до
чудовищной сцены в окне понятия не имел, что она замышляет уйти от
него к старому немцу, Аристархов сделался не то чтобы чрезмерно подозрительным, но, скажем так, более внимательным в отношениях с людь­
ми. Что было совершенно естественно и закономерно. Так, к примеру, он
никогда в жизни не интересовался неким челночным клапаном, регулирующим циркуляцию охлаждающей жидкости в моторе, пока однажды
этот клапан не отказал в полете. Аристархов чудом не сгорел. С тех пор
перед каждым полетом он проверял проклятый челночный клапан, который,
конечно же, больше никогда не выходил из строя.
Пора было распространить добрую традицию с мотора на людей. С Л еной
капитан постоянно имел в виду челночный клапан, хотя рациональной частью
сознания понимал: скорее небо упадет на землю и Дунай потечет вспять, чем два
раза подряд откажет один и тот же клапан. Скорее откажет длинная трансмиссия,
да что угодно, но только не челночный клапан. В иррациональной же части
�--�

45

сознания крепло убеждение, что в определенные исторические периоды в женщи­
нах (челночных клапанах) куда больше общего, нежели в серийных вертолетных
моторах. Следовательно, челночные клапаны могли отказать и два, и десять, и сто
раз подряд.
Первые сбои чуткое ухо капитана зарегистрировало в, казалось бы, совер­
шенно гладкой, располагающей скорее не к сбоям, но к форсажу ситуации.
Жуликоватые комсомольцы вроде бы прицепились к какой-то иностранной
фирме и теперь рвали постромки , требуя от Аристархова немедленного увольне­
ния из армии, составления всевозможных смет, подrотовки технического реше­
ния и т. д. Они (на словах) предложили ему невероятную зарплату"должность
заместителя генерального директора. О чем Аристархов с понятной гордостью
поведал Лене. Они жили в фантастическое время. ВВС и Аэрофлот разваливались,
однако малое валютно-вертолетное предприятие вполне могло коротко расцвести
на их развалинах. Аристархов был профессионалом. Бывшие комсомольцы были
заинтересованы в нем, пожалуй, больше, нежели он в них.
- Соглашаться? - спросил Аристархов у Л ены.
Ему вдруг представилось, что жизнь состоит изо льда. Что этот лед стоит
стеной между людьми. Что вот сейчас Лена скажет "да " , и Аристархов как форель
из стихотворения поэта-гомосексуалиста Михаила Кузмина разобьет лед, изму­
ченная его душа, наконец-то обретет подобие покоя. Ибо покой души не только и
не столько в страстной любви, сколько в уверенности в непредательстве близле­
жащей души. Капитан не обольщался: он не сходил с ума по Лене. Ему хотелось
от нее не столько чувств, сколько гарантий непредательства. Вода не должна была
снова превратиться в стену льда , как превратилась у него с Жанной.
- Как знаешь, - ответила Лена.
Аристархов понял: форель не разбила лед. Что лед толст, и до воды один Бог
знает сколько. Что форели лучше бы подобру-поздорову убраться в прорубь.
А он, хрястнувшись об этот самый лед, опять подпрыгнул с подломленного
хвоста.
- Когда повезем картИны?
Истекал срок выставки в очередной галерее. Аристархов должен был в назна­
ченный день и час подъехать на машине, перевезти работы из галереи в мастер­
скую. Условились неделю назад, но Лена как-то замолчала. Капитану надо было
знать хотя бы за пару дней, чтобы предупредить начальство.
- Не знаю, Маратик сказал , может, еще оставит на неделю. Звонили из
американского посольства. Собирались привезти людей из их музеев.
Аристархов, как волк припорошенный снегом капкан; как крыса яд, как рыба
сеть, как форель нспрошибаемый лед, почувствовал ложь. Он имел честь лице­
зреть этого Маратика - владельца галереи. За две недели у Лены не купили
ничего. Тот был бы полным идиотом, если бы дал ей еще неделю. Раскатывающий
на " шевроле" , весь в долларах, как форель в радужных пятнах , Маратик был кем
угодно, только не идиотом.
Н екогда Аристархов упустил момент, когда ему начала лгать Жанна. Вполне
возможно, обжегшись на молоке, сейчас дул на воду. Почему, собстВенно, Лена
должна была ему лгать? Потому что ему так кажется. Жанна лгала - не казалось.
Лена, по всей видимости , и не думает лгать - ему, видите ли, кажется. Аристар­
хов не наблюдал причин, по которым Лена должна была ему лгать. Но эти ее "не
знаю" и "как знаеш ь " разбудили чувство не тревоги, нет, но некоей неявной
опасности. Так 1<.апитан, возвращаясь на небольшой высоте на базу, случайно
ловил боковым зрением смутное движение на горном склоне. То могла быть птица
или припозднившийся горный козел, а может, случайный камень, но вполне
мог - парень в маскхалате со "стингером" - самонаводящейся с плеча ракетой.
Н еобходимо было резко сменить курс или дать пулеметную очередь, одним сло­
вом, проверить.
Но разве сейчас речь шла о жизни Аристархова? И кем он был Лене, чтобы
проверять?
- Ну так как? - капитан постарался , чтобы его вопрос прозвучал легко и
естественно.
- Позвони в четверг.
- И ты точно скажешь?
- Да .
- Во сколько позвонить?
46

- Ну . . . - Лена запнулась, и Аристархов понял, что она не думала об этом.
Или думала не об этом. - В двенадцать. Нет, в четыре. В четыре я буду знать
точно.
Приступ жмущей душу тоски испытал капитан Аристархов на ночном Ка­
ширском шоссе, летя в свете фар из Москвы в свой военный монастырь. Собствен­
но, он вполне мог остаться у Лены, если бы не предполагаемое, уловленное
боковым зрением, смутное движение лжи на горном склоне. В вертолете капитан
Аристархов принимал решение автоматически. В обыденной жизни принять ре­
шение автоматически возможным не представлялось. Непринятие немедленного
решение как бы разъяло ткань жизни, лишило ее смысла. Того смысла, который
Аристархов до недавнего времени вкладывал в свои отношения с Леной. О новом
смысле капитан пока и помыслить не мог.
Аристархов ожесточился в мыслях: Лена рассеянна, в разговорах с ним хо­
лодна и равнодуп.iна, в постели служебна и как бы изначально утомленна. Вскоре
ему показалось, что смутно угаданное шевеление лжи превратилось в лавину. Она
вот-вот накроет его.
Лавина как будто катилась за ним следом по ночному Каширскому шоссе.
Капитан летел, светя фарами, быстрее ветра. Только когда он свернул на мона­
стырскую дорогу, светлую и тихую в лунном свете, беззвучном стоянии стогов,
пришла ясность: " Если она не хочет, чтобы я звонил - не буду. Если она не хочет,
чтобы я перевозил картины - не буду. Если я со своей волею вломлюсь внутрь ее
воли - мне же будет хуже. Чужая воля должна быть священна и неприкосно­
венна! "
И - п ерестал себя мучить. Спокойно прожил эти дни, обучая молодых
п илотов технике сверхнизкого полета. Только в четверг ровно в двенадцать коль­
нуло в сердце, ноги сами понесли в сторону штаба к телефону. Капитан насильно
развернул ноги, вернулся в келью. Залег на койку, лежал, пуская в потолок
кольца сигаретного дыма, так что вскоре то ли дым затвердел и опустился вместе
с потолком, то ли потолок сделался невесомым и улетел вместе с дымом.
Аристархов не заметил, как заснул. Ему снилось, как обычно, что он летит
над развалинами, а затем - под торжественную музыку Вагнера - уходит над
какими-то взрывами вверх по косой к солнцу, постепенно растворяясь в нем
вместе с вертолетом.
Помешал капитану окончательно раствориться в солнце Тер-Агабабов, по­
стучавший и вошедший в незапертую келью.
- Много куришь, - с искренним огорчением, как если бы был отцом или
старшим родственником Аристархова, констатировал Тер-Агабабов. - Открой
окно, дышать нечем.
Аристархов раздвинул занавески, распахнул окно. Келья немедленно напол­
нилась солн цем, тем самым, в котором капитану помешал раствориться Тер-Ага­
бабов. Теперь в солнце растворялся табачный дым.
Сколько Аристархов знал Тер-Агабабова, того всегда отличала абсолютная
уверенность в себе, изначальная нераскаянность во всех своих словах и поступ­
ках, как если бы жизнь на земле протекала единственно по его соизволению и в
соответствии с его указаниями. Поэтому со стороны Тер-Агабабова были невоз­
можны никакие претензии ни к кому, кроме... самого себя. Это сообщаЛ о Тер-Ага­
бабову наивысшей пробы мужское достоинство, почти что нечеловеческое спо­
койствие. Претензий к себе не предъявляют разве что сумасшедшие, вожди и боги.
Аристархову казалось, что, когда он разговаривает с Тер-Аrабабовым, он разго­
варивает с сумасшедшим, вождем или богом. Наверняка капитан не мог уяснить,
да, видимо, и не было в этом необходимости.
Однако сейчас черты простого, тревожащегося о чем-то смертного, опреде­
ленно п роглянули в Тер-Агабабове.
Он нервно повел плечами, беспокойно обежал глазами келью, зачем-то взял
со стола иллюстрированный журнал и долго рассматривал обнаженную - в пуле­
метных лентах - красотку на обложке. Аристархов обратил внимание, что руки
у Тер-Агабабова дрожат. И хотя в добрые минуты застолий Тер-Агабабов утвер­
ждал, что после пятидесяти тремор - естественное состояние мужчины, лично у
него никакого тремора Аристархов до сего момента не наблюдал.
Он подумал, что у Тер-Агабабова неприятности, причем непредвиденные..
Как и все сумасшедшие, вожди и боги, единственное, против чего был бессилен
Тер-Агабабов - против внезапных ударов судьбы.
47

Капитан не ошибся.
- Ты представляешь, - всплеснул руками Тер-Агабабов и сразу сделался
похожим на рыночного торговца, горячо утверждающего, что продает орехи и
гранаты себе в убыток, - шофер сбежал! "Вольва" стоит, его нэт! - от волнения
Тер-Агабабов перешел с литературного русского на кавказский русский.
- Арслан? - с трудом припомнил имя телохранителя Аристархов. Он не мог
вспомнить его лица. Помнил только литую_ смугло-медную шею да вороненый
затылок. Должно быть, потому что обыкновенно сидел рядом с Тер-Агабабовым,
вытянув ноm, на заднем сидении.
- Да-да, Арслан, - рассеянно подтвердил Тер-Агабабов.
Аристархову не составило труда догадаться, что его беспокоит не столько сам
факт предательства верного Арслана, сколько непредусмотренные обстоятельст­
ва, вскрывшиеся в результате этого самого предательства.
- Зачэм? - неизвестно у кого спросил Тер-Агабабов. - Неужели он думает,
что кто-то сможет его защитить?
- Может это ... заблудился? - предположил Аристархов.
- Он помыл "вольву " , - словно не расслышал его Тер-Агабабов. - Ключ в
замке зажигания. Его не похитили. Он сделал это добровольно. Зачэм?
- Ключ в замке зажигания?
Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу.
- Саперы проверили , - произнес после паузы Тер-Агабабов. - Арслану не
поручали меня убрать. Они дали мне понять, что. . .
- Что дали понять? Кто они? - не выдержал Аристархов.
- Они дали мне понять, что намерены помешать мне. - Тер-Агабабов,
похоже, овладел собой , щелкнул зажигалкой, закурил "Мальборо". Или он раз­
ыграл все это ради некоей, неведомой Аристархову цели. Или уже составил план
действий, как помешать тем, кто вознамерился не только помешать ему, но еще
и страшно оскорбил его, поставив об этом в известность, то есть они как бы
сбросили Тер-Агабабова в помытом " вольво" со счетов.
Капитан склонялся к последнему. Слишком незначителен был Аристархов,
чтобы такой человек , как Тер-Агабабов, разыгрывал перед ним спектакли. К тому
же Тер-Агабабов ни о чем не просил. Просто сидел и курил "Мальборо" , за-,
думчиво глядя в окно на дорогу , по которой уехал (ушел пешком?) предатель-Ар­
слан.
Аристархов догадался, что восточный мужчина высшей и последней пробы
предоставляет ему шанс предложить себе помощь, пока не искурится сигарета.
После чего в полном соответствии с восточным кодексом чести встанет и уйдет.
Аристархову стало стыдно. Сколько пито-ето за счет Тер-Агабабова, сколько с
ним говорено на житейские, философские и геополитические темы.
- Что я могу сделать для тебя, Тер? - поднялся Аристархов.
- Они хотят мне помешать, - внимательно посмотрел на него Тер-Агабабов,
и Аристархов подумал , что существует и третья вероятность: Тер-Агабабов и
впрямь сошел с ума. Впрочем - сошел, не сошел - какая разница?
- Но они ошибаются. Я доведу дело до конца. Мне придется действовать
быстрее, только и всего. Они думают, что отняли у меня время. Но они забыли,
что я старый па·ртиец-пропагандист! Как там, догоним и перегоним Америку,
пятилетку в три года, двадцать пятому съезду двадцать пять ударных недель! победительно и весело рассмеялся Тер-Агабабов, вернувшись в привычное состоя­
ние вождя , бога или сумасшедшего. Пребывание в мире простых смертных по­
лучилось у него кратким, как визит высокопоставленного партийца-пропаганди­
ста на завод. - Какой был водитель! - воскликнул Тер-Агабабов.
Я любил его
как сына ... - несколько секунд сидел молча, прикрыв глаза, то ли собираясь с
силами , то ли занимаясь медитацией, то ли мысленно прощаясь с предателем­
Арсланом. - Ровно через час, - Тер-Агабабов открыл глаза, взглянул на слабо
мерцающий по периметру бриллиантами " Роллекс" на запястье, - я должен быть
в Совмине на Старой площади. Успеем? - вытащил из кармана ключи от "воль­
во" , протянул Аристархову.
- Только если поедем по осевой с сиреной, - усмехнулся Аристархов.
- Значит, поедем по осевой с сиреной, - сказал Тер-Агабабов. - Спасибо
тебе, - добавил, когда вышли в коридор. - Я твой должник. Бог даст, все
сладится , мы с тобой еще полетаем, капитан!
_

-

48

АРИСТАРХОВ ВЕЛ МАШ И Н У по осевой , изредка врубая сирену. При
звуках сирены оперативный шоссейный простор немедленно расчищался.
Испуганная россыпь водителей, впрочем, не удивляла Аристархова. Его
удивляло невмешательство ГАИ. " Вольво" неслось по Каширскому шос­
се, как буд'Го в нем сидел премьер-министр, а то и сам президент.
Ближе к Москве Тер-Агабабов закончил телефонные переговоры.
Видимо, они были успешными. Наверняка Аристарх ов судить не мог,
потому что состояли переговоры в основном из односложных, выражаю­
щих простые чувства, предложений да цифровых рядов. Тер-Агабабов довольно
откинулся на сиденье. Его потянуло на менее конкретные темы.
- Русский народ - очень хороший народ, - проникновенно заметил Тер­
Агабабов. - Простой, доверчивый, как ребенок . Может высоко взлететь, но
может и низко пасть.
Аристархов промолчал. Слова Тер-Агабабова можно было отнести к любому
народу.
- Когда русский народ низко падает, - продолжил Тер-Агабабов, - друmе
народы, в особенности те, что живут внутри России и вокруг, поначалу радуются,
потому что им достается много разного добра. Дом алкоголика не запирается, пояснил он. - Но потом вдруг оказывается, что им один путь - вместе с Россией
в пропасть. Более того, - с недоумением посмотрел на Аристархова, - мы летим
в эту пропасть первыми! Разве это хорошо, справедливо?
- А тащить из незапертого дома алкоголика? - поинтересовался Аристар­
хов.
- Это природа , - пожал плечами Тер-Агабабов. - Красть - все равно что
стремиться к продолжениЮ рода. А вот низко упасть, вместо того чтобы высоко
взлететь, - это, извини меня, какой-то идиотский каприз!
- Или истерика, к ратковременное помешательство, - слова Тер-Агабабова
не вызвали у Аристархова внутреннего протеста. Так завзятый двоечник не без
удовольствия слушает учительницу, что, мол , захоти он - и будет учиться на
одни пятерки.
- Главная беда русского народа , - продолжил Тер-Агабабов, - в том, что
он, оказывается, не может быть предоставлен самому себе. Ай-ай-ай, такой боль­
шой народ и такой глу пый! Русскому народу надо помочь, иначе нам всем ка­
юк! - твердо констатировал Тер-Агабабов, как если бы вопрос о помощи глу­
пому русскому народу был уже согласован и решен в неких надмирных инстан­
циях.
В центре Москвы Аристархов врубать сирену поопасался. К указанному подъ­
езду на Старой площади они подъехали за семь минут до истечения отпущенного
часа.
- Ты ездишь лучше Арслана, - с некоторой даже обидой признал Тер-Ага­
бабов, уставился в тонированное стекло. Человек в плаще и с кейсом, идущий
вдоль черного машинного ряда , похоже, ему не приглянулся. - Посидим минут
пять, - предложил Тер-Агабабов , - потом пойдем . Только быстро.
- Каким же образом ты собираешься помочь русскому народу? - Аристархов
с интересом наблюдал , как Тер-Агабабов извлек из внутреннего кармана немало­
го калибра пистолет и теперь вертел его в руках, как бы не зная куда пристроить.
- Что я? Кто я? - печально вздохнул Тер-Агабабов. - Русскому народу
нужна идея, чтобы он перестал валять дурака, занялся делом ! Когда такой боль­
шой народ не занимается делом , что прикажешь делать остальным народам,
которые возле него кормились - не тужили? По миру с сумой?
- Какая идея? - потаскавшемуся по политическим собраниям и митингам
капитану было любопытно, какую именно идею выбрал для большого русского
народа маленький Тер-Агабабов.
- Ай! - Тер-Агабабов не придумал ничего лучше, чем протянуть пистолет
Аристархову. - Возьми пока. Какая разница, какая идея? Идея что? Идея тьфу!
Есть идея , нет идеи . . . Человек - вот что такое для вас идея! Вам нужен человек,
который схватит вас за шиворот: "Хватит валять дурака ! " А идея, - махнул
рукой, - нет проблем, идея найдется.
- Армянин должен схватить за шиворот? - предположил Аристархов. Или азербайджанец?
- Какая, слушай , разница , - усмехнулся Тер-Агабабов, - хоть негр. Стер­
пится - слюбится. Хотя , конечно, определенный риск есrь. Поставить нового

11

�--�

·

"
4 "Наш современник № 1 1

49

·

человека - все равно что стронуть снежную лавину. Стронуть-то стронем, а вот
кого накроет?
Аристархов внимательно посмотрел на Тер-Агабабова. В темных с рыжими
ободками глазах Тер-Агабабова не прочитывалось решительно ничего. Насколько
проще было иметь дело с русскими генералами и немецкими полковниками - они
были европейцами. Аристархов вспомнил Афганистан. Там никогда нельзя было
наверняка знать не только, предаст или не предаст восточный друг, но и вооб­
ще - чего он, собственно, хочет, кроме, естественно, денег? " В конце концов, решил капитан, - я доставил его в Москву меньше чем за час. Чего еще?" Если в
случаях с русским генералом и немецким полковником черта, которую невозмож­
но было преступить, виделась четкой, реальной, как осевая линия на автостраде,
тут вроде бы не было никакой черты и в то же время она была - нереальная,
истаивающая, как воздушный след неопознанного летающего объекта.
Капитан Аристархов почувствовал, что стоит на самой этой черте, если еще
(уже?) не преступил.
- Все эти разговорчики о судьбе России, в сущности, смешны, - словно
прочитал мысли капитана Тер-Агабабов. - Разве в наших с тобой силах что-ни­
будь изменить? Почему никто не спорит о судьбе Дании или Марокко? Пять минут
прошло, вперед! - чертом бросился к правительственному подъезду.
Аристархов, чуть задержавшийся, чтобы запереть машину, догнал его на
вахте.
- Со мной, - буркнул дежурному Тер-Агабабов, и тот безропотно пропустил
в ковровый холл.
В лифте Тер-Агабабов вдруг стремительно приколол к лацкану кожаной
куртки Аристархова электронного - на иголке - жуЧка.
- Если пискнет ... - властно, mпнотизиру:Юще уставился ему в глаза. Ари­
стархов почему-то подумал: вот так он обламывал нужных ему людей в зоне.
- У же пищит, папаша! - едва сдержался капитан, чтобы не рассмеяться. Он
запросто мог придушить Тер-Агабабова прямо здесь в лифте, как большую крысу.
Без малейшего писка.
- Услышишь, войдешь в кабинет и ... - взгляд Тер-Агабабова утратил блеск,
как бы подернулся пеплом.
- Уже вошел, - Аристархов извлек из куртки жучка и теперь не знал, то ли '
мирно вернуть Тер-Агабабову, то ли всадить вместо серьm в его большое желтое
ухо.
- Застрелишь его. А потом всех, кто будет мешать, пока мы идем к машине.
- Переутомился, Тер, Москва тебя доконала, - Аристархов решил немедленно вернуть пистолет. Но тут лифт остановился. Они вышли в коридор. Молодой
человек с рацией в руке пригласил их следовать за собой.
- Ты не способен убить человека, - задумчиво произнес Тер-Агабабов.
Аристархов не понял, чего в его голосе больше - сожаления или удовлетворе­
ния. - Можешь только бубнить как попугай, Россия mбнет, а вот решиться н а
что-то. . . Все вы, русские,такие. Поэтому вас должно резать или стричь! - совер­
шенно неожиданно закончил великим Пушкиным.
Вступили в огромную и светлую, как спортивный зал, приемную. Молодой
человек лениво взял со стола металлоискатель, пробежал им по одежде Тер-Ага­
бабова. Шагнул к Аристархову.
- Он подождет в приемной, - взялся за ручку двери Тер-Агабабов.
"А если бы ничего не сказал? " Все это напоминало низкопробный боевик, в
котором капитан Аристархов помимо собственной воли исполнял некую, не впол­
не ему ясную, но определенно скверную роль. Вместо того, чтобы немедленно
врезать по морде режиссеру да и уйти со съемочной площадки. Схожее ощущение
он испытывал в Германии, но там боевик походил на трагедию, тогда как здесь, в
России, в самом ее сердце - в здании Совмина на Старой площади - на какой-то
идиотский нелепый фарс. Желание уйти крепло с каждым махом надраенного
медного маятника в гигантских напольных часах в mгантской приемной не то
третьего, не то четвертого человека в государстве, к которому вот так запросто
вошел неведомый миру Тер-Агабабов.
Аристархов решил оставить ключи от машины секретарше или охраннику,
но вспомнил про пистолет, из которого должен был всех тут (если пискнет жучок)
перестрелять.
Пока капитан размышлял, как поступить с пистолетом, дверь кабинета от50

крылась. В приемную вышли Тер-Агабабов и примелькавшийся на телеэкране
ухоженный, тl!(ательно причесанный хозяин кабинета.
- Капитан Аристархов - мой друг, - вдруг объявил Тер-Агабабов. Хозяин
кабинета, телевизионно улыбнувшись, крепко пожал ему руку, как если бы
Аристархов был (стал?) и его другом.
- Рад познакомиться , слышал о вас, надеюсь, это не последняя наша встре­
ча, - п рошагал в глубь приемной, что-то тревожно· зашептал в ухо секре­
.тарше.
Аристархов подбросил на ладони ключи от машин ы , выразительно скосил
глаза на 1щутренний карман, откуда рельефно выпирал пистолет.
- У меня здесь кое-какие дела, - на мгновение задумался Тер-Агабабов , но я не хочу тебя задерживать. Воспользуюсь, - презрительно усмехнулся, правительственным транспортом. Машину заберу завтра утром в монастыре.
- Как ты утром доберешься до монастыря? Я могу ...
- Доберусь! - подмигнул Тер-Агабабов.
Я тебя сорвал с места, что тебе,
на электричке обратно? Завтра утром , хоп? Насчет ГАИ не беспокойся, Володя
даст оповещение, чтобы не беспокоили, - и, подхватив под руку возвращавше­
гося от секретарши хозяина, скользнул вместе с ним в прохладные глубины
кабинета.
-

12

НА ЗАЛ И ТО Й СОЛ Н ЦЕМ СТАРО Й ПЛОЩАДИ возле миллионерского
" Вольво-960" Аристархов ощутил себЯ полнейшим идиотом. Площадь
была пуста. Н икто не следил за капитаном, никто не преследовал его.
Н екогда в Германии замах был на трагедию. Сейчас в России недостало
даже на фарс. Аристархов испытал отчаянье , близкое к безумию. Моло­
дой, пол н ый сил, он стоял посреди залитой солнцем Старой площади одинокий, никому не нужный. Даже бандиту с большой дороги Тер-Ага­
бабову.
Усаживаясь за руль " вольво" , Аристархов понял, что отныне его отчуждение
от окружающей жизни сделалось абсолютным и непереносимым. На житейском
уровне - в полку, у Лены в мастерской, в келье - он как-то приспособился к
повсеместным убожеству и ничтожеству, смирился с ними, части чно отнес их на
счет собственной неприспособленности к новой жизни . Аристархов видел одну ее
сторону. К то-то, возможно, видел другую.
Но только что он побывал в верхней части механизма, переделывающего
жизнь страны на новый лад. И всё - жизнь, страна, люди, он сам - ни на что не
годный, ни к чему не способный - всё вдруг предстало ему до боли омерзитель­
ным. Капитан как бы примерил на себя весь стыд России, и сейчас опускался в
глубь земли <Старой площади) , к а к былинный Святогор под тяжестью этого
узелка.
Аристархов подумал, что существует некий П редел размельчения человече­
ской личности. У него было ощущение, что своего предела он достиг. Мельчиться
далее - уж лучше умереть.
С этой мыслью капитан стронул "вольно" , встроился в круговое движение на
Лубянской площади .
Конечно же, путь его лежал в галерею, где сегодня заканчивалась, а может,
и не заканчивалась выставка работ Лены.
Аристархов не особенно верил в судьбу , в рок, переставляющий людей подо­
бно шахматным фигурам по клеткам времени и пространства. Однако, вворачи�
ваясь в узенький суставчатый переулочек, где находилась галерея " К расньiй
сапог" , как бы почувствовал над собой не каменную десницу, нет, но воздушное
дуновение судьбы . Лена не хотела, чтобы он сегодня приезжал . Он нс хотел щt
звонить, ни приезжать. А вот, поди ж ты, тут как тут. Как снег на голову.
Медленно протискиваясь по заставленному машинами переулку , Аристархов
думал , что посреди необъятной земной тверди России у него лично остались всего
три точки прикрепления. Вот эта галерея " Красный сапог" с "Дорогой листьев " ,
дом, где наверху мастерская Лены, келья в монастыре. Капитан, похоже, сильно
приблизился к Господу , уподобился евангельской птице небесной . За вычетом
трех земных точек в подлунном мире ему оставался вертолет, то есть воздух. Он
пережил порыв странного, устремленного снизу вверх ветра , как бы выдувающего
его из кабины тяжеленного, вероятно, бронированного " Вольво-960 " . Глаза ка­
питана сделались горячими. Он.как сквозь увеличительное стекло, увидел , сколь
�--�

·

·

4•

51

интересен и прекрасен мир. Слезы пересилили небесный ветер, удержали Ари­
стархова в пределах земного притяжения. Он понял, что сегодня :же, прямо сейчас,
как только увидит, сделает Лене предложение.
Увеличительные слезы сообщили глазам капитана неожиданную дальнозор­
кость. Высматривая местечко, где бы приткнуться, он, точно в синюю грозо­
вую тучу, врубился взГлядом в " Б М В " , откровенно стоявший у самого входа в
галерею.
" Ну да, - Аристархов тупо затормозил прямо посреди переулка, так что
ехавшим сзади пришлосъ сигналить и матерясь его объезжать, - там же наверху
какая-то совместная мясная контора ... " Только ведь контора над галереей " Вер­
толет " . Причем здесь находящаяся совершенно в другом месте галерея ",Красный
сапог"? Капитан сказал себе, что это случайное совпадение. Мало ли в нынешней
открытой Европе Москве синих, как грозовая туча, "БМВ"? Он не помнил цифр
на номере той машины, но помнил буквы, свидетельствующие, что машина из
земли Рейн-Вестфалия - из самого железного сердца Германии, г.це выплавля­
лась сталь и изготовлялись мясорубки для других - русских - сердец. Чтобы в
Москве были два " Б М В " одинакового цвета из Рейн-Вестфалии и чтобы один
стоял возле галереи " Вертолет" , а другой - возле " Красного сапога"? У капитана
закружилась голова.
Он уронил руки и голову на руль.
Надо было ехать прочь, немедленно ехать прочь. Но капитан не тронулся с
места, совмещая в душе отчаянье с жестоким азартом.
Так-бывало в Афганистане, когда начальник разведки получал из конфиден­
циальных источников сведения, что там-то и там-то проЙдет (а может, и нет)
караван с оружием (а может, и не с оружием) . В'ертолетам категорически запре­
щалось в одиночку охотиться за караванами, но Аристархов и начальник разведки
клали на все запрещения с прибором. Летели в барханы, сидели в засаде, а когда
караван появлялся (если появлялся) , взлетали и разносили его ракетами и из
пулемета. А уж потом смотрели, с оружием он или с курагой?
Афганские воспоминания захватили капитана. Они было потускнели в его
памяти, а тут вдруг словно шлифовальный круг прошелся по меди. Они заблиста­
ли солнцем, огнем, звездами, заскрипели песком, задышали разоr:ретыми мото-'
рами, кровью, потом и водкой. Капитан словно рухнул . с моста в водоворот.
Воспоминания сделались ярче яви. Они звали его. Он тонул, растворялся в них ,
плача и наслаждаясь.
Опомнился Аристархов в сумерках, когда увидел Лену, немца и Маратика ­
хозяина галереи - спускающихся по ступенькам. Лена была в длинном белом
свитере. Она показалась капитану невыразимо прекрасной и легкой. Он подумал,
что не ценил, совершенно не ценил Лену. Как, впрочем, все, что достается слиш­
ком легко. Н емец держал в пальцах за золотое горло цельную бутылку шампан­
ского. Может, это показалось Аристархову, но взгляд Лены тревожно скользнул
по крышам стоявших в переулке машин. "Я на "вольво" ! " - чуть не крикнул
Аристархов.
Маратик остался на ступеньках.
Лена села к немцу в " Б М В " .
Темно-синяя грозовая туча взревела - похоже, немец принял в галерее
лишнего - рванулась с места, исчезла в вечерних московских улицах.
Аристархов был свободен, как никогда в жизни. Из трех точек его прикреп­
ления к земле, две отпали. Он боялся , что взлетит вместе с бронированным
"вольво" в воздух.
Можно было возвращаться в монастырь, но капитан зачем-то допоздна ездил
по центральным магистралям.
У же совсем в ноч и , когда подвыпившие девицы буквально бросались, разма­
хивая сумочками, под колеса "вольво" , чуя в Аристархове крутняка, он устре­
мился к дому, где была мастерская Лены..
Капитан не вполне п редставлял , что ему там надо, въезжая в арку, освещая
ближним светом фар мусорные бачки, заставляя ответно вспЬIХИвать глаза кошек.
Он до дна испил чашу горького и сладкого страдания, ког.ца в свете фар "вольво"
рубиново полыхнули световозвращающие задние фонари припаркованного у
подъезда " Б М В " .
Аристархов выключил свет, вышел и з машины, закурил сигарету, подумал,
что не смотреть ему больше из окон мастерской на оцинкованные крыши.
·

52

13

П РОСНУЛСЯ КАП ИТАН АРИСТАРХОВ от короткого стука в дверь
кельи. Пока длился стук , он успел увидеть сон, что к нему приехала
Жанна, нет, Лена, точнее некая молодая особа , совместившая в себе
черты Жанны и Л ены. Ее можно было бы назвать на французский манер
Жале. Или на не столь изящный манер - Лежа. Вот этой-то Жале-Леже
он и отворил дверь в мгновенном сне. Вроде бы она успела попросить
---� прощения у Аристархова.
И вроде бы Аристархов успел не только простить Жале-Лежу , но и за­
литься вместе с ней слезами.
Тут капитан проснулся окончательно. Нашарил ногами на холодном полу
тапочк и , добрел до двери, впустил в келью бодрого, одетого по-походному Тер­
Агабабова.
- Машина под окном. Ключи на тумбочке. Чего-то ты раненько, - зевнул
Аристархов.
Впрочем, он нс жалел , что Тер-Агабабов его разбудил. Утро было солнечным
и тихим, каким и должно быть в золотую пору сентябрьского "бабьего лета " .
"Тер-Агабабьева лета, - усмехнулся про себя Аристархов. - Н а рыбалку, что
ли , собрался?"
- Машина? А! - небрежно махнул рукой Тер-Агабабов. - Я подарил " воль­
ву" вашему командующему.
Аристархов пожал плечами. Дарить или нс дарить командующему " Вольво960" было сугубо личным делом Тер-Агабабова.
- Если ты быстро умоешься и оденешься, я и тебе подарю машину не ху­
же, - озадачил Тер-Агабабов.
- У меня одна есть, - ответил Аристархов.
- Думаешь, у командующего нет? - хмыкнул Тср-Агабабов. - А вот не
отказался. Ты тоже не откажешься.
- А если откажусь?
- Подарю соседу, - Тер-Агабабов кивнул на стенку, за которой была келья
к руглолицего старлея. - Документы оформлены, транзитные номера на руках,
осталось только фамилию вписать ... - Тер-Агабабов п роизносил весь этот бред с
самым серьезным видом. Что сбивало с толку. Какая, к черту, машина? И почему,
если Аристархов откажется , он подарит ее круглолицему старлею?
- Ты пожилой , богаты й человек , Тер, - тихим от бешенства голосом начал
Аристархов , - я уважаю твое право шутить по утрам. Но и ты уважай мое пра­
во. . . - Аристархов хотел сказать: "Послать тебя на . . . ", но Тер-Агабабов пере­
бил:
- КА-50. В боевом снаряжении с ракетами "Ультра" . Мне дали коридор.
Вылет немедленно. Первая посадка в Рыбинске. У тебя десять минут, чтобы
собраться. Если, конечно, ты согласен.

14

АРИСТАРХОВ НАСТОРОЖИЛСЯ , когда услышал в наушниках голос
диспетчера, вы водящего на маршрут. Диспетчер выдал направление на . . .
Москву.
- Через Москву? - не поверил Аристархов, глядя на к расную сумку
"Спринт " , где поместились все его вещи. Он вспомнил, что когда-то уже
отправлялся к уда-то с сумкой, на которой тоже было на писано " Спринт " ,
а может, "Спорт" .
- Так быстрее, - сказал расположившийся в кресле второго пилота
Тер-Агабабов.
Голос диспетчера показался капитану знакомым. Это был диспетчер из штаба
округа. Аристархов однажды работал с ним во время показательных тушинских
полетов. Через Москву так через Москву.
Аристархов поднял новенькую машину в воздух, заложил вираж, лег на
указанный курс и моментально забыл про земную жизнь. Так хорошо, свободно
и легко было в небе.
Внизу проплывало Подмосковье.
Тер-Агабабов успел просмотреть газету и теперь разгадывал к россворд. Это
было поразительно, но он не знал "русского писателя, лауреата Нобелевской
премии" из пяти букв.
- Пушкин? - предположил Тер-Агабабов. - Нет, нужно пять.
- Бунин , - подсказал Аристархов.
---�

53

- Бунин, - недоверчиво повторил Тер-Агабабов, - никогда не слышал.
Внизу уже была Москва.
Аристархов всегда великолепно ориентировался на местности , не видел боль­
шой разницы между пустыней и городом. В пустыне барханы, пожалуй, были даже
больше похожи друг на друга, нежели дома в городе. Он без малейшего труда
разглядел в каменном лабиринте и улицу, где находилась галерея " Вертолет" и
где - " Красный сапог" .
Над домом, в котором была мастерская Лены, капитан снизился, завис в виду
ее окон. Он подумал, что вчера ночью ошибся относительно того, что не смотреть
ему больше на оцинкованные крыши. Не прошло и дня, а он смотрит и не из ее
окон, а сквозь свой электронный прицел. Под расплавленными на солнце ярусами
крыш он увидел на дне колодца-двора темно-синий "БМВ".
Аристархов взял резко вверх. Теперь он слушал только голос диспетчера в
наушниках.
Миновали улицу Димитрова, пряничный особняк французского посольства,
дом на набережной , Москву-реку, красную резную кремлевскую стену. Прямо на
белые, как свечи под золотыми язычками куполов, колокольни Ивана В елик ого
летел капитан Аристархов на последнем советском вертолете КА-50.
И прежде чем он успел подумать, что что-то тут не так, не туда вЪIВел его
диспетчер, над колокольнями вдруг взметнулись вороха осенних листьев, а вслед
за листьями, прямо, стало быть, с территории Кремля взлетел белый гражданский
вертолет с надписью " Россия" с трехцветной эмблемой на хвосте.
Несколько секунд капитан смотрел в белое лицо пилота, затем стал обходить
вертолет, но вдруг увидел в большом круглом иллюминаторе два знакомых лица:
рыхло-пористое, почти безглазое под уложенНЪ1м седым пробором и гладко:.
жесткое, несмотря на широту и мнимое добродушие, в очках с тонкой золотой
оправой.
В следующее мгновение рука капитана Аристархова сама надавила оружей­
ную кнопку. Американская ракета "Ультра" беззвучно вошла в белое чрево
гражданского вертолета. Аристархов бросил свою машину по дуге вверх - от
взрыва и летящих обломков - хотя не было еще ни взрЪIВа, ни летящих об­
ломков.
Наверху, в безопасности, уходя по косой к солнцу, растворяясь в осеннем
солнце, он услышал оглушительный - видать, заправились под завязку хлопок.
- Ай-ай-ай! - счастливо рассмеялся Тер-Агабабов, про существование ко­
торого Аристархов, честно говоря, забыл. - Каких чилавеков замочил, капи­
ташка!

1992 - 1993

54

поэзия

ГЛ ЕБ

ГО РБОВ С К И Й

У МОНА С ТЫРСКИХ СТЕН
* * *

Здесь скорые не тормозят,
почтовые - не оста навливаются .
Здесь л юди
к в ьюге п риноравливаются
и вым ерзают , будто сад :
глядишь , стоит, в в етвях покой ,
а - ни л и ствы и ствол сухой .
Здесь поезда мелькают чаще,
чем л юди в за росля х . Здесь гл у ш ь .
Здесь монастырь стоит, как чаша
из кирпича . . . Здесь нет ч и н у ш ,
но и к рестов на х ра м а х - нет.
Здесь есть любовь. И ж и з н и свет.

* * *

Теперь и я дал ек от су еты.
В монастыре,
что зван стра стей тюрьмою,
мне п осл у ша н ье: п р и н ести вод ы ,
забыть о п ь я нств е , в ы н ести помои .
Т еперь и � ул ыбку на л и це
нош у все ч а ще. К а к мол итву в дума х .
Но мысл ь о м у ч е н и ч еском венце
бежит, как х р у п к и й сон от шума !

И зъять себя ? ! Пожертвовать собой'?
Ради Христа . . . не п ить отныне водку?
И сладок сердцу воздух голубо й ,
как свет любви . . .
Н о он н с л езет в глотк у .

ЗЕЛЕНЕЦ
Три монаха на весь монастырь, молод ы е , но зрячие парн и :
каждый смотрится , к а к поводырь.
А сл епцы - сволочны и коварны.
А сл епцы, хоть и в идят страну ,
и л у н у , и другие п ространства , тяготеют не к жизни - ко сну ,
а точней к бесп робудному пьянств у.
Сотрясают бурьян поезда,
мимо станции чешут транзитом .
Тормознешь - И случится беда :
и разграбят состав , п а разиты .
Над @бителью н ету к реста .
К упола коченеют над л есом .
Т р и мона ха . . . И х совесть ч иста .
Ждет Россия Х ристова суда .
Но . . .
н ет- н ет и пальнет и з обреза!

ГО Р Б О В С К И Й Глеб Я ковл е в и ч родю1ся в 1 93 1 году в Ленинграде . Автор многих к н и 1· стихотво рений
и n розы , в том •1исле: " 11 о�1С к и теnл а " , " В озвращение в дом " , " Черты л и ца " и други х . Член Союза
n исателе�1 . Ж и вет в Са 1 1 к т - П ете рбу р гс .

55

***

Во дни печали негасимой,
во дни разбоя и гульбы ,
спаси , Господь, мою Россию,
не зачеркни ее судьбы.
Она оболгана, распята,
разъята . . . К ружит воронье.
Она, как мать, не виновата,
что дети бросили ее.
Как церковь в зоне затопленья,
она не тонет, не плывет, все ждет и ждет Богоявленья.
А волны бьют уже под свод.

ДУШ ЕВНАЯ К А Ш А
- "Ты почему не на работе? " спросил послушник по труду
меня! Чья в буднях и в субботе
душа - как рубище в поту!
Чуть позже, за столом артельным,
набив душистой кашей рот,
я ощутил внезапно в теле
не аппетит, а стыд. . . "Урод! сказал я сам себе, - калека !
Ужель не ясно, что душа,
любая ! - трудится от века.
А каша . . . Каша хороша " .
***

Поплачем, но без шума. Втихаря.
Без показухи. Молча возрыдаем.
Я слышу приближение царя
партийного . . .
Как бы - войны с Китаем.
Как бы накрап кислотного дождя.
Как бы армагеддона нарожденье.
я слышу голос пьяного вождя.
Его шаги. В Отечество вхожденье.
Он басовит, а также хамоват.
Он смотрит на Восток , а видит Запад.
Он в рай зовет, а низвергает в ад.
И, аки псов, влечет на вкусный запах.
И тот идет, а этот - аж бежит!
Но большинство остолбенело, вроде. . .
И манит кость, да сердце н е лежит.
и сладки речи, да с души воротит.
***

Во храме разоренном , как страна,
где ни крестов,
ни даже штукатурки, могильная набрякла тишина . . .
К а к вдруг возникли некие фигурки!
56

Они свечу, чтоб истину постичь,
затеплили в подхрамных катакомбах.
Здесь - своды православия. Кирпич
терпения. Бессильны бомбы храм устоял. Надгробная плита
нам говорит:
под ней - чудесный старец.
Хоть пять веков могила заперта,
а святость старца - не ржавее стали.
Звучит акафист вечному Христу.
Плывет из уст!
В груди - смиренней вздохи.
И не свечу - алмазную звезду
я различаю в сумерках эпохи.
И пусть над нами бездыханный храм,
в глазницах окон воронье и ветер, горит свеча! А стало быть, и там,
в стране моей, где потрудился храм,
Любовь и мир возбрезжут на рассвете.
***

Там, rде церковь случится,
Божьей милости близь,
есть чудесные лица,
устремленные ввысь.
Юность в жидких бородках,
а во взорах густых свет неистово-кроткий,
как у старцев седых.
Ни натуги в движеньях,
ни трясцы-суеты.
Жар духовного жженья
напитал их черты.
. .. Вот идет он меж прочих, свете тихий меж туч,
и разверстые очи
мечут подвиг и луч!
***

Зрение греха своего...
Иm. Брянчанинов.
Во дни утрат, усилий ложных
сыны истерзанной страны
взялись построить церковь Божью
на берегу реки Двины.
И каждый плотничал вначале,
в словах нечист и в мыслях груб,
без умиленья и печали,
как будто ладил банный сруб.
Но вот над куполом, венчая
их труд благой - простерся крест!
. . . И выдал денежки начальник,
и отпустил до отчих мест.
И, отойдя на расстоянье,
все оглянулись, как.один.
Но ... не увидели сиянья
и не исчерпали глубин.
Но каждый вспомнил почему-то

как был он пьян, как бил жен у ,
как обманул , посеял смуту,
разрушил бранью тишину!
Стояли молча. Н е молились.
Волос не рвали . . .
Но - на миг
все вдруг чего-то устыдились.
Как бы узрели Божий лик.

С НАРУ Ж И
В атмосфере дремучей, объемной,
за леса м и , за Свирью-рекой
. слушать издали гомон церковный,
обливаясь звериной тоской.
Лес гудит, как ночная машина,
ветром-ухарем взят в оборот.
.А душа, как стальная пружина,
не опомнишься - грудь разорвет!
Как поют они чисто и мятно
в тесном храме - н ичьи голоса . . .
Неужели тебе непонятно:
там от веку - синей неqеса!
Только там, за оградой церковной,
там , под сводами горней мечты, обиталище Воли верховной .
. . . Так войди же под своды и ты.
Обогни неслепую ограду,
отыщи неглухие врата
и получишь свободу в награду .
И любовь. И уже - навсегда.

МО Н АСТЫ Р С К И Й ТРАК ТОР
Здесь нет дорог болотным летом.
А значит, нет автомашин.
Здесь даже нет велосипедов.
Здесь ног господство. Их режим.
И только в стенах монастырских
среди разграбленных церквей
свистит и щел кает настырно,
как бы разбойник-соловей!
То - местный трактор.
Резвый, красный.
На нем послушник молодой ,
модернизированный, страстны й ,
с неопалимой бородой.
В келейной церкви - литургия
зовет сердца добреть, стихать,
а трактор выхлопы тугие
не прекращает изрыгать.
О н , как комар, заходит с тыла .
Сперва - зудит.
Затем - нудит.
О н , как бесовское кадило,
густы ми газами смердит.
А тракторист не падший ангел,- юнец. улыбка до ушей,
небось, решил , что он - на танке!
И давит бесов, аки вшей . . .

ШУ ЙЦА
Из двух доставшихся от Бога
мне рук - одна, наверняка,
была вместилищем порока . . .
И это - левая рука.
Она теряла пальцы, кожу,
мороз ее лишал ногтей.
Она в наколках нехороших
и в шрамах - спутниках страстей.
Зато уж правая, десница,
от шуйцы отличалась тем,
что хоть зело могла трудиться ,
но сохранялась - без проблем.
. . . Но вот лихой порой , во мраке,
пред тем, как ехать в монастырь,
меня ножом пырнули в драке, зане в мозгах - спиртная сырь.
И , как всегда, досталось шуйце .
А, значит, правая могла
носить ведро с водичкой шустро
и ладить прочие дела,
но прежде - Господу молиться!
. . . О , ты, моя печаль-тоска,
рука-рабыня, жертва, жрица,
волчица - левая рука!

КЛЮ К ОВ К А
Дремуч . Подобен упырю.
Из комариной гущи леса
он вышел вдруг - к монастырю и огляделся с интересом.
Могучим пальцем кое-как
пошерудил в пещере носа,
затем увесистый рюкзак
обрушил с плеч и ждет вопроса.
Н икто не задает вопрос.
Тогда он сам сказал , без шума:
" Вот тут я клюковки принес . . .
Хотел пропить . . . Да передумал" .
Плетенку ягод н а крыльцо
поставил, вежливо и робко.
И , смяв улыбкою лицо,
потопал в лес обратной тропкой.

ТРИДЦАТЬ ДВА ГРАММА
Запад слух пустил о чуде:
будто их ученым людям,
как мясную мякоть-кость,
Душу взвесить удалось!
Не душок от фимиама . . .
И конкретность хороша:
тридцать два дотошных грамма
'
весит якобы душа.
Тайно взвешивал и , черти ,
отходящих в мир иной, 57

до и после " факта смерти ",
разумеется, - земной.
Был их спонсором неч истый.
А в итоге - Божью весть
подтвердили атеисты,
что душа, как воздух, - есть!
Есть! А сколько в оной граммов,
кубатура какова? сей вопрос не самый главный.
Есть. Присутствует. Жива!

НА К А З А НСК У Ю
Тесна церквушка, но богата:
в ней свет немеркнущий разлит.
Хоть гаснут чуткие лампады
от крестных взмахов и молитв.
Но - пламенеют вновь ! И тесно
лишь грешным мыслям .. и плыла
хвала Невесте Неневестной,
что миру Господа дала.
А за окном зарешеченным
лес вырастал и сочный мох.
Вздымались волны отлученных
от церкви, дьявольских эпох.
И кто-то тихо, но усердно
пел, величая Божью Мать.
Да плакал ангел милосердный, ,
что передумал улетать.
.

***

Якоже 6о свинья лежит в калу,
тако и аз греху служу...

Канон nокая1111ый, Песнь 6-я

Как поле засухой скудеет,
душа моя, зачем горишь?
Почто грехами богатеешь
и волю дьявола творишь?
То, словно Стенька на утесе,
торчишь в гордыне злых идей,
то, как свинья; лежишь в навозе
своих страстишек и страстей.
... Дождь по дырявому железу
стучит, терзая ветхий храм.

Молюсь.
Но из себя не лезу.
Улыбку строю по утрам.
Не матерюсь. Питаюсь молча.
И ты, душа моя, молчи.
И лишь порою - искра волчья
в глазах, как молния в ночи!
***

Когда бывает нестерпимой
боль, погребенная в груди,
когда ты матери родимой
твердишь предсмертное "прости" ,
когда ты кротко пред лампадой
склоняешь черное лицо,
лицо, как ночь перед распадом, светись! - зарею взят в кольцо!
А то, что в мышце боль слышнее
(там, где вонзился вражий нож) ,
что ж . .. Это жизнь. Ведь вместе с нею
уходит все: и кровь, и ложь.

ПЕР ЕЛОЖЕНИЕ МОЛИТВЫ
К СВ. ВЕЛИКОМУЧЕНИКУ
И ЦЕЛИТЕЛЮ ПАНТЕЛЕЙМ ОНУ
Христов угодник, страстотерпец,
целитель душ, Пантелеймон,
смири мне боль в греховном сердце,
услышь мой смертный вопль и стон.
Того, кто сам мученья принял Врача верховного небес,
прости за нас, что он отринул
смрад с наших душ и гной с телес.
Меня ж, кто пуще всех греховней,
своим вни:М:аньем посети,
не погнушайся язв духовных,
что злоточат в моей груди.
Помажь их мне елеем Веры,­
Любви - и милости Христа,
дабы остаток жизни меры
к Нему влеклись мои уста.
К Нему, а значит, - к покаянью,
к смиренью мысли, к пользе дней.
И чрез телесное дыханье к спасенью совести моей.

***

Холмы голов, могильные, в толпе:
всяк похоронен, заживо - в себе.
Раскинув руки', посмотри окрест.
И ты уже - не человек , а крест.
Ты крест живой. Свет Истины· -твой хлеб.
А тел·о - яма. Яма или склеп.
Ты искрой Божьей светишься в ночи.
А тело - пепел в огненной пещи.
58

***

Вечер плыл перед взором:
лес, туман - вдоль и вширь.
И, как сказочный город, островок-монастырь .
. . . Завтра, сызнова, в Питер,
в суету, в толчею.
До свиданья, обитель.
Как тебе - на краю?
Вечных мхов - на пороге'?
За спиною страны'?
Лязг железной дороги
пронизал твои сны.
Здесь и ныне густая
глушь и нелюдь - без дна.
Лишь дорога рыдает,
как стальная струна.
Здесь и ныне - пустыня . . .
Но воистину здесь,
как на старой картине,
что-то Дивное есть ...

1993

l.

ЗeJU!1tl'l{KU.й MOIШClnЬIPЬ.

Вниманшо подписчиков!
В

реда кции тол ько что прочитана и горячо одобрена рукопись повести

Вячеслава Маракова (<Дитя потехи » .

Герой ее - человек , как на Руси

говорят , судьбою обиженны й . Явный его физический изъян вызывает у
окружающих самые неоднозначные эмоции - от оскорбительного смеха д о
щемя щего сочувствия. С а м сюжет - не новость в м и р о в о й литературе:
вспомним героев Гюго или тургеневск о го Герасима . . . Но весь вопрос в т о м ,
как э т о раскрыто в сл ове.
Неизвест н ы й нашему читателю автор из старинного русского города Р ы л ь ­
ска приятно удивляет крепостью и точностью про з ы , истинно народной
непри нужденностью диалогов персонажей, тонкой

психологической раз-

работкой сложной темы уродства тела и красоты душ и .

Читайте повесть В. Мараков а
в одном из первь�х номеров
1 994 �ода.

59

ПРОЗА

ВЛАД И М И Р Л И Ч УТИ Н

РА С К О Л
ИСТОРИЧЕСКИ Й РОМАН

К Н И ГА В ТО РА Я

К рестный путь
ГЛАВА В\ОРА Я

Сидя на высокой постели и плотно уставя утомленные плюсны на приставной
колоде, Никон, как с престола, позвал келейного служку в серебряный заливи­
стый свист. Пора собираться к столу. Двое дён у патриарха во Дворце кушанья не
было и ествы не держано, и вся челядь, невольно постясь, кормилась косым
пирогом с горохом. Как славно, однако: еда остойчивая , да и с музыкой. Помните,
грешники: держите утробу в нуже и обретете славу при сей жизни.
Пока Шушера, лоснясь жарким тугим лицом, доставал из шафа тонкое белье
и свя т._ительское облачение, Никон, как �надломленный , вдруг сронил голову в
�олени и забылся тонким сном. Долгие ночные бдения и великана оборют. И
причудилась ему плохо намятая, бродная дорога с рыжими пролысинами санной
колеи , И крохотная ветхая часовенка осторонь, на мыске лесной гривы, давно
позабытая всеми , с прохудившейся кровлей. До чего же памятна глазу сия оби­
тель, словно бы вчера лишь покинул ее? каждая кровинка тут вскрикнула, узна­
вая храмину; и запирая от волнени я сердце, кинулся Никон непотревоженной
целиною, как сохатый , вспахивая глубокую борозду. Путались ноги в полах
долгого шубняка, проваливались ПО самые рассохи: Никон часто запинался и
нырял в забой , руками вперед, выдирая из снегу голову, чтобы не захлебнутJ;>ся.
Но не диво ли? чем настырнее тянулся Никон к сиротской храмине, тем дальше
отступала она за сосновый обмысок. Тут ошпарило лицо морозной сечкой , Никон
зажмурился , охнул от боли - и очнулся. Правая щека горела терпко , словно бы
нахлестанная метелью.
Очнулс я , как бы и не спал: виновато взглянул на Шушеру, не заметил ли тот
батькиной слабины. Служка копался в рундуке, и его широкая спина , туго пере­
поясанная кожаным ремнем, была уважлива и послушна.' В чреве ценинной печи
выл ветер, с жалобою укладывался на ночевую. Опять уж кой день вьет поносуха,
ей невмочно тер·петь до февраля, и вот она проснулась в декабрьских сутемках,
засыпая снегами Москву. Ой, бродно и трудно попадать нынче гостям на патри­
арший стол, да ежли кто с дал�,них окраинных слобод, из Скородома, · иль из
Спасского мо_настыря , иль с Божедомки. Чтоб угодить к стерляжьей ухе и к.
просолыюму семужьему пирогу, и не такие муки перетерпишь. А нынче много
званых к обеду: бояре и духовные власти , соборяне и городские чины, стрелецки е
П родолжение. Начало n № 1 О з а 1 993
60

год .

головы и полуголЬвы, гости и сотские черных слобод; почитай, трапеза на всю
престольuую, и только прислушайся сторожким ухом и уловишь сразу, как тоск­
ливый плач пурги перебарывает дворцовая сутолока. А патриаршьи службы туго
забиты всяким чиновным людом , что живет в архирейском доме п исправно ведет
мн:огожилый корабль по житейской пучине.· Несут службу архирейские бояре,
выбранные из старинных родов, и дьяки, десятильники, тиуны, праветчики,
стольники, кравчие, конюшие, дети боярские и домовая прислуга, ремественники
и ключники. И самый незаметный челядинник тоже ждет праздничного стола, ибо
у хлеба не без крох; широк натурою в этот день патриарх и, конечно, прикажет
дворецкому �ыдать по две чарки вина горячего, да меду белого, да по ковшу пива
выкислого. И что не съедено будет из подач, все со стола и с кухни пойдет в еству
дворцовой прислуге. '
... Вот и сон в руку: попадают, сердешные, на пир к святителю, торопятся, как
б:Ы: успеть в церковь заповеданную. А кто с душою, уловленной дьяволом, иль с
поклепом и тайным умыслом на отца отцев, да со лжою на сердце, тем николи tle
добрести до венца православного, ибо я, Никон, есть явленный образ самого
Христа, и кто истинно, б�з лукавства, приклонится ко мне, тот и спасется в
будущие веки.
Шушера не решался потревожить патриарха и терпеливо выжидал, переби­
рая на конике у порога разложенные святительские одежды. Тут были и порты
праздничные из темно-синего английского сукна, и зипун алый шелков.ы:й с
золотными дутыми путвицами, да мантия из зеленого рытого узорчатого бархата
со скрижалями, да белый клобук из камки с крестом на маковице из жемчуга и
диамантов , и двурогий сандальный посох с ш�стью золочеными яблоками.
"Эй, копу ха, застыл там?:' - властно прикрикнул патриарх Шушере, непо­
нятно чем уязвленный. Недавнее видение скоро померкло, но к столу отправлялся
Никон с горчинкою в груди.
"Любит ли меня народ, братец'?" - вроде бы в шутку спросил Никон Иоанна
утишенным тоном , но голос его предательски дрогнул. Гордыня застала патриарха
врасплох , залуч ила в свои нети, и он не смог совладать с нею. Келейник натягивал
патриарху тугие собольи чулочки, стоя на коленях. Он торопливо вознес умилен­
ный взгляд и воскликнул: "Великий Господине! Разве можно любить иль не
любить Христов лик, что светит на небе? Это куда слаже жизни. Так и ты на земле
грешной наше пресветлое солнце. Всякий бы почел за счастие умереть тут же, не
сходя с места, только бы лицезреть тебя " .
"А чего ж ты н е помер до сей поры, лукавая твоя морда? - ехидно улыскнулея
Никон в толстые усы, брызгая на побитый сединою волос гуляфной водкой из
серебряного ароматника. - Все вы так-то похваляетесь, пока батько на вышине
числится. А после и глотка воды не дождаться ... "
Шушера порывисто поцеловал сафьянные башмаки патриарха и прижал к
груди: " М иленькой государь! П усть, как Иеремию, забьют меня в колоду. За тебя
все муки снесу, батько! "
И как в воду глядел Иоанн Шушера, ближний патриарший келейник.
* * *

. Макарий прибыл в патриарший Дворец в седьмом часу дня. Никон встретИл
его на третьей лестнице, устланной шемаханскими коврами.
Внизу с улицы гулко отпахнулась дверь, прижатая к стене метелью, и вместе
с многим гулом иноземных голосов ворвался в хоромы тугой морозный ветер.
Антиохийский патриарх поднимался тяжело, с одышкою, но, однако, отверг
помощь архимандритов. Подол черной мантии с алыми скрижалями подметал
ступени. Пуховая камилавка присбита на затылок, лоб, покрытый испариной от
талого снега, собрался в тягостную морщинистую грудку. Эх, милый мой, не надо
наедать черев! все ублаготворяешь утробу , позабывши келейное правило. Отбей­
ка в ночь с тыщу больших поклонов, да с тыщу метаний, да прикурни на лавке на
часок лишь с кулаком под щекою, как изнуряют себя афонские монахи , так сра­
зу же сыщешь в себе самую малую телесную жилку, сейчас схоронившуюся в
сале.
61

·

Макарий то хватался за точеные перильцы, то подпирал мяса кипарисовым
единороговы м посохом. Кургузый, чернявый, весь убитый долгой службою, он
меж тем не терял п рисутствия духа: карие глазки его, обведенные ржавчиной
морщин, выглядывали из обочий хитро и весело. Так лукавый греческий купец
вступает в чужой дом, чтобы за один приход высмотреть будущие прибытки. За
Макарием подымался его ближний причетник Павел Алеппский: он нес бедную
холодную камчатную патриаршью кошулю, чтобы разжалобить своим несчаст­
ным положением первого московского святителя. Следом , как ратники, слитно
всходили двенадцать русских дьяконов с зажженными свечами: все ражие, осани­
стые, с тугой шеей, с багряной зарею во все лицо, нахлестанные декабрьской
метелью; сладки м грудным пением они добро подмогали сирийскому гостю.
Макарий остановился на ступеньку ниже площадки пред сенями и вытер
фусточкой испарину со лба. "Экий циклоп! " - с невольным страхом и почтением
в который уж раз подумал Макарий, озирая московского патриарха, и; снявши
п�ховую камилавку , отбил большой поклон: панагия из перламутровых раковин
черкнула по шемаханскому ковру, увязая в густом ворсе: Рядом с лицом оказа­
лись великан ьи , приплюснутые в переду зеленые сафьянные башмаки, словно бы
снятые с медвежьей лап ы . Доходят до Европы слухи, де, Никон в папы метит: вот
беда , коли п ридется целовать этот башмак.
Макари й ухмыл ьнулся и скоренько, пока с натугою разгибался , согнал улыб­
ку с губ.
Никон же поклонился малым обычаем, протянул ладонь с .четками встречь
гостю, точно хотел помочь ему, но остановил руку на отлете: искра далекого
злорадства мелькнула в темных глазах. И возгласил патриарх рокочущим голо­
сом, словно бы с десяток свирелей затаилось в его гортани: "Оле. . . ! Блаженней­
ший владыка града Божьего Антиохии. Исус Христос - это звезда светлая утрен­
няя. А ты закатная звезда Востока, откуда·на нас, сирых и грешных , пролился свет
истинной веры , и та вера куда крепше адаманта, ежели и на ожесточенном сердце
выжигает скрижали. Вчерась православный люд чтил память архиепископа анти­
охийского И гнатия Богоносца, растерзанного в Риме язычниками. И когда ерети­
ки те, насладившись муками сего великого мужа, разрезали и сердце страдальца,
то что же они увидали'? Изумленному их взгляду открЬIЛись золотые письмена:
" Исус Х ристос" . Милостивый господине, излей на нас хоть толику той крепости,
с какою древние христиане стояли за веру. Лишь твоими молитвами и в страхе
пред Господом покинула престольную моровая язва, и стих людской отчаянный
стон. Ты, п ресветлы й , прибыл к нам, как некогда Христос посетил Закхея, и когда
пообещал торговец раздать нищим половину имения, то сказал Сладчайший:
"Ныне пришло спасение этому дому, потому что и он сын Авраама" . Так и ты,
милосерднейш и й , почтя нас, окаянных, принес нам укрепу, чтобы ею подпереть
похилившуюся несчастную нашу церкву. И я всего имения не пожалею, чтобы
однажды смог воскликнуть, как некогда Закхей: "Ныне пришло спасение этому
дому . . .
Макарий слушал драгомана , переводящего на ухо, потуriясь, шевеля губами,
и морщинист1;1е старые уши его с отвислыми мочками зарозовели. Старый воро­
бей , его на м я кине не проведешь: Махмет турский приучил держать ум востро, но
тут гость раз м я к , расчувствОВЗJ!СЯ , свет довольства пал на рыхлые щеки: наконец­
то и московиты признали греческое верховенство, приклонились испить из истин­
ного родн ика Софии премудрой. Не зря п ропали труды многих ревностных пас­
тырей , дозирающих Россию уж кой век.
Они облобызались, искренно любя друг друга и почитая, и на глазах Никона
навернулас1, слеза. Он слегка приоткинул бархатную мантию, пр�обнял гостя и ,
притиснув к алому зипуну, что никогда н е водилось прежде в церкви , так и провел
через сени в Новую Крестовую. Одного взгляда хватило Макарию, чтобы ревниво
оценить роскошь новых святительских хором: он с горечью и внутренним плачем
позавидовал щедрой и гиблой расточительности московитов. Он поднес Никону
позолоченную икону Трех Святителей, большой черный хлеб с солонкой и поже­
лал благополучия в новом житье. Крестовая бЬIЛа еще пустынна: с потолка свиса­
л и , заливая светом палату, пять серебряных полиелеев франкского дела, в одном
были часы с боем; кривой стол , дожидаясь гостей , бЬIЛ застелен камчатными
скатертям и , многие же ланки покрыты щедрым царским подарком.
"

62

Алексей Михайлович , возвратившись из польского похода, привез трофеем
более ста облачений и мантий , принадлежащих армянам и иезуитам, и поднес их
патриарху со словами: де, друг собинный, делай с ними, что хочешь, ибо они
нечистые и всеми молитвами не соскрести с них грехи еретиков. Никон же подарок
с радостью залучил в патриаршию казну: он оставил цареву щепетильность без
внимания, посчитав ее за каприз, но ради новоселия украсил К рестовую палату,
даже не срезав с облачений пуговиц и крючков. М ного войска у государя, и
Господь миловал их удачею: но вымаливал-то побед он, Никон патриарх; и н е
только выплакал благополучия русской рати, но и строил топорки, сбирал коней,
правил обозы и ополченцев, ведь война - ведьма обжорная, много чего в свой
котел пригребает. Долго попускает Господь, но и его терпению однажды приходит
конец. На себе расчуял и нехристи-папежники и костельники Божью кару и
грозу. Давно ли обавники в своих греховных храминах потчевали паству фари­
сейскими песнями, а ныне их мантии будут попраны православными седали­
щами . . .
Нет, не мот Н икон, н о далеко торит тропу, испытующе подглядывая за
сирийцем ; знает, что Макарий вчастую гостится, как бы случайно, в Риме, и к
папской туфле п риникает, и верно, что скоро принесет сию печальную весть к
латинникам и тем горько унизит самовольно возвысившихся, поправших веру
Христову. Пусть стенают Искусители: высоко ныне взнялася великая Русь, могу­
чи и духоподъемны ее крыла, а звезда ее не затмится до скончания веку ...
Но мысли эти н еведомы Макарию. О н-то лишь свою бедность помнил и тешил
в груди , и тайно печаловался о своей пастве, и сердце его сейчас пожирала черная
зависть. Им-то, барбарам, откуль такое благоволение? им-то за что Господь
попускает таких побед? давно ли из-под татарина едва высиделись, давно л и
березовому п н ю кланялись, а у ж в ближние Господевы слуги записались, гордецы.
Это мы дали истинную веру и грамоту , смертно стояли за Сына Господева, и всеми
сокровищами не расплатиться им за свет Христов. Это мы украсили их барбар­
скую жизнь вечным праздником . И на что бы ни пал изтиха наш взгляд, вес это
наше и нам принадлежит по праву. Сколько же тут облачений можно скроить
нашим иереям , едва прикрывающим в Антиохии свою наготу. Даже идолопоклон­
ники освещаются крещением, а ежли эти материи окропить святой водой, разве
не воскреснут они и не станут родными для церковных одежд? Понапрасну рас­
трясают московиты гобину свою, не зная ей цены, не копят на будущее, словно
одним днем живы, упиваются Божьими щедротами, позабывая, что нынче Гос­
подь милует, а завтра и наказует. А каково-то нам, кто уж сколькой век немотст­
вует в полоне, обложенный даньми. Разве м ы в своей стране не взяли бы парчовых
одежд, даже если бы их носили евреи, и не переделали бы в священнические
облачения? Если Богу так угодно, да попустит он, чтобы московиты разгневались
на нас люто, лишь бы Он обогатил нас чрез них ...
Чу! Слышишь возглас невозглашенный'? Так вопрошает лишь совесть и честь,
если они вовсе не остыли. Патриарх Киликии, ей, опомнись, сердешный! И неуж
запамятовал , как из года в год, почитай целый век , да не одной поездкою, наве­
щаете вы Русь, тайно презирая ее, и, уливаясь слезами, проникаете в жалостливое
православное сердце и чего только по нашей доброте не волочете обозами обратно
в свои палестины: лишь щедрой милостынькой - золотой монетою и соболями,
бобрами и кошлотами, песцами и рыбьим зубом, утварью и всякой дорогой обья­
ринной материей - и перемогаетесь в турском полоне, уплачивая дани. Воисти­
ну, сладкое разлижут, а нескудные подарки помнятся лишь до часа отъезда: с глаз
долой - из сердца вон .
Пока сириец озирал новые хоромы, тем временем в сенях и в самой полате
стало тесно от гостей: в свой черед подходили к руке архиреи и поднесли иконы,
хлеб-соль, золоченые кубки , портища парчи и бархата; потом отдаривали настоя­
тели монасты рей, царевичи, сановные, городские священники, торговые гости,
ремесленники. Н икон принимал лишь иконы и хлеб-соль, всякий раз целуя коро­
ва й ; остальные подношения забирал патриарший дьяк Кокошилов , а подья­
ки относили вниз, в приказную комнату, и сразу чинили роспись в приходную
книгу.
Потом патриарх послал бл ижнего своего боярина звать к столу государя . . .
63

* * *

Алексей М ихайлович прошел из Терема галереей через нарфекс новоустро­
енной церкви Святой Троицы.
" Царь-государь жалует " , - возвестил князь Мещерский. В расписанной
травами стене возле горящего золотом иконостаса вдруг открылась потайная
дверь с медным частым переплетом , опушенная синим киндяком, сделанная под
слепое окно. На воле давно замглилось, в оттайках стекол меж куржака виднелись
фиолетовые проталины, и трудно было отличить фальшивое окно от настоящего.
Сколько таких переходов, коридоров, долгих сеней и перебродов, всяких тайни­
ков и перелазов в Кремле: чай, и сам государь толком не знал всего хитросплете­
ния этих дворцовых троп , давно замурованных и появившихся внове, что сочиня­
лись в царских службах за долгие века устроения Руси.
Госуда рь был без ватаги. Сопровождали лишь два ближних спальника и
ключник. Н икон ревниво отметил: опять возле царя отираются Хитров да Ртищев.
Более дальних меж собою людей, чем эти два приближенных, трудно было сыс­
кать, но вот Алексей Михайлович обоих отмечал и потворствовал, всякому находя
близ себя постоянное и неотлучное м есто. Третьим был Зюзин. Зюзина Никон
любил.
Все в Крестовой сразу замирилось, опала толкотня. В сенях и на лестницах
слышно, как муха пролетит. Царь был одет по-простому: в голубом зипуне,
комнатных зеленых сапогах и в червчатых бархатных шальварах, на поясе нож в
костяном окладе, обложенном яхонта ми. Был царь простоволос, на темно-кашта­
новых волосах лежал легкий отсвет инея, предвестник близкой седины. Царь
остановился в дверях, едва помещаясь в проеме"Он строго оглядел гостей, м ед­
ленно переводя взгляд, и всякий, на ком замедлялся взор, робел вдруг, становился
маленьким и жалким , норовил скорее пасть на колени. Царь же отбил большой
поклон патриарху, и Н и кон поднялся со своего места в переднем углу. Пол в
К рестовой был устроен страю/о: выложенный цветными изразцами, он был опо­
ясан каменной трехступенчатой выступкой вдоль стен, покрытой п ерсидскими
попонами. Трапезн и к и , что толпились у кривого стола, выглядывая подобающее
почету место, невольно оказались внизу, словно бы на дне приглубого садка, из
коего выпустили воду; царь же и патриарх стояли в противоположных сторонах
палаты , недосягаемо возвышаясь над всеми. И каждый из гостей, кто тайно
завидовал Н икону , сейчас возненавидел егО еще пуще, ибо этот волдемановский
мужик, воровски прокравшийся на патриаршью стулку с помощью чародеев и
обавников, не только вызнялся в ровню самому государю, но оказался значитель­
ней его, дородней и сановитее. Даже ответный земной поклон Никона из-за его
природной телесной мощи виделся со стороны жеманным и жалким . Хитров
отстранился за присадистый каптур (целинную печь) , стоящий возле двери, и
Никон, разгибаясь, случайно поймал его холодный прицеливающийся взгляд.
Был Богдан Матвеевич разодет в золотную ферязь и горлатную шапку с собольим
околом, а персты десн ицы , хватко упиравшиеся в посох с золотым яблоком в
навершии, были все унизаны сверкающими перстнями ... От Хитрова , казалось,
истекали десятки острых тонких сулиц, пущенных в патриарха с неясным умыс­
лом. Алексинский худородный дворянин, прибиравший почасту к рукам все, что
худо лежит, он готов был выгрызть самозванцу печенку. Он н ачитался Остромеи
и Каббалы и, наученный домашней девкой-литовкой, с коей не повенчал его
патриарх , реш ился напустить на Н икона рассеянность и тоску, именуемые сгла­
зом . Но стрел ы Богдана Матвеевича не уязвили черных мужицких мясов, отра­
зившись от чернецких вериг, и ничто не затомило сердце патриарха. Победитель­
ная радость , переполнявшая патриарха, н ынче всех миловала, ибо с приступки
этой, устланной шемаханскими коврами , он проглядывал сейчас всю великую
Русь и чуял верно, как крепко возлюбил Отца своего православный люд .. А эти
бесстудники пусть сикают, опившись хмельного фряжского сикера. - Никон
усмехнулся и потуже натянул на лоб тесный вязаный Фидаретов клобук. - От
фрыгов ты , худородный, вознесся на Борискиных плечах , да от них и падешь ,
прелестник. Уймешься ли когда? И ш ь , уноровил все схапить, на что взгляд упа­
дет. Доносят верные, де, опять сговорщик и что-то путают супротив меня, опер­
шись на лутеров. Виш1, л и , им греки не по ндраву . . .
.

64

М ысли пронеслись и сгинули ; тревога лишь на краткий м и г призатуманила
патриарха. Он пристукнул посохом , п риободрил себя и всю гоститву п ризвал к
смирению . . . Овчи, овчи , я строго пасу вас и тем спасу ! . . Тверже адаманта был
нынче кир и воистину заслужил государев венец. Н икон собрался идти встречь
государю, но Алексей Михайлович опередил; он уже тащил поднос с короваем и
сорока соболями: не пластины х удородные и не пупки, но самолучшие дорогие
меха обнизали поднос колыхающим б.Лескучим опоном. Царь нес подарки, слегка
присутуленн ы й тяжелым подносом, и толстые косолапые ноги в зеленых мягких
сапожонках были приспешисты, но устойчивы. Н икон расправил на груди обе
панагии и услышал, что волнуется. Все свершалось как бы и при знатном москов­
ском сборе, но в роде и вне люде й , ибо никто, оставшийся внизу, не заступал этого
молчаливого царева пути. Государь тяжело, сдавленно п рипыхивал, перемогал в
груди раннюю оды ш к у . Он снова поклонился патриарху и молвил полнозвучно,
велегласно, на всю палату, искренне радый своему смирению, но и несколько
возгоржаясь им:· " Великий госуда рь! Твой сын , царь Алексей , кланяется низко
твоей святости и подносит тебе хлеб-соль за ради новоселья " . И не успел патриарх
отблагодарить, как царь поспешил обратно за новым подносом , торопя бояр и
стол ьников несдержным зычным голосом , словно бы кто подгонял Алексея Ми­
хайловича иль оказался он у той к райней черты , за коей кра й зем ного быванья .
И всяк из гост�й , а особенно и з а нтиохийского посольства духовные, были изум­
лены царевым непоказным смирением, той сердечной к ротостью, коя позволяла
государю свободно, без усилий унять гордыню. Ты, государь, слава своего века!
ты подпятил и возвернул державе многие слав янские земл и , что немотствовали в
полоне! твоими победами изумлена Европа и до сих пор, как после чумы, не может
прийти в себ я ! И здесь, в самом сердце православного царства, ты , как малый света
сего подручник, таскаешь, потея , многие дары , тщась заслужить Господней ми­
лости при сих земных днях, заменяя слу г своих. И не стра шишься уронить себя,
наместни к Бога на земле"! и не боишься, что всякий п риказной станет насмехаться
в тайности, ронять по'носными словами твою власть и строить куры? А х , государь,
да увековечит Бог твое царство за великое твое смирение и за верн ы й приклон к.
своему патриарху! Та к , наверное, воскли кнул всяк из почестных гостей , кто
молитвенно, с замира н ием грудным всматривался в собинных друзей и не улав­
ливал меж ними ни малейшей задоринки . . .
А п ритартал государь пода рки и от царицы , и от сына , о т своих сестер и
дочерей: а вс�го же совершил двенадцать ходок и на каждом подносе лежали по
хлеб-соли и по сорока соболей. К то знает, как распорядится богатством патриарх?
иль нынче же занесет в приказную книгу доходов, чтобы после пустить в оборот
и на строительство храмов·! Но всего вернее, что завтра патриаршьи подьячие
оттащат их обратно в царевы кладовые, где им подобает быти, если не откажется
Ал'е ксей М и хайлович. Ибо не нынче за веден дворцовы й порядок и не нам его
менять . . .
Дал ьше-то будет м ного питий , и почасту понесут патриаршьн слуги разную
еству , и всяк отпотчует то блюдо, что душенька схочет. А будет всего сорок
перемен. Сам-то патриарх отведает стерл яди вареной звенышко, да тыквенной
каш ки-мазули горшочек, до коей бол ьшой охотни к , да сковородку гретых ры­
жиков.
* * *

. . . За аналоем посреди Крестовой а нагност·с замиранием сердечн ы м , высоко
подымая голос, прочитал житие святого П етра , как бы песню. небесную пролил
родниковой струею. И поднялся госуда рь с лочестными гостьми и отбил большой
поклон. И вино, что лилос1. в ковши и чар ы , и стопы, и брати н ы , и к рюки, казалось
воисти ну Х ристовой кровью. И всяк братаЛся с соседом , из гоня из сердца за висть.
Тут запели московиты бархатно, басисто,- сами отроки в белых, обшитых золотом
стихарях , и священ ное одея ние не скрывало широкой груди , бо.1ее склонной к
полю и рати ; после подхватили церковную песнь казачата , вывезенные Н и коном
с Укра й н ы , и медовые нездеш ни е голосишки их вызы вали сладкую грусть и
воспоминания по полузабытой древлеотеческой родине, где долго хозяиновали
"
5 "Наш современник № 1 1

65

татарва и ляхи. А нынче наше Поднепровье, слава государю! значит, и певчие
нашенские, вроде бы кровные сынки из Скородома и слОбод, благочестивые,
смирные, с карими глубокими глазами, на дне которых тлеют неиссякновенные
изумрудные искры. И у многих гостей то ли от хмеля� иль от счастия, что собра­
лись у стола родные духом, иль от близкой слезы поселились в глазах непроливае­
мые окатные жемчуга. И даже старые, сивые, как псецы, завистливые бояре вдруг
помолодели и обновились. Ах ты, Боже, прости и помилуй зловредных: пусть
грехи наши иссякнут, как прошлогодний снег, осыплются за порогом Крестовой,
как пелева с обмолоченных хлебов, как яблоневый пожухлый лист, как прах с
древесных моховых колод . . .
Самолично государь обнес кривой стол чарою романеи; вернувшись н а свое
место, он возгласил здоровье патриарха и выпил в приклонку, как молвится,
пригнул на лоб, высоко честя Никона; и гости усидели чарку, и каждый послед­
нюю каплю пролил на голову, удостоверяя царя ли, иль ревностно блюдущего
приличия соседа , что посудинка опустошена до дна. А после завелись гулять
заведенным порядком, помня, однако, к раем ума, что невинно вино, но проклято
пьянство, и что тверезым из гоститвы не ходят. Патриаршьи стольники, усерд1ю
потчуя многоп ировников , носили с поставца, что был приста�лен к ценинной печи
и загроможден золотой и серебряной посудою, - вино белое и красное, двойное и
ординарное, холодное и горячее, сухое и прикислое, бастр и секир, романею и
ренское, пиво и полпиво, мед земляничный и вишенный, стоялый и квашенный.
Потч у й , милосердый гость, что утроба дозволяет, попускай радость сердечную и
гони прочь нап расную злобу ...
С начала трапезы государь не забывал Макария, с младых ноггей возлюбив
того: · он посылал со своего стола то блюдо с лебяжьей грудиною, то кубок с
напитком . Антиохийский патриарх сидел за особым столом с правой руки АЛексея
Михайловича и, не сводя взгляда с царя, постоянно улыбался чему-то. Никон
ревновал , вострил слух, но не мог поймать беседы; левое воскрылье с золотым
плащом будто невзна чай он сбил на сторону , освободил ухо, и теперь оно непре­
станно червленело от досады. Он уже и запамятовал, возгордясь, чем был обязан
антиохийскому владыке, коему клялся быть подпятным слугою на Руси в делах
веры. И ш ь ты, турский подпазушный пес, - думал Никон, набычась, - только
из каморы нищей вылез, немытый, а уж и вознесся, неясыть ожидовленная. У:Жо
погоди-тка, дай мне на константинопольскую стулку взлезть, тогда покажу вам
и ряд, и сряд, как штаны через голову вздеть; истинно возревнуете 1-< Богу и
приклонитесь мне, как Х ристову образу . . . Но, однако, о чем таком, сугубом и
тайном, могут беседовать на пиру , позабыв отца отцев?
- Как царь И род был снедаем червием за грехи, так и я загрызаем ежедень
лютой печалью за вас, православных, сирых и безгрешных, что нескончаемо
изливают слезы под . басурманом , - переживал государь, слегка хмельной и
ознобно-восторженный от вина; толмачил ему архиепископ сербский Гавриил,
чернявы й , цыганистый , с глазами, как два хризопраза чистой воды. - Денно и
нощно мол юс я, как бы скорее приступить за вас, развязавшись с Казимиром. Вся
Европа ему подталдыкивает, не дает сронить. Но дай срок, замириться лишь . . .
- Слушать вас, .как принимать сокромент. Каждое слово ваше, Свет-царь,
изливается, как миро на душу.
- Будет, будет ... Не вем, за что угодничать тебе предо мною, рабом твоим.
Ты-то, Макарий, и при жизни, а уже в раю. Один Бог ведает, где мне-то скитатися
за мои грехи , в какие теснины сокрушат меня бесы.
Госуда рь побледнел, голос его сорвался. Алексей Михайлович склонил голову
и мизинцем скоро стряхнул из глаза слезу; она упала на край серебряной тарели
и засияла , как адамант. Макарий смутился, что стал свидетелем подобной карти­
ны, и принял ее, как дурной знак. " Господи, - взмолился он тайно, - дай
скорейшего и доброго пути в родные домы. Пусть и под турка, но во спокой. Эти
· скрытные люди живут под чужим Богом. Они хотят того, чего сами не ведают. Они
совесть ставят превыше богатства ...
К рецовая гудела , забыв чинность. Всяк самолюбец и корыстовец, улучив
минуту, лез с кубком вина на п риступку и возглашал сверху новую здравицу за
сына иль цареву дочь. Ежли бесы ездят на пьяницах, то они и. стерегут их и правят
удачу. Похвалебщики, нагрузясь по темечко,_ худо чего соображали, но упорно
"

66

ловили взгл ядом каждое движение государя. Свечи восковые горели яро, от це­
нинной печи волнами наплывал жар; а х , как парко и истомно в шелковых фере­
зеях и золотны х кафтана х, вроде бы и нс декабрь-студенец на дворе, а сады
райские расцвели. Вон они, птицы небесные, беспечно скачут по соч н ы м травам ,
писаным н а потолке и стенах щедрой кистью постника-изуграфа: и м надоело
клевать невидимое пропитаньице, дарованное Господом , и они слетелись со стен
палаты на гоститву к медным росольникам и точеным деревянным цветастым
миса м , подбирают на скатертях , испятнанных вином, хлебное и рыбное к рошево.
Что молвить, христовенькие: н а опойную голову и не то причудится.
Драгоман н изко приклонялся к государю, наверное худо дослыша, иль ему
мешал п и р. От сербского архирея накатывал тяжелый дух чеснока , имбиря и
оливок. Царь, брезгуя чужого.запаха, раздраженно и неучтиво воротил нос. Царь
досадовал и на свой норов , и на собственное невежество: нет, не похвалиться ему
пред Востоком логофетством. Подумал: греков всяко возвышаю и в батьки им лезу
сколькой год, а в их нем языке ни толка ни перетолка. Как векша, прыга ю по
букв и цам тем , точно в лесу дремучем ... Пойм и , какие толмачит орации? косился госу)fарь с подозрением на сербского Гавриила. - Говори м , как немой с
немы м, а этот свои слова меж нас приплетает, что на ум взбредет. Эти драгоман ы ,
что пау к и . И ш1" зенкам и-то лупит . . .
Государь дружелюбно улыбнулся, потя нувшись к патриарху Макарию, по­
гладил ласково морщиноватую ладонь, густо усаженную коричневыми пятнам и ,
и вдруг попросил стесненно:
- Великий святител�,! Помолись за меня Богv , как бывалоче Василий Вели­
к и й молился за Ефрема Си рина , и тот стал пони М'ать по-гречески. Вот и мне бы,
русскому ца рЮ, так хотелось уразуметь этот язык.
Антиохийский гость не vспел продумать велегласный ответ. Решительно
стуча Жезлом, высекая осно � искры , п риблизился Н икон и поп росил особых
гостей в новые бруся н ы е келеицы . Там тоже был уряжен стол с ествою и п итьем.
- Моя х ижа - твоя хижа , госуда рь! - воскл икнул Н икон. У святителя были
розовые озсночки от н едосыпу. "Оп ристал владыко, отдоху не ведает" , - у част­
ливо пожалел государь.
- Потрафляешь и искушаешь, святитель? Н е боишься раз враститься , дру­
жок? Твоя-то хижа куда к ра ш е моего Терема, - коварно подольстил царь и
рассмеялся , огляделся любопытно, примечая келей ную сряду, и всю ее ревн и во
оценил зорким взглядом: и стоп ы к н и г на лавках и вислых полках , и утварь
позлащен ную, выста вленную на посмотрение в постав ца х , и шафы черного дере­
ва вени цейской работы , на звериных лапа х , с висюльками и реЗной канителью.
Словно бы и не русский монах обитал , но римский искушенны й логофет и фило­
зоп. Какой филозоп , сжли н и чего в латыни не пснькает, - с легкостью подумал
госуда рь и снова рассмеялся , н еведомо чему радый. Н икон чужим сторон н и м
п редерзостн ым взглядом проглядел Ком нату и остался доволен: нс сронил святи­
тельского ч и на пред пришл ыми. Слава-те Богу, что дверь в спаленку закрыта. Вот
бы диву дал ись . . .
Н икон торопливо поднес кубки с романеей. Стоя чие часы в ореховом ковчеж­
це отбили шестой час ночи . Скоро на ра н нюю утренницу . И опять без сна.
- Все мне позволительно, но н е все полезно, - запоздало ответил патриарх
с туманным намеком. Вино отда вало горечью и дубовой посудой .
Все мне
позволител 1,но, но н ичто не должно обладать м ною.
- Го(')доус, и ты червь! Тобою обладает то, чем ты обладаеЦJь, тщась, одернул Алексей Михайлович Н и кона пред антиохийским патриархом. - Т ы ,
святитель, себи постоянно с Закхесм ровняешь. Н о т ы н е с ы н Авраа ма. Посмот­
реть б ы , как на дерево взлезеш ь вслед за иудеем , тряся гузном. Погляди , огруз
-·

BeCI>.

Uарь засмеялся , и Макарий ровненько, заливисто поддержа,1 его, прин4крыв
умные пронырливые глазки моховыми бровями, сквозь кои :у же пробивалась
кабанья седа я шерсть. Л асковое теляти двух мамок сосет. Да и то смешно: царь
вроде бы в Н икона мстил , а в ы казал себя. Молодехонек молодец, да тучноват.
- А и полезу, куда хошь взлезу. В отроках под колоколами ночевал. Б ы вало,
лезу , ветер пятки подбивает. Думал, что ветер. А то был Дух святый . У меня ,
сынок богода нны й , папа рты невидимы бысть. Аль не видишь моих крыл?
5•

67

загрубился патриарх, п ри тосте заговорил с царем резко, но через насильную
улыбку: л и цо стало черным и злы м . - Т ы , государь, рано в ознепщевал, что я твой
подпазушн ы й пес, доморощенны й слуга , коли тобою из низу поднят. Но пом.ни,
Господь выбира ет себе верных слуг. Скажешь, нет .. ?
- Н ет-нет . . . Нс вз води на меня напраслины. На пустое клеплешь. Но что отец
наш Макарий подумает'? Издаля к нам попадал не ради даровых опресноков, но
заради веры . - Царь искренне опечалился и поспешил в к ру г стола к Н икону с
кубком романеи. Серебряный кубок был обвит трехглавой змеею. - Давай изо­
пьем на дружбу. Изгоним черную кошку прочь.
"Яду давает, известь хочет " , - вдруг подумал Никон и устрашился мысли.
Словно бы кто за плечом подсказал. Так ясно прозвучали неслышимые слова . И
сказал, притворно ул ыба яс�:�, и за это п ритворство себя ненавидя:
- Бог рассудит, государь. Все дети Авраамовы, да не все чада Христовы.
В едомо м не , из И удина племени, из ш естого колена Данова приидет антихрист.
Л ицо к а к бы изсохлой глиной измазано, так окоростовело, и будто сквозь
чужую лич ину вглядывался Никон в государя. Впервые от него потянуло духом
измены и неиск ренности. Ишь, как мельтешит пред ассирийцем. "
Антиохийск ий патриа рх-миротворец заметался меж великих государей, бо­
ясь грозы : лука вым своим умом он не ведал пока, чей приклон взять, на кого
оперетьс я , чтобы не п рогадать. Один - солнце, другой - луна: два светила на
русийском небе. Один в п а п ы метит, другой - на константинопольский престол.
Ежли турка сгонит. Знать, не напраслину разнесли по Европе, де, в Московии
голка разгорается за власть и не вем , кто кого оборет. Два великих государ я на
одной стулк с не усидят. В Руси не за диво мужику на престол садиться . . . Одно
истинно: где двое меж собою пыщутс я , третий не лезь, получишь на спину рожна
да батожье. Собрался было вмешаться Макарий , внушить, де, солнце и луна на
одном небе не светят; де, бап,ко Никон , осекись пред царем , царь - наместник
Бога на земле, его уста ми сам Господь учит нас. Но прикусил язы к , наблюдая за
Н иконом , п ригубил из чары. И не смог удержать дрожь нетерпения, ибо какая-то
блошка невидю11 а я у кусила Мака рия , и внезапно в этой пре почуял гость свою
дальнюю в ы году .
- Госуда рь, яви м илость, - сказ ал смиренно, через толмача. - Был я нынче
на богомолье у Троицы в монастыре. Сидят там в хиже без окон и дверей, без еды
и тепла два дья кона , неведомо кем посажены на смерть. Уже посинели с голода,
слезами пла чvтс я , изды хая, о жизни молят.
С этими сЛ 01}.1 ми Макарий обернулся к Никону: тот стоял, полуотвернувшись
к образам , и бы{тро перебирал костяные зернq четок. Алексей Михайлович сму­
щенно взгля нул на московского патриарха, ожидая ответа, в лице царя мелькнул
искренний испуг. Ца рь боялся Никонова гнева и не желал его. Еще шла война с
Польшей , и л и ш ь молитвами кира Н и кона спосыланы были на русское войско
победы .
- Зря п роси шь, святитель. Я в отцовы дела не вмешиваюсь, - отказал
государь поi:пешно. - Что сжли не по уму, отдаст Никон мне свой посох и скажет:
правь церков1,ю са м , коли такой умный. Ты уж сам попроси у него. В елик и й
государь, слы ш 1;! заради праздника п рости несчастны х . . .
Н икон обидчиво закаменел, глядя в п роталину заиндевевшего ночного окна:
призрачная синь была обведена морозным узорочьем, и в глубине стеколка, на
самом дне прорубки призрачно блуждали небесные звезды, трепеща и замирая.
" Господи , я -то чего ерестюсь? - с сердечной щемью взмолился вдруг Никон, в
темном омуте разгл ядыва я свой суровый притомившийся об,лик. - Отмякни,
патриарх , - велел себе. - Х ристос и на к ресте улыбался. С казал же ученикам:
любите ближнего, как я люблю вас. Что за муха укусила меня? Ведь я люблю
государя , истинно л юбл ю, как родное дитя " .
Ни кон п роглотил неожиданный слезливый комок , запрудивший горло, и ,
слегка замедл и , 60�1сь показать лица , ответил , уставясь в окно:
- Они Бога забыл и , злодейцы. Какое им п рощение будет в судный день'?
Ч ернцы он и , Богу кщ1лися служити верно � тут же постриг отринули, клятвы
стоптали , уда рились в похоть. Ежли простить и х , то грехи на том свете утроятся.
- Н у , заради праздника лишь. Л юди ведь, жива плоть. Ну приспело, ну
п риперло мужи ков. Бап,ко, простим , а '! - неожиданно по-русски попросил Ма68

карий и, пока не опомнился Никон, решительно приблизился, коварный, к пат­
риарху, обнял за плечи: отекшее лицо сирийца едва достало груди московита,
будто закован ной в доспехи, а лоб больно уперся в панагии. Но М акарий и эти
неудобства превозмог, еще пуже вжался в святительскую мантию, наверное пы­
тался забодать хозяина, сронить с ног. - Ну прокляни их ... Но жизнь-то вправе
ли забирать? Живот наш лишь в руце Божией, - ворковал Макарий, оглаживая
литые плечи Никона, а пальцы нашарили что-то жесткое, витое, точно в цепи был
закован московит.
- Нет и нет " . не проси. Пусть червие пожрет их, пропащих. Но зато спа­
сутся.
Никон вопросительно взглянул на государя, тот опустил глаза долу, значит,
попросил простить. "Эх, государь, Алексей Михайлович, - с сожалением поду­
мал Никон. - Потворствуешь, милок, проказе. Ведь дижинь в хлебы не обрать.
А не с твоего ли извола дьяконов тех, что вернулись после чумы обратно в дамы к
жонам своим, вдруг похватали и запечатали в сруб на смерть для острастки
другим". Я лишь грамоткам твоим потатчик, и в том м н е один Бог судия. Твое
добросердие я словом церковным зело подпираю, чтобы ты был народу колач
сдобный, а я - кус оржаной. Эх-эх, Тишайший! Но почто ты Из меня ката
делаешь, государь? Не молчи, молви иноземному гостю истину ".
Но не дождался патриарх от царя признания.
- Пусть исполнится по-твоему, отечь, - смиренно согласился Никон, пода­
вив сердечную бурю; он отвел от государя обиженный взгляд, погладил Макария
по тонзурке на голове, как малое дитяти, поцеловал в эту коричневую в веснуш­
ках, будто опаленную, старческую плешивую маковицу. - Ну и хитрец ты,
господине, ну и проныра. . Замучил моl() душу и, немым притворясь, облука­
вил обеих великих государей разом, поймал.меня в тихую мину'J;'у на доброе дело.
Ну да ладно, сдаюся. Заради праздника и последнего душегубца прости и по­
милуй.
Никон разлил на пробу из ковша по кубкам смородинового медку. Макарий
отказалс� пригубить, пожаловался на усталость и немочь и боковыми сеньми,
минуя Крестовую, покинул Дворец. И лишь закрылась за сирийцем дверь и
остались великие государи наедине , друг проти� друга, разделенные столом,
уставленным яствами, то сразу и потупили взорь1, замолчали, будто языка лиши­
.h.ис1,, И в мертвой тишине стал явственен многоголосый гул за стеною в Крестовой:
там продолжалась гоститва, и многопировники, не ведая устали и не видя над
собою надзора, с охотою предавались гульбе.
-· Отец, прости, коли что не так, - сухим ломким голосом сказал госу­
дарь. - Вот праздник вроде, а душа н емотствует. Это не я супротив тебя восстал,
а бес. Прости, батька, - снова повинился Алексей Михайлович .
- Бог простит. - В голове Никона гудело, будто битых три часа орал о н в
холодном амбаре. Не голова, а пустой котел-кашник.
- Да" . худо, патриарх, пасешь свою паству . Бояре на тебя всяко грешат. Вот
и отцы духовные разбрелися всяк по своим селитбам и детей своих продают.
Никон недоумен н о вздернул брови. И неуж его государь уличает в измене?
Да нет, нет" . Решил, что об антиохийском патриархе судит государь. Тоже хорош
гост�" нечего сказать: ведет себя в России, как лазутчик в чужом стане.
- На тебя ежедень бьют челом и жалятся. Про то сам ведаешь. И снова
ч елобитная. - Государь п одал святителю грамотку, скрученную в тугой свиток,
перевязанную голубым позументом. Никон тут же собрался и прочесть, но Алек­
сей Михайлови ч остановил. - Будет еще время судить и рядить.
И царь отправился в Терем, чтобы облачиться на раннюю утренницу. Уже
две ночи не спал, все в заботах и молениях, а сна ни в одном глазу, лишь ноги
остамели и зачужели в саnожонках, как березовые окомелки . Алексей Михайло­
вич неспешно шел тайным переходом, освещенным слюдяными ночными фона­
рями, с нелремснною . вахтою истопников у каждой двери. У образов в печурах он
замедлял, молился, а после продолжал беседу с патриархом: "Я сотворил тебя, а
тебе и невдомек, - в который раз повторил царь, этой неожиданной мыслью
особенно согреваясь. - Слепец слепого в яму ведет, а зрячий посох - на Голгофу.
С Голгофы, Никон, самый ближний путь в рай. Не унывай, святитель, доверься
мне, и мы с тобою п родвинем Русь на Балканы. Той стеною мы отгородимся от
69

турка и обопремсi о Ч ерное море . . . Н о не думал я, н икогда не полагал, что ты
такой обидчивый и горячий, и преизлиха гордец. Будто и не монах . А может, и
не зря доносят на твои дерзости , мужик? Де, цареву стулку возмечтал схитить .. ? "
..

2
После утренницы съел Н икон отломок папушника, запил корчиком доброго
квасу: сытно поел , даже отрыгнуло. П риказав себя не беспокоить, в одном испод­
нем поднялся по п риступной колодке ко кровати, отогнул край пухового одеяла
из зеленого кизылбашского шолка. Рукою скользнул по полосатой наволоке, от
прохладного полотна горячая влажная ладонь патриарха как бы обожглась, будто
чужого живого тела коснулся. О й ! даже в здрогнул от неожиданности. П росунул
руку в глубь постели к заднему застенку, нащупал серебряный шар, полный
горя ч ей воды. Позаботился Шушера, бережет здоровье святителя. Один верный
рачительный слуга заменит собою сотню устроителей веры . . . Однако, что за
постеля, ежли на нее и сесть-то страшно, не то почивать. Хорошо государь н е
пожелал войти , вот бы и повод для пересудов. О н бы комнатному боярину расска­
зал для к расного словца , а тот одним днем разнесет сплетню по п рестольной. Кто
высоко сидит, на того зорче, зав истливей и глядят, и пыль, что сыплется с подочв
властителя , п рах дорожн ый с его ног принимают раби чишки за саму благолепную
и всемогущую власть. . .
До самой смерти к расит человек свою жизнь забавами: о н сочиняет и х наско­
ро из всякого п устяка и тут же позабывает. И эта раскоря чка над периной , и всякие
мнимые испу ги, и ужасы патриарха были лишь мгновенной забавою. Н икон
засмеялся сам с собою, махнул рукою и сел в перину, почти по грудь утонул в
лебяжьем пере. С постели , как с п рестола, мутно, незряче вгляделся в проем окна
с белесыми оттайками на стеклах . В желобчатые порошки дополна натекло, и
лишняя вода по суровой н итке стекала в мису , стоящую на лавке. Э х , негодники
и лежебоки , совсем отбились от рук . Скоро расстроился Н икон от экого житейско­
го пустяк а , позабыв , что лишь минутой р_анее был растроган заботами келейника .
. . . А с Алексеем-то перемены , - перекинулась мысль Н и кона на государя. С похода вернулся , как скобеле('v! охиченный: сухой да злой. Ил ь кажется лишь?
Да не-е ... П режде охоч�, был до слезы, а ныне батьку ежедень цеп.1яет то острогою,
то кокотом, да чтоб больнее. Что за услада ему'? . . И неуж воистину подпятник я ,
с чужой горсти ем, да под чужую дуду пля ш у? Н ет-нет, патриарх благословляет
на царство, значит он окуты вает властелина мира сего покрывалом Божьей бла­
годати. Это с патриаршьего соизволения нисходит на самодержца высшая власть;
значит, qатриарх выше государя; меч земной быстро красеет ржавчиной и трухнет
от крови , но меч духовный с годами сияет все пуще; под меч земной подклоняются
неволею, под меч духовный с радостию и у пованием. . . Почему же государь
положил глаз на меня? зачем тащил с Онеги в спасские архимандриты себе под
очии? Иль верную рать загодя строил , подручников выискивал? . .
Н икон зазяб, полез под оде�1ло; однако что-то мешало ему сразу замгнуть очи.
Взгляд упал на прикроватный дубовый шкату н . На к рышке его лежал тугой
свиток с f!Ятнами у шной ествы. И только раскрутил он грамотку , и с первого
взгляда по ры хлому почерку, по буквам, заваленным влево, как худая огорожа,
понял с неведомым страхом, что писал левша - отец духовный старец Леонид.
Воистину последние времена настали , и а нтихрист уже среди нас, коли отцы
п редают детей и этим похваляются. Ч ем же он-то разобижен? Обласкан и обихо­
жен мною, еству приносят с патриаршьей кухни. Исповедуюсь почасту и сам ы й
малый грех не затаил . . . Экую орацию накатал , ябедник ; бес надул в уши, ночной
анчутка , п рокравшись в окно, водил рукою. Воистин у : беззавистники упадут
временно · в темень, а злодейцы грехи свои выставят на посмотрение и станут
похваляться ими, как добродетелью.
Никон чел торопливо, перескакивая по строкам памятки: " . . . Римский папа,
егда умыслил царскую власть себе похитити, прежь сего митру на себя возложил
и панагию другую наложил и в том пребысть немалое время: и лосем умыслил с
советники своими, и кесаря Генриха подая нием сокромента уморил, и точию все
царское обдержание на себя восхити. Тако и Н икон , яко волк в овчую кожу
70

облечен , митру на гла ве нося и панагию другую на себя налагая , и советникам
своим повелевая такоже, похитил царский чин и власть. Н икон поставил К ресто­
вую церковь выше соборной , тут же сделал себе светлицы и черда ки, и то я вное
его на царскую державу возгоржение. Еще к тому себе сделал колесницы повап­
лены и позлаще н ы , а того у прежних святых пасты рей не бывало. С вятой К ирилл
глаголет: аще кто зде паче всех на земли возносится , блюдися его, сей бо есть дух
антихристов . . . "
С плюнул горько патриарх , попал себе на бороду, утерся предательским свит­
ком, откинул его прочь: посмотрел на руки, пальцы тряслися. Взмолился отчаян­
но: " Господи И исусе Х ристе сыне Божи й помилуй м я грешного ... помилуй м я . . .
помилуй м я . . . " Злость з а хлестнула и невмочно стало дышать, перехватило воздух
в груди, и та м , где обычно помещалось сердце, неуста ваемо тукая, сейчас зия.riа.
пустота; казалось, можно ладонь просунуть меж ребер и заткнуть кулаком тот
проран . . . Казни ему , казни самой люто й , - поначалу п ронеслось в голове. Навадники, шепту н ы , злодейцы , шпыни болотные, нетопыри, шишы и обавники
обложили тыном, засекли засекой. Звать иуду сюда немедля пред очии, чтоб в
глаза его подлые глянуть. Отхожее место там , где полагается очам быть . . . О й , они
еще не спознали патриаршей настоящей грозы : где молЬнья моя ударит, там
провалище будет до самого дна адова и всякому отступнику тыщу лет мучиться
тамо . . . Одеваться , н;емедля одеват1,ся.
Н икон позвал бЛижнего к елейника в серебрян ы й свист. Шушера не замедлил
я виться.
- Сы нок , вели подавать смирное платье, - сказал Н и кон вяло, пересиливая
гневли вость: в груди было по-прежнему стесненно.
- Отдохнули бы, святитель. На вас лица нет. Еще стол нищим зван. Сколько
вам опять забот . . .
- Они-то заступленники. О н и н е пре-да-ду-ут, - протянул Н икон задум чи­
во, что-то затеивая . Шушера недоуменно посмотрел на патриарха, пожал плеча­
ми. Увидал на полу бумажный столбец, скрученный в свиток, и невольно принаг­
ну�ся и поднял , чтобы положить на место.
- Иоа н нушко, п рочти, - поп росил Н икон умирающим елейным шепотком.
Нс сказал , а п рошелестел. И куда-то вдруг подевалась в голосе воронья скрипучая
rарчавость. Обы кновенно, чтоб втихую молвить - за чудо: любит святитель
повести себя на грома х , рыкнуть на поднаЧального, чтобы забоялся тот, задрожал ,
как осиновый лист, ил1, вскричать " к ры к-кры к " , как осевшая в колодах , промер­
зшая двер1,. Шушера принял свиток и зачем-то понюхал: пахло ушной ествою ,
окуневой похлебкой и з сушняка, знать чернец писал. Эх, Иоа н нушко, служить
бы тебе в Разбойном п риказе подьячим по сыску.
Н икон наблюдал за келейником, призамгл ив глаза , недавний гнев уже ка­
зался ему смешн ы м и напрасны м , но на душе оставался от него мутны й осадок . И
то подумать: ежли .всякую п роказу , коих нынче много скитается по Москве, да
всякую ябеду, что через государя непременно попадет в руки к патриарху и будет
храниться в дубовом п рикроватном шкатуне, - так если всякую клевету прини­
мать близко к сердцу, то да вно бы испепл илось оно и выпало из груди, как
трухл я в ы й табачный еловый сучок, и сквозь этот пол ы й зра к сквозили бы ежеден ь
ветр ы , до х вори прозябающие душу. Нет, внезапный сполох лишь от бессонья , от
устали , от тяжкого бремени , что добровольно взвалил на плечи, и этот лошадиный
воз, почитай , тащит четвертый год. . .
Ей-ей , у келейника-то, ока з ы ва ется , котовья наружность: усы н авостренны­
ми копейцами и бороденка в три волосины неряшливым вехотьком , сквозь кото­
рый п роступает розовая младен ческая кожа. Экий , однако, отелеп ы ш , - с любо­
вью воззрился Н и ков на бл ижнего служку.
- П рочти, прочти, - повторил. - Да не мнись ногами, как окладенный
жеребец. Что ж ты , братец, не стареешь'!
Ш ушера смущенно пожал плечами , п риткнул близорукие глаза к столбцу ,
но патриарх уже передумал, забоялся лишнего глаза:
- Постой . . . Н у-ка , подай сюда бумагу, шепту н . Вижу , любопытен преизли­
ха . И ты п редашь мен я ! - утверждающе, как само собой разумеющееся , восклик­
нул Никон. И вдруг лицо его набрякло к ровью, щеки дрябло затряслися , покры­
лис1, паутиной сизых п рожилок. - Чем заступил вам , завистники'! Jiапыщились
·

71

впоперечку, как дождевые грибы. Замотан, решили вовсе прокутить православ­
ную церкву, а униаты того и ждут. Что вам вера, mпЬiни, зачем досюльные
обЬiчаи, лишь бы сладко пилось да жирно елось. Непути! .. Я о вас печалуюсь, да
молюсь ежедень, а вы - не-пу-ти. Вам бЬI лишь изветЬI писать на батьку. Ужо
погоди-тка, возьмусь я за вас, напущу грозы. . . Кыш-кыш, анчутка, поди
прочь! - Но Иоанн Шушера патриарха не забоялся, как не страшатся слуги
господ своих, коим давно и преданно служат. И лишь потворству я Никону, он
пригорбил спину, втянул голову в плечи, будто ожидая немилосердного тЬiчка, и
медленно потянулся к порогу, верно зная о непременной новой просьбе. - Вели
одевать, прокуда ! - вскричал Никон вослед, приподЬiмаясь с подушек. - Да
старца Леонида зови к столу ... Особо кланяйся ...
" Пусть поглядит мне в глаза' отец духовный" , - мстительно прошептал
патриарх и опустил с перины ноги на прикроватную приступку' оббитуIQ са­
фьяном.
" Грешник я" великий грешни к " , - прошептал он с укоризной.

* * *

Милосерден И поклончив патриарх к нищим. В карете ли едет, иль пеши
попадает в подмосковные дачи, иль по монастЬiрям на богомолье, обязательно
самолично не одну сотню рублей раздаст милостЬiнькой, ибо блаженнЬI нищие
духом, и всякий из убогоньких , кто обмерзает по папертям, иль в келеице при
церкви, иль в скудном пристанище у доброчест1;1ого христианина, - всякий на
лествице, ведущей к Господу, стоит на высшей ступеньке , неотторгаемый , всегда
привеченный Светом нашим. И в большие праздники не из приличия лишь, но по
искреннему душевному расположению к нищим, Никон постоянно устраивает
для них трапез у. Вот и нынче для нищих особый стол: званы не только патриаршьи
нищие с паперти Успенского собора , но и дворцовые, ТеремнЬiе (государевЬI
прошаки, что на его корме живут) , и царицы Марьи Ильинишны богоприимv:Ьiе
люди, пригретые ее умил·ьным сердцем. А всего прибрело к патриарJtУ на ново-: ,
селье.с.по.тiсотни милостыньщиков , клосных и убогих, сирот горемЬiчнЬiх, издавна
живущих лишь именем Христовым. Обилен патриарший стол, много будет подач
ествы рыбной и говяжьей , и вином распотчуются несчастнЬiе, а что не съедят, то
с собой унесут в узелках в одинокий угол. Но не зазвал первосвятитель на кушанье
ни блаженны х , ни кликуш, ни юродивых, что известнЬI по Москве своими проро­
чествами: последних особливо не терпел патриарх, ибо своей горДЬIНей , тем, что
пытались чужой судьбою управлять, считывая ее с небесного листа, они как бЬI
переимывали на себя Вышнюю власть, ровнялись, нечестивЬiе, с самим Христом
и даже соперничали с ним, ни во что не ставя правОславнЬIЙ клuр. Вот бродят
окаянные по престольной и трубят на всех крестцах и стоmах, что им на развра­
щенный ум падет, и всякое . честное имя, кое не по их нраву, уронят и стопчуг в
грязь. Юродивый Кирюша, что Никона своим врагом объявил на Болоте, не
забоялся темнички и попытался в Крестовую попасть на нищий пир, но бЬIЛ
исторгнут в сугроб с Золотого крыльца бердышами патриаршьих стрельцов. К
государю, вишь л и , хаживал юродивый и рек вещее, и с государыни СЬiмал дурной
напуск по ветру и .qите п ророчил, но вот злодеем Никоном бЬIЛ извержен в снега
и едва до смерти не убился. Ну как тут залюбишь Отца, у коего шея обвита черНЬIМ
змием .. ?
Нищие в сенях трапезной скидывали теплые овчинные шубЬI, даренЬiе пат­
риархом к рождеству , входили в Столовую полату по одному, чинясь и рядясь по
нищенскому уста ву, с непременной Исусовой молитвой на устах, у порога падали
и ползли на коленях к патриарху, целовали ему,край мантии. Никон же простецки
сутулился на низенькой дубовой скамеечке, и пока затрапезнЬiй гость тут же, сидя
на полу , сымал бараньи сапоги, патриарх в ыспрашивал о житье-бытье, а после
мыл грецкой губкой ноги ему, поливал из медного к увшина над тазом-оловяни­
ком. Всяких плюсн, разросшихся старческих и немощнЬiх в язвах, не чурался
Никон, особенно обихаживая измозгнутые болячками пальцы и распухшие сус­
тавцы , тешил. их мягкой губкой и просушивал холщовЬiм полотенцем. И мило­
стыньщики, принимая эту заботу ; не чурались, не кобенились, не подЬiгрЬiвали
72

патриарху в его великодушной милости , меж тем тайно улыскаясь, но п ринимали,
как должное, заповеданное священным писанием. Ибо истинным нищелюбцем
был патриарх - живой образ самого Христа. Не родом нищие ведутся, а кому Бог
даст, и этой тайно заповеданности человечей судьбы в сегда удивлялся Микон, в
каждом прошаке видя себя. Воистину от сумы и от тюрьмы не зарекайся . . .
Всем пятидесяти нищим в ымыл Никон ноги, но от этого смирения нынче н е
стало е м у сладко. Изменщика и корыстолюбца он особенно ждал, кто предал сына
духовн6го однажды, навел на него несносимые изветы и, знать, еще предаст н е
однажды. И вздрогнул Н Рl кон, услыхав мягkий х рипловатый голос старца Леони­
да. И об одном взмолился пред Господом, чтобы помог сдержать mев. И пока
пересиливал себя, то у прямо смотрел на толстые валяные сапоги с кожаными
обсоюзками и на обледенельiй подол зимней рясы на хлопчатой бумаге. Издаля
попадал старец Л еонид, через всю Москву перся. И не глядя, Никон представлял
духовного отца , длин ного и сухого, как зимняя будылина посреди степей, слегкаприсутуленного.
'
- С ы н мой . . . - с придыханием молвил старец Леонид. О н него пахло по­
стны м . - Как измываешь ты , усердник, ноги клосным и страждущим нищим, с
таким же тщанием ты обихаживаешь душу свою.'А сияет она нынче ярче утренней
звезды.
- Не утешай , отче, зна ю, что грешен. Худо ты пасешь меня в своих молит­
вах. - Н икон стянул байбарековую скуфейку , вытер пот с лица. - Мнится м н е
почасту, что заключен я в темничку , и скимены рыкающие, и змеи живородящие
окружают меня. - Никон решился и поднял глаза: увидал нависшее серое лицо,
обрызганное конопельками, пористый прикляписть1й нос, длинный тонкий рот,
обложенный плотны м снежным сугробиком бороды. Уж сколькой го.g. исповедует­
ся этому старцу , его пеплисты й , мерцающий взгляд почитал за святой и никогда
до сего дня нс замечал , какой у чернца ехидный, как у лягуши, длинный, почти
безгубый рот. От мгновенного отвращения, коего н икогда не испытывал Никон,
обихаживая ноги самых проказных и ртверженных нищебродов, патриарх содрог­
нулся и призакрыл набрякшие глаза.
" . . . И я вятся сатанаиловы дети в обличье людском...
- Золотые скимены постра шнее живых , - с намеком ответил духовный
отец. - Они не рыкают снаруже, но заедают душу внутри. Горе тому , на чьем
челе отпечатается золотой зверь.
Н икон резко вскочил , нахлобучил скуфейку. Нищие уже сидели за столом ,
дожида ясь патриарха, п ред каждым в медном росольнике дымилась янтарная
стерляжья уха с кулебякою. Анагност стоял за аналоем посреди столовой полаты,
н е смея читать молитву. Н икон благословил трапезу , скрадчиво попросил старца
Леонида:
- Ежли не голоден , отче, пройдем в мою.'iJовую спаленку. Хочу похвалить­
ся . . . Да и душа что-то ноет. Иль к непогоде? Н а воле-то опять завируха.
На дверь· опочивальни Н икон набросил тяжелый кованый крюк, протянул
старцу двурогую каповую ключку. Старец не ожидал и отшатнулся; но хорошо
ведая патриарши й нра в , сразу подумал на х удое. Спол6х, гроза - наш патриар х .
Е щ е тепел, искрист, влажен о т близкой слезы его взгляд, бархатен о т искренней
братней л юбви его голос, но если приглядеться к святителю, то увидишь в глубине
зениц приближение близкого опаляющего сполоха; там такой жар настоялся, от
коего опаска и самому лихому человеку.
- Чего нс при маешь'! На-на, бери, отче. Бери и суди изгильника, что восхи­
тил цареву власть. Так нынче молвлют на Москве. Ударь меня, ударь пуще, чтоб
возгри полетел.и ! Я нарушил Христову заповедь, но ты, блаженнейший, исполни
ее. Гони нечестивца бичом из церкви . . .
- Господине, з а что 'гневаешься? Н е . смейся н а д угодником Божиим, это
великий грех. Чем не угодил? Я ли пред тобою не расстилаюся, яко лоза под
ветром? - воскл ик нул ста рец в изумлении и со страхом закрыл лицо руками.
Словно бы закл ючил и невинного пречестного человека, яко зверя, в клетку - и
ну гонять. Не та к ли и первых святых христиан мучили, бросая к разъяренным
скименам на съедение.
Я тебя , господине, худому не учил, я для тебя - замок
и тайна. И всякое мучение твое стало моею мукою. - И так искренне: проговори­
лось моление, так жалостливо, страдальчески всплеснул ладонями старец, с та•

"

·

-

73

ким я ры м жа ром осенил лоб крестным знамением, что тут впору усомниться в
грамотке и п ризнать ее за поддельную.
.
. . . Эх , ста рче, кабы ты �взгляда не утаил! кабы прямо и честно воз:�рился в
патриаршьи испытующие очи, чтобы на самом дне пеплистых, обычно отуманен- ·
н ы х печалью глаз разглядел бы Н икон искреннюю отцов у любовь. Заплутай, ты
патриарха, Отца отцев, ни во что н е ставишь, обманул предерзко, и потом у
упадаешь в такую бездну, из коей не в ь1браться и п о смерти.
Э й , ста рец Леонид, почто мучаешься? что гнетет тебя и сутулит худобу, как
бы н а шею твою вздели тугое ярмо? Батько-батько, твои нечестивые слова измоз­
гнули, едва исторгнувшись из груди , и дух от них стелется по опочивальне, как от
прокаженного на смертном одре. Дух лжи и самое чистое жилище превращает в
хлевище. Н у повинися , повинися - м спасешься!
- А тогда пошто взгляд прячешь� дурень? Иль вину чуешь за собою?
- Господине,' чист п ред тобою, как свеча ярая пред образом . . .
- Но пошто пахнешь не миром, а козлищем?
'
- И назем не сладко пахнет, с вятитель, а от него хлебы. - Старец Леонид
уросливо встряхнул головою и торопливо направился к двери, понимая разговор
поконченн ы м . Он уже намерился сбросить тяжелый к рюк и з проушины, весь
в н утренне дрожа, чуя спиною грядущие невзгод ы , ненавидя патриарха , как за­
гна нный в полон серый зверь. Да и чем сможешь оправдаться, малый Света сего?
в твоей воле огрызнуться лишь, клацнув зубами . . . Но что Никону в едомо? и чем
он может уличить меня'? И неуж государь предал, отдал челобитную? .. Сказывают
на Москве, де, Алексей Михайлович во всем поверяет притворщику . . . Да нет,
пустое. Царь-государь - тишайшее отражение небесного сиянья.
Н икон прочитал . колебания духовного отца и решил: пусть Свет наш н е
меркнет. Не гоже государю упадать в грязь лицом пред каждым рабичишкой, что
тащится к нему с напраслиной и изветом.
И перехватил патриарх заплутая у двери, поймал за ш и ворот, встряхнул,
сгорстал в кула к и жидкую косицу, и больно поволок неведомо куда: словно б ы
палач н а стулцу, чтобы рубить голову . О н содрал со старца скуфейку , совлек
зимнюю рясу и подрясник , и теплы е на беличьем меху порты, и холстян у ю
срачицу: растелешил родименького, оставил в ч е м мать родила.
- Р азоболокайся, старче, не стыдися сирого сына своего. - К рутился старец
в руках Н икон а , как осиновая баклуша под ножом .Ложечника. - Что есть плоть,
как не вериг'и души вечной. Ох ты, какой мозглый да квелый. - Никон отстранил
старца мощной длаю�ю, как бы издаля п роглядел инок а , реш а я , что .дальше и з
н его творить, и бросил его в патриаршью постелю. Закричал , наливаясь кровью,
и вид е.го был страшен. - Клеплют, завистники и заплута и , де, езжу я в повап- .
ленных и золотых корстах ! Но и почиваю-то я , грешный, как велик и й государь!
Сладко-нет в пуховых перинах'? Потешь, батюшко, кости, погрейся в лебяжьих
одеялах.
,
Жалок и смирен был голы й монасе, и постные мослы едва н е взрезывали
худобу: не нарастил келейник мясов н а патриаршьих подачах. Иль черной зави­
стливой душе и к рупичатьiе колачи невпрок'? Н а глазах старца Леонида в ыступи­
ли слезы, нос покраснел и набряк. Ч ернец даже и не пытался возразить иль пойти
впоперечку , но покорно скрестил на. груди руки, будто п риготовился умереть
страстотерпец.
- Укрой шулнятк и-то, ябедник ! Н у ! - Н икон взмахнул посохом. Но духов-·
н ы й отец не сморгнул, лишь мелкая сыпь вылилась на лядвии, а сухие длинные
ноги посинели.
И попросил ста рец побелевшими от тоск и губами:
- Потешь душу, патриарх, побалуй дьявола. И щ�уж ослеп, святитель, и н е
видишь вокруг, что все, кто одесную_ были от тебя, н ы н ь попятились и впали в
печаль. Н с робей , Н и кон ! Грешить сладко! Но попомни: кто в сей жизни невин­
ного бьет, тот в будущей стократ побиваем будет.
Старец Леонид безгубо улыбнулся, обнажил 'съеденные розные зуб ы , в роде
бы чистую правду гла голил доноситель, каждым укорливым словом припечаты­
в а я патриарха , но ведь за эти изветы , за эту кощунную ложь должны бы поразить
чернца небесные громы'? но старец не только не пугался Божьей гроз ы , но еще и
Н<;IСмсхался над Никоном . Он nорывисто повернулся гузном вверх, подставил
•

·

74

патриаршьему гневу сморщенные, как печеные яблоки , ягодички и узкую, про­
гнутую седлом спину с к рупными катышами поз.вонков и белесоватым длинным
шрамом меж лопатками: с молодых лет памятка от л яшской сабли.
� СЛезай , кобелина ! Ишь разлегся ! - приказал партриарх. О н облокотилс я
на посох , разглядывая л юбопытно немощнейшую изжитую плоть духовного отца
в государевых постеля х . Морщинистая издряблая шея с волокнистыми косицами
волос была как корень редьки , у левого плеча крупная бородавка с перепелиное
я й цо. " Ох смутьян , смутьян , - Н икон жалостливо покачал головою, - не в этот
ли вулкан влезает зло, коим , знать, и прозя'баешь лишь? Негодник, я-то тебе чем
не угодил? "
- Слезай , шепту н , с чужого одра , - повторил Н икон. Еще подумал: экий ,
однако, самовольщик и большой нахал.
- Не слезу, - упрямо противился старец, вцепляясь пальцами в переднюю
грядку кровати. - Обещался , милостивец, так бей , исполни грозу ! Я не боюся!
Меня а н гелы пасут!
- Тьфу! .. Не а н гелы тебя пасут, а содомиты! Ну гляди , истолкут тебя черти
в ступе за лжу! - вскричал Н и кон на упадшего в грехи старца и брезгливо пихнул
его осном под ребро. Кожа на удивление легко п рободилась под пикой, как хлоп­
чатая бумага, и на синей круглой язве выступила поначалу ягодка крови. Н и кон
ошалело, с глухой обидой смотрел на руду , как набухала она, а после п ротекла п о
коже брусничной слезою. И ш ь ты , дьяволина, вроде бы шептун и навадни к ,
кровь-то у проказника почернеть должна и свернуться , а тут будто клюковный
морс. :---- Бесстудник, гузно-то оттопырил. Больно красиво? Перепояшу ключкой,
мало не будет. - Увещевая ста рца Леонида, как малое дите, Н икон в роде бы
шутейно снова вскинул посох , но голову патриарха уже забивал дурной черный
туман. Са м-то патриарх у рослив и капризлив, в смутные минуты иногда вершил
дела не п о Божьему изволу, а после каялс я , стеная. А тут изменщик пошел
впоперечку, не чует за собой вины: знать, измыслил бесовскую правду, вот и
кроит каждое слово наперекосяк , лишь бы совратить праведника с пути ..
И Н икон ударил старца как бы нехотя, перетянуJ!f комнатной ключкой по
хребтине, по белой нитке шрама, и он сразу налился кровью и лопнул. Позабыл
патриарх каменную мощь своей длани, и бедного чернца п рогнуло в государевой
пуховой перине, как умирающую на морозе наважку, только что вытянутую н а
лед рыбацкой удой из иордани. Бешенина ослепила Н икона и повлекла в омут.
Никон даже что-то вскри чал , вроде бы: " повинися-повинися" , худо помня своих
слов. Мозглеть иноческого тела, квелость худых серых мясов с резко проступаю­
щими ребрами не воззвала о жалости , но п ротивилась ей. Вот, де, мне сладко немо
вопить и корчиться под к нутом истязателя . . . А х , изверги, ежедень мечтаете о рае,
дозирая за чужими грехами, а душу свою губите на земле, ближних своих ввер­
гаете в изврат. Изгоню-ка я вас бесстрашно бичом из церкв и , как завещал Спаси­
тель, и все ваши грехи взвалю на свои рамена . . .
Старец не ойкнул, н е п ростонал, ничем н е выдал бол и , лишь беззвучный пла ч
п рокатился п о сухой спине, п родавленной седлом. И эта дрожь беспомощного
тела, а может, и п роточка крови на квелом боку иль рудяной жгут меж лопаток
вдруг раззадорили Никона и дали лютой решимости сердцу. И со вcel:f отмашки
патриарх ж иганул старца по к рестцу , а после по изжитым стегнам и по будылинам
ног, по искривленным перстам растоптанных лап, кои на своей памяти не раз
умывал , когда привечал духовного отца в своей келеице, как ближнего гостя .
Бедный , бедный старец! Вскричи же, взмолись о милости , и сразу дрогнет, отмяк­
нет душа патриарха. Не душегубец же он , не убивец, не палач с Болота , чтобы
так немилосердно сокрушать ближнего своего. И он, Н икон, тоже плачет втайне,
молит о пощаде . . !
И на последях с особой острасткой стегнул Никон ключкой и правую буды­
лину монаха переломил надвое, так что нога завернулась стопою вовнутрь. И не
сдержался ста рец, заскулил по-щенячьи, заверещал от бол и , запрокинул с усиль­
ем голову, и увидал патриарх в напряженном выкатившемся глазе кровавую
слезу. И унимая испуг, закричал Н икон:
- И зменщик . . . До конца дней своих гнить в застенке! Спроважу в Разбойный
приказ на встряску ! П усть дознаются, заплута й , что измыслил на государя. Из­
гоня моя на тебя до скончания времен и анафема. - Никон бросил КЛijЧКу,
,

75

стряхнул старца на пол вместе с полосатой наволокой. - Эй, кто там на сенях?
Спите ли што, замотаи? Патриарх вас кличет, дозваться не может!
Вбежали два недремных подьяка, смиренно поклонились. Никон спрятал
взгляд. Отвернувшись к образам, приказал:
- На чепи разбойника... В Воскресенский монастырь в застенку. Пусть
сгниет тамо, еродит. Он патриаршье место испакостил, охальник.
И когда уволокли старца Леонида в темничку, позвал Никон ближнего служ­
ку И оанна Шушеру и велел кровать из (}почивальни выкинуть немедля, а к боку
ценинной печи поставить широкую лавку и покрыть новым бума:Жным туфаком.
Поздно иноку привыкать к государевым свычаям: от пуховой перины пролеж­
ни бывают, поясницу схватывает и в гибельный покой манит.

3
- Пора то на угощался инок. Дарово дак ... Гляжу, волокут, как падаль. - Без
укоризны, но со смущенным весельем молвил государев спальник боярин Никита
Зюзин, входя без спросу в патриаршьи покои в самый неурочный час. Лишь
великий государь да Зюзин и смели вот так заобыденку переступить заповедан­
ный порог святительских покоев. - Чем прогневила тебя эта немощнейшая чадь,
святитель? Знать, что-то сглупа натворил?
Никон не сразу ответил. Он еще не остыл, тряслись руки. Исподлобья, боясь
насмешки , гл янул на гостя, перемогая душевный морок. И снова воровато укло­
нил взгляд, будто уличили в дурном. Да и i:o верно, негоже патриарху руки
распускать. И так дурная слава по Москве, де, патриарх добровольно заместил
кнутобойного мастера. Буркнул, снимая ск;уфейку:
- Слегка перетянул, а он и обмер, заушатель. К ответу призвал, а он квелый
оказался. Грешить-то они лов-ки-и! - Никон удивленно хмыкнул, подозритель­
но вперился в гостя. - А ты чего ко мне без зову? Следишь, что ли?
Сказал - и вдру г легко улыбнулся Никон, оттаял, и сразу годы куда делись?
Любим его сердцу боярин. Глаза у Никиты - как два острых осколка от иноземнQЙ
сахарной глызы , иль два скатных онежских жемчуга, серебристых, с голубизною
на дне; крупная бритая голова шаром, тугой оклад русой бороды; боярин степен­
ный в повадках, открытый , неспешный, круто замешанный на русском дрожже­
вом Tt::C TC.
- Копают . . "!
утвердительно спросил Зюзин. Он по-хозяйски опустился на
переднюю лавку под образами, откинув в стороны полы енотовой шубы с искрами
морозного снега. Светлые куцые бровки стояли хвостиками от близкой блуждаю­
щей улыбки. - Копают ... и гвоздье уж сковали...
- Роют ямку, будто и подох ... Отцы детей своих заживо хоронют. - Никон
�одал челобитную старца Леонида. - Отравись-ка ядом. Поймешь, как мне дурно
нынче.
Патриарх присунулся рядом на лавку, и пока читал Зюзин грамотку, с лас­
ковой бережностью снял с собольего ворота снежную бахромку, понянчил пух в
горсти и сдунул на пол: сугробик развеялся белой пылью, осел на пол и источился
в шерстяной щети ковра, оставив влажную плесень... Ох-ох, не так ли и жизнь
наша . ? Никон пригляделся к гостю: беличьи хвостики бровей шевелились в лад
губам , простодушным, припухлым, каким-то детским, так и не затвердевшим с
годами. В продавлинках на тугих щеках скопилась зоревая водица. Никон вдруг
порывисто прислонился губами к лицу боярина и вдохнул. Господи, - подумал,
веселея, - от хорошего человека и дух-то сытный. Зюзин готовно отозвался
душою на порыв святителя и поцеловал его морщинов(IJ'ую изжелта-серую руку.
- Ты нищслюб , - твердо сказал Зюзин. - А они себялюбы. Он не удостоверил, кто это "Они", но Н икон знал, о ком идет речь. - Ты Бога в
себе любиш ь , а они в Боге себя. Ты при жизни источил мирское, а они с собdю
нажитой тлен и прах хотят унесть ...
А ты будто иной? - поддел Н икон, вроде бы пропустив похшщы гостя мимо
ушей.
- И я пустоцвет, до одного разу живу. И я опреснок веры поменял на сдобную
перепсчу мирской суеты. Но ты меня не кинешь, я знаю, ты меня спа-се-ешь! Ты
-

.

-

76

ведь спасешь мен я , ба чка , не кинешь на Вышнем суде одного'! - Зюзин искатель­
но засмеялся, ощерившись, и плотно усаженные зубы его снежно блеснули.
- Боишься суда-то .. ?
- Страхом лиш ь и спасемся.
- Ты мен я , боярин, нс по заслугам чествуешь, как Христа. Н е всм, где м н е
скитатися доведется " . А ведь отец мой лаптем шти хлебал . И неуж незазорно к
мужику п рислоняться? Как все от меня откажутся, и ты прочь побежиш ь " .
- И побегу о т долгов, д а салом пятки смажу. Чтоб не догна.1 " .
- И побежи ш ь . . .
- Н у а ка к же?" Побегу з а тобою. Я п ристал к тебе, к а к репей к штанам. Зюзин посерьезнел , но смех с трудом укладывался в широкой груди боярина.
Ш уба была накинута п рямо на рубаху, шелковая темно-си н я я котыга на восьми
позолоченных гнездах, казалось, лопается на крутой дебелой шее. - Свя-ти­
тсль, чего молви ш ь ! Стыд-то! За что? Да коли замыслил бы дурное, давно бы к
лихой дворцовой упряжке приструнился. Хоть и пасуся там , но особь. Их там
много скопилося .. " Выскочки. И Хитрой там , и Ртищев, и Матвеев, и Нащокин, и
Соковн и н , и М иласла вский. Вес прежде из худородны х ; да зато все в родстве
промеж собою, дядевья да брата н ы . Вес в Терем под кафтаном Бориски И вановича
Морозова п роползли на карачках, да зато ныне в пристяжных. Боится царь име­
нитых еще отцовым испугом, вот и приблизил худородных. С фонарем наискал на
Руси. Они верные Борискины псы , им м ного всего надо. Н енажористые , их маслом
со стола не п рокормить".
- Эво, как зло ты. А напрасно. В худородных, парень, кость да жила - гольна
сила. - Н и кон отстранился от боя рина, засу ровел , приняв намек и на свой счет.
- Ты себя с има нс ров н я й , б�1чка. Ты что-о! Ты иное. Ты-то образ Христов,
а мы для тебя овчи. - Зюзин заговорщицки понизил голос, оглянулся на дверь,
затя н ул в дуду старую музыку, кою не раз гудел , да Н икон не подrуживал. Царевы
уши и в печном п родухе: объявит тайный п рела гата й слово и дело, а потом
крутись, как карась на сковороде. Потускнев вдруг, слушал Н икон нехотя бояр­
ские вести. - Тебе, патриарх , лишь сла в ы Христовой надо, а им п релестей
иноземных. И ш ь ли , им нынче не п ристало стоялые меды раскушивать, но пода­
вай питий заморских, чтоб брюхо пучило. Им сиксры фряжские м илее нашей
браги. А что сикер"! Вроде как бранное слово. Си-кер! Ха-ха! Нащокинский-то
наследник возьми да и поедь грамоте учиться у поля ков, а там польстился на этот
сикер и остался у костел �,ников. Родину на сикер п роменял , каково? И батька
хорош, н ечего сказать: не втолковал сыну , что все науки можно променять на один
псалом Давида. Теперь плачет, скулит, сына назад залучить хочет, как полонян­
ника из О рды. Да какое там, уже опился сынок Западом, на Русь плюет с высокой
горы. Н ыне п росится Ордин-Нащокин у царя , де, спусти меня со двора к себе в
поместье, де, не могу тебе боле сл ужить верой-правдою, обесчестил меня сынок ,
обесил, лишил доброго имени. А госуда рь-то ему: де, отец за сына не ответчи к . А
кто ответит за сына п ред Богом н�1 стра шном суде, как не отец? Значит, мало сек
сына, коли хранил, тешил тело, но убил душу , потатч ик".
Вроде бы и не сл ушал патриарх боярин а , смотрел мимо гостя на потускневшие
слейницы (надо масла доправить, иль к непогоде'?) , закаменев лицом, .и мыслей
своих не обнаруживал. У n ервосвятителя м ного та йн, все у него схвачено в узлы
да в петельки до самого Царь-града: тороватым умом учен святитель, де, норо­
вишь с другом целоваться , не позабудь за сапожник за голенищем. М ного у перво­
святителя и шишей , и ловыг, что посажены при каждой (Лужбе, а вынюхав
скрытную весть, мигом несут ее в патриаршьи покои. Н икон - солнце на Руси , и
до всякой тени и п ритсн1,я , до всякого заулка и затулья, rде может засеяться
споренье и гиль, есть ему дело; под его призором п ространное, многообильное
царство, именуемое Руськой землею, кое ой как трудно содержать в чести и
прибытке. Все ведомо Ни кону, и с главного Успенского а мв.она он должен почасту
взмывать в небо, как зоркий ястреб-крагу й , чтобы случаем не осиротить, не
умалить, не обнищить духом са мый дальний закут Руси . . .
. . . Всё верно гла голешь, Никита Зюзи н , н о отчего от слов твоих гнетет ду шу
бессильная тоска? Куда ни кинусь, кругом тын , да перетыка , как сговорились все
п ротиву мен я , будто я и есть сатанин угодник и шиш а нтихристов. Знаю, о чем
плачешь, ибо п ро то стонет -всякое не одрябшее русское сердце. Пасу в строгости
77

·

паству, говорят, де, преизлиха сердит: чуть размякнешь, по шерсrи погладишь,
молвлют, де, батюшка наш богомольщиков русских бесам Продал. Что вино ... Н е
в вине дело, боярин, и не в сикере. Не проклято вино, но проклято пьянство. Н е
грешно пить, но грешно упиватися. Не виновата бочка, что в е й вино. Худо, что
знатные слуги государевы повернулись лицом на закат солнца, а задницей к
родимому дому. А куда отец смотрит, туда и сыновий взгляд обращен. Много
хмельных голов ныне с иноземных затей; чужебесам древлие обычаи не по нутру,
они готовы и кожу-то с себя содрать, да взамен новое чужое обличье натянуть,
чтобы им похвалиться. Эти худородные толкают государя на турка не потому, что
Греция им мила и хотят оградить Царь-град от Махмета, но чтобы от Польши он
отступился, ибо про то костельники , папежники шибко хлопочут. А нам с турком
нынче никак не сойтись в бою, пока Польша со свеями за спиною, а с ними и все
еретики. Вот и Ордин замиренья у царя просит, де, не гоже долго с братьями
славянами ратиться. Да потому, путаник, и надо до победы с униатами ратиться,
чтобы из латинского ярма ихнюю голову вынуть, а душу обратить в православное
чувство ... Эх, кругом одни плутни: с холопа, как с бессловесной скотинки, готовы
последнюю шкуру драть, чтобы те кровавые слезы по.менять на прокаженный
иноземный сряд. . . Ой, заликовствуют бесстудники и завистники со всех сторон,
коли паду с патриаршей стулки и загремлю. Много шуму будет, и вся земля
сотрясется.
А впрочем, чего я разнюнился, с чего разнылся? Ни облачка в небе и грозой
не грозит, и друг собинный постоянно спешит за советом в Крестовую, и право­
славные прихожане с Малой и Белой Руси шлют ко мне посольства со смиренным
поклоном, прося заступы. Нет, грешно плакаться и шарпаться: Бог милостив ко
мне, долго терпит мои дурни. Знать, с того и ноет душа, что издаля чует грядущие
невзгоды , ибо самые черные беды подстерегают нетревожного человека во вре­
мя пира.
М ного нынче завелось разорителей церкви ПОД всякими личинами, кто доброе
жито веры поменял на спорынью . . .
- Они друг з а дружку удавятся, видит Бог. Такая у них сплотка , что и лезц
ножа меж има не протиснуть, - глуховато толковал Зюзин. Боярские речи вдруг
словно бы проткнулись сквозь толстую стену и достигли патриаршьего слуха.
Согбенный Никон походил на древнего врана. Смуглым вещим оком он внима­
тельно взглянул искоса на боярина, увидел споднизу русой бороды молочной
белизны кадык и розовый следок, намятый на коже туmм воротом рубахи. Поле­
нился боярин , не скинул в жаркой келейке шубу, и под МЬIШками проступили
темные разводья. Зюзин и сам-то в возбуждении был, как печка. - Павла Кру­
тицкого митрополита уськают, да Иллариона Рязанского, чтобы подпятные жилы
тебе резали. Спорь, говорят, с Никоном, ни в чем не давай отступа и роздыху. Чтоб
всё на отлуб и впоперечку. Де, Никон - гордоус, сам взорвется когда ли. Де,
жмите на мозоль-ту, подтыкайте. И-эх, псы борзые! - воскликнул боярин с
горестью.
- Они ж клялись мне большой клятвой во всем слушаться. Плакали тогда, а
сейчас, оглагольники, в·о всякой мелочи меf{я судят.
- Знать, волю царя чуют?
- Но-но . . .
- А пошто б ы тогда нс заступиться з а собинного друга? Я н е зазрю, что дело
это с царева ведома , но мнится, с царевой потачки. Ишь ли, хочет быть масляным
блином для всех. Одернул бы хоть раз хорошенько, чтоб не повадно. А то и старых
родов бояры на тебя круто пообиделись, де, ни во што не ставишь их честь, ни­
же псалтырщика сронил. Страшно слр�:шать, патриарх, какие хулы на тебя
клеплют.
- Ты к государю не притыкайся , Зюзин: Иль позабыл гнев его? Князь Иван
Юсупов за што угодил в Белоо?еро с женочонкою и с дитешонками? Позабыл? За
то лишь, что не донес государю о хульных воровских словах человека своего
Васьки Михайлова, - вторично одернул патриарх. - Тешитесь местом своим и
славою. Де, нс настигнут. А ? Голова не волосы - не отростет. Смелой боль­
но, - прогугнил Никон нарастяг, дружески подтыкая боярина. - Как бы локоть
после не кусать. Ну да ты не робей ! Своими полами прикрою ...
Боярин смутился , но не от дерзости лишней, а от того лишь, что решился
. .

78

Н икону впоперечку встать, заговорил с великим государем , как с ровнею. И
потому сразу перекинулся в разговоре:
- Слыхал-нет? Бахметьева Ефремку нынче кнутом били . . .
- Видать, з а дело? - вяло откликнулся патриарх, думая о своем.
- Племяши Богдановы два И вана насмелились. Такие находал ьники , почуяли волю. П ри н ялись у Ефремки Бахметьева имение отымать, а ТОТ им кукиш.
На постельном крыльце обьявил их недомерка м и , а Богдана Хитрого глав н ы м
гилевщиком и заводчиком. Слово и дело крикнул. Д е , будучи когда на государевой
службе на Азовской степи , заводил Хитров завод в убойстве боярина Бориса
Морозова, царева дядьки. И в деле том якобы замешан был князь Трубецкой.
Грозился Х итрова разорить и в С11бирь сослать . . .
- Дите неразумное. Позабыл, что с сильным не борись. Морозов Богдашку
за чуприну на Верх вытянул. И такого н е смекнуть? Знать, поделом Ефремке.
Возомнил , спесивец, что он царю однокорытник. Ближнего государева слугу
облаял, пес шелудивый. - Н икон брезгл и во вып ятил верхнюю толстую губу.
П роцедил угрюмо, как бы плевок из себя исторгнул: ....,,.. Бестолочи . . . Все бы и м
свару варить. Воистину: п о плодам и х познаете их .

Ч АС ТЬ В ТО РАЯ
"БylJюne OXO'lil, :юбавлшi теся, утешайтеся сею rJоброю 110111ехою, зело потешно и угОlJНО,
и весело,

da не О!Jолею111

вас кручины и печали всякие".

ГЛАВА ПЕРВАЯ

·

Знать, от деда Федора Н и китича (в постриге - инок Филарет) и от дядьки
домашнего Бориса Морозова возл юбил царь Алексей охотни ч ьи потехи.
Отец М и хайло в младые лета был сослан с матерью на Белоозеро в монастыр­
ские стен ы под строгий караул , Деда же насильно постригли и отвезли на Двину.
Уродился М ихаил вялым натурою, тихи м , медлительным, склонным к мечтани­
ям, с ознобленной утробою, отчего почасту глубоко грустил и жил во власти
к ру ч и н ы , и всякой сильной воле уступал первенство с охотою, как бы добровольно
сымал с плеч тягость неотсту пных государевых дел . Н евея с косою постоянно
стерегла за его плечом и скоро сманила х ристовенького в могилу. Но отчего же
народ-то русский всякой службы и чина, многих городов с пригородами вдруг
нап ророчил на престол его? вот и келейному старцу было видение, де, Господу
нашему угоден отрок Ми хайло, инока Филарета сын , что страдает н ы н ч е в поль­
ском полоне ; вызвал люд московский из боярской породы самого негромкого
человека, спасенного И вашкой Сусаниным, и покрыл царевым венцом: видно,
устала Русь от самозва нцев и самохвалов, л ихих неспокойных людей, жадных до
власти .
Деда Федора Ни китича Романова и жесткий затвор в С и йском монастыре не
угомонил . П ристав Воейков, что дозирал за опальным иноком, доносил Борису
Годунову с Двин ы : де, старцы жалуются на Филарета, будто он ночью третьего
февраля старца И ри нарха, жившего в одной келье с н и м , лаял и с посохом к нему
прискакивал, грозя казнь у чинить, и из келеицы на мороз изгонял, не пуская
назад; а живет, де, ста рец Фила рет не по монастырскому чину, всегда смеется
неведомо чему и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собак и , как
он в мире жил , а к чсрнцам почасту жесток и даже угрожает им: " Увидят, де, они ,
каков о н вп редь будет . . .
Есть дурной сглаз, запуки и порча отобавника и чародея , ведом насыл на след
и напуск по ветру от колдуна , когда п режде здорового человека выгложет черная
немочь в "стень" , в нитку выти нет, в ком дух едва жив от долги х страданий. И в
Терем государьши не раз п риводили знахарей и травников, чтоб избавить дитя
роженое от лихого напvска . Но· любовь к охоте - иная хворь, от коей и ограды "
пали и затворы всего �Ира не уберегут: эта сладкая болезнь желан но и вдруг
заселяется в сердце как бы с молоком матери в самые ранние лета, когда младенец
"

79

еще поперек кровати спит: как бы сама ежегодь умирающая и вновь воскресающая
природа незаметно пускает свою отравную стрелу, оставляет на лбу дитяти ма­
лаксу тайного посвящения, и столь глубоко затравливает ребенка в себя, в свою
сокровенную, непостижную душу, что этот благоговейный азарт, не умирая,
сходит с человеком в могилу.
Будущему государю еще в детстве покупали на птичьем рынке потешных
птичек · - воробьев и чечеток , синиц и зябликов� они чивкали и в Верховом
Теремном саду , и в спаленке царевича. И какое же маленькое сердце не вскрикнет
от восторга при виде крохотных птах, коим неустанно благоволит сам Господь и
коим словно бы для того и жить назначено на белом свете, чтобы умирять от
жесточи и гордыни ч еловечью грудь. Впервые царевич пустил сокола в дивный
лет на подмосковной усадьбе "дядьки" Бориса Ивановича Морозова, что имел
богатые псарни и птичьи дворы, и с той поры стал охотником достоверным,
истинным , заклятым, коий в птичьих, полевых и зверовых потехах отыскал себе
высшее счастие и глубочайшее волнение. Через охоту лишь и птичьи забавы
Алексей Михайлович поз11ал божественное естество русской природы и чувствен­
ную поэзию лссовых потех. Царя постоянно тянуло из хором на волю, на весенние
пойменные бережинь�' и травяные калтуса, на стынущие осенние поля, на зимние
осеки и зверовые травли; не от царицы-гdсударыни бежал он из Кремля, не от
важных государевых дел , которым был предан неотлучно и решал их даже в
Успенском соборе во время службы , окруженный ближними боярами, но сами
тихие мреющие холмистые дали, густо усаженные елинниками и дубравами,
дремлющие под низким, тяжело парусящим мглистым небом, неотразимо зазы­
вали его к себе. В любую погоду, в распутье и бездорожицу царь отправлялся в
подмосковные вотчинные земли московских князей, в Коломенское и Измайлова,
Семеновское и Хорошево, Кунцево и Преображенское, в Тарасовку и Тонинское,
в Пустынь и Рогочево. Когда и � богомолье шел государь в Троицкую лавру иль в
Саввино-Сторожевский монастырь, в Боровск иль в Можайск, то и в ту пору он
ловил всякий удобный случай, чтоб призамедлить в путевом дворце иль разбить
походные шатры и призабавиться соколиной иль псовой потехою. И даже в
военных походах государь не позабывал об охоте, и вместе с дворцовыми поезжа- ,
нами и многой челядью, с жильцами и детьми боярскими в строю ехали псовые и
зверовые охотники, стремянные конюхи и сокольники со всей подоб;µощей
стряпней.
Пожалуй, это был единств�нный в Руси царь-охотник, царь-поэт, что душою
растворился в природе. Однажды Алексей Михайлович поехал отведывать, про­
бовать птицу на добыча х , и вот между Сущевым и Напрудным наехал он на
" прыск " , на наезженное, торное место, по весеннему времени еще залитое водою,
и стал пробовать соколов.
" . . . А в длину та вода шесть сажен и поперек две сажени, да тем хорошо, что
некуда соколу утекчи, нет иных водиц близко, - отписывал доверительно госу­
дарь, как ровне своей , ловчему Афанасию Матюшкину , оку государеву, что ста­
вил охоты не из страха., но из любви к делу и царю, с коим был связан не только
родством, но и дружбою. - Отпустили сокола Семена Ширяева: дикомыт так
безмерно каково хорошо летел , так погнал и осадил в одном конце два гнезда
шилохвостей , да полтретья гнезда чирят, так вдругоряд погнал, так понеслось
одно утя шилохвость и милостию Божией и твоими молитвами и счастием, как он
мякнет по шее, так она десятью перекинулась, да ушла теща в воду опять: так
хотели по ней стрелять, почаем .што худо заразил , а он ее так заразил, что кишки
вон: так она поплавала немножко да побежала на берег, а сокол-то и сел на ней . . . "
А бывало на двух дворах кречатных в Коломенском и Семеновском селах до
трех т.ысяч соколов, ястребов, челигов и дерлигов, и государь помнил почти всех,
ибо каждой ловчей птице давал имя самолично, по характеру ее; Алексей Михай­
лович наказывал береrчи кречетов пуще жизни своей, и за малейшую оплошку
.
секли виновного нещадно, как злого вора, и садили на чепь, на хлеб-воду. Якуты,
что везли соколов из Сибири в царскую казну, почитали кречетов вестниками
небесной воли и боялись коснуться Урун-Кири голой рукою, чтобы не оскорбить
птицу . Для rосуда ря белый к ре чет был с юных лет как бы ровнею с ним в почестях,
Ибо царил в небе, как он , державный, увенчан Господом безмерной властию на
земле: и потому уряжал Алексей Михайлович любимых птиц в злато-серебро,
80

дра rи е безценн ы е каменья, в шелка и бархаты, и ежедень кормили их челядин­
ники свежим и здоровым говяжьим , бараньим и голубиным мясом. Голуби соби­
рались со всего государства, и к рестьяне везли их в престольную в потешные
дворы , как бесплатную голубиную пQвинность. Но соколы часто болели в неволе,
слепли, и дворовые знахари бывали бессильны в своем лекарском знании. Царь
гневался тогда, горевал , и все новых вестников небесной воли везли податные
ловчие сокольники со всех засторонков Руси. . . .

ГЛАВ А ВТОРА Я
По государеву указу на Рождество надобно быть в престольной , а приволок­
лись христовенькие в канун Паски, когда уже просовы и зажоры появились на
дорога х , а в низ'и н а х и вовсе кисель, заводянела, разЖижла колея , хоть на телегу
станови сан и Да и то сказать, не спеши, милой, загадывать, садяся в сани и
прощаясь с родней: бы вает и так , уселся молодцем-похвалебщиком , а привезут во
гробу. Человек п редполагает, а Бог расцолагает .
. . . От Мезени до Москвы не близок путь, черт мерил-мерил и,веревку оборвал.
Не сахарными голова ми вымощен, не винными чарками выставлен. Настрого
заказано помытчикам вино пить на ямах и табаку курить. Весь иззябнешь, ведь
не лето красное на дворе, каждый мосолик взывает о м илости и ушной естве, и как
бы хорошо бражнику с устатку, разм.орясь в тепле постоялого двор�i, плеснуть на
каменицу, хоть бы из ковшичка пригубить стоялоrо меду здоровья лишь: но
�
ни-ни , зорок косои глаз царева сокольника, сурова, ухватиста его длинная рука.
'
Только миновали Дорогую Гору, тут и посыпало, как из преисподней , заму­
товили черти небеса, наслали завируху, глаз не продрать. Встал снег ровной
шумящей непродышливой стеною, и в этой замятели напозорились мужи к и , едва
пробились сквозь тайболу до Холмогор: не раз возы опруживало на снежных
сувоях , и помытчики на чем свет стоит костерили пустоголов ы х нерадивых ям­
щиков, исстрадалис1, за укладки с птицами , а цареву сокольнику Елезару Гаври­
лову и вовсе страх . За каждое сроненное перо немилость государева грозит. А с
ямщика что возьмешь? он до ближнего яма занаряжен , а там выспится на печи и
обратно в домы, сам себе господин. В этой завирухе влезли в Холмогоры , где за
поздним временем оставили часть птиц на кречатьем дворе. Тут обоз разросся, с
Тиунского и �;ерского берега тоже подгадали помытчики н а и манных к этому
времени соколов и ястребов. На дорогах баловали лихие люди после московской
чумы и гили , и холмогорский воевода Я ков Тухачевский послал пятерых стрель­
цов в помощь для великого береженья.
И отправился обоз на Москву о край Двины машистой ступью, упаси Боже,
чтоб на рыся х , с великим старанием и опаскою, ибо не ведали помытчики в своей
жизни больших сокровищ, чем царские ловчие птицы: ведь добрый кречет стоил
больше тыщи рублей, ::>то, почитай, годовое жалованье сотни стрельцов. На каж­
дом яму меняли лошадей , ибо у Елезара в тайной зепи х ранилась царская грамота
за государевыми висльiми красными печатя м и , по которой с помытчиков на внут­
ренн и х таможнях не взимало(\. пошлин.
На привалах доста вали из я щиков соколов, кормили свежим мясом, для чего
птичьи охотники из пищалей и луков доставали коршаков, осорьев и голубей ,
коих водилось по лесам в великом множестве. Елезар мрачно дозирал за становь­
ем, подскакивал к сокольникам и кричал по-пустому, в сердца х , де, пошто мед­
ленно тащатся, как покойн и к и , да плохо следят за птицею: он боялся за молодых
ч елигов, которые в долгом пути остерблют, перерастут, и в кречатня х служивые
намучаются до слез, вынашивая их; а если наддавали ямщики ходу, то и тут
Елезар бранил К,иридла М ясникова, старшего помытчика, де, пошто он худо
радеет о деле и не блюдет ямщиков . и возы, де , не диво, ежли на раскате розвальни
опружит, клад�> опрокинется и саньми передавит весь промысел. Елезар часто
обгонял обоз верхи, горяча лошадь, тряс саблею в ножна х , а после неприметно
опадал , успокаивалс�1 . голова скатывалась на грудь, и он , царев слуга , задремы­
вал, опершись обеими руками на деревянную луку седла. Высоко задран н ы е в
коленях ноги, просунутые в короткие стремена, принакрывало длинными полами
зипу 1:1а , и тогда походил строгий до надоедности царский посыльный на старого
•.

v

6 �наш

современник

"

№ 11

'

81

степного орла ; помытчики хихикали в его сторону и отпускали соленых деревен­
ских пуль.
Какие к речеты-дикомыты сильно взыгрывал и , тех умиряли держанием , пот­
чевали сквернами и водя ниною, сильно вымоченной в воде бараниной , чтобы птица утратила лишнюю резвость и слушалась помытчиков.
Л юбим в дороге часто отворачивал край оленьей полсти и жалостно пригля­
дывал за белым кречетом : птица . нахохлилась, как старая больная курица в
н епогоду , хвост обвис, и перо потеряло шелковистый блеск. Где ее прежний
властный постав , дикая злоба перламутровых иссиня глаз , захлебистый воинст­
венный грудной клекот'? и неуж эту падаль он , ушкуйник, поднесет в подарок
любимому государю'? Жалеючи , Л юбимко однажды вздумал на привале напу­
стить кречета на лесового ворона , что надоедно корготал, водил круги над их
становьем , выглядыва я падаль, п ристально озирал воз ы , расста вленные в к руго­
вую. Любимко уже достал кречета из ящика и повабил на кожаную рукавицу,
собираясь сдернуть с лап опутенк и , как тут подбежал вдруг царев спосыланный и
с ходу жиганул парня плетью по спине, высек из малицы клок оленной ш ерсти.
К рута рука у на чального сокольника. Л юбимко поднялся на дыбк и , как шатун­
медведь, оскалился злобно, в к рохотных сумеречных глазках сверкнула опасли­
вая жесточь, а набитые ветром щеки полыхнули жа ром от обиды. Да и то, с самого
рождения никто не то чтобы не бивал, но и пальцем не задел Любимку: он ·уже
второе лето, почита й , атаманит на Окладниковой слободке в кулачных боя х ,
сходясь н а заручьевскую стенку. А тут сыскался аред, руки распустил.
" Т ы , хорек вонючий ! А н у , пади ниц, пока цел! - Любимко ловко вывернул
нагайку из рук11 сокольника, посунул кречета в лицо, . Елезара. - РаскроЮ чере­
пушку-то, как гнидку. Выдерну рук и , палки вставлю. Ишь распустил . . . "
Елезар отшатнулся , кровь отл ила с впалого лица , ·и ярче вспыхнула ржавь
острой , кл ином , бороды , и взметнулись лисьи брови . Взгляд царева слуги разбе­
жался еще пуще , один глаз уста вился на Казань, другой на Москву. Елезар
задохнулся не от робости , но от растерянности , торопли во отыскивая рукоять
к ривой сабельки , туго всаженной в ножны. ·и быть бы тут беде, зна�о дело! Но от
своих возов уже спешили стрет.цы и мезенские помытчики. Кирилл М ясников
обхватил сокольника сзади, завернул руки. Частил задышливо в самое ухо:
" Батюшка, Елезар Григорьич , государь. Охолонь. Не наведи беды. Ш шанок
ведь. С кем связался'! Дите. Мы сами его посекем " .
.
" Сами, сами поучи м " , - закричали мсзенцы, скрадчиво подмf:!гивая Л юбИм­
к е , де, поди прочь, парень, остынь, не засти свет, бестолковый.
Л юбим откинул нагайку в снег, ушел за возы. Обид.а , не замира я , жгла сердце.
П ыльное к рохотное сол н це едва прояснивало на мутном небе, обещало пургу. От
СОJ!нца накатывала тревога. Но вот хмарь, теснившая грудь, сама собой источи­
лась, и Л юбимко невольно прислушался к разговору у огнища , ловя каждое слово.
Сокольник царев ярился и все еще поми нал сутырливого парня, обещал навести
суд:
" Конья кал ышка . . . Тьфу . - Сокольник сплюнул в снег и растер валеным
п и мом. Помьпчики согласно загалдели . П риспе.аа выть, уже котел-кашник с
кулешом сняли с мытаря , согласно засту чали ложки. - Знать, плети не п робовал ,
баловник. Алешка Багач не тебе ценой, молокосос . . . А вот эдак же напускал птицу
в пути , да потерял. Долго ли потерять? Взыграет - и ищи-свищи в чужих местах . . .
П ри вязали Алешку к кольцу и били нещадно кнутом , да п о цареву указу посадили
на шесть недель в застенку , - уже успокаиваясь, досказывал сокольник а ртель­
ному старосте. Тот согласно подда кивал. - Не ему цена, отелспыщу. Самого
Багача на цепь, сокольника первой статьи " .
Н е дождав шись, когда поедят толком, снова зашумел Елезар, полез н а коня ,
наискивая стремя. К ночи над.о попасть на ям.
"А ну в путь! .. Трога й , трога й ! .. Развора чивай возы! . . "
М ужики у костра спешно доели кулеш , собрали путевые пожитк и , осмотрели
табор, не забыли ли чего. Старшой подошел , на п ра ва х артельного старостЫ
загундел Л юбимкс, сам поба иваясь его кованых кулаков , известных на слободке:
"Ты иди . . . помирис�" .. Скажи: п рости. От тебя не отвалится. Поди , Богом
прошу. Еще сколько до престот.ной попадать. Заест ведь, как вша. Кликнет слово
и дело, раскатают на кобыле за озорство. Н у , поди, поди , Л юбимушко, не про82

тивься Я тебе кулешу приспел. Поторопись, пока горячий. Поснедаешь дорогой.
Ну? ! " - Артельщик подтолкнул Любимку в спину, тот, волоча ноги, нехотя, как
на смерть, пота щился в голову обоза , где маячил верховой сокольник. Помытчи­
к и , ухмыляясь, отворачивались, будто не видели Любимкиного позора. Парень
подошел с завитерья, притерся к заиндевелому крупу коня, буркнул в немую
спину сокольника, туго перехваченную ремнем, в островерхий кожаный башлык:
"Ну ты , дядько, слышь? Ты п рости, коли. Я тебе' еще сгожуся. Ты побей
меня, потешься. Только не держи ·сердца". - Любимко покорно сронил голову в
заячьем треухе. Уж больно ему хотелось в престольную.
" Ш шанок. Видит Бог, лишь за ради батьки твово прощаю, - Елезар не глядя,
с разворота хлестко ударил нагайкой по плечам, перетянул по спине, но уже
незлобиво, с ленивым протягом, больше для острастки, для прилики, чтобы непо­
вадно было шалить обозникам и стрельцам в походе. Де, царев он человек, Елезар
Гаврилов, в важной государевой посылке, и баловать с ним не след, себе дороже.
Проскрипел: - Больше не шути, потаковник. Н е гоже". - Сокольник потуже
надвинул на брови малахай, подбитый белкой , и стал походить на татарина. Н а
ржавых усах его мелькнуло подобие улыбки.
И уже с легкой грудью, с какой-то сердечной радостью повалился Любимко в
розвальни, надвинул на голову маличный куколь, повыше к рассохам натянул
домотканые трубы походных катанок и понюгнул лошадь. И блеснула молочно
белая зернь зубов в кудрявой поросли бороды, и затянул парень что-то протяжное,
поморское про шальную молодецкую голову. Все было внове Любимке, все в
науку, в Божий промысел и старательскиИ розмысл. Взвизгнули пристывшие к
ледыхам полозья, заскрипели обвязки саней, захрустела обмерзшая шлея, тепло
ударило в лицо лошажьим потом. Закрой глаза, и поволокет в тягучий дурман.
Как в зыбке на очепе, с раската на раскат: скрип-скрип ... Открыл глаза, а пред
твоим взглядом все те же плавно ступающие мохнатые, в морозном куржаке ноги,
изредка бьющие в передний щит розвальней. Тянутся, набегая и вновь отступая,
лога и распадки, густо изброженные лесовым зверьем и птицею, всклень налитые
синевой; неожиданная церковка на холме, серенькое сгрудившееся стадо избенок,
пригнетенны х снегом , погост, убродная сажная тропка к реке на иордан, иль к
мовной прорубке , серый крёж крутого берега с глыбами ледяных стамух, встав':..
ших торчком , зелен ых на стеклянном изломе, витой легкий пар из рыбацких
майи, где, скрючившись, колготятся с неводом мужики. Гос-по-ди-и, как славно­
то! Будто из дому не выезжал: все так знакомо. И месяц тащись по земле, и дру­
гой - и все Русь, и нет ей конца! Этой мыслью впервые ознобило Любимку, и он
чуть не вскричал от неожиданного открытия и от восторга, что распер грудь. . .
...

..

* * *

Под Красным Бором выбрел на дорогу лядащий мужичонко, то ли погорелец,
иль гулящий какой, иль калика перехожий: был он в дерюжном коричневом
понитке и валяном колпаке, в разношенных катанцах и с тощей кошулей з а
плечам и . Он встал о край дороги и , пока проходил обоз, истово крестился и
причитал: " Х риста ради приберите немощного, не оставьте помирать" . На сером
сморщенном лице его с кудлатой серой же бороденкой, казалось, уже отпечата­
лась близкая смерть. Куда попадал юродивый, Бог весть, но он, как чертополоши­
на, торчал вот посреди снежной пустыни и готов был пасть под первым же порывом
падеры: а ветер к вечеру уже заподымался, потянулись по равнине снежные
хвосты , поносуха обвивала искристыми змеями путника, утопшего по колени,
свивалась кольцами, погребая в стылом своем чреве. Бесы скакали по бережине о
край Двины , дули в кулак и присвистывали, пристан'ывали злорадно, наводя
испуг, приби рали в могилу всякого, кто насмелился об -:лу пору оказаться один в
лесном засторонке . . . Елезар проехал мимо, отверну�шись, крупом лошади оттер
милостыньщика глубже в забой: не велено царевым указом подбирать в обоз с
птицею сторонних людей ; после сокольник остановился и придирчиво, помахивая
нагайкой, просмотрел весь обоз, чтобы кто не сжалился случаем над путником.
Вот и последние сани поползли прочь; Любимко лежал, укрывши�ь в оленный
совик, и вдруг, случайно обернувшись, запоздало увир;ел одинокую будылину:
6.

83

старик обреченно стоял , опершись на батожок, и криво скусывал с усов намерзшие
ледыхи.
"Ты чего, батько, заблудился?" - крикнул Любимко навстречу нарастающе­
му сиверику и захлебнулся ветром. Старик с виноватою улыбкой вяло пожал
плечами, вышел на середку санного пути и тихо поплелся следом. Только что день
вроде был, а тут разом сизой пылью осыпало снега, потускла небесная лампада, и
мигом все смерклось, и в небе встали закатные огненные к рЬ1Лья. "Живая душа
ведь, - подумалось мельком, - что ли, пропадать ему?" . . . Эх, молодо-зелено,
что замыслил опять? знать, не плясало лихо на твоих негнучих налитых плечах?
Давно ли обозного старшинку довел проказами, неслух, и вот снова на беду
нарываешься? Остерег скользнул сторонне, как бы для другого, но так зажалелось
внезапно вовсе чужого случайного путника. Любимко натянул вожжи: " П риска­
кивай, Божий человек ! Шатун , коневал , иль от бабы сбег?" - "Да не-е, я сам по
себе. Храни тебя Господь, сынок " . .
Странник устало, боком завалился в розвальни, на край оленной полсти, а
сил уволочься повыше на кладь уже и не нашлось, так разбила дорога сердешного.
Не успели разговориться, как подскакал целиною царский сокольник, зычно
вскричал, сердито встопорщил усы. На Любимку и не глянул:
" Чей бvдешь? Л ихой , иль беглый?"
" И нок я. Зинон , - неожиданно звонко, текуче ответил странник. - От
соловецкой братии спосылан с наказом дойти до государя и пасть пред очии. Вот
и бумага подорожная выправлена игуменом Досифеем. - Мужичонка полез за
пазуху, долго копался там, нашаривая, синие губы выбивали дробь. Забормотал,
пряча взор: - Кабы гулящий иль вор, то был бы сечен, да увечен. А я, как гривна
царская, без щерби н " . - Широкий рукав понитка задрался, заголилось худое
запястье: зоркий глаз сокольника даже в сумерках чудом поймал натертый след,
какой бывает у колодников.
"А это че?" - ткнул рукоятью плетки , резко склонившись с седла . Но путник
не смутился, без запинки ответил:
"Да игумен было ссаживал в тюрьму . . . За истину бились, собачились. Не дай
погинуть, господине, не гони. Зачтется на том и этом свете".
Вроде бы и просил мужичонка, прискуливая , но в голосе почудилась насмеш­
ка. Елезар привстал на стремена х , покрутил головою в потемни, будто испраши­
вая у кого совета, но с молодым помытчиком связываться не стал, помня недав­
нюю прю.
" Смотри , парень. На тебе грех. Бошкой ответишь мне, . ежли что" .
Стеганул коня нагайкой и ускакал. Обоз скоро стерся в ночной наволочи, как
бы скрылся за каменную стену. И странно было слышать средь снежной тайболы
дальний перелив поддужных колокольчиков. Будто ангелы на свирели играли.
"На ём грех-от, на ём. А за тобой святая п равда. Дай тебе Бог здоровья,
родименькой " , - сказал старичонка и освобожденно вздохнул, заелозил, укла­
дываясь, переполз повыше на кладь. Его все еще знобило. Любимко накинул на
инока край одевальницы, подоткнул с боков. Со всех сторон надвинулась аспид­
ная морозная темь, у же звезды ярко затеплились, и едва мерещилась отбегающая
прочь дорога , отблескивающая зальдившимся санным следом. Третий час ночи, а
как пред утром .
" Чей будешь-то'! Ч ьих отца с матерью?" - спросил инок, когда отмолчались.
От него нанесло по ветру постом и елеем: так же свято пахло, бывалоче, от брата
Феодора. Любимко сразу вспомнил дом родимый, схоронивщийся за дальними
волоками.
"С Мезени мы, батюшка ... С Окладниковой слободки попадаем с птицею до
самого царя, - ответил , гордясь. И тут Любимку осенило, что старик-то с благо­
словенного острова. - Слушай, отче, а ты случаем не знавал тамотки Феоктиста,
будильщика такого? "
"Да как не знал, родимой. В келье одной жили. Крутой веры человек . . . "
"Дак это брат мой! - вскрикнул Любимко. От такого известия ·ан как бы сразу
породнился с богомольником. - Ну ты даешь. Чего сразу-то не открылся?"
"Сразу . . . только в гроб, - хмыкнул в темноте инок. - Бесам-то воля-я! Он неожиданно разговорился; темь обычно сближает людей, отзывисто распахи­
ваются души навстречу, и каждое изреченное с теплотою слово находит благодат·

84

·

ную почву. - Воля-я бесам-то. Расскочились ныне по всей земле Руськой. Ждут
прихода антихристова , злыдни, чтоб собраться в рати да пойти казнити добрых
люде й " . - " И неу ж , батюшка?" - " Истинный крест. Слыхал дорогою, де, на
Суне-реке шиш антихристов объявился , п оди, в полуполковниках у него. Суше­
ное сердечко детское толчет, дьявол такой, да в причастие святое сыплет, баламу­
тит той отравою на род, да над верой православной изгаляется .. : Слыхал-нет про
того навадника?" - " Не-е, святой отец, мы в своем куту во спокое живем " . " Поди, и про подметные письма, про еретические книги , зовомые новопечатны­
м и , не ведаешь?" - " Н с-с . . . " - " Воистину в зверином углу живете, христовень­
кие, как дети , пасомыс самим Спасителем. Отче наш иже еси на небесех . . . И про
сатанина угодника , зовомого Н и коном , не слыхал , что мучит православных,
творящих поклоны по отеческим п реданиям , а сам крестное знамение тол кует
развращенно по своему умыслу?" - " Тише, тише, отец родимый. Слыхал про
первого святител я , зовомого Никоном, от братца Феодора слыхал. Брат на него
порато гневен и толкует страшное. И ты вот, батюшка, как-то вольно судишь. Н е
боишься в срубец угодить? " - Л юбимке больно говорить, усы и борода смерзлись
от дыхания: он то и дело снимал рукавку на собачьем меху и сдирал с ш ерсти
ледяные каты хи. Испугавшись, он даже приподнялся невольно на локте и огля­
делся, нет ли возле соглядатая . Обоз въехал в ел инник , плотно теснящийся о
самую дорогу , и стало совсем неп роглядно, даже вспухший, как опара , снег
потерял свой серен ький призра чный туск. Лошадь все так же мерно ступала, екала
селезенкой , шумно мстила дорогу коньими яблоками. - "Да как не страшуся,
сынок. С тем и спровадила меня братия , де, поди , Зинон, сам г.1янь хоть одним
глазом ; у верься , п равду ли бают на Руси , де, к благочестивому царю нашему
п ритесался баламут, что был на Соловках агнцем, но стал на Москве вором.
Улыскается , вору х , срамословит постоянно, метит .нас еретической печатью; а
сказывает, я-де делаю по Евангелию. О й , спаситель мой , смутно стало на Руси и
темно, ка !} в з имней ночи. В роде и друг п ри друге тол чемся , и дыхание ч уем, а
уж слов не слышим и друг друга не види м " . - "И отк у ль в ы сведали вес?" - "Э-э,
милок . . . Только покойники возносятся на небо, не оставляя следо в " .
" Н адо ж е , говорит, к а к по-писаному " , - подумал Л юбимко и л и ш ь собрался
сп росить: де , и неуж царь-батюшка не чует экой беды? - как лес разом оборвался;
обоз в ыкатил на двинские заснеженные бережины. Совсем рядом мигнули живые
огоньки , рассеянные по-над сугробами , они шевелились, западая за прихолмок,
заигрывали с настуженным путником: то светили на к репостном валу вахтенные
фонари. Царский сокольник и стрелецкий десятни к тоже запалили смолевые
факелы , чтобы дать знать о себе. Из угловой башни острожка лайконула вестовая
пvшчонка, по стенам забегали люди.
То был Кай-городок.
Помытчики восп рянул и , ожили, только сейчас почуяв по-настоящем у , как
заколел и , ознобились телом . Лошади прибавили шагу: в переди ждали ночевка и
нажористая еда.
·

* * *

Под собач11й брех обоз попал в посад. Снегу намело под самые крыши избенок ,
и лошади сту r\али по дороге, как по дну ущелья. Л юбимку поразило, что хижи
малеханные, как баньки , в три окна, топятся по-черному, видно, голь перекатная
ютится , коли у лесу да в соба чьих будках живут. У них в Поморье всяк в хоромах
двужирных бытует, гобины нажитой и за день не перечесть, оттого тамотки и
баб-от кличут уважливо бояроней, да к нягинюшкой, да государыней. Кой-где
бычьи пузыри отсвеч ивали сквозь наледь желтым , знать, у лучины запоздало
трапезовали , справляли ужну, иль хозяйка вела заделье у светца, не зная сна.
Надо же: и тут л юди живут? - в который раз изумился Л юбимко. Обоз выкатил
на площадь, остановился у стены острожка. Стоячий навостренный чеснок был
забит давно", уже изрядно замшел и пообветрел , кой-где шатнулся набок: нет, тут
обороны не держать. Видно, во спокое живут. С летней стороны преизрядно
надуло снега , и можно брать к реп ость приступом без лестниц и кокотов. П о всем у ,
плохой хозяин зазирает острог.
85

У рогатки по· эту сторону стены у костра топтались воротники с топорками.
Царски й сокол9ник надел гостевую шубу пупчатую под дорогами зелеными да
шапку стегану-ю колпаком с собольим околом, повабил на рукавицу сокола и в
сопровождении стрелецкого десятника подошел к вахте.
- Дай Бог здоровья, робятки! Каково разживаетесь, пра.вославные?
- Всяко . . . И тебе того, господин.
- Отворяйте-ка .живо ворота. Измерзлись, как цуцик и , попадамши. Сопли
на губах намерзли. Сейчас самое время щец да кашки гречишной ... Уж сил нет
терпеть, так изголодались. - левой рукою Елезар держал заклобученного сокола
на уровне груди; тот тяжело, со свистом махал крылами, порываясь слет�ь с
кожаной рукавицы: его манил горький запах костра и слабые блики пламен и , что
споднизу просачивались под клобучок. Десницу царев слуга подоткнул под цвет­
ной вязаный кушак с лядункой и саблей: он был осанист, сокольНJ1к, и гордоват,
старой дворцовой выучки. Не в одной государевой посылке был и все исполнил
ретиво. За верную службу имел Елеза р восемьсот четвертей земли и две деревень­
ки под Рязанью, куда нынче собрался отъехать в гулящую на полгода. Истоско­
вался по жонке и детишонкам, вот и норовил скорее угодить к Москве. Вишь вот,
из смердов вроде бы , но в диковинку высоко взлетел на зависть и поклон совсель­
никам, кабальным мужикам. И Елезарову семени теперь верная дорога в пре­
стольную. Но стрельцам-то что за диво? Они всякого навидались за службу. Ну и
пусть восем ьсот четвертей земли у сокольника, и шуба из собольих пупков, но
зато у них два рубли годового жалованья, да четыре пуда ржички на душу в зиму,
да своя торговJiишка, и изобка какая-никакая, и животишко, и дитешонка. У
всякого свой круг жизни, и редко когда пересекаются они. Но в северной-Ьочи у
стрельца-воротника куда больше вл'асти , пусть хоть сам болярин встанет пред
очию. И тот, что повыше, сутулый и седатый от мороза, глухо пресек:
"
- Не велено пускать. Кругом шалят. Объявились воры. И попа вот беглого
ищут на дорогах. И стрельцы в отсылке, - разом, не чинясь, доложился стрелец
и помешал в костре, раздувая огонь: пламя взметнулось в бездну, выстреливая
алыми пчелами . Обозники столпились за своим вожатаем, чуя на худое. Заропта­
ли, загомозились, кучась, искали друг в друге опоры. Да и то: мыслили оживеть в
тепле, обрадеть горяченьким, только этим ожиданием и терпели дорогу, а тут их ,
к а к паршивых собак, выпехивают н а мороз. Слыхано л ь , чтоб над сщсольниками
так возвышались, не робея и не боясь отместки ? " Пускай, харя! А то забьем пику
в заход! - заревел и , мигом накалившись. - Наел рожу-то на дармовых. Небось
всех девок изворовал , ворух ! "
- Цыц н а вас! - прикрикнул Елезар, строжась нарочито и вместе с тем
заискивая пред вахтою. Сколько таких караулов в Сибирской земле выстоял он в
молодчестве и знал верно, что стрелец - служивый подневольный и сqмовольно
ершиться, го.1,юву задирать николи не станет. Самому дороже. И потому попросил
миролюбиво, не возвышая голоса: - Слышь, паря? Ты войди в нашу невзгоду,
милок ! Хоть воеводу кликни на этот час: не помирать же на ветру.
А мне что с того .. ? Не велено. Чай, глухой? Так подноровлю ратови ­
щем!
Но не успел вспыхнуть Елезар, как завозился в проушинах засов, звонко
брякнуло тяжелое кованое кольцо, отпахнулась узкая дверка в проездных воро­
тах , и , покряхтывая, на волю к гостям выступил сам воевода князь �ила Гагарин,
чернявый, востроглазый, по самые обочья заросший смолевой борdдою , в овчин­
ной бекеше на одном плече. Ишь л и , какой жаркой! От его ж ирной груди в распах
червчатой рубахи валил пар.
- Что за табор в неурочный час? Пошто не гонишь, Гуляйко?
Воевода сделал вид, что не замечает царского гонца, стоящего пред ним в
шубе до пят из собольих пупков и с соколом на руке.
- Я царский сокольник первой статьи Елезар Иванов сын Гаврилов попадаю
в Москву с уловленной птицей. И велено мне ехать без проволочек, и на то дадена
государева грамота за красными печатями.
- А с . . . я хотел на твою грамоту. У меня нет подвод для подорожных. Все
лошади в деле, а какие и есть, так в отдыхе. Из Новогородской чети настрого
заказано давать отныне подвод и кормов. - Воевода ухмыльнулся, нетерпеливо
переступил сафьянными сапожонками, знать, пятки подбивал мороз; вроде бы с
-

86

пира явился ставлен н и к , и вот неразумные шатуны со своего извола тереблют
князя на ветру, как куропотя.
- Да я слово и дело кликну на людях ! На встряску отправлю!
- Ах, это я_-то на встряску? Да ты пес собачий. Вот т�е Слово. - Воевода
резким тычком сбил с царева слуги шапку с собольим околом и торжествующе
стоптал ее в снег. Большего позора нельзя и придумать для служивого, что поседел
на государевых посылках. - ·л вот тебе и Дело, мартышка ! - И вторым ударом
воевода сбил с руки сокольника парадную птицу. - Твой отец лаптем шти хлебал,
а ты нос задираешь, щпынь турецкий. - Но не успел Елезар опомниться и
достойно ответить. Князь Сила Гагарин с вахтою уже умахну.тiи за пали и зало­
жили ворота на дубовые засовы. Послышались частые шаги по внутренней про­
мороженной лестнице сторожевой баш н и . Из бойницы верхнего боя донеслось
угрозливо: - А будете коли сволочиться да матерно лаяться, так велю стрелять
из пищалицы прямым боем, чтобы неповадно было воровать.
Потом раздался за стеною смех, скрип снега - и все разом стихло в крепостце:
лишь в п осаде у избы сотского надрывался бессщшый пес.
* * *

А частые звезды на небе вдруг замутились, сделались меньше просяного
зернышка , а после и вовсе сгреб их черт в шапку и упрятал за пазуху; заподымался
сиверик от сугробов ледяными струями, пораскидывая крупяное сеево прямо в
лицо. К ого тут кли кат1" кому жалиться? Да и вся служба государева такова: из
маяты да в маяту. Быстро смекнул Елезар, поднял сотского с печи, и пока тот
кумекал , как лучше отбояриться от непрошеных гостей, табор уже ввалился в
изобку с земл яным полом , где спали домочадцы и зимовала в запечье скотина.
Накидали сен.а на пол, устлали попонами, попритащили пахнущих морозом
оленьих одеяльниц, отчего житьишко сразу выстудилось, - и дай Бог храпака.
Поморяне-помытчи к и свычные люди, шатуны-находальники, ск'итаючись по мо­
рю, навидались лиха сверх темечка, и такой ночевою их не огорошить. И скоро
могучий хра п за потряхивал домишко, норовя унести прочь и потолок, и поДволо- ' .
ку, и к рышу с деревянной дымн и цей и гулящим котом на охлупне . . .
Н о царев слуга скверно спал , строил всякие козни воеводе, и какой только
лютой отместки не п ришло на ум Елезару в долгой северной ночи, когда и лежать­
то устанешь, бока намнешь. Едва развиднелось, он уже растолкал служивых,
велел наскоро подымап.ся и сбираться в дорогу. Случайный спутник, лядащий
чернечишко, в чем и душа только тлеет, до третьих петухов высидел под образа­
ми, шепча молитвы п ри свете елейницы; лишь забелело оконце, он вышел краду­
чись на двор; следом , опасаясь воровских затей, слез с печи сотский, а за ним
сокольник поспешил на заулок. Елезар нашел чернца за возами; тот стоял, пово­
ротясь лицом к востоку с умиленной улыбкой, и пел стихиры, дожидаясь восхода
солнца. И сказал Елезар нечаянному спопутчику:
- П р идется тебя , монах, сдать воеводе. Ярыг без пошлины возить не велено.
Иль гони четыре алтына и две деньги. Пойдешь виниться . . ?
- Не рой , господин , ямку. Сам упадешь.
- Я и говорю, пойдешь-. ко к нязюшке и поклонишься низким поклоном,
покажешь свою грамотку. А после уж я с ним совет поведу. - С нехорошей
улыбкою, раскосясь серен ьким взглядом, уставился сокольник на чернца и вдруг
резко хлопнул его по узкому плечику. - Не в бега ли собрался? Кошулю-то вздел,
старик. Я тебя ск розь зрю. С того и бумагу не стребовал. Это не по твою ли голову
рыщут всюду патриаршьи стрельцы?
Старик засмеялся открыто:
- Уж бол ьно·дорого ее ценишь. Ее то дело и стало, что колпак носить.
- Отправляйся, а малой Любимко тебя спровадит. Больно горяч, пусть охолонет.
Елезар уединился со ст елецким десятником. Уговорились брать лошадей
силой, если воевода не сменит гнев на милост�.
" Не было бы худа , Елезар? Не только живота лишат, но и угонят в Сибирю.
За к н язем сила " . - "За князем сила, а за мною п равда , - настойчиво возразил
·

р

87

сокольник. - Он государеву птицу сбил с руки и шапку мою стоптал. SI в трусах
не хаживал, ты меня знаешь. Хуже нет, когда честь твою сронят. Закоим и жить
тогда, лучш е помереть от стыда. Иль калека я, чтоб за себя не постоять? Ты не
робей, Пересвет. Бог не выдаст, свинья не съест; иль мы не мужиками родились,
иль зря штаны носим'! Да и может, добром все обойдется . . . "
Стрелецкий десятн ик молчал , прикидывал умишком, во что обернется затея;
с другой стороны , еж.i:ш воевода заерестится, пойдет наперекор (что за муха его
укусила?) ,�то дальше пути нет, не зимовать же тут? Слова Елезаровы он мимо
. ушей пропускал по ветру , зная,_ что своими речами сокольник сам себя крепит.
Наконец столковались друг друга держаться, а рядовых подводчиков пока оста­
вили в неведении: дальше дело покажет.
С рядили обоз, подъехали к острожку, за ночь навьюжило, намело по дороге
сувоев: без свежих лошадей нет попажи. Воевода уже был на стене, закричал:
· - Ты пошто, 'старый черт, ярыжек беспошлинно возишь? И в тот раз, и в
энтот! Государеву казну огрызаешь, как мыша сухарь! .. - Нет, не смилостивился
за ночь Сила Гагарин и снова крепко обидел Елезара: знать, какие-то свои планы
плановал, свои затеи тешил на сердце. Иль великой мзды хотел? Кормление
сиротское, много ли живота скопишь, так с проезжих хоть какой рубль содрать на
прокорм семье. Так, видно, помышлял воевода?
- Зачем на меня лаешь? - Сокольник задрал голову, сбил на затылок
стеганую шапку с собольим околом.
Я что, тебе пятки отбил, иль дорогу обсек?
Ты не меня топ чешь, а самого государя ч есть роняешь. Сила Гагарин, уймися! Вон
и ямщики не спамши и не жрамш и , а им назад вертаться. Чего удумал? Пожалей
людишек, воевода !
- Последнее мое слово! Оставьте вора , а сами, не мешкая, проваливайте.
Нету вам корму и подвод. Сами едва ноги волочим. Наедут, ишь ли, прискочат,
· как татарове из Крыма , последнее им изо рта цырви да подай. Не послушаетесь,
с:tрелять прикажу!
- Бог тебе судия ! Птицу сгубишь, не видать тебе во век головы! - прощалыю
пригрозил Елеза р и поворотил к возам; поглубже натянул башлык, застегнул под
бородою верхние нашивки походного кафта,иа и, будто бы торопясь, полез на конь,
наискивая ногою стремя. Конь заходил кругами. Мужики же возроптали, зауро­
сили у возов, скучковались, и как бывает во время всякого труса, сразу сыскался
головщик и заводчик, что принялся поджигать, подначивать сокольников и
стрельцов, де, вы соромите себя и род свой позорите, де, расскочился , надулся
пузырь на грязной луже, а вы уж и в штаны напрудили , де, поучить его надо,
робятки , де, неученой человек хуже дворового медведя, ему палец в рот, а он и
руку отгрызет. Елезар призамедлился, будто бы застрял ногою в стремени, и, не
поворачивая головы к обозникам, слушал их горячку и как бы еще пуще поджигал
их норов своей нерешительностью.
- Не пойдем дальше, - кипели подводчики. - Нас дома ждут. Сулились
вчера вернуться. Ему-то што! Наел шею, ишь от сала лопается, кнурище. Всех баб
обворовал. Батько-о, ты-то чего'! Государев слуга. . . Запустим борову шило под
кожу . ..
Елезар, не отвечая, отошел за возы, созвал втихую стрелецкого десятника и
Любимку:
- Ты баял , парень, что сгодишься мне. Государь тебя без милости не оставит.
И я не позабуду твоих услуг. Господь нам свидетель . . . Так слушай Тебя помыт­
7
чики высоко ставят, де, второй такой силы нет на Руси. Вот и выкажи нам силу,
но чтоб не до смертного убойства. Упаси Бог щ1.шить кого жизни. Тут за тебя не
постою. Сейчас, как поведешь, монаха в острог, замешкайся в двери, чтоб нам
войти. Потолкай·с я, салазки загни, чтоб искры из глаз, но шибко не машись,
'
рукастый. Ты понял?
Любимко кивнул головою, не удивился просьбе. В жизнь свою OJI не чаял
страха; хоть и близко видел смерть, и всякие кулачки грудь в грудь были ему в
потеху , на игрище . . .
"Ты н е трусь, отче. Я тебя н е выдам " , - шепнулЛюбимко и , прихватив инока
Зинона за ворот, грубовато подто.r�кнул его к башне. "Я веком не трушивал. Мне
пострадать-то в- радость " , - ответил старичонка, и взгляд его заrорелся. Сзади
вскричал Елезар: " Воевода , примай бегуна. У него грамотка от соловецкого игу-

·

88

мена " . В дверке отодвинулась лубяная волочильная доска, в проруб уставились
зоркие щупающие глаза воротника: увиделось ему щекастое круглое лицо дере­
венского парня, мягко опушенное кудрявой шерстью, и изможденный, какой-то
поиспитый хворью монашеский лик. " Н е экого же пропадину на заставах цма'" ,
ют? - удивился стрелец. - Такой разве что из могилки сбежал, скЪл ь лядащий " .
Но открывать н е заторопился: волоковое оконце задвинули, з а воротами устано­
вилась короткая тишина, только слышно было, как похрустывал под ногами снег,
да с нату гою, с горловым булька ньем прерывисто дышал возле инок. В Любимки­
ной груди стеснилось от нетерпt.:ния, зажгло под душою. Он не ведал пока, что его
rюджидает за стеною, не знал, как себя повести , но от близкого боя зачесались
кулаки: он снял меховые рукавки и заткнул за кушак, овчинный треух присбил
на затылок , чтобы зорче видеть_. Ему вдруг �тало жарко. Наконец с острожной
стены велели впустить ярыгу: дверь в башенных воротах приотдалась со скрипом,
сначала робко, а потом смелее, нараспах. Да и кого тут стеречься? Любимко
п6дтолкнул Зинона , беглым взглядом захватывая все п ристенпое пространство с
поленницами дров, с высокими снежными забоями , со съезжей избою в глубине и
многими воеводскими службами , и с ямским двором справа, где у коновязи топ­
тались закуржавевшие кони. Лишь два бородатых стрельца в червчатых кафтанах
дожидались в притворе. Любимко зачем-то обернулся назад, ·вроде бы за ободре­
нием и поддержкою, но длинный обоз показался странно далеким, а столпившиеся
у крайни х саней земляки - совсем чужими и равнодушными.
Стрелец потянул инока за рукав сермяги, Зинон за упирался вдруг, с мольбою
оглянулся на парня; Любимко поймал затравленный ,взгляд и очнулся, заполнил
собою узкий вход, над головою низкорослого инока ткнул стрельца без замаха в
скулу, срубил его под ноги, пустил юш ку, и натоптанный снег пред воротам и сразу
бруснично заалел , покатилис1, кровавые ягоды , прихваченные морозом. На голу­
бом снегу они показались ба гровыми и веселыми. Пока-то второй стрелец сообра­
жал, собираясь звать подмогу, и зама хнулся чеканом, но Любимко подножкой
ссек воротни ка , как перестоялую будылину , без усилия заломил за спину руку:
стрелец истошно взвыл, и Любимко услышал, как хрустнула в плече, а после
тряпошно обвисла рука , будто сняли мужика с крутой пала4еской встряски.
Любимко ·опомнился от дикого крика , но не зажалел стрельца, а как бы остыл
вдруг и стал зорче. С верхней площадкИ- боевой башни по кривой деревянной
лестнице, по мороженым скрип учим ступеням уже горохом сыпались шаги: пер­
вым выскочил воевода с винтованным карабином, нацелился в Любимку. И чего
не ожидал парень, инок Зинон выбежал пред его, заслонил тщедушной грудью и ,
отрывая путвицы с сермяжного ветхого понитка, воззвал: "Стреляй по мне, вое­
вода ! Не робей! Пищали и пушки меня неймут! " Сила Гагарин выцелил неслухов,
но рука, знать, дрогнула, и он пальнул поверх гилевщи ков: еще думалось ему , что
только заснилось.сие, все случившееся неправда, и стоит на миг замгнуть глаза и
вновь распахнуть, и ни t1его худого нс найдешь пред собою. Воевода замедлился,
хватаясь за саблю, и тем попридержал стрельцов в дверях башни, не дал ходу . А
тем временем уже вбежали подводчики с секирами и помытчики с рогатинами , но
все без п и �алей, чтобы огневым боем не учинить дурна. Петляя меж поленниц
дров, Сила Тагарин
ускочил в съезжую избу. Ратовищами секир впятили, затол-:­
'
кали осажденных обратно в башню и зап е{}ли дверь на засовы. От съезжей избы
уже спешила в помощь воеводе заспавшаяся ночная вахта и вплотную сошлась с
помытчиками и тут же отступила пред неожиданной силой , оставив на снегу троих
поверженных: одному испробила вольница голову , другому изъязвили лицо,
третьему исп ролом или ребра . Особливо лихие подскочили под окна съезжей избы,
где занял оборону Сила Гагарин, и принялись я риться: " Воевода , выходи вон !
Выходи вон, болотный князь! М ы твое мясо станем резать и есть сырое, и разго­
веемся еще до Паски " . А распал ившийся Зинон , помахивая вересовой ключкой,
подбодрял , не утиша�1 голоса : " Так его, детки мои ! Бог благословляет вас: режьте
да ешьте " . И так вы n у гали мезенские помытчики служивы х , что дьяк с подьяч им и
спрятались в темном чулане за ларями, а воевода из повалуши и с повети вместе
с треJ\'1Я сыновьями nринялись палить из пищалей; но как скоро поняли , что
сполошники не пойдут приступом и угрозы особой нет, то унялись и прекратили
стрельбу.
А то и надо было Елезару , государеву спосыланному: от коновязей увели
89

лучших коней , да погрузили на возы несколько рогозных кулей с овсом, да кто
побойчее вытянули у кабацкого выжиги под страхом смерти десять четвертей
горячего вина , да с тем и кончилось это приключение . . .
Ч ерез д в е недели Божьим изволом оказались в Москве. Под Коломной инок
Зинон вдругсос"кочил с розвальней , как бы по нужде, и пропал в частом елушнике.
- Хвать-похвать, но источился челове к , яко дым. Л юбимко лишь руками развел ·
сокрушенно; и еще долго жалел он , что так внезапно разминулся с соловецким
монахом. Ведать бы Л юбимке, что это был казанский п ротопоп Иоанн Н еронов,
за головой которого по всему северу охотились патриаршьи стрельцы.
Сердце Елезара Гаврилова еще долго томилось от дурных предчувстви й .
Ждал-пождал о н грозы , н о она обошла стороною самовольника. И поставил со­
кольник в церкви Ни колы-путеводителя благодарную свещу , что оградил его
русск ий святой от сыска, м ногой непра вды и от бесчестия .
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Н е· удержали Н еронова цепи , и десятого авгус�:а п ятьдесят п ятого года бежал
он из Кандалакшского монастыря , и� дикой Лопской земл и , почитай что из самых
аидовых теснин вместе с двумя работниками. Hil поморской шняке с промы шлен­
никами попал он в Соловецкую обитель к ревнителям веры под к рыло архиманд­
рита ИлИ и , а поживши на острова х , снабженный всем потребны м в дороге, з им ­
н и м морем отбыЛ на богомольной лодье в Яренгу, а оттуда с обозом наваги съехал
в Архангел1,ск"и й город. В Н енокотском посаде пред острожком он сошел в роде бы
по делу, а сам скрылся: двое его работников были взяты сторожей в Холмогорах и
заключены в темничку. Л и шь кротостью и твердым духом перемог Иоанн дорож­
ное лихо, а пред Москвою, по обыкновению, сбежал с обоза помытчиков и сразу
отправился к царскому духовнику Стефану Вонифатьеву, с коим имел запретные
ссылк и через стрельцов во весь год затвора. Н еронов много дней тайно жил в
келеице у Благовещенья вместе с Вонифатьевым. Духовник открылся государю,
и Алексей Михаl!лович не тол ько не загрозился на беглеца , но и скрыл несчаст­
ного, твердого верою п ротопопа от собинного друга, освободил в Холмогорах двух
поима нных работников Н еронова, да и закрыл глаза на челобитье князя Силы
Гагарина. Патриаршьи верные стрельцы метались по Поморию, сыскивая хуль­
ного беглого п ротопопа , а он тем временем в Китай-городе под боком у Н икона
вел досужие долгие разговоры, иссякая духом в жаркой скрытие ·за стенами
Дворца, и нс мог найти укрепы в сомнениях-; и противу л юбимого государ я
страш но было, да и кощунно ратиться , затеивать лаянье и неправды н а 'Него,
тишай шего Божьего сына ; но и никак не мог приклепать худым умишком cвoиl'rf
бывшего волдемановского мужика Н икитку М инича к свет-государю. И ш ь вот, горячился Н еронов, - приклеились два-оба , будто рыбьим клеем - и не разнять:
не иначе тут навадни к и , бесовы шептуны потешились над свет-царем.
" Ежли Русь велика я , во что я истинно верую, то на кого нам озиратися , пред
кем винитися? - вопрошал Неронов. - Что за оказия напала , такая хворь, чтоб
пятиться нам, иль вставать на п ерстики по-собачьи, вилять хвост(i)м? А ежли
заоглядывались бесперечь и сами себя стьщимся, и норовим подпасть под немец­
к и й обы ча й , то нто в нас великого, Стефаний? Никак не в яжется лапоть с голени­
щем ; так нам сапоги не стачать и обувки доброй по ноге не нашивать. Ежли почал
сам себя клясти , да под чужой колпак примериваться , тут ложись и помирай,
право слово; а недруг наш лишь того и ждет, чтоб м ы сами себя излаяли и
луторский хвост обл изали. Псы мы неразумные, коли со своего двора радостно
побежали за фрыгой, тол1,ко покликал он нас. И ты , Стефан, видит Бог, тому
потворщик и сластолюбца Никона на левую ногу наставил . . .
Лаялся Н е ронов , а царев духовник лишь к ротко улыбался изумрудными
глазами, и ск возь ковыль снежной бороды ответные слова истекали устало, бес­
плотно, но были живые , тепл ые как полуденный июльски й , едва колышащий
аер:
" Вот п ро то и молвлю, братец. . . Ежли мы великие, как хочется верить, то чего
нам пугатися'! А раз некого бояться , слон же не боится мыша, то и надо разлиться
верою и всех п рин ят�, и позвать с миром: идите, христовенькие, под наш венец!
"

90

1

То и будет истинный третий Рим. А мы сховались, заугольники , в своей хиже,
сидючи в ремках , приткнулись за тын, да оттуда и лаем с испугу , де, мы третий
Рим! А и никто, братец ты мой, нас и не С!JЫШит " .
"Слышит, кто хощет, и б о кто имеет уши, да слышит. Слышать, вот, не хотят,
а глухим Божье слово невдомек . . .
" Н ет и нет, братец. Мы вознепщевали на весь белый свет, де, выше нас нет.
А коли выше нас нет, то и должны притечь к осЛ:авленным и осиротенным, кого
ошавил басурманин и еретик , и всех ублажить, не жалея животов своих. Иначе
латинник одолеет Русь. Он, как жук древоточец, пилит норы в русийском древе и
в стулца х , подпирающих православный храм. Вы и не заметите от спеси, что
станут стулцы как решето, и вдруг сокрушится церква и погребет вас в своей
клети. А Господь лишь руками разведет сокрушенно: дурни , ой и дур-ни-и: Ре­
вность в тебе горит, Иоанн, а не правда: завидуешь, батько, что царь Н июр.�:а
вьщелил из протчи х , а не тебя. У ч ит Марк-евангелист: ничто входящее в человека
извне не может осквернить его, но что исходит из него, то оскверняет человека . . .
"Аль забыл, праведник? Ядый хлеба во всякий день., помни: не едим хлеба
горячего и гораздо мягкого, да пусть переночует . . . И не всякое слово входящее добрый злак. Иное слово хуже головни и спорыньи и , вспрыгнув в душу, вгонит
ее в пагубу, и ну катать да мучить. Ведомо, ты и долгое выставишь за круглое.
Посеял ты с Никоном ветер, и батюшку-государя ввел в смуту. Я писал даве
Алексеюшке: де, очнись, свет-царь, роют под тебя сатанаиловы дети, ино рожать
тебе вскоре бесов. Открылось мне: не успеет дважды лето обернуться , побежит
Н икон-затейщик прочь из Москвы никем не гони м , яко заяц. И слава Богу , не
доведется видеть тебе той позоры, что сам и измыслил " .
Н е возразил царский духовни к , н о склонил голову, понял жесткий намек
упрямого протопопа, но ничто в душе его не восстало, не возмутилось, ибо ждал
Стефан Вонифатьевич смерти со дня на день.
Так и шли пререковы меж протопопами во всяк вечер, а меж тем гонцы
патриаршьи рыскали по Иоаннов у следу. И случ илось Неронов у видение в ночи,
будто звезда В ифлеемская над ним зажглася. И сошел голос от той звезды: "До­
коле тебе шататися, Иоанн? Ступай в монаси и тем поразишь супостата" .
И п о отписке Стефания архимандрит Тихон постриг Иоанна Неронова и
нарек Григорием. И еще сорок дней скрывался инок Григорий в келье царского
духовника, что у государя в сенях, а весною тайно удалился на житье в Спасо-Ло­
мовскую пустынь, где почили на погосте его родители. И лишь в ту пору дознался
патриарх , куда скрылся его супротивник, и отправил в догон боярски х детей,
чтобы полонить непокорника; но инок спешно удалился в соседнюю весь Теляп­
шино, и крестьяне скрыли прозорливца от нарочной команды.
Тогда Никон созвал собор и осудил Неронова заочно. И собор отсек Иоанна
Неронова, бывшего казанского протопопа, от церкви и изрек анафему. И по воле
'Никона и наезжего антиохийского патриарха Макария пропел весь освященный
собор: да будет проклят!
И прокляли духовидца и неистового ревнителя Иоанна Неронова мая в 1 8
день 1 656 года.
"

"

* * *

В лесном засторонке, вдали от московских страстей , в одинокой келеице
наедине с собою скоро затосковал инок Григорий. Он вроде бы с желанием отсек
себя от мира, уединился в затворе, но душою утихнуть не мог. Он заблажил,
что-то стронулось в сердце,- и монах вдруг почувствовал себя в Теляпшинской
скрытие таким покинутым и одиноким, и отлученным, заживо похороненным,
что все прежние вроде бы важные nререковы, за кои страдал уже четвертый год,
показались иноку наi:rрасными. С этим новым чувств<'>м он однажды прочел недав­
но и зданную Никоном " Скрижаль" . А в ней уведомлялось со всей строгостью, что
креститься должно тремя персты, что о том писали Никону все четыре восточных
патриарха, а непокорных предали клятве. И Григорий , укоряя себя за прошлую
гордыню, всяко ослабел и стал сокрушенно размышлять: " Кто я, окаянный? Н е
хочу творить раздора с о вселенскими патриархами, н е буду им противен: ради
91

чего быть мне у них под клятвою'? " И вдруг с душевной легкостью предал инок
отеческий обычай , не дрогнув сердцем, ибо открылась ему в уединении вся правда.
Он как бы в затмение впал, и позабылось иноку, что крестились двуперстием все
русские святители и святые, и великие князи, и государи, и весь православный
люд, почитай от начала древнего веку: и изменить знамению, переменить на
дьявольскую щепоть - это как бы добровольно отворить дорогу бесам, распахнуть
ворота нечистой силе, что неустанно пасет христианскую душу за оградою, ищет
самой малой щелки , куда бы можно проскользнуть и со льстивыми повадками для
начала хотя бы улечься под порогом, дожидаясь своего победного часа. Что есть
Никон? - он не звезда на небосклоне, и не лодейный фонарь в житейском море,
и не лампадный живой огонек, и даже не крохотный свечной огарыш, но всего
лишь березовый оскепок, что вспыхнул по прихоти государя и вскоре осыплется
прахом. Так позволено ли ему, Иоанну Неронов у, творить препоны любимому
Алексеюшке свет Михайловичу и всей церкви, и самому Паисию Иерусалимско­
му, вселенскому патриарху , досаждать, ронять сего достойного мужа в печали и
скорби своим немыслием .
А тут еще пришло известие в пустынь, что друг сердешный Стефан Бонифать­
евич скончался. Невдолге перед смертью на деньги сына духовного состроил
Стефан в Москве на убогих домех, где было кладбище для бедняков, убогоньких,
странников, умерших насильственной смертью, замерзших и других несчастных,
особый монастырь, названный Покровским, в котором и был пострижен в пятьде­
сят шестом году под именем Савватия. Той же осенью он и преставился, и был
похоронен в том монастыре. Получив печальную вестку , инок Григорий сразу
засобирался, стал умолять духовную братию, чтобы отвезли его в Москву ко гробу
друга своего поплакать на могилке и исполнить последнюю волю покойного, чтоб
непременно помирИлись лютые недруги в долгом споре своем, ибо Русь стояла за
их плечами на распутье. Близкие в Москве отговаривали Н еронова от встречи с
Никоном, на что бывший опальный протопоп заявил: " Иду , смотрите! И благо­
дать Божия со мною. Вашея ради пользы не прикоснется зло. И презритель родной
старины скоро упадет в бездну. Но и последнему заблудшему протяни соломинку - и спасется . . .
. . . И забывши прежние клятвы пред сподвижниками, пребывающими ныне в
Сибирях в туге и ну же, с чувством вины прибыл инок Григорий в Москву, явился
на патриа рший двор, встал у Крестовой полаты и поклонился Никону, когда тот
с Золотого крыльца спускался к божественной литургии. Никон спросил у сухо­
нького чернца, смиренно заступившего, вроде бы невзначай, дорогу: " Что ты за
старец?" Инок поднял взгляд, но Никон никак не выказал своего изумления. "Я
тот, кого ты приказал искать повсюду , и многих, меня ради, муками обложил и с
детьми разлучил, и рыдати и плакать устроил . . . "
Инок дерзостно опередил патриарха и, пристально глядя снизу вверх в утом­
ленное лицо Никона, призатененное собольей шляпою и высоким бобровым во­
ротником шубы, вдруг позабыл, что прибыл виниться: он невольно возвысил голос
до крика, ознобно дрожа лишь от одного вида первосвятителя, такое, оказывается,
носил в себе отвращение: " Что ты ни затеваешь, святитель, то дело вовсе пропа­
щее. Ты церковь православную превратил в хлевище, нагнав туда еретической
скотины. Ты книги святые всяко выблудил, шатаясь по догматам отцев наших. Н о
скоро п о тебе будет иной патриарх , и все твое дело переделывать станет. Иная
тогда тебе будет честь, и всяк плеваться станет в твой след " .
Никон, н е ответив, вступил в церковь, а инок остался н а пороге, н е смея,
отлученны й , войти даже в притвор, и стал дожидаться патриарха на морозе.
По окончании литу ргии патриарх велел Григорию идти за собою в Кресто­
вую, а инок продолжал досадить Никону, прилюдно всяко кляня его: " И се азъ
, есмь пред тобою, что хощеши творити о мне! Не от смерти спасатися явился к тебе
и не из страха лишь, убоясь казни. Я ничего не боюся, и заступился за овны, чтоб
уберечь от тебя, овчеобразного волка ! Я вселенским патриархам не противлюсь,
но не покоряюсь тебе одному. Ты все новины измыслил по гордыне своей, затво­
рясь в полатке, ни от кого из добрых людей не взяв совета. И нашептали ту
дурнину черные люди с черного света . . . Ты ославил меня, как напечатано в книге
" Скрижали " , ко вселенским патриарха м , де, мы мятеж творим и противимся тебе
в вещах церковн ых, а патриархи те отвечали , что подобает креститься тремя
"

92

,

п ерста м и , не покоряющихся же заповедали предать п роклятию и отлучению.
Если ты с ними согласен и и х волю твори шь, то и я этому не противлюсь, не хочу
выступать против Отцев церк ви, как упрямый онагр. Гляди , Н икон, я своею
охотою и согласием уступаю им со всем смирением , как подобает сыну Христо­
ву. - Инок Григорий троекратно осенил себя щепотью, крепко ударяя по плечам,
вызволил из-под зим ней ряски медный к рест и поцеловал с умилением. - Только
смотри , святитель, чтоб была истина, - протянул с неожиданной угрозой, и
п епелесый , п ростецки й взгляд его п риозарился вещим знанием , колюче п рободил
патриаршье естество сквозь. - Знай, я под клятвою вселенских патриархов быть
не хочу. Ты уловляешь меня своими борз ы м и , яко зайца , травишь, не давая сну.
И что тебе за честь и отрада от моих мучений? Ныне ты всякому на Руси страшен,
тобою мал ы х детей пугают, укладывая в зыбке на ночевую. Тобою грозятся друг
другу, спрашивают: не вед<"jете ли, кто он, зверь л и лютый, лев или медведь, иль
волк? Д ивлюся: государевой власти уже не слыхать, а от тебя всем стра х , и твои
посланники страшны всем более царевых ... Крич и , кричи, Н икон, чтоб х ватали
меня твои псы. Тащи в нети для казни " .
И нок Григорий сурово, бестрепетно судил святител я , вздев пред и коностасом
перст, переступывал нетерпел и во стоптанными валяными сапожонкам и , остав­
ляя на плитчатом полу грязные натеки. Н и кон слушал со странной покорливо­
сп,ю, призакрыв отросши м и , почти старческими бровями влажные, с близкой
слезой глаза. " Не могу, батюшко, терпет ь " , - вдруг непонятно молвил патриарх.
И нок не услышал вроде бы признания, иль дал ему свой смысл: бесы, вот, толкут
Н икона в ступе еженощно, и он , знать, не может противиться их силе и пошел на
поводу; иль иная неведомая блазнь мучает, ломает и корежит христовенького? И
оттого так беспомощно умилен и по-кошачьи ласков, и утишл и в , и необычно
терпелив Н икон , не топорщит усы, не грозит узилищем, батогам и и смирени е м ,
не кли чет для казни боярских детей, не тянет под плети и встряску . В ел и к и й
госуда рь, не долго и правишь, а что стряслося с тобою'? - с тайной усмешкой
подумал инок Григорий и уже с жалостью, потупя горячий взор, принялся настав ­
лять патриарха, словно бы пред Григорием стоял чернец самого младшего монастырского чи на.
,
"Святитель, прежде МЫ от тебя многажды слыхали , когда в друзьяках ходи­
ли , и ты на Верх не шатался без нужды, как в свои хором ы , когда мы ж ивали с
тобою, как персты одной рук и , и крепко стояли друг за дружку, За истинную веру.
Ты тогда неустанно благовестил нам, де, греки и малоруссы порастеряли веру , и
к репости , и добрых нравов у н и х давно нет. А нынче они для тебя святые люди и
учители закона. Арсе н и й , чернец-иезуит порочный, у тебя за главного наставни­
к а , к н ижную справу пасет " . - "Л гут на него, ста рец Григорий . То на него солгал
из ненависти троицкий ста рец Арсений Суханов" . - "Добро бы тебе, святитель,
подражап, к роткому нашему учителю Спасу Х ристу, а не гордостию и мучением
нас держат�,. Смирен сердцем Х ристос, учитель наш , а ты очень сердит " . " П рости , старец Гри горий, не могу терпеть, - повторил Н икон. - Вельми слаб
даже в ел и й человек , ибо и его съедает греховная тля , а от п роданной души остается
одна перхоть. Уж скош,ко раз уни мал царя: спусти меня в монастырь, ибо восхи­
тил я чужую власть. - Н и кон испытующе взгля нул на чернца, и в глубине
иссера-сизых глаз поселилась насмешливая искра. Де, мил человек, ты -явился и з
бегов меня учить, не боясь отместки, а я посмотрю в твою ухоронку, где бесы
гнездятся , и увижу верно, как учнут они тебя грызти. Да и то радость; сам вел и к и й
государь растоптал себя , лал пред тобою в грязь: редкой чистоты человек выдер­
жит подобную сердечную встряску , чтоб не возгордиться. - Видит Бог, Григорий ,
не рвался я до учитеш,ства . Нет слаже, чем быть в иночестве и служить Спасу
нашему, п риуготовляясь к встрече. Аль нет'? " - " Так и поди прочь со сrул к и ! " искренне воскл икнул инок и зарозовел изможденным лицом, вроде бы густо
п рисыпанным древесной трухой. Из-под ватной скуфейки опали на плечи саль­
ные с п роседью косицы, и сквозь тусклый волос просвечивает худая морщинова­
тая шея , похожая на и вовы й корень. Воистину , н и кожи ни рожи , а вот царя-ба­
тюшку захмелил и обавил сладк ими словесными меда м и , проковырял к ротовью
норку в самое сердце его, - невольно с завистью подумал Н и кон. - В ишь л и ,
кротовин, всю Русь изошел , а н е попался; сколько доброго народу под себя подпя­
тил , изврастил, ублажил лживыми словами против церкви, да и схоронился от
·

93

моих спосыланных. Вроде бы все во власти моей, а этого сморчка никакими
цепями не у хранить. Никон пропустил последние слова инока, с трудом отвлекся
от мыслей. Инок Григорий повторил: - " Так и поди прочь со стулки, Никон.
Успокой народ " . - " Ушел бы, да кто спустит? Не в моей власти. - И вдруг,
приосанясь, отстранился и добавил: - Уйду , наплачетесь, осыплетесь, как листья
с дуба. Может, на мне и крепится церковь наша. А вы зубы об меня сточили,
лиходеи. Всё насупроти в " . - " И ты взаболь молышь? Де, ты сам Христос?" изумился инок. " Уйду, истечете похотью, останется одна возгря и жидь, и всяк об
вас оботрет ноги, как о худой вехоть. Ибо сами в себе некрепки и падки на пода­
чи " . - " Ну-ну, загарчал ворон по-скворчиному. Ну да· Господь с тобою ... По­
встречался и пойду п рочь. Ты лучше наладь-ка мне житье на Москве. Не гоже
бывшему казанскому п ротопопу шляться по Москве, как последнему проша­
ку " , - сурово оборвал разговор инок. И снова стерпел патриарх неуважливого
гостя, будто что сломалось у него внутри. Будто не он томил, а его садили в юзы.
И сказал Н икон тихо, странно заискивая: " Поезжай, инок Григорий, в монастырь ,
Покровский, что на убогих домех, и объяви , чтоб очистили для тебя келью, и чтоб
всякого брашна и питий дали , чего схочешь. Лишь не _ заступай мне дороm в
великом деле, и не твори из меня циклопа, не возмущай противу меня мятежей.
Поплачь, у м я гч и за черствевшую душу на гробе друга своего" . - "Далече, святи­
тель, попадать мне туда , - грубо отказался инок. - Мне бы где поближе. Я
человек древний , бродить далеко не могу. Изволь пожаловать на Троицком по­
дворье побыть" . - " И но де добро" , - устало сог)lасился Никон .
. . . В роде бы главного своего супротивника заставил смалодушествовать, пере­
манил на свою сторону . П ришло время торжествовать победу, а не случилось на
сердце радости. Горькое недоумение не покидало: за что, по какому розмыслу и
наущению роет госуда рь п ротиву собинного друга тайные подкопы? Редким гос­
тем стал в патриаршьсй К рестовой полате и к исповеди нечастый ходок. Вот и
беглого п ротопопа, отлученного от церкви еретика, сокрыл у себя во Дворце. И
неуж он, Н икон , воистину один на бранном поле за истинную русийскую церкву?

* * *

Вскоре возвратился из похода против шведов государь, и когда соборные
власти п ровожали его во Дворец со службы, палея на глаза царю старец Григорий,
что стоял возле успенских нищих. У видев любимого златоуста, царь весело сказал
Никону: " Благослови его рукою". На что патриарх властно заметил: "Изволь,
государь, помолчать. Еще не было разрешительной молитвы" . - "Да чего ж ты
ждешь? " - спросил государь и, не дожидаясь ответа, прошел в полаты.
В следующее воскресение за литургией Никон приказал ключарю ввести в
соборную церковь старца Григория и вопросил его: " Старец Григорий, приобща­
ешься ли святой соборной и апостольской церкви?" На что инок возразил:· "Не,
знаю, что ты говори ш ь. Я никогда не был отлучен от церкви и собора на меня
никакого не было. Ты положил на меня клятву своею дерзостью, по своей страсти,
гневаясь на меня , как п роклял и черниговского протопопа Михаила и скуфью с
него снял за то, что он в книге Кирилловой не делом положил, что христианам
мучения не будет" .
И Никон , не отвеч а я , горько заплакал над нераскаяв шимся строптивцем и
начал читать разрешительные молитвы . Тут и Григория вдруг пронзило, и он
пролился слезам и , кляня себя за дерзости и гордыню, пока снимали с него клятву
и когда п ричащался святых даров из руки Никона. И он искренне зажалел о долгой
бесполезной расп ре, плевелы коей уже стали прорастать на украйнах земли
Русской.
В тот же день устроил патриарх за радость мира трапезу в Крестовой полате
и посадил ста рца Григория выше всех московских протопопов, отдал ему особую
честь, как человеку редких достоинств. А после брашна и питий одарил старца
подарками и вернул все письма, что рассылал прежде Иоанн Неронов к царю,
Стефану Вонифатьевичу и п рочим братьям, и примолвил на прощанье: " Поди с
миром, ста рец, и сеяй радость духовную . . . "

94

( Проdолжение следует)

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
ВАЛ ЕНТ И Н РАС П УТИ Н

ВНИЗ ПО ЛЕНЕ-РЕКЕ
ОЧЕРК

К О ГДА ЗНАЕШЬ ТЫ, кажется, что это должно быть известно всем. А ты не знаешь -

·

и будто мало кто знает. Помню, как я еще в юношеские годы удивился, когда
услыщал, что Лена, одна из самых великих на земном шаре рек, берет начало всего в
нескольких километрах от Байкала. С тех пор, встречая даже среди своего брата-сиби­
ряка собеседника, для которого это в новость и который обычно задает вопрос: "А
почему она тогда н е течет в Байкал?" - я с удрученностью вспоминал нашу "ленивость
и нелюбопытность". До других м и ров добираемся, из самой дикой фантазии делаем
быль, а свою родную землю топчем, не зная ее. А между -тем сам же и являл собой этот
порок нелюбопытства. Сколько раз собирался взойти н а эти несколько километров к
истоку Лены и пусть не постичь, но хоть свидет.ельствовать тайну зарождения великого,
да все ноги не доходили . Пока собирался, и берег Байкала, откуда подниматься, и место
колыбели Лены далеко вокруг стали заповедником, так что пути туда сделались если
не совсем запретны, то затруднен ы . А это и ме н но то, что требуется для и сполне­
ния желани й : любой запрет на русского человека действует вдохновляюще. "Через за­
бор" - наш любимый ход. "Забор" подстегнул, но сигать через него не пришлось: в
нашу небольшую экспедицию согласился войти заместитель директора заповедника п о
науке Семен Климович Устинов. Лучшего товарища и желать было нельзя, м ы имели
возможность убедиться в этом и раньше. Для него любая тайга - дом родной, а эта,
ставшая собственностью заповедника, еще и требовала его п рисутствия. Под хозяй­
ской рукой Семена Климовича и мы с Борисом Дмитриевичем, я с карандашом м
блокнотом , он с полудюжиной фотокамер, надеялись выглядеть не совсем праздно.
Маршрут теперь складывался так: прямо из Иркутска на Лену по воздУху, а там н а
резиновой лодке п о течению километров этак двести-триста д о первого человеческого
жилья, где пересаживаемся н а моторную лодку. Примерно раз в месяц заповедник
заказывает вертолет, чтобы за день, за два облететь все точки, составляющие его
охранную и научную жизнь: одно вывезти, другое завезти, найти, сверить, подготовить,
п ровести воздушную разведку. Очередным такИм рейсом мы воспользовались. Путе­
шествие п редставлялось теперь и вовсе приятны м : самую трудную, "спортивную" часть
ленской вершины мы таким образом перемахивали одни м прыжком и приземлялись у
слияния Большой Лены с Малой, откуда дорога считалась накатанней. Что такое
"накатанней", м ы н а следующий день испытали н а своей шкуре.
"На следующий" - потому что до "стрелки", до слияния одной воды с другой, нам
не удалось долететь. Поначалу все шло лучше некуда. На Байкале было солнце, и когда
вертолет, оторвавшись от берега, принялся загребать в горы, открылась картина,
которую только Байкал, осиянный солнцем, и может представить, как согласный дар
земли и неба. Долго любоваться ею не пришлось: внизу, совсем рядом, встали скалы,
и маши на с трудом полезла вверх, держа близкую и опасную дистанцию меж собой и
·ними; рев мотора перешел в натужн ы й высокий звон. Это и были те несколько километ­
ров, которые отделяли одно великое начало от другого, Лену от Байкала. Отыскав
коридор меж громадами гор, вертолет медленно пополз по нему, п родолжая набирать
высоту. К этой поре его чрево после двух посадок до отказа было заполнено всякой
всячиной - бочками, бидонами, мешками, рюкзаками, узлами, ящиками, горбовиками,
сумками; перед раскрытой в кабину п илотов дверцей г ромоздилась сварная печка с
обрубком трубы; к окнам жались ребятишки; под сиденьями поскуливали собаки. И
только-только выползли на самый верх, за окнами понесло серыми лохмотьями туч.
Еще через десять минут какого-то нервного, дерганого движения вертолет завис: от
п илотов передали , что дальше из-за низкой облачности лететь нельзя. По их предполо­
жениям, мы не добрались до цели километров тридцать. П о выпавшим нам потом
впечатлениям - в два раза больше.
95

Мы повыбрасывали вещи, оставив в спешке один рюкзак на борту, спрыгнули в
траву. Вертолет заторопился подняться. Нас высадили в калтус на первом берегу речки,
которая и была, по-видимому, Леной. Большой Леной шириной метров в двадцать двадцать пять. Но шумной, бурной, торопящейся проскочить эти невеселые места.
Принявшая нас широкая болотистая низина в зарослях низкорослой березы, ивы,
спиреи переходила вправо в невысокий взъем с корявыми лиственницами, на противо­
положном берегу белел на взгорье среди редколесья ягель. Впереди, куда сбегала
река, темнели горы. Нигде и ни в чем не заметно было ни хожева, ни езжева.
Не успели мы оглядеться, на нас с жадностью набросилась мошка - не самый
гуманный вид сибирского гнуса. И пока ахали над улетевшим рюкзаком, из опустивше­
гося низко грязно-серого неба забрызгал дождь.
Что нам не повезло - само собой: на четверо суток зарядивший дождь, переходя­
щий чаще в ливень, чем в короткие паузы затишья, не отпускающий нас ни днем, ни
ночью, - удовольствие в тайге не из больших. Однако в первый же час выяснилось,
что мы и сами дали маху. Продумав все, вплоть до таких подробностей, как: чем мы
после недельного безлюдья встретим первого человека и кто будет этот человек, - не
учли самую малость, которая и превратилась потом в самое большое неудобство. Мы
с избытком запаслись едой и тепло\1 одеждой, понабрали, как водится, когда на горбу
не тащить, вместе с первой необходимостью и вторую, и третью, но и прикинули , что не
должны выходить за пределы полутонной грузоподъемности нашего "плавсредства" надувной резиновой лодки; словом, как будто все рассчитали, ко всему приготови­
лись".
Но как только под насосом обозначились контуры "судна", на котором предстояло
рассекать ленские воды, я с наконец-то явившейся догадкой всмотрелся в громоздя­
щуюся рядом с лодкой гору вещей: и куда все это уто.Лкать? Рюкзак, затаившийся в
вертолете, как знал, что быть ему из лишнего лишним. Правда, вместе с рюкзаком
улетели резиновые сапоги Бориса, а уж они-то в водной "стихее" никак не могли быть
лишними.
Гора взятого и в лодке осталась горой. Потребовалась немалая изобретатель­
ность, чтобы освободить место для главной фигуры, садившейся на греби. Остальным
двоим ничего не оставалось, как, свесив ноги в воду, оседлать одному нос воза, другому
корму. выполняя роль вперед и назад смотрящих. Возможно, со стороны, если бы было
кому наблюдать за нашим отплытием, мы и представляли живописную фигуру нап0до­
бие древнерусской купеческой ладьи с задранными по концам забавными балясинами,
но на самом борту было не до красивых сравнений.
Да и дождь припустил, едва мы отдались на волю волн". Да и волны находили
возможность плеснуть через край. Нет, не объезжена была Лена и седоков не терпела.
Чего только она не выделывала, чтобЬ1 скинуть нас с себя - бросалась из стороны в
'
сторону, в узких проранах среди скал бешено в:}метывалась, с грохотом бурлила,
кипела, бросалась на камни, . свергалась с них, задышливо пенилась и снова брала
буйный разбег. Когда бы не крепкая рука Семена Устинова, взятая в оборот сразу же,
с места, когда бы не опытность его, недалеко бы мы уплыли. Но чего нам стоило это
"везение" ! До сумерек от начала хода оставалось чаGа три - через три часа, приткнув­
шись на перву'ю ночевку, мы являли собой совершенно бедственное зрелище: все в нас
и у нас было. мокро до нитки, до крошки и до тютельки. Мы доставали из рюкзаков и
выливали из полиэтиленощ�1х мешков на землю сладкую воду· и воду соленую из того,_
что было сахаром и солью; вылавливали из воды разбухшее месиво, бывшее теплой
одеждой, отжимали воду из спальных мешков. Хлеб, кроме нескольких буханок, упря­
танных в специальный непромокаемый мешок из лодочного комплекта, превратился в
кашицу и пошел на пропитание лесным зверушкам. Я брал с собой две книги со старыми
описаниями Лены, в которые·собирался по дороге заглядывать, - безвозвратно погиб­
ли и они и, вытряхнутые в мох, разбухш'ие, с перебученной из письменности в художе­
ство типографской краской, едва ли нашли у местного таежного населения какую-ни­
будь пользу.
На сушилах вокруг костра, то втягиваемые жаром, то отдуваемые, болтались
портянки, носки, рубашки, листки блокнота, спасаемого для записей; спальные мешки,
выставив их перед собой, мы тянули вплоть к огню и пытались выжечь мокроту, чтобы
хоть ненадолго залезть в тепло. А сверху не отпускал дождь. Отогретое, казалось, до
белого каления, до двойного просыха, едва отворачивали его от оrня, 'окуналось во
влагу и моментально �:rновь отсыревало.
И так продолжалось потом еще трижды из ночи в ночь.
·

96

* * *

В первую ночь я не спал вовсе. Легкая заморская палатка из какого-то необыкно­
венно тонкого и нежного материала, мною же взятая за ее невесомость и способность
скручиваться в аккуратную небольшую скатку, сверху, надо отдать ей должное, влагу
не пропускала, но по бокам под непрестанным дождевым боем пропитывалась водой
так, что при малейшем прикосновении пятнала мокрым незамедлительно. Мы и ставить
ее могли лишь в мокрое месиво из травы, хвои, мха и песка. Ах., как бы она смотрелась,
как бы сияла где-нибудь на открытом берегу Лены под солнцем: ярко-красная, игру­
шечно-торжесТвенная, вся из себя л овкая, ладная, с игривой оторочкой молний-засте­
жек вокруг входного полога, а с противоположной стороны - с веселым сетчатым
окошечком, чтоб опахивало ветерком в знойный день, но муха или комар - ни-ни.
Среди всех красок уже наступившей здесь осени она бы в.зблескивала прямо-таки
золотым самородком рядом с рудно й породой.
Но под дождем, в сумраке затяжного ненастья, сделавшего все вокруг водянистым
и темным, все пригасившего и огрузившего, ничем не выделялась из общего скорбного
настроения и наша заграничная штуковина. Чувствовала она себя очень неуютно и сама
не могла дать ни уюта, ни приюта. Обвисшая, захлестанная налипшей хвоей и сучками,
с замытой краской, с заляпанным грязью лазом, она не только потеряла всякий форс,
но выглядела и неуместной среди таежного ростостава, и несуразной". Рассчитанная по
инструкции на троих, она троих и приняла, но когда, спасаясь от нового обвала воды,
впервые н ырнули мы в нее, обнаружилось, что кроилась она на гораздо менее крупный
народ, чем мои товарищи, взросшие на вольном сибирском воздухе. Умащиваясь,
невольно п риходилось толкаться, лягаться и бодаться, при этом палатка сотрясалась
так, в такое п риходила волнение, будто кто-то огромный, звероподобный, запутавшись
с головой, пытается стянуть с себя одежину. Вползать внутрь и выползать надо было
на карачках. Замки заедало; закусывая нежную материю, они отказывались "ездить", и
в ноги через незастегнутый полог забрасывало водой.
П ытаясь обсушиться у костра, мы только и делали, что дули горячий крепкий чай.
И, возбудившись от него, не умея скоро осiьггь от приключений дня, я не мог уснуть. В
тесном влажном мешке было не повернуться, дождь, набрасывающийся с бешенством
и шумно истязающий палатку, отнюдь не убаюкивал; я лежал без сна и час, и два, то
открывая, то закрывая глаза, не зная, чем себя притомить, стараясь и сквозь дождь
слышать шум реки, который мог быть убаюкивающим. Сначала в палатке было светло
до яркости от проницавшего ее зарева костра, затем свет стал слабеть, рваться,
порхать слабеющими всполохами, наконец сделалось совсем темно. Костер залило. Я
не выдержал и поднялся, чтобы раздуть его. Товарищи мои спали.
Б ыл о далеко за полночь, дождь притих, но стоило в темноте задеть ветку или куст,
они взрывались водой. И, пока продирался на ощупь несколько метров до кострища,
едва пускавшего дымок, будто под свежим дождем побывал. Ни неба, ни деревьев, н и
палатки - в кромешной тьме не было ничего, кроме темно-глянцевого низкого мерца­
ния, в котором л ежала Лена. Не без труда вздул я огонь, подживил его мелки­
ми обгарками, подождал, пока взбодрится, и навал ил натасканный с вечера сухо­
стой. Потоньше навалил, потолще взгородил рядом, чтобы подсохло. И снова навесил
чайник.
Тотчас, как направился костер, выдвинулись из темноты и встали неподалеку в
изломанный круг продрогшие, роняющие мокро, жалкие, обрубленные чернотой лист­
венки. Вздымался огонь - вырастали и они, протягивая короткие и уродливые ветки,
облепленные "прилипчаем" - так я про себя еще с вечера назвал пористые !)Лшистые
наросты, питающиеся из воздуха. А опадало пламя - опускались и полуголые стволы.
Н о там, за освещенными деревьями, тьма уплотнялась еще больше, была гуще и
непроглядней, и что там, в глубине мрака, творилось, чьи глаза смотрели из нее на меня,
там же и оставалось. Сырой плотный воздух искры от костра пронизывали неглубоко,
в ответ сверху срывались крупные капли. Река шумела, н о шум ее не казался однооб­
разным и монотонным, будто вместе с водой сносило одни звуки и наносило другие,
сливающиеся в бесконечное музыкальное сопровождение. Скала напротив на правом
берегу не выделялась из темноты, но странным образом четко ощущалась, рисовалась
каким-то издонным, звериным зрением, и тупая ее вершина, скошенная влево, по хору
воды, совершенно невидимая, виделась, таинственно вычерчивалась самим мраком.
Я подправлял огонь и снова усаживался перед ним, то подкатывая, то откатывая
бревешко перед собой от жара. И снова тянулся к кружке с чаем.
Еще и суток не прошло, как мы оставили большой город, многолюдный, грязный и
тесный, который не промывают дожди и не продувают ветры, жизнь в котором с каждым
7 "Наш

современник

"

№ 11

97

днем становится все мучительней и опасней. Мы покинули мир людей, называющих себя
цивилизованными, и через несколько часов очутились в совсем другом мире, в царстве
непуганых зверей. Еще через несколько часов приткнулись к этому берегу и окунулись
в ночь, мокрую, глухую, дремучую своей первобытной аспидной чернотой, какая сто­
яла, должно бьггь, по сотворении мира, а для меня к тому же бессонную, заставившую
выйти стеречь, как в глубокой древности, огонь. И все, должно быть, как теперь, и было
в той древности - и сбегающая с гор вода, взявшая этот путь среди скал и лесов; разве
что скалы, еще не выветрившиеся, не подточенные временем, были покруче да леса в
м ерзлоте пореже, а зверя и рыбы погуще, но и зверь был тот же и та же оставалась на
зимовку и возвращалась на летовку птица, с такой же переполненностью и мощью
сливалась с небес вода. Если из уродливого скопища людей в таежное безлюдье - это
из мира в мир, то я чувствовал себя еще дальше, еще глубже, в каком-то третьем
измерении бытия, среди необузданных стихий, схоронившихся тайн и первородной
мистической жизни.
Щелкнет отлетающим угольком - и вздрогнешь; забудешься, глядя бессмысленно
в одну точку в темноте, - и попятится что-то от твоего взгляда, и ветку заденет, но
отступ ит, чтобы зайти с другой стороны. Сладкая, пережитая, как с детства оставшаяся,
уже и безбоязненная тревога щемит сердце; и знаешь, что пустое, а не освободиться.
И не хочется освобождаться.
Но если бы только такой тревогой и обходилось!
Далеко-далеко осталась сумасшедшая "цивилизованная" жизнь. Всего лишь вчера
к ней принадлежали и мы. Жизнь, в которой все перевернулось, распалось, пошло
колесом, все столкнулось и возроптало, пришло в противоречие, объялось недовери­
ем, злостью и нетерпением. Будто и не было в недавней истории такой же пагубы на
народ, когда взяли верх дерзкие и хищные умы и повели за собой - и вот снова с
каким-то безумным восторгом по тому же гибельному пути, а страшный урок напрочь
забыт. Это приводит в отчаяние и смятение больше всего: заплатили пребольши м и
тысячами жизней, разрухой , богоборчеством, невиданным насилием над духом, неслы­
ханным чужебесием - и всего-то внуки попустивших попу<>кают в тот же капкан.
Здравому уму непостижимо. И тысячелетней истории тоже будто не было и не отсеива­
лось в событиях и буднях доброе от дурного и чистое от лукавого, не разводилось
каждое решительно в свою сторону до ликообразия и полной узнаваемости, где есть
что, - так легко о�азалось перемешать одно с другим, заблудить сердца и повести на
нравственный престол бесстыдство! Заветы, обычаи, обряды, традиции, хозяйствен­
ный у клад, на тысячу раз сверенные с собственной душой и под нее подведенные; песни
и сказания, высекавшие сладкие слезы любви ко всему родному и друг к другу; слава
святости и воинская слава, наконец, недавно вновь обретенные храмы с намоленно­
стью древних стен - где все это, каким ветром унесло, если за всякой справой
по-холопьи бросаемся к чужому дяде! За столетия не сумели врасти в свою землю и
укрепить свои умы, чтобы устоять против повального растления и последнего одура­
чивания - что, в самом деле, за народ мы?! Или уж не народ, а отрад, не продукт
предыдущих поколений, а отчленившееся самонадеянно уродливое подобие.
Далеко-далеко осталась эта слепая и шальная жизнь - не за верстам и и горами, а
в других, диких, п редчеловечьих временах. Здесь все на месте и все прочно, как и
должно бьггь, как и было сто и триста лет назад. С каждой низинки и с каждого распадка
собирает дань Лена и несет ее людям как первый и бесценный дар - дар влаги.
Рождается из вод и лесов, настаивается на мхах и травах, опевается птицей, вздым_ается
скалами жизнетворный воздух .и, превращаясь в ветер, летит в низовья вслед за водой
как дар дыхания; нагуливается1здесь зверь, становится на крыло птица, мечет в малых
речках икру рыба - это начало и развод, обитель и исход третьего среди равных даров
жизни - дара природного семени. И человек здесь не лишился рассудка, если взял
этот край под охрану и учебу. Заповедник - соблюдающий заповедь Божью по отно­
шению к творному и тварному миру.
Не верилось, что где-то там, в Москве, переполненной преступниками и трибунами,
только что отбурлило шествие в несколько сот тысяч человек, бурно доказывающих,
что п равда за ними, а завтра выйдут новые сотни тысяч и еще громче, еще неистовей
возопят, что они и только они имеют право на переустройство всего и вся. Да и Москва
отсюда не виделась своим, одного корня с народом, городом, а смеркалась во что-то
невнятное, задушенное, чужое.
"Далеко-далеко осталась. . . " - да где бы ни осталась, а продолжается, бурлит". и
вдруг как-то сразу, без предупреждения принималось ньггь, тревожно ворочаться
придавленное "действительностью" сердце. И еще безобразней казалась неестествен­
ность, вынесенная на улицы жестокая театральность событий, откровенное лицедей98

ство исполнителей. Вспоминалось почти с ужасом, что органи;заторы из театра и
пришли. Что это, скажите, за народное движение, если его ведут актеры, разучиватели
чужих слов и жестов! Кто так изобретательно издевается над нашей доверчивостью и
глупостью?! Поделом, поделом . . . Будет над чем истории посмеяться.
А через полчаса так же неожиданно, как наступала, и отступала тревога, виделась
сильным, почти болезненным преувеличением. Не такое бывало, да выправлялось,
выправится и на Э'ГОТ раз. Из-под актерства-то как-нибудь. Л юдям только кажется, что
они играют роль в исторических событи>:1х, направляют и усиливают их своим участи­
ем - участвуют они лишь в той мере, в какой в буре у частвуют предметы, попавшие
под бурю, - перемещаясь, гремя, сталкиваясь друг с другом под ее мощными порыва­
ми, набираясь ударной силы, пока та метет. Унялась стиJi<ия - застыли и они. Так, быть
может, теперь и с нами.
Опять зашумел дождь, но вяло, как бы отряхиваящ•. Я и прятаться не стал, а поднял
�апюшон штормовки и придвинулся к огню. Дождь пошипел-пошипел в костре и затих.
В безветри и не сбрасывqет и капли. Н едвижно, как впаянные, стоят выхватываемые из
черноты обкорнанные стволы дерев, вспархивают под огнеr..• и вяло сплывают на
сторону сажные лохматки об гари. Дождь - не дождь, а спит и земля, спит в ней всякая
зверушка и т.равинка. Одна Лена живет, с притомленной звучнQстью вызванивая в
камнях. Пятый час, пора бы проклюнуться утру, но небо над головой застлано по-преж­
нему плотно, без единой просквози.
'
Нет, надо верить. Зло, быть1может, и необоримо до к,онечных сроков, но оно не
может п раздновать полную победу. И праведники еще остаются, и не выжили совер­
шенно люди из бескорыстия, благоразумия, веры. "Но есть и Божий суд, наперсники
разврата! " Да, издержался, издерзился, окунулся в срамной балаган человек - да ведь
не всякий же! И пусть он, неподдавw ийся; осмеян нынче, затравлен, заrнан в молчание
и одиночество среди торжища зла, но среди миллионов и м иллионов "победителей"
тысячами и тысячами стоит неколебимо он, ни за какие пряники не способный расстать­
ся с совестью. "Жить не по лжи", "не у частвовать во лжи", - еще недавно наставлял
современный пророк, считавший, что худшего общественноrо зла в свете не бывает. С
тех пор мы пошли дальше. "Не участвовать в сраме жизни" - вот как должен сегодня
звучать завет, оставляемый лучшим. Всего-то! - казалось бы: ведь если человек
порядочен, ему не составит труда таковым и остаться, несмотря на окружающую его
непорядочность. Однако это "всего-то! " - почти все, когда даже государственное
устроение вынуждено отступить за спасением в него же, гонимого за остатки своих.
добродетелей: выстоит он - останется надежда, что сохранит отцовские добродетели
и государство. Это " всего-то!" - в сущности неустанное изнурение, требующее всего
себя и даже больше, чем себя. Если замутнена вода, отравлены воздух и п ища, а в доме
хозяйничает недремное око дьявола под названием " голубой экран", где взять подкреп­
ление силам, из чего сотворить живительную ч ист.оту? А брать надо. И если, воспитывая
детей в подобающих правилах, начинаешь замечать с отчаянием: гнутся . . . "Спасись сам,
и вокруг тебя спасутся тысячи", - устами святости говорит истина, а между тем не ты
·
опирае�ься на эту истину, а она ищет в тебе. опоры,
Но и это не все. Не подозревая о том (немногие знают и тем бОЛ!:\Ше тебя ненавидят,
что от тебя зависят) , все сонмище срамников, хулит_елей и обольстителей, составляю­
щих "передовое общество", потому и может, безумствуя, не знать меры, что мера добра
и зла сохранена в тебе. Без тебя и твоей правды, которая есть твое понимание правды
высшей, ось жизни преломилась бы, и тогда уж никому не спастись - ни первым, ни
'
последним.
Но это, к счастью, невозможно. Если бы дошло до самого крайнего и все пре.riьсти­
лись, и ты в том числе, то и тогда правда не покинула бы землю, схоронившись
где-нибудь в этих лесах и мхах, пока не народился новый человек.и какой-нибудь новый
отрок Варфоломей не пришел сюда за нею.
Костер от моих невеселых дум тоже загрустил, я взбодрил его и в свете огня увидел,
как из палатки на четвереньках вылезла большая медвежья фигура, поднялась на дыбы,
шумно отряхнулась и, заранее протягивая вперед лалы, направилась к костру.
- У-ух, хорошо! - голосом Бориса сказала фигура, нависая над костром. - А
почему не светает?
Н о я-то видел, ·что ночь наконец повело, плотная черная завеса ее потерто оттем­
нялась, серела, на ней обозначились призрачные очертания высокого противополож­
ного берега, уходящего в небо. Поднялись и отстУпили от огня лиственки. С верховьев
потянуло ветерком.

7•

99

* * *

В солнечную погоду все бы здесь и выглядело по-иному. Н ет н а свете некрасивой
реки, в каких б ы берегах она н и текла, волнует и завораживает уже сама вода, таинст­
венное, языческое поклонение которой н е оставляет человека, загадочными кажутся
ее пути, указщ;ные, должно быть, древними божественными проводниками, шедш и м и
поперед с волшебными посохами, раздвигая и м и скалы и растворяя притоки. А Лене и
проводник попал веселый, "художественный": как только вывел из скал, так из озорства
закружил ее, запетлял, такой устроил танец под бубенцы-колокольцы звенящей во­
ды - ну, чисто затейник!
До "танцующей" Лены еще плыть да плыть, а пока м ы испытывали "пляс" ее п о
камням --; с ревом, гиком, с припрыжками и нырками.
Отплывали утром - появилась надежда, что распогодится. Небо, по-прежнему
затянутое, потеплело и выбыгало, засветлело в неглубоких продавах. Но принялась
купать нас ·лена, пошел опять дождь. Пошел словно бы из верхнего,· второго слоя туч
и намочил нижние: быстро потемнело, по-над скалами повисли грязные лохмы тумана,
еще шумнее и злей заговорила река. А когда мочит и сверху, и снизу, когда и з поджатого,
скомканного, придавленного своего естества и выглядываешь с тоской, какая уж тут
красота!
Мрачно в ысятся скалы, то сдавливающие реку, то раздвигающиеся, со следами
сокрушительного действия времени, напоминающие развалины некогда величествен­
ного сооруженИя. Часты, как язвы, обнажающие плоть, осыпи с голым длинным пока­
том из острого оскольчатого камня; лежат в Лене, взручивая ее, огромные скальные
откол ы ; рядом со следами разрушения и следы запущения. Горы, а за ними сразу за
камнем заболоченная земля, н а которой уныло стоят обдерганные, с редкими и корот­
кими ветками, ели и такие же полуголые кедры с острыми, как пики, верхушками. Ш и ше к
нет, неурожай. Д а изредка березки - корявые, чахлые, беспородные: не хватает тепла.
Зимы здесь стоят каленые, оттаи вает поздно и неглубоко, замерзает рано. Но и летом
с гор тянет прохладой. Когда на следующий день, третий по �чету, мы увидели тополи,
собирающиеся в "компании", и чаще замелькали сосны, шире и гуще раскидывающие
ветви, и при .дожде, который и там не оставлял нас, все равно стало уютней.
При солнце и неказистость березок, и недорослость лиственок, и торчащие пиками
ели и кедры, и непросыхающие мхи, и разбитые горы - все имело бы свою прелесть и
свое величие, все представлялось бы к месту, составляло лад и красило собою общую
красоту. Всякая скромность, сдержанность, необласканность казались бы у милитель-'
ными, если б даже и замети11ись, потому что замечалось-то прежде всего упорство,
цепкость, смелость, с какими они составл17ют и полнят общую жизнь. При солнце
каждая крапинка в камне искрилась бы, каждый листок-лепесток теплился затаившим­
ся огнем - август же, вот-вот полыхнут леса осенним заревом, а здесь "под горячую
руку" заморозка, тем сильней 'и отчаянней; под солнцем тут и в эту пору дивное
разноцветье. И все, что кажется постаревшим, сморщенным, сжавшимся - распахну­
лось бы и помолодело. Это ненастье все п ридавило и заглушило, свело в одну мерклую
заунывную краску. Ненастье, которого по всем приметам и прогнозам, по.наблюдениям
за долгие годы в конце августа в этих местах не должно было быть и которое как
сорвалось специально в нашу честь.
Второй день плавания продолжался тем же, чем закончился первый. Опять нас
тащило все убыстряющимся, натягищ�ющимся, безудержным потоком в узкую меж­
скальную горловину 'на гребень, за которым бурлило, грем'ело, клокотало захлебисто,
брdсало лодку вниз, с силой снаряда из-под спускового механизма несло 1:1а близкую
скалу, так что С1Эмен Климыч багровел и привставал от натуги, отгребаясь, - и каким-то
чудом отгребал под новый захлест взбученной воды. Отдурив, река брала короткий
отдых, давая его и нам, течение ее, по-прежнему мощное, выглаживалось. Быстро
мелькал невысокий земляной берег: Нам после перенесенной трепки требовалось
приткнуться, освободиться от воды в лодке, которая неизвестно каким усердием еще
держала нас на плаву, но приткнуться на быстрине не удавалось, так и вносило нас в
новое испытание - в ш и рокий раскат теперь уже мелкокипящей Лены. Снова смотри ,
Семен Климыч, где взять глубину для нашего чрезмерно огрузшего судна, чтобы н е
продрать днище. Тащило, царапая о камни, дергая и крутя, · но продирались и сквозь
это п репятствие, все внимательней и тревожней взглядывС!Я на проносящиеся берега.
А река как играла. как забавлялась нами: за перекатом тут же поджимисто вытягивалась
в одну струю и устремлялась на новые каменные туши. Казалось, и протиснуться негде,
так близко друг к другу они лежат, но удачливый наш �s:ормчий сilравилсЯ и здесь.
Наконец причаливали и выползали из лодки, а вернее, из воды в лодке, с трудом
1 00

выуживали со дна неподъемные пожитки, с которых устремлялись водопады, с удивле­
нием и недоверием: как же все-таки плыли? - смотрели на свою резиновую посудину
и с трудом же переворачивали ее. Из лодки вь�ливалось, а и� рюкзакqв, из мешков_
выливать пришлось бы долго и безрезультатно - так, не трогая, обратно и вмачивали.
Загружались, а сверху, как наемный, с удвоенной, с утроенной силой бил в лодку дождь.
П остепенно мы втянулись лишь в одно дело: скорей, скорей вниз, туда, где Лена
поприветливей, помягче, где нет дождя и раскроются омьггые после него, в позолоте
красок п росторы. Где можно будет обсушиться, отогреться, а даст солнце - и поне­
житься на песочке, помаХать спиннингом. Борис - знатны й · по.вар, он .бы такую уху
закатил! У не·го и специи с собой.
Но п риходилось приноравливаться и к теперешнему положению, " рационализиро­
вать" его, а не просто отдаться на волю несчастливых обстоятельств. На лодку жало­
ваться было грех, она держала сверх меры и отчаянно бросалась в любую бушующую
п ропасть, чудом , как поплавок, оставаясь на поверхности. Вдвоем, да с нормой груза,
в такой лодке и горюшка бы не знать, она бы и ловка бь�ла, и послушна, и крутобокие
ее борта лежали бы на воде по-утичьи легко. Захлестывало нас- от перегруза, который
быстро делала избыточным она же, вода, "ехавшая" с нами. Поэтому лодка "вязл�". с
трудом давалась веслам и скоро попадала в очередную мойку.
Мы нашли выход в том, чтобы перед опасными, круто-кипящими скатами, о которых
заранее предупреждал грохот воды, освобождаться от груза, имеющего ноги. Наскоро
притыкались, где позволял берег, мы с Борисом с удово11ьствием выбрасывались на
него и припускали, греясь и разминаясь, вслед за лодкой, обретающей без нас манев­
ренность и способность подкрадываться к порогу. Троим в лодке, не считая клади,
приходилось нырять в него сломr� голову, без нас Семен Климыч мог это делать н е
сломя и м о г воо�е н е нырять, выруливая в безопас;ные проходы. За "страстью
небесной':, опять же где позволял берег, лодка ждала нас. Но берег, к которому
подпускала Лена, иногда не давался долго, и мы с Борисом, заплетаясь в густых
тальниковь.1х кустах, попадая в завалы с внахлест набросанными деревьями, продира­
ясь сквозь них то подt� ыром, то подлазом, проваливаясь в трясину меж кочек, скол.ьзя
и падая на каменных осыпях, добредали наконец с высунутыми языками. И с тем же
нетерпением, с каким, окоченев, выскакивали из лодки на берег, в изнеможении бро­
сались теперь в лодку.
"
Однажды, в очередной раз отпустив лодку и торопясь за нею, мы встретили·

преграду посерьезней - прорву. Это прорыв воды из переполненной р.еки сквозь
низкий берег, бегство ·на сторону за новизной и приключениями. Бегство это ничем
иным закончиться не может, как возвращением в материнскую стихию: у реки оттоков
не бывает. Покружив, пошумев, приняв в себя талую и дождевую воду, а если повезет,
'
то и ключик, беглянка является с повинной. И ногда это происходит скоро, и ногда,
разгулявши<;:ь, опояшет она под остров целую громаду тайги и как бы перевернет
пословицу: мышь родит гору. Чаще воегда прорва - беспутная, потерявшая путь вода.
Да не всегда: бывает, что она-то и находит новый путь, становящийся руслом. А прежнее
русло постепенно ослабевает, затяг111 вается илом, травой и превращается в старицу.
Мы сошли на правом берегу. Лена после напугавшего нас страстного порожистого
места круто уходила влево, а прорва ·перед ним еще круче, ·почти под прямым углом
бросалась вправо. Перейти ее нельзя: неширокая, но по-у()ежному быстрая, с глубиной,
она вела нас за собой в глубь тайги, все дальше от поджидавшей где�то лодки. Несколь­
ко раз мы делали попытки перейти' ее вброд и отступали: сбивало с ног. Н и звериной
тропы, ни человечьего следа никто тут ·до нас не оставил, м ы брели по какому-то
гнилому темному углу, заваленному лесом. Уже и -досада брала: что ж это такое шесть-семь метров, и не перебраться.
Перебрались в конце концов по лежащей поперек бескорой скользкой лесине,
рискуя свалиться . в прямом смысле слова в прорву. И долго выбирались противопо­
ложным берегом обратно сквозь заросли крапивы в человеческий рост, , которую,
чтобы двигаться, приходилось уминать на стороны ногами. После, вспоминая, н ад
какими километрами н а м довелось потеть и изгибаться ради нескольких метров дерзко
перехваченной потоком земли, вспоминая эту крапиву, на тонких и длинных стеблях
тянущуюся к лицу, на всякую прорву я смотр�щ уж конечно, без умиления: и куда, зачем,
чего сбиваешь с дороги?
Мало того - они сбивали нас еще и с толку. Все мы здесь, в том числе Семен
·
Климыч, оказались впервые, и ориентиром служить нам могли лишь ленские притоки.
На туристские карты положиться нельзя; то ли по причине разгильдяйства, то ли в целях
секретности вних не только масштаб вел себя чрезвычайно вольно и не только древние
тунгусские названия способны были на кочевую жизнь, но и север с югом могли
_
1 01

поменяться местами. А сводом своих карт молодой заповедник еще не обзавелся. М ы
шли, как в старину, " п о скаскам" , п о рассказам бывалых людей. И з "скасок" следовало,
что от Малой Лены Большая свой " ндрав" начинает усмирять, что до Второй Юхты в
хорошую воду способны подниматься на моторах местные лодки, что середина нашего
пути от Малой Лены до Чанчура - Первая Юхта: до нее ходу три дня и после нее три.
К обеду ВТО(:ЮГО дня мы дрейфовали на тихой водв-у скромного углубления в лес с
робким вытеком и гадали: то ли это смиренно возвращающаяся прорва, т.о ли курья, то
л и Малая Лена и начали м ы п о первоначальному плану свой пу;rь или не начали. Никаким
опознаниям �алив не помавался. Так, не разгадав загадки и не поприветствовав Малую
Лену, если это была она, мы тронулись дальше. То же самое п роисходило потом и со
Второй Юхтой, и с Первой. Мы шли всЛепую, спросить было не у кого, и, счтая, что
_ запаздываем, гнали почем зря. Еще и за день до выхода к людям высматривали то ту,
то другую Юхту, а они давным-давно остались позади.
* * *
�

Мы сидели спинами друг к другу, Борис в носу лодки, я в корме. Каждый день м ы
.
обещали Семену Климычу, что завтра, как только Лена притихнет, м ы сменим е г о на
веслах, н о такое завтра так и не наступило. Кончились пороги, начались заломы.
Выпадала и сгtqкойная вода, и чем дальше, тем чаще, но всегда ненадолго. И всегда она
могла обор·ваться вдруг, в м инуту сжаться в пружину и выстрелить, кинуться на перегородившее полреки нагромождение снесенных деревьев - залом, нагромождение
жуткое, в два-три человеческих роста, с торчащими, · как чудовищнь\е растопыренные
лапы, корневищами, с бьющимися на воде вершинами и ветками, с постоянно ючаняю­
щейся под течеljИем задранной елью или кедром, всем своим беспорядо';lным перепле­
тением и навалом представляющее тем не менее что-то законченное, оформленное в
какую-то страшную древнюю рептилию, сползающую с берега, на которую и набрасы­
вается Лена. Не приведи Господь наскочить на эту рептилию - растерзает без жалости.
А их по Лене не перечесть. И глаз за ними нужен издалека.
.
Но уж есл и выплывали в затишье и подымали весла на крутые надутые борта, если
;юдке без опаски позволялось разворачиваться и я оказывался впереди - смотрел я,
как, взбивая воду, в искрении брызг убегает от нас по течению стайка молодых кроха­
лей, еще не вставших на крыло. Три дня они "вели" нас, сменяя друг друга. Только
убежит, спрячется одна стайка, вспугнем другую � и опять отчаянно-весе.Лае улепеты­
вание под частодробную трепещущую музыку бега в одно касание. Семен Климыч
считал их и насчитал многие десятки. Он успевал еще и вести учет водно-лесного
поголовья и первым показывал нам н а стоящую в Кустах козулю, залюбовавшуюся
проплывающим красным чудищем, или на затаившегося в скалах орла. Одна козуля,
самка, вскинула на нас свою точеную нежную головку с золотистой гладью шерсти
всего в десятке метров на ближнем 'от нас правом берегу и вдруr перед самым нашим
носом бросилась в воду и сильными толчками погребла на другую сторону. Борис,
застигнутый врасплох, от удивления забыл и про себя, и про свое ремесло и схватился
за фотоаппарат с опозданием.
Непуганое, нетронутое царство!
Думалось: а долго л и продержаться ему под заповедной охраной? Само по себе
искусственное устроение заповедника в определенных границщ среди безграничья
естественной приRоды, когда-то всюду бывшей заповедной, есть парадокс, признание
неисправимого уродства, несостоятельности и неспособности человека к правильной
жизни. Человеком защищать от человека же то, ч;rо принадлежит ему п о праву рожде­
ния, составля..�эт его дыхание, питание, воспитание, воспроизводство, труд и творчество
и что должен он беречь пуще глаза, Зl'lачит согласиться и тут, что род человеческий
приближается к концу. Да, это вынужденная, необходимая защита лучшими от худших,
охваченных алчностью и скудоумием, н о одновременно это только оттягивание конца.
Те, кого мы можем назвать худшими и кто сегодня лишь просачивается в заповедные
крепости, когда-нибудь п ойдут брать их приступом. Если . . . но никак не сбывается это
спасительное "если", и надежда на него все убывает и убывает. Р ассказывает же Семен
Климыч, что за границы заповедника, которые всего только несколько лет назад
отводились с согласия как властей, так и людских' сходов, уже сейчас идет война:
отдайте назад сегодня, не надо ничего завтра.
Три с половиной века назад Ерофей Хабаров впервые расчал на Лене пашню близ
у(iтья реки Куты. Чуть позже тобольский казак Курбатка Иванов "со товарищи", сбегав
до того в якутскую землицу и к океану, поднялся по Лене к Байкалу. П редставить нельзя,
,

1 02

.

как, какой удаль ю и мочью затягивались казаки в этих местах, по которым мы и

сплавляемся с мучениями. Ни лошадкой пособить, ни берегом тянуть. И сколько по
Сибири было таких непроходимых и непролазных, диких рек, близ которых кочевали
только лишь малые народцы и куда по следам "сведывателей" пришли пашенные люди.
Все вокруг тогда казалось диким и хищным: выходил зверь, наползала на пашню
тайга, разливалась река, среди лета выпадал снег. Освоение, приручение и привыкание
давалось с великим трудом. Человек жил в постоянном напряжении борьбы за свое
существование. И далеко не всегда эта борьба заканчивалась в его пользу.
С тех пор прошло где триста, где двести лет. И как же все переменилось! Переме­
нилось не только в лике земли, на которую некогда сел человек и которой кормился,
но и в отношениях его с нею. Теперь он превратился в хищника - жадного, беспощад­
ного и неумного. Н ет от него жалости ни зверью, ни птице, ни траве, ни воде. И это
повсюду, не в одной лишь Сибири и не в одной России. Все свои знания, ум, открытия,
приспособления ради корысти очередного царствующего поколения бросает он вой­
ной против земной своей колыбели, разрушая все больше и азартней. И, даже друг с
другом воюя, он п режде всего наносит поражения ей. Только этому и отдавался он из
поколения в поколение во весь последний век - со страстью, воодушевлением и
победными возгласами на всех языках. И, всемогущий, многоумный, вездесущий, об
одном избегал размышлять - о последствиях, и когда напоминали о них, раздражался,
соглашаясь и не соглашаясь, стараясь скорей забыть неприятную истину в развлече­
ниях, на производство которых брошена половина человечества. П оследствия не .за­
медпили явиться, и первым из них было то, что хищничающий человек, изнурив себя
нравственно и оскудив духовно, недокормленный одним и перекормленный другим, все
быстрее перерождается во что-то нелепое и страшное.
Если и дальше все так же пойдет (а как оно не ПОЙДет?} - что останется от него и
вокруг него?!
Лена полнеет и расширяется, теперь это уже не та неказистая речонка, которая,
показывая норов, принялась нас трепать в первый день. Приподнялись берега, отсту­
пили горы, заросшие лесом, и рисунок гор сделался плавней и мягче. Н а широком
прямостоке хорошо видна "горка", с которой скатывается река; быстрое, приподнятое
течение позади кажется сплошным дпинным валом, способным раздавить какую угодно
преграду. Но за поворотом начинается "в горку", куда течение вталкивается мощным
напором, не позволяющим реке выходить из старинной "борозды" . Вода прозрачная,
чуть подтемненная, такой, осветившись, останется она и на солнце. Я подолгу смотрlо
в воду: кем-нибудь проверено, наверное, и записано, сколько недель бежать ей за
четыре с· половиной тысячи километров к океану. Это доступно измерению, но какая
это огромная, богатая, чудесная жизнь - признанию не подцается. Как в одну воду
нельзя войти дважды, одну и ту же воду нельзя и сопроводить далеко: с каждым
п ритоком она уже иная, обновленная, другого состава и цвета, и другая начинает
обживать ее рыба. Там, не в дальних низовьях, где от берега до берега - версты, а в
низовьях, что на карте и до середины не достанут, сделается Лена наконец той Леной,
которую часто поминали в моей ангорской деревне с приговором, когда отымали ото
сна: "Сколько можно спать! - не на Лену выехал ! " Этой поговоркой и вбилась в мою
память Лена: раздольная, многоводная и настолько тихоходная, что едва шевелится
вода и дни напролет спи бесхлопотно и, как добавлялось еще, без задних ног.
На третий день набухшее, низко нависшее небо пришло в движение, стало припо­
дыматься, светлеть, в нем появились разрывы, показывающие глубину. М ы повеселели.
Но еще не однажды срывались хлесткие дожди, которые мы принимали за последние;
тучи растягивало все решительней, все обнадеживающей, скручивая их·в бесформен­
ные, взбитые облака. В них после обеда завозилось, роняя лучи, невидимое солнце. И
_
вдруг в сумерках под холодны м натягом густого воздуха ударил такой ливень, что в
пять минут утопил опять и небо, и землю, и Лену, и наши надежды. Устанавливая палатку
и подтаскивая дрова, мы передвигались как водолазы, только что без скафандров. И
долго не могли добыть огня. Вытесанная из нутра, из суха дерева щепа моментально
отсыревала и от спички не бралась. Хорошо, был спирт: подожгли в банке прежде спирт,
а уж от его синеватого прозрачного пламени заставили заняться и дерево. И, продрог­
шие донельзя, до костей, склонились тремя большими фигурами над едва заметны м
огоньком, вытягивая к нему руки и п ытаясь поймать хоть подобие тепла.
Пока добывали огонь и с задержанным дыханием, еще до того, как вздуть его,
следили за сЛабым язычком пламени, словно за окончательным решением своей уча­
сти, впервые осознал я по-настоящему, как можно замерзнуть среди лета, что в Сибири
не такая уж и редкость.
И тут подходящее место пропеть благодарную славу самому незатейливому, проще
1 03

некуда, и самому полезному из всех изобретений человека - обыкновенному топору.
Он как бы и не был изобретением, продуктом опыта и ума, а сам запросился в руки, как
только человек стал человеком, и подсказал единственную и вечную свою форму. Вся
и затея этого орудия "для тески и рубки'', что лопасть с лезвием (с "лезом", говорили в
старину) да обух с проухом для топорища, вся и премудрость тут в этом заостренном
куске железа, вся и оснастка, все и содержание. Но никакие сверхумные машины,
бегающие, летающие, считающие и руки-ноги, сметку-хватку заменяющие, в подметки
не годятся топору в той роли, которую сыграл он в истории человечества. Н Игде, ни в
какой цивилизации, ни в каком краю-раю не могли обойтись без него, всюдУ он был
незаменим и вел человека из века в век, из поколения в поколение, из земли в землю,
от удобства к удобству и от красоты к красоте. С ним проходил человек сквозь лесные
дебри, оснащал корабли для открытия индий и америк, ставил села и города, добывал
тепло, рубил ограду от зверя и ворога, украшал жилище, зарабатывал на хлеб, без него
ни шагу не ступалось прежде и редко ступается ныне, как только этот шаг становится
самостоятельным. "С топором весь свет пройдеL�;,,'', - говорит пословица (а их о топоре
без счету) - и прошли; "топор всему делу голова" - не было бы без него белых городов,
хитроумных машин - ничего из того великого дела на земле, которым мы привыкли
гордиться.
У нас он был небольшой и нетяжелый, заслуженный, исходивший вместе с Семеном
Климычем за десятки лет тысячи таежных километров, знающий от хозяина обиход и
ласку, по руке, речистый и ловкий в руке, сам собою заводящий в работу, в дело,
п редлагающий ритм, решительный и одновременно осторожный, любящий, поработав,
понежиться, ведя стружку в мягкой древесине, обласкать руку и успокоить сердце нет, если бы произошло невозможное и не случилось в нем надобности вовсе, как много
потеряли бы мы в настроении и впечатлениях, без постоянной нашей тревоги о нем не оставить бы где да не утопить бы; как много бы недоставало от неудовлетворенного
древнего инстинкта в тайге, как у собаки к охоте, мужичьего инстинкта к товариществу
с топором!
Но не могло, ни при какой погоде и ни при каких замечательных обстоятельствах
не могло произойти такое, чтоб топор оказался без надобности. Все что угодно мы
вольны были забыть, - и сапоги, и хлеб, и теплую одежду: оборукий человек в тайге и
в скудости не пропадет, а у огня не даст себе замерзнуть, но оставь мы топор - без
размышлений поворачивай назад. Без топора в тайге делать нечего, без него и летом
поги'бель. Окажись мы в этот ливень, в эту холодную ночь без топора - пиши пропало,
если "пиши пропало" не пришлось бы объявлять еще раньше.
Но именно этот, из небесной прорвы хлынувший ливень и оказался последним.
Весь следующий день погода мучительно переламывалась. То светлело, то темнело, то
пугало, то подбадривало. Ни солнце не выглянуло, ни капли дождя не упало. С низовий
тянул прохладный ветерок. А ночью вызвездило, с крепким морозцем. Все, что было в
небе, высыпало смело и горело ярко и близко.
Утром над Леной долго висел удивительно белый, чистый туман, словно боялась
она, отвыкнув от солнца, ослепиться его ярким сиянием.
·

* * *

Отогреваясь утром под солнцем, мы впервые позволили себе не торопиться. Эту
последнюю ночь под небом мы провели на каменистом изгибе прилуки, на задах
которой томилась мелкая полуживая проточка. Мы не могли наверняка знать, что это
последняя ночь в "полевых условиях", но уже ощущалось и замечалось по всем приме­
там, что выплывали - и из опасной Лены, а теперь еще и из ненастья. Не оставалось
сомнений, что и Юхта осталась за спиной, что вышли мы в протропленные человеком
места.
Я сидел на толстой окостеневшей лесине, приподнятой огромным выворотом
корневища, и подставлял лицо солнцу. Плескалась и звенела на реке вода, как-то
утробно погудывал берег напротив, куда ударяло силой матерого течения, а в трех
шагах от меня на урезе мелкой спокойной воды взблескивали тонкие хрустальные
ломки льдинок от ночного мороза. Томились и таяли под солнцем обрывки тумана, все
более поджимались и таяли тени, чистое голубое небо падало в такую бездну, что от
нее кружилась голова.
Жадно, голодно вдыхало солнце все - и камни, и вода, и земля; все, полнясь им,
открылось и замерло.
И странно, что вместе с умиротворением и теплом в расслабленную дУШУ подсту1 04

пала и грусть. Вот гнали мы, гнали, торопясь, почти спасаясь, беспрощально убегая от
опасной воды и бесприютных берегов. . . Или казались они нам такими, или такими бы­
л и - не в этом сейчас суть. И не в том, что напрасно торопились или правильно делали,
что торопились. Если бы дождались большой воды или снега, всякое могло быть.
Делали, вероятно, правильно, но многое в спешке и теряли. Вот об этом, невольно
потерянном, и вспомнила душа. Сколько там осталось такого, что нас тянуло и звало
сюда годами, что готовилось сказать и показать нам что-то чрезвычайно важное,
ставшее бы нашей поддержкой, новым устоем нашим в слабеющих надеждах; как знать,
не тут ли и сберегалось со старины место, где можно было приникнуть за силой и духом,
да так и осталось обойденным".
И это, впрочем, не только здесь, это - везде. М ы словно бы протискиваемся
бочком сквозь огромную открытость и бескрайность жизни, затрачивая усилия на то,
чтобы не идти свободно и не замечать самого нужного. Отсюда и неполнота жизни,
скованность и вороватость движений, душевная однобокость и вся неправильность
внутреннего сложения. М ы только и заняты тем, чтобы не дозреть, не развиться, не
успеть, не додумать, не дочувствовать, оборвать себя на половине, уйти от закончен­
ности и цельности. И потому состоим из осколков, обрывков, цитат, не сходящихся
вместе начал и окончаний. Вот сижу я среди распахнутого мира, отданного мне без
меры, и почти ничего не вижу и не чувствую, но беспокоюсь не тем, что не вижу и не
чувствую , а тем, что ненароком вышел из своего постоянно стесненного положения и
мне ниоткуда не давит. Насколько же нужно быть разбитым и растерзанным, чтобы и
здесь не найти успокоения!
Страх, что ли, терзает нас? Чувствуя, что непрочны, что влачимся существованием
в недостроенном человеке, м ы боимся за себя, за каждый свой день и каждый шаг. А
страх, в свою очередь, отнимает последние опоры. Уверенность наша держится на
приобретениях физической жизни, а они в любой момент могут быть отняты. То, что
нельзя ни при каких невзгодах отнять, - приобретения души - как мало их! .Но и они
не остаются бесскорбными, видя, как изламывается мир, и они не убавляют общей
тревоги, которой пронизан воздух.
И зачем бы, верно, торопиться из этой безлюдной, уверенно лежащей, ничему не
подбочной, мудро устроенной земли? Зачем скользить, вместо того чтобы окунуться в
нее всей душой и попытаться понять что-то такое, что ни в каких умствованиях не
добыть и что может б ыть только здесь? Или потому и "скользим", что боимся задеР,­
жаться и убедиться в неспособности понять. ОтоЙДи я сейчас в лес и заговори с реДи
деревьев, обращаясь к ним, я и сам себе покажусь странным и застыжусь себя. Хотя
странность моя или сторонность от нужного дела в том, быть может, как раз и заклю­
чается, что я, обязанный ему, не решаюсь высказать благодарность для своего же
одушевления. Язычество? А разве дикие пляски и крики волосатых издергаев, нечисто­
го ради юродивых, перед многомиллионной телеаудиторией не есть вселенское тупое
идолопоклонство?! Господи, да здесь даже вспоминать о них грешно. В том, наверное,
и беда, что мы слишком рабы сумасшедшего мира, откуда пришли,·и здесь можем быть
только прогулочно. А потому - вперед, вперед!
* * *

И скрутилась, извертелась Лена в этот последний день до крайности, выделывая
такие коленца, каких мне не приходилось видывать даже в тундре, где реки куда
горазды на художества.
Все реже в этих кругалях заломы и все меньше разрукавья в несколько проток,
перед которыми ломаешь голову: какая же из них пропустит? Течение в прямостоках
ненапорное, подкрадывающееся к очередной петле, но уж пошла петля, гляди в оба: с
одной стороны с бурлящим мелководьем, с другой - в мрачном бездонном отбое вода
ходит колдовскими кругами, ввинчиваясь в провисающую горловину, в воронку, кото­
рая невольно чудится входом в подводное царство русалок и водяных. А стрежневая
вода, не изгибаясь, бешено мчится в высокий противоположный берег с заваленными
в реку деревьями и, отскакивая с тем же бешенством от него, уходит з а поворот. Надо
и лодку осторожить на мелководье, и в омуте не закружиться, и от удара в берег, в
наставленные, как рожны, поторчины вовремя отвернуть. Через километр снова коле­
но и снова то же самое, как не хуже. Покой на этой реке пока только снится. Отвернем
у подножья горы с ярко-красным ссыпным боком, плывем, плывем, кружим, кружим, а
через час возвращаемся к этой же горе с другой стороны.
Вода на солнце играет, искрит, и в этом искрении впереди ничего не видно.
1 05

Дождались солнечной благодати, но и она в помеху. Хоть останавливайся и выжидай.
Но, по-прежнему не зная, где мы, остановиться мы не решаемся. И где подкрадом , где
угадом, где углядом наш кормчий продолжает каким-то чудом обходиться без аварий.
Единственную аварию, случившуюся еще в третий день, когда пропороли днище лодки
о затаившуюся под водой поторчину, м ы постепенно под уверенной рукой забываем.
Н о и лодка! - хоть молись н а нее: клеили под дождем, разрыв был огромный, а держит
как ни в чем не бывало.
И все-таки солнце! - до чего хорошо под солнцем! Все нежится, млеет и преобра­
жается н а глазах, все в утро измен илось так, будто от вчерашнего тусклоглядья
м иновала неделя. Борис щелкает фотокамерой за все потерянные дни. Мы наперебой
показываем ему картину за картиной, о н радостно отмахивается и начинает опасно
перекладывать свою могучую фигуру с боку на бок в поисках удобной изготовки. Я
прошу его придумать что-нибудь, чтобы был снимок всех, как мы есть в лодке на воде,
он, в свою очередь, просит Семена Климыча покликать медведя, который мог бы с
берега "щелкнуть", а Семен Климыч, м ногажды ходивший среди медведей как свой
среди своих, ведший счет им на байкальском берегу и чуть л и не проводивший рефе­
рендум, при каком режиме - заповедном или демократическом - предпочитают они
сосать зимой лапу, - Семен Климыч с удовольствием соглашается свистнуть "фото­
любителя", добавляя п р и этом рассказ, как он однажды дал косолапому подержать
куртку, мешавшую вести записи, а тот возьми да приватизируй ее, скрывшись в чащобе.
Горы здесь не стоят торчмя, а лежат огромными, переходящими одна в другую
сопками, густо поросшими лесом. Деревья - к каким не требуется сожаления: высокие,
обветвленные, юбкастые - и кедр, и ель, и береза, и сосна. Сосна больше не вызывает
удивления, ее много. Особенно красивы ели - п рямоствольные, пышные, ровно, как
по линии, сужающиеся к вершине, что называется, выставочные. Выплываешь из-за
поворота, и впереди на крутом овале близкого горизонта выстроят они прямо-таки
средневековый диковинный замок со шпилями, башенками и ярусами; и поверить
нельзя, что это случайный рисунок. Солнце открыло первые осенние краски: н а взгорь­
ях нарядно зарыжели береза с осиной, светленькой ч И стой желтизной начинает обно­
сить лиственницы. Выглядывают из берегов полянки, выглядывают не яминами в глу­
хомани, как раньше, а лесной разумной и красивой охлопотой о п родухах, зовущей для
отдыха в высокой траве. И запахи, запахи. . . сколько выпьет земля солнца, столько даст
истечения запахов, в мешанине которых уже не разобраться, а только знай пьяней от
вязкого общего дурмана.
Н а реке не жарко, но едва сошли м ы с нее для обеда на очередной каменистой косе,
почувствовали, как нажимает солнце. Впервые с начала пути мы согрелись, и согрелись
вмиг. Разделись и разулись и, пока готовилось варево, развешивали и раскладывали
свое не просыхающее в рюкзаках, измочаленное, бывшее одеждой, комковатое тряпье.
Пришлось, когда поспел о(>ед, искать тень - слишком пекло солнце. И как во все эти
дни мочило нас сверху и снизу, так теперь палило с неба и обжигало раскаленными
камнями. Нам п редстояла первая ночь в сухом белье и сухих спальниках, м ы высушили
оставшуюся еду, вплоть до картофелин и макарон, почистили песочком запущенные
котлы и чашки, перевернули и отогрели лодку и окончательно подняли настроение.
И проплыли п осле обеда по уставшей кружить, выпрямившейся и затихшей Лене
не более часа, как Семен Климыч, почти и не трогавший в этот час весел, лишь изредка
чмокая то одним, то другим для порядка, вдруг по-звериному затаился, весь отдавшись
слуху, встряхнулся, снова затаился и решительно объявил:
- Моторка. Сверху.
Я не поверил:
- Откуда ей взяться сверху? Как м ы могли разминуться?
- Из протоки выскочила. Это Трапезников, больше некому.
Минуты через две я услышал далекий ноющий звук мотора. Затем показалась и
лодка с высоко задранным острым носом и одинокой фигурой человека. Когда еще
больше ничего нельзя было рассмотреть, Устинов уверенно подтвердил:
- Он. Трапезников.
Л одка не шла, не плыла, а летела - большая, серебристая, легкая, словно с неба
спустившаяся птица, только-только коснувшаяся воды. Метров за восемь-десять мотор
заглох, и лодка, все так же взбурливая воду, поравнялась с нами. Невысокий, ладный
человек в штормовке поднялся в рост и , вглядываясь, ахнул:
- Вот так раз. А я вас через два дня жду.
- А где мы? - не утерпел я с просить.
- Чанчур рядом.
- Вот так раз. А мы собирались еще гtлыть да плыть.
1 06

После недолгих рqздУмий на берегу мы перегрузили свои пожитки в восьмиметро­
вую, обшитую дюралью лодку, сверху водрузили свою, верно послужившую нам, н о
больше уже не понадобившуюся; свободно устро_ились сами, вьrгащив наконец свои
ноги из воды, и еще через час были в Ч анчуре, самом первом в ленских верховьях "жиле"
в несколько "дымов".
Когда-то в этих местах кочевали тунгусы, одна семья и теперь еще живет в Чанчуре.
Но с тех пор прошла целая вечность. И за вечностью местным жителям видится тот
день, когда последни й карбаз, резко и горько скрипя в уключинах боковыми веслами,
скрылся за поворотом и закрыл собой эпоху карбазостроения и целую жизнь верхо­
ленских деревень, едва теперь оставшихся в помине. От Чанчурадо Бирюльки все пусто
и стьuю для глаза: места одних деревень заросли подчистую, на других скорбно и
смертно торчат под открытым небом глинобитные русские печи с раззявленными
челами, третьи еще выкашиваются бирюльским совхозом, но и у них недолог век. Вот
и в Чанчуре после войны стояло за тридцать изб, а недавно доходило до того, что
оставался один-единственный житель - старик Тихон Романович Горбунов, человек
"характерный", как говорЯт о нем, обладавш и й необыкновенной сиЛой и необыкновен­
ным упрямством, оставивший о себе веселые легенды.
Воспоминания, легенДы не идут далеко и почти всегда связаны с работны м делом
и с карбазами. Дестки и десятки лет заготовляли здесь для карбазов лес, строили их
бригадами и спускали на ВОдУ. И по шиверам, перекатам и петлям, мимо заломов и
прилук, по таким же точно, что достались нам, гнали новь.1е посудин ы в Качуг, св.язан­
н ы й трактом с Иркутском. В Качуге карбазы загру:Жались и шли на север - к золотым
приискам и дальше, в Якутию. Там они и оставались, а для новых грузов кажщю
навигацию требовались все новые и новые карбазы, надежные, послушные лоцману,
•
держащие груз до сорока тонн и более. Так продолжалось до тех пор, пока от Тайшета
на Транссибе не прошла желе�ная дорога в Усть-Кут на Лене и не встали под портовые
краны большегрузные самоходные баржи, а промысел, которым по большей части жил
местны й народ, оказался ненужным.
ПроЙДеТ еще двадцать-тридцать лет, уЙДуТ из жизни последние карбазники, о нем
и вспоминать забудут. Никто не скажет, почему Дунькина протока зовется Дунькиной:
загнала в ней баба, вставшая за t<Ормовое весло и потерявшая "бороздУ" . карбаз на
мель и погуqи.rа посудину, Немало их и под мужичьей лоцманской рукой не доходило
до Качуга и Жиrалова - как поведет себя Лена.
· Но помнят, помнят еще и по именам называют мастеров-карбазников, умевших н а
корню учуять, какая сосна соткана " посолонь" и какая "противнина", какая будет
колоться и какая нет. У сосны "противнина'', \"Звивающаяся против солнца, легче
поддается клиньям при продольном расколе, а кедр, напротив, нужен с "посолонью".
И сколько таких секретов навсегда уходит в забвение, кто теперь пользуется драньем,
и только разве где-нибудь совсе� уж в глухом зимовье встретишь драньевую крышу.
С одной жизнью простились, а другая только-только .1;1ачинается. Это видно ·и по
Чанчуру.
Если можно сказать, что остались еще н а свете райские уголки, один из них Чанчур. Не знаю, не помню и не уверен, что видывал что-нибудь для меня отрадней и
приютней. Стоит деревня - а какая· деревня в десять домов! - при слиянии речки
Чанчур с Леной по левую руку на просторной и ·какой-то легкой, радостной открьгги.
Избы не составлены в улицу, а разб�осаны вольно, кому как удобно. По берегу лениво
щимют траву сьггые крутобокие кqровы, в полудреме, едва пошевеливая хвостами,
стоят лошади, вокруг которых носится жеребенок; как п риткнулась лодка, подбежали
посмотреть, кто п рие�ал, две собаки и, наЙДЯ среди приехавших своего, даже и не
гавкнули, как и положено лайкам, не любящим пустобрешия. На взгорье за деревушкой
молодой сосняк н а месте полей (сеяли когда-то и здесь), ст_орона к речке глухая, но
противоположная, в низовья, открьгга так далеко и широко, во все огромное, пологое,
бесконечное небо, что есть куда лететь восторженной душе. А там, на горизонте заката,
как на экране, четкая и частая гребенка елей, озаренная на заходе солнца огнистым,
торжественным, как бы ритуальным сиянием. Но и всегда, при любом положении солнца
и при любой погоде, так и тянет туда взгляд, так и ласкает сердце. Словно на особом
ВИдУ эта некорыстная деревушка у неба и развелq оно к ней просторную дорогу.
А другой дороги, дороги от людей, кроме зимника, сюда и нет. Нет и электричества.
А это значиТ, что, сокрушив весь мир, не достает сюда "голубой экран", первое условие
земного рая. Нет сомнения, что потеряется этот рай и здесь вме.сте с донесшимся
запахом валюты: коопзверопромхоз строит в Чанчуре для интуристов дом и баню Но
одной баней интурист, привыкший к удобствам, не удовольствуется, потянут в Чанчур
1 07

прочие блага, наторят дорогу, за�едут электричество - и пиши пропало. С тоской и
тревогой косится на интуристское подворье наш хозяин в Чанчуре Владимир Петрович
Трапезников, пятнадцать лет, пока жил в городе и работал на заводе, искавший Чанчур.
Искавший тот должный где-то быть благословенный укромный угол, где не гремит, не
воняет, не толкается, не злобствует. И - нашедший именно то, что искал. Пятнадцать
лет и здесь: сначала штатным охотником, а как устроился заповедник, перешел в не.г о.
Научился всему, что потребовала новая жизнь, и научился не хуже' местных; лодки
делает лучшие во всем районе. Завел библиотеку, рядом со старым, купленным п о
прИезде домишком ставит большой новый, п р о который уже не скажешь, что это изба.
Тишину, всесветную тишину вместе с сохранностью мира, настоящую обетованную
землю нашел он здесь и не хотел бы потеряiь.·
А я, бродя по окрестным лесам, наткнулся неподалеку от деревни, за глубоким
оврагом с каменистым дном на могилу тоtо самого Тихона Романовича, который не дал
'
погаснуть последнему огоньку в Чан чуре. И долго стоял перед едва заметным холмиком
с разрушенной оградкой и остатками тумбочки, едва хранившей имя упокоенного. Тут,
значит, и было кладбище. Но кладбища не было: в отдалении друг от друга в лесу с
трудом отыскал я подобие четырех могил, остальное поглотило время. А ведь жили и '
умирали люди. Тихон .°Романович, последний из живших и умиравших в. старом Чанчуре,
сошел в землю тридцать лет назад. С тех пор свежее могил не было. Перерыв в тридцать
лет - это уже разрыв, после которого жизнь заводится заново с другим народом и
другой смертной обителью.
В одно верилось: ничем, никакими переменами нельзя закрыть осиявший Чанчур,
вознесший его таинственный и радостный небозор.
Потом я ходил по похороненной деревне, останки которой - разоренная старая
изба с выставленными окнами и дверью на одном конце и раскрытая русская печь,
.
заросшая крапивой, на друг.ом - смотрелись памятниками былой ее жизни. И как
запущены, брошены были памятники над людскими могилами так и эта являла собой
последнюю горечь и нищету вчерашнего. Большой Курунгуй .- дерев1;1я была по мест­
ным меркам большая и стояла вдоль реки красиво, как говорят здесь, браво.. Со мной
ходил, держа· в поводу оседланную пегую кобылу, среднелетый пастух с добрым, но
изможденным от водки, морщJ,11н истым лицом. От него и теперь_ попахивало. Косноязы­
кий и бестолково словоохотливый, он все свои ответы на мои вопросы заканчивал
грустной и не' всегда уместной точкой: "тянет".: Все у него выходило вместе: тянет К'
выпивке и тянет в родную дерев,ню, где теперь под его присмотром нагуливается
совхозное стадо, тянет уехать куда-нибудь подальше и тянет остаться. Рассказывая об
эвенке, охотнике и местном учителе, который убил сорок медведей, а сорок первый
задрал его, - скатывался, конечно, на расхожую легендУ: скольких же, прпадавших
под медведя, заваливал именно этот роковой сороковой или сорок первый. Вспомнил,
'
как приплывал этим летом из Бирюльки курунгуйский старик "дядя Саша Чириков",
походил со слезами среди закрапивленных избищ, и в лодку сходил с мокрым лицом,
уплыл, а через два дня умер. Тянет. Обмолвился, что и его родители лежат здесь же, а
когд? я, удрученно морщась при виде затоптанных коровами могил на задах деревни,
не выдержал, что родные-то могилки можно бы и огородить, ответил скомкан.но и
заикаясь:
- Н-надо. С-собираюсь.
Но чувствовалось: не тянет.
Вечером..того же дня я стоял перед мемориалом в Бирюльке, большом и когда-то
богатом селе. В последние годы, собрав жителей из ближних разоренных деревень, оно
стало еще больше, но этим и ограничивался "исторический рост''. Как и 13се везде и
всюду, уже и не пыталась Бирюлька скрыть следы внешней и людской запущенности.
Грязь, пьяные, мат, грохот мотоцик!ЮВ. На белых мраморных плитах мемориала огром­
ным списком были выбиты имена п огибших в последнюю войну, а слева нашлось место
для исторической справки. Внутри металлической рградки, кроме меня, отдавались
чувствам две козы, которым доставляло удовольствие греться на бетонном основании
местной святыни. Я стоял и читал: "В 1 668 г. воевода Оничков на берегу Бирюльки
положил начало Бирюльской волости. Первыми жителями Б ирюльки были Стень­
ка.Александров и М ишка Синьков. В 1 672 г. ч исло пашенных крестьян ,было 1 6 , в
1 699 г. - 42".
Захотелось посмотреть, осталось ли что от пашенных крестьян, пусть не первых,
пусть последующих, держится ли Бирюлька закона памяти, и я пошел на кладбище,
благо оно и бьuю недалеко. Все кажется, все верится, хотя и надо бы оставить давно
надежду, что есть где-то поселение людей "продо�жающихся", знающих и чтущих все
свое предшествие, а не просто куч.ным случайным сбродом, срывающим жизнь. И чем
�

•.

1 08

красивей, удобней стоит на земле селение, тем оно чудится памятливей и досточтимей
к своему прошлому.
Но нет, ни одной могилы дальше бабушек и дедУшек на бирюльском кладбище не
было. В зарослях ближней от ворот его части, которая, по-видимому, и была старше, из
кустов в нескольких местах раздавались возбужденные жизнерадостные Голоса, сви­
детельствовавшие о занятии их хозяев. Я вышел к одной такой группе, чтобы узнать,
есть ли в Б ирюльке другое, старинное Кпадбище.
- А какое другое?! - радостно отозвался лежащий на земле среди почерневших
крестов мужик с горячим лицом и горячим голосом. У нас оно испокон одно. В местях
живем. Все в одном коробе и под однli!М одеялом. - О н засмеялс� над последними
словами , смешными они показались и двум его товарищам, сидевшим за поминальным
низким столиком.
Кости, значит, на кости, п рах на прах. Братская могила. А может, так и надо?
П родираясь сквозь кусты, я наткнулся на с�алку похоронного старья и в нем на
лежащие чуть обочь грязные и ржавые чугунные памятники двум бирюльским фельд­
шерам - Иосифу Н иколаевичу Остаповичу и Луке Макаровичу Дорофееву. Один лечил
бирюльчан в конце прошлого, другой в начале этого века. Конечно, уважаемые н а всю
волость были люди, принимавшие роды и бежавшие по первому зову (в деревне иначе
и водиться не могло) , пользовавшие многих и многих потомков пашенных крестьян,
вероятно, с полвека вслед друг за другом, - и тоже в хлам ! И уже по-иному на обратном
пути смотрелся. мемориал в центре села - как холодный продукт проводившейся по
всей стране идеологической кампании, а не благодарная слеза местного народа.
В доме, где мы остановились н а ночевку, телевизор пускал быстрые, захлебываю­
щиеся очереди новостей, одна тревожней и страшней другой, а мы обреченно и молча,
придавленные происходящим, сидели перед ним и отдыхивались болью. Все, возвра­
щение наше в большой мир состоялось. Завтра в город - в ссылку, на каторгу, под
инквизицию. Как мало надо, чтобы взорвать недельное укрепление первобытной лен­
ской свободой, - посидеть полчаса перед телевизором!
-

* * *

Я все пытался найти и додумать какую-то главную мысль, к которой не однажды за
эти дни подступал, которую теребил неловко и тщетно, которая была рядом и никак не
давалась. Я даже не знал, к чему она относилась. Она словно бы относилась ко всему,
что мучило меня в последнее время, была, как хлеб, проста и незаменима, объясняла
и мою заблудшесть, и заблудшесть, горькую потерянность, беспризорность "действи­
тельности", какими-то бурнымИ силами занесенной в дикую и бесплодную "не в ту
степь". Не может же быть, чтобы люди взяли и п росто так за милую душу сдурели, с
радостью отдав себя во власть откровенных бесстыдников и родоотступников и кинув­
шись с энтузиазмом уничтожать то, что составляло Главные опоры жизни, - и rосудар­
ство, и мораль, и веру, и труды предыдущих поколений.. Это чтq-то необъяснимое или
объяс.нимое не там, где мы привыкли искать причины. Когда киты, собираясь в стаи,
вопреки жизненному инстинкту выбрасываются на берег, птицы намеренно убиваются
о скалы, а слоны, объятые ужасом и яростью, крушат на своем пУти все, что давало и м
мир и пищу, не тот ж е ли самый удар неизвестного происхождения ведет и х в самоубий­
ственном порыве? ! Если причина внешняя, перед которой ничему живо�у. в том числе
и ему, "венцу природы", не устоять, то где его п рославленная, берущаяся от. разума,
могущественность, на разгон каких сил и качеств он ее употребил, .з абыв о еебе, о своей
защите от таинственного умопомрачения! С древних времен, а затем с Варфоломеев­
ской ночи и особенно с · Французской революции должен был он знать за собой
всевозрастающую опасность бешенства то ли от солнечной активности, то ли от лунной
недост;;�точ ности и поискать противодействие, вплоть до "смирительной рубашки", как
только бешенство начинало себя показывать. Если ничего не делать, где гарантия, что
завтра или даже сегодня вечером в очередной горячке не занесет человек на себя руку
q одной из тех "игрушек", которых, сам создав, он боится за их страшную разрушитель­
ную силу_ и которь1е не должны были быть произведением человеческого ума? Но много
ли в последнее столетие создано умом, принадлежащим человеку? ! Нет, не солнечные
вспышки, не "черные дыры", не что-нибудь иное из космоса опахивает его духом
неистовства, приводя в разрушительное движение, а зреет этот дух в нем самом, в его
трагическом надломе, в тех духовных трещинах, откуда сочится и высачивается че­
ловечье.
Мы и думать начинаем одними вопросами. Вопросы растут числом, увеличиваются
1 09

в размерах, заполняют собою поднебесную И· не п росто звучат, а вопят, требуiот,
перебивая друf' друга в жажде ответа, - и безрезультатно. Тот берег жизни, откуда
отзь1валась истина, подавленно молчит. Так долго мы обходились без нее или так ее
Испутывали, извращали· и измельчали, что за временами небрежения, перемежаемого
насилием, она искалечилась и высохла, из царственной особы п ревращалась в послуш­
ную служанку. Мы, в сущности, остались без истины, без той справедливой меры,
которую отсчитываем не мы, а которую отсчить1вают нам. Что из царственной особы в
результате постоянного понижения и унижения можно п олучить послушную служан­
ку - подтвердилось; но можно ли провести ее обратным путем и какие для этого
потребуются сроки, • неизвестно. Мы получили, что хотели, и чего мы теперь добиваем­
ся, почему чувствуем себя !')Окинутыми и несчастными?
Опять вопросы. П ривычный сворот в тупик" Неотвеченность, , невозвращенность,
недорожденность мысли в ·вопросах, следующих один за другим, - та же свалка,
замусоренность " пространства", та же экология думания, расстроенность его и бес­
плодность: Где, как в материальном п ространстве, следует остановиться- и вернуть
утерянную спорность, п режде чем двигаться дальше.
О парность при падении . . . что это за спорность? И может ли она быть вне человека?
Все змачки сводятся к одному, утыкаются в один·угол. . .
Человек, надо полагать, задуман как совершенный инструмент. И разум его бьu� ·
дан только в соединении с душой, в пропускании через душу, как через крещение,
всякого рожденного замысла, в приготовлении предстоящего действия для омытой
цели. Разум п редлагает, душа отбирает и направляет разум. Те чудные, грустные и
ликующие звуки, которыми способен звучать человек в страдании и радости, излива­
ются из его души; там струны, там ·и смычок, там небесное дуновение и водит этим
смычком. И человек, сознательно или бессознательно потерявший душу, теряет и себя,
он уже не человек, а только подобие человека, как в человеке он был подобием Божиим,
то есть падает сразу на ступень, для которой потребовались большие тысячи лет. Без
души за свои действия он отвечать не может; он расчеловечен, невменяем и готов на
все. Эти самопотерянность, самоотступничество и самообман (будто ничего плохого
не происходит) при скоплении большой человечес;кой массы, всегда готовой к возго­
ранию прежде всего от затаенного недовольства каждого собой, от неминуемого
саморазложения, - при скоплении большой человеческой массы почти естественно
приводят к взрыву. Бессмысленно, как мы это постоянно делаем, обращаться в таких
случаях к разуму. Безумие про И сходит не от недостатка разума, не оттого, что разум,
как вождь или царь, "не в курсе", а оттирании вышедшего из-под контроля, переродив­
шегося, злокачественно разбухшего "разума", того, что от него без.души осталось.
Цивилизацию XIX века с ее свободами" законами, экономикой, финансами и по­
литикой, с ее бе �н равственностью и обезбожен ностью русская литература (громче
всех - В. Розанов) назвала .''кабаком". П остоянное пребывание в кабаке, где все
подчинено " праву" кабака, даром не проходит. В XIX веке еще не был придуман всесвет­
ный рупор всесветного кабака - телевидение, литература не нанялась зазывалой в
кабак, предлагая срамные картинки, не ударили по ушам и мозгам с нес:Лыханным
грохотом тысячи тысяч расплодившихся "битлзов", этих громобоев " культуры" , чьи
руки и умы освободили от труда машины; тогда еще человечество не G.Ковано было
страхом от "мирного" и . " военноrо" атома, "звезды" кин9- и телеслучек не избирались с
восторгом в парламент, восьмилетние девочки еще не рожали и далеко оставалось до
СПИДа, порождения кабака и од1-ювременно справедливого возмездия за кабак, плода
какой-то особенно отвратительной любви, которую, должно быть, -не стерпел дЮке сам
дьявол. Тогда еще многого не было, да и " кабак" ко1ща прошлого столетия с высоты
сегодняшнего кабака кажется захолустным "монасtЬ1рем", где плохо придерживались
общежительного устава. Но видна была, как говорится, "тенденция", взятое цивилиза­
цией направление, которое и приве:Ло к настоящему, повальному, " в альпургиеву" каба­
ку и пошло дальше, в задние комнаты кабака1 в кабак кабака, принявшись по образцу
последнего устраивать мир.
К какому после этого обращаться разуму, к каkому взывать м илосердию?! Растле­
ны и они, и совет, милость, какие могут быть ими даны, будут жестом случайного
умиленного настроения насильника, на минуту осознавщего себя жертвой. Обществен­
ный разум, понятие и само по себе безадресное, стал еще и · понятием узаконенной
" свободами" жестокости. и измениться к 'лучшему в условиях кабака он не может, а
будет Падать все ниже и ниже.
И где же, в чем же спасение, есть ли оно? Этот вопрос и звучит беспомощно и сох­
ло - как из пустыни, из ничто, из обезжизненного п ространства, куда, словно в могилу,
опадают неоплодотsоренные завязи людских дед ·и мыслей. Спасения негде больше
·

110

искать, как в человеке. Это ненадежное место, но другого и вовсе нет. Оно может быть
только в том человеке, который этимологически выпадает из своего имени, ибо не в
нем чело и дух нашего прыткого века. Образ и дух времени - в рабе нечеловечьего, в
человекоотступнике, в сплотившихся в "передовом человечестве" шулерах, ведущих
кругосветную подложную игру с небывалыми ставками.
Это - человек в принятой норме, в праве, в обыкновенности. Несть ему числа. Н о
н е п о числу, н е п о множеству дается суть, из которой выписывается имя, и согласиться
и попустить, чтобы человекоподобные присвоили и унесли с собой звание человека,
сложенное из Божественного замысла, значит все предать, все отдать - и прошлое, и
будущее - и окончательно поклониться... Н ет, тот, в меньшинстве, в загоне, в насмешке
и нищете, сердце которого перегоняет кровь нерастанно с вечными заповедями; тот,
кто уцепился и не дается, у кого не загасли благородные цели и светлые идеалы , кто
живет не "самозахватной", не·выдернутой из общей почвы жизнью, а жизнью подхваты­
вающейся, имеющей "строительное" продолжение; тот, тело которого в душе, как в
чистоте и о граде, - тот и только тот сущий человек, ему принесены были дары и
испытания. Пусть нечистый своему излюдевшему подцанству вытягивае.т имя из собст­
венного словаря, м ы останемся человеками.
Человек к человеку, человек к человеку, друг друга замечая, понимая, друг другом
прирастая, общностью облегчая мучения. . . С неколебимостью первых христиан, кото­
рые поверили в Спасителя, верящих в воскресение Человека, готовых во имя его на
гонения и проклятия, на любые претерпения, от жертвы к жертве укрепляющихся
духом, усиливающихся подвигом стояния. . . как первые христиане. И так, с муками,
стонами и надеждой , до тех пор, пока новый и мператор Константин в своем отечестве
не возрадуется спасенному человеку и дело спасения не объявит государственной
религией.
Есть ли на это полная надежда? Как знать! .. Ответ в нас, в нашем образе жизни. Н о
если б и не было, если н е дождаться никогда чаемого воскресения, - все равно: жизнь
п рожить в укрепи, не согласиться на прах животный, остаться человеком и оставить
после себя себя человеком - что может быть ободрительней при сходе в залу суда? !
Но почему здесь и сейчас эти мысли, эта пьггка, это сильное, до задыха, ощущение
окаянства жизни? Здесь, вблизи первородного куска данной человеку обители, на
выезде из него, когда, казалось, только-только сделан запас прочности и окрепла,
отмутилась на чистом воздухе душа? . .
Да, н о и востребовала! Тем, в своих больших городах, как в раскинутой вязкой
паутине, мы, обессиливая себя, бьем крылышками, а Нечто, будто брюхастый паук,
невидимый, огромный и плотоядный, сосет нашу кровь и наш разум - порциями,
помалу, до той меры, чтобы это отчаянное трепыханье крылышками п редставлялось
жизнью, да еще в садах "цивилизации". А отсюда, с высоты прошлого, прояснившимися
неотсосанными глазами открылось, что можно и нужно по-другому. Сначала не начать,
но вперед не там, куда поворачивают наши глаза. . .
. . . Опять кружила, выпетливала ход свой Лена, делала широкие боковины -д о того
не хотелось ей отдавать себя в чертоги человечьи.

111

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
СЕРfЕЙ СЕМАНОВ

НАСЛЕДИЕ КАНЦЛЕРА fОРЧАКОВА
Эпоха коренных преобразований в любой стране - дело не только долгое, но и
очень трудное. Возьмем, к примеру, хорошо знакомую нам историю Франции. Начав­
шиеся там в 1 789 году бури, то затихая, то обостряясь до предела, длились почти сто
лет, пока не сложился общественно-экономический уклад, в принципе существующий
и ныне.
Россия во второй половине прошлого века тоже переживала период преобразова­
ний. Он проходил продуманно и осторожно, и в целом, безусловно, с успехом и малыми
жертвами - ничего общего с французским аналогом тут не наблюдалось. Были зало­
жены основы длительного развития, однако они трагически оборвались в несчастном
для нас семнадцатом году.
Ныне Россия опять переживает "перестройку" - подлинными преобразованиями
это назвать никак нельзя, в отличие от. событий полуторастолетней давности. Сравни­
вая то и другое, ограничимся одной лишь темой - внешней политикой.
Как она проводилась при Александре Горчакове, об этом рассказано в статье.
Успехи, достигнутые Россией на этом поприще, пожалуй, наиболее впечатляющи в
общем ходе реформ.
И нельзя тут не вспомнить нашего бледного, с вечно слабой улыбкой, невырази­
тельного гражданина Козырева. Его ведомство, сидя в Москве, на площади, носящей
имя героического Смоленска, как будто по заказу ведет от имени России явно антирус­
скую политику. Кто заступается за русских в "государствах" П рибалтики? За русских
военных, которых нагишом вышвыривали наши бывшие "братья"? Кто предал всегда
дружественную нам Сербию? Кто поздравил американцев с наглой бомбежкой Баг­
дада?
Вопросы такого рода можно продолжать, но ответы на них у наших читателей будут,
не сомневаемся, однородны.
Вскоре наш журнал рассмотрит. тему современной внешней политики подробно, с
привлечением ведущих знатоков этого вопроса и видных общественных деятелей.
Реда кция

С ОУЧЕНИ К П У Ш К И НА по Лицею,

природный аристократ и высокооб­
разованный гуманитарий - князь
Александр Михайлович Горчаков в те­
чение четверти века был главой
внешней политики великой Россий­
ской империи 0 856- 1 88 2 годы) .
Увы, новая история России чрез­
вычайно искажена. Долго корежили
ее всевозможные "красные профессо­
ра " - от И саака Минца до Юрия Афа­
насьева. Воспитанные на партийной
брошюрятине, они от Маркса и Лени­
на впитали ненависть к исторической
1 12

России. Русофобский вывод тут был
очевиден: Россия и значально стала ту­
пой кувалдой, занесенной над тонзу­
рой западного прогресса. Отчего же?
Вот в этом нам и следует сейчас начать
разбираться.
.. .После Великой Французской ре­
волюции, коrда произошло крушение
вековых устоев европейского христи­
а нского мира, возникла и утвердилась
идея " контрреволюции " в самом ее
классическом виде: гильотине и ее па­
лачам надо противопоставить устои
законных властителей. Как всякий

·

резкий принци п , тут сочеталось раз­
ное. Ясно, что худо, когда женщине
сносят голову под рев хамской толпы.
Н о и хорошего мало, если одряхлевшая
олигархия цепляется за свои привиле­
гии.
Екатерина Великая нашла силу
ума и духа воздержаться тут от край­
ностей. Однако ее внук Александр I
был и в самом деле " властитель слабый
и лукавый " , с юности попал под влия­
ние отнюдь не русских патриотов .
После блистательных побед в Отечест­
венной войне П етербург н е воспользо­
вался ее плодам и , напротив - нацио­
нальные и нтересы России приносились
в жертву умозрительному принципу
"легитимизма " , этакого своеобразно­
го " дворянского
интернационал из­
ма " той эпохи.
К сожалени ю , того же курса при­
держивалось и правительство Н ико­
лая I во все время его долгого царство­
вания. Приближенными сурового им­
ператора стали Бенкендорф, Канкрин,
Н ессельроде и Дубельт - дело не в
том , что они были масонам и с юности и
космополита ми по убеждениям, а
именно в том, что служили они россий­
скому и м ператору , а не России. Сам же
император ревниво следовал принци­
пам того же "легитимизма " .
К чему все это привело, ясно даже
по ма рксистским учебника м : своими
" и нтернациональными" предприяти­
ями Россия поставила себя в положе­
ние сугубой международной изоляции.
То долгая и тяжкая история, но вот
лишь один сюжет: в 1 849-м русская ар­
мия подавила общенародное движение
венгров к независимости . В последнем
бою погиб от казачьей шаш ки кумир
венгерских патриотов поэт П етефи.
П ролитой
русской
и в енгерской
кровью восстановили прогн и вшую мо­
нархию Габсбургов. И этот "легити­
мизм " - в интересах Российского го­
сударства и русского народа? . .
Итогом стал поистине " крестовый
поход" Западной Европы против наше­
го отечества , скромно именуемый в се­
годняшних
учебниках
" К рымской
войной " . Н ет, на небольшом русском
полуострове разыгралась лишь часть
той поистине мировой войны. П ротив
Росси и разом поднялись Великобрита­
ния
(четверть тогдашнего
мира) ,
Французская им перия с ее многолюд­
ными колониями, Оттоманская импе­
рия, обнимавшая тогда вес1, Бл ижний
8 "Наш

современник"

№ 11

Восток, Сардинское королевство (по­
ловина Италии) , а также с недвусмыс­
ленной угрозой выступили на наших
западных границах Швеция, Пруссия
и Австри я - недавно спасенная Н ико­
лаем I от развала.
Поражение России казалось ужас­
н ы м , такого не переживала наша стра­
на со в ремен Смутного времени. Пола­
гали тогда многие - и у нас, но особен­
но на Западе, - что страну ждет судьба
провинциального Московского царст­
ва на восточн ы х окраинах Европы. В
этих-то условиях и возглавил внеш­
нюю политику потрясенной Росси и
князь Александр Горчаков, образован­
н ы й и многоопытный п рофессионал.
И он показал, как можно достигнуть
высшего стратегического успеха превратить поражение в победу.
Начнем наш рассказ с несколько
неожиданной стороны. В середине 1 900
года в архиве М и нистерства и ностран­
ных дел начал службу молодой дипло­
мат, сын дипломата, родовитый дворя­
н и н , недавний выпускник (с золотой
медалью) П етербургского университе­
та Георгий Васильевич Ч ичерин.
Должность эта в кругу его сверст­
ников-коллег завидной · не считалась:
полутемные хранилища, связки запы­
ленных дел, старые, никому не нуж­
ные бумаги ... То л и дело дипломатиче­
ские рауты, где блистают сановники,
светские дам ы , а то и члены импера­
торской фамилии, где можно завя­
зать хорошее знакомство, предста­
в иться лицу высоком у , познакомиться
с блестящей невесто й !
Ошибаются л юди , поверхностно
глядящие. Почти два года молодой
аристократ Ч ичерин просидел в м ини­
стерском а рхивохранилище. Н о в едь
"сидеть" можно по-разному, с различ­
ным деловым итогом. Так вот: " итог"
Ч ичерина сохранился и являет.ся до­
стоянием нашей истории - щпь томов
рукописи, содержащей тысячу стра­
ниц убористого текста , по сути это не
что иное, как описание деятельности
канцлера Горчакова, составленное по
неопубликованным доныне докумен­
там. Надеюсь, что этот выдающийся
труд мы когда-нибудь сможем про­
честь в к нижном издании .
. . . С великим трудом, по огро�ному
блату удалось мне проникнуть не­
сколько лет назад в этот архив , охраня­
емый строже ракетной базы. Дела ар­
хива старого М И Да было любо-дорого
11З

смотреть: прекрасная бумага, превос­
ходны й писарский почерк, так что ис­
писанный лист кажется графикой, об­
разцовое ведение делопроизводства ,
точные описи. Все это было сугубо и
строго секретно, как и во всех странах.
Ч ичерин прикоснулся к архиву, чтобы
выявить некоторые материалы к юби­
лею Министерства, исполнявшегося
вскоре, в сентябре 1 902 года . Ч еловек
гуманитарно образованный и с глубо­
кой душевной тягой к изучению исто­
рии , он н е мог н е восхититься обилием
нетронутого материала, окруживш его
его. И какого материала! Н и кто, кроме
испол нителей и адресатов, не читал
еще этих депеш, часто сверхсрочных и
сугубо секретны х , а порой и таких , ко­
торые влияли на судьбы тогдашнего
м и ра ! Н ет, нельзя было не увлечься
такой работой.
И Чичерин увлекся. А вскоре по­
явилась и точна я цел ь: описание (и
осмыслен и е ! ) деятельности к рупней­
ш его дипломата России , одного из ве­
дущих политиков X I X века - Алек­
сандра Горчакова.
Так были написаны от руки те пять
томов, которые на ходятся н ы не в фон­
де Библиотеки Азиатского департа­
мента Архива М ИД СССР. Нам дове­
лось изучать эти материалы. Рукопись
производит чрезвычайно сильное впе­
чатление! П режде всего она , как при­
н ято в ыра жаться в так их слу ча ях, не­
обычайно густо насыщена фактичс­
� ким материалом. Подавляющее боль­
ш инство документов дано со сносками
на тогдашнее архивное делопроизвод­
ство. Добавим: вплоть до конца X I X
века, а по сути - и до 1 7-го года дело­
вая переписка русского М ИДа велась в
основном на фра н цузском языке, меж­
дународном дипломатич еском л екси­
коне уже с X V I I I сто.Летия. Ч ичерин
все эти горы текстов перевел на рус­
ский литературный язык. Видна очень
тщательная работа автора над текстом :
многие страницы перечеркнуты раз­
машистым к рестом
и переписаны
вновь, на множестве иных - вставки и
поправк и , порой весьма пространные.
Н аконец, вся рукопись разбита на гла­
в ы , в соответствии с важнейшими сю­
жетами исследова н и я , что облегчает
ориентирование в простра нном сочетании.
П ризнаем: ч итать микроскопи че­
скую скоропись Ч ичерина очень труд­
но. Без лупы нельзя было обойтись, да114

ж е после многодневных уже трудов,
когда исследователь начинает привы­
кать к почерку источника и он стано­
вится как бы "своим " . Но - рег aspera
ad astra, как цитировал не раз Ч и черин
любимую латинскую поговорку Горча­
кова. Материалы , которые нам дове­
лось прочесть, прямо скажем, не име­
ют цены. И то сказать: до сих пор по­
давляющее большинство документов,
на которые ссьшается Чичерин, не
опубликовано ни у нас, ни за рубежом.
История - удивительная муза (да,
именно муза , то есть род искусства , а
не только рациональная наука , - мно­
гие этого сегодня не понимают и не
признают, пусть их, и м же хуже!) . Кто
мог помыслить в 1 902 году, за пятнад­
цать лет до Октября, что наследствен­
ный русский аристократ и молодой чи­
новник русского М ИДа, через полгода
после того самого октября 1 7-го сдела­
ется . . . наркомом иностранн ы х дел Со­
ветского правительства и станет за­
тем основателем всей дипломатиче­
ской службы в условиях нового об­
щественного строя! Никто, конечно,
включая и самого автора , будущего ре­
волюционера, соратника Ленина и
члена большевистского Ц К . И еще:
труд молодого Ч и ч ерина пронизан ис­
кренним патриоти ческим чувством.
Потомственный столбовой дворянин ,
он же будущий руководящий деятель
Совнаркома, любил и ценил русскую
историю и культуру , он скорбел о п ро­
шлых промахах и ложных цел я х , но он
видел и положительную перспективу ,
почерпнутую из прошлого опыта. Да,
история действительно есть муза !
Вот почему для современного чита­
теля безусловно ценны и значитель­
ны все суждения основателя советской
внешней политики о к рупнейшем дип­
ломате в истории России. В рамках на­
стоящей краткой работы мы постара­
емся привести максимально возмож­
ное число этих сужден ий. Для удобства
восприятия они будут набраны шриф­
том, отличным от авторского текста ( в
цитатах мы будем стараться сохранить
орфографию подлинника ) .
* * *

Г. Ч и чери н : " 1 6 апреля 1856 г.
князь Горчаков бьиz назначен мин ист­
ром иностранн ых дел, егд действия
на

Венской.

конферен ции

во

время

КрЬl.мской войны остановили на нем
выбор государя импераmора.
Только что заключен был мир, и
Русскому правuтельству приходилось
заботиться об упрочении отношений
с европейскими державами после рас­
шатавшей общее положение полити­
ческой бурц. Прежде всего, еще до свер­
-шения священного коронования Госу­
дарь император прибыл н а свидание с
прусским королем, проявившим во
время кризиса, среди других велик.их
держав, н аилуtrшее распоJWжение к.
России. 1 7/ 29 мая государь прибыл в
Берлин в сопровождении князя Горча- к.ова. Князь Горчаков показал русским
дипломатам, riривык.шиМ к. более раз­
меренному течению дел в прежнее вре­
мя, свою оживленную, беспокойную
деловитость".

Да, неожиданно для многих новый
царь Александр 11 назначил на пост ру­
ководителя российской внешней ПQ­
литики князя Александра Михайлови­
ча Горчакова , которому п риближал­
ся уже п ятьдесят восьмой год. В день
своего рождени я , 1 7 апреля, импера­
тор подписал рескрипт (так назывался
вид торжественного публйчного обра­
щения) новому министру: "Диплома­
тиtfеские способности, познания по сей
части, приобретенные вами многолет­
ним пребыванием при разных дво­
рах Европы в качестве чрезвычайного
и посланника и министра нашего, в
особенности же действия ваши в про­
должении Венских конференций 1 855
года , решили Наш выбор назначением
вас министром иностранных дел. Вы
вступили в управление оным в то важ­
ное врем я , когда исполнение условий
только что заключенного Парижского
мира требовало неусыпной бдительно­
сти и предусмотрительности. Возник­
шие вскоре в сем отношении недоразу­
мен и я могли сновс:i омрачить �два про­
яснившийся горизонт Европы; но вы . . .
умели благоразумно отвратить послед­
ствия тех недоразумений и утвердить
дружественные отношения России со
всеми державами'� .
После небывало унизительного в
истории России Парижского мира ста­
ло ясно, что прежняя внешняя полити­
ка , исходившая из п редвзятых догм , а
не из насущных потребностей стра­
ны, -,--- осрамилась. Так какую же ли­
нию держать.теперь? Какие ориентиры
избрать взамен прежних? На кого опе­
реться в этом беспокойном и своекоры·

в·

стном мире? И то сказать, за десятиле­
тие туповатой реакции Николая - Не­
ссельроде установилось недоверие к
России, будто русские, а не космополи­
ты Нессельроде, Бенкендорф, Кан­
крин, Дубельт и К0 лезли в чуждые
народу дела, проливая русскую, уже
без кавычек, кровь.
Г. Чичерин: " Основной принцип,

краеугольный камень всей политик.и
князя Горчакова: служить исключи­
телыю русским интересам. " Рус­
ская кровь принадлежит России; Ва­
ше Величест во, употребите ' силы

страны только для служения ее инте­
ресам" , докладывает князь Горчаков
императоруАлек.сандру ll ( 1860, пере­
вод с фр. Г. в; Чичерина). Несчет1;1-ое

число раз в документах министер­
-ства иностранных дел повторяет­
ся это основное правило политик.и
князя Горчакова. . .
Следующее его требование: н е пре-­
вышать своих cиJL " Мы слишком час­
то, и не в особенно давних делщ, о
которых память и прискорбные па-­
следствия еще не успели изгладиться,
смешивали свои пожелания со свои­
ми действительными силами", писал
князь Горчаков графу Киселеву 5 мая
1859 года, " неврзможно, что_бы этот
тяжелый урок был - дан провидением
для того, чтобы остаться беспл�
ным происшествием в наших летопц­
сях" . Наконец, вследст вие отречею1.я
от обязательных догматов, князь
Горчаков требовал для России " сохра­
нения свободы действий" .

Здесь весьма уместно сказать об ад­
ресате Горчакова: rрафПавел Дмитри­
евич К иселев был одним из выдающих­
ся деятелей России 'минувшего века
(сегодня о нем мало знают, что неспра­
ведливо) . П атриот, глубоко образо­
ванный человек, ,участник ОтеЧест­
вснной войны , он уже в 1 8 1 6"-м подал
Александру 1 записку о скорейшей от­
мене крепостного права; эти усилия он
настойчt1во предпринимал и во все вре­
мя долгого царствования Н иколая I
тщетно. Горчаков, сменив Несседь­
роде, решительно стал освобо)!Щаться
от его приспешников , заменяя их
людьми патриотическими и дельны­
ми. На ключевой дипломатический
Пост посла в Париже был назначен
уже в 1 856-м немолодой - шестиде­
сяти восьми лет от роду - граф Кисе­
лев. Человек он был самостоятель­
ный и сильный, и Горчаков мог
-

115

вполне на неrо положиться , ибо их
объединяло главное: общее понимание
задач', стоящих сред родиной.
Известно, что выдающиеся руково­
дители всегда привлекают к себе та­
ла�тливых и решительных помощни­
ков, доверяют им на свой страх и риск
вести важнейшие дела. И, напротив,
руководители послабее подбирают се­
бе исполнителей по собственной мерке.
Вспомним, какой блестящей меstдой
окружен был П етр Великий и какие
темные ничтожества клубились вокруг
Н иколая 1 ; по Сеньке и шапка . . .
Стратегическую л инию внешней
политики России Горчаков твердо
определил с первых своих шагов, и те­
перь видно, что выбор пути оказался
верен. Внутреннее положение страны
было крайне тяжелым, требовались
крупные перемены и преобразования,
решительная ломка многих окамене-.
лых устоев, обычаев и привычек. Ясно,
что такие перемены, даже проводимые
сидьной властью ·и с необходимой в та­
ких случаях осторожностью, порож­
дают в различных слоях общества не­
довольство и даже волнения: на 1,1сех не
угодишь, жизнь соткана из пр()тиворе­
чий. Нужно отменить крепостное пра­
во, этот позор России , укрепить расша­
танную денежную систему, перейти к
европейским способ�м хозяйствования
в промышленности, пересоздать воо­
руженные силы на современной тех­
н ической основе, а как .залог - по­
рвать паутину бюрократов-крепостни­
ков, которая цепко оплела русский на­
род, не давая развернуться его творче­
ским силам и талантам.
Исходя из этого, дипломатия долж­
на обеспечить России мир и покой на
внешних рубежах. Казалось бы, до­
СТЗJОЧно прекратить нелепые воен­
но-политические авантюры , и покой
стране обеспечен. Нет, все обстояло со­
всем не так просто, и Горчаков это хо­
рошо понимал. Середина прошлого ве­
ка - классический период колониа­
лизма , когда слабых или ослабевших
безжа.Лостно порабощал и , для захват­
чика это почиталось .тогда подвиrом,
не позором. Судьба великих стран и
великИх на родов И ндии и К итая, нагло
и беззастенч иво ограбленных запад­
ными· дельцами , была у всех на виду.
-Значит, Россия должна быть не только
миролюбивой, но и сильной. Как со­
храниться в качестве великой державы
при .таком расстройстве внутри стра-

�

116

ны? Сохраниться н е для захватов, а для
необходимой обороны? Не только ос­
мотрительной внешней политикой, но
и постоянной готовностью к отпору. А
раз собственные силы недостаточны,
надо находить союзников, ИРо все они
были растерян ы при Нессельроде.
Английская плутократия сразу же
показал а , что России нужно быть на­
стороже и не обольщаться дос1игну­
тым прекращением войны. Едва всту­
пил в силу Парижский трактат, как
Британия снова стала угрожать нам <;:
юга . Слабого добей ...
Г. Чичерин: "Английские суда, уже
выведенн ы{! из Черного моря, вступи­
ли в него обратно, что было наруше­
нием существующих договоров. В
этом выражалась та безрассудная
политика, которую Пальмерстон вел
в те годы во вс(>х частях света. .. Пе­
ред князем Горчаковым встал вопрос:
как поступить? При.мириться перед
грубым фактом незаконного вступле­
ния англичан в Черное ;.юре? Это оз­
начало:
опозориться:
Сопротив­
ляться с·илой? Это принесло бы: На­
полеон III сновр прим_кнет к своей со­
юзнице п о Крымской войне. А д'ля
серьезных военных действий Россия
не им.ела сил. Требовалось избегнуть
двойной опасности�· и того, чтобы
храбриться бесцельно, u того, чтобы
уронить свое достоинство. Мнение
княз51 Горчакова закл1очалось в следу­
ющем: воспользоваться действиями
Англии, чтобы притянут ь Францию
к России. . .
О т России требовали не.медлен­
ных уступок. Князь Горчаков, н аобо­
рот, потребовал рещеиuя дела всеми
у•iастнихами Парижского договора на
новой конференции в Париже, т о есть
европейского судилища. Англия, Авс­
трия и Турция были бы против Рос'
�
сии; Франция, Пруссия и Россця составшш бы другую сторону...
Да , покой, столь необходимый Рос­
сии для внутренних преобразовани й ,
никто не хотел предоставить, его пред­
стояло завоевать и· отстоять. В этих ус­
ловиях Горчаков счел необходимым
обнародовать перед всем миром новые
основы российской внешней политики.
Пусть все видят, что Россия управля­
ется совсем не теми людьми и главен­
ствуют в ней не те силы, что прежде.
Так появился документ, который
стал одной из примечательных вех в
истории мировой дипломатии . 2 1 авгу"

ста 1 856 года Горчаков направил всем
посольствам и м иссиям России за гра'"'ницей циркуляр, которому суждено
было сделаться п редметом широкой
гласности. Прежде всего, п ровозгла­
шался недвусмысленный отказ от на­
следства Священного союза: " Связь
единения с теми, кто в продолжении
многих 'Т т поддерживал вместе с нами
начала, обеспечивавшие в Европе мир
более че1"-верти века, ныне не сущест­
вует в прежней своей силе . . . Обстоя­
тельства вернули нам полную свободу
действиii " . Далее в циркуляре подчер­
кивалось, что политика РоссиИ будет
"националь_на " , то есть русское прави­
тельство в предь не намерено жертво­
вать собственными интересами во имя
каких-либо устарелых принципов и
обязательств.
В ноте Горчакова прямо и недвус­
мысленно объявлялось, что на ближай­
шее время Россия намерена воздержи­
ваться от активного участия в меж­
дународны х делах. Главная зада ча ,
котQра я стоит сейчас перед русским
. правительством , - это
"развитие
внутренних сил страны " . Н о Россия не
собирается навсегда изолировать себя
от остального мира. И Горчаков дает
четк ий и выразительный лозун_г но­
вого внешнеполитич еского курса : " La
_

Russie boude, dit-on . La R ussi e ne boude
pas. La R ussie se recueille". ( " Говорят,

что Россия сердитс я . Н ет, Россия не
сердитс я , Россия сосредотачивается " . )
Далее говорилось нечто очень важ­
ное,. причем столь тонкими намека­
м и , слогом истинно классической дип­
ломати и , что цитату следует продол­
жИть: " Что же касается молчания, то
мы могли бы напомнить, что когда-то
против нас была организована искусст­
венная шумиха , потому что мы подни­
мали свой голос каждый раз, когда мы
считали необходимым встать на защи­
ту справедливости . Эта деятельность,
проникнутая заботой о ряде прави­
тельств и из которой сама Россия не
извлекала никакой выгоды , использо­
валась, чтобы нас обвинить в стремле­
нии к ка.кому-то всеобщему господ­
ству . . . "
Да , яснее не скажешь в дипломати­
ческом документе. Была , была "искус­
ственная шумиха " против России, но
ведь и "забота о ряде правительств" ,
предпринимаемая николаевским дво­
ром, нелепая и бессмыслt:нна я , тоже
была , а уж то, что стране она не при-

несла " никакой выгоды " , - это сказа­
но даже очень м я гко. Владел, владел
слогом выпускник Лицея князь Горча­
ков!
Нота заканчивалась полными до­
стоинства словами: " М ы могли бы на­
ше молчание объяснить впечатлением,
оставшимся от воспоминания об этом.
Но мы находи м , что эта пеп()лобаю­
щая· позиция для державы , которой
Провидение отвело в Европе место, за­
нимаемое Россией " .
Слова - " Россия сосредотачивает­
ся" - надолго стали к рылатой фразой
газет всего мира. И если раньше и м я
Горчакова было известно л и ш ь узкому
к ругу п рофессиональных политиков,
то теriерь оно получило необычайно
широкую известность. С -тех пор и на
долгие четверть века он оставался од­
ним из виднейших политических дея­
телей своего времени.
В России выступление Горчакова
встретило широкий и сочувственный
отклик. Едва ли не вес слои общества с
восторгом приветствовали поворот к
политик е национальных интересов от
абстрактного космополитического ле­
гитимизма, что принес стране столько
вреда. П равильно было понято и то,
что внешняя пол итика нового мини­
стра станет служить п режде всего делу
насущных преобразований родины.
Все понимали также, ч-�:о появился не
еще один бюрократический акт, а помимо всего прочего - обращение к
общественности с открытым обоснова­
нием своей политики. Это было но­
во, что внушало доверие к личности
Горчакова в эпоху начавшегося воз­
рождения страны.
Дел предстояло множество, в том
числе порой самого, так сказать, тех­
нического свойства. Новые полити­
ческие задачи требовали и новых прие­
мов JJ;ипломатической деятельности.
Ста в министр0м иностранных дел,
Горчаков принялся за Перестройку
громоздкого и негибкого дипломатиче­
ского аппарата , сложившегося в нико­
лаевское время. П режде всего он Поза­
ботился об улучшении -специальной
под'hэтовки сотрудников. С 1 859 года
для всех л и ц, желавших поступить на
службу в министерство иностранных
дел, были введены строгие вступитель­
ные экзамены. П ри Н 9ссельроде на
русской дипломатической службе на­
ходилось много иностра нцев: немцев ,
итальянцев, французов; некоторые из
1 17

них имели весьма сомнительную репу­
ских кругах стран, в которых ОЩI пред­
тацию. При Горчакове на службу в ми­
ставляли Россию.
Преобразования эти шли последо­
нистерство иностранных дел принима­
вательно, без спешки. В 1868 году всту­
лись преимущественно русские. Разу­
пило в действие разработанное Горчамеется, сословная замкнутость дипло­
. ковым новое устройство Министерства
матической службы по-прежнему со­
иностранных дел: количество подраз­
хранялась, но в ту пору это было
делений и канцелярий было сокраще­
свойственно всему миру.
но, одновременно увеличены права ру­
. � отличие от нессельродовских бю­
ководителей отделов. Горчаков rово­
рократов, презиравших русский народ,
рил, что большие права и большая от­
Горчаков всегда считался с обществен­
ветственность, несомненно, полезнее,
ным мнением. Он также стремился на
чем "прежняя система многократной
него воздействовать. Многие важные
проверки младших чиновников .стар­
статьи в русской печати появлялись из
шими" . Следует отметить, что струк­
недр возглавляемого им минибТерства,
тура министерства, установленная при
а для заграничного читателя предназ­
Горчакове, с очень небольшими изме­
началась газета "Nord " , выходившая
нениями просуществовала вплоть до
на французском языке в нескольких
начала ХХ столетия.
странах Европы,
Просвещенный патриот, Горчаков
Той же зада'че служили и многие
придавал большое значение нацио­
ноты Горчакова , как правило, про­
нально-историческим традицця м, он
низанные острой �:�ублицистичностью.
понимал силу их воздей_ствия. В "Дип­
Дипломатические документы, вышед­
ломатическQМ ежегоднике" постоянно
шие из-под его пера, отнюдь не носят
публиковались исторические обЗоры И
печати канцелярского делопроизвод­
справки; например, дан был обстоя­
ства. Напротив, они явно обращены к
тельный очерк о всех руководителях
общественному мнению. Обладая не­
внешнеполитического ведомства Рос­
сомненным литературным талантом,
сии, начиная с создания Посольского
русский министр иностранных дел
приказа в середине XVI века. Горчаков
умел так составить свои ноты, что онц
считал себя преемником и продолжадоходили до всей читающей публики в
России.
, телем традиций русской дипломатии,
идеалом политического деятеля почи­
Г. Чичерин: " Кн. Горчаков с ранней
тал Петра Великого, чей портрет нахо­
м.олодости оказался в центре рус­
дился в министерском кабинете.
ского литературного движения. Всю
жизнь он сохранял литературные на­
Забытая история есть беспамятст­
во, вот почему Горчаков много зани­
клонности и тонкий вкус; можно поч­
мался упорядочением министерского
ти сказать, что он остался литера­
архива. При нем началось составление
тором в душе; он с любовью отделы­
описей и изучение документов МИДа,
вм свои депеши, как истый беллет­
рист, цен.я щий красоту человеческого
что имело огромное значение как для
слова и любующийся изящными его
дипломатической практики, так и для
оборотами; среди францу:юв он обна­
исторической науки. Вслед за тем были
предприняты публикации важнейших
руживал свое основательное знание
французской литературы; в России
· дипломатических материалов, причем
он. внимательно следил за развитием
многие из 'них не потеряли своего зна­
отечественной литературы, прини­
чения и в наши дни.
мал горячо к сердцу ef судьбы, был ее
Итак, основополагающие принци­
пы русской внешней политики были
знатоком и поi/итателем, старался ·
сохранить связи с литературными
продуманы, четко составлены и пре­
даны гласности, в МИД приходили но­
кругами" .
Так, например, у Горчакова были
вые люди, само дипломатическое ве­
самые тесные связи с Тютчевым -L по­
домство начало коренным образом
этом и дипломатом . Это в большой сте­
совершенствоваться. При этом прак­
пени способствовало популярности по­
тические решения нельзя было от­
литики .Горчакова и его собственной
кладывать ни на один день: междуна­
популярности. От русских дипломати­
родное положение России оставалось
ческих представителей за границей
по-прежнему опасным.
Горчаков также требовал проявления
Г. Чичерин: " Кн.. Горчакое избрал в
большей действенн ости в политиче1856 году французс1Сий союз, ка1С един.118

ственный возможный. Гр. Нессельро­
де в своей записке, датюй при остав­
лении должности, советовал осто­
рожно пользоваться 'услугами Фран­
ции, но хранить дружбу т олько с
Пруссией, Австрией и по возможн.о­
ст и с Англией. Кн. Горчаков счи­
тал т акую систему совершенно не­
возможной. Австрия, сошедшая с
прежнего пути, сознававшая значе­
ние совершившегося разрыва с Рос­
сией, руководимая прежним против­
н иком России гр. Буолем, причиняла
на Востоке всевозможные усилия в са­
мом враждебном России направле­
нии... Дружба с А1-tглuей оказалась не­
возможной уже до Крымской войны;
тем более в 1856 году, когда Англия,
руководимая Пальмерстоном, неудов­
летворенная исходом войны, всегда
давала чувствоват ь свое преоблада­
ние повсюду на всех м.орях.. . нельзя
было думат ь о союзе с нею. . . Соглаше­
ние с Наполетюм 1II бьию единствен­
ным исходом, и оно сразу возвращало
России значительное влияние".
Вскоре после всту пления на пост
министра иностранных дел Горчаков
сказал одному из своих близких со­
трудников, что "ищет человека , кото­
рый помог бы ему уничтожить пара­
графы Парижскоrо трактата , касаю­
щиеся черноморского флота и границы
Бессарабии; что о'н его ищет и найдет " .
Добиться отмены статей трактата Рос­
сия могла только при поддержк е силь­
ных союзников. События Крымской
войны показали, что их нельзя найти в
немецких государствах, на которые
ориентировалась
дипломатия
Не­
ссельроде. Среди русского либерально­
дворянского общества получила широ- ,
кое распространение идея
союза с
Францией. Выразителем этих на­
строений стал Горчаков, который был
убежденным
сторонником
русско­
французского сближения. Он назы­
вал союз России и Франции "естест­
венным " , что было весьма дально­
видно.
При этом Горчаков исходил из ре­
альных оснований. Франция стреми­
лась к территориальным захватам в
Европе, причем ближайшим объектом
должны были стать итальянские вла­
дения Австрии. Воинственные наме­
рения французского кабинета вызыва­
ли враждебное отношение Англии.
Раскол среди недавних противников
России , на метившийся уже во время

Парижского конгресса , стал очевид­
ностью. В этих условиях Франция бы­
ла заинтересована в русской поддерж­
ке. Горчаков рассчитывал использо­
вать эту заинтересованность с целью
добиться отмеНЪI нейтраЛизации Чер­
ного моря � этого недавнего позора
России. '
Политика есть политика, поэтому
обмен любезностями между недавни­
ми противниками начался сразу же по­
сле войны. Послом в Париже был на­
значен, как говорилось, один из вид­
ных rосударствеННЬIХ деятелей России
граф Киселев. Наполеон 111 направил
французским представителем в Петер­
бург своего любимца графа Морив. В
русской столице Морни приняли с под­
черкнутым вниманием. Вскоре взаим­
ный зондаж о сближении Франции и
России был продолжен на самом высо­
ком уровне.
13 сентября 1 857 года в Штутгарте
состоялось свидание Александра 11 и
Горчакова с Наполеоном 111 и его ми­
нистром иностранных дел графом Ва­
левским. Переговоры велись в общей
форме, но когда Наполеон намекнул
на возможность франко-австрийской
войны и спросил, какова будет здесь
точка зрения России, царь ответил, что
он "не повторит ошибки 1 849 года" , то
есть не окажет никакой помощи Авст­
рии. Взамен французский император
обещал Александру 11 поддержку в
"восточном вопросе". Горчаков и Ва­
левский вслед за тем договорились, что
посланникам обоих государств в Тур­
ции будет дано указание действовать
совместно. Для нас это был уже кое-какой успех !
,
Правда, уже в этих переговорах на­
метились опасные разногласия между
договаривающимися сторонами. Под­
готовленный Горчаковым проект рус­
ско-французского союза не был подпи­
сан императорами. Оба главы госу­
дарств не были все же крупными по­
литическими деятелями ...
В начале декабря 1 858 года в Петер­
бург прибыл с совершенно секретной
миссией личный представитель фран­
цузского императора Ле Нури для за­
ключения франко-русского союза. Пе­
реговоры с ним вел Горчаков. Позже
министр иностранных дел представил
Александру 11 доклад, в котором дал
тонкий разбор подлинНЪIХ целей фран­
цузской политики. Наполеон предла­
гал России выступить против Австрии,
' 119

обещая взамен Галицию и неопреде­
ленную гарантию содействовать отме­
не Парижского трактата.
П редложения каза.Лись заманчи­
выми, но война потребовала бы от Рос­
сии большого напряжения сил. Горча­
ков решительно заключал: " Что нам
предлагали взамен таких жертв? Гали­
цию, но ценою войны с неизвестным
исходом; что касается тягостных для
нас условий трактата 1 856 года, нам
обещали при заключении мира эвен­
туальну ю поддержку ,
обусловлен­
ную обстоятельствами, не поддающи­
мися никакому разумному учету. Со­
вершенно ясно, что такое п редложение
было для нас неприемлемо. Однако, продолжал он, - предлагаемый нам
союз ... мог оказаться рифом , о который
разбилось бы наше согласие с Фран­
цией. Отказаться он него значило бы
снова толкнуть императора Наполеона
в обьятия Англии".
В Париже прекрасно понимали, как
важна для России отмена " нейтрали­
зации" Ч ерного моря, и беззастенчиво
подталкивали ее к войне с соседней Ав­
стрией. Цель была очевидной, но и
хлопать дверью русская дипломатия
в ту пору не могла, приходилось тер­
петь и выжидать. Линия Горчакова бы­
ла неколебима: всеми силами он ста­
рался избежать вовлечения России в
войну ради французских интересов. 3
марта 1 859 года в Париже был подпи­
сан секретный франко-русский дого­
вор. Россия обещала занять "благоже­
лательный к Франции нейтралитет" в
случае се войны с Австрией. Взамен
Н а полеон I I I в очень туманных выра­
жениях намекал на возможность пере­
смотра трактата 1 856 года . Обязатель­
ства Франции не содержали ничего
серьезного.
П ереговоры о русско-французском
союзе показали, что Н аполеон I I I не
склонен пойти навстречу России в са­
мых важных для нее вопросах. Горча­
ков писал об этом Киселеву в сле­
дующих
деликатных
выражениях:
" ... Н еожиданности в действиях импе­
ратора Наполеона и резкие перемены
не позволяют полагаться с уверенно­
стью на равномерный ход его полити­
ки" . -М инистр по-прежнему оставал­
ся сторонником сближения с Фран­
цией, но после 1 859 года русско-фран­
цузск ие отношения заметно охлади­
лись - не по нашей вине.
Итак , первая попытка добиться
1 20

дипломатическим путем отмены Па­
рижского трактата не удалась. . .
Летом 1 859 года вспыхнула фран­
ко-австрийская война. Армия "Лос­
кутной монархии" после нескольких
битв потерпела полное поражение. Ав­
стрийцы были изгнаны' из Италии.
Франция присоединила к себе Савойю
и Ниццу. Поражение Австрии ускори­
ло процесс объединения Италии: в
1 860 году революционные отряды Га­
рибальди прогнали неаполитанского
короля, ставленника австрийцев.
Разумеется, умеренный л иберал
Горчаков опасался, что пример гари­
бальдийцев может оказать революцио­
низирующее влияние на Польш у , где
уже начиналось брожение. Однако
всякое выступление в то время против
И талии должно было привести к уси­
лению Австрии. Горчаков был реши­
тельным противником этого. Его точка
зрения взяла верх, хотя при петербур­
гском дворе имелась сильная проавст­
рийская партия.
Итог был таков: в октябре 1 860 года
по просьбе а встрийского п ра витель­
ства в Варшаве состоялось свидание
Александра I I , Франца-Иосифа и
принца-регента прусского. Деятель­
ное участие в переговорах принимал
Горчаков. Австрийскому императору
дали понять, что Россия не поддержит
его агрессии на Апеннинском полуост­
рове. Австрии пришлось примириться с
потереu своих позиций в Италии. Так
принципиальная
линия
Горчакова
принесла первый успех: у давнеrо и ко­
варноrо противника России - Авст­
рийской империи появился политиче­
ский противовес на юrо-западе: неза­
висимая Италия.
Медленно, но верно дело двигалось;
Австрия временно была выведена из
русофобской игры поражением в войне
и появлением Италии, Франция хоть
не увидела пока в России самой приро­
дой данного союзника, но от прямых и
открытых действий против нее пока
воздержалась. Однако в это самое вре­
мя опять обострились русско-англий­
ские отношения.
С конца пятидесятых годов Россия
начала продвижение в глубь Средней
Азии. Конечно, основными тут яв­
лялись потребности быстро растущей
русской промышленности в источни­
ках сырья и сбыта. С другой стороны,
это продвижение никак не походило на
классические колониальные захваты,

связанные с порабощением или даже
истреблением целых народов: в сред­
невековых ханствах , существовавших
грабежом чужих и "своих" , прекра­
· щался разбой, уничтожалось рабство,
открывались пути к прогрессивному
развитию с помощью трудящегося рус­
ского народа и передовой культуры
России.
Но было тут еще одно важное об.:
стоятельство - военно-политическое.
Английская плутократия усилила свое
колониальное наступление в глубь
Центральной Азии. На очереди были
Афганистан и Средняя Азия. Народам
этих стран грозила громадная опас­
ность - британские хозяева не зна­
ют милости к покоренным. Объек­
тивно Россия помогла этим народам
сохранить свою национальную само­
бытность и возможность для куль­
турного развития. Горчаков понимал
большое значение среднеазиатской по­
литики для России. Помимо чисто эко­
номических выгод наше утверждение
на Аму-Дарье позволило бы оказы­
вать стратегическое давление на анг­
лийские владения в Индии.
В конце 1 857 года Александр 11
утвердил предложение Горчакова на­
править посольство в Среднюю Азию.
Главным аргументом министра ино­
странных дел было сообщение об анг­
лийских а гента х, которые стремятся
"разрушить наши торговые сношения
как с Хивой, так и с Бухарой " . По пред­
ложению Горчакова во главе qосольст­
ва стал молодой дипломат Н . П. Иг­
натьев , ставший позже крупным го­
сударственным деятелем: как всегда,
министр подбирал себе сильных ис­
полнителей._
В ближайшем будущем эта поли­
тика принесла свои плоды. После не­
скольких лет всесторонней подготовки
началось военное наступление в Сред­
ней Азии. Ему предшествовала дипло­
матическая увертюра. 2 1 ноября 1 864
года Горчаков направил всем предста­
вительствам России за границей про­
странный циркуляр о политике России
в Средней Азии. Там говорилось о
необходимости обеспечить "безопас­
ность границ" России , защитить тор­
говлю от "грабительств" , освобожде­
нии пленных различных стран от раб­
ства. У же в 1 865 году русскими войска­
ми был взят Ташкент, а через три года
правители Коканда и Бухары призна­
ли вассальную зависимость от России.

В еликобритания отвечала на это
русское продвижение сильными анти­
русскими выпадами, причем давление
шл9 со всех сторон. Силы были в ту
пору неравными, однако в начале 60-х
русская дипломатия нашла и исполь­
зовала против нараставшего англий­
ского давления сильный противовес события в Северной Америке.
Жесткая и кровопролитная война
между Севером и Югом долгое время
шла с переменным успехом. Неумелые
действия северян привели к тому, что
осенью 1 862 rода их военное положе­
ние ухудшилось. Наполеон 111 решил,
что наступило благоприятное время
начать интервенцию европейских го­
сударств в США. В одиночку Франция
не могла это осуществить. 3 1 октября в
Лондон и Петербург были направлены
ноты с предложением совместных во­
енных действий такого рода.
Горчаков ответил быстро и реши тельно. 8 ноября он сообщил в Париж,
что Россия поддерживает дружеские
отношения с Соединенными Штатами
и отказывается от выступ.л-ения вместе
с Англией и Францией. Русское прави­
тельство, подчеркивал Горчаков, гото­
во способствовать мирному разреше­
нию конфликта в Америке на основе
переrоворов между Севером и Югом.,
Отказ России имел очень большое зна­
чение для последующих событий.
Г. Чичерин: " Самая крупная услуга
бьи�а оказана Россиею Соединенным
Штатам в 1862 году. Во Франции и
Англии
все
сильнее
проявлялось
стремлени е к признанию законности
Южного правительства. .. Наиболее
стремился к этому Наполеон //!...
Французское правительство несколь­
ко раз намекало русскому на жела­

тельность вмешательства. . . После
отказа России и английское прави­
тельство, вообще державшееся край­
не осторожного образа действий, от­
вергло предложение Франции. Таким
образом, отк.аз России спас Соединен­
ные Штаты от иностранного вме­
шательства, которое могло бы со­
вершенно иначе определить резуль­
таты борьбы".

А
вскоре русско-ам�риканское
сближение достигло своего апогея. В
июле 1 863-го российское правительст­
во принимает исключительно смелое
решение: направить одновременно две
военные эскадры - к Атлантическому
и Тихоокеанскому побережью Соеди1 21

ненных Штатов. Т ут ставились две це­
ли: создать угрозу морски м путям так
называемых "потенциальных против­
ников " , но главное - укрепить русско­
американские связи.
* * *

В 1 876 году , в день пятидесяти­
летия службы в М инистерстве ино­
странных дел Александру М ихайло­
вичу Горчакову был присвоен высший
в императорской России граждански й
ч и н - о н стал государственным 'канц­
лером. Всего за двести лет насчитыва­
лось лишь оди ннадцать канцnеров:
первый - сподвижник П етра Великого
в юности до кончины - Г. И. Голо­
вкин , последний, то есть одиннадца­
тый , - А. М . Горчаков . По поводу
столь высокого пожалования новояв­
ленный канцлер п редставил Александ­
ру I I обширный доклад об итогах дея­
тельности М и нистерства и ностранных
дел под его руководством. Своей заслу­
гой он считал прежде всего то, что на
протяжении оди ннадцати лет, когда
вся Европа переживала " неспокойное
время " , Россия избежала опасных
м ежду народны х осложнений и не
была втянута в военные столкнове­
ния.
Наполеон III недооценивал опасно­
сти германской угрозы и не искал сбли­
жения с Россией. Наоборот, в конце
шестидесятых годов французское пра­
вительство настойчиво выступало про­
тив русских интересов на Балканах. В
итоге Наполеон I I I оказался лучшим
помощником Бисмарка в достижении
того, чтобы Александр 11 стал на сторо­
ну Пруссии в ее столкновении с Фран­
цией.
Когда в июне 1 870-го разразилась
франко-прусская война , ее исход мно­
гим казался не ясным: долгое время ар­
мия Франции считалась сильнейшей
на европейском континенте. Не иск­
лючалась и затяжная война на истоще­
ние (по примеру Крымской) . В первое
время российское правительство опре­
деленно держало сторону Пруссии.
Уже через три дня после начала воен­
ных действий в П етербурге объявили
о нейтралитете (следовательно, прус­
ские генералы могли не беспокоиться
за свой тыл) . Помимо прочего, России
было невыгодно поражение Пруссии
еще и потому, что оно неизбежно по1 22

влекло бы за собой усиление Австро­
Венгрии. И действительно, в п равящих
кругах Вены были сильны реваншист­
ские настроения. Вот почему в заявле­
нии России о нейтралитете содержался
один весьма существенный пункт: рус­
ское правительство "готово оказать са­
мое искреннее содействие всякому
стремлению, имеющему целью огра­
ничить размеры военных действи й " .
Это был ясный намек на то, что Россия
не допустит вмешательства А встро­
Венгрии в войну и усилен ия за счет
Пруссии.
К величайшему удивлению совре­
менников, Вторая и мперия Наполеона
I I I развалилась после первых же уда­
ров прусских войск, а сам незадачли­
вый император попал в плен. Тут же
направление русской внешней полити­
ки стало меняться. Горчаков начал вы­
ступать за прекращение военных дей­
ствий, пытался вновь призвать прави­
тельство Пруссии к " умеренности" .
Французский посол в России Габриак,
а также срочно приехавший в Пе­
тербург премьер-министр временного
правительства Тьер запоздало стара­
лись добиться поддержки российского
правительства . И царь, и Горчаков
принимали их очень любезно, но ни о
какой действенной русской поддержке
в отношении Франции в ту пору не
могло быть и речи.
Не зря Россия "сосредотачива­
лась" , преобразуясь и накапливая си­
лы, не даром вот уже пятнадцать лет
глава русской внешней политики
князь Горчаков вел свою твердуЮ ли­
нию, терпел неудачи, отступал, ма­
неврировал, но вот теперь он стоял у
желанной цели - позорные статьи Па­
рижского трактата 1 856 года должны
были стать историей. Час настал.
Г. Чичерин: " 19 / 3 1 сентября ки.

Гор'tаков разослал русским предста­
вительствам при дворах - у'tастни­
ках договора 1856 года циркуляр, явив­
шийся крупным шагом вперед со сто­
роны России. ЦирlС)lляр содержал кри­
тику
определений
1 856 года о
нейтрализации Черного моря, он ука­
зывал, что Парижский договор нару­
шался безнаказанно. . . и ii.тo государь
император более не станет себя свя­
зывать постановлениями, ограничи­
вающими державные права на Черное
.море. . . Государь император полагает,
по словам циркуляра, ч т о европейское
ратювесие будет луч ше обеспечено,

когда будет п окоиться на более спра­

ведливых и прочных основаниях, чем

те, которые создавались положени­
ем, н едопустимым ни для одн.ой де­
ржавы в каr1естве нормального усл0::
вия существования".
·

Далее в циркуляре говорилось, что
в течение пятнадцати лет своего дейст­
вия Парижский трактат неоднократ­
но нарушался другими державами. Он,
ставит Россию в несправедливое и
опасное положение. Русские берега
Черного моря никак не защщцены, в то
время как Турция, Англия и Франция
содержат военные эскадры в Среди­
земном мор_е. Ввиду того, что многие
положения Парижского трактата по
сути уже не соблюдаются , Россия "не
может долее считать себя связанной "
оставшимися в действии обязательст­
вами, которые ограничивают ее суве­
ренны е права и безопасност� .на Чер­
ном море. В то же время Россия не от­
казывалась от соблюдения всех осталь­
ных пунктов трактата, в частности , о
границе в Бессарабии (речь шла о юж­
ной части современной Молдавии с Из­
маилом , отошедшей от России после
Крымской войны) .
Циркуляры Горчакова были одно­
временно вручены представителям
России в Англии, Франции, Австро­
Венгрии , Турции и Италии. Вспом­
нить тут поговорку про гром среди яс­
ного неба значит ничего не сказать: это
вызвало общеевропейское дипломати­
ческое зе1V1летряссние.
Такое нетрудно было предвидеть.
Шаг пре;дстоял очень серьезный и гро­
зил опять столкнуть Россию со всей Ев­
ропой', даже породить новую войну. В
русск их правящих к ругах негласное
обсуждение планов Горчакова вызыва­
ло серtезную тревогу , и нс без основа­
ний. На склоне жизни сам канцлер рас­
сказывал про обсуждение проекта цир­
куляров следующее:
" По этому важному делу был со- .
бран также совет под личным предсе­
дательством его величества. На совете
был: военный министJ! Д. А. Милютин ,
П. А. Валуев, мой riостоянн111 й друг
князь С. Н. Урусов и другие. Все были,
ко�чно, согласны с тем, что запрет
должен быть снят с России относитель­
но Черного моря; но однако все, в том
числе и военный министр, полагали, в
видах осторожности , совершенно не­
обходимы м , прежде чем р,ешиться на
этот шаг, предварительно снестись с
·

державами, подписавшими Париж­
ский трактат.
- Если действовать так, как здесь
советуют, - сказал я весьма rорячо, то это значит отказаться от самой-це­
ли; это значит ничего не получить, ни. чего не добиться. Должно прОсто за­
явить всей Европе, что Россия по отно­
шению к ЧерНОJ'.1У морю разрывает Па­
рижский трактат 1 856 года, и тако­
вым заявлением великий факт свер­
шится.
- Я вполне согласен с князем Гор­
чаковым, - сказал АлександР' Нико­
.
лаевич, •вставая.
И таким образом, оди н из всего со­
вета, властью и волею своею дер­
жавною, государь совершил великое
дело".
Отрывок этот рассказан, Горчако­
вым с необычайной живостью и не­
посредственностью, но обстоятельства
переданы весьма точно. Действи­
тельно, не только названные им такие
видные и серьезные деятели, как М и:­
лютин и Валуев, но влиятельные ми­
нистры В. Н. Панин и А. Е. Тимашев
тоже возражали против плана Горча­
кова. Старыйдипломат, однако, дейст­
в.овал с небывалым напором и на окон­
чательном совещании добился реше­
ния в свою пользу.
Из чего же исходил государствен•
ныи канцлер, пр":нимая на свою ответственность столь опасное выступле­
ние? Ведь смелость порой трудно от­
делима от авантюры ... Нет, это был
хладнокровный и взвешенный шаг
политического деятеля, исходившего
из твердых принципов.
Г. Ч ичерин: "В Западной Европе
v

еще преувеличивали наши вн.утрен.н.ие
з,атруднения. Многие назы.вали нас
" ипе graпde iтpиissaпce" * . . . Кн. Гор­
чаков писОJL· "В столь глубоко взвол­
нованное время, как наше, величай­
шая опасность. для государства быть или _казаiпься слабым , пото­
му что все неспокойные стремле­
ния, останавливающиеся перед си­
лою, охотно соедuняются для нап.р.­
дения на то, что они считают бес­
сильн ым. Россия вышла из Восточной
войны, тяжело пораженная в сво­
ем обаянии. Предпринятые госуда­
рем императором преобразования не
могли совершаты:я без внутренних
затруднений, временно обесс_иливших
* Бессильный великан (франц.)

1 23

наши внешние воздействия. Эти яв­
леиия бьиLи раздут ы недоброжела­
тельством и утвердили убеждение в
нашем бессилиu".

Противн ики недооценивают нас,
не хотят замечать положительных пе­
ремен, в России происходящих? Тем
хуже для них. Тем сильнее прогремит
наш неожиданный, хоть и мирный, вы­
пад. С другой стороны, министру ино­
странных дел приходилось считаться
также C'Tef\1, что военная мощь России
в то время еще не (}ыла полностью вос­
становлена: большая реформа армии
только начиналась. Финансовое поло­
жение страны по-прежнему оставалось
тяжелым. Исходя из этого, Горчаков
безусловно полагал , что " главное вни­
мание России должно быть упорно на­
правлено на осуществление дела наше­
го внутреннего развития и вся внешняя
политика должна быть подчинена этой
основной задаче".
Как же совместить и преувели-·
ченную решительность противников ,
и собственную слабость, и резкость
внешнеполитического выступления по
собственной воле? В осуществлении
вот таких , казалось бы, невозможных
свершений и проявляется истинный
талант всякого политик_а и ..,_ипломата. ·
И действительно, время для этого
выступления было выбрано Горчако­
вым исключительно удачно. Франция,
главный "хранитель" условий тракта­
та , потерпела военный разгром. Прус­
сия доЛжна была стать на сторону
России (Бисмарк, заинтересованный
в поддержке русского правительства,
подтвердил это еще в сентябре) . В та­
кой обстановке Австрия вряд ли отва­
жилась бы пойти на столкновение с
Россией. Оставалась Англия, но она не
могла воевать в одиночестве, это изве­
стно. Горчаков , исходя из глубокоrо
понимания международной обстанов­
ки, с уверенностью утверждал , что
России не грозит никакая опасность.
По словам его близкого помощника ба­
рона Жомини, он "предвидел возмож­
ность только войны на бумаге, газет­
ной перебранки и прений в парла­
ментах".
Так и произоiпло. Циркуляр Горча­
кова произвел во всех европейских
стол ицах впечатление разорва вшей­
ся бомбы. Почти все правительства
встретили это известие враждебно.
Особенно нервозно повели себя в Анг­
лии . . .
1 24

Весьма важной в те дни для России
была точка зрения Прусси:И (по сути уже Германии, то есть Германской им­
перии) . Бисмарк был " раздражен " вы­
ступлением России , ибо оно, по его
словам , нарушало нормы международ­
ного права. Однако ему пришлось все
же выполнять свое обязательство. О н
заявил, что поддерживает решение
русского правительства отменить "са­
мые неудачные статьи Парижского
трактата " . Для той напряженной поры
сказанное было, несомненно, в пользу
России.
Неожиданную, зато совершенно
недвусмысленную поддержку русская
дипломатия получила и из-за океана.
Государственный секретарь США Га­
мильтон Фиш заявил русскому послан­
нику в Вашингтоне, что федеральное
правительство никогда не признавало
постановлений' Парижского до-гово­
ра. Фиш выск:азался также за воз­
можность по1.· 1 .1лки дружественной
американской эскадры к берегам Чер­
ного моря , по образцу того, как это сде­
лала Россия в 1 863-м.
Пока все получалось так , как и
предполагалось. Разумеется, Горчаков
нисколько не смутился тем, что реше­
ние русского правительства встретило
враждебную реакцию европейских де­
ржав. Он тотчас же послал ответные
ноты правительству каждой страны. В
них прежде всего категорически под­
тверждалось, что Россия.н и при каких
условиях не откажется от своего реше­
ния. Но дипломатия есть дипломатия:
Горчаков старался найти убедитель­
ные возражения для каждой державы .
Так , например, французскому прави­
тельству он напоминал об ошибках На­
полеона I l l , которые привели страну к
изоляции ; английский кабинет Горча­
ков завер� , что Россия не имеет ника­
ких претензий к Турции, а в ноте, на­
правленной:_ в Константинополь; под­
черки валось важное значение отмены
унизительных ограничений на Ч ерном
море для обеих стран: ведь турки тоже
не имели права держать там военный
фло:г... .
Уверенность Горчакова, что евро­
пейские державы ограничат свои дей­
ствия против выступления России од­
ной лишь бумажной войной';" полно­
стью оправдалась. Русская диплома­
тия· не отсту пала ни на шаг,
решительно отвергая , всяческие по­
пытки давления. Горчаков без колеба-

ний согласился на созыв международ­
ной конференции для пересмотра ре­
шения о нейтрализации Черного моря.
При этом он предупредил английское
правительство, представитель которо­
го лорд Гренвиль должен был предсе­
дательствовать на переговорах , что
Россия не может допустить даже поста­
новки вопроса об отказе от своих спра­
ведливых требований. Да, заявлялось с
прямотой отнюдь не дипломатической:
даже обсуждать такой вопрос Россия
не станет.
Конференция, которая должна бы­
ла придать решению России междуна­
родно-правовой статут (или не при­
нять ero) , открылась в Лондоне 5 ( 1 7)
января 1 8 7 1 -го. Был век классической
дипломатии, поэтому представители
·Великих1держав собирались во фраках,
увешанных орденами, с многочислен­
ной свитой, дворцовый зал сиял тыся­
чами свечей , ливрейные лакеи ловили
каждый жест почетных посетителей, в
передних бесновались репортеры (в ту
пору их еще не допускали в парадные
помещения) . Словом , все было на вы­
сшем уровне, но вопрос-то по сути уже
решился, и в пользу России. Недаром·
ее представителем стал всего лишь
русский посол в Лондоне Бру.нов.
Высокопоставленные представите­
ли Англии , Германии, Франции, Авст-:
ро-Венгрии, Турции, Италии и России
совершили, весьма неспешно и торже­
ственно, весь положенный по диплома­
тическому протоколу сложный ритуал
и: .. утвердили принятое Россией ре­
шение. Jlрения прениями, а дело есть
дело.
И вот в самой . наиторжественной
обстановке 1 ( 1 3) марта 1 87 1 года была
названная
подписана
конвенция,
впоследствии
Лондонской, которая
подвела итоги переговоров. Первая
статья этой конвенции отм,еняла все
ограничения суверенитета России t1a
Черном море, наложенные Париж­
ским трактатом. Это означало восста­
новление
черноморского
военного
флота и боевых укреплений Севасто­
поля. Конвенция определяла и режим
черноморских проливов, которые объ­
являлись закрытыми для всех военных
кораблей и в мирное время. Некоторые
несущественные оговорки Лондонской
конвенции, направленные против Рос­
сии, носили чисто словесный характер
и никакой политической значимости
не Имели. Воп рос был решен.
·

Итак, последСТВlfЯ кровопролитной
Крымской войны были устранены бес­
кровно - это был громадный успех
России; причем достигнутый исключи­
тельно дипломатическим путем. Тво­
рец успеха на виду - все знали, . что ,
достигнут он прежде всего бл;агодаря
талантам, упорству и воле князя Гор­
чакова. Впрочем, с 1 8 октября 1 8 7 1 -ro
он делался уже Светлейшим князем такой невероятно высокий титул был
пожалован ему Александром 11 в знак
признания его заслуг.
Титулы и награды - дело лестное,
человеческой слабости оно льстит. Од­
нако данный случай - один из тех н е
очень уж мноmх в долгой истории чи­
нов и орденов, · когда герой получил
вполне и безусловно по заслугам. До­
стичь победы "из ничего" , одним по­
литическим расчетом и смелым пред­
виденнем -,.. такое случается редко.
Впрочем, лучше всех сказал о том дав. ний друг Горчакова, дипломат и пре­
красный русский поэт Федор Иванович
Тютчев:
Да, вы сдержали ваше cJWвo:
Не двинув пушки, н и руб.ля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля.
И нам завещанное море
Опять свободною волной,
О кратком позабыв позоре,

Лобзает берег свой родной.

В Центральном историческом ар­
хиве хранится фонд А. М. Горчакова,
его личные бумаm, осТавшиеся после
кончины. Материалов там немного,
ибо основные документы и переписку
канцлер хранИл, естественно, в Мини­
стерстве. Одно из самых интересных в
фонде - письма и телеграммы ему
пос-ле отмены злосчастных трактатов.
Кто только не поздравлял тогда Горча­
кова! Тут есть подписи аристократов и
мелких чинов'ilиков, купцов и разно­
чинцев, офицеров и учащихся - ка­
жется, вся Россия сопереживала успех
главы нашей дипломатии. Такое тоже
бывает нечасто. Что ж , семидесятилет­
ний по-литический деятель мог быть
доволен, он добился поставленной це­
ли. Он находился в зените успехов.
* * *

Одним из важнейших направлений
дипломатии Горчакова в Европе в тот
1 25

период стало противодей'ствие герман­
сkим агрессивным устремлениям по
отношению к Франции. Однако Третья
республик� была еще слишком слаба
для того, чтобы стать серьезным союз­
ником, и Горчаков это хорошо пони­
мал. Заключив соглашение с Фран­
цией, Россия могла выиграть очень не­
много И вместе с тем получить опасного
врага - Германию. В то же время про­
движение России в глубь Средней Азии
встречало сильное сопротивление со
стороны Англии. Английские совет­
ники , натравливали афганского эми­
ра против России. Из Афганиtтана бы­
ли изгнаны русские купцы. Афганские
войска, вооруженные английским ору­
жием, вторгались в Туркмению. В се­
мидесятых годах англо-русские проти­
воречия резко обострились, как никоl'-с
да со времени Крымской войны.
Вся эта сложная международная
обстановка
вынуждала
российское
правительство сохранять хорошие от­
ношения с Берлином. Это диктовалось
и чисто экономиче�кими причинами:
на Германию приходилось около трети
всего русского экспорта хлеба. Нако­
нец, · прогерманск�я па ртия пользова­
лась довольно сильным влиянием при
царском дворе. Все это не моГло не ска­
заться на политике русского Мини­
стерства иностранных дел и его главы.
В августе 1 8 72 года в Берлине состо:­
ялось обставленное с великой торжест­
венностью свидание трех императо­
ров: германсIСого, российского и авст­
рийского. Тогда же происходили пере­
говоры министров иностранных дел
трех держав. Горчаков и австро-вен­
герский министр А ндраши договори­
лись сохранять статус-кво на Балка­
нах . Бисмарк в своих интересах всяче­
ски поддерживал намерения Горча­
кова достичь соглашения с Австро­
Венгрией. Так была заложена основа
очень зыбкого и противоречивого объ­
единения, известного как Союз трех
императоров.
Горчаков крайне сдержанно отно­
сился к русско-герма нскому и русско­
австрийскому сближению, хотя оно
'Имело немало сторонн иков среди цар­
ского окружения и встречало.сочувст­
вие Александра I I . Опытный дипломат
отчетливо видел растущую угрозу со
стороны Герма нской империи. Он по­
нимал , что могут означать для России
слова Бисмарка о "традиционных дру­
жеских
отношениях":
"железный
1 26

канцлер" пытался повести петербург­
ский кабинет в русле своей политики,
а политика эта была чревата опасНЬIМИ
для нас последствиями (что и подтвер­
дилось позже) .
Со своей стороНЬI, Горчаков стре­
мился использовать союз с Германией
и Австро-ВенГРией для противодейст­
вия наступлению Англии и в Средней ·
Азии и на Ближнем Востоке; сближе­
ние России с этими странами лишало
Англ�ю континентальНЬiх союЗников в
случае, если англо-русские трения пе­
рерастут в вооруженное столкновение.
Бисмарк, поддерживая союз, рассчи­
тывал тем самым добиться невмеша­
тельства России в подготовляемой им
новой франко-Германской войне. Та­
ким образом, цели обеих держав, всту­
пивших в союЗ, были весьма различ­
ны. Между Горчаковым и Бисмар­
ком началась сложная дипломатиче­
ская
борьба,
которая
оСталась
приметной вехой в истории мировой
политики.
Постепенно нарастая, эта борьба
проявилась уже в берлинских перего­
ворах. "Железный канцлер" предпри­
нял попытку использовать в своих це­
лях встречу трех императоров, изобра­
зив свидание в Берлине как заговор
против'Франции. Однако Горчаков по�
мешал планам Бисмарка. Тогда же он
встретился с французским послом в
Берлине Гонто-Бироном и ясно дал
ему понять, что Россия не поддержит
агрессивных намерений Германии. Ка­
саясь реформы французской армии,
которая приводила Бисмарка в неисто'­
вый mев, Горчаков сказал: "Вы делае­
те то, что вы считаете нужным, и вы
правы. Я вам говорил и повторяю: нам
нужна сильцая Франция" .
Германским политикам н е удалось
с ходу· добиться желанной цели. Меж-,
дународная печать, подробно освещав­
шая те события, справедливо расцени­
вала итоги переговоров в Берлине как
несомненную дипломатическую не­
уда чу германского канцлера, кото­
рому не удалось добиться изоляции
Франции. Бисмарк после этого с раз­
дражением заметил английскому по­
слу, что Горчаков "действует ему на
нервы своим бе,цым галстуком и пре­
тензией на остроумие". (При всем сво­
ем раздражении Бисмарк не потерял
присущей ему набл�дательности: Гор­
чаков ,
дей�ительно, всю жизнь
имел слабость к изысканной одежде,

тщательно следил за модой , а в бе­
седах отличался сдержанным остро­
умием.)
Русская дипломатия поспешила
воспользоваться сближением с Берли­
ном и Веной. 24 апрел я 1 873 года в Пе­
тербурге была подписана русско-гер­
манская военная конвенция о взаим­
ной помощи. Вслед за тем царь заклю­
чил с императором Австро-Венгрии
договор о "совместной линии поведе­
ния " . Этот договор имел, однако, са­
мый общий характер. Русско-австрий­
ские противоречия на Балканах могли
проявиться в любой миг. Горчаков счи­
тал, что Союз трех императоров, поко­
ившийся на непрочной основе, к концу
семидесятых годов утратит свое значе­
ние, и он был безусловно прав.
Однако основное внимание тогдаш­
него мира вызвали события по обоим
берегам Рейна. Угроза , нависшая над
Францией с востока, по-прежнему не
уменьшалась.
Германское
прави­
тельство беззастенчиво провоцирова­
ло войну. Зимой 1 873- 1 874 годов в
немецких газетах началась подготов­
ленная Бисмарком кампания против
Франции. В П етербурге это неприкры­
тое бряцание оружием было встречено
крайне неодобрительно. М ногочислен­
ные попытки германского канцлера за­
игрывать с русской дипломатией оста­
вались безрезультатными. Горчаков
писал Александру 1 1 , что Бисмарк
"старается привлечь нас к своим враж­
дебным Франции действиям. Мы ис­
пользуем его добрую волю, не позво­
ляя завлечь себя далее наших целей ".
Но и Бисмарк был совсем не тот
политик, который легко отступает от
своих целей: он начал готовиться к сле­
дующей ата ке. С этой цел ью он от­
правил в П етербург своего доверенного
дипломата Радовица. Посланец Бис­
марка вновь начал интриговать против
Франции, но не добился никаких ре­
зультатов. Горчаков слушал речи Ра­
довица "очень рассеянно" и не выка­
зал никакого намерения обсуждать с
ним германо-французские дела . Тем
самым русский дипломат ясно давал
понять, что Россия не поддержит воин­
ственных планов Бисмарка.
В отличие от всех последующих
германских милита ристов прозорли­
вый Бисмарк не отличался недооцен­
кой России. Однако и он не счел реши­
мость Горчакова достаточно серьезной
в отношении своих антифранцузских

намерений. Бисмарк усиленно п одо­
гревал и без того накаленную обста­
новку, а с весны 1 8 75-го начал открыто
готовить нападение на Францию. Рус­
ский посол в Берлине Убри засыпал
Горчакова депешами об угрожающих
намерениях Германии. Европа была
охвачена паникой , которую позже шt­
рекли "военной тревогой " . Исход ее,
как все тогда понимали, в решающей
степени зависел от России. В такой на­
пряженной обстановке Горчаков снова
проявил решительность и твердость,
осуществив одно из самых впечатляю­
щих своих дипломатических выступ­
лений на посту министра иностранных
дел. 1 1 апреля, несмотря на сильное
недомогание, Горчаков лично явился к
французскому послу Л сфло и заявил
ему: "Будьте еще раз уверены, что все
усилия России будут направлены к то­
му, чтобы сдержать нетерпение Берли­
на ... " М инистр самолично явился к
и ностранному послу - жест в высшей
степени выразительный в дипломати­
ческом обиходе!
Все понимали, что ослабленная
Франция не выдержит нового герман­
ского удара , несмотря на патриотиче­
ский подъем народа . Однако в первых
числах мая обстановка на Рейне до­
стигла к ритического состояния. Тогда
правительство Франции официально
обратилось в Петербург с просьбой о
поддержке. То же сделал и бельгий­
ский король. Это было неслыханно: две
суверенные европейские державы об­
ращались к России с мольбой о спа­
сении!
И опять наступил миг, когда старый
русский дипломат оказался в центре
мировой политик и, и вновь проявил
лучшие свои качества, и снова побе­
дил, опираясь на твердую, принципи­
альную, им самим разработанную ли­
нию. В петербургском кабинете теперь
уже нс колебались: благодаря настой­
чивым усилиям Горчакова царь изме­
нил своим прогерманским чувствам и
был решительно настроен в пользу
Франции. 1 0 мая Александр 1 1 и Гор­
чаков остановились в Берлине (они на­
правлялись на ку рорт в Эме) . Здесь и
разыгрался финал стол ь неудачного
для Бисмарка спектакля, где режиссе­
ром стал русский дипломат.
Александр II и Горчаков встрети ­
л ись с кайзером Вильгельмом I , тот
буквально рассыпался в уверениях,
будто никаких враждебных намерений
1 27

к Франции его правительство не имеет.
Германский канцлер понял, чtо зашел
слишком далеко, недооценил реши­
мость России, и поспешно стал отсту­
пать. В конфиденциальной записке
Александру lI Горчаков язвительно
описывал, что Бисмарк клялся ему ,
что никогда не помышлял о нападении
на Францию. Жестикулируя, он во
всем обвинял газеты , " на которые он
· не имеет вл ияния " , фельдмаршала
Мольтке . и даже парижских биржеви­
ков, нарочно сеющих панику. По су­
ществу, в этих сбивчивых объяснениях
германский политик признал свое по­
ражение. Горчаков с полным основа­
нием мог сделать заключение, что вы­
пад, предпринятый русской диплома­
тией, вполне достиг цели. "Военная
тревога " в Европе окончилась.
Эпилог драматического столкнове­
ния российского и германского канцле­
ров оказался весьма впечатляющим,
как и положено сюжету хорошей пье­
сы. Вскоре после завершения перегово­
ров в Берлине Горчаков разослал всем
русским дипломатическим представи­
тельствам короткую шифрованную те­
леграмму,
которая
заканчивалась
фразой: "Сохранение мира обеспече­
но" . Вскоре эта телеграмма появилась
в иностранной печати, причем в не­
сколько неточной редакции: " Теперь
мир обеспечен ". В этом выражении

ч

и

т

а

"'

и

еще более подчеркивалась решающая
роль России в предотвращении новой
европейской войны.
Европейская
" военная
тревога
1 875-го" и ее выразительное заверше­
ние в пользу российской дипломатии
навсегда остались признанием полити­
ческого таланта Горчакова. Историю
эту часто называют " поединком двух
канцлеров" или даже их "дуэлью". Со­
вершенно очевидно, кто и менно из них
двоих выиграл в этом состязании. При­
чем опять - повторим строки русского
поэта, - "не двинув пушки, ни руб­
ля" . Высшая оценка дипломатического
искусства.
* * *

Теперь-то ясно: для внешней по­
литики России Горчаков сделал столь­
ко же, сколько позже для внутрен­
ней - П етр Аркадьевич Столыпин. И
дело даже не в масштабах свершенного
ими обоими: главное, в чем пример для
нас, их неблагодарных и непросвещен­
ных наследников, это именно правиль­
но избранная ими политическая стра­
тегия. Для тех тяжких условий, в кото­
рых оказались оба эти выдающИхся де­
ятеля, это явилось самым сильным
оружием, которым 'они только и могли
располагать.

т

е
Александр
ПРОХАНОВ

в
в

1 994 году
нашем журнале ,

Легендарный штурм дворца

Ам и н а в

К абуле

мистическим образом
совмещается с

недавним разгромом
Российского Дворца Советов:
Тем более что обе цитадели были взяты
одним и тем же спецnол.р<1зделением «Альфа»
1 28

Р о м а н

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
ВАЛ Е Р И Й САВ ЕЛ Ь Е �

.А Х, РУССКОЕ СОЛНЦЕ,
НА КАЗА чьих\
СТРЕМЕНАХ
"Есть я со славного иЗ города из Муро­
ма, из того села да Карачарова, есть я
стары й казак Илья Муромец. Илья Муро­
мец да сын Иванов", - так представился
киевскому князю Владимиру былинный
герой. Выходит, когда еще, в веки кои
русичи в казаках хаживали, прославляя
неподкупной обороной и надежей стой­
кою старинное славянское сословие. П о
ряду источников удалось установить, что
впервые летописи упоминают о казаках в
1 444 году. в 1 536 году в организованное
Войско объединились "черкасы" - днеп­
ровские казаки. С 1 570 года есть запи­
си о Донском казачьем Войске! С 1 577
года - о Терском, Гребенском. С 1 59 1
года - о Я и цком. Остальные Войска об­
разовались позднее.
Среди прочих было схожее со всеми,
однако и отл ичным представляющееся
Сибирское казачье Войско, ведущее ро­
дословную от буй-атамана Е рмака Тимо­
феича 1• Здесь, в междуречье Иртыша, Ну­
ры, Тобола и йшима, войсковая ero колы:
бель, а дела особой канвой вплетены в
отношения России · с киргиз-кайсацкой
степью, с разноголосым Алтаем, с дрях­
леющим высокомерием ханской Азии.
Что в XVl l-XVlll веках представляли со­
бой бескрайние просторы к югу и на вос­
ток от Ураhьского хребта? В бассейне Се­
миречья кочевали племена усуней, канг­
лы, жалаиров, дулатов, составляющих
Старший жуз. На северо-восток от них .­
найманы, кереи, аргыны, кипчаки, кима­
ки, объединенные в СреДний жуз. В При­
аралье, П рикаспии держались алчины,
чеклинцы, баулинцы - Младший жуз. Во
главе жузов стояли, как правило, ханы­
чингисиды с родословной от великого по­
тр�сателя Вселенной. Междоусобица, ра­
до-племенная сму-fа, порубежные набеги
• 1
Знамя Ермака хранилось в Н икольском
казачьем собЬре r. Омска. В б ы вшем п раво­
славном храме теперь звучат католические
месс ы . Более подходящего для установки ор­
гана места. видимо. не нашлось.

9 "Наш современник" № 1 1

воинственных соседей - нередкие напа-.
сти для мирных скотоводов тех далеких
времен.
Вполне прослеживаемые отношения
между кочевыми племенами и Россией
начались при П етре 1. Желания сблизить-·
ся совпадали. П родвижение россиян на·
В осток накладывалось с благоприятно­
стью на стремление местных вождей на­
ладить меновую торговлю с солидны м и,
что еще главнее, - сильным соседом-покровителем.
В бассейне Ишима первые контакты, по.
разным источникам, датируются 1 7 1 01 71 7 годами. Ускорило процесс сближе­
ния роковое событие. В степи и сегодня
помнят о "Актабан шурунда" - Великом
бедствии, случившемся в 1 723 году, когда
джунгары нанесли сокрушительное пора­
жение не очень подготовленному войску
степняков, и началась невиданная резня.
Образно и точно назвал свой народ Мух­
тар Ауэзов - трагический странник по
степям и столетиям. Причины у п исателя
для этого, 'увы, были.
В этих условиях наиболее дальновид­
ным проявил себя хан Младшего жуза
Абулхаир_ Он настойчиво проводил по­
литику присоединения на добровольных
началах своего жуза к России. И, наконец,
в царствование Анны Иоанновны, в 1 73 1
году в своей ставке Абулхаир-хан принял
российское посольство под водител�:,ст­
вом крещеного татарина А. Тевкелева
('Гевкелея) . Сей год и принято считать
главным. Через девять лет в Россию по
своей же воле вошел Средний жуз, в 1 747
году - Старший жуз.
Тогда-то и получила Россия свое "под­
брюшье", о котором поминал в известной
статье А. Солженицын. Дабы смуту унять
и обезопасить спрямляющиеся караван­
ные пути, еще до установления официаль­
но закрепленных отношений со стороны
России были приняты должные меры. П о
Иртышу закладывались крепости. Среди
крупных - Омская в 1 7 1 5 году, Семипа­
латинская в 1 71 8-м, Усть-Каменогорская
·

1 29

в 1 720-м и прочие. П озднее, когда все
жузы влили сь в единое Российское госу­
дарство, от Омской до Оренбуржской
крепостей стали формировать цепь фор­
постов и редутов так называемой Г орь­
кой линии с промежуточным укреплени­
ем - крепостью святых П етра и Павла
(вскоре г. Петропавловск), заложенной в
1 752 году. В начале XIX века от линии
пошли быть Кокчетав. Каркаралинск. Ак­
молинск. Барнаул, Атбасар, другие по.се­
ления.
Где бы то н и было первыми оказыва­
лись казаки. Коренные с Урала, Оренбур­
жья или недавние крестьяне, прибываю­
щие из Саратовской, Харьковской губер­
ний, с-под Рязани, а также мордва и чере­
мисы, панове жалованные высочайшими
повелениями к доброму сословию. Упо­
мяну, что в тех кровных переплетениях
завит и родовой корешок Савельевых, ко­
торые значатся среди основате.Пей Аир­
тавского казачьего посел ка Кокчетавского округа.
.
П родвижение в Степь достойно многих
героических страниц. Однажды мне при­
шлось на "диком бреге И ртыша" беседо­
вать с местным краеведом В. П. Булано­
вь1м. Среди зарослей полыни и солодки
стары й учитель показал еще видимые на
местности углубления, ямки. А в неболь­
шом школьном музейчике прокомменти­
ровал историю заложения осенью 1 7 1 5
года в месте впадения речки П реснухи в
И ртыш Ямышевской крепости, что на не· сколько лет постарше будет г. Павлода­
ра, выросшего из Коряковского форпо­
ста.
Именно в тот год приплыла сюда коман­
да Московского и Преображенского пол­
ков под водительством лейб-гвардии под­
полковника И. Д. Бухолца. Однако планы
русских разошлись с настроением джУН­
гарского хунтайджи Цеванробдана, у ко­
торого под жестким приглядом, - шарил,
!(ак в собственной переметной сумке, были огромные п ространства с тысячами
кибиток смиренн ьiх или покуда незначи­
тельных в сопротивлении местных кочев­
ников. Ямки. у глубления - от землянок,
фашин и могил лагеря . Бухолца. Тут, у
Преснухи и недалекого берега Иртыша, и
зажал росс111 я н хунтайджа, имея 1 0 ты­
сяч всадников. П оложение скверное
для гвардейцев. Пушеч ный об9з и запас­
ные лошади п ерехвачен ы на подходе, ·
мушкетных зарядов наперечет, а штык и
сабля явно не выручали при таком пере­
весе сил. Цеванробдан выставил ульти­
м атум : укрепления срыть и убираться к
Омску. Выговорили условие - не ехать в
зиму (через Иртыш. на юг уже' пролетела
полярная казара, и поход поэтому грозил
неминучей гибелью), а тронуться в путь
по вес.не. Страшная вышла зима. Из трех
тысяч гвардии на дощаниках отчалило в
апреле по вскры вшейся реке 700 чело1 30

век. Где-то под той павлодарской по­
лынью и лежат при беспамятстве нашем 1 .
Драмы, трагедии и позже были нередки­
ми, но становление внутригосударствен­
ных связей, административное обустрой­
ство Степи целеустремленно продолжа­
лись. С учетом, современно в ы ражаясь,
местных условий. При Елизавете Петров­
не, в 1 743 году, российское правительст­
во. например, считало, что для совершен­
ного успокоения киргиз-кайсаков - так
именоваriцсь тогда население жузов - и
чтобы снять всякие подозрения в укреп­
лении якобы чуждой их интересам по­
литики, "сходнее, не употребляя силы,
оный народ доброю манерой время от
времени п риводить". Меж,qу словами и
делами тогда бьu�а короткая дистанция.
При оренбургском генерал-губернаторе
А. И гельстреме произошло событие, ко­
торое вряд ли можно представить В· Аме­
рике, Индии, Африке при "классическом
колонизаторстве", сегодня столь рьяно
/ приписываемом и восточной политике
русских царей . .Казачий сотник Бухма­
стов со товарищи - по злому умыслу или
как - обидел кайсаков н а их свадьбе,
отобрал какое-то имущество и после жа­
лобы степняков · бьu� привлечен к суду.
Виновных во главе с сотником приговори­
ли прогнать сквозь строй в тысячу чело­
век 1 2 раз, что означало заштрихован-,
ную шомполами мучительную смертную
казнь. Вот так русские взыскивали с рус­
ских!
Негоже перелистывать без внимани'Я и
другие страницьJ истории. В 1 852 году от­
ряды хивинцев, кокандцев и подведомст­
венных им южных кайсаков общей чис­
ленностью 1 700 всадников налетели н а
сотню верных России аулqв, кочевавших
по правому берегу Сыр-Дарьи. Не успел
истомленный гонец испить как надо воды,
а из Аральского укрепления, куда он при-·
скакал за помощью, скорым маршем уже
выходила подмога - 74 уральских казака
и 22 посаженных на коней солдата при
одной пушке. В стычках с налетчиками
награбленное - сотня верблюдов, 1 62
лошади и около 53 тысяч овец - бьu�о
отбито и с благодарностью принято под­
данными кайсаками от русских защит. ников.
Примечательно, что связи со Степью
развивались не спонтанно, н е п о прихоти
и настроениям царствующих особ, но
строго в соответствии с государствен­
ной п олитикой, имеющей н есколько
программ, разворачивающихся в зависи1

'

Русским привито вообще какое-то странное отношение к собственной истории. Есть в
Северо-Казахстанской области с. Становое бывшая казачья станица, основанная в 1 752
году. Р ядом находится крепость времен Е р­
мака, объявленная облисполкомом заповед­
ным местом. А директор местного совхоза
через него проложил грейдер н а ферму . . .

·

мости от времени и обстоятельств. Так,
М. М. Сперанским был разработан и 22
июня 1 822 года высочай ше_утвержден
Александром 1 "Устав о Сибирских кирги­
зах". Вослед за военными у�реплениями
местности, не знавшие плуга, стали обра­
стать , хотя б ы редкими поселениями за­
пасных и отставных казаков. Средни й жуз
по Уставу вошел в состав организованной
только что Омской области. Кочевья раз­
били на округа, которые делились на во­
лости и аулы. Волостные султаны избира­
лись н а три года. По собственному разу­
мению они выдвигали на утверждение гу­
бернатора старшего су.hтана из своей
среды, который на п равах п редседателя
возглавлял окружное правление - дива­
нах. В правлении, представлявшем сред­
не-территориальную структуру граждан­
ского у правления, значились два заседа­
теля от киргизов и два русских чиновни­
к а, а т а к ж е т ол м ач и , к а н ц ел я р и я ,
воинский отряд. Старший султан подчи­
нялся Омску, имея чин не ниже майора.
Как раз в те годы выборная власть по­
хоронила наследственную ханскую на ограмной территории, где размещались в
нынешн их границах Северо-Казахстан­
ская, Кок':lетавская , Акмолинская, Кара­
гандинская, Джезказганская, П авлодар­
ская, Семипалатинская, Восточно-Казах­
станская, Тургайская и частично Куста­
найская области. Рождение выборной
власти вызвало недовольство феодаль­
ной верхушки, сразу п о чувствовавшей
.ущемление прежде НJ1Кем не отмеряемых
прав. Это-то и приводил� позже к под­
стрекательству вассалов и откр1:1тым бун­
там.
В тогдашней Омской области было че­
тыре внутренних, укрепленных погранич­
ной линией, округа - Омский, Петропав­
ловский, Семипалатинский и Усть-Каме­
ногорский. Однако кочевые жители Ал­
таевской , Карпыковской и Кувандык­
ской волостей, оставаясь за этой линией,
настойчиво п росили Омск открыть ок­
руг у них. И спол няя при каз тогдашнего
генерал-губернатора Западной Сибири
И . А. Вельяминова, комендант Петропав­
ловской крепости подполковник Ф: К. Шу­
бин 28 мая 1 830 года с отрядом из 200
казаков отправился к у r,очищу Акмола. С
ним б ыл и : зауряд-сотник Гаврила Чири­
ков, зауряд-хорунжий Андрей Шахматов и
топограф 1 класса Козьма Козлов. По при­
бытии 1 8 июня подполковник получил от
депутатов соседних волостей письменное
одобр�ние на выбор места для устройст­
ва округа. А через два года Омск уведо"
мил волостного султана К. Худаймендина,
что с высочайшего соизволения в обита­
емых кочевниками местах полагается "от­
крыть сего лета округ под названием Ак­
молинского". Что и состоялось 22 августа
1 832 года 5 торжественной обстановке
при огромном стечении народа и после9•

дующем п разднике с непременной бай­
гой - конными скачками. Старшим сул­
таном выбрали инициатора Конурходжу
Худаймендина, впоследстви и полковника
российской армии.
Пос кол ьку погранлиния п р одвину­
лась дальше в степь, п редстояло срочно
у крепляться на новых рубежах. Основа­
ния к поспешанию были нешуточные. Вот
какое письмо получил Ф. К. Шубин от кир­
гизов трех волостей: "С самого прибытия
вашего с отрядом в кочевья наши прекра­
тились все междоусобицы, восстанови­
лись тишина и спокойствие. Просим вас
оставить при кочевьях наших из числа 50
человек казаков для отражения от ба­
рымтов (налеты на аулы с целью грабежа
и захвата скота. - В. С.), если не остави­
те. . . снова увеличится барымта и народ
расстроится".
Существовали, однако, и другие причи. ны для поспешания. Акмолинское укреп­
ление после закладки сразу же станови­
лось уд9бным транзитным пунктом для
торговых караванов. Каждому купцу ох­
рана положена. Требовались казаки и для
сторожевых пикетов, разъездов летучих,
у предительных походов. И , как уже гово­
рилось, феодальное всевластие, поимев­
шее ущемление со стороны введенной
выборной окружной и волостной админи­
страции, к спокойствию не было располо­
жено. Н естабильности обстановки спо­
собствовали и непрекращающиеся набе­
ги на склонившиеся к России аулы воору­
женных банд с джунгарской, калмыцкой,
хивинской, ташкентской сторон. Значит,
и тут следовало держать ухо востро. Ко­
роче, новоявленное акмолинское казаче­
ство, как и его собратья по плугу и шашке
н а всех рубежах России, оказалось в
" п ривычно й " обстановке полувоенн ых
будней.
Так их описывал потомственный сибир­
ский казак с Горькой линии писатель
И ван Шухов: " Казаки Сибири, издревле
свыкшиеся с суровой походной жизнью,
с малых лет приученные к невзгодам и
лишениям, никогда еще не страшились
врага, ни Бога, ни черта. Сибирский казак
всегда и во все времена прежде всего был
воином, а затем уже хозяином своего дво­
ра, отцом семьи, женихом, мужем . . . Ничто
личное не заслоняло великого чувства
патриотизма: ни родительский кров, н и
жена, ни дети, ни любимая. И как б ы т о ни
было близко и дорого все это отзывчиво­
му казачьему сердцу, но если пробил час.
боевой тревоги, если пала на Родину чер­
ная тень врага - в одно мгновенье ока
будет оседлан строевой конь". Вдумай­
тесь, какое потрясающее самоотречение!
Как славный Влади мир Мономах на­
ставлял сыновей, так и любой ушрами­
стый есаул втолковывал молодым чубам,
еще не привыкшим к черному sысверку
азиатских кривых сабель, шипящему по1 31

лету черноопушенн·ых кал мыцких стрел:
"Расставив ночну.ю стражу, отдохн ите.
Ч еловек погибает внезапу: дnя того не
слагайте с себя оружия, где может ветре- '
титься опасность, и рано садитесь на ко.
ней".
Таковы были будни. Они поколение за
поколением нянчили в стременах Сибир­
ское казачье Войско. Была л и в тех буд­
нях жажда экспансии, потная радость за­
воевателей? Чуткий народный эпос ко­
ренных степняков не промедлил отклик­
нуться на лихолетье джу нгарских, кал­
мыцких набегов. Вспомнить можно хотя
бы легенды о Джасыбае, сказания о Бей­
барсе и других батырах. Вряд ли упустили
бы сказители случаи зверства со стороньl
казаков. Прецедентов не было. Зато было
другое в отношениях русских и кочевни­
ков. В степи до сих пор поют "Дударай" песню о любви казахского юноши Дуйсе­
на и русской девушки Марии. Но это к
слову".
Сгущающиеся над Акмолинским г:�рика­
зом тучи наконец сверкнули. 26 мая 1 838
года перед недостроенным укреплением
появилась многотысячная вооруженная
рать под водительством Кенесары Касы­
мова, поднявшего феодал ьный мятеж1 •
Оборону и з 8 0 казаков возглавил заме­
нивший Шубина и дослужившийся до еса­
ула Г. Чириков. П роходы между казарма­
ми загородили телегами, завалили дрова­
ми, сами стали в каре и, "не упадая дУ­
хом, произведя на м ятежников стрел ь­
бу", шесть суток держали осаду. На седь­
мой Кенесары отступил, угнав оставший­
ся в степи скот, п редав огню Слободку,
где селились отставные казаки, и разорив
верноподданные России волости. У одно­
го лишь султана Худаймендина и его род­
ственников угнано было 1 2 тысяч лоша­
дей. Позже акмолинские казаки осад не
испытывали, но только в 1 876 году кре­
пость Акмолинск по статусу упразднили,
сделав ее уездны м городом. ·
Поиски рациональных форм военного и
админ истративного уп равления обшир­
ной территорией в русле государствен­
ной политики приводили к различным ва­
риаНтам. Омску ю область в 1 839 году ре­
организовали в Пограничное управление
сибирскими киргизами, перешедшее по­
том в Облас<ь сибирских киргизов. В 1 868
гору П равительствующему сенату дан
именной Указ п о проведению новой обла­
стной реформы. В обрастающем осед­
лыми поселениям и российском " под­
брюшье" сформированы: Тургайская об­
ласть с центром в. Оренбурге, Сырдарьин1 Так п о крайней мере событие расценива­
лось историками еще совсем недавно. Теперь
К. Касымов явл яется национальным героем в
республике, поднявшим народ на борьбу п ро­
тив . . . Дальще в словах заминка. Сегодня. Зав­
тра ее н е будет. Против засил ь я русских! Про­
тив кого еще?
1 32

екая - Ташкент, Семиреченская - Вер­
ный (ныне Ал�а-Ата) , Семипалатинская,
Уральская и Акмолинская с центром сна­
чала в Омске, позже в Акмолинске2. Об­
ласти стали делиться на уезды, уезды на волости.
Из Обласtи сибирских киргизов в новое
образование отошли Кокчетавский, Ак­
молинский, Атбасарский уезды, а также
земли почти что шести полковых округов
Сибирского казачьего Войска с города­
ми Омск, Петропавловск. Образованная
официально 1 я н варя 1 869 года Акмолин­
ская область была разделена на пять уез­
дов: Омский, П етропавловский, Кокче­
тавский, Атбасарский и Акмолинский. Од­
на из целей переформирования - раз­
деление гражданского и военногоАка­
зачьего) управления.
Даже сто лет назад это был обширный и
все еще достаточно пустынный край. "Па­
мятные книжки" - так назывались регу­
лярные статистические обзоры и описа­
ния тех лет - сообщают об этом доста­
точно фактов. Книжка за 1 887 год сооб­
щает, к примеру, что в Акмолинской
области и меется населения 467,4 тысячи
душ обоего полу - менее человека на
квадратную версту. Н а оседnого п риходи­
лось три кочевника.
Документы тех . времен свидетельству­
ют, что основные тяготы по устройству
укреплений, защите себя и мир.ных аулов,
а также все заботы о собственном пропи­
тании в не ведавшей плуга и суровой дnя .
пахаря степи - все это ложилось на ка,
зачество. Кочевники жили по своим веко­
вым традициям, до 1 868 года вообще не
п ретерпевшим сколь-либо серьезного
влияния русских. В 1 834 гощ старш и й
султан Акмолинского округа получил
подписанный Н и колаем 1 Лист, где удо- .
стоверялось, что царь пошел навстречу
просьбам их и "сибирские киргизы были
и будут навсегда свободны от рекрутства
как теперь, так и тогда, когда, желая себе
еще большего блага, станут п рилежней
заниматься земледелием и другою про­
мышленностью, или же'поселmъся по до, брой воле в селениях и городах"3. К ре­
крутству киргизы желания не проявили,
потому их, iз отличие от калмыков и яку­
тов, среди жалованных казачеством на2 И это н е было ок � нчательным вариа'нтом.
В 1 883 году здесь организуется Степное гене­
рал-губернаторство. а затем - Акмолинская
губерния.

3 Обещание Николая 1 чтилось до Нико­
лая 1 1 , последнего �осударя. В 1916 году, в
разгар первой мировой войны, правительства
пыталось привлечь киргиз-кайсаков на тыло­
вые работы, 'что и вызвало бунт в степи. кото­
рый н ы н е трактуется как национально-осво­
бодительная война под руководство м А. Има­
мова против царизма. Кстати, Имамова звер­
ски казнили н е царские офице ры Турга я , а
националисты из Апаш-Орды.

родностей нет. Только по этой причине и
не по какой другой.
К налаживанию отношений Санкт-Пе­
тербург продолжал подходить с тща­
тельностью. Действовала государствен­
ная комиссия, специально занимающая­
ся " изучением средне-азиатских владе­
ний И. Проектированием 3аКОНОВ ПО ИХ
управлению".
,
Учитывались обычаи, вероисповедание
и уклад жизни коренного населения. П о
свидетельству члена этой комиссии пол­
ковника-генштабиста А. Г ейнса, после на­
' бегов Кенесары верноподданные аулы на
три года целиком бьu�и освобожден ы от
ясака - налогов. Казна Сибирского Вой­
ска поначалу брала на себя многие расхо­
ды, особо не разделяя - кто, чей. Все
были россияне. А потом уже - кочевник,
казак, крестьянин-переселенец. Позже
ч асть финансовых забот отошла к обла­
стному гражданскому управлению. На тех
же принципах.
По системе владения землей различия
были. Но какие? Собственность казачье­
го Войска включала угодья вдоль укреп­
ления. В 80-х годах прошлого века казаки
занимали таких земель 25,5 тысячи квад­
ратных верст. Владения киргизов состав­
ляли 453, 7 тысячи квадратных верст. Бы­
ли еще земли городские, переселенче­
ские, но основная земля, подчеркнуть на­
до, всегда находилась под коренным
населением степи. Контрольный, так ска­
зать, пакет акций. То же и по скоту. В
Акмолинской области в то же самое вре­
мя имелось свыше двух миллионов голов
скота. На оседлого жителя - по одной, на
кочевника - по шесть. Прич.е м со сно­
ской-поправкой, поскольку киргизы из-за
суеверия никогда точную численность
'отар и косяков не называли, безбожно ее
уменьшая. Зато по пашне пропорции бы­
ли dбратными. На душу приходилось О, 1 2
четверти посевов, а н а казака - 0,44 чет­
верти, без овса. Семья рядового казака
получала за службу земельный пай до 30
десятин на душу мужского пола. Причем
земельный надел не был nолной его соб­
ственностью.
Станицы и поселки казаков тянулись
цепочками, их старались устроить друг от
друга не далее одного конного перехода.
Н е всегда это удавалось, но в основном
казачьи поселения друг от друга располо­
жены редко когда далее сорока километ­
ров. Вне этих цепочек, как и столетия
назад, царила Великая Степь.
И все же край обживался. В уеЗде появ­
лялись ярмарки. Среди значительных по
qбороту - Александре-Невская, В веден­
ская, М ихайловская, действующие по
престольным праздникам в Арыкбалык­
ской, Щучинской и Лобановской стани­
цах. По Акмолинской области в 1 887 годУ
шумело более 30 ярмарок с оборотом во­
семь м иллионов рублей. Для края, где ко-

рова стоила менее трешки, это были
деньги.
За год область добывала семь пудов и
40 фунтов в основном кокчетавского зо­
л ота. За короткий срок п остроили не­
сколько салотопенных, кожевенных заво­
дов, развили мукомольное производство.
За особыми камнями для помола зерна
казаки, не скупясь, гоняли обозы аж в
Елец.
Люди привыкали к на вид неласковой
степи, и она привыкала к упрямцам, при­
знав в конце концов за своих детей поила, кормила, нянчила, как строгая
мать. Казаки не были временщиками. Л ю­
били свою землю и справно хозяиновали
на ней, родимой. Я хорошо помню расска­
зы стариков о тех временах. В Аиртаве у
каждого был свой надел .пашни, сеноко­
сов, березняка и красного бора. Строи­
лись все из леса, а того не убывало. Мо­
тались на б ыках за сто верст, везли оттуда
строевой кругляк. От скупости? Н ет! Для
.того чтобы сказать потом, передавая
бразды старшему сыну: ''Гляди, М инька,
з_авозню, амбар и тебе пятистенок я сру­
бил, а свово наделу и корня не тронул,
тако же и тятька мой, Степан Митрич, цар­
ствие ему небесное, мне хозяйство пере. дал, тако же и своему Степашке передай
и чтобы далее так ладилось, потому как
им в будушшем лес поболе нашего приго­
дится".
И стояли аиртавские леса. В тридцатые
годы еще нетронутым и стояли" Потом то
разнарядка, то плановая вырубка, то по­
жары, то лесник пьяница . . . Забылись ка­
зачьи ухватк·и, как лес сподобает содер­
жать. Скот в березняках, сосняках пасти?
Кому не лень. Поумнело начальство. Чтоб
не гонять животину на водопой, как в ста­
рину, умостили колхозные фермы прямо
на берегу озера Шалкар . Лет тридцать ни­
чего, поили. Сейчас при совхозе водУ из
скважин достают: ушло озеро. Огромное,
когда-то чистейшего изумрудного цвета,
оно засалилось, от близкой к берегам па­
хоти - заилилось, стало зарастать. Те­
перь редкий баран его ВОдУ глотать ре­
шится. Красному бору повезло не боль­
ше. Захотелось на сказоЧной ,красоты
опушке вместо пансионата телятники по­
ставить - поставили. Загадили округу на­
возными кучами, скотомогильниками. Те­
перь тащит с-под ветерка не . озоном и
росной духмяницей, а силосной вонью,
тленной гнилью. Заместо земляники за­
цветает страшенный дурнишник, который
всегда, говорят, первым умащивается на
пожарищах. Оно и есть пожарище. . .
П одробности эти нелишне знать, дабы
уяснить, что, кроме обороны вернопод­
данных аулов от внутренних распрей и
внешних набегов, казаки несли в степь
земледелие, культурное скотоводство,
учили денежной торговле, ремеслам, для
кочевников незнакомым. Все чаще на яр1 33

марках и при бытЬвом. обмене заключа­
лись сделки, когда степняки кроме на­
сущных скобяных и мануфактурных това­
рqв брали крупы, чай, фрукты. Можно
вспомнить и влияние городов с их укла­
дом и культурой, пусть слабое, недоста­
точное, но ведь именно этот процесс по­
родил Чекана В алиханова, Ибрая Ал­
тынсарина,
Абая Кунанбаева, Алиби
Джангильдина - европейски образован­
ных л юдей.
Безусловно, прошлое не п ишется лишь
двумя красками - белой и черной. Мно­
гоцветна палитра событий, поступков,
различна и их трактовка. Согласен, дру­
гое будУщее хотел уготовить мятежный
султан для степи. И в этом, видимо, траге­
дия Кенесары Касымова, пос.кальку на­
род добровольно избрал иной путь - не
к исламскому Востоку, а под пiжрови­
тельство белого царя, к союзу с Россией.
Только совершенно зашоренными глаза­
ми нельзя увидеть то, что могло произой­
ти с жузами, качнись они в геьполитиче­
ском пространстве к ханствам Средней
Азии.
П ервым всегда ·9ольше достается. И .
славы, и хулы. В перепалке историков,
увы, зачастую четко разделенных "!ертой
национальной принадлежности, казакам
достается больше всего. Для одной сто­
роны они самые преданные радетели Оте­
чества. 'Для другой - самые последни е
разбойники.
Как известно, на окраинах бывшей . им ­
перии, часть которой стала Казахстаном,
целиком или не . полностью располага­
лись четыре казачьихВойска: Уральское,
Сибирское, Семиреченское и Оренбург­
ское. До последнего времени многое из их
истории находилось под негласным за­
претом. Вот лишь один факт. Когда в ап­
реле 1 936 года ЦИК СССР разрешил фор­
мирование донских, кубанских, терских
казачьих частей с особой формой одеж­
ды, то воспряли надеждой и сибирские
казаки. В мае - июле того же года газеты
сообщали о том, что казачьим станицам и
поселкам бывшего Войска восстанавли­
вают .их исторические наименования. Но
власти вскоре пошли на попятную, и к
з�ме 36-го станицы снова стали селами.
Недовольных арестовали. Кого посадили,
кого расстреляли.
Лет двадцать назад, помн ится, даже
участникам художествен ной самодея­
тельности выйти на сцену в стилизован­
ной казачьей форме, какую с доблестью
носили деды. считалось аполитичным. П о
свидетельству археоrрафа облмузея в
Петропавл овске Т. Макаровой, побывав­
ший в заведении высокопоставленный
чиновник распорядился убрать со стенда
фотографию полуроты Сибирского ка­
зачьего В ойска перед отправкой н а
фронт в 1 9 1 6 году. Не понравились чубы,
шашки или лихая выправка земляков? Н е
1 34

понять что, но " крамольный" экспонат
убрали.
Перестройка, вроде, обозначила вос­
становление справедливости п о отноше­
нию к п_о пранным правам народов и со­
словий. Свои претензии к советской вла­
сти f-!ашлись и у казахского народа.
Вполне справедливые. Один геноцид.
устроенный Шаей Голощекиным (за убий­
ство и мператорской семьи о н был назна­
чен Свердловым "красным ханом" в ка­
захскую степь), унес свыше миллиона че­
ловеческих жизней, трагиЧески сказался
на судьбе этноса. Однако вопреки голо­
щекинскому террору Россия не оставила
в беде молодУЮ автономию, хотя сама
качалась от большевистских ветров. За­
быто напрочь, что в то же время голод
настиг и ее обширные районы, а она ре­
шением своего правительства отпус:тила .
в 1 92 1 ГОдУ сюда, в акмолинские, тургай- ·
ские, золотые степ и Сары-Арки два мил­
лиона пудов хлеба и другого продоволь­
ствия. На следУющий год Россия снова
прислала оборудование для госп италей,
снабжение для врачебно-питательных от­
рядов и шесть миллионов рублей. Один из
таких отрядов под руководством врача
Попова действовал в Атбасарском, Кар­
сакпайском и Кургальджинском районах
Акмолинско_й губернии. В 1 922-1 923 го­
дах 60 процентов пашни засеяно в Казах­
стане семенами из российского госфон­
да. В степ ь поступало продовольствие, .
закупленное у капиталистов на ценности1
изъятые у Русской православной церкви.
Бьuю открыто около четырех тысяч сто­
ловых. В местах скоnления голодающих
действовали бесплатные чайные. И, ко­
нечно, пускали туда независимо от того,
русский приходил или казах. Кроме того,
кочевникам выдавался сухой паек. Более
десяти тысяч беспризорных детей из Ка­
захстана эвакуировали в центр России.
Свыше 250 тысяч ребятишек разместили
в детдомах. Это все происходило, когда ·
на Волге ели людей, и, видимо, не одна
тысяча казахских детей выжила за счет
п роданных АрмаНдУ Хаммеру икон из Во­
логды, Орла, Москвы или В алаама. Как
такое можно забывать?
Однако вселенский плач из националь­
ных квартир сначала робко, теперь все
смелей прерывается упреками, а то и про­
клятьям и в адрес народа русского. Это,
дескать, была его революция, его коллек­
тивизация с иНдУстриализацией, его це­
лина как осовеченное продолжение им­
перской экспансии. Берут глубже. В обла­
стях Северного Казахстана, некогда вхо­
дивших в состав Сибирского казачье­
го Войска, . создать национально-куль­
турные общества, центры позвол ил и
всем: кавказцам, полякам, татарам, ко­
рейцам, немцам. А казакам? В Целиногра­
де (в июле 1 992·года город переименован
в Акмолу), Кокчетаве запретили. Нешу-

точным шрамом в современных рус­
ско-казахских отношениях стали собы­
тия 1 99 1 года в Уральске. Тогда было сде­
лано все, . чтобы праздник - 400-летие
служения Отечеству я ицких казаков сначала истолковать как> шовинистиче­
ский русский шабаш и запретить, а потом
развернуть в средствах массовой инфор­
мации кампанию, осуждающую патриоти­
ческие настроения всего казачества Ура­
ла, Сибири, Семиречья, -интерпр�тируя
эти настроения как оскорбительные дпя
казахского н арода. его суверенитета.
И все это на фоне, с одно й стороны,
неусыпных и вполне объяснимых бдений
о собственно казахском национаЛьном
ренессансе, а с другой стороны, проявле­
ний жесткой позиции по отношению к ка­
зачеству, русским вообще. Расистского
,
толка плакаты типа "Казахстан - дпя ка­
захов" чуть ли не обязательны даже при
малом стечении коренных мити!-tующих
жителей. Кстати, в отличие .от прочих, эти
плакатылишут по-русски, чтобы ясно бы­
ло, к кому обращены ранящие душу сло­
ва. П ри слове "интернационализм" сейчас
одни невесело ухмыляются, другие сжи­
мают кулаки. Больно, но это так.
Не только на улицах, а и в солидных
аудиториях, в массовых изданиях и с ши­
рокого экрана, из уст академиков и госу­
дарственных деятелей республ ики зву­
чит: что вы, дескать, носитесь с этим ка­
зачеством, да знаете, кто они такие? К
набору известных по директивам Лейбы
Троцкого и Янкеля Свердлова ярлыков
добавляется местный колорит: "ватага
разбойников", "беглые преступники'', "го­
ловорезы Ермака" и т. п. Мигранты, при­
шлые - это уже вежливая форма обраще­
ния J< русскоязычным.
Нонсенс! Л юди, чьи предки жили здесь
в границах единой и неделимой России по
300 и более лет, теперь вольной трактов­
кой актов 70-летней давности, принятых к
-тому же партией, которую все разом объ­
явили вне закона, - эти л юди признаются
пришлыми. Н амеренно забывает.ся, что
не на территории н есуществовавшего
тогда .Казахстаl:iа формировались каза­
чьи Войска, а на территории России. Не в
Казахстан ехали люди, а в Сибирь, на юж­
ные границы цельного государства, в чьи
пределы степняки возжелали влиться до­
бровольно, не опасаясь огня и меча "рус­
ских ЗС!ВОевателей", а, напротив, ища за­
щиты. Надобно учитывать и другой важ­
ный момент. Сибирское казачество ни­
когда не было ·вольным. Оно было слу­
жилым, то есть жестко подчиненным во­
инской дисциплине. Да и яицкие казаки
вскоре г\осле Пугачевщины уже не по­
мышляли об азиатских походах за добы­
чей, тоже перейдя на службу. Прискорбно
видеть среди наводящих ревизию исто­
рии тех, кто в еще недавний 250�летний
юбилей добровольного присоединения
·

Казахстана к России старательно испол­
нял куплеты из классических цитат, в ко­
торых основоположники непобедимого
у чения однозначно отмечали прогрес­
сивность этого альянса. Теперь партиту­
ра перевернута.
Откуда столь безжалостное насилие
над памятью? Где истоки вмиг обозначив­
шегося отчуждения? Почему так легко
группа новых пастырей от истории взяла
себе право исторгать непогреши мые, на
их взгляд, истины? Появились целые ко­
горты искателей и открывателей новых •
страниц, фактов, событий. Они уверяют,
что поспешают к одной лишь П равде, а н а
деле вс_е чаще обернуты к ней спиною.
Много т@перь рассуждений о �еличавом
прошлом древней Степи, якобы неспра­
ведливо прерванном присоединением к
России, скорее похожем (да, так оно и
было! - восклицают многие) на завоева­
ние. Однако позвольте, господа первоот­
крыватели новых истин! Если случилось
так, как вы хотите представить, то должны
быть битвы, разрушенные города, наси­
л ие победителей и горе побежденным.
Где же все это? Нет. И очень хорошо.
Зачем выдумывать? Зачем, как говорят
степняки, чесать там, где не зудит?
До октябрьского переворота государ­
ства Казахстан на карте мира не сущест­
вовало 1. И казахов как нацию искать не
стоит. В� этой окраи �ной части России
"
проживали киргиз-каисаки - общее на­
звание племен, населяющих Степь. На это
можно обижаться, н о так было! Кто не
хочет брать в руки дореволюционные до­
� менты, пусть возьмет бумаги, ' .п одпи­
санные коммунистическими вождями, но
и в них нет до 1 925 года правовых катего­
рий "Казахстан", "казахи".
Единственные, кто "наводнил " Казах­
стан (это надо признать), были це11инни­
ки. Эти понаехали.. Степь подняли, сотни
совхозов, десятки городов отстроили,
живя в палатках и наживая туберкулез.
Это они, мигранты с комсомольскими пу­
те.вками, превратили край во всесоюзную
житницу, что и ставится им в вину . Надо
теперь наблюдать, с каким тщанием исти­
рается память о целине, как убираются
памятники, переименовываются населен­
ные пункты. Впрочем, согласен, русские
здесь поступили неумно. Снять с себя последнее, заголить сердце - теперь оно
Нечерноземьем называется - ради про­
цветания, как оказалось, не совсем твое·

1 Ф о рмирование казахской государствен­
ности можно п,роследить . 10 июля 1 9 1 9 года
В. Ленин подписал декрет о создании Ревко­
ма п о управлению Киргизским краем. 20 авгу­
ста 1 920 года Калинин и Л енин подписали де­
крет " 9 б автономии Киргизской Социалисти­
ческой Советской Р еспублики " . 19 апреля
1 925 года КирА С С Р переименована в Казах­
скую А С С Р . С 5 декабря 1 936 года - союзная
республика.
1 35

ски. Сколько среди них бьu10 сибиряков,
го края, который теперь и вовсе стал не­
уральцев, семиреков? Пока одному Богу
приступно суверенным, да еще получить
известно.
в ответ брань, - это действительно неум­
но. Так действительно никто не колониза­
Грабь награбленное! Лозунг в станицах
действовал особо жестоко, хотя пони�а­
торствует.
ли, что к казаку это не относится. В их
, Что не удалось сибирским татарам Ку­
поселках и батраков-то не бьu10. Попро­
чума, вороватым набегам с порубежных
буй-ка согни чужим ярмом непокорную
сторон и не менее свирепой междоусоби­
головушку... Да ни в жисть! Зарирали
це киргиз-кайсацких баев, то теперь норо­
кровное, тем более что брать поначалу
вят восполнить те, чьих п редков заслони­
было что. После 1 922 года, когда колча­
ли, возможно, от исторического небьrrия
казаки Сибири. Атакуют уже не конной
ковщина отошла, начались репрессии ка­
заков первого и второго призывов. Позже
лавой (тут, история учит, с казаками спо­
дошел черед и до остальных представи­
рить бесперспектив.но) , просматривают­
ся намерения очернить память, вывернув
телей "вредного сословия". П ризнаки?
"Старорежимные отрыжки" в виде смур­
события наизнанку, засыпать мусором
ного взгляда на избача, ношение атрибу­
измышлений поступки и самое имя рус­
тов казачьей формы, да мало ли ...
ского че.fювека, который, оказывается,
Авторы "нового п рочтения" истории
от века XVll и до текущих дней тем и занят
столь жестокие меры в отношении казабы.Q, что утеснял степняков, пахал и сеял
без спросу землю, никогда, ни дня ему не
. чества, по сути являющиеся геноцидом
принадлежащую. Воистину, бывают дела
со сто�оны Советской власти, в упор не
и миссии, благородство которых кое-кто
замечают. Напротив, придерживаются
большевистской классовой терминоло­
находит 'ДЛЯ себя порядочным оплатить
гии в определении роли казаков в годы
неблагодарностью.
Педалируются мысли из краткого курса
революции и гражданской войны. Актив­
истории ВКП(б), что и в бывшем Степном
но полемизируя с оппонентами, эти авто­
ры ВидЯТ одну лишь цель - разоблачать
крае казачество выступало опорой само­
"предвзятое видение исторической кон­
державия - лютого врага казахского на­
рода. Что казаки - это состав самых сви­
кретности при освещении национальной
тематики". Но защищая свое, негоже уни­
репых колчаковских, семеновских, дутов­
жать другое. А то что ни статья, ни выступ­
ских банд, а по отдельности - чубатый и
ление, то ярмарка ярлыков: "некомпе­
в лампасах ухарь, который снача,па рубит,
тентность", "абсурдность мышления'',
потом думает. И потому с·ним, таким уме­
"незнание местных условий", "очевидн�
лым, один разговор - пулеметная оче­
нелепость
"имперская точка зрения".
редь, Ивдельлаг, поражение в правах до
Для собственных доказсirельств подбира­
третьего колена. ,
ются соответствующие убеждениям фак­
И в мыслях нет у меня делать казаков
непорочными. Хватает и на их совести
ты, другие напрочь отсеиваются.
кровушки. Единственное оправдание, что
Скажем, один исследователь приводит
. и своей они не пожалели. Гражданская
запись наказного атамана Сибирского ка­
война - война не только классов и сосло­
зачьего Войска Г. Катанаева от 1 904 года: \
вий. Кто их устанавливал в единой, ска­
"ЗемЛJ.1, занимаемые ныне сибирскими ка­
жем, семье? Это ведь не шолоховская
заками... ко времени п рйхода сюда рус­
ских в начале XVll века и даже первой
выдумка, когда в сабельной атаке сшиба­
лись односумы, кумовья, братья. 'сколь­
половины XVll l столетия еще не были за­
ко раз повторена трагедия старого Буль­
няты киргизами: Вся северная часть ны­
бы в моих ковыльных степях? Бились на­
нешни» Тургайской и Акмолинской обла­
смерть, потому что у одних была идея, у
стей и вся, без исключения, Семипалатин­
других тоже было что защиЩать, и обязы­
ская область представляли в то время
вала к отпору п режде всего от прадедов
или совершенно пустую или только час­
завещанная присяга стоять за Веру, Царя
тью были заняты явившимися сюда в на­
и Отечество.
чале XVll векаджунгарскими калмыками".
Отзвуки донских, кубанских событий,
Для другого исследователя сей факт не
когда по рекам плыли тысячи трупов ста- ·
подходит и потому отметается как имею­
ничников, столь нелюбимых тогдашним . щий "имперские нормы", его грешно ис­
наркомвоенмором, докатывались и сюда,
пользовать "честным" историкам. Другое
в уезды Петропавловский, Атбасарский,
дело - запись от XI века " известного уче­
Кокчетавский . . . Известно, что 24 января
ного" М. Каш гари, указь!\зающего на топо­
1 9 1 9 года Свердпов подписал зловещую
нимы и этнонимы Центральной Азии, в
директиву "О беспощадном терроре по
, частности реки Иртыш, и на расселение .
отношению ко всем казакам". И даже ког­
по его берегам кимаков. Тут все призна­
да этой нелюди уже не было в живых,
ется "чистым", бесспорным и ·достаточ­
директива действовала. пь некоторым
ным дпя далеко идущих выводов насчет
источникам, в советский период репрес­
"насильственного отторжения казахских
сировано около двух миллионов казаков,
земель". История племени проецируется
из них 1 , 1 Мl!IЛЛиона уничтожены физичес легкостью необыкновенной на собьггия
n'

1 З6

шесть веков спустя. Этот же подход про­
слеживается и в переименованиях. Пали
Гурьев, Шевченко, Целиноград. Обсужда­
ется вопрос о переименовании Семипа­
латинска в Алащ Петропавловска - в
Кызылжар, Уральска :__ в Теке и т. д. Кам­
пания дает простор для распространения
идей несколько иного содерЖания.
В апреле 1 991 года в Целинограде, ко­
торый еще 1:1е стал Акмолой, состоялся
пленум республиканского общества "Ка­
зак-тили" ("Казахский язык"). Докладчик
вице-президент общества У. Айтбаев меж­
дУ п рочим сообщил следующее: "Если
продолжить миграцию из России ·в Кок­
шетау 10" тысяч человек ежегодно, то за1 0 лет мы будем иметь 1 00 тысяч мигран­
т0в, не знающих и не желающих знать
казахский язык. · Разумно ли такое явле­
н11tе?" - задал риторический для себя и
зала вопрос вице-президент. Цитирукэ
дальше: " В области (Восточно-Казахстан­
ской. - В. С.) проживают 253 тысячи ка­
захов и 868 тысяч представителей других
национ альностей... П опробуй тут гщю­
рить на своем родном языке ! " Какие вы­
воды из таких пассажей? Вице-президент
общества казахской словесности прово­
дит их красной нитью. Оградить Казах­
стан от м игрантов, то есть закрыть грани­
цы, а на выезд бывших казаков и целинни­
ков широко распахнуть ворота да ,еще
подталкивать, подталкивать. . .
Болезненную реакцию вызывает всяс
кое необдуманное заявление, очередная
"отповедь", выступления печати о грани­
цах, о новом тqлковании истории И пере­
хлесты в обсуждении статуса государст­
венного языка. Кидает расчетливая рука
спичку-статью и, пожалуйста, результат:
на одной стороне - хватит слушать Мос­
кву, на другой - пора отделяться от Ка­
захстана. . . Конъюнктура в нравственных
сферах неприлична, но когда ею пораже­
на историч_еская наука - это вообще дур­
но пахнущая вещь.
Веками стояло казачество за Бога, Ца­
ря и Отечество, охраняя саму сущность и
суть Российской государственности. Бо­
га у казака отняли. И мператор сам отрек­
ся и его ритуально убили. Осталось Оте­
чество, и то на него руки тянут. То тот

сосед, то этот, то в самой Мосt<ве. Так что
ж теперь? Ох, не попадайте на пути каза­
ку, у которого всего и осталось - малая
родина и большое Отечество. Отчаяние
ему знакомо от дедовских генов. Он и
раньше сердце на три части без мимолет­
ного раздумия рвал, а теперь за послед­
нее у другого кого дУШУ вынуть вполне
способен. Н ет, нельзя доводить до греха
словесным распылом, петушиным наско­
ком распаленного исторического вЬоб­
ражения, склонного более к дерзости, не­
жели к спокойной раздумчивой п равде.
На этом можно и поставить точку в дан­
ном журналистском исследовании, осно­
ванном . на исторических фактах, датах,
событиях, столь богато и разноречиво ос­
вещаемых средствами массовой инфор­
мации. П онимаю, что беспристрастным
быть не удалось, что не каждого устроит
данная и нтерпретация событий и фактов.
Но как же можно согласиться с другим:
однобоко-негативн ы м , подозрительно­
в ы сокомерн ым отн ош е н и е м к и но м у
взгляду, к прошлому вообще? Разве мож­
но согласиться с тем, что инакомь1сля­
щим при их обращении к широкой аудито­
рии оставлен единственный ,фарватер
для логики изложения, а именно: самоби­
чевание, коли ты русский, постоянное
"украснение" лица за историческую не­
с праведливость, якобы допущенную
твоими п редками в отношении степняков,
и т. п. Чуть в сторону - шквал у пре­
ков в и мперских толкованиях, дилетант­
стве, великодержавности, а то и нешу­
точные угрозы вправить мозги иным, не­
жели ответная публикация, способом.
И все же серьезность исторических
разночтений с обеих сторон не может ус­
транить существующую реальность. Как
бы там ни было, русские и казахи, веками
проживающие бок о бок в этой степи, бу­
дут жить вместе и дальше. Ревизия отно­
шений не способна перечеркнуть истори­
ческую перспективу общения и нужности
друг для друга. П9этому, расставляя точ­
ки над i в далеком и не столь далеком
прошлом, негоже превращать их в камни
раздора и метать в будущее.
Их потом все равно придется собирать
вместе.

1 37

Из

наше й

п о чты

Пишем 111з сам ы х глубин Евра­
зии. так как живем и рабетаем
в Казахстане. Русские. Чере­
да, а вернее лавина, удиви­
тел ь н ы х событий. обрушив­
шихся на всех нас, естествен­
н ы м образом заставила заду­
маться
о
своей
судьqе.
Русский мир и Е: в разия - так,
наверное, !'1? ж н о 1;Jазвqть те­
му. которои мы намерены кос­
нуться.
Е ще совсем недавно здесь
неспешно текла о б ы чная со­
ветская жизнь. такая же при­
мерно, как и в л юб о м другом
месте
Советского 1 Союза,
жизнь. конечно, далекая от
совершенства. Все мы были
п о нуждаемы к строительству
общего экономического {ма­
терия первична!) счастья. и у
всех нас подавлялось стрем­
ление к Богу, вере и нацио­
нальному самосознанию. Н о
никому и в голову не могло
прийти убивать друг друга.
Никто и представить себе не
мог, что в мгновение ока м ож­
но разрушить могучую эконо­
мику и разорвать живую ткань
.меж национал ьных
связей.
Это сделала перестройка. ее
архитекторы и прорабы. И
сколько бы они ни о п равдыва­
лись, ссылаясь на объектив­
ные причин ы . - результаты
налицо. как сказано в Еванге­
лии: " Берегитесь лжепроро­
ков, которые приходят к вам в
овечьей одежде. а внутри
суть волки хищн ы е : по плодам
их узнаете их . . . "
'
У каждоrо из нас в прежней
жизни. да и сейчас, были и
есть друзья - казахи. Как нам
кажется, этнического антаго­
низма между казахами и рус­
скими нет. оба народа не стре­
м ятся к национальному ижди­
венчеству,
мировоззрения
{менталитеты. как сейчас го­
вор ят) их во !'•'IНогом схожи; в
этом, возможно, сказывается
общность евразийского про­
исхождения. Между тем в Ка­
захстане проводится полити­
'
ка плано мерного вытеснения
русского языка из государст­
венной и бытовой сферы. все
каналы местного телевидения
практически переведены на
казахский. Что п р едставляет
собой п р о центное соотноше­
ние национальностей по ре­
спублике вообще и в орга­
нах государственного управ-

1 38

ления, науки. культуры и в по­
следнее время в армии? Н е
будем говорить о малочис­
ленных народах, а русских и
казахов в Казахстане пример­
но поровну. П р и этом п ракти­
чески
все
сколько-нибудь
значител ьные
руководящие
посты заняты п редставителя­
ми одной национальности казахами. Нам говорят: "У вас
есть своя родина - Россия".
Но тогда автоматически воз­
никает вопрос об организас
ции правительствами Казах­
стана и России процесса пе­
реселения русских. желаю­
щих выехать в Россию, или. по
крайней мере, вопрос о пре­
доставлении двойного граж­
данства. Такое же искажение
процентного состава .среди
преподавателей и студЕ1нче­
сiва. Нам говорят: "Опят.ь эти
проценты! Надо судить н е по
национальности, а по уму".

РУССКИЙ
МИР
и

ЕВРАЗИЯ
Прекрасно! Судим : казахи,
оказывается, очень умная на­
ция. а русские явно подкача­
ли - почему-то все тянутся
только в шахту или на трактор.
К ровь. конечно, в Казахстане
н е льется. н о подобная по­
литика создает тупиковую си­
туаЦию для русских. а значит и
для всех. Р уководство ж е
республики п ытается изобра­
зить какую-то иллiозию гар�
монии и благости.
Проблема налицо. Мы хо­
тим изложить свое видение
ситуации; возможно. что не­
которые высказанн ы е нами
соображения смогут способст'вовать определению буду­
щих практических действий.
ВначаRе о том. что следует из
нашего мировоззрения. Мы
считаем. что, во-первых, 'рус­
ская культура создана Право­
славной верой и. во-вторых.
русские Казах1;:щна - это тот
же народ {совершенно тот
же!), что � рус ские России. Ба-

·

нальным второй в ывод мог
быть вчера, а сегод н я " . Что
же означает это сейчас, когда
стали явстве н н ы м и воспален­
ные помыслы некой силы, пы­
тающейся втянуть Евразию в
кр�вавую карусель "нового
мирового порядка"?
Прекрасно понимаем ката­
строфическое состояние рус­
ского национального созна­
н и я . Тело лишили духа; аморс
фная людская масса говорит
на испорченном русском язы­
ке, умами владеют только ути­
литарн ые вопросы: Введен в
употребление термин " рус­
с коязычные" - презритель­
но, но во многом с праведли­
во. Именно "русскоязычные"
заполняют сейчас всё раз­
растающиеся штаты прессы и
телевидения. Верно сказал
Ф. М. Достоевский: "Р усский
народ хорош в Православии. а
без Православия - дрян ь " .
Это относится прежде всего к
"интеллигенции". в очеред­
н о й раз удивившей своей ме­
таморфозой: из советского
· состояния - в детско-арбат­
ское.
Бедная "интеллиген­
ция"! Опять не туда. и кружит
теперь по Москве, как по пус­
тыне. ведомая "пастырем"
Глебом Якун и н ым.
И . Р . Шафаревич в ысказал
глубокую мысль о том. что яд�
ро этой "интеллигенци14" и со­
ставляет сейчас малый народ.
расколовший единое тело на­
ции, отделившийся от нее и
занявший по отношению к
ней п р я м о враждебную, русо­
. фобскую
позицию.
Мень­
шинство это активно и очень
злобно, "демократизировав n
средства массовой информа­
ции, изливает потоки лжи и
клеветы на русский мир. Ложь
эта находит сочувствие и под­
держку мировой прессы. По­
чему? Потому что дирижер
один. Соединились две ветви
отступления от Н о вого .Заве­
та: западная, прошедшая че­
рез католицизм и протестант­
ский раскол, и отечественная,
подрывавшая Православный
уклад изнутри через масон­
ство, "путешественника" Ра­
дищева. " мыслителя " Чаадае­
ва, "свободолюбивых" дека&
рИСТОВ. В нашем веке К ЭТОЙ
цепочке добавились вначал�
большевики. а совсем недаес
н о так называемые "демокра­
ты" {наиболее нетерпимые из
них называют себS\. " р адикаль­
н ы м и демократам'1").
. Говоря о русской культуре,
мы имеем в виду культуру
большого народа. сплав в са­
мой глубине его души христи-

анства с этническим нача.лом ,
давший русское националь�
ное мировоззрение. Говоря о
русской культуре. м ы имеем в
виду слово и дело Сергия Ра­
донежского и епископа Игна­
тия Бря нчанинова. поиск сла­
вянофилов. Ф. Достоевского
и К. Леонтьева, гений Пуш­
кина.
На севере Ев разии возник и
начал развиваться мир осо­
бой жизни. была предпринята
попытка воплотить Истину,
данную человеку Е вангелием,
в
государственном
строи­
тельстве. Мир этот назывался
Россией, наши предки знали,
что они делают. и с гордостью
именовали Москву Третьим
Римом. Они знали. что они
правы. Мы сейчас этог.о не
знаем, поэтому и оказались
на пепелище с гугнивым том­
лением по радуж н ы м пузы­
рям американской жвачки.
Деды наши п оддались дья­
вольскому искушению зем­
лей и свободой, за их выбор
сейчас держим ответ мы. Кто
ответит за наше новое иску­
шение все той же свободой?
Останется ли кто после нас?
История Руси и вообще
Православного мира - это ис­
тория отражения постоянно­
го идеологического давления
и п р я м о й агрессии. крестовых
походов Запада. Не Право­
славные п ытались п окорить
Запад ..а всегда наоборот. Ко­
рень неприятия Западом Пра­
вослави·я - в ненависти от­
павшего. изменившего Исти­
не, к правове р н ы м . Ибо пол­
нота
откровения
Нового
Завета восприн ята Правосла­
вием и хранится И м вот уже
две тысячи лет. Е вропейская
цивилизация. прогресс - все
это неуклонное отступление
(апостасия) от Евангелия; по­
иск с м ы сла жизни переме­
стилс я
из бесконечной ·в
жизнь конечную. с неба на
земл ю ; католики обьявилРI па­
пу
зем н ы м
"наместником
Христа". а протестанты не
знают благодаiи вообще. Л ю­
бое отпадение п риводит к
расколу, - и
протестантская
церковь рассыпалась на сотни
сект.
Западная
цивилизация с
мирским, очень мирским ми­
р.оощущением
фактически
впала в хилиазм - еретиче­
ское учение об установлении
тысячелетнего царства Божия
на земле перед концом мира.
В этом отступившее христи­
анство сомкнулось с иудей­
ским мессианским ожидани­
ем установления тоже царст­
ва Божия на земле во главе с
народом Израил я . Иудаизм,
отвергший Хр'иста. - поста-

я н н ы й источник ересей в хри­
"нового мирового порядка",
стианстве. Православная Русь
второй - как ни стра н н о .
впервые столкнулась с ним
Москва, упавшая до измены
еще в XV веке в ереси жидов­
русскому и евразийскому ми­
ствующих; в эту ересь впали
рам. "Славянские" лидеры в
тогда многие. в том числе
Бещ1вежской Пуще возжела­
дьяк Посольского П ри каза
л и одним росчерком (некон­
(министр иностранных д�л в
ституционным!) пера отпра­
современной терминологии)
вить в небытие плоды тысяче­
Ф . Курицы н . Иудейская за­ летнего усилия всех наших на­
кваска', соединившись с за­
родов. В чьих интересах сие
падной христианской тради­
деяние, показывает первый
цией, привела к возникнове­
звонок новоявленного триум­
нию масонства, сионизма и
вирата - звонок американпод именем "нового мирово­ . скому президенту Бушу, м и ­
го порядка" претендует сей­
нуя промежуточного прези­
час на политическую и эконо­
дента
Горбачева.
"Нацио­
мическую перестройку мира.
нальным элитам", наверное,
Началось
очередное на­
надо задуматься, - стоит л и в
ступление нечИСlJ" н а нас. на
такой ситуаЦии создавать се­
Православный мир, вернее на
бе государства, не соблюдая
то, что от него осталось после
норм международного права,
большевистского погрома. В
н е проводя даже референду­
Сербии кровь уже льется, у
ма по выходу и з существую­
нас п ятая колонна "демокра­
щего государства, как того
требует устав той ж е ООН?
тов" - новомышленцев стра­
стно мечтает и готовит почву
Или "революционная" ситуа­
для "нового порядка".
ция все спишет? В о всяком
случае, продолжающаяся бе­
А на востоке - Восток. Рос­
сия помнит набеги кочевни­
зумная суверенизация стран
ков и монголо-татарское иго.
"СНГ" вынудит русских со­
Были стрелы и физические му­
здать в Казахстане, напри­
ки. н о не было одного: не бы­
мер, Автономную Русскую
ло стремления· п о глотить ду­
Республику.
шу ее. Россия ответила тем
Мы прямо скажем, что сто­
же; иначе она и н е могла. ведь
им за самобытность. за разви­
тие национального языка и
Православие н е обращает и
культуры. Если какой-то на­
не может в принципе обра­
щать в Истину силой, хотя
род "дорос" до самостоятель­
двери Храма открыты для
ной государственности и •хо­
чет выделиться из историче­
всех. и нет в нем ни эллина, ни
ской России, то и с Богом! Н о
иудея. В лоне российской го­
сударственности гармонично
все это должно делаться на
сочетались русский и все дру­
взаимоприемлемой осн9ве. а
не за счет интересов русских;
гие национальные миры. Дух
между выделившимися госу­
западных народов вел их дру­
гим путем: немцы в раннем · дарствами и Россией долж н ы
царить дружественные отно­
средневековье ассимилиро­
евразийская
об­
шения.
вали западных славян, а а н г­
щность должна быть. сохра­
лосаксы попросту уничтожали
индейцев Америки. Вне сечи,
нена.
М ы знаем и о мечтательно­
в мирное время, средневеко­
сти казахской "интеллиген­
вый русский просто не мог
ции", которая смогла даже со­
поднять руку н а иноплемен­
ставить себе понятие о том,
ника,
потому что нельзя:
что для всеобщего счастья. по
Божья тварь; а если подни­
словам поэта О.· Сулейме­
мал, то становился преступни­
нова, н а территории Рос­
ком . Россия сохраняла все во­
сии
необходимо
учредить
шедшие в нее я�ки. Конеч­
примерно 50 независимых
но. были стычки и силовые
решения, но была и благо­
государств. Но, во-первых.
охранительная
для пользы дела надо иног­
словенная
да ограничивать мечтатель­
мощь русского политического
ность, а во-вторых. у казахов
центра, избавившая, напри­
мер, Среднюю Азию о_т крова­
тоже, наверное, "интеллиген­
ция" сейчас рождает малый
вой междоусобицы.
народ. чтобы вести большой в
Чем же сейчас ответили на­
никуда.
демократическое
роды. п редки которых проси­
Иначе н е появлялись бы в
лись под руку русского Царя?
изобилии
брощюры
типа
Ответ этот похож на измену.
"Алаш и казахская нация". А в ­
Единое тело русского народа
т о р ее, А р о н Атабек. делится
распинают и расчленяют на 1 5
с
читател ями
совершенно
частей. З а дело взялись сует­
сенсационн ы м и
"лин гвисти­
ливые "национал ьные элиты".
ческими" открытиями. таки­
Мы понимаем. что их поддер"
ми. например: "Имя Тюрк я в ­
живают и прямо направляют
ляется производным о т слова
два центра: один - органы

1 39

"Торь" -

"Абсолютное Со­

вер.шенс,т во" или. в прагмати­
ческом
значении:
"Почет­
" В ысший За­
н о е место".
кон".
" В е р1(овная
Власть".
Тюрки - это "Обладающие
Властью". Это имя не родо­
вое (тотемное). а п олитиче­
ское: на протяжении всей
м н оготысячелетней истории
кочевников пл емя. возглав­
л я ющее государство, назы ва­
лось Тюрк (Торе) . . . В ысшим
закон о м в . древнетюркских
рунических памятниках почи­
тается Тора ("Турк Тореси" " Закон Тюрков" или "Тюрк­
ская Тора"). Свод древнеев­
рейских законов ("Пятикни­
жие Моисея") также называ­
ется Тора . Партия аристо­
кратов Великобритании име­
нуется Тори. В Е вропе часто
встречаются
топонимы
с
древним тюркским корнем:
Тюрингия. Турин. Турку ... " И
вот в послесловии читаем :
" В с я территория о т Хинган­
ских гор на востоке до Карпат­
,ских гор на западе. от ю ж н о й
ц е п и Великих гор до север­
н ы х широт Урала и Сибири принадлежала тюркским ко­
чевникам. Эта экологическая
ниша - так называе м ы й В ели­
кий п о я с степей - делала воз­
м о ж н ы м только один способ
производства.: кочевое ското­
водство. Лишь в новейшее
время. с развитием техники.
здесь стали практиковаться
оседл ы е ф о р м ы хозяйствова­
н и я . Ни один народ - кроме
тюркского - не может пре­
тендовать на эти земл и " .
Комментировать
подо б н ы е
тексты - значит вторгать'я в
с пецифическую сферу меди­
цин ы . . .
Остается добавить.

1 40

что изда н ы сии "откровения"
н е в Казахстане, а ... в Москве
(издатель - ТОО "ХАК").
Как-то п о телевизору нас
познакомили с российским
послом в США г-ном Луки­
н ы м . который сообщил нам,
что в мире существуют только
два мировоззрения: средне­
вековое и цивилизованное, и
показал для убедительности
два пальца на своей руке. Г-н
посол, п редставля ю щий инте­
ресы, в общем-то. Православ­
ной страны, лукавит или не за­
мечает, что есть христианское
(Православное) Ю1ровоззре­
ние. а европейское средневе­
ковое (католическое, проте­
стантское �и сектантское) и
цивилизованное - .это раз­
личны е ступени отступления
от христианского.
Цивилизаторы напрягаются
в усилии изменить мировос­
приятие народов
Е в разии,
чтобы в ыработать тип челове­
ка экономического, свести
все интеллектуаль н ы е и ду­
ховные влечения к одному:
жажде потребления. Так сде­
лали они у себя, так хотят сде­
лать у нас. Это и есть цель со­
временного Запада: потреби­
тельство. Н о эта не обуздан­
ная страсть пожирает все в н е
и внутри человека! Поэтому
надо п ритупить м ышление,
развалить союз и перессо­
рить аборигенов - на разо­
дранной в клочья территории
легче устанавливать "н о в ый
м ировой порядок".
' А Православная церковь
это понимает. понимает, что
если задаться целью в ы жива­
ния человечества на Земле, то
необходимо принцип неогра­
ниченtюго потребления заме-

нить принципом ограничения,
воздержания. Н еограничен­
ное потребление столкнется,
и уже сталкивается, с ограни­
ченными ресурсами Земли и
тяжелейшими экологически­
м и проблемами. Это nриведеr
либо к катастрофе, либо заста­
вит отбросить основной прин­
цип западной цивилизации,
засасывающей мир и в самих
своих основах противореча­
щей Евангелию.
Н о н и русские, н и Правосла­
вие не кончились. Задача сей­
час соединить рассеченное
единство: русское тело с Пра­
восла в н ы м духо м . Только в
этом источник нашей силы, са­
мого нашего существования,
наше будущее.
Господи! Избави нас от "ци­
вилизованного пути", от кос­
мополитизма и пошлой бур­
жуазности! Но избави также
or симбиоза с о Степью или ·
чем-нибудь ещ1;1, ибо это воз­
вращение к язычеству! Гос по­
ди! В е р н и нам веру наших
п р едков. о н и были Православ­
н ы м и л юдьми. и мы хотим
жить п о Истине. Россия, как и
прежде. между В о стоком и
Западом. И как Александр
Невский, мы долж н ы заклю­
чить союз с Востоком, чтобы
иметь силу п р отивостоять За­
паду. потому что не Восток
ищет нашей души, а Запад.

В. Ляхов
Основные положения' письма
полностью разделяют РУС­
СКАЯ OБl.1.q,1HA КАЗАХСТАНА
(Глава РОК Бунак в Ю.
о
З),
СОЮЗ СЕМИРЕЧЕНСКИХ КА­
ЗАКОВ (Атаман Союза Овсян­
ников в. А.) .

поиски истины

ДУГЛАС Р ИД

СПОР О СИОНЕ

(2 500 лет еврейского вопроса)
У: М ОПО М Р АЧ Е Н ИЕ БАЛЬФУРА

В

первое же десятилетие ХХ века стали расти признаки близящихся грозньlх
событий . В 1 903 году британское правительство предложило сионистам Уган­
ду, но fvt aкc Норда у предсказал "будущую мировую войну" , в результате которой
Англия передаст сионистам Палестину. В 1 905 году (в 1 902 году.
Прим. перев.)
"Протоколы" предсказали разрушительную оргию коммунизма в России. И , на­
конец, в 1 906 году некий Артур Джеймс Бальфур, по должности британский
премьер-министр, встретился в гостинице с Хаимом В ейцманом и воодушевился
предложением отдать ев реям Палестину, которая ему в то время вовсе не принад­
лежала и которую трудно было, без войны, отобрать у ее законных владельцев.
Эта встреча предопределила характер "будущей мировой войны". Бальфур стоял
у колыбели нового века, на.правив его· по заданному направлению. Другой на его
месте; возможно, избавил бы нас от всего последовавшего; вероятно, однако, он
поступил бы так же, ибо в 1 906 году скрытый механизм "непреодолимого давле­
ния на международные события" (Лев Пинскер в 1 882 году) был уже значительно
усовершенствова н. У поминавшийся нами выше раввин Эльмер Бергер писал, что
в это время "группа евреев восприняла идеи сионизма... и стала практиковать
своего рода разъездную дипломатию в кабинетах и парламентах, пользуясь запу­
танными и весьма кривыми путями международной политики в той час:ги мира,
где процветали политические интриги и закулисные сделки. Другими словами,
евреи стали заниматься "практической политикой"� Начиналась эра податливых
администраторов и услужливых "премьеров-диктаторов" , каждый из которых
помогал в осуществ.(lении задуманного грандиозного плана� Любой иной политик ,
поставленный в то время на место Бальфура, несомненно, действовал б ы совер­
шенно так же. Тем не менее, его имя неразрывно связано с первым грехопадением
на этом пути.
Трудно понять мотивы, руководившие человеком его происхождени'я, обра­
зования и характера; Историк не может обнаружить иных, кроме "либерального"
увлечения вскружившим ему голову предприятием, которое он даже не дал себе
труда проверить в свете своих обязанностей и простого здравого смысла. Трудно
предположить, чтобы им руководили соображения "реальной политики " , други­
ми словами, расчет на то, что поддержка сионизма принесет ему деньги или же
голоса избирателей : Как он , так и все его коллеги в правительстве были родом из
старейших семей английской аристократии , с многовековой традицией государ­
ственной службы. Государственное мышление было у них в крови, понимание
правительственной деятельности и иностранной политики давалось инстинктив­
но; они представляли собой наиболее успешный правящий класс в мировой исто­
рии , будучи, к тому же, независимыми, благодаря фамильному богатству.
Спрашивается, почему вдруг врожденный инстинкт, традиции и опыт поки­
нули их в одном этом вопросе как раз в то время, когда консервативная партия,
еще не изменившая своей прежней формы, в. последн.ий раз управляла Англией,
а их семьи все еще руководили судьбами страны из особняков в Пикадилли и
Мэйфейре и из провинциальных аббатств? Испугались ли они угрозы, что "чернь"
-

·п родо;1же11не. Начало

в

NoNo 6, 7 , 9, 1 О за 1993 год.
141

будет натравлена на н и х в случае непослушания'? И м , несомненно, было ясно, что
происхождени е и привилегии сами по себе уже не были достато ч н ы , чтобы про­
должать оставаться у власти.. Мир сильно изменился за п рошедшее столетие, и
1
они знал и , что этот процесс будет продолжаться далее. Верные британским тра­
дициям, они старались обеспечить постепенность перемен, без применения наси­
л и я в политике и с помощью соглашения между заинтересованными сторонами.
Они были достаточно опытн ы , чтобы н е противиться переменам, но стреми.лись
сохранить руководство 'и м и . Может быть, они только слишком поторопились
пожать руку так называемому " прогрессу " , когда он постучался в дверь, не дав
себе труда проверить полномочи я тех , кто товорил с ними от его имени.
Их лидер Бальфур был несколько надменнь1й , весьма образованный холо. СТЯК, ВЫСОКОГО роста , ХОЛОДНЫЙ И бесстраСТНЫЙ П еССИМИСТ ПО натуре, С ледяным
выражением л и ца , но, как утверждали его друзья, человек с добрым сердцем. Е го
ув:Лечение сионизмом могло бы , согласно.т еориям модной психологии, родиться в
результате безбрачия. В молодости он так долго откладывал. предложение своей
даме сердца, что она обручилась с другим; свадьба н е состоялась по причине
ранней смерти жениха, а когда Бальфур собрался поправить свою прежнюю
. медлительность, умерла и невеста. После этого он peшllil не жениться вообще.
Вряд ли женщины могут быть хорошими судьями в оценке высокопоставленного
холостяка с разбить1м сердцем, но многие из заключений о нем были даны Именно
дамами современного ему общества , и мы процитируем двух из королев к расоты
того времени; Консуэла Вандербильт (американка , будущая герцогиня М а рльбо­
ро) писала: " Высказываемы е им мнения и доктрины казались образцами чистой
логики . . он был одарен способностью широкого понимания вещей , равной кото­
рой я не встречала ни у кого другого" ; леди Синтия Асквит говорила о нем: "Что
же касается приписывавшейся ему неспособности к моральному возмущению, то
я часто видела его бледным от гнева пр11 виде причиняемо» неспрtюедливости " .
П одчеркнутые .нами слова рисуют, однако, совершенно ложный портрет
Бальфура, если судить о нем по его делам. Логика меньше всего способна была
руководить и м , когда он поста вил свою страну на службу сионизма, ибо именно
логически это не могло послужить на пол1>зу н и одной из заинтересованных
сторон: ни его собственной стране, ни коренным обитателя м Палестин ы , ни (по
нашему мнению) массе евреев, вовсе не желавших туда переселяться. Что же
касается 11есправедливост и (если только леди Синтия н е делала различия между
несправедливостью личной и массовой) , то миллионы ни в чем не повинных
людей, изгнанных в наши днИ из родных мест в Аравийскую пустынЮ, дают на
это ясный ответ.
Как бы то ни было, но на нужном для этого посту стоял именно о'н, Бальфур,
став преемником "дорогого дяди Роберта " (лорда Солсбери, из знаменитой фами­
лии Сесилей) . Довольно ясно, что ни с того ни с сего ему вряд л и могла прийти в
rолову мысль отдать У ганду сионистам , а Следовательно, известное 1-Iам уже
" непреодолимое давление" должно было действовать задолго до того, как он стал
премьер-мин истром. Все, что происходило до этого, покрыто мраком неизвестно.­
сти, как это всегда бывает при всяком заговоре. Когда он Пришел к власти ,
подрывная мина была уже заложена, и похоже, что Бальфур так до конца своих
.дней и ·не заметил ее существова н и я , в котором в наши дни не может. быть
сомнений.
Отчаявшись как в русском царе, так и в германском -'кайзере и турецком
султане (все трое были с ним весьма любезны , но достаточно умны , чтобы отпу­
стить его несолоно хлебавши:· в отличие от Бальфура, они прекрасно пони�али,
что сионизм п редставляет собой заряд динамита для судеб не одной только Евро­
пы) , до�тор Герцль заявил: "Англия, великая Англ и я , свободная Англ и я , Анг­
лия --:-- владычица морей , поймет наши стремлен и я " ( читателю, разумеетс я , ясно;'
для чего Англ и я , по мнению .Герцл я , стала. великой, свободной и владычицей
морей) . Когда предложение Уганды показало таямудистскому кагалу в России ,
насколько ошибался Герцль, дум<i я , что Англия "поймет наши стремлен ия " , в
· Лондон был послан Хаим Вейцман. Его задачей было убрать с пути сионистов
доктора Герцл я , 'и с этого момента он становится для нас главным свидетелем
закулисных событий того времени. Любому молодому англичанину со скромным
прошением о чем-либо еще и сегодня трудно прорвать кордон привратников и
секретарей , чтобы попасть в частный кабинет британского министра. Молодого
.

1 42

доктора Вейцмана и;з России, желавшего ·ни много ни мало как получить Пале­
стину, быстро провели в кабинет лорда Перси (заведующего африканским от­
делом) .
Лорд Перси был также отпрыском одной из правящих англµйских семей со
старыми традициями' государственной службы и мудрого правления. Тем не ме­
нее, как пишет Вейцман, он "выразил безграничное удивление, что евреи'Вообще
могли обсуждать предложение Уганды , считая его, во-первых, непрактичным, ·а
с другоИ стороны , прямым отрицанием еврейской релиmи. Как человек глубоко
религиозный, он был потрясен мыслью, что евреи могли б ы даже только подумать
о друrой стране, кроме Палестины, как о центре их возрождения; и он с большой
радостью услышал от меня , что столь мноmе евреи тоже категорически отверrvш
предложение Уганды, добавив от себя: " если бы я был евреем, я не дал бы и
'
полпенса за такое предложение".
Надо думать, что Вейцман не сообщил лорду П ерси о единогласном желании
палестинских евреев переселиться в Уганду. Если верить его записям, ему фак­
тически цр�дложили избавиться от Герцля и обещали поддержать ero требование
Палестины. Вейцм-ан уехал, чтобы подготовить поражение Герцля, и он уехал не
с пустыми руками. Возможно, Что за истекшие 50 лет британские министры
научились держать официальные министерские бланки в мeqre, доступном только
тем , кому это положено. Выходя из кабинета лорда Перси, доктор Вейцман захва­
•тил с собой .бланк министерства иностранных дел и, написав на нем отчет о
состоявше]VJСЯ разговоре, отослал его в Россию (где, будь то при Романовых или
при красных царях , п равительственные канцелярские ПР!1Надлс:�жности не валя­
ются где попало) . Впечатление, произnеденное в местечковой России этим доку­
ментом на бланке лондонского Форин Оффиса, было, вероятно, таким же, какое
производит икона на простого 'мужика. Совершенно ясно было, что британское
правительство не желало более ·иметь дела с доктором Герцлем и позаботится о
том , чтобы обеспечить сионистам Палестину. Лорд Перси действительно, как
те�ерь сказали бы, запустил новую птицу.
Все дальнейшее шло, как в античной Драме по велению богов: победа сиони­
стов из России над доктором Герцлем, его крушение и. смерть, и отказ от Уга нды.
После этого Вейцман перенес свою деятельность в Англию, " единственную-сrра-'
ну, которая проявля.ет искреннюю симпатию к такому движению, как наше" и где
мог "жить и работать беспрепятственно, по крайней мере в теории" (любой
сборник классических недоговорок мог бы поместить эти слова на первой страни­
це) . Вейцман избрал своей резиденциеИ Манчестер, а если он пишет, что это было
"чистой случайностью" , то поверить этому трудно. Манчестер был избиратель­
ным округом Бальфура , там же обосновалась главная квартира сионистов в Анг­
лии , а лидером партии Бальфура в Манчестере был известный сионист (британ:.
екая консервативная партия и сегодня еще опутана той же сетью) .
Античная драма разыгрывалась далее. П ремьерство Бальфура потерпело фи­
аско, когда на выборах 1 906 года его партия потеряла в Манчестере 8 мест из
девяти , и ему пришлось 'временно сойти с политической сцены . Н а ней появился
в этот момент новЬ'Iй персонаж, один из победивших на выборах либералов,
подававший надежды молодой человек по имени Уинстон Черчилль, явно умев­
ший держать нос по ветру. Он также выставил свою кандидатуру в Манчестере и
сумел заручиться благосклонностью сионистской главной квартиры, выступив
сначала против законопроекта об иностранцах, внесенного в парламент прави­
тельством Бальфура (и ограничивавшего массовую иммиграцию из таких стран,
как Россия , откуда , как ·известно, никто кроме евреев никогда не эмигрировал) ,
а затем в пользу сионизма вообще. Как пишет его биограф Р. , С. Тейлор (см.
библиографию) , " манчестерские евреи быстро сплотились вокруг него, как если
бы он был новым Моисеем ; один из Их лидеров объявил ilil еврейском митинге, что
любой еврей , голосующий против Черчилля, будет предате'лем нашего дела" . По
своем Избрании Ч ерчилль стал помощником министра колоний. Его публичная
поддержка сионизма была в то время лишь знаменательным эпизодом; через 30
лет, когда Бальфур у'же умер, она повела к столь же роковым последствиям, как
и умопомраi1ение самого Бальфура.
Вернемся теперь к эrому последнему, столь увлеченному с.ионизмом. На­
сколько можно судить по сохранившимся документам, ему никогда не пришло в
голову задумап,ся над судьбой коренных жителей Палест.ины, которые обязаны
·

.

.

1 43
\

ему своим · изгнанием в пустыню. По случайному совпадению, предвыборная
борьба в 1 906 году велась главным образом :q;o вопросу о якобы жестоком обраще­
нии с какими-то людьми из "малых сих" на другом конце земного шара (пример
того, как по рецепту Герцля и " Протоколов" следует возбуждаТъ страсти ":�ер­
ни") . О сионизме избиратели никогда и не слыхали, а когда они с ним познако­
мились�последствии, то судьба стоявших под его угрозой арабов их не беспокоила
по той простой причине, что об этой стороне дела печать, ставшая к тому времени
уже вполне "покорной " , им ничего не сообщила. В 1 906 году их чувства воспла­
менились вокруг вопроса о "китайском рабстве", приводя их в священное негодо­
вание (of all places, как говорят англичане, в Манчестере, где положение рабочих
было еще более бедственно, чем во всей остальной английской промшпленности) .
В то время китайские кули вербовались по контракту на трехлетнюю работу на
золотых приисках в Южной Африке. Принятые на работу считали себя счастлив­
цами, но для избирательной демагогии в Манчестере это было "рабством" , вокруг
которого разгорелась и была выиграна выоорная кампания. Победившие либера­
лы забыли о китайских рабах сразу же после подсчета голосов, а придя к власти,
переплюнули в своем энтузиазме по адресу сионизма даже консерваторов.
Пока на улице за окном раздавались крики о "китайском рабстве", Бальфур,
запершись с сионистским эмиссаром ИЗ России , готовил палеСТИНСКНt.f �рабам
нечто гораздо более скверное, чем рабство. Он был совершенно околдован этой
проблемой (как пишет его племянница и ближайшее к нему-доверенное лицо до
конца его дней, г-жа Дагдейл, задолго до этой �стречи: "Его интерес к вопросу был
возбужден .. отказом сионистов от Уганды . . их оппозиция возбудила в нем лю­
бопытство, для' удовлетворения которого он не мог найти средств ... Он Попросил
(сионистского) руководителя своей партии в Манчестере выяснить причины та­
кой позиции сионистов ... Интерес Бальфура к евреям и их истории... имел своими
корнями материнские наставления в Ветхом завете и его воспитание в шотлан­
дских традицйях. Когда он стал взрослым, его интеллектуальное восхищение
некоторыми аспектдми еврейства в современном мире и симпатия к нему приоб­
рели для него громадное значение. Помню, как еще в детстве он внушил мне
мысль, что христианская религия и культура в громадном долгу у иудейства и что
.

долг этот очеиь плохо оплачен") .

.

В таком умонастроении Бальфур встретился с Вейцманом в 1 906 году в
номере " Королевской гостиницы" в сыром и туманном Манчестере. Предложе­
ние, которое ему тут было сделано, автоматически ставило Турцию, притом уж�
в 1 906 ГQЦу, в ряд врагов Англии в любой "будущей мировой войне" (Макс Нордау,
см. выше) , а в случае победы над ней ставило Англию в состояние постоянной
войны со всем арабским миром. Судя, однако, по вышеприведенной цитате, сооб­
ражениям национального интереса , нравственных принципов и государственного
мышления в голове Бальфура места не нашлось. Он был, как мы видим, захвачен
раздраженн ым в нем интересом и неудовлетворенным любопытством, что более
походило на любовны.е мечтания молодой девушки, чем на образ мыслей полити­
ка. В парламент его избрали не для того, чтобы он решал, в чем состоит "долг"
христианства иудаизму, или если бы такой долг действительно имелся, то не для
его оплаты из чужого кармана самозваны:м сборщикам. Если бы действительно
имелся какой-то реальный долг, с которым можно было бы, не выходя из рамок
и<::торической логики, связать его государство и страну, и если он смог бы,свою
страну в этом убедить, он, возможно, нашел бы оправдание. Вместо этого он
самолично решил , что такой долг есть и что ему· принадлежало право выб!!ать
среди возможных кредиторов пришельца из России, в то время как .t:врейские·
массы в Англии.не желали о таком долге и слышать. Трудно найти в политической
истории чеЛовсчества что-либо более странное и необычное.
Сорок лет спустя Вейцман писал , что у Бальфура были "только самые наив­
ные и рудиментарные представления о (нашем) движении" ; он не знал даже
имени Герцля и, стараясь припомнить, н�азывал его "доктор Герц". Другими
словами, Бальфура давно уже унес в облака его энтузиазм в совершенно незна­
комом ему вопросе. Он сделал несколько чисто формальных возражений, но явно
с целью испытать удовольствие от их опровержения, как иной раз девушки для
вида противятся втайне желанн]>IМ соблазнитмям. Громадное впечатление про­
извел на него (по словам Вейцмана) вопрос посетителя: "Мистер Бальфур, взяли
бы Вы Пf!риж вместо Лондона , если бы я предложи,л его Вам?" "Но, доктор
1 44

Вейцман, Лондон ведь давно уже у нас " , - возразил Бал ьфур, на что Ве'li:ц­
ман ответил: "А у нас Иерусалим давно уже был, когда на месте Лондона было
болото" .
Бальфуру этот довод показался достаточно убедительным для переселения
еврейских ашкенази из России в Палестину. Однако единственная группа евреев,
об интересах которых он имел законное право заботиться , а именно английские
евреи, делали все, чтобы убедить его не связываться с сионизмом, а поэтому
Бальфур сделал последнюю слабую попытку возражения: "Странно, до!(тор Вей­
цман, что евреи, с которыми я встречаюсь, - совсем други е " . На что последовал
не менее остроумный ответ: " Мистер.Бальфур, Вы встречаетесь не с теми евреями,
с которыми надо;' . После этого Бальфур никогда больше не сомневался в том, что
настоящими евреями являются только сионисты щ1 России. " Из этого разговора с
·Вейцманом я понял, что еврейская.форма патриотизма единственная в своем роде.
Наибольшее впечатление произвел на меня категорический отказ Вейцмана даже
думать об этом (предложении Уг<1нды) " . К этому г-жа Дагдейл присовокупляет:
"Чем больше Бальфур раЗмышлял о сионизме, тем сильнее становились его ува­
жение к нему и вера в его значимость. Его убеждения окончательно оформились
накануне поражения Турции в Великую Войну, изменив будущее сионизма" . Он
изменил также и все будущее Запада , как и судьбу двух его поколений. В беседе
в номере ГQстиницы в 1 906 году исполнилось предсказание Макса Нордау 1'903
года о формах "будущей Мировой войны".
По мере приближения этой войны все бdльшее число ведущих политиков
спешило втайне поддержать сионщ�м. Фактически они сами превращались в заго­
ворщиков, поскольку они держали общественность в неведении о своих намере­
ниях в отношении Палестины. Вне узкого внутреннего круга этой политической
интриги ни кто не знал о ее существовании и о том, как она будет проведена в
сумятице большой войны, когда фактически прекратится контроль государствен­
ной политики со стороны парламента И общественности. Именно его секретность
наложила на этот Процесс печать заговора,
задуманного в местечковой России, и
'
его плоды созрели к 1 9 1 7 году.
Следующая встреча Вейцмана с Бальфуром состоялась 1 4 декабря 1 9 1 4 года.
(Здесь перед нами снова характерный прt1мср того, как трудно точное установл(f­
ние фактов в этих вопросах: г-жа ДагдейЛ цитирует Вейцмана - "я не встречался
с ним бол 1,ше до 1 9 1 6 года" ,
но пишет далее сама, что " 1 4 декабря 1 9 1 4 года
состоялась встреча д-ра Вейцмана с Бальфуром ". Эта , очевидно, вторая встреча
подтверждается и Вейцманом, который пишет, что после своего разговора с
Ллойд-Джорджем З декабря 1 9 1 4 года он "немедленно последовал совету Ллойд­
Джорджа встретиться с м-ром Бальфуром " ) . Мировая война только еще начина­
лась. Британск�я армия была почти уничтожена во Франции, которая сама стояла
на грани катастрофы, в то время как - один лишь британский флот ограждал
Англию от опасности вторжения. Впереди предстояла война, обошедшаяся Анг­
лии и Франции в 3 миллиона жизней, и цвет британской молодежи рвался в бой.
Пропаганда кричала об уничтожении "прусского милитаризма " , освобождении
"малых народов" и восстановлении "свободы и демократии " . Бальфур вскоре
снова вошел в правительство. Когда он опять встретился с Вейцманом, ero мысли
явно были далеки от грандиозной битвы на полях Франции, и он менее всего думал
о своей стране и своем народе. Его главной заботой были сионизм и ПаЛестина.
Беседу с Вейцманом он начал словами: "Я часто вспоминал наш разговор"· (в 1 906
году) , "и я "думаю, что когда замолкнут пушки, Вы сможете no;Lyцu m ь Ваш
·

-

' Иерусалим " .
Те, кто жил в то время, могут вспомнить обстановку тех лет и понять, сколь
далеки были мысли Бальфура от тех событий , которые они считали тоrда главны­
ми и решающими. В лице Бальфура возродился " пророк " Монк, но на этот раз во
всеоружии власти , позволявшей e\'vly распоряжаться судьбами наций. "Непреодо­
лимое давление" за кулисами превратилось в решающую силу, достигшую своего
апогея уже в 1 9 1 4 году ."
К этому времени американский народ также опутывался сетью той же по­
литической интриги мирового масштаба , скрытой от взоров общественности, так,
что американцы даже и не подозревали о ее су ществова нии. Они лишь опаса­
лись быть вовлеченными в " чужеземные ·осложнения" и не желали ввязываться
в чужие войны , а их президент обещал им, что эти вой ны никогда их не затронут.
10 "Наш

современник

"

№

11

1 45

В действительности они уже в эту войну ввязались, ибо "непреодолимое давле-.
ние" к этому времени действовало сТОJ,IЬ же успешно ·в Вашинггон е, как и в
Лондоне.

ЭДВ А J>Д МАНДЕЛ Ь ХА УЗ И ЕГО РОЛ Ь

Пока Бальфур со своими сообщниками ·в тайном заговоре продвигался во время ·

первой мировой . войны 'к власти в Англии, похожая группа людей столь же
тайно обосновалась у власти и в Соединенных Штатах, создав политич ес­
кий механизм , действие которого показало окончательные результаты почти 50
лет спустя, когда президент Трумэн создал сионистское ГОС,Ударство в Палестине.
К началу века американцы все еще пребывали в состоянии своих " американ­
ских идеалов " , сущностью которых было не ввяз:ьmаться ни в какие " чужеземные
осложнения " . Их нападение на Испанию на Кубе в 1 89 8 году, разумеется, уже
сорвало их с этой надежной Позиции , а поэтому заrадочное происхожДение этой
небольшой войны все еще представ.iiяет немалый интерес. Американская обще­
ственность была тогда спровоцирована на в3рыв воещюй. истерии сообщением, что
американское военное судно " Мэйн " взорвано испанской миной - довольно
обычный пример провокации. Когда много лет спустя это судно было поднято со
дна моря, то обнаружилось, что егеl броня была взорвана зарядом изнутри. (но к
тому времени общественность давно уже потеряла всякий интерес к этому инциденту ) .
Последствия испано-американской войны (в смысле американского ·вмеша­
тельства в ч:ужие дела� придали п ервостепенную важность вопросу, ком:у будет
. принадлежать истинная власть в Америке, поскольку от этого зависел характер
всякого рода будущих "осложнений'". На ЭTSJT вопрос, в свою очередь, решающим
образом повлияли последствия другой войны - ам.ериканской гражданской вой­
ны 1 86 1 - 1 865 годов, главным результатом которой (о котором даже не подозре­
вали враждующие стороны, северные и Южные штаты) было весьма существенное
изменение в характере населения, а затем и правительства республики.
До гражданской войны американское население было по преимуществу ир­
ландским , шотландско-ирландским , шотландским, британским, германским и
скандинавским, и из этого.смешения создался совершенно особый тип "американ­
ца" . Как прямое следствие гражданской войны, началась неограниченная иммиг­
рация, которая за несколько десятилетий привела в Америку многие миллионы
новых граждан из восточной и южной Европы. В их числе было мiiЬжество евреев
из черты оседлости в России и русской Польше. Политика раввината в · России
препятствовала их ассимиляции, то же продолжалось и после переселения их в
Америку. В самом начале ХХ века встал вопрос, какую роль намерены играть
лидеры еврейства в политической жизни республики и в ее иностранной политИ­
ке. Последующие события показали, что массовая иммиграция принесла в Аме­
рику восточно-европейский заговор в его обеих формах: сионистской и социали­
стической. За' кулисами начался � около 1 900 ·года - процесс постепенного
захвата евреями политической власти, ставший в последовавшие полвека доми­
нирующей проблемой в национальной жизни страны.
Первым, вовлекшим Америку в этот процесс, был некий · Эдвард Манделъ
Ха уз (известный· под именем " полковника Хауза " , хотя он никогда не был воен­
ным 1 ) , американец-южанин голландско-британского происхождения , выросший
в Техасе в трудный Период по окончании гражданской войны � один из любопыт­
ных персонажей нашего повествования. Как иные втихомолку наслаждаются
редкими сортами коньяка, так Хауз был тайно пристрастен к пользованию вла­
стью чужими руками, о чем откровенно писал в своих дневниках. Как отмечал его
издатель, Чарльз Сеймур, он }'fзбегал гласности; "обладая чувством циничного
юмора , подогреваемого сознанием того, ч:то он - невидимый и не подозреваемый
никем - не будучи богат и не занимая высокого поста, одним только личным
влиянием мог фактически отJСЛон ять течение исторических событий". Мало кто
обладал такой властью при полной личной безответственности: как писал сам
·

·

1 46

Хауз, "очень нетрудно, не неся никакой ответственности, сидеть с сигарой за
стаканом вина и решать, что должно быть сделано".
Его издатель избрал эти формулировки очень удачно: Хауз в самом деле не
руководtu� американским государством, он лишь отJСЛонил его политику в сторону
сионизма, поддержки мировой революции и создания мировQго сверхправитель­
ства. Тот факт, что он обладал тайной властью, полностью доказан. Выяснить
мотивы, почему он направлял ее именно в эту сторону, очень трудно, поскольку
его идеи (выраженные в дневниках и написанном им романе) представляются
столь сумбурными и противоречивыми, что. составить по ним ясную картиНу
совершенно невозможно. Объемистые дневники ("Частные заметки") , в которых
он описывает свое тайное правление, наглядно показывают, ках он действовал.
Они не дают, однако, ответа на вопрос, чего он в конце концов хотел, ни даже знал
ли он сам, чего хотел ; в этом же смысле его роман обнаруживает лишь ум, полный
незрелых демагогических идей, даже не высказанных с достаточной ясностью.
Типично ero напыщенное о<)ращение к читателю, помещенное на обложке: "Эта
книга посвящается тем мног.им несчастным людям, которые жили и умерли, не
добившись нужного им,. поскольку с самого начала социальное устройство мира
было плохо задумано" ; очевидно, это должно было означать, поскольку Хауз
считал себя человеком религиозным, плохую работу некоего высшего и бо­
лее раннего авторитета; выраженную словами:" " Вначале сотворил Бог небо и
землю".
В поисках источников политических идей м.,-ра Хауза (поначалу весьма род­
ственных коммунизму; впоследствии, когда зло уже совершилось, он стал более
умеренным) мы наталкиваемся на небезынтересные детали. Его издатель обнару­
жил одну из ранних записей Хауза, "напоминающую Луи Блана и революционе­
ров 1848 года". Мы уже раньше обращали внимание читателя на Луи Блана,
французского революционера, который в 1 848 году собирался сЬl:грать роль Лени­
на, созвав съезд рабочих депутатов, нечто вроде будущих советов 1 9 1 7 года.
Подобные взгляды у техасца конца XIX века столь же неожиданны, как буддизм
у эскимоса, Как бы то ни было, но в молодости Ха уз под чьим-то влиянием усвоил
эти идеи. Второе имя Хауза - Мандель - было, как пишет его биограф, Артур Д.
Хоуден ( H owden ) , именем "еврейского коммерсанта в Хустоне, одного из бл1;1жайШ:их друзей его отца ; тот факт, что Хауз-старший дал еврейское имя своему
сыну, указывает на приверженность его семьи к еврейской расе" . В романе,
написанном Хаузом, герой отказывается от всех удобств, живя в бедной комнате
нью-йоркского Ист-Сайда вместе с польским евреем, эмигрировавшим в Америку
после антиеврейских беспорядков в Варшаве, причиной которых было убийство
сына правительственн.ого сановника неким "нестерпимо затравленным молодым
евреем " . В последующие годы шурином и советником Хауза был также еврей,
некий доктор Сидней Мезес, один из инициаторов ранних планов создания миро­
вого сверхправительства (так называемая "Лига принуждения к миру") . Это
примерно все, что можно узнать об интеллектуальной атмосфере, в которой
формировалось мировоззрение Хауза. В. одной из своих наиболее откровенных
записей Ха уз пишет о том, как .внушаются идеи другим людям , и показывает, сам
того не замечая, что, считая себя всемогущим, он был по сути беспомощен.
"Желая повлиять на президента, как и на всех других, я всегда старался внушить
им, что заимствованные у меня мысли были их собственными ... Обычно, если
говорить правду, они вовсе не принадлежали мне самому самое трудное в мире
это проследить источш�ки любой идеи... Мы часто считаем собственными идеи,
которые мы в действительности подсознательно восприняли от других".
..•

Он начал знакомиться с политикой в Техасе уже в возрасте 1 8 лет, во время
президентских выборов ( 1 876 г.) , быстро распознав, что фактически "лишь двое­
трое в Сенате и двое цли трое в Палате представителей, вместе с президентом,
действительно правят страной. Все остальные - только подставные фигуры . . .
поэтому я н е стремился к официальным постам и н е старался ораторствовать" (то
же самое говорит и политик, описанный в его романе в 1 9 1 2 году: " В Вашингтоне...
я увидел , что у власти стоят всего несколько чел<;шек; все находящ�еся за преде­
лами этого узкого круга имеют очень мало значения. Я стремился проникнуть
внутрь этого круга, а теперь я уже стараюсь не только бы;rь в нем , но быть им
самим .. Президент попросил меня руководить его избирательной кампанией ... он
.

10'

1 47

был выставлен кандидатом И переизбран подавляющим большинством голосов . . .
а я оказался внутри волшебного круга и недалеко от дальнейшей цели - не иметь
больше соперников . . . я затянул почти невидимую пет:Лю вокруг людей, которая
крепко их держала" ) .

·

С такими амбициями Ха уз вышел на политическую арену в Техасе: "Я начал
сверху, а не снизу . . . обычно я делал н оминальным главой кого-либо другого,
чтобы мне не мешали работать те требования, кеторые предъявляются к п редсе­
дателю . . . Каждый председатель руководимой мной кампании наслаждался рекла­
мой и аплодисментами в публике и в печати . . . после чего о них забывали в ходу
нескольких месяцев . . . а когда начиналась новая избирательная кампания, публи­
ка и п ечать столь же охотно принимали новую подставную фигуру " . Ха уз исполь­
зовал Техас, как начинающий артист использует провинцИю. Он был столь ус­
пешным партийным организатором, что к концу столетия стал полновластны м
правителем штата, сидя ежедневно в кабинете губернатора (назначенного и м и
давно забытого) в правительственной резиденции ; здесь он подбирал сенаторов и
членов ·местного конгресса и выносил решение по докладам многочисленных
чиновников, обычно осаждающих губернатора. Закончив свое провинциальное
турне, он . стал готовиться к завоеванию столицы. К 1 900 году .ему " надоело
положение, занимавшееся мной в Техасе" и он "был готов заняться государствен­
ными делам и " . После нужной цодготовк и он начал в 1 9 1 0 году, накануне первой
м ировой войны, подыскиват ь. подходящего для демократ и ческой парт ии канди­
дата в президент ы" . Так в возрасте 50 лет, Хауз стал "president-maker" . До того
как а втор этих строк прочел его " Частные заметк и " , Olf поражался необъяснимой
осведомленности ведущеrо американского сиониста , раввина Стефена Уайза,
который в 1 9 1 0 году заявил на собрании в штате Нью-Джерси буквально следую­
щее: " Во вторник мистер Вудро Вильсон будет избран губернатором вашего штата;
он не закончит срока губернаторской службы, так как в ноябре 1 9 1 2 года он будет
избран президентом Соединенных Штатов; после этого его переИзберут президен­
том второй раз " . Это было знанием хода будущих событий , какое мы находим в
"П ротоколах " , у Льва Пинск ера и Макса Норда у; дальнейц�ее расследование этой
истории показывает, что раввин Уайз получил эти сведения от Хауза.
Вильсон в это время явно был объектом внимательного изучения со стороны
сговорившейся меЖду собой группы неизвестных ни ему, l:Ш другим лиц, посколь­
ку ни раввин Уайз, ни Хауз никогда еще с ним не встречались. Тем не менее, как
пишет биограф Хауза (Howden) , этот последний "не сомневался в том, что нашел
нужного ч еловека, хотя он с ним еще никогда не встречался . . . (Хоуден цитирует
далее с�мого Хауза) Я остановился на Вудро Вильсоне . . . как на единственном . . .
который в о всех отно,шениях был пригоден для этого поста " . Последующие слова
самого Ха уза показывают, какие критерии при этом прилагались: "Беда с канди­
датами в президенты заключается в том, что самого подходящего для эт<;>й долж­
ности невозмоЖно провести в кандидаты, а если это и удастся, то его не выберут.
Народ редко выбирает наилучших на этот пост, а поэтому п риходится продвигать
того, у кого более всего шансов быть избранным, в настоящее же время самым
подходящим для этого представляется Вильсон " . (это описание тех1щки "выбо­
ров" находит подтверждение в романе Ха уза, где также рисуются методы всесиль­
ной политической группы при подборе "своих креатур" в президенты ) .
В лице раввина Стефена Уайза, родом, как Герцль и· Нордау, из Будапешта
(Stephen Wise, род. в 1 874 г., сын раввина, наст. фамилия Weiss. - Прим. перев.) ,
в группе лиц, тайно намеч�1 вших Вудро Вильсона в президенты, сионизм сочетал­
ся с мировой революцией. Он был гла1щым организатором сионизма. в Америке,
что делало его довольно необычной фигурой среди американских евреев, не же­
лавших в то время никакого сионизма и относившихся с подозрением и недовери­
ем к "восточным евреям " . Как писал сам У:1 йз, до 1 900 года сионизм в' Америке
был попу,лярен только среди евреев-иммигрантов из России, привезших его из
местечковых гетто; основная масса американских евреев была немецкого проис­
хождения и не желала о сионизме и слышать. В 1 900- 1 9 1 О годах прибыл миллион
новых еврейских эмигрантов из России, ставщих под сионистским руководством
важной группой избирателей; отсюда и идет связь между Хаузом (его избиратель­
ная стратегия будет описана ниже) и раввином Уайзом. Хотя этот последний в то
время вовсе н е был представительной фигурой еврейства, будучи известен, глав­
ным образом, как агитатор по рабочему вопросу, однако именно он имел тайный
1 48

�

доступ к власть имущим, которые внимали его совет3м (как Хаим Вейцман в
Лондоне) 2.
Насколько прочно эта закулисная группа .держала в своих руках весь партий' ный избирательный ап парат, видно из того, что достаточно было Ха узу " частны м
порядком" решить, что следующим президентом будет Вудро Вильсон, как раввин
Уайз объявил об этом открыто, добавив, что его 1изберут дважды. Раввину при­
шлось для этого п ерестроиться, поскольку до того он всегда поддерживал респуб­
ликанскую партию; после того, �ак Хауз остановился. на кандидатуре Вильсона,
раввин переметнулся к демократической. Так сумбурные "революционные" идеи
Хауза и вполне ясные сионистские появились в трогательном единении на п ороге
Белого Дома. М ежду обеими царило Полное сердечное согласие: как пишет Уайз,
посл'е выборов " м ы получили горячую поддержку со стороны ближайшего друга
президента, полковника Ха уза . . . ( который) не только принял нашу цель близко
к сердцу, но и· был связующим звеном (liaison officer) между правительств.ом
Вильсона и сионистским движение.м". В тесной параллельности хода этих скры­
тых п роцессов в обеих странах, Америке и Англии, вряд ли могут быть сомнения.
Секрет того, как Хауз мог управлять демократической партией, заключался в
разработанной им стратегии , обеспечивавшей победы на выборах. Демократиче­
ская партия н е· была у власти уже почти 50 лет подряд, и он и зобрел м етод,
позволяв ш и й выигры.в?тЬ выборы почти с математической точностью. Примене­
нию планов Хаузадемократическая партия была обязана своими победам и в 1 9 1 2
и 1 9 1 6 года х , а также выборными победами Рузвельта и Трумэна в 1 932', 1 936,
1 940, 1 944 и 1 948 годах . И менно в этом избирательном плане, который в \своем
роде может быть назван гениальным, и заключался секрет непрекращавшегося
влияния Ха уза на политическую жизнь Амери к и ; хотя его собственные полити­
ческие идеи никогда не были ясно сформулированы и к тому же часто менялись,
он создал великолепное орудие для проведения чужих идей.
В основном это был метод получения голосов новых иммигрантов из числа
" иностранцев" в пользу демократич.еской партии путем воздействия на их наци­
ональные и расовые чувства и . особые эмоциональные реакции. М етод был разра­
ботан весьма детально, и в tieм чувствовалась рука мастера в этой особой области
политических наук. Совершенно невероятным выглядит·то, что Ха уз, не скрывая,
опубликовал секрет этого метода, хотя и под псевдонимом, именно в том 1 9 1 2
году , в котором избранный и м Вудро Вильсон был официально п роведен в канди­
даты и действительно "избран " . Даже его занятость в этом году н е помешала
Хаузу за один месяц написать роман под заглавием "Администратор Филипп
Дрю" (это необычное слово напоминает нам те <;:троки " Про.токолов " , rде в анг­
лийском п ереводе говорится об "администраторах, которых мы изберем . . . " ) . Гла­
ва " Как делают п резидентов" , �не всяких сомнений н е 1являющаяся вымыслом ,
п ревращает эту в остальном совершенно неудобочитаемую кн игу в исторический
документ первостепенного значения.
В этой главе романа (напечатанного по настоЯнию неутом.имого еврейского
ментора Хауза , д-ра Сиднея М езеса) обрисован американский сенатор по имени
Сельвин, собирающийся "управЛять страной твердой рукой , оставаясь невидимой
направляющей силой " . Сельви н , разумеется, - сам Хауз, который не мог удер­
жаться от искушения дать ключ к распознанию самого себя и поэтому заставил
"Сельвина " п р игласить избранного им президента-марионетку (глава "Сельвин
ищет кандидата " ) " п оужинать со мной в моей квартире в Мандель Ха узе " .
Еще до этого приглашения Сельвин, при участии некоего "финансового жре­
ца" , Джо'на Тора, разработал " гнус.ный план " , с помощью которого "сплоченная
организация " могла , применяя " подлейшие методы обмана в т ом, что касалось
ее истинных намерений, провести свою креатуру в президенты" . Финансиро­
вание этой мафии было очень п ростым : " Влияние Тора в коммерческих кругах
Америки было абсолютным . . . Тор и Сельвин наметили добрую тысячу (миллио-·
неров) , каждый из которых должен был дать по десять тысяч долларов . . . Тор
f'9ВОрил каждому из них, что дело идет о Jiроцветании деЛового сообщества и что
для этого нужны двздцать тысяч долларов; он, Тор, дftст десять тысяч , а от другого
требуются столько же . . . лишь немногие дельцы . . . не считали для себя счастьем
быть вызванным Тором в Нью-Йорк и п рисоединиться к· нему с завязанными
глазами в деле ох раны капитала " . Деньги этого "фонда великой коррупции " были
размещены Тором в различных банках, переведены Сельвином в другие банки, а
1 49

оттуда в частный банк его зятя; "в результате общественность не могла ничеrо
узнать ни о самом фонде, ни о ero использовании " .
С помощью этой финансовой базы Сельвин выбирает свою "креатуру " , неко­
еrо Рокланда (под этим именем скрывается, разумеется, Вудро Вильсон) , которо­
му он говорит на ужине в Мандель Хаузе, что его обязанности как президента
будут несколько расплывчатыми: " хотя конституция и дает президенту право
управлять самостоятельно, но он не имеет морального права действовать против
политической линии и традиций своей партии или же против советов партийного
руководства, ибо страна и народ принимаIQТ -кандидата·, партию и партийных
советников как одно целое, а не раздельно" (бросается в глаза сходство этих строк
книги с соответственными указаниями " Протоколов" на "президентскую ответ­
ственность" и решающий авторитет их "советников" ) .
Рокланд покорно принимает эти условия. После выборов, "опьяненный вла­
стью и угодничеством своих приспешников, Рокланд раз или два пытался про­
явить независимость, принимая важные решен:Ия без консультации с Сельвином;
однако после резких нападок со стороны газет Gельвина. . он не предпринимал
дальнейших попыток проявить независимость. Он чувствовал себя совершенно
беспомощным в сильных руках этого человека, и он действительно и был тако-,
вым'". Любопытно сравнить эти строки в романе Хауза, написанном в 1912 году
до вступления Вилыюна в должность президента, с тем, что Хауз писал в своих
" Частных заметках" в 19 26 году о его отношениях с президентским кандидатом
во время избирательной кампании. Хауз редактировал все речи кандидата, дав
ему указание не слушаться ничьих иных советов, в ответ на что Вильсон признал­
ся ему в нарушении этих обязательств, обещав " не действовать самостоятельно в
будущем " . В романе Сельвин рассказывает Тору о попытке Рокланда вырваться
из этой зависимости: " когда он рассказал, как Рокланд пытался освободиться и
как он , будучи поставл·ен на свое место, корчился от унижения, оба они весело
смеялись" (эта глава носит название "Ликующие заговорщики " ) .
.
В другой главе говорится о том, каким образом было достигнуто избрание
"креатуры " . Метод, описанный в этой главе, превращает избирательную кампа­
нию почти что в точную науку и господствует с тех пор в организации выборов в
Америке. Он основан на расчете, что 80 процентов избирателей при любых обсто.s{­
тельствах отдадут свои голоса одной из соперничающих партий, разделившись
примерно поровну, и что поэтому все усилия и денежные средства должны быть
сконцентрированы на обработку остающихся "текучих двадцати-процентов". Эти
20 процентов подвергаются детальному анализу, - пока не выделяется неболь­
шой остаток , на обработке которого сосредоточиваются максимальные усилия.
Устраняются ненужные затраты вплоть до последнего цента и вся энергия осво­
бождается в направлении небольшой группы избирателей, которые действитель­
но могут повлиять на исход выборов. Этот метод столь способствовал "отклоне­
нию" хода событий в Америке и во всем мире в нужную кому-то сторону, что не
мешает рассмотреть его более внимательно. ·
.
Сельвин начина ет кампанию по выдвижению кандидата в президенты с того,
что сqрасывает со счета все штаты, в которых победа его или противной партии
предрешена заранее. Это позволяет ему уделить все внимание двенадцати сомни­
тельн ым штатам, от голосов которых будет зависеть исход выборов. Он делит эти
штаты на группы по пять тысяч избирателей, прикрепляя к каждой из них по
одному местному члену партии и одному представителю при центральной штаб­
квартире. Далее он исходит из расчета, что из каждых пяти тысяч четыре, разде­
лившись поровну, не изменят ни его, ни другой партии, что сужает ero анализ до
одной тысячи сомнительных избирателей в каждой пятитысячной группе в 1 2
штатах , на которых и нужно сосредоточиться. Задачей местного члена партии
является сбор достоверных сведений об их " расе, религии, зщ1ятиях и прежних
партийных связях " , которые он должен сообщить прикрепленному к данной
группе представителею центра для воздействия на каждого из этой тысячи посред­
ством "литературы, убеждения или как.им-либо более тонким способом" . Эти два
агента - один местный, второй из центра - обязаны были "обеспечить большинство в порученной им тысяче голосов" .
.
Избирательные воротилы другой партии рассылали вместо этого "тонны пе­
чатной бумаги в партийные центры штатов, откуда они распределялись по про­
винциальным организациям; там все это сваливалось в угол и давалось посетите.

1 50

лям, если они об этом просили. Комитет Сельвина использовал только одну
_четверть этой массы материалов , но они отправлялись в зап�чатанном конверте
и в сопровождени и сердечного письма, непосредственно· адресованного избирате­
лю, еще не решившему, кому отдать свой tолос. Оппозиция, тратя большие
деньги , рассылала ораторов ИЗ ОДНОГО КОНЦа страны В другой ... � еЛЬВИН посылал
людей в избирательные группы, чтобы лично убедить каждого из колеблющейся
тысячи поддержать список Рокланда".
Благодаря этому умелому методу анализа, исключения и концентрации,
Рокланд в романе и Вильсон в действитеЛьности победили на выборах в 1 9 1 2 году.
Этот концентрирова н н ый призыв к . "тысяче колеблющихся избирателей" был
обращен в каждой такой группе к эмоциям "расы, веры и цвета кожи " , и каждый
объект в нимания был намечен с учетом этих факторов. "Так победил Сельв и н , а
Рокланд стал краеугольным камнем строившегрся им здания " .
Остальная часть ·романа н е представляет Интереса , но и она содержит не­
сколько любопытных мест. Подзаголовок гласит: " История будущего; 1 9201 935" . Герой романа - Филипп Дрю, молодой воспитанник военного училища в
�ест-Пойнте, увлекшийся идеями и избранный вождем негодующей толпой н а
митин ге п ротеста после того, к а к заговор Сельвина с Тором стал достоянием
гласности. Интересно и то, каким образом это произошло; в кабинете Тора имелся
скрытый микрофон (вещь !мало известная в 1 9 1 2 году , но столь же обычная в
политике наших дней , как настольнЬ1й календарь) . Тор позабыл его выключить,
и его "ликующи й " разговор с Сельвином после избран и я Рокланда стал извест­
ным его секретарше, ко'Горая сообЩила kи сведения в печать; самым веправдо­
подобным во всей этой истории является то, }IТО печать их опубликовала. Дрю
собирает арм и Ю (вооруЖенную, как по волшебству , винтовками и а ртиллерией) ,
разбивает правительственные войска в одном-единственном сражен и и , занимает
Вашингтон и объявляет себя "Администратором Республики " . Его первым важ­
ным правительственным актом (как и президента Вильсона) является введение
"прогрессивного п6доходного на.�� ога, не исключающего ни одного дохода, каким
бы он н и бьш " ( Коммунистический Манифест Карла Маркса т ебовал введения
" высокого п рогрессивного налога " , а " Протоколы" - "прогрессивного налога на
собственность") .
Вслед за тем Дрю вторгается в Мексику и в республики Центральной Амери­
к и , по()еждает и их в одной битве, объединяя их затем под -а мериканским флагом ,
который в следующей главе становится " н еоспоримой эмблемой авторитета "
также и для Канады; британских, французских и всех иных владени й в Вест-И н ­
дии. Сельвин и Филипп Дрю, оба , разумеется , олнцетворяют " полковника" Ха­
уза. Сельвин - непревзойденный партийный организатор и тайный носитель
высшей вла<:ти ; Дрю - сумбурный "утопист-мечтатель" ( " Протоколы " ) , кото­
рый, достигнув власти, не знает, что с ней делать. Как и следовало ожидать, под
конец Хауз сам нс знал, что ему делать с двумя созданными им фигурам и ,
предстаВЛЯВШИМИ, ПО сути дела, ОДНО И Т О же ЛИЦО, И О Н должен б ы л СОедИНИТЬ
их, сделав Ссльвина - первоначального злодея повествования - доверенным
лицом и приятелем бедняги Дрю. После этого н е удивительно, что он снова н е
знал, что ему делать с Дрю, разве что отдать его на·съедение медведям. Он посадил
его на корабль, плывущий в неизвестном направлении, в месте с девицей Глорией,
жаждавшей любви и на п ротяжении пятидесяти глав выслушивавшей бессвязные
речи Дрю о его планах переустройства мира, заканчивая роман восклицаниями:
" Счастливая Глория ! Счаст41ивый Филипп!... Куда Их несет? Вернутся ли они? Об
этом спрашивали все, но никто не мог дать ответа " .
Вероятно, и в самом деле никто н е стал бы дочитывать этот роман д о конца и
никого не интересовало, куда поплыли Филипп и Глори я , с одним только исклю­
чением. Был на земле одИн-единственный человек, для которого эта история
должна была иметь стол ь же жуткое значение, как портрет Дориана Грея для
самого Дориана: Вудро Вильсон. В этом отношении роман "Администратор Фи­
липп Дрю" 1 - един·ственный в .своем роде. Два вопроса преследуют историка:
читал ли Вильсон этот роман и ч-то (или кто) побудило Хауза опубликова:rь
точную картину того, что происходило в то самое время , когда "креатура " бЬIЛа
сделана сначала кандидатом в президенты, ? затем и п резидентом республики'? В
свете этого к н и га п риобретает хара ктер садистского издевательства, и читате-·
лю становится ясно , что люди, собравшиеся вокруг пол ковника Хауза, долж-

р

1 51

ны были быть теми самыми злодеями, которые описаны в главе "Ликующие
заговорщики ".
Можно ли допустить, что Вудро Вильсон не читал этой книги? И з его врагов
или друзей во время избирательной кампании кто-то должен же был дать ему ее
в руки. Историк должен задать себе вопрос, не было ли знакомство с этим произ­
ведением- причиной болезненного душевного и физического состояния, вскоре
поразившего президента. Несколько описаний его со стороны современников мо­
гут послужить иллюстрацией к этому вопросу, хотя ОЩI и забегают несколько
вперед в хронологии нашего повествования. Хауз писал впоследствии о. том, кого
он "выбрал:' и провел в президенты ("единственный из всех, кто во всех отноше­
ниях подходил к этой должности" ) : "В это время ( 1 9 1 4 год) и несколько раз
впоследствии мне казалось, · что президент ищет смерти; его поведение и его
душевное состояние с уверенност�ю пок�зывали, что он не находил. более радости
в жизни". Вскоре после того как Вильсон стал президентом , британский посол сэр
Гораций Планкетт (Plunkett) писал Хаузу: "Я посетил президента и был потря­
сен, насколько он выглядел измученным; перемена в нем, по сравнениiо с январем
(месяц вступления президентов в должность. - Прим. перев.) , - ужасна " . Шесть
лет спустя сэр Вильям Уайзмен, правительственный эмиссар Великобритании;
говорил Хаузу: "Я был потрясен видом президента ... у него было серое, истощен­
ное лицо, часто подергивавшееся в жалких попытках сдерживать нервы, явно
находившиеся в полном расстройстве" ( 1 9 1 9 год) .
Заметим сходство этих описаний Вильсона с позднейшими описаниями пре­
зидента Рузвельта, которого Хауз также считал своим подставным лицом. Как
писал Роберт Э. Шервуд (влиятельный американский журналист и плодовитый
драматург, ярый друг Советов в ·ЗО-х rодах, во время войны автор официальных
речей президента. - ,П рим. перев.) , Рузвельта постоянно преследовал " при�рак
Вильсона " . Через 2 года после первого избрания Рузвельта в президенты менед­
жер демократической партии Джемс Фарлей писал о нем: "Президент выглядит
плохо ... изможденное лицо и замедленные реакции" ( 1 935) , а еще 2 года спустя
он был " потрясен видом президента" 0 937 ) . Точно так же была " потрясена
видом президента " и мадам Чан Кай-ши в 1 943 году; Мерриман Смит писал в 1 944
году, что Рузвельт "выглядел старее, чем когда-либо, и произнес совершенно
'
бессодержательную речь" , в то время как, по словам Джона Т. Флинна, фотогра-·
фии президента "потрясли страну и народ " . Член кабинета Рузвельта, мисс
Френсис Перкинс, сказала однажды, выйдя от него в 1 945 году: "я не могу больше
этого выдержать, президент выглядит ужасно".
Видимо, самый верный путь _стать несчастным - это получить власть в
качестве орудия других лиц, остающихся незримыми. Вильсон неизбежно выгля­
дит ничтожеством при чтении этих свидетелl!С'Гв, ставших теперь доступными
историкам. Полковник Ха уз, раввин Уайз и другие из его окружения смотрели на
него, как коллекционеры смотрят на приколотого булавкой жука. Когда он в
двадцатилетнем возрасте решил в один прекрасный день стать президентом стра­
ны , то, вероятно, он менее руководился божественным откровением, чем гадани­
ем на кофейной гуще. Это стало впоследствии известно, и ребе Уайз как-то задал
ему вопрос: " Когда Вы впервые начали думать или мечтать о президентстве?"
Поскольку раввину было известно гораздо больше, чем Вильсону, о том, как его
мечты оказались осуществленными, он, вероятно, задал вопрос не без задней
мысли и, несомненно, был поражен ответом Вильсона: " После. окончания Дави­
дова колледжа в Южной Каролине не было дня, когда бы я не о�идал стать
,президентом" , После чего последовал язвительный вопрос: "Даже когда Вьi были
учителем в женской гимназии?" Вильсон, явно забывший истинное положение
вещей, повторил: " Я всегда был уверен, что буду президентом, и готовился к
этому " .
.
Между тайным "выбором " Вильсона Хаузом в 1 9 1 0 году и его официальным
выдвижением на президентскую кандидатуру в 1 9 1 2 году ему пришлось публично
расп �саться в преданности сионизм� ; этl!м американский народ, был вовлечен в
евреиское предприятие, как и англиискии народ оказался связанным с ним пред­
ложением Уганды в 1 903 году. Разъезжая по стране с предвыборными речами,
Вильсон выступил и по вопросу "о правах евреев" , заявив следующее: "Я говорю
здесь не для того, чтобы выразить симпатии нашим еврейским согражданам , а
·

чтобы ясно выразить наше полное единство с ними; это пе толысо их цель, это
цель Амерщш " .
1 52

Эти слова могли и м еть только одно значение: как декларация внешней по­
литики в том случае, если В ильсона выберут президентом. Не было никакой
необходимости говорить о единстве между одними американцами и други м и ; а
евреи в Америке были всегда и во всех отношениях равноправны и свободны; это
положение могло измениться только в результате отказа самих евреев сознавать
свое единство с Америкой, и Вильсон фактически этот отказ провозгласил пуб­
лично. Он официально подчеркнул, что у евреев есть своя " и ндивидуащ.ность" ,
н е тождественная с Америкой, и что под его руководством Америка будет всячески
поддерживать Их стремление обособиться от своих сограждан. Для посвященн ы х
было ясно, что эти слова выражали полное согласие с сионизмом. Они были также
косвенным намеком и угрозой по адресу России, поскольку тем самым Вильсон
признавал эмигрировавших русских евреев (бывших тогда единственными орга .:
низованными сионистами) представителями всего еврейства. Так Вильсон взял
на себя роль Бальфура в американской постановке этой драмы.
К этому времени вся сионистская пропаганда была направлена п ротив Рос­
сии. П рошло 30 лет после убийства императора Александра Второго, которого
революционеры ненавидели за его попытки ввести в России парламентарные
пор�дки (как пишет Кастейн , участие евреев в цареубийстве было совершенно
" естествен ны м " ) . Наследовавший престол Александр I I I вынужден был бороться
с революционерами более энергично. В дни Вильсона император Николай II
возобновил попытку царя-освободителя умиротворить и объединить страну, дав
народу и збирательные права, что снова встретило яростное сопротивление со
стороны объединенных в революционну ю партию сионистов.
В 'Го самое время , когда Вильсон нашел нужным ополчиться на Россию за ее
" нетерпимость " , политические убийства стали там ежедневным средством разру­
шения трудов Николая I I . В разгар революции царь издал в 1 905 году указ,
сделавший Россию конституционной монархией, и ввел всеобщее и:;бирательное
право. Революционеры боялись этих освободительных мероприятий больше, Чем
казаков, и использовали Государственную Думу для бунтарского бесчинства, так
что се пришлось распустить. Царь назначил премьер-министром просвещенного
государственного деятеля П. А. Столыпина, п роведшего закон о земельной рефор­
ме, за которой п оследовали новые выборы. В результате в русском парламенте
второго созыва Столыпин был встречен бурной овацией, а революционеры оста­
лись с носом (около трех миллионов безземельных крестьян получили землю в
полную собственность) 3. Будущее России казалось в этот момент светлее, чем
когда-либо. Признанный национальный герой , Столыпин писал: " Наша главная
цель - укрепить наше крестьянство. Вся сила страны в нем ... Дайте стране 10
лет покоя, внешнего и внутреннего, и вы не у:таете н ынешней России".
Эти десять спокойных лет изменили бы к лучшему историю всего мира;
однако заговор вовремя вмешался, принеся "десять дней , которые потрясли м и р " .
В l 9 l l году Столыпин поехал в Киев, где царь открывал памятник убитому
революционерами царю-освободителю ,Александру I I , и во время спект;�кля в
оперном театре был застрелен еврейским революционером Богровым (в 1 9 1 7 году
еврейский комиссар, обнаружив в группе беженцев девушку - ,дочь Столыпина,
застрелил ее на месте) .
Это случилось в сентябре 1 9 1 1 года ; в декабре 1 9 1 l года Вильсон, уже кан­
дидат в президенты, выразил в своей речи " полное единство", с еврейским п ред­
приятием. В ноябре 1 9 l l года Вильсон впервые в жизни встретился с Хаузом , тем
человеком, который "избрал " его в 1 9 1 0 году (и который к тому времен и уже
" подобрал всех моих политических друзей и сотрудников " ) . Позже Хауз сообщал
своему шурину: " . . . еще никогда до того я не находил одновремещю и нужного
человека и нужные возможност и " . Перед выборами Ха уз составил список мини­
стров будущего правительства (см. его роман "Филипп Дрю") совместно с Бер­
нардом Барухом, который теперь впервые появляется на сцене нашей повести.
Вероятно, он окажется самой важной из всех фигур на ней в течение последующих
50 лет, став известным , как "советни к " нескольких президентов подряд, и давая
в 1 950-х годах советы п резиденту Эйзенхауэру и Уинстону Черчиллю. В 1 9 1 2 году
он был известен лиш1, как успешный финансист, и его биограф сообщает, что он
пожертвовцл 50 тысяч долларов на избирательную кампанию Вильсона.
Уже во время этой кампании Вильсону дали почувствовать узду. После неко­
торых своих вольностей ему пришлось обещать поЛ:ковник:у. Хаузу (сходство с
Филип.пом Дрю в романе уже упоминалось) , что "в будущем он больше не будет
1 53

действовать . самостоятельно". Немедленно после выборов он принял раввина
Стефена Уайза для "длительноrо разговора" , во время которого (как пишет У айз)
они обсуждалн "русские дела, главным ооразом в смысле положения евреев в
России" . Ха уз в это же время обедал с неким Луисом Брандейсом, влиятельней­
шим евреем-юристом, сообщив впоследствии, что " мы оба, бы.ли в полном согла­
сии в отношении большинства важных проблем н ашего времен.и". Таким обра;­
зом , трое из четырех ближаЦших советников Вильсона оыли евреи, и все трое в то
или иное время играли ведущую роль в новом обособлении евреев с помощью
сионизма и еГО палестинских требований. Брандейс и раббиУайз рыли ведущими
сионистами Америки, и, в частности, Брандейс заслужйвает, чтобы мы посвятили
ему несколько строк.
По внешности и уму он отличался большой солидностью, но ни он сам, ни
любой другой адвокат не могли бы сказать, что именно делало его "евреем". О н
не соблюдал требований иудейской религии ни в ее ортодоксальном, ни в рефор­
'
мированном виде и однажды писал, что "в течение большей части моей жизни я
был лишь мало связан с евреями и иудаизмом, а их проблемы меня мало интере­
совали ". Его "обращение" было весьма иррационально и романтично (напоминая
Бальфура) : как-то в 1 897 году ; прочтя за завтраком отчет о речи Герцля на первом
сионистском конгрессе, он �казал жене: " Вот дело, которому я мог бы посвятить
всю мою жизнь". Так в мгновение ока полностью ассимилированный американ­
ский еврей превратился в сиониста и со всем рвением новообращенного стал
поносить "ассимиляцию" : "Ассимиляцию нельзя предотвратнть иначе, как вновь
восстановив на нашей родине центр, из котороrо будет распространяться наш
еврейский дух " .
Русские сиJ нисты никогда н е доверяли этому типичному продукту а,ссими­
ляции, которыи теперь всячески пытался "разассимилиi>оваться " . Они презирали
его вечную болтовню об "американизме" и высказывания вроде: "я пришел к
сионизму через американизм'' , что для талмудистов было равнозначно утверж­
дению, что к сионизму можно· прийти через "русскость" , которую они собирались
уничтожить. И действительно, совершенно нелоmчным было проповедовать худ­
шую форму расовой сегрегации, в то же время восхищаясь американским ассими­
ляционизмом , и похоже, что хитрый юрист Брандейс так никогда и не разобрался
в истинном ха рак те ре сионизма. Для американских сионистов он стал их Герцлем
(раввин Стефен У айз был их Вейцманом) и был столь же безжалостно выброшен
за борт, когда он сыграл решающую роль. ,
Таково было окружение, диктовавшее свою волю президенту в rоды, ко171-а
Соединенные Штаты готовились ввязаться в первую мировую войну, и такова
была цель, которая должна была быть достигнута через него и с помощью участпя
его страны в этой войне. После выборов Хауз стал заведовать всей корреспонден­
цией президента; он реШал, кого президент должен был принять или, наоборот,
не принять; он же указывал министрам его кабинета, что они должны были или
не должны были говорить. К тому времени он уже написал и опубликовал свой
удивительный роман . Он желал власти и достиг ее, но он цикогда не был в
состоянщ1 решить, что же ему еще нужно. Его амбиции, таким образом, были
довольно бесцельны, и задним числом он похож на героя романа другого полити­
ка , Уинстона Черчилля, о котором его автор писал: "Мотивом его действий была
громадная амбиция, и Саврола (герой романа Черчилля) был бессилен ей проти- 1
виться "'. К концу своей жизни, одинокий и всеми забытый , Хауз остро возненавидел своего "Филиппа Дрю" .
Однако между 1 9 1 1 и 1 9 1 9 rодами жизнь представляЛась Хаузу великолеп­
ной. Он обожал власть ради нее самой, и к тому Же н� хотел ничем огорчать своего­
" Рокланда " в Белом Доме: " Моим неизменным стремлением было, чтобы прези­
дент, как и все другие, на которых я хотел оказать влияние, воображали, что идеи ,
внушенные мною, были и х собственными. По сути дела, я мог обдумать мно­
гие вещи гораздо детальнее, чем президент, и у меня было больше возмож­
ностей обсудить их, чем у него. Но никто не может быть довольным, зная, что
кто-то другой направляет его решения. В этом отношении все мы слишком тще­
славны . У большинства людей их личное тщеславие руководит их поступка­
ми. У меня этого нет. М не совер_шенно безразлично, кого будут х валить за осу­
ществление �оей идеи. Главное - чтобы моя идея была проведена в жизнь.
Обычно, если говорить правду, первичная идея исходила даже не от меня са­
мого ...
·

"

1 54

Другим и словами , кто-то " направлял" Хауза � который, в свою очередь, " на-=
правлял" Вильсона, в. результате чего тайная клика в таJiмудистских местечках
России должна была получить в свою собственнОсть Палестину , что опять-таки
не могло иметь другой цели, как создание там постоянного источника мировых
конфликтов; кроме тоr:о, евреи всего мира снова должны были быть обособлены
от остального человечества. Как легко было предвидеть, разрушение России и
распространение мировой революции также входило в этот план.
В этот период ( 1 9 1 3) произошло еще кое-что, чему никто тогда не придал
значения, но что заслуживает быть отмеченным в связи с позднейшимЙ важными
последствиями. В США существовала организация по названию " Бнай Брит"
( " В 'паi B'rith'\ по-древнееврейски "Дети Завета " ) , основанная как масонская
ложа исключительно для евреев и претендовавшая на то, чтобы быть "чисто
американской организацией " ; однако она открыла свои отделения во многих
странах, а в наши дни она претенду(fт на то, чтобы " представлять всех евреев во
всем мире " , являясь частью того, что Кастейн называет "еврейским интернацио­
налом " . В упомянутом 1 9 1 3 году одна из ветвей " Бнай Брита" получила специ. альные задания и стала называться "Лига против оклеветания" (Anti-Defamation
League) . Впоследствии она достигла необычайных размеров и власти, став чем-то
вроде тайной полиции в руках еврейского " государства в государстве" . Мы еще
встретимся с ней в нашем дальнейшем повествовании.
С при ходом к власти,Вильсона и его заку.щ-tсного окружения была завершена
подготовка сцены, на которой должен был разыграться первый в истории мировой
вооруженный конфликт. В гигантском сверхнациональном плане, который дол7
жен был быть осуществлен с помощью мировой войны. Америке отводилась лишь
вспомогательная роль. Главную роль в п�вом акте постановки должна была
сыграть Англия, но к началу войны цель захвата контроля над британск�м пра­
вительством еще .не была полностью достигнута. Так наша повесть переходит
'теперь на другую сторону Атлантического океана, в Англию, где Бальфур снова
был на пути к власти. Руководящие политики Англии все еще сопротивлялись
скрытым целям и закулисным планам, стремясь после 1 9 1 4 года в ести войну и
выиграть ее как можно скорее там , где она началась - в Европе. Их нужно было
призвать к порядку, чтобы успешно мог закончиться процесс, предсказанный
Максом Нордау в 1 903 году. Упрямых следовало либо заставить слушаться, либо
устран ить. С 1 9 1 4 по 1 9 1 6 годы в Англии шла борьба за вытеснение этих лЮдей и
замену их другими, которые, подобно Вильсону, стали бы послушными исполни­
телями чужой воли.
Примечания:

•

1 Американские президенты производили в полковники сугубо граж­
данских лиц "за заслуги " , обычно мало известные общественности.
При Рузвельте за аналогичные заслуги стали. производить в генералы.
Таким генералом стал, например, " король американского телевиде­
нйя" Давид Сарнов ( 1 8 9 1 - 1 97 1 ) , родом из местечка Узляны под Мин­
ском, который во всех биографических справочниках и энциклопедия.�с
неизменно именуется "пионером в области телевидения". Настоящий
изобретатель телевидения, проф. Владимир Кузьмич Зворыкин, созда­
тель иконоскопа (главная часть телевизора) , электронного микроскопа
и множества других важнейших для нашего времени изобретений, член
научных обществ и академий во всем мире, отмеченный бесчисленны­
ми международными наградам и и орденами (кавалер Почетного Леги­
она) , служивший директором отдела исследований сарновской компа­
нии R CA, такой чести не удостоился.
2 Уайз (или Вейс) был одним из основателей Американской сионист­
ской организации в 1 898 году (в возрасте 24 лет!) и ее президентом в
1 936- 1 938 годах. Ка к пишет "Американская Энциклопедия " , " он
оказывал влияние на многих ведущих общественных и политических
деятелей , в том числе на президента Вудро Вильсона , в смысле их
дру жественноrо отношения (sympathetic understa nding) к сионизму".
В 1 9 L-7 году он основал Американский Еврейский Конгресс (American
Jewish Congress) и Qредставлял его на Версальской конференции в 1 9 1 9
году, став его президентом в 1 925- 1 929 и 1 935- 1 949 годах. В 1 9361 55

году Уайз основал Всемирный Еврейский Конгресс (World Jewish
Congress� , президентом которого он был до своей смерти в 1 949 году,
"и в качестве такового был мировым вождем борьбы против Гитлера"
(Ам. Энц. , Нью-Йорк, 1 968 , т. 29; стр. 79-80) . 5 сентября 1 939 года
Всемирный Еврейск ий Конгресс официально объявил войну Герма­
нии, что превращало всех евреев в Германии и оккупированных ей
странах в "прсдtтавителей вражеского народа" , котор:Ы:х Женевская
конвенция о ведении войны разрешает во время войны интернировать
в концентрационных лагерях.
з· Даже столь всесторонне осведомленные западные авторы, как Дуглас

Рид, часто " плавают", как только речь заходит о России, что, несом­
ненно, является следствием систематического искажения русской ис­
т�рии "заинтересованной стороной" , со,здавшей себе, в особенности
после 1 9 1 7 года и , гла)!ным образом, в Англии и Америке, монополию
в этой области .
" Безземельных крестьян" в России, в отличие от западной Европы,
вообще не было, за исключением тех, кто, формально принадлежа к
крестьянскому сословию, занимался вместо земледелия торrовлей, ре­
меслом , промыслами и т. д . , но и они наделялись общинной землей,
сдавая ее обычно в аренду односельчанам. Столыпинская реформа
освоqодила крестьян от общинной зависимости, закрепив 1 6 млн. деся­
тин в частную собственность 2,5 млн. крестьянских дворов. Одновре­
менно гигантскими темпами проводилось землеустройство (ликвида­
ция чересполосицы и т. д.) , фактИ:чески сводившееся к установлению
постоянной собственности и 'на общинную землю, так что к 1 9 1 6 rоду
почти 60 процентов надельной, то есть бывшей общинной земли (общая
площадь надельной земли, отведенной крестьянам после рефо мы 1 86 1
года , составляла около 1 1 7 млн. десятин, или более 1 27 млн. гектаров) ,
перешли в личную собственность крестьянства. Помимо этоrо, русское
крестьянство владело 30 млн. десятин земли, купленной на личные
средства, и арендовало дополнительно не менее чем 60 млн. десятин
земли, главныrv� образом у помещиков.
Что касается думской истории , то распущена была также и Вторая Гос.
Дума, отказавшаяся лишить депутатской неприкосновенности 55 соц.­
дем. депутатов, замешанных в подготовке убийства императора, вели­
кого князя Николая Николаевича и П. А. Столыпина, после чего по­
следний провел в порядке чрезвычайного законодательства новый из­
бирательны й закон, обеспечивший Третьей Гос. Думе спосdбное к
продуктивной работе большинство. Земельная реформа вместе с зем­
леустройством показала результаты лишь по прошествии нескольких
лет, И прямого влияния на исход выборов в Думе не имела. Далее,
Дуглас Рид ошибочно производит Столыпина в графы, что мы в пере­
воде опустили.
Небезынтересно, что "Американская Энциклопедия" пос�яЩает Сто­
лыпину всеrо 1 4 строк (Нью-Йорк, 1 968 , т. 25, стр. 67 1 ) , в 'Которых его
реформа даже не упомин�ется, сообщается лишь; что "он подчин�
большую часть империи военно-полевому управлению для подавления
растущей революции , и был убит в 1 9 1 1 году" . Думскому противнику
Столыпина , сомнительному историку и политическому ничтоже­
ству Милюкову та же "Ам. Энц. " посвящает 74 строки, полные славо­
словий.
К той же области "объективной информации" относится и то, что автор
известного в США труда о советском сельском хозяйстве, Наум ЯсныЦ

р

("The Socialized Agriculture of the USSR. Plans and Perfoпnance",
Stanford 1 949) , н а 1 7-ти страницах главы 9-й, посвященной дореволю­
1

ционному русскому сельскому хозяйству перед I'Iервой мировой вой­
ной , 11е гоаорит 1ш единого слова о реформе Столыпина и даже не
иазыаает его имени. Русское селвское хозяйство и положение кресть­
янства в России подаются Наумом Ясным в совершенно ложном свете.

(Продолжение следует)
1 56

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
МАРК ВЕБЕР

"В С Е С О Ж Ж Е Н И Е":

РЕПАРАЦИИ , ВЫПЛАЧЕННЫЕ
ЗАПАДНОЙ' ГЕРМАНИЕЙ
ИЗРАИЛЮ
И ВСЕМИ РНОЙ ЕВРЕЙСКОЙ ОБЩИНЕ*

с1953

70

ГОДА ФЕДЕРАТИВНАЯ Р ЕСПУБЛИ К,А ГЕРМАНИЯ ВЫ ПЛАТИЛА свыше
мил­
лиардов марок
миллиардов франков) государству Израиль и миллионам от­
дельных "жертв национал-социализма" в рамках беспрецедентн,ых в истории финансо­
вых репараций за п редполагаемый коллективный грех, совершенный германским наро­
дом вq времена Гитлера.
Как же была· запущена эта примечательная программа? Каковы ее социальные и
политические аспекты?

(235

1945

Усту п ить подда вле н ием

В сентябре
года, вскоре после окончания второй мировой войны, еврейский
лидер Хаим Вейцманн представил от имени Сионистского Еврейского агентства памят­
ку правительствам США, Сове.т ского Союза, Великобритании и Франции " с требовани­
ем (соглqсно выражению Eпcyclopaedia J udaica) репараций, компенсаций и возмеще­
ний, которые Германия обязана выплатить еврейскому народу". Западные союзники
поспешили благоприятно ответить на требования Вейцманна. Американское правительство особенно хотело видеть, как Германия будет платить.
,
Вследствие этого правительство, поставленное западными союзниками в Бонне в
году, не имело в .действительности иного выбора, как признать предполагаемую
коллекти13ную виновность германского народа во времена Гитлера и выплатить все
•
требуемое.
одним из важнейших условий договора от мая
года, которым США, Велико­
британия и Франция предоставляли Федеративной Республике Германии " суверени­
тет", было то, что эта компенсация становилась обязательством нового государ­
ства.
В эмоционсtльном и психологическом плане канцпер Конрад Аденауэр подгото­
вил почву программы репараций, торжественно заявив в Бундестаге
сентября
·
года:
.
"Федеральное правительство и большинство германского нароДа глубоко осозна­
ют бесконечные страдания, которые п ретерпели немецкие евреи и евреи оккупирован­
ных территорий во времена национал-социализма. . . От нашего имени были совершены
невыразимы�э преступления, которые требуют как нравственной, так и материальной
компенсации за лиц и собственность евреев, которые жестоко пострадали ... "
Затем Аденауэр пообещал быстро провести голосоваНИЕ( по законам о компенса­
ции и возмещению и объявил о немедленном начале переговоров об щих репарациях.
Переговоры начались в Голландии в марте
года между делегациями. представляв­
шими правительство в Бонне, Государство И зраиль и организацию еврейских групп,
созданную по этому случаю.
· П редставителем еврейских организаций была " Конференция по еврейским матери­
альным претензиям к Германии, инк. " , или " Конференция по п ретензиям". организация,
созданная исключительно для того, чтобы потребовать у германского народа макси­
мум репараций. Организация, насчитывавшая
членов, представляла евреев из США,

1949

1952

27

1951

1952

20

* Перевод с французского М. Л ьвова. Печатается no тексту парижского журнала "Annales

d'h istoire Revisionniste", 1988. № 6.

1 57

Великобритании, Канады, Франции, Аргентины, Австралии.. и Южной Африки. Не было
представителей евреев Советского Союза, Восточной Европы и арабских стран.
На западногерманское правительство было оказано давление в целях быстрого
заключения договора об этих репарациях, который удовлетворил бы евреев. В своих
воспоминаниях канцпер Аденауэр пишет:
"Мне было очевидно, что если переговоры с евреями провалятся, то переговоры
на Лондонской конференции по задолжности (которая проходила в то же время) также
провалятся, ибо еврейские банковские круги окажут на ход ЛондС!нской конференции
по задолжности такое влияние, которое не следует недооценивать. С другой стороны,
само собой разумеется, что провал Лондонской конференции повлечет за собой про­
вал переговоров с евреями. Для того чтобы германская экономика вновь обрела силу
и доверие, Лондонская конференция должна была увенчаться успехом. Только в этом
случае развитие нашей экономики позволило бы осуществить вь1платы Израилю и
еврейским организациям".
Сионистский лидер Нахум Г qлдманн, п резидент Всемирного Еврейского Конгресса
и президент "Конференции по претензиям", предупредил, что против Германии начнет­
ся всемирная кампания, если официальные представители Бонна не ответят на требо­
вания сионистов:
"Ненасильственная реакция всего мира, поддерживаемая широкими нееврейскими
кругами, испытывающими самое глубокое сострадание к мученичеству еврейского
народа во времена нацизма, окажется неудержимой и полностью ОПJ:>авданной".
Л ондонская газета "Jewish Observer" откровенно утверждала:
· "Все материальное влияние еврейского мира будет мобилизовано на экономиче­
скую войну против Германии, если боннские предложения по репарациям окажутся
неудовлетворительными".
Переговоры закончились Люксембургским соглашением, подписанным 1 0 сентяб­
ря 1 952 года западногерманским канцлером Конрадом Аденауэром, израильским ми­
нистром иностранных дел Маше Шареттом и президентом Всемирного Еврейского
Конгресса Нахумом Г олдманном.
_ вше ство
Ю риди че с кое но

Это соглашение, подписанное, с одной стороны, западногерманским правительст­
вом и, с другой стороны, Государством Израиль и "Конференцией по претензиям", было
беспрецедентным в истории и не имело под.собой никакого основания или аналога �
международном праве. П режде всего Израиль не существовал в эпоху тех действий,
которыми оправдывались эти финансовые компенсации. .
Более того, "Конференция по претензиям" не обладала никакой законной властью
для того, чтобы вести переговоры или действовать от имени евреев, которые были
гражданами суверенных государств. Впервые во всемирной истории евреи были преД.
ставлены в признанном на международном уровне соглашении с иностранным государ­
ством не правительствами стран, гражданами которых они являлись, а еврейской
наднациональной сектантской организацией.
Представим себе, что католики - граждане Франции позволили бы, чтобы их
представляло в рамках соглашения с и нортранным правительством не французское
правительство, а некая наднациональная католическая организация, учрежденная по
этому случаю.
Итак, Люксембургское соглщ.uение юридически предполагало, что евреи, где бЬ/
они ни находились и каким бы ни было их гражданство, представляли собой отдельную
и особую национал�ную группу и что еврейская община формально принимала участие
во
' Второй мировой войне.
Нахум Г олдманн, чья подпись стояла под соглашением, бьU1 одним .111з важнейших
еврейских деятелей нашего столетия. С 1 951 по 1 978 _год он бьU1 президентом Всемир­
_ного Еврейского Конгресса, а с 1 956 по 1 958 год он также бьU1 президентом Всемирной
Сионистской организации.
В своей автобиографии Голдманн, выходец из Германии, напоминал о той роли,
которую он сыграл в переговорах, и о примечательной природе этого соглашения:
"Мои переговоры с германским канцпером Конрадом Аденауэром и его помощни­
ками, приведшие к Люксембургскому соглашению 1 952 года, представляют' собой одну
из самых увлекательных и успешных глав моей политической карьеры.
Не существует примера, когда удалось бы убедит9 государство взять на себя
нравственную ответственность за преступления, совершенные по отношению к зтни­
ческой группе без организации и статуса, и выплатить столь значительное возмещение.
Коллективные претензии евреев не имели под собой никакого юридического основания " . "
:
В 1 976 году Г олдманн писал:
"Эти репарации составляют необычное новшество в междУнародном праве. Дейст­
вительно, прежде, когда страна проигрывала войну, она возмещала ущерб победителю,
но это происходило между государствами, междУ правительствами. И вот впервые
.

·

.

1 58

страна собиралась выплатить репарации wiи отдельным лицам, или Израилю, который
юридически н е существовал во время гитлеровских преступлений:'.
И в заключение Г олдманн хвастался, Что получил от Боннского правl(!Тельства в
� 2-14 раз больше той суммы, на которую он рассчит1:>1вал первоначально.

Репарации, в ыплаченные ИзраИлю
Как объясняет Голдманн в своей автобиографии, соглашение означало для нового
сионистского государства экономическое благополучие:
" И сторикам молодого государства предстоит определить, 1-по Г)редставляло собой
Л юксембургс'кое соглаше1;1ие для Израиля. Нет.сомнения в том, что товары, направля­
емые Германией в Израиль, явились решающим фактором его развития. Без поставок
из Г ер�ании я не знаю, какие экономические опасности угрожали бы Израилю в ·
некоторые критические моменты. Железные дороги и телефон, портовые сооружения
и системы ирригации, целые промышленные и сельскохозяйственные зоны не сущест­
вовали бы 9егодня без германских репараций. И сотни тысяч еврейских жертв нацизма
полу_чили значительные сумм1=>1 на основании закона о возмещении".
Голдманн утверждал в 1 976 году:
"Без германских репараци.й, которые начали поступать в первые десять лет суще­
ствования государства, Израиль не располагал бы и половиной своей нынешней и н ф­
раструктур1:>1: все поезда в Израиле немецкие, все пароходы немецкие, как и электри­
чество и большая часть промышленности . . . не говоря уж об и ндивидуальных пенсиях,
выплачиваемых выжившим. Сегодня Израиль все еще получает ежегодно сотни милли­
онов долларов в германской валюте . В некоторые годы денежные суммы, получаемые
Израилем из Германии, превосходили, - порой в два-три раза, - суммы пожертвований
между народного еврейства".
Согласно еврейскому историку Уолтеру Лакеру, программа западногерманских
репараций дала следующие результаты:
"Пароходы с немецкими товарами первой необходимости начали регулярно и
неукоснительно поступать в Хайфу, что явилось важн1?1м,
И в кdнечном счете -реша­
ющим, - фактором созиданйя страны. Сегодня (в 1 965 г.) израильский флщ почти
полностью "сделан .в Германии", ' как ·и все элементы современных железных дорог,
бол�шое сталелитейное предприятие близ Акры и многие другие предприятия. В 1 950-е
и начале 1 960-х годов около трети капиталовложений, импортируемых в Израиль,
поступало из Германии . . . Более того, многие израильтяне лич110 получили возмещение".
Трудно преувеличить эффект эт9й программы: пять электростанций, пЬстроенных
· и установленных Западной Германией между 1 953 и 1 956 годами, увеличили в четыре
раза производство электроэнергии в Израиле. Западные немцы проложили 480 кило­
метров гиганп�кого водопровода (от 2,25 до 2,50 метра в диаметре) для орошения
Негева (что безусловно содействовало "цвет-ению пустыни"). Сионистское государство
приобрело 65 пароходов, построеннь/х немцами, в том числе теnлохода.
..

·

.

-

4

Возмещение частным л,ицам
Западногерманские репарации были вь.1 плачены в соответствии с многочисленны­
ми различными программами, в том числе с "Федеральным законом о компенсации"
("B undesentschadigungsgesetz " ; ФЗК) , "Федеральным законом о репарациях"
("Bundesruckerstattuпgsgesetz" ; ФЗР) , Израильским соглашением и специальными со­
глашения.ми с 12 иностранными государст�ами (в том числе Австрией) .
Из' всех этих мер Закон о компенсации, обнародованный в 1 953 году и пересмот­
ренный в 1 956 и затем в 1 965 годах, был наиважнейшим. Он опирался на закон о
компенсационном возмещении, который был обнародован за несколько лет до этого в
американской оккупационной зоне.
.
Согласно духу фундаментальной статьи, посвященной . программе репараций и
вышедшей в 1 985 году в. номере "Focus On", - официальной публикации Боннского
правительства, - законы ФЗК "возмещают убытки тем, кто подвергался п реследова­
ниям по политическим, расовым, религиозным или идеологическим мотивам, - тем,
для кого это преследование влекло за собой физический ущерб или потерю свобо­
ды, собственности, доходов, профессионального или финансового повышения". Точно
так же они "гарантировали помощь и содействие выжившим из числа исчезнувших
жертв".
Закон ФЗК о компенсации предполагал очень широкое толкование терминов "пре­
следование" и "потеря св6боды" ' Компенсации выплачивались евреям, которые просто
были вынуждены носить желтую звезду, и при этом даже в Хорватии, где эта мера была
навязана не немцамй. Компенсации выплачивались �:акже всем евреям, прошедшим'
через концентрационный лагерь, в том числе Шанхайский лагерь в Кичщ который
никогда не контролировали немцы. Закон ФЗК предусматривал выплаты всем евреям,
которые были арестованы по любой причине, и таким образом даже те евреи, которые
1 59

были арестованы за уголовные преступления, имели n.Раво получать "компенсацион­
ные" выплаты Германии за " потерю свободы".
После пересмотра закона ФЗК о компенсациях в 1 965 году на Германию была
возложена ответственность за меры, принятые Румынией, Болгарией и Венгрией с
апреля 1 941 года, если эти действия лишали жертв всей их свободы. При этом игнори­
ровался тот факт, что эти страны действовали против евреев без какого-либо вмеша­
тельства Германии.
П римечательно, что многие выжившие евреи - жители Советского Союза и других
коммунистических стран Восточной Европы не были приняты в расчет программой
компенсаций ФЗК.
И, разумеется, евреи, пережившие "Всесожжение" и скончавшиеся до обнародова­
ния этого закона в 1 953 году или до его подлинного введения в действие в 1 956 году,
никогда не получили компенсаций.
В декабре 1 981 года "Canadian Jewish News" писала, что к концу 1 980 года "число
требующих компенсации составило 4 344 378 человек. Выплаты достигли суммы в 50, 1 8
м иллиарда немецких марок".
В цитируемой выше статье "Focus On" указывалось, что с октября 1 953 года и до
конца декабря 1 983 года западногерманское правительство выплатило 56,3 миллиарда
марок в ответ на 4 390 049 требований, поступивших от частных лиц, п ретендующих
' воспользоваться законом ФЗК.
В 1 985 году известная американская ежедневная газета "Atlanta Jou rnal and
Constitutlon" подтверждала, что около половины выживших евреев во всем мире никог­
да не получали репарационных средств. " Предположительно 50% числа переживших
" Всесожжение", вq всем мире живут пенсией, поступающей из Германии", - говорилось
в газете.
Кроме выживших, которые проживают в коммунистических странах и, безуслов�чо,
не и меют права на западногерманские компенсации, говорится далее в газете , боль­
шое число выживших евреев, которые проживают в США, никогда не получали репара­
ционных средств. ·газета предполагает, что около 79% "переживших Всесожжение"
евреев, которые проживают в районе Атланты, в то или иное время обращались за
компенсацией к Боннскому п равительству. Около 66% этого числа кое-что получили.
Около 40% получателей компенсации ФЗК п роживает в Израиле, говорится в
статье "Focus On", тогда как 20% проживает в Западной Германии и 40% - в других
странах. По всей видимости, около 80% (или 3,5 миллиона) от 4,39 миллиона удовлетворенных требований поступило от евреев.
Хотя число требований о компенсациях ФЗК превосходит число индивидуальных
. просителей, трудно примирить эти данные с легендарным числом в "шесть миллионов",
тем более что по крайней мере половина "выживших" евреев во всем мире никогда не
получала компенсаций из Германии.
·

·

Заключение
Л юксембургское соглашение обязало западногерманское федера:пьное прави­
тельство выплатить три м иллиарда немецких марок Государству Израиль и 540 милли­
щюв марок различным еврейским организациям. Западногерманский министр финан­
сов заявил в 1 953 году, что, по его мнению, общая сумма реnараций достигла четырех
миллиардов марок. Время должно было доказать, что в этом состояла смешная недооценка.
Действительно в 1 963 году немецкий наро,�:�уже выплатил 20 миллиардов марок, а
в 1 984 году вся сумма составила 70 миллиардов. В конце 1 987 года германский феде­
ральныq парламент согласился выплатить дополнительно 30 миллионов марок в каче­
стве "репараций жертвам национ&Л-социалистических преступлений". В это время
Боннское правиrельство объявило, что 80 миллиардов марок уже были выплачены, и
полагало, что с этого момента и до 2020 года сумма достигнет 1 00 миллиардов марок.
Хотя западные демократии согласились с программой западногерманских репара­
ций и этому часто радуются, эта п рограмма, - по крайней мере имплицитно, особенно антидемократична по двум основным причинам:
- Во-первых, программа предполагает, что евреи не равные граждане стран, в
которых они проживают, будучи их составной частью, а в сущности члены чуждой и
космополитичной национальной группы.
- Во-вторых, программа исходит из принципа, что германский народ, включая
даже немцев, родившихся после 1 945 года, коллективно виновен в ужасных п реступле­
ниях, что противоречит демократическому понятию индивидуальной ответственности
за преступление.
Беспрецедентные в истории колоссальные выплаты Западной Германии Израилю
и всемирной еврейской общине представляют собой наследие и постоянное напомина­
ние о катастрофическом разгроме Германии в 1 945 году и о последовавшем господстве
иностранных держав над ней.
·

·

1 60

КРИТИКА

Я БЕЗ РОССИИ - НИЧТО
ВЛАД И М И Р МАК С И М О В - один из самых известных современных русских
п исателей. Его мысл и , оценки п роисходящего всегда нетривиальны , глубоко вы­
ношены. Порой они не совпадают с мнениям и , господствующими в н ы нешней
российской прессе (так же, как 20 лет назад н е совпадали с лозунгами и установ­
ками брежневского а гитпропа ) . Однако редакция не собирается подвергать вы­
сказывания писателя цензуре или "смягчать" их - всею судьбой и творчеством
своим он заслужил право на самобытность мысли. С п исателем бесе�ует журна­
лист Вячесла в М орозов .

- Владимир Емельянович, Вас не
смущает, что в свою родную страну,
где Вы родились и прожили большую
часть жизни, приходится въезжать с
визой?
- В свое время, еще при Горбачеве,
вышел Указ за его подписью о возвраще­
нии мне гражданства. Но, к сожалению, я
знаю об этом только из печати. Ни совет­
ское, теперь Российское, посольство, ни
официальные власти меня об этом не уве­
домили. Я до сих пор живу с так называе­
мым " нансеновским паспортом" - доку­
ментом политического беженца. С ним в
Москву не въедеш ь так просто. . .
- А ощущаете лИ Вы себя политиче­
ским беженцем?
- Конечно. Потому что это сказывает­
ся на моем правовом положении и внутри
Франции. М не, в отличие от французско­
го гражданина, в несколько стран надо
брать визу, я не имею права голоса, не
имею целого ряда тех преимуществ, кото­
рыми обладает французский гражданин.
Это сказывается даже на моей повсе­
дневной жизни. Но психологически я ни­
когда не чувствовал себя эмигрантом. Я
всегда жил Россией, российскими инте­
ресами, издавал журнал на русском язы­
ке. Я как бы только географически там
живу, а психологически - я все равно
здесь. От этого уже никуда не уйти. Я
все-таки выехал сорокачетырехлетним
человеком, то есть со сложившейся судь­
бой, м ировоззрением и привязанно­
стями. А все мои привязанности здесь, в
России.
- Насколько изменилась Москва,
Россия с последнего Вашего приезда?
Какими Вы их увидели ныне?
- Я восемь раз приезжал - и каждый
раз как будто в другую страну. И на этот
1 1 -наш

современник

-

No 1 1

раз - в другую. И , к сожалению, никаких
обнадеживающих признаков я не заме­
чаю. С каждым разом, с каждым приездом
этих признаков все меньше и меньше. Бу­
ду откровенен с вами: страна неотврати­
мо движется к своему концу. К гибели.
Если этого не остановить.
-А
- А остановить можно только силовым способом.
- В недавнем интервью Наталье
Горбаневской для польского журнала
"Культура", републикованном газетой
"День"*, Вы утверждаете, что Россия
обречена, не делая никаких скидок.
Сейчас Вы добавляете: "если этого не
остановить" - то есть смягчаете свой
"приговор". Станислав Говорухин, чья
оценка ситуации в России совпадает с
Вашей, выразился так: "С е г о д н я у
России нет будущего". То есть - при
существующих условиях, при сущест­
вующем правительстве. И добавил,
что если к власти придут люди, для
которых понятия "Родина", "государ­
ство", "гражданственность" - н е пус­
той звук, то Россия в два-три года вос­
прянет и обретет себя.
- Говорухина я знаю сорок лет - с
его первого фильма "Вертикаль", в кото­
ром я принял косвенное участие. С его
взглядсrми я абсолютно согласен. Я с ог­
ромным интересом читаю его статьи. На­
до осознать, что мы имеем - это надо
сказать с полной откровенностью - пра­
вительство национального предательст­
ва. Об этом уже пишут даже газеты так
называемого "демократи ческого" на­
прааления. Часть правительства делает
это неосознанно - сама логика проводи...

"День".

№25. 1 993

1 61

МОЙ политики ведет их ПО этому пути. А
часть
осознанно, я абсолютно в этом
уверен.
Я уже говорил в выступлении на "круг­
лом столе" в Академии наук, что я в самых
страшных .снах своих не мог предполо­
жить, что когда-ни будь в России по теле­
видению и в средствах массовой инфор­
мации с многотысячными тиражами мож­
но будет спокойно и безнаказанно при­
зывать к оккупации своей страны. Или
говорить о том, что чем она быстрее рас­
падается, тем лучше. . Это в передаче
"Пресс-клуб": выступающая дама так и за­
явила, что чем быстрее страна развалит­
ся, тем лучше,
и что она счастлива от
этого развала. И часть зала аплодиро�а­
ла этому! До такого - я не думал до
----ЖИ:Ц, L!1_ли страна находится в состоянии
-

-

-

социальнои- шизQфрении, полного безу­
мия, СПИДа морального и псих�логиче­
ского, потери иммунитета и инстинКта са­
мосохранения -- или ее возглавляют пре­
ступники, которые намеренно культиви­
руют в ней эти болезни.
- Владимир Емельянович, в и н­
тервью Горбаневской Вы упоминаете
случай, как некая "сверхдемократиче­
ская дама" в беседе с Сергеем За­
лыгиным "выдвинула идею перехода
на английский язык, поскольку, по ее
мнению, русский язык уже никому не
нужен". Это не ново. Эта "идея" уже
выдвигалась в первые послереволю­
ционные годы: упраздняли великий
язык великой нации, в судорогах захо­
дились от восторга разрушения. Гре­
мучая смесь из мстительной злобы и
ликования вырвавшейся на свободу
ненависти: "Русь!" Сгнила?" Умерла?"
Подохла?" Вечная память тебе". Это
"Правда", августовский номер 1 925 го­
да. Новогодни й выпуск "Правды" за
этот же год: "Писатели должны вы­
кинуть за бор_т литературы мистику,
похабщину, национальную точку зре­
ния". Великолепе!'f знак равенства
междУ похабщиной и национальной
точкой зрения! .. Правда, еще в февра­
ле 1 921 года газета "Известия ВЦИК"
довела до читателей, что "у нас нет
национальной власти - у нас власть
интернациональная".
- Так вот в эт9м и печаль моя, потому
что, как говорится, мы все это уже " про­
ходили". Но история нас ничему не научи­
ла. У меня есть роман о Колчаке; и в ра­
боте над ним мне пришлось многое пере­
пахать - всяких воспомин.аний, мемуа­
ров, периодики тех лет ... Все уже было:
Были республики, правительства
чуть
ли не в каждой области. Вспоминаю
смешной эпизод. Кубанская Рада, то есть
кубанское правительство, направляет
свою делегацию на совещание великих
держав в Версаль в 1 8-м году. И цепляет
-

1 62

к своему спальному вагону вагон пшена и
сала - на пропитание. Вот примерно так
и будут выглядеть все эти суверенитеты.
П редположим, что в штате Калифор­
ния губернатор попробует объявить о
своей экономической независимости, ре­
спублику объявить. Это ведь самая де­
мократическая страна - США, как они о
себе говорят. Но я даю вам голову на
отсечение: на следующий день, если не в
тот же вечер, на этом губернаторе захлоп­
нутся наручники. А если он сделает это с
подачи президента - то на них обоих за­
хлопнутся наручники. А у нас - все нор­
мально - "берите суверенитета, сколько
проглотите".
Читаю "Известия" - это чуть ли не
придворная газета сегодня - там сказа­
но, что, мол, не надо драматизировать,
ничего страшного не происходит. Да вы
что? Или вы негодяи, или вы идиоты, ко­
торые не понимают, что это начало конца.
Логика сложившейся ситуации ведет к
полному развалу страны. Впрочем, в лич­
ных разговорах некоторая здешнЯli! пуб­
лика даже не скрывает: верно, и чем
быстрее - тем лучше. Я только хочу им
сказать: скоты, на вас же эта крыша обру111 ится, на вас! самих! Бог с ними, что они
сами больны. Но ·дело ведь в том, что от
этих людей зависит общественное мнение·
внутри страны. Они имеют трибуны, теле­
видение, периодику с многомиллионными
тиражами. Они просто растлевают стра­
ну. Растлевают! Что с этим делать - я не. ,
знаю.
Я, к сожалению, никогда не служил в
армии. В это время я был в колонии - как
раз в призывной возраст. Но я всегда к
армии относился с глубочайшим уваже­
нием, хотя бы потому, что я - дитя воен­
ного времени. Дnя нас она была защитни­
цей. И вообще я всегда возлагал надежду
на армию. Думал: ну если страна попадет
в трудную ситуацию, то армия выручит,
встанет на ее защиту. Все-таки у нее есть
какие-то принципы, есть понимание что такое Отечество...

- Обостренное понимание. Ибо без
этого нет воина, защитн Ика.
- Да. Но, к сожаЛению, - вы смотри­
те, что творится! Армия оказалась частью
того же общества, и генералы наши такие же ворюги и коррупционеры. Они
подчиняются самым безумным прика­
зам
приказам, которые разваливают
нашу армию. Я недавно прочитал в "Неза­
висимой газете" статью о командующем
нашей космической обороной генераn­
полковнике Иванове. Я принадлежу к пи­
шущим людям, которых в свое время пре­
следовали. Я помню, как за стихи давали
от семи до пятнадцати лет. А этот человек
продал американцам, с которыми создал
совместную фирму (генерал создает со­
вместную фирму!). - продал, понимаете,
-

все секретне_йшие коды ! ." Даже в самые
мягкие времена его за это можно бьuю
пять раз расстрелять в самой цивилизо­
ванной стране. А он не только на свобо­
де - он строит себе дачу под Москвой.
Это что такое? .. *
Когда я вижу, как ведут себя наши геэ-,
нералы, тот же министр обороны . . . Это же
позорно. Ну хорошо, вы вдруг сочли, что
у вас там на Западе одни союзники, и даже
готовы войти в НАТО . . . В про';iем. это
Чушь! Н а Западе у России союзников ни­
когда не было - и не у коммунистов, у
России. Никогда!

- Д а , еще Алекс андр 111 з а дв а дня
д
о смерти ск аз а л сыну: "Помни, у Рос­
сии нет Друзей. Н а шей огромн
ости бе>
ятся".

- Да-да. это не rqгодня началось, не
при Советской власти. Когда Петр 1 умер,
все европейские дворы открыто устро111ли празднества по этому поводУ - это
общеизвестный факт! Для них Россия
всегда была враждебным · государством,
угрозой, которую надо уничтожить и_рас­
топтать. Сегодня, к примеру, "Нью-Иорк
Тайме" открыто пишет, что у России буду­
щего нет.
Но вспомните, господа военные, хотя
бы о том. что у вас несколько тысяч кило­
метров китайской границы. По последним
сообщениям, Китай уже на трет.ьем месте
по суммарным экономическим показате­
лям. Через десять лет он будет на первом.
А граница по Амуру и Уссури вся спор­
ная. . . В каком состоянии находится ар­
мия? Она абсолютнq деморализована.
Что творится в Прибалтике, в ·Западной
группе войск - людям некуда податься,
они брошены. И я начинаю понимал;, офи­
церов: у военного человека, даже высо­
кого ранга, положеhие-то безвыходное.
Сегодня он скажет слово поперек - за­
втра подпишут приказ об отставке. И .он
111Дет в никуда.
Я согласен с Александром Зиновье­
вым. который сказал, что 1сейчас мож­
но силами одной дивизии оккупировать
страну. Александр Зиновьев - человек
мощного интеллекта, это выдающийся
логик, философ, болеющий за свое Оте­
чество. И его сегодня обвиняют в ненави­
сти, в прокоммунизме. А ведь он - лауре­
ат премии Токвиля, это крупнейшая меж­
дУнародная премия по философии. К не­
му надо бы прислушаться. Где же у наших
военных чувство собственного достоин­
ства? чувство ответственности за свою .
страну? за ее будущее? Сколько же мож­
но· терпеть это унижение? Почему же у
нас не находится мужественных и дейст­
вительно ответственных людей, которые
• СледУет отметить. что позднее в "Комсомоль­
ской nравде· (23� 09.93) Герман Титqв дает иную
версию действий генерала Иванова

11*

• .

скажут: "Хватит господа! Хва-тит!" Уве­
ряю вас. сейчас надо спасать страну. Фи­
зически спасать. Она погибает.

- В книге Джона Глэда "Беседы в
изгнании", где соб р аны беседы а втора
с русскими пис ателями-эмигр а нтами,
В а ш а ф а милия отк рыв а ет р аздел " ре­
алисты". Вот и мне хотелось реалисти­
чески взглянуть на воп рос ос редств а х
м а ссовой информ ации или, как м р а ч­
но шутят, дезинформ ации. Когда мне
пок азыв а ют данные ст атиСJического
щ1 рос а и говорят: "Вот посмот рите, а
т реть-тона рода п роголосовал а "з а•, то
я пони м а ю т а к, что этоне 33 п роцента
нез а висимомыслящих людей одоб ри­
ли, к приме ру, г р а бительские рефор­
мы, а на треть от возможного п реус­
пел а к а м п ания пооболв а нив а нию на­
селения, и только. "Сталин- вождь' и
одной
· у ч ит ел ь " р езул ьт а т
п роп а г а ндистской к а мп а нии, "Ст а ­
лин- тир а н и мучитель" - другой
- Я берусь переделать результаты го­
..•

·

л9сования на референдуме в течение
трех дней, если мне дадут под начало те­
лев111Де ние. И те же 33 процента проголо­
суют против. Большинство будет против!
Ну хорошо, вы получили большинство
голосов. Там, где традиционнЩ1 демокра­
тия, меньшинство подчиняется большин­
ству. А у нас ведь не подчинится. Возь­
мите голую ста:тистику: 1 4 национальных
автономий проголосовало против прези� ,
дента и почтИ половина страны - терри­
ториально - тоже против. Разве они под­
чинятся? Они же все равно не воспримут
ни такой модели реформ, ни ваших Ука­
зов, котор�:!.1е не выходят за ворота Спа�­
ской башни. В Кремле это понимают, и
начинается давление с помощью при­
вилегий. " Поб,едитель" выступает чуть
ли нs на следУющий день. и заявляет: мол,
те, кто проголосовали против, не полу­
чат субс111Дий. Это не власть.· Она и меет
сиюминутный эффект. Власти в стране
нет.
Заметьте, на рефереНдУме "за" прого­
лосовало в осноl}ном население крупных
городов, где перераспределение идет
явочным порядком. То есть: крадут все и
каждый надеется, что завтра сможет ук­
расть в два раза больше. Производитель­
ные же районы сказали " нет", поскольку
они - самые обездоленные. Сейчас ведь
только спекулянт жирует. Меня знакомят
здесь с разными большими дельцами. По­
скребешь - он или банкир, или посред­
ник. или биржевик . Я говорю: покажите
мне производителя, а передо мной вы­
страиваются "лбы" - наглые, агрессив­
ные, самоуверенные. Уже смотрю - и в
п олитику п ощэзли. На л ицах этих гос­
под - весь Уголовный кодекс, а многие
уже - респектабельные политики. 'И за­
втра они бущт возглавлять страну. И
.

.

1 63

ограбят ее окончательно. Н о уверяю вас:
до бесконечности это продолжаться не
может. Об этом свидетельствует Исто­
рия. В ы видели сильного и добродушного
человека, которого однажды "довели"? ..
Он теряет над собой управление, он гро­
мит все на своем пути. Вот тогда вы и
увидите тот самый "бессмысленный и бес­
пощадный . . . ". И тогда вы, r'оспода: не сва­
ливайте вину н и на кого. Тогда, как я час­
то говорю, посмотрите на себя в зеркало.
И не жалуйтесь на судьбу. З найте: ни вер­
толетов, ни самолетов на всех не хват�т.
- Двадцать лет назад, когда Вы
писали письмо в секретариат Москов­
ской п исательской организации, прс;.
щальное, так сказать, Вы оптимистич_ tf-0 полагались на силу печатного еле;.
. вз.- Напомню: "Но в конце пути меня
согревает уверенность, что на необъ­
ятнь1х просторах страны, у новейших '
электросветильников, керосиновых
ламп и коптилок сидят мальчики, иду­
щие вслед за нами. Сидят и, наморща
сократовские лбы, пишут. Пишут!" И
что "единственное, в чем я не сомне,ва­
Юсь, - они не позвоЛят похоронить
свое Государство втихомолку, сколь­
ко бы ни старались преуспеть в э�;ом
духовные гробовщики всех маете�.'! и
опенков". Но государство ведь дей<;т­
вительно похоронили втихомолку! И
здесь сила печатного слова оказалась
равной нулю. Мне рассказывали, что
Валентин Распутин, уже в период "пе­
рестройки", сказал, что не видит смыс­
ла в своей работе, в работе писателя.
Что Вы на это �кажете?
- Ну, "пишущие мальчики" это мета­
фора. Я имел в виду молодое поколение,
я и до сих п.ор в него верю. Я встречаю
очень славных ребят. Тол1;:>ко - им нужна
идея, вокруг которой они соберутся. П о­
нимаете, идеология рухнула, осталась
черная дыра на ее месте, и в эту }'!ерную
дыру все бесовские силы ринулись: сек­
ты, разврат, печатная мерзость... Народ
объединяет национальная идея. Вот ее и
надо cel(tчac выдвинуть. Двадцать лет на­
зад у меня были кое-какие идеалистиче­
ские заблуждения по поводу литературы.
А теперь, на седьмом десятке, да даже
значительно раньше, я пришел к выводу:
л итература н ичего в мире не меняет. Роль
Л11Jературы - закрепить в человеке то, к
чему он уже внутренне готов: И тогда· мыс­
ли писателя - п редположим, Достоев­
ского -ложа.тся ему в душу и закрепляют
в человеке то, что в нем и до прочтения
уже было, - его собственные убеждения.
Я позволил себе однажды сказать фран­
цузскому журналисту: если бы кн�ги вли­
яли на человечество, то человечеству до­
статочно было бы одной книги - Библии.
Даже не Библии: достаточно было бы вни­
мательно прочесть 'Трех мушкетеров". И
1 64

настал бы у нас давно "золотой век". Ведь
там - весь кодекс поведения человека.
Уж не говорю о Евангелии : прочти - и все
в порядке" .
П оэтому я не столько надеялся на пи­
шущих мальчиков - пишущие мальчики
нашего поколщ1ия, на мой взгляд, за ре­
дким. исключением, это что-то ужасаю­
щее по своему моральному и профессио­
нальному . бесстыдству, - сколько го­
ворил о молодом поколении. Мы неаде­
кватны происходящему. Н едавно я разго­
варивал с Владимиром (:;уковским. И он,
хоть и на десять, кажется, лет младше
меня, но тоже говорит: надежда лишь на
молодежь. Только надо заразить ее ак­
тивностью. А индифферентность моло­
дых, мне представляется, от отчаяния, от­
того, что они не верят, что могут что-то
изменить. А они могут изменить. Могут!
Я сейчас делаю серию телепередач не знаю, пойдут :пи они у вас, - под назва­
нием " Иное мнение": Это мои разговоры
с разными западными деятелями н ау­
ки, литературы, искусства, политики. Не­
давно я встречался с министром Дэньё.
Он не просто министр, он - выдающийся
французский п исатель. Член Ф ранцуз­
ской Академии - их всего сорок человек
на всю Ф ранцию, - председатель комис­
сии французского парламента именно по
помощи России. Он сказал: н икакая по- ,
мощь вас не спасет. Вас спасет пре­
зидент, который напомнит русским, что
они - великий народ, что они - РУС­
СКИЕ. Что у них великое прошлое. И, воз­
можно, великое будущее, если они захо­
тят. И русские могут спасти себя только
сами. Но мало того, что спасут сами се­
бя, - говорит он, - русские могут спасти
и нас. Потому что если Россия, а это та­
кой огромный географический, духов·
ный, культурный и экономический орга­
низм, погибнет, то потащит за собой и нас.
Так что от вас, от русских, зависит и ва­
ше будущее, и наше. Вспомните о себе!
Вспомните, ·что вы - великий народ.
Это говорит н е · какой-то "красно-ко­
ричневый" из какой-нибудь там черносо­
тенной газеты - это говорит рафиниро­
ванный французский интеллиге·нт. Этот
же рафинированный интеллигент, огром­
ный политик, их таких пять-шесть на Ев­
р о пу , утверждает: " Поймите, л и бера­
лизм себя изжил. Либерализм в чистом
виде".
- Страшноватая формул и ровка
для . наших "передовых мыслите­
лей"".
-, А наши интеллигенты, наши полити­
ки - они же тянут нас в варварский, ди­
кий рынок начала XIX или даже конца XVlll
века! Да где же такой рынок есть? Во
Франции все высшие у-чебные заведе­
ния - бесплатные. И школы, разумеется.
Даже частную школу, в которой учатся

мои девочки, содержит государство. Пла­
та - чисто символическая. Даже в Амери­
ке, жи13ущей еще по жестоким законам
капитализма, большинство учебных заве­
дений уже бесплатны. А если платные, то
только для тех, у кого есть деньги. А коль
у вас неt денег, но вы спосрбный· человек,
то вам буд'>'f платить, и четыре-пять ком­
паний будут следить за тем, когда вы кон­
чите учебу, чтоб тут же вас подхватить;
драться за вас будут. . . Клинтон пришел к
власти именно с ·лозунгами такого соцИа­
лизма: он хочет сделать медицину бес­
платной. Сейчас этим занимается его же­
на.
А у нас зуб вырвать - проблема, и
стоит это Бог Знает сколько. Ничтожный
аспирин - около тысячи рублей! Но глав­
ное: все .это культивируется, насаждает­
ся в сознании - мол, так и должно бьгп•.
Говорят осуждающе: "Вы привыкли тр�­
бовать от правительства .. :· · Господа, я
прожил на Западе двадцать лет и не видел
ни одной демонстрации, ни-одной заба­
стовки, которая бы что-то требовала от
своего хозяина. Все требуют от прави�
тельства. А .как же! Вас выбирают - вы и
упрqвляйтесь с хозяевами, �:�усть они нам
справедливо платят.
. Мы живем и на Западе в социализиро­
ванном капитализме. Запмные интеллек­
туалы ждут от нас отщпа, новой модели,
которую мы могли бы предложить, пере­
жив этот чудовищный опыт, а мы рину­
лись.чуть ли не в XVl l l век. . . Причем, с теми
же лозунгами, только·наизнанку.
- Да, "иного не дано", "альтернативы нет'', ярлыки инакомысля­
щим: "враг перестройки", "враг демок­
ратии", "враг реформ" ...
- Вот-вот! А сейчас тут один сорвав­

ния - нравственного и духовного: их
стараются н е п о д п у с т и т ь к
духовности и о г р а д и т ь от нрав­
ственности. Юрий Власов - тот прямо
и отчетливо сказал: "Удар' по молоде. жи безусловно достиг ЦfЩИ. Для будУ­
щей России молодежь не опора, а ско­
рее наоборот - ее погибель. Это пО­
коление можно сбросить с� счетов оно против России как национального
государства. В своем безверии мо­
лодежь ядовито-опасна. Такого толка
людей Россия не видела за тысячу лет
своей исrор6". Ведь окунитесь в мир
современного подРостка
он и н е
скрывает, 'f'!'O святыня его - Доллар.
Шестиклассница в сочинении на теМу
"Мой лучший друг" пишет: "Мой луч­
ший друг - презерватив, он никогда
меня не подведет
-

•••"

·

·

шийся с цепи пародист заявляет: "Впе­
ред, к победе капитализма!" Он человек
одареЯный, неужели он не слышит, как
это пошло звучи_т? .. Некрасиво и пошло.
И та же психология:· кто не с нами - тот
против нас. Володя Буковский - рань­
ше он был за реформы, за 'Ельцина, а тут .
сказал несколько крf1Тических слов на
"круглом столе" РАН а - и уже в "красно­
коричн.евые" попал. Это человек, кото­
рый в пятнадцать лет пошел против сис­
темы. Ни в чем не запачкан, даже в пионе­
рах не был. Но - и его можно запачкать.
Пример обратный. Еще вчера "крас­
но-коричневый", "политический монстр",
"фашист" Жириновский сегодня стано­
.вится "разумным политиком"- и только
потому, что сказал то, ч�о нравится пре­
зиденту.
- Вот Вы лелеете надежду, что при­
Ает новое поколение прозревших, пат­
риотически воспитанных, де.ятельных
молодых людей... Хотя сейчас усло­
вия н е дnя воспитания таких "вест­
ников грядущего", а для их расттiе-

- Идет целенаправленное растление.
Да· где ж это видано, чтобы в школах в ·
/
....
нормальнои стране разрешали детям зан иматься коммерцией? В такой ш коле
сразу ВО;3никает угФловная атмосфера.
И в этом смысле Власов прав. Но я
имею в виду, что обычно погодУ в поколе. нии делает не масса, а лучшие. И я встре­
чаю молодых людей очень чистых, сво­
бодных от всего этого. Но в отношении
массы, конечно же, Юрий Власов прав.
Так, · возвращаясь к началу нашей бесе­
ды, я и говорю: этот процесс во что бы то
ни стало надо ос-та-но-вить! 'Я пользу-,
юсь случаем, как некогда.Галина ВишневСКf!Я, сказавшая по телевидению: �Мужи7
ки, ну где же ваша гордость?! Ну где же
ваше достоинство? Ну где же ваша от­
ветственность?" Это надо остановить.
Любым способом - но остановить надо.
Иначе мы погибнем.
, _

...... Владимир Емельянович, сейчас
в обществе, разбитом на куски, много
полярных точек зрения. В том числе и
на демократию. Для одних это - пана­
цея от всех бед, лекарство от тоталита­
ризма. Д11я других - жупел, с которым
ассоциируется сегодняшнее унижение
страны и личности. Дnя третьих ;- это
то, чего мы .никак не можем достичь,
хоть и всеми силами стремимся. Мне
кажется, тут кругом либо недопонИм�­
ние, либо подмена. Однажды я писал
об этом, о том, что терминология - это
всего лишь словеса. Ведь поживи Лео­
нид Ильич еще лет с пяток - смот­
ришь, придворные политологи сумели
бы обосновать, что мы-де вступили в
новый этап развития общества. Ну, на­
пример, что мы уже живем в низшей
стадии коммунизма. Сумели же обос­
новать "развитой социализм" и при­
знаки его сформулировали Термино­
логия си11ьно подкупает сознание. Она
всегда была на �бе и вооруже­
нии властей пред�жащих. "Совет н а.••

1 65

·

р о д н ы х комиссаров"- ·и вякни
что-нибудь против. Не глуп был Троц­
кий, предложив такое название. Но то
же и сегодня. Если ты "демократ" -·ты
хороший человек, если нет - "враг ре­
форм", почти что "враг народа". Слово
"демократ" стало определенным паро­
лем, после которого перед тобой ли­
бо распахнутся, либо захлопнутся две­
ри.
Ваш взгляд на демократию из 1 983
года: Вы говорили тогда, что "демо­
кратия, как, впрочем, и монарх:ия,­
это тоже культура, которую надо вос­
питывать у общества". Есть у Вас и
печатная работа - это "Размышления
о гармонической демократии". В связи
с этим я вспомнил Михаила Михайло­
вича Сперанского, государстве\.tника,
современника Карамзина и Пушкина,
который тоже много размышлял над
улучшением государственного устрой­
ства России и к началу начал отно­
сил, между прочим, "единство дейст­
вия и ответственности". О демократии
же Сперанский писал так: "Сей образ
управления, более умозрительный, не­
жели практический, на самом деле
возможен только в весьма малом объ­
еме народонаселения и пространства.
Известно, что в древних республиках
о� всегда соединен был с самым уни­
зительным рабством". Если можете,
возразите ему, хотя бы через полтора
столетия.
- Ну, во-первых, типы демократии-то
разные. У нас Же, в России, пытаются при­
менить американскую модель демокра­
тии. Она не Может сработать в наших ус­
ловиях, как не сработала и марксистская
идея. Вот смотрите, Европа: около поло­
вины европейских демократий - это же
конституционные монархии. Мне скажут:
это не то, что было у нас. Ну, правильно!
Н о я абсолютно уверен, что если бы об­
щество российское развивалось эволю­
ционно, у нас тоже давно была бы другая,
конституционная монархия. Хотя я и не
монархист, я допускаю и эту форму. Так
много разнообразных форм и моделей де­
м9кратии ! .. Так, итальянская - децент­
рализованная, французская - жестко
централизованная . . . Понимаете, я тоже не
считаю, что демократия - это лучшая
форма 1управления. П равда, лучше по�а
не придумали. Но на Западе-то ищут. Луч­
шие люди и щут другие пути.
Вы правильно говорите - это как па­
роль. "Демократ"- и ты уже можешь, ты
уже наш. Как и произошло с Жиринов­
ским. Это у н их, как у блатных, своя зна­
ковая система. Да-да-да! Я и спрашиваю:
демократ - это что, господа? Звание, ти­
тул? Психология ведь осталась той же,
ничего не изменилось. И потом, простите
меня: какая демократия, если правитель1 66

ство не обеспечивает человеку ни соци­
альной, ни политической, ни физиче­
ской безопасности? ! Есть у нас с вами
гарантия дожить до сегодняшнего ве­
чера? . .
- Стопроцентной - нет.
- Правильно: фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят. Я oпpeдe.rftl ю эту фор­
му существования общества - л ю м п.е­
н о к р а т и я . П ричем люмпенизация на
всех уровнях. И вы понимаете, они там
кричат о фашизме, об угрозе "Памяти",
еще что-то". Господа, вы провоцируе­
те фашизм. " Память" - это политическая
романтика полуинтеллигентов. А фашизм
рождается из люмпенизации. Безработ­
ный, нищий, поляризация социальная и
политическая, выбрасывающая миллио­
ны людей за грань общественной жизни
вообще;;- вот база. Общеизвестно, что в
нацистокую парт.ию перешло более поло­
вины коммунистов. П ричем в свое время
· Карл Радек сказал, что в течение двух
недель готов сделать из любого нациста·
коммуниста, на что Геббельс ответил: а я
за неделю сделаю наоборот. Понимаете?
Обездоленньiе и униженные люди стали
их добычей.
Национальное унижение. Ведь что во
времена Бисмарка писали о Германии?
(Замечу - как и сейчас "демократиче­
ские" органы печати о .России.) Они писа­
ли: никакого немецкого народа нет - это
романтическая выдумка Бисмарка, ника­
кой Германии как единого государства
нет - это конгломерат диалектов, н ика­
кой немецкой культуры нет - это мы ее
создали." Можете представить, к т о это
говорил."м ы" и от чьего имени". Никако­
го немецкого языка н е сущеслwет - это
м ы создали немецкий язык. Вот Гитлер на
этом и сыгрсlл. Национальное униже­
ние порождает монстров. И если действи­
тельно возникнет фашистская ситуация в
нашей стране - виноваты будут господа,
называющие себя с�одня демократами.
А " Память" может дать затем идеологию
.gля этого движения.
-- Ну вот цифры, я их помню, первых сво­
бодных выборов в Ленинграде. Два с лиш­
ним миллиона голосов получил следова­
тель И ванов, соратник Гдляна; на втором
месте - сто пятьдесят с чем-то тысяч
получила Салье, представительница де­
мократов; и на третьем месте - " Память":
они получили в пятимиллионном городе
семь тысяч голосов. О каком антисеми­
тизме может идти речь?! О каком нацио­
нализм_е? ! Скорее наоборот: трагедия в
том, что русские люди давным-давно по­
теряли понимание самих себя. Да вы зна­
ете, сколько людей в Париже на таких же
выборах rолосуют за националистов и ан­
тисемитов? В сто раз больше! Если за Ле
Пэна голосуют 1 1 процентов французов,
то это пять с половиной миллионов чело·

_

век. А тут . . Да это абсолютно здоровое от
виня�т - почему не лег на рельсы, как
всякого национализма общество.
обещал; ну, товарищи дорогие, это
Правда, за ·Экологическую "Память"
ведь политика!. Это всего лишь поле­
проголосовали ,еще четырнадцать тысяч,
мический прием!
но это - за экологическую. Тут озабочен- Я прочитал это письмо. Ну, Солже­
ность другого рода.
ницыну, видимо, польстило, что Ельцин
-'- Знаете, если п ройти по загажен­
приехал в Вашингтон и - первый из на­
ным ул·ицам сегодняшнего Санкт-Пе­
ших вождей! - сам ему позвонил. Это,
тербурга, то и эта цифра покажется
простите меня, любого человека может
странной: уж слишком апатичны люди
подкупить. Подnинно интеллигентный че­
и слишком мало озабочены городские
ловек - он всегда благодарный человек.
власти этим острейшим вопросом.
Но в письме поддержки не было, там, на­
- Да-да, города у нас умирают. Это
оборот, говорится, что никаких референ
как во всех колониальных странах. Пра­
думов не нужно, что это разрушительно,
вильно определил о пять же Зиновьев,
что это только нагнетает атмосферу про­
мудрый он человек: к о л о н и а л ь н а я
тивостояния. Автор человек осторо:Жны й.
демократия. Возьмите Дели, Лагос - это
Я его довольно изучил. И во многом не
большие грязные клоаки, где по ули­
согласен с ним. Я считаю, он слишком
цам ездят "мерседесы", где полны ресто­
далек от жизни, от реальности. Он запер­
ся
раны - и тут же жуткая нищета и грязь,
и не понимает, что происходит, и
распад. Это судьба всех колониальных
делает часто бестактные заявления Но
демократий.
Солженицын - огромная л ичность, вели­
кий писатель, и я перед ним преклоняюсь
М не о,цин п исатель, тоже эмигрант,
представитель моего поколения, из пижо­
и чту. Но как дnя вас это ни п розвучит
нов 60-х годов, говорит: "Старик, смотри:
неожиданным, он страдает - конечно, на
другом уровне, более высоком - теми же
"Мальборо" в каждом киоске, ларьки по­
лны - да когда такое было!" Я отвечаю:
недостатками человеческими: сказ� дорогой мой, ну это ж как дикарям: и бусы . не сделать, брать на себя обязательства,
привезут, и спиртное, и всякие побрякуш­
которые не по riлечу. Посмотрите, сколь­
ко уж он едет на родину - третий год. То
ки - пожалуйста, но неужели ж ты не
понимаешь. что за этой вывеской нам го­
осенью обещал приехать, а теперь уже в 94-м году. И таких заявлений, которых
товят конец? ! Ведь идет разрушение все-.
не выполнил, он понадавал очень мноr:о.
го. Если мы уже сдались, капитулировали
Но тем не ме�ее, повторю, это огромная
и считаем, что вот он, вожделенный образ
личносrь. У нас были очень хо ро шие от­
жизни, то мы - никто_
'
- Собственно, тут Вы повторили
ношения, сейчас они скорее индиффесвои мысли из письма к Джанлорен­
рентные ... Кстати, он и дал название жур­
налу "Континент". Мы когда-то довольно
цио Пачини, когда писали ему, что раз­
рушение л ичности проходит не только
близко сотрудничали по всем направле­
ниям.
через ГУЛАГи, но и через супермар­
кеты.
Я не думаю, что это письмо можно
- Ну, я это всегда говорил. И прав в
рассматривать как безоговорочную под­
держку Ельцина, оно довольно осторож­
этом случае Шафаревич, когда он гово­
ное, и поддержка носит косвенный харак­
рит о двух путях к одному обрыву. В той
тер. А что же Борис Н иколаевич? Был
же Швеции. при всем ее благополучии,
личность деградирует. Два пути есть, а
номенклатурный работник - им и остал­
ся. Секретарем обкома. У него и уровень
результат может быть один и тот же.
секретаря обкома. Ему это государство
- А что бы Вы сказали о письме
Солженицына послу нашему в США Лу­
не по плечу.
- Если оставить в стороне полити­
кину - накануне референдума, кото­
рое зачитал с экрана телевизора Юрий
ку и коль Вы упомянули свой жур­
нал "Континент" - теперь уже бывший
Карякин? Вы помните, Александр Иса­
евич призывал сделать выбор в поль-­
свой, надо понимать, - то спрошу: на
кого Вы его оставили, какая у журна"
зу президента, мотивируя зто тем, что
у русского, российского народа склад
ла будущность и чем Вы собираетесь
жить дальше, перестав быть редакто­
ума такой - самодержавный, что ли
ром?
Мол, так исторически сложилась пси­
хология народа: Бог на небе, царь на
- Ну как '.'оставил"... Прежде всего, у
меня нет средств его издавать. Такие жур­
престоле. Но тут, мне к�жется, царя и
налы - не только эмигрантские, даже и
президента вряд ли можно отождест­
западные - требуют вложений, спонс9влять... Та же Екатерина 11 говорила,
ров, меценатов. Мои меценаты считают,
что великим людям чуждо двоедушие.
что нужда в таком журнале отпала, не
А Борис Николаевич перед миллиона­
ми телезрителей, не краснея и, види­
- дают денег. Я и решил, чтобы журнал со­
всем не умер, чтобы не радовать вра­
мо, не понимая, что при этом можно
гов - что вот, мол, подох! - дать возмож
краснеть, говорит: вот, мол, меня об.

•..

·

·

­

·-

.

•••

�

1 67

несть другим людям попробовать. Сей­
час журнал возглавил Виноградов И горь
Иванович - известный критик, он был
членом редколлегии " Нового мира" у
Твардовского. Кстати сказать, это един­
ственный человек, который не получил
работы после разгона редакции журнала.
Это человек абсолютной порядочности.
В отношении меня он, так сказать, на ли­
беральной стороне, но и тут происходит
эволюция.
Конечно, на литературе слишком не
разбогатеешь. Я сейчас пишу постоян­
ную колонку для итальянской газеты
"Аванти" - это какой-то заработок. Вре­
мя от времен.и - статьи. У меня есть кое­
какая недвижимость, которая тоже при­
носит небольшие доходы. То есть жить
скромно - могу. Меня не пугает социаль­
ное будущее. Ведь это здесь литерату­
ра - профессия, да и то уже перестает
быть таковой.
Знаете, когда я оформлял документы
по приезде в Париж, меня в префектуре
спрашивали: кто по профессии? Я гово­
рю - писатель. Ну, писател ь - это понят­
но, а кем в ы работаете? . .
Живут литературой очень м ало лю­
дей - кстати, не лучшие из авторов. Н е
лучшего уровня. Бродский, например, ра­
ботает на трех работах. Это Нобелевский
лауреат! О н преподает в трех университе­
тах плюс еще ч итает рукописи как рецен­
зент для издательства "Шустер", крупней­
шего в Америке, пишет для "Нью-Йоf:JК
бук ревю". Т\'!К же - Нобелевский лауреат
Милош (я говорю о тех, кого знаю): он
тоже преподает, профессор Колумбий­
ского университета. Один из наших авто­
ров, лауреат Нобелевской премии Клод
Симон, живет в основном на наследство,
которое ему оставили родители. Самый
большой тираж в его жизни был - трид­
цать тысяч. Скромно все живут. Нобелев­
ская премия Б родского составила, по-мо­
ему, семьсот тысяч долларов. Америка единственная страна, где с премии берут
налог. Значит, получил он половину. А З50
тысяч - это однокомнатная или двух­
комн�тная квартирка в скромном районе
Н ь ю-Иорка. А работать и жить надо. Ну и
п исать надо.
Я, кстати сказать, сейчас расписался.
Журнал ведь меня выжимал очень силь­
но. И сам журнал, и то, что происходило
вокруг него: политическая борьба, воз­
ня, собрания, конференции, поездки, вы­
ступления - все это высасывает. За двад­
цать лет эмиграции я написал всего три
романа. Все отнимала эта публицистика,
эта суета. П оэтому я не сожалею, что ос­
тавил журнал. Он очень большим грузом
висел у меня на шее. У меня никогда в
жизни не было врагов, потому что я не
делал карьеры - жил сам по себе своей
жизнью, а с этим журналом я их на1 68

жил целую армию. Как раз в остаток жиз­
ни я, может быть, что-то еще сумею сде­
лать.
Книгу о Колчаке я как-то ухитрился
написать в перерывах между заседа­
ниями. У меня еще огромная организация
была - "Интернационал сопротивления".
Иметь дело с эмиграцией, причем со все­
м и эмиграциями - от вьетнамской и ки­
тайской до польской, это испытание не из
легких. Сейчас я дописываю роман, где в
центре - писатель-эмигрант, я имею в
виду Михаила Дёмина, невозвращенца,
умершего в эмиграции. И ретроспекции:
революция, 20-е, 30-е годы, наша совре­
менность. Думаю, к концу года закончу
этот роман. В остаток жизни все-таки хо­
чу восстановить свою форму, если это
удастся. Хотя, конечно, уже сказывает­
ся возраст - свежести восприятия нет.
Опыт есть, а нету обостренности воспри­
ятия. М олодость, молодость в основном
для литературы. Получится - дай Бог, не
получится - значит, как говорит Брод­
ский, "ты того и стоил".
- Владимир Емельянович, законо­
мерный вопрос: не хотели бы Вы вер­
нуться?
- Знаете, этот вопрос часто задают.
Н о куда возвращаться-то? Я боюсь воз­
вращения, потому что в этой необольше­
вистской обстановке меня просто затоп­
чут. У меня там есть ниша, которую я за­
нял, меня там знают, у меня есть трибуна.
Мало того, когда я оттуда говорю - эф­
фект больший. Как только вы окажетесь
здесь - на вас тут же повесят ярлык. В ы
посмотрите, что о н и сделали с круrней­
шими, я считаю, писателями: с тем же
Беловым, с тем же Распутиным. В чера это
были "наследники Толстого'', как писал
Юрий Трифонов, сегодня они . . .
- . . ."Фашиствующие• и "красно-ко­
ричневые".
- Да-да-да! П росто пугало. Понимае­
те? Они ж не дают никому ничего сказать!
Они ж не привыкли самостоятельно мыс­
лить. Они всегда с победителями. Вспом­
ните этот шабаш, перед референдумом.
Это ж стыдно смотреть было! Нашелся
мужественный человек, Виктор Розов, и
он сказал: это что же такое? такого холу­
яжа не было даже при Сталине!
И они жестоки и беспощадны. Они рас­
таптывают и размазывают по стеклу. По­
этому я боюсь возвращения. Я переда­
вал, между прочим, Солженицыну, что это
опасно - возвращаться. Да если уже сей­
час его публично называют " аятоллой" . . .
А вот когда мышеловочка з а н и м погра­
ничная захлопнется - вот здесь-то его и
начнут размазывать по стеклу.
Понимаете, что самое страшное: у лю­
дей, и очень влиятельных людей, уже од­
но слово "Россия" вызывает идиосинкра­
зию. Ты уже националист если только
•.

произносишь это слово. Ты шовинист и
фашист. И поэтому я не дам за собой
захлопнуть эту м ышеловку. А оттуда я бу­
ду говорить все, что считаю нужным гово­
рить.
К тому же мне, признаться, и некуда
возвращаться. Журнал "Знамя" и "Ком­
сомольская правда" - не я ! - обрати­
лись к Сергею Борисовичу Станкевичу с
просьбой, чтобы мне вернули квартиру,
которую у меня конфисковали. В месте с
вещами, кстати. Там вещей-то было на три
копейки - но все-таки: вместе с вещами!
С имуществом. Тоталитарная власть ото­
брала - демократическая власть предла­
гает мне выкупить. Я вынужден был напи­
сать уважаемому мной.Сергею Борисови­
чу, что я краденого не скупаю и не скупал
никогда. Он мне что-то начал говорить
про Солженицына. Я говорю: понимаете,
Сергей Борисович, мы и здесь потеряли
всякое понятие о добре и зле. Солжени­
цыну Моссовет вернул квартиру его же­
ны при двадцати голосах против ! Значит,
можно проголосовать против возвраще­
ния квартиры великому русскому писате­
лю, благодаря которому они и си�т сей­
час в Моссовете, кстати говоря. "Что бы­
ло делать?" - спросил он. Что? П ослать
к Солженицыну человека с картой Моск­
вы, чтобы он ткнул пальцем - где он
хочет жить. А вы добились возвраще­
ния квартиры - и выдаете это за дости­
жение.
Да и не нужна мне эта квартира. Я
согласился с "Комсомолкой" и со "Знаме­
нем" только потому, что у "Континента"
нет помещения. Сейчас приютил их "Мос­
ковский рабочий" - надолго ли? Меня
здесь н икто не ждет и никому я тут не
нужен. У меня тут н и крыши над головой,
ничего.
Когда я дал в свое время, по просьбе
Виноградова, факс П олторанину, чтобы
нам выделили комнату в Доме прессы,
приЧем поддержал эту просьбу один из
членов правител ь ства, - П оmорани н
сказал, цинично и прямо: " Пока Макси­
мов будет выступать против нас - ничего
не получит ! " Да не нужна мне твоя комна­
та, П олторанин! Запрись в ней, а я уж
как-нибудь ·без твоей комнаты проживу,
но буду говорить все, что считаю нужным
тебе сказать.
- Так сложилась Ваша жизнь, что
череде российских властителей Вы

все время были бревном поr�ерек до­
роги. Вам немало пришлось пережить.
Но на закате жизни считаете ли Вы
себя счастливым человеком?
- Мне сожалеть особенно не о чем. В
восемь лет я написал первое свое стихо­
творение и с тех пор мечтал стать писа­
телем. Плохой я или хороший п исатель,
но - состоялся. Издавал Журнал, кото­
рый вошел в историю, и мое имя - во всех
гуманитарных энциклопедиях. Что�то
сделано. Те цели , которые я перед собой
ставил когда-то, в общем достигнуты. Что
же касается российских правителей, то. . .
не российские это правител и ! В ы же сами
мне в разговоре сказали, что они в своих
газетенках писали о России в 25-м году.
Для них Россия - это вообще ничто, а я
без нее - ничто. Она для меня, знаете,
как в романсе поется: "Ты у меня одна .
заветная, другой не будет никогда. . . " А
поэтому эта власть - не российская. Как
я называю Козырева: наш м и нистр их
внешних сношений.
- По аналогии с графом Нессель­
роде, которого называли "российским
министром австрийских иностранных
дел"?
- В от-вот. О ни же представляют л ю­
бые интересы, кроме и нтересов Рос­
сии - вот в чем ужас! И поэтому у меня с
ними конфликт, и так будет всегда, пока
не придет правительство, которое будет
действительно правительством с воего
народа, своей страны. А Козыреву давно
уже пора в госдепартаменте США кабине­
тик выделить. В едь это такое позорище
для страны ! .. Я уже не говорю о н равст­
венной стороне, его действия - даже
прагматически - глупость. Этакая угод­
л и вость профессио нального побируш­
ки ... Да если ты займешь твердую пози­
цию - ты больше и получишь, а если ты
сам ползаешь перед ними - тебе и дадут,
как приживалке, стакан спитого чаю. Ка­
кой же ты дипломат после этого? .. С этим
правительством у меня всегда будут кон­
фликты и пусть от меня они сладких слов
не ожидают.
- Говорить и п исать по правде это ваша позиция как двадцать лет
назад, так и сегодня?
- Ну, я ее не менял и менять не соби­
раюсь.
9 июля 1993 гiJда

1 69

е

КРОВАВОЕ ВОСК�ЕСЕНЬЕ

21 СЕНТЯ БРЯ

-

4

ОКТЯБРЯ 1 993 ГОДА

ХРОНИКА И ОЦЕНКА СОБЫТИ Й

Журнал, выходящий в свет раз в
месяц, ковечно, не может и не должев
непосредственно откликаться на собы­
тия текущих двей; это дело газеты. Но,
как иавестно, в течение октября не вы­
ходили многие газеты, начиная с "Со­
ветской России" , "Правды" , "Дн я",
"Российской газеты" (ее "вовый вари­
ант" имеет м:ало общего с прежвим:), и
др. Мвогие сотви тысяч их подписчиков
утратили возможность получать под­
робную информацию о происходящем: ;
ее :можно было найти только в тех газе­
тах, которыми большинство читателей
"Нашего современника" едва ли распо­
лагают.
П0этом:у редакция журнала сочла
уместным и насущно нужным перепеча­
тать фрагменты из :материалов, опубли­
кованных� в газета�. не подвергµхихся
репрессИям: (хотя "Независимую газе­
ту", вапример, немного "пощипала"
' цензура). Естественно, отбирались те со­
общения и рассуждения, которые пред­
ставляются нам в той ' или иной мере
объективвыми и честными. Надеемся,
что они будут полезны и интересны на­
шим читателям .

[J

П р е з ид е н т К а лм ы к и и
Кирсан
Илюмжинов был прямым свидете­
лем событий и рассказал о них в
беседе с корреспонденТом газеты
"Известия" ( 1 6 . 1 0 . 93). Он подчеркнул,
что · не является сторонником ни одной
из ",ветвей власти", но стремился понять
"кто виноват? " . Вот наиболее содержа­
тел1�ный фрагмент Этой беседы:
"- Почему, на ваш взгляд, власти
скрывают точную цифру у б итых?

- Наверное, боятсs;�, что народ ужас­
нется.
- А вам эта цифра известна?

- Нет. Но я видел, что в Белом доме
не 50 и не 70 убитых, а сотни. В начале их
пытались собирать в одно место, затем
отказались от этой идеи - было опасно
лишний раз передвигаться. В большинст­
ве своем это были люди случайные - без
оружия. К нашему приходу насчитыва­
лось более пятисот убитых. К концу· дня,
дум�ю. эта цифра выросла' до тысячи.
,

1 70

,

- Существовал ли сценарий разви­
тия событий? Случайно л и МВД стре­
мительно увело своих людей с улиц,
оставив город на разграбление и дав
возможность победы? И как моr Руц­
кой посылать л юдей на штурм "Остан­
кино", давая реальный повод против­
ной стороне на применение силы?
- Сценарий заработал сразу же после
выступления Ельцина с указом. Жесткие
меры предусматривались, и механизм их
применения был продуман. Именно поэ­
тому я пытался хоть что-то сделать, понимая : будет большая бо йня
.
. - По поводу сценария - это ваши
nредположения или были конкрет1:1ые
подтверждения?
- Были подтверждения. Я общался со
многими людьми не только в Белом доме,
но и в команде Ельцина, с зарубежными
_

специалистами, со своими дру�ьями на
разных уровнях, то есть мне .уже было
примерно ясно, как станут развиваться
события, как с помощью прессы будет
готовиться общественное мнение, Я знал,
что вначале состоится провокация с кро­
вопролитием, затем будет применена си­
ла, что даст возможность не только сме­
сти парламент, но и запугать регионы ра­
ди проведения дефедерализации"."

[J

А вт о р " Н е з а в и с и м о й га з е т ы "
( 8 . 1 0 . 9 3) Владимир Миронов в пред­
лагаемом фрагменте из его статьи
"Вся история России замешена на
крови" по сути дела подтверждает точку
зрения Кирсана Илю11жинова (хотя Ми­
ронов - ярый сторонник исполнительной власти):

" . " П особие • по в оо руженной город­
ской борьбе - ленинское "Марксизм и
восстание" - на сей раз было прочитано
с большим успехом правительством. Бле­
стяще выманив нациqнал-коммунистов из
Белого дома, дав заглотнуть им мэрию и
' "Останкино", власть тем самым добилась
резкой перемены общественных настрое­
ний в свою пользу. Напугав народ и Запад
угрозо й комму нистической реставра­
ции, правительств9 полу чило у н и каль­
ную возможность для сокрушительного
удара" .

_

Складывается впечатление, что вла­
сти с самого начала был нужен не комп­
ромисс, а полный разгром оппози­
ции. . . "

[J

Во вполне "демократической" газе­
те "Московские новости" ( 1 0 . 1 0 .93)
появилась подробная хроника собьt­
тий 2-4 октября, излагающая их
буквально по часам и даже минутам.
Хроника эта составлена н.а основе' пря­
мых наблюдений ни много ни мало пят- .
надцати репортеров, находившихся во
всех наиболее важных "точках". Мы
публикуем фрагмент, который зафикси­
ровал момент п е р в о г о применения
боевого оружия против людей, находив-,
шихся между мэрией и Белым домом и
в самом этом доме , - момент, со­
вершенно справедливо названный тогда
В. П. Баранниковым "катастрофой". В
будущем, очевидно, станет известцо,
кто именно принял решение впервые
применить оружие . . .

"1 6.00. Демонстранты прорвали за­
слон и подошли к "Белому дому" со сто­
роны Краснопресненской набережной. В
зону прорыва брошено не менее 2 рот
ОМОНа. Александр Руцкой вышел в эфир
на милицейской волне, призвав ОМОН не
применять оружие. Под балконом "Бело­
го дома" собирается большая многоты­
с;ячная толпа людей. О н и скандиру iот:
"Руцкой - президент[" и "Вся власть Со­
ветам ! "
1 6.20. Бо й ц ы О МО На, стоя в ш и е в
оцеплении, бросая щиты и дубинки, в па­
нике отступают, затем просто спасаются
бегством, некоторых начинаеттерзать оз­
веревшая толпа. И тут из глубины оцепле­
ния раздаются авто�атные очереди. Не­
сколько десятков демонстрантов падаюr
на землю. Остальные на мгновени·е оста­
навлив,аются в шоке, а �атем с еще боль­
шей яростью бросаются на милиционе­
ров. Ясно, что автоматы н е остановят лю­
дей. Жизнь человеческая мгновенно по­
теряла свою цену.
Первые пули пробивают окна "Белого
дома". Из кабинета в сопровождении не­
скольких охранников выбегает Баранни­
ков. Н а неестественно бледном лице испуг и растерянность. На ходу лишь вы­
крикивает: "Это катастрофа".
1 6.23. Вверх по лестнице побежал Ача­
лов, крича в передатч�к: "Министр оборо­
ны приказал никому ни при каких обстоя­
тельствах не стрелять. Это провокация!
Занять оборону соrласно боевых расчетов ! " . . .
1 6.35. На балконе "Белого дома" поя­
вился Хасбулатов. Осунувшийся и жал­
кий. С безумными, ничего не выражающи­
ми глазами. Казалось, его бьет внутрен­
няя дрожь. То ли от радости, то ли от
страха. Что-то невнятное пролепетав не­
истовавшей внизу толпе, он растерянно
повернулся к охранникам, скрестив на
животе подрагивающие руки. П оддержи�

·

вая под локоть, охранники повели его об­
ратно в здание.
Н а балкон ворвался Руцкой. Уверен­
ный в себе, напористы й - хозяин положе­
ния. Мгновенно . оценив обстановку, вы­
хватил у охранника мегафон и отдал ко­
мандУ: "Женщины - в сторону, мужики ­
стройся в боевые отряды. Не упускать
и нициативу, вперед, на мэрию, там у них
гнездо! "
1 6.45. М иrингующие атакуют здан111е
мэрии. Как заявил член общественного
совета Союза офицеров полковник Вла­
димир Усов, охрана мэрии блокирована
нападающими на верхних этажах. Участ­
вующий в штурме мэрии Альберт Мака­
шов призывал "защитников Конституции "
не открывать огонь. . .

[J

"

"Независимая газета" ( 1 6 . 1 0 . 9 3 )
опубликовала "Репортаж с места
расстрела" , принадлежащий перу
литератора Людмилы Суровой, ко­
торая вечером 3 октября находилась
'около телецентра в Останкино.

"Прошло два часа, как мы выбра­
лись из-под огня, и просто должны
рассказать о том, что видели и слыша­
ли.
Итак. Кто мы? Это я и мой сын, юноша,
окончивший Школу и готовящийся стать
художником. . . На улицу вышли - посмот­
реть, что происходит. Так как всем давно
ясно, что средства массовой экспресс­
информации как-!_9 уж чересчур односто­
ронне освещают собьггия. П одумайте, че­
ловек, кто бы он ни· был, единоличной
властью распустил парламент, сенат,
съезд, да как хотите назовите. . . и тишина.
Нам предлагается думать, что это и есть.
демократия. Что-то не очень верится. . .
В общем, м ы вышли на Садовое коль­
цо в начале седьмого. С Садового кольца
на проспект Мира шли люди. Это не была
сплоченная и единая в своем дыхании
толпа. Н ет, все шли как б ы сами по себе,
просто в одну сторону. Еще раз хочу ска­
зать: я нЕfочень-то знала тогда, что конк­
ретно уже произошло, что означают сло­
ва "снята блокада Белого дома", "взяли
мэрию". Н о тогда я вглядывалась в лица
людей, не видя никакого неистовства, ни­
какого звериного фанатизма. Это были
обычные, но разные люди, мои согражда­
не, мои земляки. Были м олодые, старые,
женщины, девушки.
.. Лапа с сыном лет 1 0 шел очень спо­
койно, что-то рассказывал мальчику в зе­
леной курточке ... Воинственный крепкий
пенсионер прошел почти строевым ша­
гом , что-то сообщая встречным прохо­
жим. Нам он сообщил, что ненавист:ный
режим скоро падет, и пошел дальше все в
том же гордом одиночестве.
Мы так хорошо знаем, что такое орга­
н изованная толпа (будь то военная или
штатская), и дух организованного обще­
ственного действа нам трудно спутать со
с в о б одн ы м волеи зъявл е н и е м л юд е й .
1 71

Здесь мы видели людей, никем не органи­
зованных, они шли п о собственному по­
рыву, но это был порыв протеста. П ротив
чего? Н аскольк() удавалось ухватить dб­
рывки реплик, против все той же лжеде­
мократии, которая так круто перешла в
тотальную диктатуру. П о чему шли к теле­
центру? Да noi:oмy, что средства массо­
вой информации давно. не видели такой
БЕЗгласности, как за последний год. Ког­
да-то Россию заговаривали словами "экс­
плуатация" и "эксплуататор", сейчас нас
убаюкивают словом "демократия" . . .
Конечно, люди все разные: одни по­
мягче, nоинтеллигентнее, другие повоин­
ственней, в чем мы впоследствии и убеди­
лись� - но шли не убивать, не мстить, это
не была акция возмезди�, Шли заявить о
себе. Что мы видели из оружия? П ять­
шесть щита.в металлических, одну дубин1 ку , у кого-то еще кусок труб ь1 водопро­
водной, а у одного мальчишки лет
топорик, которым дворники лед рубят, . .
Флаги: анархистский, бело:желто-черный
и красный. Большинство же людей, про­
ходивших мимо нас, шли или с пустыми
руками, или с обычными авоськами и · су­
мочками. Н икаких вооруженных боевых
отрядов м ы не видели. И как-то это разре­
женное шествие не п редполагало воз­
можности боевых действий, потому мы и
решили поехать к телецентру, поглазеть,
что там такое . . .
" У телецентра выступает Макашов", сказала нам стоявшая на обочине женщи­
на. ПОДОЙДЯ поближе, м ы стали прислу­
шиваться - грубость и хамство усилива­
лись мегафоном: "Крысы, выходите! Кры­
сы ! · Крысы! Каждому, кто выйдет.добро­
вол ь н о , будет сохранено одно . . . я й цо !
Крыс ы ! В ыходите ! Сопротивление беспо­
лезно, Ельцин вас предал. Вы окружены
превосходящими силами противника". На
грузов ике перед глав ным телецентром
стояп и люди, оттуда и до�.юсились эти
слова . . .
Какие-то п а р н и влезли н а плоскую
крышу бетонной, постройки, видимо, вен­
тиляционной. Она невыс окая - м етра
два, а рядом бордюрчик подземного пе­
рехода. Залезать очень удобно. В скором
времени именно он и спасет нам жизнь.
Оживлен ие. "Ура-а-а-а!� -:-- аскатывает­
ся · 'вдоль дороги, вытягиваем шеи, �ви�
жимся в сторону этого "ура", "Мам, я на.
крышу полезу, можно?" - сын отошел от
меня метров на пять-семь к этому бордю­
ру . . . И вдруг - Взрыв! Огромная аспыш­
ка, пламя до второго этажа и - одновре­
мен н о с "yr:ia" , е ще не заглох ш им, ШКВАЛЬНЫ Й ПУЛ Е М ЕТН Ы Й ОГОНЬ ИЗ
ВТОРОГО И ТРЕТЬЕГО ЭТАЖЕ Й ТЕЛЕ­
1
ЦЕНТРА .
Л юди буквально посыпались сверху.

15

р

Все м гновенно брос1(1Лись наземь за бла­
гословенную бетонную стену . . .
СТРЕЛЯЮТ П О БЕГУЩИМ ! СТРЕЛЯ­
ЮТ П О ТЕ М. КТО П Е Р ЕТАСКИВАЕТ РАНЕ­
НЫХ! СТРЕЛЯЮТ ТО ДЛИННЫМИ ОЧЕРЕ­
ДЯМИ, .ТО КОРОТКИМ И . . .
М инут через
о д н о ст о р о н н.е й
стрельбы вдруг стали палить из здания,
которое было к нам ближе, от нег.о мы не
были ничем защищены ...

45

·

До ближайших домов метров 200, · н о
опасна�. все время простреливающаяся
полоса меньше, метров 70-1 00. Но как их
преодолеть? Под пулями п росто страш, но. Да и как-то очень непривычно и непо­
нятно, почему в тебя вдруг стреляют, м ы
·
·
ж е все безоружныЕЭ···
За бордlQрчиком нас трое. У паренька
оказывается щит. Г ставимся к перебеж­
ке. "Только бегите . неравномерно, а то
п опадут. Надо как-нибудь рывками". Да
как· это? .. "Ну давайте я вам помогу, я вас
щитом прикрою" - " Бегите, бегите, помо­
ги Г осподи! " - говорю я и м с сыном . .
М ожет, этот щит и не 6т пуль, может, о н
вообще о т в9дных струй или дубинок, н о
они добежали . . . И вот мальчик вdзвраща­
ется за мной. А я ведь быстро-то не могу'
бегать! "А мы побежим медленно. Ну, иди­
те сюда", -. и он обхватил меня правой
. рукой и всю как-то умудрился накрыrь
щитом. Мы побежали рывками, все время
сбИвая шаг. Добежали . . . "

[J

Другой автор "Независ.и мой газеты"
( 7 . 1 0 . 93 ) , Владимир Максименко ,
еще 1 октября написал пространную
·статью "Черный сентябрь и его семь
уроков", в которой стремился раскрыть
смысл событий во :всей многосторонно­
сти. 4 октября он сделал краткое добав­
ление к статье. О его размышлениях
можно спорить, но они, без-условно ,
представляют немалый интерес. Здесь
публикуются наиролее содержательные,
на наш взгляд, фрагменты статьи Вла-·
димира М1;tксименко:

" . . . То, что подтвердил и принес для ме­
ня ч.ерный сентябР,ь. излагаемо в семи
уроках.
·_
УРОК П ЕРВЫИ
В с е п р авительства r;щслеавгустов­
ской России, с тух пор как был взят курс,
размаш исто назван н ы й " р адикальная
экономическая реформа" (правительст­
во Ельцина - Бурбулиса '-- ГаЙДара, пра­
вительство Черномы рдина - Федоро­
ва - Лобов.а, затем те же, но без Лобова
и снова с ГаЙДаром), были удручающе по­
хожи в dдном - в катастрофической не­
способности внятно сказать гражданам
России, что они, правительства, хотят де­
лать и будут делать не в той или иной

1 Людмила Сурова, во-первых, восприняла как некий •взрыв• выстрел еtз rранатомета. и, всrвторых, не
заметила п р е д ш е с т в о в а в ш е г о ему выстрела из телецентра. Действительную последовательность
событий зафиксировал корреспондент газеты "Труд• (5.10.93): ·в 20.30 раздался первый выстрел. Один из
нападавших упал. Затем выстрелили из гранатомета внутрь телецентра·.
1 72

изолированной области, а по всему кругу
коренных вопросов жизни 1 50 миллио­
нов, всецело при этом за свои слова и
дела отвечая...
' Источники потрясшего Россию кризи­
са верхов можно искать в разных местах.
Но если в полной мере учесть такой вид·
спорта, как "тяжелейшая борьба" в стра­
не российских правительственных му­
жей, которой, кстати, они занимаются не
один месяц, то первый урок черного сен­
тября выглядит так: перенесение Ельци­
ным знакомого ему принципа формирова­
ния Политбюро ЦК КПСС времен "пере­
стройки" на практику формирования пра­
вительства Российской Федерации стало
одной из главных причин прогрессирую­
щего паралича государственного управ­
ления и общественной нестабильностй в
России.
УРОК ВТОРОЙ
Есть совпадения, которые, накаПJ\ива­
ясь, приобретают убедительность дока­
зательства. Например, когда люди раз­
ных политических взглядов и несхожего
жизненного опыта, не сговариваясь, ука­
зывают на одну причй'ну того, почему Рос­
сию десятый месяц корчит в судорогах
кризиса верхов ...
Кто помнит сейчас такие документы,
как "Обращение к гражДанам и ко всем
избищ1телям", зачитанное Ельциным 1 0
декабря 1 992 г. с трибуны Vll съезда на­
родных депутатов, или изложенный 'им же
в телевыступлении 20 марта 1 993 г. указ
"Об особом режиме управления до пре­
одоления кризиса власти'', или наспех
подготовленный и насквозь сырой про­
ект новой Конституции РФ (так называе­
мый проект Шахрая - Алексеева) , кото­
рый Ельцин навязывал Конституцион­
ному совещанию, собранному 5 июня
1 993 г.? Наверное, не помнит никто. Но
эти документы имели то общее, что фик­
сировали непрекращающиеся попытки в
односторонне-принудител�;,ном п орядке
изменить политический строй в России,
лиш�в его реальных черт представитель­
ности и, по возможности, не допуская
развития представительных учреждений
в ближайшем будущем.
Тогда еще эти попытки облекались де­
мократической риторикой (как админист­
ративная власть машины КПСС вуалиро­
валась при старом режиме риторикой со­
ветской), и по сравнению стем, во что они
в ·конце концов вылились 2 1 сентября,
они кажутся сейчас игруш.ками.
Как-то кемеровский оппозиционер А.
Тулеев бросил в гущу съезда народных
депутатов образ управляющего Россией
"коллективного Распутина". О том же (о
ельцинском окружении) писал в августе
1 993 г. отqтавной министр безопасности
Баранников: "Они защищали .L.-;1 защищают
лишь сво�. личные интересы. . . Уверен, что
История вынесет им, безусловно, беспо­
щадный приговор. . . Не намерен перечис­
лять имена и вступать с этими лицами в

Вы прек р а сно зн а ете , о ком
и дет речь, и зн а ете им и стинную це­
ну (выдел ено мной. - В. М.)" ("НГ'' ,

полемику.

01 .09. 1 993).

Наконец, журналист и иЗдатель Глеб
Павловский (До недавних пор - гене­
ральный директор агентства "Постфак­
тум", а в 1 978--1 980 годы - редактор не­
подцензу рного московского журнала
"Поиски") 1 в блестящем разборе пружин
переворота писал: "Сентябрьский 1 993
года переворот в Москве, уничтоживший
Вторую российскую республику, осущ!Э­
ствлен из Кремля путем заговора группы
людей из президентского окружениs:t,
принявших на себя - с согласия г-на Ель:
цина - коллективный псевд�ним "Прези­
дент Российской Федерации". Этих людей
никто не выбирал, но именно они сегодня
п равят нами ... деловые л юди, которые,
собственно, только и известны стране
под собирательным псевдонимом "Ель­
цин" ("НГ", 28.09. 1993).
Продолжать бессильно грозить паль­
цем в адрес этщ:о зла стало окончательно
невозможно тогда, когда дурная беско­
нечность попыток возвести престуnhение
меры власти в негласную норму и заново
К ЭТОЙ норме Россию приучить ДОСТИГЛа
апогея 21 сентября. в этот день обнажил­
ся коренной порок всей политичес;кой си­
стемы послеавгустовской России� не про­
сто зло узурпации и влекомого ею соци­
альноi-о разложения, н'о зло метафизиче­
ское - черная дыра возведе нного " в
закон" произвола анонимов там, где над­
лежит быть центру принятия государст­
венных решений...
Второй урок черного сентября состо­
ит в том, что только обращение к священ­
ному праву гражданского неповиновения
п роизволу могло спасти 21 сентября
представительную демократию в России.
"Умрем, но не уйдем! " - ответили защит­
ники Белого дома всем, наперебой про­
си,вшим их уйти и отдаться во власть "но­
вого порядка". Они не ушли - и встали в
длинный исторический ряд тех, кто до них
соверщил это открытие и потому только
оставался "в истории": они открыли себе и другим - ЗН?НИе свободы и знание
смерти. Сделав это, они победили. Может
бьiть, они и не знали, что в древнее . и
новое время только так и закладывался
первый камень в свод народовластия сопротивлением тиранической п рихоти
одного или немногих, распространяемым
вплоть до готовности защищать пр авосвое.и всех - с 9ружием в руках.
УРОК ТРЕТИИ
Этот урок тягостен и запоминается
слишком хорошо: главы государств и
прав·ительств ведущих стран Запада, рас­
полагая всей нjюбходимой информацией
о действительном положении дел в Рос­
сии, поддержали антиконституционный
переворот 2 1 сентября. Запад воздвиг
стену . глухой международной изоляции
вокруг немногочисленных защитников
1 73

демократии на Краснопресненской набе- .
режной.
Из телеграммы членов британского .
парламента в Ф едерацию независимых
профсоюзов России: "Мы разочарованы
реш ением британского п р ав ительства
поддержать президента России Бориса
Ельцина в его попытке п одавить россий­
ский парламе1<1т. Б. Ельцин провозгласил
необходимость'-роспуска парламента для
стабилизации де'"1ократии. Это порочная
логика. .. Мы полагаем, что подавление
демократии в Р 9ссии будет иметь немед­
ленные негативные последствия для Ев­
ропы и для всего мира" {"НГ", 29.09. 1 993).
Вадим Белоцерковский, 20 лет живущий в
эмиграции на Западе: "То, что происходит
сейчас, уже невозможно оправдать. Меня
эта безоглядная подцержка Ельцина За­
падом просто перевернула, потрясла. . .
Когда Ельциным впрямую нарушена кон­
ституция, совершен фактически перево­
рот, подцержка Запада - это уже п росто
катастрофа, которая, боюсь, будет иметь
тяжелые последствия и Дf)Я России, и для
всего мира" ("НГ", 29.09. 1 993) .
Гнетущую близорукость западных ли­
деров, их фантасти�ески легкомыслен­
ное нежелание понимать, в силу какой
логики и под действием какой историче,
ской необратимости их предательски-по­
зорное поведение по отношению к горст­
ке защитников конституционной демок­
ратии в Москве падет на голову их собст­
венных народов, н е объяснить, что ни
говори, ни геополитикой, ни интересами
мирового рынка. Есть в этой реакции не­
что зловещее, упадочное, что когда-то
заставило ��енглера прокричать о "за­
кате Е вропы . . .
Жесткий урок международной полити­
ки будет в России прочтен и усвоен, тут
сомневаться не надо. . .
Сил остановить разрушение, происхо­
дящее последние два года под издева­
тельской вывеской "реформа", в России
достанет. Как сказал когда-то ее замеча­
тельный сын Георгий Петрович Федотов,
Россия "есть и будет". И она запомнит, кто
был с нею и против н_ее в час ее выбора.
УРОК Ч ЕТВЕРТЫИ
В сказо'jной стране Иванов, не помня­
щих родства и дружно рушащих свой дом,
в заповедно м краю непуганых дураков,
что молятся идолам словесной магии, на­
стала пора разобраться . . .
Что умеют те, кто самодовольно думал
о себе как о "политикообразующих сло­
ях", кому доставляло видимое удовольст­
вие быть статистами на заседаниях П ре­
зидентского совета, кто изрекал экспор­
тные глубокомысленности у Дмитрия Ки­
с е л е в а , кто то и д ел о о бъ я в л я л о
создании очередной "партии" и без конца
обсуждал на "круглых столах", насколько
помогает сильная рука, если слаб голо­
вою? Это уже не о "коллективном Распу­
тине" - тут свой счет и расчет. Это - о
коллективном интеллекте второй свеже1 74

сти, о тех, кто за два года в доску заболтал
себя и всех, кто превратил в России слово
"демократы" чуть не в уличное ругатель­
ство. Это о тех, кто годен в политике раз­
ве на то, чтобы отдавать улицу Анпилову
и Баркашову, одновременно /iашеnтывая
· нашему эпическому герою, что "демократия и Советы несовместны". Это о тех, кто
крохи своего образования употребляет
на то, чтобы заболтать элементарный
факт, а именно: Советы являются на се­
годняшний день практически единствен­
ной институциональной формой, позво­
ляющей строить устойчивую власть наро­
да и для народа не на шатком фундаменте
центральной говорильни, на две трети пе­
рекупаемой адептами "нового порядка"
при первом политическом шторме, но на
разветвленной структуре представитель­
ных учреждений, которая привычна и по­
нятна на в сех этажах многоголосого и
многонационального российского о�ще­
жития ...
УРОК ПЯТЫЙ
Пятый урок черного сентября состоит
в том, что обозначился предел возможно­
стей нашего либерала именно как либера­
ла: теперь, чтобы быть собой, ему не ос­
тается ничего, кроме как публично лю­
бить Пиночета и обосновывать экономи­
ч е с ку ю необходимость п ревращения
первой Конституции свободной России в
подстилку для вытирания ног. То, что Рос­
сия - не Чили, его заставят понять по­
зже.
УРОК ШЕСТОЙ
Драматизм ситуации в том, что два пу­
ти, два способа интеграции России с ми­
ром, которые просм.атриваются за кризи­
сом верхов и деловыми буднями " классо­
вой борьбы за шкурные интересы", оста­
ю т с я в теку щ е й п ра кт и к е и в
общественном сознании неравноцен­
н ы. . .
Первый путь апробирован: это власть
денег над производсtвом. гипертрофия
с пекулятивно-ком мерческого накопле­
ния и принудительное перераспределе­
ние общественного богатства России в
и нтересах незначительного меньшинст­
ва . . .
Второй путь, -если рассуждать в прин­
ципе, - это пу:rь структурного преобра­
зования сложившихся производств, раз­
витие ресурсного, трудового и интеллек­
туального потенциала Р оссии прежде
всего в интересах ее граждан и народов,
путь экономической власти производителей . . .
.. . Прозвучало веское пастырское сло­
во П атрИарха Московского и Всея Руси.
П ризвав 29 сентября к тому, чтобы ни
единая пуля не была выпущена у Дома
Советов, ибо эхо сделанного выстрела
разнесется по России, он предложил свое
посредничество в мирных пе�еговорах
сторон. На следующий день, буквально
перед встречей патриарха с президентом,
тому устроили встречу в Кремле с пред·

·

ставителями "объединенного комитета
демократических организаций", на кото­
рой бывший мэр Москвы Г. Попов убеж­
дал президента ни на какие переговоры с
посредниками не идти и ничье посредни­
чество не принимать...
Приведу слова одного народного де­
путата (не из тех, что "трудоустраивался"
по восхитительному труднабору), сказан­
ные по поводу 21 сентября: "Если мы все,
не одни только депутаты, пребывая в
здравом уме, примем то, что предложил
нам президент, то мы воистину достойны
самой жалкой участи, скажу без преуве­
личения, достойны рабской доли. Много
мы пережили за последние годы по воле
наших президентов минут и дней позора,
но нынешний позор ни с чем не сопоста­
вим" . . .
1 октября 1 993 г.
М н е п ри шлось вернуться к с воей
статье три дня спустя - эпоху спустя после того. как она была написана...
Разыгрался первый акт новой граж­
данской войны в России. Время дейст­
вия - З-4 октября 1 993 года, место дей­
ствия - город Москва. Главными винов­
никами кровавой трагической бойни яв­
ляются те, кто, располагая колоссальным
преимуществом в силе, сочли, что это из­
бавляет их от гражданского долга - не­
устанных, тяжких поисков согласия. Но
государство российское - не они, а мы,
1 50 миллионов россиян. И мы знаем: хра­
му "нового порядка" на крови - не сто­
ять.
октября 1 993 г. "

[J

4

Юрий Болдырев, который в свое вре­
мя был народным депутатqм СССР,
а затем руководил службой контро-.
ля в президентской администрации,
опубликовал статью "Победа, но над
кем?" в газете "Московские новости"
(24. 1 0 . 93). Стоит напомнить, что Юрий
Болдырев - один из тех, кто - как и
секретарь Совета безопасности Юрий
Скоков, министр безопасности Виктор
Баранников и др. - был изгнан из пре­
зидентской команды за честную крити­
ку ее экономического и политического
курса (именно эта "тяжелейшая борьба
в стане российских правительственных
мужей" имеется в виду в статье. Влади­
мира Максименко). Незадолго до своего
изгнания, в начале 1 993 года, Юрий
Болдырев, выступая в телепрограмме
"Нота бене" (автор и ведущий - А.
Радов) , рассказал, как он, предъявив
правительст�у обвинение в том , что оно,
начиная с января 1 992 года, беспощад­
но ограбило народ, услышал в ответ
поразительные слова : "Если э т о т на­
род не ограбить, он не будет как следует
работать". Юрий Болдырев совершенно
справедливо возразил, что ограбленный
народ будет не работать, а - в лучшем
. случае --' сам начнет грабить. За что, в
частности , он и был отстранен от своего

очень важного поста. Вот его оценка
нынешних событн й :

"Победители, хотя и "стесняются" го­
ворить о победе, ведут себя по "праву
победителя". Они диктуют свои условия
не только по�ежденным, н о и тем, кто
пытался сохранять нейтралитет. Несогла­
сие же с беззаконием (независимо от мо­
ти вов) объявляется " пособничеством
путчистам".
Во всей огромной стране - один боль­
шой демократический начальник. Все ос­
тальное - "вертикаль". Начальник менее
чем за два месяца до выборов чуть ли не
ежедневно пересматривает по собствен­
ному разумению свои же решения. Какие
будут выборы, куда, по каким положени­
ям (вместо законов), а также что к этим
выборам еще приурочить, чтобы решить
все проблемы одним махом ... Воистину в
такие условия могут ставить лишь побеж­
денных. Но тогда получается, что побеж­
денные - все мы? ..
"Мы не готовились к войне... " - сказал
президент в своем обращении 4 октября.
Но к чему же тогда готовились, обещая
жаркую осень с предварительной артпод­
готовкой? Если власть стремилась к миру
и демократическим перевыборам, поче­
му, натолкну вшись на сопротивление,
президент, тем не менее, отказался от
компромиссt:1ого " нуле вого" варианта?
Зачем предъявлял жестокий ультима­
тум?
А ведь подобные собьггия могли бы
произойти и в марте, если бы указы о
введении "особого порядка управления"
не о казались " н�доподписанными". Н е
менее жарким мог стать и декабрь 1 992-го
с призывами "верным" покинуть съезд на­
родных депутатов, поездками на АЗЛК. ..
Что же позволило президенту быть ре­
ш ительным теперь? Уж не мы ли на рефе­
рендуме дали ему индульгенцию на "жар­
кие" мероприятия с загадочно несчитан­
ным количеством погибших? И если так,
не означает ли это победу президент.а над
всеми нами совсем в другой войне?
И действительно, удалось расколоть и
поляризовать общество. Создано пред­
ставление о том, что президентский ре­
форматорский путь - единственно воз­
можный. И соответственно беспочвенна
любая оппозиция ему. Раздуты мифы об
огромных полчищах темных враждебных
сил. Все тяготевшее к центру смьгго исте­
рией "кто не с нами, тот против нас".

D

Статья известнейшего кинематогра­
фиста Станислава Говорухина "Ока­
янные дни" перепечатывается из га­
зеты "Известия" ( 9 . 10 .93):

"Весь год я занимался журналистским
расследованием престуnлений Власти.
Могу свидетельствовать с 'фактами в ру­
ках: преступления совершены чудовищ­
ные.
Исходя из опьгга любого тоталитарно­
го режима, можно догадаться - такого

1 75

свидетеля постараются либо убрать, ли­
бо опорочить. Последнее - вернее всего.
П редставляю, как накинется верно­
подданническая пресса. В условиях от­
сутствия гласности ответить я им не
могу.
П редставляю, что сделают со мной
друзья-кинематографисты. Есть печаль­
ный опыт поведения творческой интелли­
генции в тяжелых условиях - когда тре­
буются только совесть и мужество.
П оэтому вынужден принять превентивные меры.
.
Заявляю через вашу газету, что выхо­
жу из Союза кинематографистов. Я и так
уж задержался в нем. Союз наш изолгал­
ся, безропотно сносил любые издева­
тельства над правами граждан, вилял хво­
стом перед Властью, промолчал, даже ру­
коплескал, когда людям плюнули в лицо,
когда росчерком пера были уничтожены
конституционные институты и объявлены
выборы в Думу. ("Почему не в султанат
или в халифат?" - спросил мой приятель,
профессор философии.) Союз кинема­
тографистов не возмутился даже тогда,
когда пошло наступление на гласность,
не взорвался и ТОJда, когда была оконча­
тельно уничтожена с вобода сло в а главное завоевание народа, освободив­
шегося от тоталитарного ига. С 21 сентяб­
ря ни в прессе, ни на телевидении не поя­
вилось уже ни слова правды.
Считаю позорным пребывание в таком
творческом союзе.
Снимаю также с себя все обществен­
ные обязанности. Дабы не подводить до­
рогих мне людей и не дать повода порадо­
ваться всякой шушере и "шестеркам".
Теперь, когда я свободен, могу выска­
зать свое мнение по,поводу происходя­
щего.
На стороне парламента, тех, кто сра­
жался, и тех, кто сочувствовал безнадеж­
ной с самого начала борьбе, были не
только и не столько коммунисты. Я, на­
пример, никогда не был членом партии, не
был п риверженцем коммунистических
идей, всеми силами помогал установле­
нию демократии в нашей стране, однако
в эти тяжелые дни всем сердцем сочувст­
вовал парламенту.
Если не считать безумных анпиловцев,
истинные коммунисты остались только в
Кремле. Анпиловцы же оказывали только
услуги Власти. Когда люди видели эти пе­
рекошенные от злобы лица под красными
флагами, когда слышали эти крики "На­
зад, в прошлое ! " , . они говорили: "Тьфу,
тьфу! Лучше - кто угодно, хоть воры, но
только не эти! " Я много писал и говорил
об этом. Не помогло. Последнюю услугу
властям анпиловцы и иже с ними оказали
з октября.
Далее. Разговоры о "двоевластии" сказки для дураков. Никакого двоевла­
стия в стране не было. Во всех областях,
краях и республиках власть принадлежа­
ла президентским структурам. А реаль1 76

ная власть - криминальным структурам.
Или - мафии, как мы привыкли ее назы­
вать.
Мафию уже не устраивает существую­
щее положение. Ей нужна легализация. А
для этого должны быть проведены новые
выборы. Как можно скорее. Пока не на­
ступило прозрение. Сейчас в п оложи. тельном для себя результате преступни­
ки уверены. Исход выборов будут решать
деньги и средства информации.
В стране произошла глубокая крими­
нальная революция. Новые выборы будут
вершиной этой революции. Уголовно-ма­
фиозное государство станет вполне леги­
тимным.
На пути к легитимному уголовному го­
сударству стоял парламент.
Начало трагическим событиям в стра­
не положил указ от 21 сентября. Все до
одной жертвы и с той и с другой сто­
роны - на совести авторов этого ука­
за.
Правду нельзя скрыть. Рано или позд­
но вы узнаете ее.
октября в 1 о утра я· наблюдал, как
расстреливали парламент. Теперь мы
знаем - в здании было много женщин и
детей. Мы, зеваки, стояли на мосту, видно
было как на ладони. Свидетельствую: ни
один защитник Белого дома не мог стре­
лять в нападавших - прямо за цепью сол­
дат, вплотную к ним, стояли толпы зевак
(поэтому и не разгоняли их). А танки, бив­
шие прямой наводкой, стояли за нашими
спинами.
Ударила 1 20-миллиметровая пушка.
Снаряд разорвался внутри здания. Толпа
на мосту возбужденно закричала: "Так их,
так! Чтобы они все там сгорели, своло­
чи!"
Снова ударила пушка. Чуть поодаль от
толпы остановились два старика (потом я
разговорился с ними - фронтовики-вете­
раны, брали Кёнигсберг). Один из стари­
ков сказал:
- Расстреляли Россию. Можно идти
домой.
Вспомните, окаянные дни в России на­
чались с того дня, когда разогнали Парла­
мент - в январе 1 9 1 8 года.
И опять тяжелая ночь опустилась над
страной.
В России начались окаянные Дни".
·

4

[J

В тех же "Известиях" 5 октября
было опубликовано "коллективное
воззвание" литераторов-" демокра­
тов" под названием "Писатели тре­
буют от правительства решительных
дейст в ий " . В "Независимой газете"
( 1 4 . 1 0 .9 3 . ) о сути этого "воззвания"
весьма основательно сказано в статье
Виктора Малухина "Пир победителей . И
писатели на нем - почетные гости":

"". лозунг дня, сформулированный ма­
стерами пера и топора, по-большевист­
ски прост. Запретить партии, в которые
объединяется оппозиция, имеющая иной

взгляд на вещи, как неправильные. За­
крыть газеты, отражающие иную точку
зрения, как излишние. Всех участников
Сопротивления судить скорым и беспо­
щадным демократическим судом. А Кон­
ституционный суд, напротив, упразднить
как н еуместн ый после проведен ия в
жизнь предшествующих мер. Ибо, изра­
нили гуманисты золотое слово, "эти ту-·
пые негодяи уважают то.пько силу". Слог
энергичный, запоминается и ассоцииру­
ется хорошо. И опять наша демократия
пошла навстречу своей литературе, види­
мо, по молодости лет решив, что если
члены Русского ПЕН-центра требуют го­
лову классового врага, то это и есть вож­
деленные общечеловеческие ценности в
действии. А что, к нашим условиям, ока­
зывается, тоже подходит.
Даже по оценкам социологов-демок­
ратов, осажденному парламенту симпати­
зировало никак не менее десяти прqцен­
тов москвичей. То есть близко к миллиону
человек, чтобы не сказать "тупых негодя­
ев". П ровинциальная Россия, как извест­
но, более консервативна, чем столица.
Впрочем, жанр политического бесстыд­
ства не входит в обстоятельства народ­
ной беды. Авторам верноподданнических
коллективок и невдомек, что власть, как
пахан фраера, связала их совместно про­
литой кровью. Когда Георгий Марков пе­
реехал в квартиру застрелившегося Ще­
локова, я думал, он у нас один такой пи­
сатель без воображения. А теперь вот на­
считал целых сорок два. Они составляли
свой текст на крышке идейно чуждого
гроба. Они вообще счастливые люди, на­
щи писатели, ибо если бы они додумыва­
ли хоть одну мысль до конца, то, конечно,
не угодили бы (последовательно) в ста­
линские, хрущевские, брежневские, гор­
бачевские и ельцинские холуи, а значит,
, лишились бы ясности чужого мировозз­
рения и твердости чужой воли. Хотя спра­
ведливости ради надо сказать, что в чис­
ле подписантов я не обнаружил имен не
только нескольких известных литератур­
ных праведников, но также и нескольких
почему-то воздержавшихся литератур­
ных прохвостов. И тем, и другим шлю свой
привет.
Августовский Путч 1 991 года был ско­
ротечен, и потому рептильные граждане
при публичных изъявлениях лояльности
побt!дителю указывали не только день, но
даже и час, когда была выказана им·и ак­
тивная жизненная позиция. Так в те вре, мена помечали столбик джентльмены и
таюке леди. Нынешний путч литераторы,
наученные горьким опытом, стали гото­
вить заблаговременно. 1 5 сентября пре­
зидента Ельцина на бывшей язовской да­
че посетили тридцать шесть мастеров ху­
дожественного слова, потребовавших от
правителя самых крутых и окончательных
мер в отношении его противников, а вза­
мен обещали с вою большую п исатель­
скую _поддержку. Я думаю, гостей, съез1 2 "Наш

современник"

№ 11

жавшихся на дачу, можно без натяжки
назвать провокаторами".

[J

Уместно представить здесь и точ­
ку зрения иностранного наблюдате­
ля - корреспондента кельнской га­
зеты (ФРГ) Уве Энгелъбрехта, "Ли­
тературная газета", (6.10.93):

"Мне кажется, что мечта о "полной по­
беде" над политическими противниками
сыграла свою роль уже при составлении
указа № 1 400. После взятия Белого дома
появляется опасность, что в определен­
ных "демократических" кругах (ставлю
кавычки вполне сознательно) эта мечта
превращается в навязчивую идею: из ·де­
мократических" кругов, к моему изумле­
нию и ужасу, и не в последнюю очередь
из-под пера считающихся либеральными
интеллектуалов будут выходить всевоз­
можные требования закрьггия политиче­
ских институтов, запрещения публикаций
или телевизионных передач.
В России сейчас речь идет о большем:
среди "демократов" есть течение, кото­
рое готово разделаться со всеми полити­
ческими направлениями и мнениями, ес­
ли они их не устраивают. Втайне они же­
лают диктатуры...
П ризнаться, и сам я некоторое вре�я
размышлял на досуге, не подоЙДет ли та­
кая "диктатура" для развития России и
других государств СНГ. Но двух-трех лет
наглядного урока, который преподал
всем "новый политический класс" России
или, если хотите, его предвестники, было ·
достаточно для того, чтобы я с ужасом
отбросил этот вариант".

U

Наконец, фрагменты отклика трех
известных "диссидентов" - эми­
грантов из России, уже давно живу­
щих в Париже, - Владимира Мак­
симова, Андрея Синявского и Петра
Е r и деса ( " Н е з а в и с и м а я г а з ета" ,
1 6 . 1 0.93):

" .. . на столе лежала газета "Сегодня",
где в редакционной вреЗке к статье "Буду
резать, буду бить" (какие с ветлые, одна­
ко, перспективы...) было написано: ''Горо­
ду требуется не трубка мира, а ЧК". А
через несколько абзацев: " Какие еще
нужны доказательства? К чему, пардон,
эти формальности буржуазного оУдопро­
изводства? ЧП чтит дух, а не букву зако­
на". Газета была не красная, не коричне­
вая, не "День" или "Пульс Тушина", а са­
мая что ни на есть прогрессивная, либе­
ральная
де м о к р ат и ч е с к ая .
и
Несколькими днями раньше 42 известных
литее_атора в "Известиях" заявили: "Хва­
тит говорить.. . Пора научиться действо­
вать. Эти тупые негодяи уважают только
силу". Среди литераторов не было н и
П роханова, н и Проскурина. К жестким ме­
рам призвали самые достойные люди сплошь демократы и гуманисты. . .
Это нагнетение жестокости живо на­
помнило нам рецепт по благоустройству
1 77

родины одного старого эмигрантского
писателя.
- Я знаю, - сказал он, - что надо
сделать, чтобы в России все стало хоро­
шо: надо повесить всех коммунистов.
- Вас не смущает, что их 16 миллио­
нов? - спросил тогда диссидент и право­
защитник Борис Шрагин.
Но писателя это не смутило. И, разуме­
ется, о том, какая часть нации опять уйдет
в палачи и вертухаи, чтобы переве­
шать эти миллионы, он тоже не задумы­
вался".
Сегодня в стране случилось страш­
ное: танки, пушки, стрельба, жертвы, по­
бедители и побежденные. Газеты полны
благородной ярости. Фашизм не пройдет!
Фашисты - это, естественно, побежден­
ные. А победитель - н.аш любимый вождь
и П резидент. Ура" . и никто не сказал:
"Господин Президент! Почему Вы стреля­
ли в свой народ? Верховный Совет пло­
хой? Так это Ваш Верховный Совет, это
парламент Вашего народа, и другого на­
рода у Вас не будет. Потому что Вас вы­
брали Президентом всея Руси, а не толь­
ко своей команды".
И наконец - не забудем, что трагедия
началась с президентского указа, и спро­
сим хотя бы себя: неужели глава государ­
ства настолько близорук, что не мог рас­
считать последствий, когда нарушал за­
кон, по которому стал Президентом? И
каков в этих событиях процент президен­
·тской близорукости, а каков - расчета?
Но не называется ли такой расчет прово­
кацией? ..
Поэтому не перевыборы. Только от­
ставка. Монастырь. Грехи замаливать".
·

В заключение целесообразно дать по­
яснения по поводу "воззвания" 42 лите­
раторов. Они, в частности , обрушивают­
ся на тех людей и те издания, которые,
как они объявляют, пытаются возвра­
тить "коммун истические" порядки . Бы-

ло бы как-то понятно, если бы такое
воззвание подписали люди, которые до
"перестройки" подвергались жестоким
репрессиям, - например, Леонид Боро­
дин и Владимир Осипов или - если
направлению
обратиться к другому
"ина комыслящих" - Андрей Синяв­
ский и Петр Егидес (их отклик на собы­
тия процитирован).
О д н а ко среди 4 2 - х н е т
н и
о д н о г о испытавшего хоть сколько­
нибудь существенные репрессии ( прав­
да, еще в 1 938 году единственный из
них, Л. Разгон, был арестован и осуж­
ден - но только как р о д с т в е н н и к
тогдашних "врагов народа" - в част­
ности, монстра ЧК -'--- ГПУ - НКВД по
имени Г. Бокий).
И все они отлично уживались до
1 985 года с тогдашними властями, по­
лучали высокие посты (около четверти
из них даже назначались "секретарями"
п исательских организаций,
проводив­
шими соответствующую "политику"!),
многие добились высоких премий и, на­
конец, п о ч т и в с е 42 "удостоились"
за свою литдеятельность орденов и ме­
далей СССР, которые, разумеется , "ина­
комыслящим" не давали.
И тот факт, что ни один действитель­
но "инакомыслящий" в доперестроеч­
ные времена литератор не поставил
свою подпись под этим "воззванием" , с
особенной ясностью обнажает истинную
цель тех, кто его подписал: выслужить
благосклонность нынешних властей как они выслуживали ее у власте й
прежних .
Опубликованные материалы дают,
конечно, далеко не полное, но все же
по-своему яркое представление о собы­
тиях 21 сентября - 4 октября 1 993
года. Надеемся, что читатели "Нашего
современника" fiзвлекут из них немало­
важные уроки.

МАРИНА БЕЛЯ Н Ч И КОВА

ПОСЛ ЕДН И Й ПАРАД НАСТУПАЕТ
Эти страницы написаны сотрудником
"Нашего современника", стоявшим под
дубинками омона и под пулями прави­
тельственных стрелков 3 октября возле
Белого дома.

Материалы, помещенные выше, свиде­
тельствуют о том, что и в среде демокра­
тических журналистов есть люди, доро­
жащие своей профессиональной честью.
1 78

Ме�у тем свершившаяся катастрофа, о
необходимости которой так долго гово­
рили большевики, в основных средствах
массовой информации освещается пре­
дельно тенденциозно, если не сказать
лживо. (Ниже я приведу всего два приме­
ра, выхваченных буквально наугад н о
имя им, увы, - легион.)
Восстановить подпинную картину тра­
гедии и выявить механизмы ее запуска и
осуществлениЯ, вероЯтно, долго не смо­
гут. Особенно если учесть, что пожар, вы­
званный орудийным обстрелом здания

Российского парламента, уни чтожил
множество самой разнообразной доку­
ментации - наибол ьш и й урон понес
этаж. на котором располагались общая
к а н ц ел я р и я , у п р а в л е н и е дела м и . . .
Стрельба, как не трудно догадаться, ве­
лась прицельно.
Предлагая читателям "НС" м ало под­
ходящие для толстого журнала заметки, я
исхожу из того, что оппозиционные газе­
ты закрыты и свидетельства очевидцев
роковых сентябрьско-октябрьских собы­
тий не попадают на газетные полосы; от­
казываясь от каких-либо попыток анали­
за (хотя бы потому, что не обладаю долж­
ным объемом знаний по вуему спектру
политического и силового противостоя­
ния). я лишь свидетельствую.
Я с13идетельствую, что газета "АиФ"
(№ 40) лжет, помещая под рубрикой "Не­
Г!Редвзятым взглядом" (!) ого11тел ый
вопль анонимного автора: "Неужели Пре­
зидент не мог предвидеть, какую реакцию
вызовет его решение? Неужели не дрог­
нула рука посьu�ать невооруженных ми­
лиционеров в оцепление против. озлоб­
ленных людей, напичканных всем - от
заточек до гранатометов?" Лжет злонамес
ренно. Ибо на следующий день после то­
го, как Белый дом бьu� полностью блоки­
рован (в ночь на 28 сентября) и ближай­
шие подступы к нему обнесены в несколь­
ко рядов противопехотной колючкой
(спираль Бруно), забаррикадированы ав­
томобилями, поливальными машинами, у
. военнослужащих внутренних войск МВД
появились а,втоматы. И бьu�и при них во
время перманентно - в течение несколь­
ких дней - совершаемой операции под
названием "выдавливание". Я уж не гово­
рю о бэтээрах, выстаЕ\ленных тогда же
возле Белого дома и оснащенных, как до­
гадывается про н ицательный читатель,
вовсе не рождественскими хлопушками.
В перерывах между " выдавливаниями"
демонстрантов любой "демократиче­
ский" писака мог, если не боялся по­
лучить пулю в лоб, подойти и потрогать
смертоносное железо с деревянным ла­
кированным ложе.м. Любой кабинетный
редактор "демократического" пошиба
имел возможность вместе с тысячами
своих (?) сограждан быть "выдавленным"
щитами и дубинками в метро :'Баррикад­
ная", а затем быть встреченным дубинка­
ми· и щитами по выходе из метро "Улица
1 905 года". Может быть, ему бы раскрои­
ли голову, может быть, поломали кости и,
может быть, в результате он стал бы чес­
тнее. (NB! Характерно, что многие журна­
листы. написавшие правдивые репорта­
жи, бьu�и избиты либо посидели в карце­
ре.) Еще одна характерная деталь - омо­
новцы (в дальнейшем буду употреблять
именно это название, так как не было воз­
можности каждый раз разбираться; с кем
имеешь дело, - в Москву бьu�и брошены
представители разных подразделений
МВД, причем из разных городов России)
_

особенно любили охотиться за западны­
ми корреспондентами, чьи кинокамеры
Р бьu�и несомненно страшнее для власти
Ельцина, нежели интеллигентные демон­
странты, которых гонять по улицам - од­
но удовольствие.
И действительно, вплоть до 2 октября
серьезного с илового п р отивостояния
междУ омоновцами и демонстрантами не
было. Людей били, а они практически не
отвечали. Меняли места митингов, уезжа­
л и на Пушкинркую площадь, куда вновь
Подкатывали автобусы с омоновцами, и
все повторялось, как в дурном сне: дубин­
ки, кованые ботинки и прочие атрибуты
"демократии". Доставалось, с избытком, и
случайным прохожим, пассажирам мет­
ро, на эскалаторы которого врывались
озверевшие стражи "нового порядка" и
дубасили кого ни попадя. Так продолжа­
лось до 2 октl-'!бря - дня, когда заnьu�али
баррикады на Смоленской площади, и я
впервые увидела парней, заливающих в
бутьu�ки бензин.
Воскресенье з октября выдалось на
редкость теплым, безбрежно солнечным.
Не знаю, то ли иным журналистам головы
напекло, то ли перестарались в лакей­
ском рвении, но, освещая дневные собы­
тия, газеты несли порой полную-околеси­
цу. Так, газета 'Труд" (5 октября, 1 993),
предваряя репортажи своих корреспон­
дентов*, извещала: "Первые беспорядки
в столице бьu�и спровоцированы боеви­
ками Анпилова в районе Крымского вала.,
Прорвав оцепление милиции.они двину­
лись к Смоленской площади, громя все на
своем nути, с явным намерением прийти к
зданию парла:мЕ!нта. А в это время, высту­
пая . с балкона Белого дома, Руцкой сде­
лал тот роковой шаг; который спровоци­
ровал все последующие события. Он об­
ратился к фашиствующим молодчикам с
призывом организовать боевые отряды и
брать штур мо м расположенное рядом
здание московской мэрии и телецентр
"Останкино".
Любой ·человек, способный элемен­
тарно мыслить, задастся вопросом: пе­
ред кем "в это время" выступал Руцкой с
балкона Белого Дома, если "боевики Ан­
пилова" лишь только "двинулись к Смо­
ленской площади"? Перед бэтээрами. гу­
стым и цепя ми омон а и с п е цв о йск?
Впрочем! Не зря л и я накинулась н а
''ТруД"? Д а это ж эзопов язык: "фашиству­
ющие молодчики" - сиречь войска у Бе­
лого дома, к ним, стало быть, и обращался
и. о. президента, пока "боевики Анпило­
ва" по Садовому кольцу бегали. Недаром
избиваемые демонстранты целыми днями
скандировали: "Фа-ши-сты!" Ай да газета,
цены ей нет.
А теперь расскажу читателям то, что
• Справедnивости ради отмечу, что и в этой газе­
те, и в этом номере есть правда. Особенно это касает­
ся репортажа Н. Гоrоля из Института скорой помощи
им. Склифосовского.

1 79

видела собственными глазами З октября
1 993 года. В 1 4 часов на О ктябрьской
площади планировалось провести ми­
тинг. По сложившейся за неделю воору­
женного беззакония традиции, людей, вы­
ходящих из метро, встречали омонов�
цы - как с' автоматами, так и без оных.
П ройти на площадь не было возможно­
сти, и народ потянулся вдоль Ленинско­
го проспекта. П роЙДя метров четыре­
ста, "боевики Анпилова" (по моим прикид­
кам, около 45--50 тысяч человек) пере­
крыли проспект, выстроились в мощную
колqнну и вернулись 1:1а Октябрьскую
площадь. Улица Димитрова уже бьu�а пе­
регорожена омоновскими цепями, и на­
род. круто повернув влево, двинулся к
П ар ку культуры. На Крымском мосту,
приблизительно метрах в шестидесяти от
его начала, блестели щитами и касками
очередные цепи. И, хотя первые ряды де­
монстрантов составляли мужчины (жен­
щин вежливо, но настойчиво Просили
отойти в глуб�; колонны) , мне удалось
"просочиться" поближе. Говорю об этом
потому, что в некоторых публикациях
приходилось встречаться с откровенно
циничным оговором мужчин-"боевиков",
якобы прикры вавшихся женщинами и
стариками, да еще вооруженных армату ­
рой и т. п., да еще и в касках - строитель­
ных, шахтерских и т. д. Не видела я ничего
подобного З октября на Крымском мосту.
Стояли люди в основном с непокрытыми
головами, в руках, если у кого что и бьu�о,
то "кейсы", портфели. Одним словом, ти­
пичные "штурмовики". Была предпринята
попытка переговоров с начальнико м
оцепления, н о она н е увенчалась успе­
хом. (Напомню, в скобках, что Ельцин в
своем злосчастном Указе обещал сохра­
нить все конституционные нормы, за иск­
лючением тех, что касались ВС и Съезда, .
а значит, и статью, предусматривающую
прав.о мирных граждан на выражение
своей воли на митинг� и манифестациях.)
,
И вот впервые за шесть дней беско­
нечного унижения, глумления над челове­
ческим достои н ством , граждан ски ми
правами и т. п. благоглупостями демокра­
тии был предпринят и осуществлен про­
рыв. Шесть дней людей, обладавших обо­
стренным чувством справедливости, за­
конности, государственности, третирова­
л и , т р а в м ир о вал и - нр австве нно и
физически. Делали все, чтобы взрастить
"гроздья народного гнева", а затем, бро­
сив в уличные бои, извлечь из этой крова­
вой "давильни" вино для победного кубе
ка - кубка упырей.
.. .Людское море колыхалось за моей
спиной, впереди - омоновские цепи . И
хоть видела я за минувшие дни немало
покалеченных людей, страшно в тот мо­
мент не было. Было горько и безысходно
ясно: сейчас - как говорят "они" - вой­
дем в соприкосновение и - как говорим
"мы" - начнется "молотиловка ". "Мы" и
1 80

·

"они" - русские против русских, готовые
если не убивать, то калечить своих же
братьев, своих же отцов, своих соотече­
ственников. Кому-то выгодно, кто-то по­
тирает руки... Стоим друг против друга.
Внутренне собираемся. Замерли. И будrо какой ток прошел по рядам: ток
крови, пролитой пращурами и прадедами,
отцами и дедами за единую, неделимую
Державу·, ток исторической памяти о ве­
личии и трагедии Государства Россий­
ского, - тысячегласно, раскатисто и тор­
жественно грянуло: ,
"Наверх вы, товарищи! Все по местам!
·
Последний парад наступает.
Врагу не сдается наш гордый "Варяг",
Пощады никто не желает".

Демо нстр анты п ошл и на п р орыв.
Шквал ударов обрушился на первые ря­
ды, треск и грохот щитов сопровождали
впервые начатый процесс обратного "вы­
давливания". Я - метрах в 5--6 от омо­
новцев, грудная клетка сдавлена так, что
трудно дышать, и единственная мысль не упасть, иначе затопчут. Невдалеке от
мен� падает немолодой мужчина, с ужа­
сом ощущаю, что и под моими ногами
что-то · мЯгкое ... П оследний рывок - и
впереди свободное пространство. Омо­
новцы бегУт. 'а у мужчин в руках несколь­
ко щитов, дубинок и даже касок - тро­
феи.
По другую ,иорону м оста пыталось
выстроиться в цепь вноЕ}ь прибывшее ми­
лицейское подразделение, из рядов кото­
рого полетели газовые шашки. Воняло от
них отвратительно, ну, . прибл изительно
так, как от некоторых "демократических"
СМИ. Между тем ряды демонстр�нтов
рассеивались и растягивались вдоль Са­
дового к·ольца, не входя более в сопри­
косновение с немногочисленными груп­
пами омоновцев, которых увозили на ав­
тобусах.
Что касается "погромов на своем пу­
ти", то, действительно, кое-Кто бил стекла
броµ.�енных о моноЕJцами автомобилей.
Зачем? А затем, что "русский бунт, · бес­
смысленный и беспощадный". В отноше­
нии стекол так и бьu�о, но, насколько я
успела заметить, "погромы" этим и огра­
ничились. Кажется, возле Зубовской пло­
щади демонстранты обзавелись крытым
военным грузовиком, там же, на строи­
тельной мощадке, некоторые мужчины
вооружались камнями, арматурой. Виде­
ла нескольких женщин. державших цел­
лофановые пакетики с бинтами, а они уже
очень требовались. Ко мне ранее подбе­
гал молодой парень с вопросом, нет ли
бинта; смотреть на его искореженную, с
переломанными пальцами руку было жут­
ковато.
Приблизительно в 1 5 часов первые не­
сколько тысяч людей подтянулись к Смо­
ленской мощади . . Омоновцы на этот раз
подготовились основательно: около 5--6

яД

цепей живой силы, за ними �одометы, р
автомобилей. И вот опять - по разные
стороны площади - стоят друг против
друга русские люди,'смотрят друг на дру­
га, и . . . не узнают. А может, ждут, что
вдруг с мидовских высот кто-нибудь про­
орет в мегафон: "Кончайте, мужики, бра­
тоубийство! Власти пришли к соглаше­
нию!" Знаю, что многие из тех, с кем дове­
лось идти рядом, до последнего наивно
верили в то, что все обойдется. Н е обош­
лось".
С криком "Ура! " тысячи людей броси­
лись прорывать предпоследню ю преграду на пути к Белому дому. Находясь на
правом, легко м (его быстро очистили)
фланге, я, обернувшись, видела, какая
рубка, в прямом смысле слова, шла в цен­
тре и на левом фланге. Были пущены в ход
водометы, но какой водомет может, оста- .
новить тех, кого в дальнейшем не ост?­
навливали даже автоматные очереди! За­
слон был прорван, первые сотни людей
вышли на К�ининский проспект в начале
четвертого И устремились.к Белому дому.
·

Улицу, идущую перпендикулярно про­
спекту и разделяющую здания Парламен­
та 14 мэрии, перегораживал кордон, со­
ставленный из,(lоливальных машин; Зf. ни­
ми, в глубине, :_ оцепление. Возле мэрии,
как на пандусе, так и под ним, - плотные
ряды омоновцев в своей обычной экипи­
ровке - щиты, пуленепробиваемые ШЛе­
мы, каски, бронежилеты, автоматы� Про­
странство_ перед " поливал�ами" быстро
заполнялось народом. Многие мужчины
перелезали через автомобили, другие 11с­
кали возможность растащить их либо
протаранить трофейным грузовиком. Я
оглядывалась по сторонам, ища кого-ни­
будь из знакомых. И вдруг". раздались
автоматные очереди, перемежаемые, как
мне показалось, одиночными выстрела­
ми. Возле меня как подкошенные, стали
падать люди. Я оставалась стоять, пыта­
ясь точно определить, из какого места
оцепления стреляют. Звуки очередей раз­
давались от мэрии, я даже пробежала гла­
зами по ее окнам, поскольку создаваnось
впечатление, что стреляют с высоты зда­
ния, а не с пандуса перед ним. Когда за­
трещала вторая волна .очередей, стало
почти ясно _:_ бьют по нам с пандуса, хотя
звук и метался между мэрией и жилым
домом напротйв нее. Вопрос - холосты­
ми или· на поражение - решился тоже
быстро. Чудовищной - как мне в тот мо­
мент показалось - силы удар подогнул
левую ногу; взглянула вниз - сапог раз-

вален. Минутой спустя разобралась - ри­
кош етная пуля, касательное ран ение,
скорее даже контузия (плохо, что в райо­
не сустава, а так - ничего страшного). Н о
ощущение тошнотворное: ни тебе "зато­
чек" в руках, ни "гранатометов·, а отстре­
л ивают -: на нейтральной-то полосе как зайцев� В общем, "отвоевалась" я и,
взглянув на часы - 1 5.20, поковыляла
вверх по Калининскому искать какую-ни­
будь машину "скорой помощи".
А навстречу все шли и шли люди веселые, оживленно переговаривающие­
ся, приветственно машущие руками в на­
правлении зал итого солнцем, кипенно9елого здания Парламента России. И м
,еще п редстояло его разблокировать, а
кому-тр из них оставалось,жить час (до
новых очередей из оцепления}, или не­
сколько часов (до расстрела в Останки­
но). или менее суток (возле обреченного
Белого дома и в его стенах)" .
"Скорую" удалось обнаружиТh лишь
на улице ЧайкG>вского. В ней уЖе находил­
ся молодой мужчина. Его куртка была за. лита кровью: пуля снесла подподборо­
дочные мягкие ткани, и обширная рана
сильно кровоточила. Всю дорогу до боль­
ницы он очень беспокоился, все спраши­
вал: "Как думаешь, победят наши? Побе­
дs:tт? Н еужели не победят? ! " Мне не )(Оте­
лось совсем уж огорчать парня, и я вяло
отвечала: ''Пятьдесят на пятьдесят". Но
он все не унимался, все твердИ.п: " Почему
молчал Белый дом? Почему молчал Бе­
лый дом? Нас убивали, а он молчал!" И
слава Богу, что молчал, - подумала я,
отворачи13аясь к окну, чтобы не видеть
его страдальческих глаз.
Днем четвертого октября, стиснув зу. бы и давясь бессильными слезами, я не­
сколько минут смотрела прямой телеви­
зионный репортаж: Белый дом охватыва- .
ло пламя, из еще только вчера сиявших на
солнце окон валили клубы черного дыма.
Всплыло . в памяти недопетое на Крым­
ском мосту:
"Свистит, и гремит, и грохочет кругом,
Гром пушек,· Шипенье снарядов.
И стал
наш бесстрашный и гордый "Варяг"
Подобен кромешному аду.
В предсмертных мученьях
трепещут
Гром Пушек, и дым, и стенанья•••
И судно охвачено морем огня •••
Настала минута прощанья.

тела •••

Прощайте, товарищи! С Богом, ура! ••"

1 81

Г Е ННАД И Й ЗЮ ГАН ОВ

Р О ССИЯ Н А Д БЕЗ ДН О Й
м сегодня еще раз
" Революция пожира ет своих детей .. " Этот мрачны й афориз
я демократическая рево­
льстива
я,
Лукава
глазах.
наших
на
прямо
дился
подтвер
разрушить уставшую и
люция, два года назад предательством и ложью сумевшая
закономерно привела
,
страну
ментов
экспери
оечных
перестр
от
изверившуюся
оказались направ­
залпы
ее
же
общество на грань граждан ской войны. Но первые
го. Очередной
прошло
го
недавне
атов"
"демокр
х
яростны
ленным и против самых
й уже раз взорвавшись
которы
в
ся,
замкнул
тимо
неотвра
истории
кой
российс
круг
в свQей конечной точке обильными брызгам и безвинной крови.
Сумеем ли мы извлечь · из случившегося должный урок?
тивах России, о
В послед ние месяцы ' много писалось о политических перспек
об азие в своей
р
много
их
Все
я.
развити
шего
возможных сценари ях ее дальней
ым щ1риантам, один из
различн
иально
ринцип
п
двум
к
однако,
сь,
сводило
основе
традиции и интегра­
которых предусматривал резкий обрыв нашей историч еской
мирового поряд­
"нового
систему
ную
циональ
сверхна
ную
глобаль
цию страны в
развития. Н е
льного
ка" , а другой - продолж ение пути самобытного национа
зрения,
точек
обеих
вители
предста
своем
стве
будем в ещать ярлыков : в большин
изма классиц
русского
эпохи
ников"
"почвен
и
иков"
"западн
продолжатели
чески. Каждый из
люди порядоч н ые и честные , хотя и непримиримые идеологи
блага.
ей
желает
и
России
них по-своему понимает судьбу
патриотам и демократам, монархистам и
Но коли это так, то всем нам
"левизн ы" - не­
националистам, независи мо от политической "правизн ы" или
ее органической
в
трагедии
ой
московск
ты
резулща
ть
осмысли
обходимо срочно
принципиальные.
связи с события ми последни х лет и сделать для себя серьезные,
увы! - развивается по наихудшему из
и глубокие выводы. Ибо ситуация
лей вообще не может быть, ибо в
победите
котором
в
в,
сценарие
ых
возможн
силы, которые
выигрыше оказываются лишь те деструктивные, экстремистскне
ой государ­
российск
й
державно
остатков
ие
разрушен
нацелены на окончательное
.
ственности, удушени е боrатей_щ ей русской духовнсtсти и культуры
очеред­
Неумоли мая логика политиче ской истории уже начала раскручивать
- страну
ся
одумаем
не
мы
если
"--которого
конце
в
,
тояния
противос
ной виток
что потряс
ожидает взрыв насилия гораздо более страшны й и свирепый, чем тот,
бессмыс­
бунт
русский
видеть
Бог
приведи
е
Н
"
года.
Москву 3-5 октября сего
ленный и беспощад ный " , - хорошо бы всем нам крепко запомнить это. Пушкин
но
знал, что писал, - кровавый опыт ХХ стол етия с;�ишком ясно и убедитель
правоту.
подтверждает его
.

·

'

-

·-

'

·

Роковые воп росы
Что происходит со стра ной в последние (с начала перестройки) восемь л_ет?
Каковы действительные, непоказные причины очередной российской смуты, ее
главные движущие силы, цели и средства, исполнители и вожди:? Каковы наши
реальные перспективы'? Что необходимо предпринять, чтобы поставить, наконец,
ситуацию под контроль? Где выход из политического, экономического и идеоло­
гического тупика, в котором мы оказались ВJ!lезультате повсеместного "торжества
демократии " ? Вот лишь малая толика вопросов, возникающих при 'первой же
попытке спокойно и взвешенно осмыслить недавнюю московскую бойню. В ней,
как в капле воды, концентрированно и полно отразились все нынешние беды,�ли
и неурядицы нашей жизни, Поэтому-то так важно понять, как могло произой-:�:и
то, что произошло с нами после рокового президентского указа № 1 400 от 2 1
сентября! . .
Объяснение, столь назойливо и бесцеремонно навязываемое сегодня рептильными СМ И общественному мнению, - "путч красно-коричнtвых" - заведомо
лживо и бессодержательно. Вообще все эти истеричные крики о "коммуно-фаши.

1 82

·

·

ста х " происходят, скорее всего, от полного идеологического бессилия власти,
которая п росто не в состоянии предложить обществу хоть какое-нибудь мало­
мальски внятное объяснение случившемуся. Тем не менее оно есть - надо лишь
хорошенько подумать.
С самого начала н ынешней смуты - с того момента, как политической груп­
пировке к райних, радикальны х "западников" удалось при поддержке мировой
олигархии ценой развала СССР захватить в России политическую власть, - было
совершенно очевидно, что значительная часть россиян ни за что не примет тот
путь " развития " , на который ее любой ценой стремились загнать ретивые привер­
женцы "общечеловеческих ценносте й " . Столь же очевидно было, что число н едо­
вольных станет расти по мере обнищания масс и углубления всеобщего хаоса неи.збежных последствий политического и экономического курса нового россий­
ского руководства. В какой-то момент недовольство достигнет критической точ к и ,
и тогда под угрозой окажутся плоды многодесятилетней кропотливой деятельно­
сти мощных международных сил, стремящихся на своем пути к м и ровому господ­
ству любым и путями устранить Россию с геополитической арены.
Удержать в таких условиях под контролем огромную страну без применения
силы практически невозможно. П оэтому перед закулисными сценариста м и на­
шей современной драмы была изначально поставлена задача - разработать и
практически реализовать в России методику контролируемого перевода стран ы в
новый политический режим с элементами диктатуры. При этом программа-мак­
симум п редусматривает достижение негласного, но полного и жесткого междуна­
родного контроля над внутриполитической ситуацией. П рограмма-минимум н едопущение к рычагам государственной власти национально-патриотических
сил.
П ри анализе политических коллизий в России в рамках такой методики без
труда получают свое объяснение многие . загадки нашей новейшей истории . В
новом свете предстает трагикомичный " путч" ГКЧ П . Ясным становится и пора­
зительное совпадение должностей "путчистов" в августе 9 1 -го и " м ятежников-" в
октябре 93-го. Более того, с эт?й точки зрения возможно даже достаточно уверен­
ное прогнозирование политической ситуации в ближайшем будущем. Однако обо
всем по порядку.
Август девяносто первого

...

П режде чем приступить к рассмотрению августовских событий , драматиче­
ским образом определ и вших российскую и в значительной мере мировую историю
последних лет, послуживших отправной точкой процессqв, завершившихся н е:..
давней трагедией в Москве, необходимо дать некоторые пояснения.
Во-первых, наши размышления могут иметь хоть какую-то аналитическую
ценность только в том случае, если мы откажемся от оценочных, эмоциональных
суждени й и постараемся непредвзято проследить за технологией, закулисной
политической механикой явлений. Хороша ли, плоха ли была rосударственно­
политическая система СССР - этот вопрос мы оста вим за рамками статьи, дабы
не усложнять дело личными пристрастиями.
Во-вторы х , схематизм, неизбежный при такого рода анализе, обладая несом­
ненным преиму ществом простоты и наглядности , одновременно имеет и ряд не­
достатков. Одним из них является некоторое укрупнение сdбытий , не позволяю­
щее передать всего их практического многообразия и жизненн·ой сложности. Это
н еобходимо иметь в виду, чтобы не оказаться в результате некритичным пленни­
ком собственных теорий в ущерб реальной политической практике.
В -третьих , ретроспективная (задним числом) реконструкция методики дей­
ствия тех или иных политических сил, не может - в силу естественного недостат­
ка информации - претендовать на исчерпывающую полноту. С высокой сте­
пенью вероятности воссоздавая ее главные, принципиальные черты, никоим об­
разом нельзя гаранти ровать стопроцентной точности и полного детального соот­
ветствия. Да :)ТОГО и не нужно, ибо такие недостатки не мешают достижению
главной цели - квалифицированной оценке ведущих тенденций нашей полити­
ческой жизни.
1 83

Имея в виду все эти поправки, ситуацию, предшествующую "путчу" ГКЧ П ,
можно описать следующим образом.
В стране к середине 1 9 9 1 года сложился довольно любопытный и своеобразНЪIЙ
рисунок политических сил. Формально старая партийная номенклатура продол­
жала прочно удерживать в своих руках важнейшие рычаm государственного
управления. Под ее жестким контролем находились силовые структуры: Воору­
женные силы страны, боеготовные и легко управляемые, практически мало затро­
нутые веяниями "перестройки " ; разветвленный и универсальный аппарат Коми­
тета государственной безопасности, эффективный, пригодный к решению самых
сложных и деликатных задач, обладавший огромным информационно--аналити­
ческим потенциалом; Министерство внутренних дел с его широчайшими возмож­
ностями по контролю над ситуацией в стране.
Для этих структур "горячие точки" и очаги конфликтов, имевшиеся тогда на
территории СССР, не представляли сколь-либо серьезной угрозы и - с точки
зрения чисто технической - могли быть " затушены" в любой момент.
Партийно-государственная вертикаль, изрядно потрепанная и расшатанная
за шесть перестроечных лет, тем не менее, продолжала еще оставаться относи­
тельно надежным исполнительным каркасом, опытным и профессиональНЬlм в
делах административно-хозяйственного управления. Опираясь на него, вполне
можно было проводить в жизнь л.юбые меры государственной стабилизации - тем
более что в среде партийных функционеров зрело понимание, что столь шумно
начатая реформистская гонка мало-помалу превращается в кампанию по демон­
тажу всех важнейших государственных институтов. ·
Законодательный орган - Верховный Совет СССР - в случае необходимости
легко мог набирать нужное для принятия стабилизирующих решений большин­
ство. Аппарат ЦК К П СС с его многочисленными и высококвалифицированнЬIМИ
специалистами по-прежнему был достаточно эффективным центром управления.
В руках партии продолжало оставаться Центральное телевидение и большинство
областных студий, значительная часть центральной и местной прессы. Финансо­
вые возможности К ЛСС были все так же огромны. Оперативное ·руководство
экономикой принадлежало ей почти безраздельно.
Проще сказать - у партии было все. Кроме одного, самого главного. Ее

гигантский организм оказался начисто лишенным деятельной и целенаправлен­
ной политической воли. Ведомая на заклание собственными вождями, уставшая
и одряхлевшая К ПСС не нашла в себе сил даже для того, чтобы - повинуясь
естественному инстинкту политического самосохранения - принять элементар'
ные меры предосторожности и самозащиты.
И все же - продолжая "по инерции" контролировать все господствующие
политические высоты , партия непреодолимым, казалось, препятствием лежала
на дороге у новых, энергичных и алчных политических хищников, стремившихся
занять ее м есто на Олимпе государственной власти. Кроме того, продолжала
сохраняться "опасность" (малая - но все же! ) , что здоровое внутрипартийное
реформирование сможет вдохнуть в ее огромное тело благодатную искру новой
жизни . . .
Поэтому перед "демократической" элитой со всей остротой и неотложностью
встал вопрос о необходимости обеспечить резкий, одномоментный "сброс" своих
партийных оппонентов и разрушение механизмов, обеспечивающих политиче­
ское господство К П СС.
Эта квазидемократическая элита , быстро сформировавшаяся за годы пере­
стройки из партийных ренегатов, чиновников-конъюнктурщиков, чутких к ма­
лейшему изменению политического климата, "агентов .влияния " , диссидентов­
"правозащитников " , части денационализированной "творческой" интеллиген­
ции и других фрагментов, - внешне представляла собой явление бесформенное
·и пестрое. Она не имела бы никаких шансов на победу, если бы не три фактора,
сыгравших в этом противостоянии решающую роль.
Во-первых, это деятельная, прямо-таки маниакальная воля.к власти, объеди­
нившая рыхлое разноликое множество "дем<?.кратов" в единую стаю (я, конечно,
имею в виду лишь тех, кто действовал сознательно, и вовсе не желаю обидеть
огромное большинство благонамеренных людей, поддавшихся обаянию броских
лозунгов и популистских призывов) .
1 84

Во-вторых, привлекательная после десятилетий <µu1илуйщины и идеолоmче­
скогозастоя "либерально-демок ратическа5:f" идеолоmя, за щедро размалеванным
фасадом которой неискушенному взгляду наивной российской публики почти
невозможно разглядеть лицемерце и цинизм ее громогласных проповедников.
Именно эта идеология обеспечила "демократам" безоговорочную поддержку За­
пада со всеми вытекающими отсюда материальными и организационными послед­
ствиями. Именно в ее недрах таилось то разрушительное зерно, ради которого,
собственно, она и навязывалась общественному мнению столь энерmчно и шум­
но, всходы которого совпали с развалом СССР, а первые плоды - с октябрьской
трагедией в Москве.
В-третьих, и это, пожалуй, главное - "демократы" имели влиятельных со­
юзников в другом стане. "Монолитное единство" КПСС оказалось блефом, и
значительная чаСть беспринципной номенклатуры, привлеченная обещаниями
"жить как в Европе" , составила в тылу партии внушительную пятую колонну, в
любой момент готовую сдать ее тому , кто больше заплатит. Парадоксально, но
факт - во главе этой армии п редателей и перебежчиков встал сам Генсек со
своим бл ижай шим о круже нием. .
Существовала на политической сцене того времени и еще одна сила - реm­
ональная. Она была представлена политическими элитами союзных республик.
На беду, у большинства из них зачатки государственной мудрости ограничива­
лись - увы! - стремлением подгрести под себя побольше власти и различных
благ, урвать побольше прав и льгот. В погоне за этими вожделенными целями они
были� всегда готовы поддержать того, кто им болыде пообещает.
Ясно, что при таком раскладе сил партийная элита была обречена. Вопрос
заключался лишь в том, каким путем произойде:г смена власти - эволюционным
или революционным? Первый оставлял возможность существования единого го­
сударства и дальнейшего здорового реформирования общества, второй - предпо­
лагал развал страны, резкое ослабление России и как следствие - мощный гео­
политический сдвиг в пользу Запада.
.

Алгебра политики
Искусство незаметного манипулирования масштабными политическими про­
цессами заключается вовсе не в том, что, как полагают некоторые, закулисный
дирижер (или дирижеры) с начала и до конца контролируют их ход, предопреде­
ляя заданную цель. Такое понимание "заговоров" - от простейшей интрижки до
"всемирного жидом;конского" - неполно и примитивно. В действительности
, политическая среда слишком сложна, многообразна ·и непредсказуема, чтобы
можно было ею так жестко управлять.
Нет, настоящее " искусство власти" заключается в умении виртуозно пользо­
ваться результатами естественного течения событий, лишь иногда, в важнейшие
моменты придавая им необходимое направление почти неощутимыми, но точны­
ми и выверенными воздействиями.
Полагаю, что именно так и осуществляется программирование пQлитической
истории России последних лет.
Методика этого программирования может быть условно названа методикой
"контролируемых взрывов" или "управляемой катастрофы". Ее главной целью
является последовательное устранение с российской политической арены всех
сил, которые в состоянии воспрепятствовать интеграции страны в единую сверх­
государственную систему " нового мирового порядка". Принцип ее действия осно­
ван на использовании политических и общественных антагонизмов, естествен­
ным образом существующих во всяком государстве, тем более - в государстве,
охваченном, подобно России, глубоким системным кризисом. Исходной точкой
процесса является сложившаяся на некоторый момент времени политическая
реальность, конечным его результатом - перевод всей общественно-политиче­
ской системы в принципиально новое состояние с некоторыми заданными харак­
теристиками.
Для простоты и удобства схематичного описания установим, что в процессе
участвуют: "игроки " , преследующие самостоятельные политические цели, и "ди1 85

рижер", задача которого - с помощью описываемой методик и обеспечить опре­
деленные правила игры, гарантирующие заданный результат. В сущности, "ди­
рижер" - такой же игрок, крк другие, но только более высокого порядка и высшей
квалификации. Он тоже преследует самостоятельную цель, с той лишь разницей,
что от большинства "игрщ<.ов" она скрыта, и это - необходимое условие ее
реализации.
Весь процесс для удобства анализа можно разделить на пять последователь­
ных фаз.
Первая фаза является установочной, или начальной. Она предусматривает
определение "дирижером" своего отношения к "игрокам" . Происходит деление
"игроков" на своих и чужих, друзfй и врагов, союзников и противников. При этом
главным критерием, позволяющим с достаточной точностью произвести подо­
бную· операцию, является отношение "игроков" к неким принципиальным, эта­
лонным понятиям и требованиям, отражающим истинные цели "дирижера" в
этой игре. Выявление таких "эталонов" во всех областях жизни для аналитика­
наблюдателя чрезвычайно важно, ибо именно они позволяют составить наиболее
реальное представление о настоящих, а не показных целях и движущих силах
игры.
Предполагая, что роль "дирижера" в современной русской смуте - как это
было уже не раз на протяжении нашей бурной тысячелетней истории - пытается
взять на себя некая внешняя сила, заинтересованная в устранении сильного
соперника , мы (применительно к предпутчевой ситуации 1 99 1 года) получим:
1 . "Эталоном " для выбора друзей "дирижеру" должна служить готовность
" игроков" ради достижения своих индивидуальных политических и материаль­
ных целей (власть, богатство и т. д.) жертвовать интересами СССР (России) как
геополитического субъекта: территориальной целостностью страны, ее военной и
экономической мощью, политическим суверенитетом, духовной и ку.,льтурной
самобытностью и так далее ...
2. В противостоянии "демократов" и "коммунистов" естественными союзни­
ками "дирижера " оказываются денационализированные "демократы " с их стрем­
лением к "интеграци'и в мировую хозяйственную систему" , "вхождению в ры­
нок " , " п римату общечеловеческих ценностей " и тому подобными идеологически­
ми фетишами, скрывающими за собой отсутствие какой бы то ни было общенаци­
ональной цели и зачатков государственного инстинкта.
" Коммунисты " (бывшие раньше, н;1 заре своего существования, верными
союзниками "дирижера ") автоматически оказываются в роли "врагов" , ибо эле­
мента'рный инстинкт самосохранения диктует им заботу о всемерном укреплении
той общественно-политической и государственно-административной системы,
которая обеспечивает их господствующее положение.
При этом п ропагандистское оформление такого противостояния - "свободо­
любивые демократы против тоталитарного монстра казарменного социализма" никакого отношения к существ. ./;\ела не имеет и предназначено лишь для того,
чтобы общественное мнение по возможности безропотно восприняло грядущие
перемены . . .
Вторая фаза - накопительная, или поляризационная. Друзья и недруги
определены; так что теперь эти две силы надо максимально поляризовавть и
исключить 1кякую возможность компромисса между ними. Вокруг одного из
полIОСов сосредоточиваются все те, кто предназначен "дирижером" к выходу на
сцену и захвату власти после окончания игры, а вокруг другого - те, кого необходимо устранить с политической арены.
Здесь особую важность приобретает вопрос персональный. Россия, как изве­
стно, не терпит безликих истин, в ней каждая идея, претендующая на реализа­
цию, обязательно должна быть персонифицирована. Роль индивидуальности,
личности, яркого и деятельного лидера в наших условиях трудно переоценить. Вот
почему на этом этапе опытный "дирижер" всемерно стремится к тому, чтобы щ:е
"игроки" противной стороны , все политические лидеры оппозиции успели доста-:
точно ясно проявить себя и оказались при этом в одной общей политической
связке. Антиполюс, подлежащий устранению, должен успеть притянуть к себе все
силы' прсдназна ченны е к "срезу " , всех лидеров, устранение которых гарантирует
"игрокам " - союзникам "дирижера " максимальную свободу действий.

у

·

1 86

Проецируя такую схему на эпоху перестройки, найдем, что первой фазе иrры
примерно соответствуют 85-89-й rоды, а второй - 89- 90-й. Именно в это время
атака на коммунизм в СМИ стала отчетливо увязываться с нападками на государ­
ственность ка1< таковую. Во весь rолос зазвучали провокационные лозунги:
"СССР - империя зла ", " Патриотизм - свойство неrодяев " , " Русская исто­
рия - история рабства" и им подобные. Н евиданные масштабы приобрела пропа­
ганда откровенной русофобии, бешеная травля русских писателей, а "цепные псы
перестройки" в то же время захлебывались от возмущения по- поводу "русскоrо
антисемитизма" и кликушествовали в ожидании мифических еврейских погро­
мов.
Весь этот шквал ненависти и цинизма преследовал в качестве одной из глав­
ных целей выявление патриотических сил и оценку возможностей их влияния на
массовое сознание, так сказать, "разведку боем ". Кроме того, не без оснований
. предполагалось, что грязный и оскорбите.льный тон полемики заставит патрио­
тов, в свою очередь, сорваться в кликушество и экстремизм, дискредитируя таким
образом саму идею патриотизма и национально осмысленной государственности.
Весьма вероятный в этих условиях альянс народников-патриотов и коммунисгов­
государственников тоже прекрасно вписывался в сценарий игры.
Третья фаза - криз_исная. Она, пожалуй, является ключевой, важнейшей
среди всех. Ее реализация требует от "дирижера " особенно тщательной, всесто­
ронней подготовки и филигранного, изощренного мастерства политической инт­
риги. Главным содержанием этой фазы игры является искусное стравливание
противников, нагнетание субъективных противоречий, исключающих возмож­
ность.договоренностей, направленных. на выход из кризиса. При этом ситуация
переводится в патовое_, тупиковое состояние, заведомо неразрешимое в сложив­
шихся условиях с помощью нормальных , правовых, эволюционных политических
средств.
Одновременно всемерно провоцируется столкновение "игроков" в условиях,
заведомо невыгодных противникам "дирижера " и благоприятных для ero союз­
ников.
Именно так развивались события в конце 90-го - первой половине 9 1 -го года.
Развал мировой системы социализма, прогрессирующий распад СССР, агрессив­
ный национализм окраин, январские события в Литве, необъяснимое бездействие
rенсека-президента , облеченного необъятной властью, волнения в партийных
низах , щ:терика "демократических" С М И , шельмование армии и потеря всех
стратегических союзников, игнорирование результатов мартовского референду­
ма, подтвердившего единство страны, - все это в результате привело к тому, что
у партии - точнее, у ее консервативно-государственного крыла - практически
не осталось вь�бора. Надо,было либо безоговорочно капитулировать перед новыми
реальностями, либо предпринять решительные действия по стабилизации внут- реннеrо и внешнего положения СССР.
Так был спровоцирован авrустовский " путч " .
Четвертая фаза процесса -. силовая, или революционная. По времени она
самая короткая, по значению - решающая. Ее течение почти полностью зависит
от того, насколько тщательно была проведена подготовка на предшествующем
этапе иrры. Конечно, элемент риска остается всеrда , однако при грамотных дей­
ствиях "дирижера" он довольно мал.
.
Эта фаза предполагает резкий выход "игроков " за рамки правовоrо поля и
устоявшихся политических стереотипов. Такой взрыв создает идеальные предва- .
рительные усЛовия для решительного изменения политического ландшафта. За­
тем пребывающее в шоке общественное мнение позволяет победившему "иrроку "
совершать любые революцдонные манипуляции, не опасаясь ответственности и
организова:цного противодействия.
В- случае с ГКЧП плачевный для ((ГО вдохновителей и участников результат
был предопределен изначально, а возможность неконтролируемого развития
"путча" сведена к минимуму. Этому способствовали следующие факторы:
1 . Предсказуемость самого события . Путч, что называется , "витал в воздухе"
задолго до попытки его практической реализации. То, что нечто подобное должно
вот-вот произойти, главным "игрокам" было очевидно заранее, так что "посвя­
щенные" имели полную возможность подготовиться к развязке.
·

1 87

2. Из li ачально бутафорский, робкий и нерешительный ха рактер " путча" .
Даже самими организаторами он никогда н е планировался всерьез. Молчаливо
п редполагалось, что демонстрация реuiительности и силы сама по себе расставит
все по своим местам - став затем декорацие й , эффектным фоном, на котором
беспрепятственно и легко будут проведены стабилизационные меры.
3. Стрщшое (мягко говоря) поведение главы партии и государства. Двойная
игра президента-генсека на этом этапе очевидна. Открыв своим бездействием
" зеленый свет" ГК Ч П , он м гновенно "сдал " всех соратников-партийцев, как
только ситуация стала необратимой. П ритом его персональные политические
цели незамысловаты и понятны: избавиться от стеснительной опеки " консервато­
ров " , развязать себе руки для дальнейших политических и кадровы х комбинаций
и т. д. и т. п.
Цели "дириже.ра " , однако, были и н ыми� И именно они п редопределили со­
держание заключительноrо, пятого этапа этой игры.
Пятая фаза моЖет бьiть определена как обвальная. В результате спровоциро­
ванного политического взрыва враждебный .силовой полюс оказывается "вне за­
кона" и безжалостно ликвйдируется. Разрыв правового пространства и парали·ч
потрясенного неожиданным оборотом дел противник.а позволяет победившим
"игрокам" оперативно раз�:ромить своих оппонентов, быстро занять все команд­
ные .высоты и решительно перевести ситуацию в новое, выгодное для себя качест­
во - что и предусматривалось той методикой , в рамках которой действовал
"дирижер " .
В случае с августовским " путчем " эта обвальная фаза длилась вплоть до
декабря 1 99 1 года , когда в результате Беловежского сговора , закономерно увен­
чавшего " перестроечный п роцесс" , был юридически ликвидирован СССР - 11с­
торический и геополитический преемщ1к Российской Им перии. Искомое " новое
качеств.о" как-внутрироссийского, так и глобального, общемирового бала·нса сйл
было достигнуто . . .
На примере ГК Ч П мы постарались в самых общих чертах описать м етодику
"контрол�руемой катастрофы " , применяемую для манипуляции политическими
процессами в России. П одведем итог.

В кратце эту методику можно сформул_иро11ать следующим образом.: "Рас­
кuл - конфликт - тупик - взрыв - обвал". В правящую пол.Итическую

Группировку вносится семя раскола (или стимулируется уже существующее) .
Соперничающие'фракции искусственно поляризуются по отношенИю к задан ной
идеологической паре (коммунизм - демократия ; космополитизм - национа­
лиз м ; капитализм - социализм; рынок - план и т. п.) . П ротиворечия целенап­
равленно подогреваются, п ревращая противостояние в открытый конфликт. Да­
лее следует полити ческий тупик, затем жестокий кризис, в ходе силовогр преодо­
ления ·которого "враждебна si " политическая группировка ликвидируется.
В случае необходимости все опять повторяетс11 сначала по мере того, как
команда победителей теряет свою монолитность· и в· ее среде вновь начинают
нар;:�стат1, " нежелательные" тенденции. После.�wватеяьная серия таких взрывов
раз за разом "фильтрует" политический · спектр правящей :>литы , постепенно
" вьfбивая" неугодные силы из всех структур власти и госуда рственного управле­
ния, дробя и уни чтожая .их социальную базу, де.зорганизуя , деморализуя и п�е­
п ятствуя идеологической и црактической консолидации.
И

снова октябрь...

К осени этого года расклад политических сил в стран е некоторыми своими
чертами до боли напоминал предпутчевую ситуацию августа девяносто первого.
Были, однако, и принципиально новые моменты, придававшие ситуации н есом­
ненное своеобразие.
Удачно проведенная "дирижером " игра , завершившаяся развалом СССР и
разгромом партийно-государственной номенклатуры, в стратегическом отноше­
нии предста вляла ,и з себя лишь первый акт обширнdго сценари� под названием
"укрощение русского медведя". Сут'ь сценария, как уже говорилось, заключает­
ся в . уничтожении исторически сложившегося геополитического ' российского
1 88

" центра силы" и последовательной интеграции его осколков в транснациональ.:
ные структуры "единого мирового сообщества".
Старая партийная элита была далеко не единственным препятствием на этом
пути. В огромной стран е имелись немалые силы, различные по своей первичной
политич�ской ориентации, но равно противостоящие "демократической" перс­
пекти�е превращения России в сырьевой придаток, в плацдарм "нового мирового
порядка " . Эти силы - в значительной мере лишенные ясного идеологического и
политического самосознания, размытые и неорганизованные - "дирижеру" надо
было выманить на поверхность политической жизни и разбить поодиночке, не
,
допуская их объединения и становления.
Такая необходимость предопределила повторение - на новом уровне - того
же " игрового цикла " , который мы рассматривали в предыдущей главе.
Силовой рисунок российского политического поля, сложившийся после лик­
видации СССР и начала шоковых рыночных реформ, предоставлял для этого все
возможности. Реальная власть: силовые структуры, средства массовой информа­
ции, оперативное управление хозяйственным механизмом страны, внешняя по­
литика и другие ключевые области находились почти полностью под контролем
црезидентской команды. С другой стороны,, немалые возможности влиять на
ситуацию оставались и у Верховного Совета, который, по логике событий , должен
был занять критичес,к ую позицию в отношении президента и правительства.
Выйдя из одного "демо(<рати.ческого яйца " , эти близнецы-соперники неотврати­
мо отдалялись друг от друга. Вместе на верхней площадке политическою Олимпа
им было о.лишком тесно, а конъюнктурная потребность постоянно заявлять "са­
мостоятельную политическую позицию" предопределяла параллельный поиск
'
собственной идеологии и социальной базы.
Первая, установочная фаза " н гры" в этой ситуации не представляла для
"дирижера " большой сложности. Старые, проверенные кадры были в своем боль­
шинстве сосредоточены в радикально-демократическом стане президента, что,
впрочем, не исключало возможности их пополнения талантливыми новобранца­
ми со сторон ы и использования дополнительных опорных точек. Эти "игроки"
должны были быть закреплены в общественном сознании как "реформаторы" .
Согласно уже известной нам методике, такому "положительному" Полюсу
обязательно должен быть проп1вопоставлен антиполюс, предназначенный к лик­
видаii.ии. На его роль и был определен Верховный Совет, первоначально вовсе_
даже не помышлявший о каких бы то ни было конфликта х , предполагая "честно"
и "законно" делить власть с исполнительными структурами на основе обычных
закулисных договоренностей и компромиссов. Но его "игрокам" уже заранее была
отведена роль "консерваторов" и "реваншистов " . Стоит ли говорить, что испод­
воль нагнетавшаяся в обществе истерика по поводу "консервативных " нападок на
"реформаторские силы " или "красно-коричневой опасности" , грозящей якобы
юной российской демократии, не имела ничего общего с реальностью, отражая
лишь тот пропагандистский миф, в рамках которого предполагалось готовить
общество к грядущим событи ям.
, Ситуация несколько осложнялась наличием все более самостоятельных реги­
онов, позицию которых сложно было предусмотреть наперед, но в целом она
вполне подходила для игрq�. Углубляющийся экономический кризис даже созда­
вал дл:Я нее особо выгодный фон, естественным образом поляризуя общественное
мнение по отношению ко всему происходящему. Короче говоря, первая фаза
процесса м�ого времени не заняла, и уже в начале 1 99 2 года игра вступила во
вторую ..:._ накопительную фазу.
Здесь тоже никаких трудностiей не !lСтретилось. Бескомпромиссная и жесткая
политика " реформаторов" и, главное, категорический отказ допустить к рычагам
реальной власти руководство "консервативного" Верховного Совета быстро сде­
лали свое дело. Этому немало способствовали взаимные оскорбления и личн�е
черты характера лидеров противостоящих сил, лишний раз доказав, что умение
играть на человеческих слабостях и страсtях - непременное условие политиче­
ского успеха в "демократическом" обществе.
Ситуация развивалас1, по нарастающей в течение всего года, пока, наконец,
в декабре не вступила в следующую, конфликтную фазу. Начало открытому
конфликту было положено на съезде народных депутатов· резки�, вызывающим
1 89

выступлением п резидента , на всю страну зая в ившего, что "с этим съездом рабо­
тать нельзя " .
Вполне сознательно, надо полагать, были затем сорва ны все попытки комп­
ромисо между исполнительной и законодательной властями. Заявления их лиде­
ров становились вес жестче, став в итоге откровенно конфронтационными. Мар­
товская попытка президента ввести "особый порядок управления страной " , "вы­
игранный " апрельский референду м , п ереход Верховного Совета чуть ли не в
полном составе " в оппозицию" - вот лишь некоторые вехи на этом пути.
П о мере того как законодатели становились все более "консервативными" , на

этом полюсе ма.hо-помалу сосредоточивались все силы, отвергавшие путь "де­
мократического" демонтажа российской государственности. В конце концов он

превратился в п ричудливый конгломерат, включавший в себя самые разные
фракции - от коммунистов до монархистов. Не имея продуманной общей про­
граммы, здесь собрались все, кто был "против" демократического экстремиз­

ма, - что, собственно, идеально соответствовало заданному сценарию игры.
Реальность всегда шире схемы, так что события в этот период развивались
порой весьма драматично, но в итоге нужный результат был все же достигнут
полностью. К осени девяносто третьего года политическая ситуация стала заведо­
мо тупиковой. Поэтому , когда конфликт - с моме1;1та подписания президентом
,указа о роспуске Верховного Совет� и съезда - перешел в революционную,
силовую фазу, никто особенно не удивился.
Ее времен нЬ1е рамки можно определить совершенно точно: с 21 сентября по 5
октября. Тщательно, судя по всему, спланированная, она увенчалась " успехом "
столь полным и решительным , какого, похоже, не ожидали и сами победители.
Верховный Совет оказался разрушенным и в буквальном, и в п ереносном смыслах
этого слова , а столкновения армии и милиции с его защитниками п редставлены
обществу как " коммуна-фашистский м ятеж " . Введение ч резвыча йного положе­
ния в Москве и распад всей вертикали Советов, вплQть до местных, окончательно
сосредоточил и государственную власть в ру ках "реформаторов '' , разгромивших
заодно подавляющее большинство оппозиционных политических организаций и
" консервативных " средств массовой информа ци и.
Страна вновь совершила революционный прыжок в новое качество своего
политического бытия : из-под сбившейся демократической маски блеснул вол­
чий оскал циничной и беспощадной диктатуры. Обвальная фаза этого п роцесса
п родолжается до сих пор, и одному Богу известно, насколько его конечный ре­
зультат будет совпадать с первоначальными "дирижерскими " задумками. Впро­
чем, уже сейчас можно сделать кое-какие выводы и даже репiuться на некоторые
прогнозы.

Не мир, но меч ...
Так как же относиться к тому , что "партия Верховного · Совета " п роиграла
" партии президента " '? Вопрос этот для патриотического сознания далеко не так
п рост, как может показа-rься на первый взгляд. Во-первых, "срезанной " в резуль­
тате " коммуно-фащистского мятежа " оказалась по бо.1).ьшсй мере часть все той же
"демократической " элиты, пришедш�й к власти после " путча" в девяносто пер­
вом году. " Консервативные" и " патриотические" лозунги для многих из них были
лишь орудием утверждения собственной полити ческой индивидуальности в борь­
бе за власть, а вовсе не в ы ражением глубоких выстраданных и осмысленных
убеждени й . В сравнении с демрадикалами они были бы, несомненно, меньшим
злом , но в принцип � . . . " Тех же щей да поЖиже влей " , - метко характеризует
подобные ситуации русская народная пословица.
К роме того, вместе с "партией Верховного Совета " оказались сметенными с
политической сцены и некоторые Экстремистские организации, п римкнувшие к
ней в ходе силового п ротивостояния и сыгравшие заведомо провокационную роль
в развязывании "мятежа " . Этот факт можно причислить к некоторым положи­
тельным итогам событий , особенно если учесть, сколько крови попортили патри­
отическому движению " к ра йне левые" и "крайне правые" - мешая объединению.
здоровых сил, дискредитируя движение в целом, нагнетая истерию, давая "демо1 90

кратам " повод для самых гряз ных и разнузданных обвинений в адрес патрио­
тов.
И наконец, главное. Если вдуматься, то станет ясно, что событиями в Москве,
последовавшими за указом президента о роспуске парламента, - н и ч его не
кончилось. Наоборот - все еще только начинается. Выиграв первый раунд "битвы
за Россию" у партноменклатуры в 1 99 1 году, творцы " нового м и рового порядка"
в хорошем темпе провели и второй - против части своих же н едавних союзников,
" н еправильных" демократов, "переродившихся" в духе "имперского мышлени я "
и "вел икодержавного шовинизма " .
Н о невинная кровь, шум и грохот этой борьбы привлекли к ней всеобщее
внимание, усугубившееся к ризисными п роцессами во всех областях обществен­
ной, хозяйственной и государственной жизни. Л юдям поневоле пришлось заду­
мываться о том, где коренятся истинные причины происходящего. Результат
налицо: сегодня можно с уверенностью сказать, что количество людей, сознаю­
щих действительный характер нынешней власти , понимающи х , в какой тяжелей­
шей ситуации оказалась сегодня Россия, убежденны х , что спасти ее может только
процесс объединения всех здоровых сил на базе наших многовековых националь­
н о-государствен н ы х , духовных, н равственно-религиозных ценностей, - стало
значительно больше, чем было еще год назад.
Не надо преуменьшать и сложностей, ждущих нас на этом пути, ибо беда,
обрушившаяся ныне на Отечество, сопоставима разве что с татаро- монгольским
игом, нашествием Наполеона или Гитлера. И все же надежда есть. Никакие
репрессивные указы и полицейские меры нарождающейся диктатуры н е смогут
остановить сдвига в общественном · сознании, восполнить быстрого сокращения
социальной базы режима и предотвратить грядущие перемены. Важно, однако,
чтобы патриотические силы извлекли из произошедшего серьезный урок и н е
повторяли в будущем своих прошлых ошибок. В этом - залог успеха!
У нынешнего же антинародного режима нет будущего. Если его вынудить

достаточно длительное время существовать в условиях мирного, ненасильст­
венного развития и правовой стабильности - он будет неминуемо сметен
оппозицией. Удержаться у власти нынешняя "элита " может лишь усиливая дик­

татуру. В .качестве ПОВОДа ДЛЯ ЭТОГО - НеОбХОДИМЫ ВСе новые КОНфЛИКТЫ И
социальные волнения. Кстати - ликующим сегодня "демократа м " неплохо бы
призадуматься, кто же из них в следующий раз станет жертвой очередной по­
литической интриги на новом витке жестокой игры. А он, похоже, н еотвратим,
ибо срезан ы лишь верш к и , корешки же - кризисные явления во всех областях
современной российской жизни - остались совершенно нетронутыми.
Главная опасность заключается в том, что на каждом новом таком витке
силовая фаза конфликта становится все более продолжительной и свирепой,
вовлекая в свой водоворот всё большие массы людей. Чем это может кончиться не надо, по-моему , объяснять. Впрочем , может быть, это и будет именно тот
результат, к которому стремятся истинные дирижеры нашей смуты , обеспечива­
ющие непотопляемость обан к ротившемуся режиму. Не .зря же этот режим:
- пришел к реальной власти в августе 1 9 9 1 года под прикрытием оглушитель­
ной популистской демагогии на волне мощного политического катаклизма ;
- два года после того удерживался на плаву, нагнетая атмосферу противосто­
яни.я и пол итической истерии, неодноl<ратно провоцируя оппозицию на столкно­
вения;
- осенью 1 993 года сумел избежать сокрушительного политического пораже­
ния лишь ценой организации в Москве кровавых столкновений , в которых погиб­
ли сотни людей.
Такой режим есть режим гражданской войны. И всем , кто желает избежать
общенациональной катастрофы, нужно - независимо от своих политических
позиций - объединить усилия, чтобы обеспечить нашему народу мирное будущее
и возможность самому, свободно и осознанно, решить свою историческую судьбу�

1 91

· ИНТЕРЕСНЫЙ И СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЙ
ежеквартальный
Н а у чно - т е х нн ч е с к н н н пронзводс т в енныl-1 ж у рнал

МАРК�йдЕРС
в Е . С т ·н И
'I(
КИЙ
•

издается с 1 июля 1992 года.

Журнал ориентирован на маркшейдеров, геодезистов,
горняков всех горнодобы вающих, геологоразведочных
предприятий и организаций России и С Н Г.

Руб рики

геологов, ш ахтеров и
и горностроительн ы х

журнала: Организация маркшейдерского обеспечения.
Нормативные документы.
П рогнозы, теории, разработки.
Новая аппаратура.
Новые техноло ги и.
Обеспечение устойчивости откосов.
Сдвижение и давление горных по р од .
Охрана недр.
Обеспечение экологических мероприяти й.
Обмен опытом.
Рецензии.
П амять и юбилеи .
И нтересн ая и н формация.
Н а досуге.
Биржа "М В".

Редакция прини мает подпи ску и рассылает журнал .
Адрес редакции:
129515, Москва, ул.Королева,13, а/я N8, '' Геомар·МВ".
Коитакrные телефоны:
(095) • 217-34-30, 217·34·29, 217-34-51, 217-34·28.

ому
(Ле�-; мнrрадс кому
Горному мнституrу
220 лет

Санl(Т- nетербурrс