А А чА У	2
^Григории РЕЗНИЧЕНКО	Jj
КОСМОНАВТ-5
О дважды Герое
Советского Союза
В. Ф. Быковском
Mw-'t
_ ш	|	,	■-п	и -1 -| И 1Ц11И1 ~г
I gee цРК
Москва
Издательство
политической
литературы
1989

ББК 39.6r
Р34
J
о 0803010200—134
“079 (02)-89 '
192—89
ISBN 5—250—00436—9
© ПОЛИТИЗДАТ, 1989

ВМЕСТО
ПРЕДИСЛОВИЯ
Теперь эта дата стала уже исторической. Но и она еще
не начало всех начал, а лишь этап, итог многолетних
поисков и раздумий, а если точнее, то еще один шаг в
развитии отечественной космонавтики. Эта дата — 11 ян¬
варя 1960 года. В тот день было принято решение
о формировании Центра подготовки космонавтов.
Впервые о том, чтобы послать в стратосферу на
геофизической ракете человека, Сергей Павлович Коро¬
лев говорил на одном из совещаний в начале 1956 года.
Слова Главного конструктора вызвали сначала смятение,
а затем взрыв энтузиазма у многих из тех, кто его
слушал. На следующий день на стол Королева легли
сразу три заявления молодых врачей Александра Серя-
пина, Абрама Генина и Евгения Юганова. Но Королева
идея полета человека на геофизической ракете, более
предназначенной для исследовательской стратосферы,
чем для полета человека, вскоре, видимо, перестала
волновать. Заканчивались работы по межконтиненталь¬
ной ракете, чем конструктор был очень увлечен, и ему
казалось: не лучше ли организовать суборбитальный
полет? Через некоторое время и эти мысли были отбро¬
шены, несмотря на успешный испытательный полет ог¬
ромной по тем временам ракеты. Соратник Королева
Михаил Клавдиевич Тихонравов, один из зачинателей
ракетного дела, гирдовец, будучи начальником проект¬
ного отдела конструкторского бюро, возглавляемого
3

С. П. Королевым, предложил для полета человека в кос¬
мос проект тяжелого спутника. Сергей Павлович с при¬
страстием и воодушевлением рассматривал этот проект
и впервые тогда, поверив окончательно в задуманное
дело, сказал:
—	Мы. Именно мы отправим человека в космос!..
Шел 1958 год. Правами владел май.
Спустя месяц Королев и Тихонравов направили в
правительство обстоятельную записку, в которой шла
речь о перспективных работах, об освоении космичес¬
кого околосолнечного пространства. В ноябре того же
года на совете главных конструкторов впервые было
решено: «Начать разработку спутника для человека».
Еще примерно через полгода, тоже весной, совещание
под председательством академика Келдыша одобрило
идеи Королева и его сподвижников. На этом совещании
впервые шло обсуждение полета человека, как говорили
тогда, «в спутнике». Горячие, трепетные суждения дохо¬
дили и до такого необычного еще вопроса: «Если да,
то кому лететь?..»
—	Для такого дела,— сказал тогда Сергей Павлович
Королев,— лучше всего подготовлены летчики. И в пер¬
вую очередь летчики реактивной истребительной авиации.
Летчик-истребитель — это и есть требуемый универсал.
Он летает в стратосфере на одноместном скоростном
самолете. Он и пилот, и штурман, и связист, и борт¬
инженер...
Все так и было. Грандиозность поисков верных
решений, колоссальные исследовательские и проектные
работы в тот четырехлетний период помечены лишь
едва различимым пунктиром. Но слова Королева при¬
ведены практически полностью. Они будто сказаны о
первом космонавте Юрии Гагарине, о втором — Германе
Титове, о космонавте-пять — Валерии Быковском, о тех
первых двадцати летчиках-истребителях, из которых
двенадцать стали космонавтами.
4

Прошло без малого два года. И первый в мире чело¬
век — Юрий Гагарин передал из космоса свои дружеские
пожелания правительствам многих стран мира. А еще
через два года и два месяца уже пятый человек, Валерий
Быковский, говорил по радиотелефону из летящего
космического корабля с Первым секретарем ЦК КПСС,
Председателем Совета Министров СССР Н. С. Хруще¬
вым:
—	От всего сердца благодарю Вас, Никита Сергеевич,
за отеческую заботу. Для меня, воспитанника комсо¬
мола, нет выше чести, как выполнить любое задание
Советской Родины. Мечтаю быть коммунистом. От всей
души благодарю советских людей за добрые пожелания.
Сделаю все для того, чтобы успешно завершить прог¬
рамму полета.
—	Еще раз поздравляю Вас, Валерий Федорович.
Голос Ваш звучит довольно бодро. Вы меня хорошо
слышите?
—	Я хорошо слышу Вас...
—	Желаю Вам счастливо завершить полет по наме¬
ченной программе и приземлиться на родной земле.
—	Никита Сергеевич, задание будет выполнено...
—	Народ встретит Вас с большим радушием. Желаю
успеха.
Не сказка ли? Валерий Быковский пробыл тогда в
космосе небывало длительное время — целых пять дней!
А что это было для него самого — счастливый случай?
Судьба? Может быть...
Как пришел он в космос? Мечта детства? Не совсем
так. Его детское воображение рисовало иную стихию.
Он клеил корабли, мастерил яхты, вернее, модели яхт
и хотел стать моряком. Хорошо плавал и в бассейне,
и в реке, и на море. В четырнадцать лет построил модель
корабля с реактивным двигателем. Но допустил какую-то
оплошность, потому что двигатель взорвался, и кораблик,
конечно, разнесло вдребезги, а конструктору обожгло
5

руки. Испугался тогда «моряк», подумал: «Влетит, на¬
верное, от отца!»
Федор Федотович Быковский в свое время служил на
флоте. Плавал на сторожевом корабле, хорошо знал
Балтику. К увлечениям сына относился сдержанно, но
с надеждой, зная, что море любит трудолюбивых и
смекалистых. «Аварию» он воспрйнял с пониманием, но
рвение сына сдержал.
По окончании семи классов Валерий, а точнее,
Валя, Валька, как звали его в семье, без обходных
маневров, прямо сказал отцу:
—	Пойду в морское училище. Одобряешь, отец?
Федор Федотович, человек по натуре добрый, но
строгий, тоже не стал разводить дипломатию:
—	Пока не закончишь десятилетку, в море не пущу.
Моряк без знаний — балласт для корабля.
Федор Федотович замолчал. Валерий хотел было уйти,
сделал шаг, но отец остановил.
—	В моряки и раньше брали наиболее подготов¬
ленных, а ныне и подавно.
—	А ты как же? С четырьмя-то классами?
—	Видишь ли, из меня ведь не вышел настоящий
моряк... А ты, наверное, хочешь быть капитаном, управ¬
лять морскими кораблями, вот и учись...
Может быть, эти отцовские слова, его запрет на
поступление в морское училище отнести к началу кос¬
мической биографии Валерия Быковского? Не будь того
разговора, стал бы Валерий моряком. И это было зна¬
чительно реальнее и ближе, чем космос, о котором
в то время и представление-то мало кто имел. Да и
страна в том сорок девятом году, когда Быковскому
вдруг захотелось поступить в морское училище, еще не
успела избавиться от ран, нанесенных войной: сотни
городов и тысячи сел, деревень лежали в руинах, миллио¬
ны людей жили в землянках, а землю пахали с помощью
воловьей да лошадиной тяги. Правда, не все это было ве¬
6

домо юному Быковскому. Он жил все же не просто в
городе, а в Москве, в столице, хотя по-настоящему еще
не успел ни ощутить, ни понять всего того, что
происходило в этом большом, главном городе страны.
Семи лет вместе с родителями он уехал в Иран и вернул¬
ся в Москву летом сорок восьмого.
Говорят: «судьбе угодно...» На сей раз судьбе было
неугодно, чтобы Валерий Быковский, закончив семь
классов, отправился в морское училище. Случайность?
Или, действительно, судьба? Закономерность? А устрем¬
ленность к мечте, борьба за себя и за идею самого Вале¬
рия Быковского? Чего все-таки было больше в его жиз¬
ни?..

КОМУ ЛЕТЕТЬ?
(1959—1962 годы)
I
Космическая биография Валерия Быковского, как и
всех двадцати кандидатов в космонавты первого набора,
начинается с того совещания, на котором впервые про¬
звучало: «А кому лететь?»
Участники совещания — ученые, конструкторы, меди¬
ки,— принявшие решение начать отбор кандидатов в
космонавты, возложили эту работу на авиационных
врачей и врачебно-летные комиссии, контролирующие
здоровье летчиков в частях ВВС.
30 сентября 1959 года состоялся примечательный
разговор между Главнокомандующим Военно-Воздуш¬
ными Силами страны Главным маршалом авиации Вер¬
шининым и генерал-майором медицинской службы,
флагманским врачом ВВС Бабийчуком.
Когда генерал вошел в кабинет К. А. Вершинина,
Главком без предисловий, в шутливой форме спросил:
—	Александр Николаевич, вы не раздумали стать
доктором?
—	Нет, товарищ маршал, не раздумал,— ответил
А. Н. Бабийчук.
—	Знаю, вы человек организованный,— продолжил
уже серьезным тоном маршал.— Честно говоря, я немно¬
го колебался, прежде чем кое-что вам предложить.
Предупреждаю заранее: то, чем вы займетесь, прямого

отношения к вашим служебным обязанностям иметь не
будет. Для этого вы сможете использовать только
личное время... Но ведь и науке как-то надо помочь. А вы,
надеюсь, не допустите, чтобы страдала служба. Дело вот
в чем. К нам обратилась Академия наук СССР. Ученые
считают возможным запуск космического корабля
с человеком на борту. Конечно, космонавт должен быть
очень хорошо подготовлен к полету. Кого можно быст¬
рее подготовить для такого полета? Несомненно, летчика-
истребителя реактивной авиации, привычного к перегруз¬
кам, скорости, мгновенно ориентирующегося в быстро-
меняющихся ситуациях. Мы пойдем навстречу Академии
наук и подберем для соответствующего обучения группу
летчиков. Освоение космоса — это большая народно¬
хозяйственная задача. Космос никогда не должен стать
объектом военного соревнования между государствами,
наоборот, в будущем — в это хочется верить — он может
послужить ареной тесного сотрудничества народов... Вы
уже начали готовить новую диссертацию, и мы пореко¬
мендуем подключить вас как ученого к работе с будущими
космонавтами. Что вы на это ответите?
— Я очень благодарен вам, Константин Андреевич.
Так А. Н. Бабийчук, работая над докторской диссер¬
тацией, с первых дней отбора и подготовки космонавтов
получил возможность вплотную заняться вопросами
медико-биологического обеспечения полетов человека
в космос и тем самым внес большой вклад в развитие
космической медицины.
Александр Николаевич, не теряя времени, стал вни¬
кать в новое дело. Спустя несколько дней после разгово¬
ра с Главным маршалом авиации К. А. Вершининым он
побывал в Академии наук.
Колыбелью космической медицины, основой ее, родо¬
начальницей была и остается, конечно, авиационная
медицина. Поэтому многие авиационные медики, как и
А. Н. Бабийчук, занимаясь состоянием здоровья и под-
9

готовкой летчиков-истребителей реактивной авиации,
вели огромную работу по отбору и подготовке космо¬
навтов и со временем полностью связали свою жизнь
с космической медициной.
Работы медикам хватало. Одна из групп занима¬
лась медицинскими требованиями к системам жизнеобес¬
печения космонавта. Другая — исследованиями устойчи¬
вости человека к тепловым нагрузкам. Третья — испы¬
таниями систем катапультирования, четвертая — пара¬
метрами искусственной атмосферы, пятая — вопросами
бортового питания и т. д.
В июле 1959 года большая группа ученых из числа
специалистов авиационной и космической медицины,
представители конструкторских бюро и ряда НИИ
разработали первый общий план отбора и подготовки
космонавтов.
Вскоре военные медики, разделившись попарно, вые¬
хали в воинские части, избрав для этого европейскую
часть страны. Для задуманного дела требовались моло¬
дые, абсолютно здоровые, ростом невысокие, крепкие,
опытные, насколько позволяла молодость, профессио¬
нально перспективные летчики-истребители.
Именно об этих качествах будущих кандидатов на
полет в космос говорил С. П. Королев отъезжавшим
медицинским экспертам на большом совещании у заме¬
стителя командующего ВВС Ф. А. Агальцова.
—	Рост — не выше ста семидесяти сантиметров,
вес — не более семидесяти килограммов, возраст —
до тридцати лет, примерно,— сказал Королев.— Глав¬
ное, пусть они не сдрейфят.
—	А сколько вам нужно людей? — спросили медики.
—	Много,— ответил Главный конструктор.
—	Сколько все же? — допытывались самые дотош¬
ные.— Американцы отобрали семерых кандидатов.
—	А нам надо много,— без тени улыбки заверил
собравшихся к отъезду военных врачей С. П. Королев.
ю

Подходящих аргументов для того, чтобы объяснить,
почему именно двадцать человек было отобрано для
первого космического отряда, не обнаружено в истории
тех, теперь уже далеких лет. Как не обнаружены и при¬
чины, по которым в Москву для последующих этапов
проверки летчики приезжали партиями тоже по двадцать
человек. Может быть, негде было размещать? Или не
позволяли большего врачебные помещения, наличие
необходимой, очень сложной аппаратуры, персонала,
проводившего исследования, и т. д.? Но это догадки.
2
Валерий Быковский в день приезда медицинской ко¬
миссии отдыхал после ночных полетов. И об очередном
осмотре узнал от своего друга Владимира Жукова,
хотя никого и никуда еще не вызывали, медики лишь
знакомились с летными делами в полку. Жуков передал
эту новость Валерию под большим секретом. Быков¬
ский, выслушав, махнул рукой:
—	Были уже эти осмотры. Где-то что-то случилось,
а у нас аукнулось.
Через неделю Валерию Быковскому пришлось сме¬
нить свой скепсис на удивление. Первые летчики, с
которыми беседовали врачи, опять же под большим
секретом, своим близким друзьям, а те — еще более близ¬
ким рассказывали, что речь идет о полетах на новой
технике. Валерий задумался. Почти год, как он перешел
с истребителя на истребитель-перехватчик. Стал летать
на таких высотах, куда мало кто забирается. Но и этого
казалось недостаточно. Однажды Быковский вылетел на
перехват вместе со своим командиром В. Ф. Рыбалко.
Взлетели под самый «потолок», дальше уж некуда.
А Владимир Федорович и говорит:
—	Посмотреть бы, что там дальше, выше...
11

И вздохнул. От досады, наверное.
—	Силенок уже не хватит, на исходе,— в тон коман¬
диру ответил Быковский.
Летчики в полку немало знали о запусках межкон¬
тинентальных баллистических ракет, слышали о какой-то
новой технике... И вот настало время решать.
О том, как все было тогда, рассказывает Валерий
Быковский:
—	Со мной разговаривал полковник из Москвы.
Позвал в кабинет, и не успел я войти, как он с ходу:
«Желаете взлететь повыше?» Я немного оторопел от
удивления: «Неужели это возможно?! На чем взлететь?»
Полковник смотрит на меня пристально, а я вдруг поду¬
мал: наверное, на ракете над Тихим океаном придется
лететь. Он объяснил: «На новой технике, конечно. Ка¬
кая она, я и сам не видел. Но думаю, не похожая
на самолеты».— «А на что, на ракету?» — «Этого я не
знаю»,— уклонился полковник от ответа и снова стал
внимательно меня рассматривать, будто определял, го¬
жусь ли я к полетам на той неведомой пока никому
технике. Потом попросил: «Расскажите о себе». Я рас¬
сказал. Биография у меня короткая. Что можно успеть
в двадцать пять лет? В конце добавил: «Здоровье отлич¬
ное. Имею второй класс».— «А какие переносите пере¬
грузки?» — «Могу до восьми... А, может, и больше. Но
больше, правда, не приходилось». Полковника, видно,
удовлетворил мой ответ. Он улыбнулся и спросил: «А вы
бы пошли в испытатели новой техники, новых кораб¬
лей?» Я чуть не вскрикнул, но сдержал себя и ровным
тоном произнес: «Да. Это моя мечта».— «Это очень важ¬
но»,— заметил полковник и отпустил меня. «Ждите»,—
сказал он в заключение.
Одним из близких друзей в полку у Валерия был
Жуков. Володя Жуков. Они вместе закончили аэро¬
клуб, ВАШПОЛ — военно-авиационную школу перво¬
начального обучения летчиков, «первоначалку», потом
12

Качинское военное училище летчиков и теперь вместе
летали, только в разных эскадрильях.
Владимир тоже мог пойти на собеседование. Но, как
он говорил, не решился. У него были свои соображения.
Появилась семья. Родилась дочь. Для него все было уже
устоявшееся, твердое. Жизнь военного летчика его уст¬
раивала, хотя были в ней свои плюсы и минусы. Он мог
бы пойти на комиссию, попробовать себя на новой
технике. Но Владимир воздержался. Кто его знает,
что покажет более тщательный осмотр медиков. А вдруг
что-то обнаружится в организме и запретят вообще
летать? У него ведь был случай легкой потери сознания
в воздухе, когда летать начинал, и инструктор, кажется,
перестарался. Потом это ни разу больше не повторилось.
И все же Владимир осторожничал. После того случая с
потерей сознания его вызывали в Москву, в военный
медицинский институт, и протащили, может быть, даже
раньше, чем кандидатов в космонавты, через барокамеру
и центрифугу: крутили, вертели, проверяли по всем
правилам. В решении Жукова сказался, наверное, и его
характер — спокойный, уравновешенный. Вот и отказал¬
ся Владимир от рискованного шага, который в полку
сделали многие. Но космонавтом стал один только
Валерий Быковский. Из всех, отобранных в полку для
прохождения дальнейшей комиссии,— один.
Дорога в космос для Валерия Быковского по-настоя¬
щему началась в пятьдесят девятом году с приезда в полк
двух авиационных медиков. Оба они были в звании
подполковников.
Один из них попросил командира полка назвать
лучших истребителей-перехватчиков. Командир полка
В. Рыбалко в числе других назвал и Валерия Быковского.
— Очень толково ходит на перехваты. С ходу «рас¬
стреливает» скоростную цель. Вообще стреляет здорово,
особенно по наземным целям. Всегда пятерки привозит.
И еще: воздушный бой. Это просто его стихия! Такие
13

виражи закладывает и хоть бы хны, крепок! Его сердцем
доктора восхищаются.
Да, тогда сердце определяло, кому быть кандидатом
в космонавты, а кому нет. Поначалу, конечно.
Приближалась осень, когда Валерия Быковского
пригласили в штаб полка. Значит, в Москву вызывают,
понял он. В штабе выдали документы, сообщили, когда
выезжать. Валерий впервые за эти месяцы загрустил.
Пока решался вопрос, он радовался, а тут вдруг сердце
защемила грусть: неужели больше не полечу на самолете,
оставлю здесь и не увижу друзей, однополчан? Странно
устроен человек. Тяжело было расставаться. И командир
полка оказался какой-то нерешительный в тот час,
что совсем было не похоже на него. Тепло посмотрел,
медленно подал бумагу.
—	Ну, вот и дождались.
Он отвернулся в сторону, помолчал, потом медленно
проговорил:
—	Помню, каким ты пришел к нам... Совсем неопе-
рившийся, как птенец. А теперь настоящий летчик.—
Голос полковника окреп.— Что ж, не стыдно отпускать
из полка. Летай и выше, Валерий Федорович.
Командир полка впервые назвал Быковского по име¬
ни-отчеству, крепко пожал руку.
—	Спасибо! — только и смог сказать Валерий.
3
От места службы до Москвы езды всего ничего. В наз¬
наченный день Валерий Быковский докладывал согласно
уставу: «По вашему приказанию старший лейтенант
Быковский прибыл для...» Принимавший рапорт остано¬
вил худощавого, с аскетическим лицом кандидата в
космонавты и, спустя минут десять, выдал ему необхо¬
димые бумаги, предупредил: «Размещайтесь, а когда
надо — вызовем».
14

Валерию Быковскому не надо было привыкать к
Москве, а главное, и времени на это не было. Начинался
новый этап отбора. Их всех поместили в госпиталь,
чтобы подвергнуть более строгому физическому и психо¬
логическому обследованию. Не все выдерживали, особен¬
но психологические нагрузки. Да и к здоровью предъяв¬
лялись просто-таки неимоверные требования, с двойным,
а то и тройным запасом прочности. На то и отбор. Хотя
кто знал тогда, какими должны быть требования не
вообще, а научно доказанные. Вот и отсеивались лет¬
чики. Не хотелось им уезжать в часть, но надо было.
Отсеянные «дурно» повлияли на тех, кто еще только
собирался в Москву. Многие отказались от медицин¬
ской проверки.
Валерий Быковский, попав в госпиталь, сначала
удивился: так много оказалось у него соседей по пала¬
те — слева, справа, напротив,— а затем благодаря своей
общительности и независимости принялся знакомиться.
—	Ну, как жизнь молодая? В здоровом теле — здо¬
ровый дух? — спросил у того, кто лежал на кровати
справа.
—	Дух не очень здоровый,— пожаловался сосед.—
Целыми днями нас, как больных, таскают из кабинета
в кабинет. Чего только с нами не делают: стоим вниз
головой и при этом измеряют давление, что-то капают под
веки, опускают в горячую воду, потом в ледяную,
громы, шумы, визги, свист... А то вдруг будто молнии
засверкают: то белый свет, то красный. Анализы всякие
берут — одни пытки, никакого удовольствия.
Валерий внимательно слушал рассказываемые напе¬
ребой жутковатые истории этого необычного обследо¬
вания. Он знал, что это лишь начало, и от того, как оно
пойдет, будет зависеть его дальнейшая жизнь.
Молчал только один из летчиков, тот, койка которого
находилась слева. Он о чем-то сосредоточенно думал.
То был Андриян Николаев.
15

Примерно через год после полета Валерий Быковский
поделился:
— В госпитале мы сдружились с Андрияном. Почти
земляки — он служил в Московском военном округе.
Нашлись у нас общие интересы, несмотря на то что
характеры у нас разные. Оба почему-то мы тогда уверо¬
вали: нас не отсеют, выдержим, мы крепыши. Но на
одно только здоровье мы не уповали. К своему физи¬
ческому состоянию добавляли, к примеру, упорство.
Решили не раскисать, потому что видели расслабивших¬
ся и слышали их; во что бы то ни стало держаться до кон¬
ца. Оба настроились на одно: хотим летать на новой
технике, на больших скоростях. Впереди — космос. Мы
тогда уже «заболели» космосом, хотя до него было так
далеко, как до Луны пешком.
С первой встречи мы с Николаевым стали делиться
опытом пережитого за день. Зачастую было так, что
мы до самого вечера друг друга не видели. И только в
конце дня могли рассказать, кто и как выдержал испы¬
тания. Андриян, например, раньше прошел предваритель¬
ную проверку и высказал мне все свои советы, как лучше
вести себя в неожиданно возникающих ситуациях. Я его
внимательно слушал. А на следующий вечер сообщил:
«Одолел».— «Что одолел?» — уточнил Андриян. «Сра¬
зу три процедуры. Уж мучиться, так сразу...» — «Ну
и как?» — допытывался Николаев. «Порядок!»
Андриян первым побывал на центрифуге. О ней раз¬
ное говорили, но больше пугали, страха нагоняли: падает
на тебя, мол, адская тяжесть, ну никак не удержать
ее, давит изо всех сил. Перегрузки мы выдержали на
пятерку. Мне Николаев посоветовал: «Все время жди,
под конец будет тяжелее. Надо ждать этого, тогда легче
перенесешь ускорение». За ужином я говорю Андрияну:
«Покрутили, покрутили эту карусель, а потом остановили.
Я все жду, когда же меня придавит адская сила. Не
придавила. Видишь, в полном здравии». Я первым перенес
16

испытания в барокамере. Пришла моя очередь наставлять
соседа по койке: «Сиди и дыши в одном темпе, не нерв¬
ничай, терпи». Мы перенесли все трудные испытания...
С конца 1959 года по март 1960-го комиссию по
«теме № 6» — так в официальных медицинских доку¬
ментах именовался отбор кандидатов в космонавты —
прошли двадцать человек из большого числа молодых
летчиков.
В ноябре 1959 года Валерий Быковский вернулся в
полк. Посыпались вопросы от друзей, от командиров.
Но Быковского словно кто-то заговорил: никаких под¬
робностей, никаких самоотчетов. «Предложили летать на
новой технике,— вот и все.— Комиссию прошел...»
Организацию подготовки космонавтов доверили вид¬
ному специалисту в области авиационной медицины,
участнику войны, полковнику Е. А. Карпову, и 24 февраля
назначили его начальником Центра подготовки космонав¬
тов,
Евгений Анатольевич Карпов с энтузиазмом, прису¬
щим ему, взялся за организацию ЦПК. Решение многих
вопросов шло параллельными курсами: шла работа по
завершению отбора и сбору в Москве слушателей-
космонавтов, их приему, размещению; набирались штаты
сотрудников, инструкторов, медицинских работников,
ученых — в Центр подготовки, согласно штатному рас¬
писанию; отрабатывалась и шлифовалась программа под¬
готовки космонавтов; готовилось место для будущего
Центра, ныне называющегося Звездный городок; монти¬
ровалось оборудование, создавались «классы» в един¬
ственном тогда, находившемся вблизи поселка Чкалов-
ский двухэтажном здании, служившем управлением,
столовой, учебным корпусом.
Вскоре был назначен и руководитель подготовки
космонавтов — генерал-лейтенант Н. П. Каманин, один
из первых Героев Советского Союза, участник экспеди¬
ции по спасению челюскинцев. Во время войны он коман¬
17

довал штурмовой авиационной дивизией, а затем кор¬
пусом. Потребовался примерно год, чтобы заложить
основы ЦПК и подойти к завершению отбора слушате¬
лей...
4
В конце февраля Быковского вдруг снова вызвали в
Москву. «Наверное, что-то не так»,— недоумевал
Валерий. Оказалось, одиннадцати летчикам, прошедшим
комиссию, предстояло еще дополнительное короткое
обследование. Оно продолжалось до начала марта.
А потом эту группу летчиков принял К. А. Вершинин.
В непринужденной беседе с будущими космонавтами
Главный маршал авиации предупредил, что программа
подготовки, разработанная Академией наук, очень слож¬
на. Говорил он и о том, что занятия будут трудными,
порой изнурительными, требующими строгого распоряд¬
ка, дисциплины. Спокойно и убедительно нарисованная
Главкомом ВВС картина предстоящей нелегкой жизни
никого не поколебала. Летчики еще более укрепились
в сознании, что выбранная ими дорога — верная.
На следующий день после этой встречи Валерий уехал
в полк с предписанием: немедленно рассчитаться и
прибыть в Москву для испытательной работы.
В полку, в котором служил Быковский, давно появи¬
лась традиция: если кто-либо уезжал на учебу, в другой
полк или на повышение, особенно если холостяк, то
уезжавший раздаривал свои личные вещи друзьям. Не
нарушил заведенное правило и Валерий: одному из друзей
подарил воздушную винтовку, другому оставил мотоцикл,
на котором не однажды гоняли без прав и без понятий
о местности, третьему — радиоприемник, приобретенный
Быковским еще на первую зарплату.
В первой половине марта Валерий Быковский вернул¬
ся в Москву. В маленьком двухэтажном домике спорт¬
18

базы ЦСКА, находившемся на территории Центрального
аэродрома имени М. В. Фрунзе, куда направили Валерия,
третий день уже «скучал» в ожидании приезда кого-
нибудь из группы Павел Попович. Он приехал вместе
с женой. Павел и Марина встретили Валерия радостно.
Весь вечер говорили о предстоящей работе.
Сбор всей группы летчиков затянулся. Через некото¬
рое время вслед за Быковским приехали Аникеев,
Волынов, Гагарин, Горбатко, Леонов, Нелюбов, Никола¬
ев, Титов, Хрунов, Шонин.
Первое занятие слушателей-космонавтов, как
свидетельствуют документы и его участники, началось
в девять часов утра 14 марта. В. И. Яздовский прочитал
вводную лекцию. Он рассказал о факторах, с которыми
встретится живой организм при полете в космическое
пространство. И в первый, и в последующие дни разго¬
вор шел в основном о медицинских проблемах. Медики
даже слишком детально объясняли действие различ¬
ных факторов подготовки и полета на организм челове¬
ка. Слушатели стали скучать. О том, что занятия
проводятся по узкоспециальной тематике, узнал С. П.
Королев и сразу же направил группу людей из своего
конструкторского бюро. Началось чтение специальных
курсов по ракетной технике, динамике полета, конструк¬
ции корабля, отдельных его систем, много времени и
внимания уделялось физической подготовке слуша¬
телей. Лекции читали видные ученые — М. К. Тихонра-
вов, К. Д. Бушуев, Б. В. Раушенбах, а также молодые,
но уже опытные инженеры, которые через несколько
лет сами стали космонавтами. Это К. П. Феоктистов,
О. Г. Макаров, В. И. Севастьянов, А. С. Елисеев.
Расписание занятий еще не было окончательно ут¬
верждено, и порой возникал далеко не праздный вопрос:
«Как готовить космонавтов? С чего начинать?» Вале¬
рий Быковский как-то полушутя-полусерьезно заметил,
что подготовка первых космонавтов началась с утрен¬
ней физзарядки.
19

Е. А. Карпов считал, что занятия спортом отвлекут
летчиков от праздных дел. Неутомимым человеком ока¬
зался физрук Борис Легоньков: каждый день для лет¬
чиков начинался с часовой зарядки на открытом возду¬
хе и в любую погоду. Всякое отлынивание и диспуты о
бесполезности кроссов на длинные дистанции пресека¬
лись на месте и жестко.
Программа подготовки с каждым днем усложнялась,
как физическая, так и теоретическая. Вскоре завершил¬
ся монтаж сурдобарокамеры. Стали решать вопрос:
кого послать первым. На открытие «космических пу¬
тешествий» пришли многие из группы. Один из
руководителей группы космонавтов — Е. А. Петров
спросил:
—	Кто желает первым отправиться в «полет»?
Молчание. Никого из летчиков нельзя было отнести
к робким, однако в ту минуту каждый взвешивал труд¬
ность предстоящего испытания. Летчики знали, чем по¬
рой заканчивается такой «полет», в том числе и из
подробного рассказа американского писателя и врача
Поля де Крюи: он описал подобный опыт своего
соотечественника доктора Гебба, который отправлял
молодых парней на несколько дней в маленькие камор¬
ки с кондиционированным воздухом и укладывал их на
кушетки, пытаясь выяснить, как подействует на них
«сверхотдых». Результат оказался неожиданным. Эта
комната тишины — ведь космонавтам предстояло лететь
сначала в одиночку — привела парней к психическому
расстройству, появились галлюцинации...
После некоторой паузы прозвучал голос старшего
лейтенанта Валерия Быковского:
—	Разрешите мне!
Ему разрешили. «Полет» назначили на 6 апреля.
Руководители эксперимента немного волновались:
как поведет себя первый, ведь ему предстоит провести
в одиночестве десять суток, он первым должен был
20

испытать, что скрывается за понятием «длительное
одиночество».
И вот наступило время «отлета». Валерий, спокой¬
ный, уравновешенный, пришел с чемоданчиком, с улыб¬
кой уточнил:
—	Можно с ним? С грузом этим? Я ведь на работу
пришел.
Отвечая однажды на вопрос: почему он первым пошел
в камеру тишины? — Валерий объяснил:
—	Чтобы первым испытать ее, доказать своим това¬
рищам, что у страха глаза велики, и больше ничего.
Конечно, не так просто собраться с духом, переступить
неведомое. Все на тебя смотрят. Но кто-то же должен
быть первым. Вот я и рискнул. Взял с собой книги,
инструмент некоторый, кусочки различных материалов,
бумагу, карандаши.
На следующий день после «отлета» Быковского
основная группа отправилась на аэродром для парашют¬
ной подготовки. Парашютные прыжки, как вспоминал
потом Георгий Шонин, были, пожалуй, одним из самых
сложных и трудных этапов подготовки.
«Отсидев» положенные сутки, на аэродром прилетел
и Валерий Быковский. Он не очень любил парашют, да
куда денешься. Обветренные, загоревшие друзья бро¬
сились к нему. Стали жать руки, обнимать, словно не
виделись многие годы.
—	Ну как? — спрашивали почти хором.— Страшно?
Ничего не случилось? Скучно?
—	Ничего страшного,— ответил Валерий.— Спо¬
койненько перенес и тишину, и одиночество.
—	А что ты делал, чем занимался все эти дни?
Валерий понял, что общими словами ему не отдела¬
ться, и стал рассказывать.
—	На первых порах почему-то торопился, хотя
спешить было некуда... А потом освоился с обстановкой
и стал выполнять задание по программе спокойно и
21

четко. Иногда вздрагивал, когда камера неожиданно осве
щалась яркими вспышками или раздавались резки
звуки. Но это поначалу, затем привык и почти не реаги
ровал, продолжал заниматься своим делом, выполни;
программу.
Конечно, сохранились материалы круглосуточные
наблюдений за Валерием. На первых порах Быковский
вел себя не совсем обычно: то суетился, то задумывался,
как бы припоминая, что надо дальше делать. Но эта
первоначальная возбудимость скоро улеглась. Весь ре¬
жим он выполнял точно, уверенно, внимательно следил за
приборами, вовремя производил доклады по радио. Об¬
наружив, что испортилось одно из приспособлений,
Быковский принялся за ремонт и исправил его. Приго¬
дились взятые с собой инструменты. Сон у него был
отличным: спал спокойно и глубоко, просыпался точно в
назначенное время. Во время отдыха тоже занимался
делом: мастерил, клеил, чертил, рисовал. Много читал.
Закончил «космическое путешествие» Валерий Быков¬
ский бодрым и жизнерадостным.
— А книг сколько прочитал! — говорил он.— Осо¬
бенно по ракетному делу. Главное — отдохнул здорово.
Друзья с интересом слушали Валерия, рассматривали:
молодец, прошел самое трудное. А он с завистью погля¬
дывал на друзей: у них за спиной уже по пять прыжков,
а ему начинать. Трудно, но надо.
На степном аэродроме Валерий Быковский еще боль**
ше сдружился с Андрияном Николаевым, не подозре¬
вая, конечно, что станет его дублером. Космонавты
прыгали с парашютами днем и ночью, на воду и на
сушу, с больших и малых высот, с затяжкой и без
нее. И уже Андриян, как более опытный, помогал Вале¬
рию советами и собственным примером: прыгал первым,
а Быковский за ним.
22

5
В Москве возвратившихся кандидатов в космонавты
ожидал сюрприз. На одно из занятий к ним приехал
широкоплечий, невысокого роста человек в штатском
костюме. Его представили: профессор Сергеев. Он мало
разговаривал, а слушал много, наблюдал внимательно,
рассматривал будущих космонавтов пристально. Уехал
быстро, хотя его просили остаться на вечер. Это был
Сергей Павлович Королев. То была первая встреча
слушателей с ним.
Вскоре Сергей Павлович пригласил к себе в конструк¬
торское бюро одиннадцать кандидатов в космонавты.
Эта встреча запомнилась Валерию на всю жизнь.
Стены просторного конференц-зала, где кроме
С. П. Королева были Н. П. Каманин, Е. А. Карпов,
Н. Н. Туровский, В. И. Яздовский и А. Н. Бабийчук,
увешаны схемами и эскизами космического корабля,
различными его техническими характеристиками.
Сергей Павлович, плотно сбитый, коренастый, широ¬
колицый, с живыми умными карими глазами, поздоро¬
вался, коротко и сильно пожал руку каждому. Потом
сел и очень внимательно посмотрел на слушателей-кос-
монавтов. Потом по списку стал называть фамилии. Наз¬
ванный поднимался с места. Королев разговаривал с
летчиками как с равными, задавал один или два вопро¬
са, внимательно выслушивал ответ, пристально вгля¬
дываясь в лица, как бы изучая, уясняя для себя: те ли
это люди, которые ему нужны. Лицо академика свети¬
лось мягкой улыбкой, выражало доброту, но еще боль¬
ше — нескрываемый интерес к будущим испытателям
его творений.
— Сначала мы ставим скромную задачу,— сказал
С. П. Королев слушателям-космонавтам,— полетит
только один человек на трехсоткилометровую орбиту и
только с первой космической скоростью. Полетит кто-
23

то из вас. Я рад, что познакомился с вами. Это наша
первая серьезная встреча в КБ. В будущем нам пред¬
стоит с вами много потрудиться. Я думаю, что вместе
мы справимся с поставленной задачей. Иначе и не долж¬
но быть!
Вопросов после короткого выступления Сергея
Павловича никто задавать не стал, и Королев предло¬
жил пойти в цех завода, где готовились отдельные
узлы космического корабля.
Перед входом в цех все надели белые накрахма¬
ленные халаты. Сергей Павлович подробно рассказал
о деталях посадки космонавта после полета. Летчи¬
ки с особым интересом осмотрели кресло корабля. Уло¬
вив это, Сергей Павлович дополнил свой рассказ:
— На высоте семи тысяч метров оно должно ката¬
пультироваться, а на высоте четырех тысяч метров
отделиться от космонавта. Космонавт продолжит спуск
на парашюте. Спускаемый аппарат тоже приземлится
на парашюте.
Кресло, снабженное ракетными двигателями, всех
удовлетворило. Хотя оно было еще не полностью собра¬
но, инженеры продемонстрировали его примерку к
кораблю.
В память о той встрече с первым Главным конструк¬
тором С. П. Королевым Валерий Быковский, как и его
товарищи по группе, унес с собой подарок Сергея Пав¬
ловича — копию вымпела, доставленного советской авто¬
матической станцией на Луну в сентябре 1959 года.
Встреча с Главным конструктором, его простота в
обращении с летчиками, интерес к ним, открытый разго¬
вор о приближении времени полета человека в космос
воодушевили, прибавили сил не только тем, кто гото¬
вился к полетам, но и всему персоналу Центра под¬
готовки космонавтов. В ЦПК интенсивно проводили
физиологические исследования, строго по расписанию
продолжались занятия по научным и техническим
24

дисциплинам. Усилились тренировки на бегущей дорож¬
ке, в сурдо-, баро- и термокамерах, на качелях Хило-
ва, на вибростенде и центрифуге, в кресле Барани.
К концу того года был создан корабль-тренажер. Для
организации наземных тренировок в нем Сергей Пав¬
лович Королев привлек известного летчика-испытателя
Марка Лазаревича Галлая.
Спустя неделю-другую стало ясно, что тренировать
всех слушателей одновременно не то что неудобно,
а просто невозможно. Королев, Карпов и генерал
Каманин, который стал руководителем подготовки лет¬
чиков к космическим полетам, решили начать трениров¬
ки небольшой группы из шести человек. Любого лет¬
чика из «двадцатки» можно было зачислять в созда¬
ваемую группу ускоренной подготовки. Все они прошли
сверхтребуемые проверки, исследования. Поэтому
отбирались те, у кого лучше были нагрузочные пробы,
большие успехи в теоретических занятиях, выше оценки
по физической подготовке. Учитывались и «габариты».
Шонин очень высокий, Волынов слишком широкий...
По всем данным в первую «шестерку» должен был войти
Владимир Комаров. Помешало сердце. Врачи в те дни
обнаружили у него нарушение сердечного ритма. Учиты¬
вались и результаты психологических тестов, общитель¬
ность, характер, поведение в быту. Первая «шестерка»
выглядела так: Варламов, Гагарин, Карташов, Николаев,
Попович, Титов.
Вскоре состав начал меняться. После тренировок на
центрифуге с восьмикратной перегрузкой у А. Я. Карта¬
шова вдруг обнаружились покраснения на спине. Это
были точечные кровоизлияния, подтвердившиеся после¬
дующими испытаниями. Врачи тут же отклонили его
кандидатуру, а затем отчислили Анатолия Яковлевича
из отряда. Он летал впоследствии на Дальнем Востоке,
работал летчиком-испытателем в Киеве. С ним, как
говорил годы спустя Г. С. Титов, врачи перестарались.
25

Вместо Карташова в группу включили Григория Не-
любова. Он стремился к этому и очень «выкладывался»,
старался. Вскоре шестым слушателем-космонавтом в
этой группе стал Валерий Быковский. Худенький, щуп¬
лый капитан, весивший всего шестьдесят три килограм¬
ма, спокойно переносил в течение двадцати пяти
секунд девятикратную перегрузку. Он заменил выбыв¬
шего Варламова, стоявшего ранее первым в списке
шестерых.
С Варламовым произошла сущая нелепость. В один
из выходных дней слушатели отправились к Алмазному
озеру, что недалеко от Звездного городка. Решили раз¬
мяться, поплавать, позагорать. Валерий Быковский пер¬
вым бросился в воду, нырнул и быстро выскочил —
нос в песке.
— Тут мелко,— предупредил он.
Георгий Шонин поплыл вторым, тоже ткнулся
о дно руками. За ним — Валентин Варламов. Вышел он
из воды удрученным, хмурым — очень болела шея. Не
дожидаясь никого, ушел к дороге и уехал. Наутро в
госпитале узнал диагноз: смещение шейного позвонка.
Долго лежал на вытяжке. А надежда таяла, хотя,
выписавшись, он продолжал тренировки. Вскоре и его
отчислили. Но Валентин Степанович не уехал, остался
работать в ЦПК. Ко времени старта Юрия Гагарина
он был уже заместителем начальника группы управления
космическими полетами Центра подготовки космонав¬
тов. В 1980 году В. С. Варламов умер от кровоизлия¬
ния в мозг.
Два кандидата в космонавты из шести, к которым,
казалось, сама судьба была благосклонной, выбыли
из отряда. Дорога в космос для них оборвалась неожи¬
данно, почти на полпути. То же, если не худшее, могло
произойти и с Валерием Быковским. Его спасли, пожа¬
луй, физическая закалка, натренированность.
Лето праздновало свой первый яркий месяц. В один
26

из жарких дней Валерий Быковский, Андриян Никола¬
ев и Георгий Шонин уехали за город. Долго бродили
по лесу, спорили о чем-то, вспоминали, как леталось
совсем недавно. И заблудились.
—	Компаса у нас нет,— засмеялся Валерий,—
но выяснить, где мы находимся, можно.
Он мигом сбросил куртку, снял туфли и полез на
высоченную разлапистую сосну.
—	Вижу шоссе. И автобусы вижу, правда, далеко¬
вато,— Валерий указал направление.
Шонина в тот момент, когда Валерий решил спу¬
скаться, будто черт за язык дернул:
—	А выше-то залезть слабо?
Валерий, на мгновение заколебавшись, двинулся
вверх. Добравшись до места раздвоения ствола, он полез
по одной из веток. И тут огромное ответвление сосны,
чего, видно, и следовало ожидать, рухнуло. Валерий
с треском, ломая ветки и сучья, несся к земле...
Андриян оказался в стороне от дерева, а Георгий,
чтобы помочь как-то, поймать, бросился к сосне, но
Быковский уже лежал на земле.
Валерий упал на спину, точнее, на лопатки. Рядом
все еще колыхалась ветвь, сжатая крепкой рукой. Засто¬
нав, Валерий прохрипел:
—	Эх, Жорики — Жорики... Что же ты меня не
ловил!
Шонин стоял возле него на коленях и чуть не плакал,
хлопал Быковского по щекам, словно пытаясь привести
его в чувство.
—	Да перестань ты меня хлопать,— криво улыбнул¬
ся Валерий.— Дай руку, помоги лучше встать.
Георгий подставил плечо, Андриян — тоже, и они
поковыляли в сторону шоссе. Приехали на Ново-Бас¬
манную. Дома никого не было. В холодильнике стояла
бутылка водки, и Шонин принялся растирать спину,
особенно лопатки и позвоночник, шею.
27

—	Крепче, посильней,— просил, отдуваясь, Вале¬
рий.
Георгий удваивал нажим, массируя упругое, натре¬
нированное тело, а Валерий настаивал:
—	Не можешь сильней? Все силы растерял?.. Андри¬
ян, может ты попробуешь?
Николаев, как показалось Валерию, массажировал
основательнее.
Поздно вечером друзья вернулись в маленький домик
на аэродроме. На очередной медицинской комиссии, к
счастью Быковского, аппарат рентгена не обнаружил сле¬
дов от недавнего падения. Судьба пощадила будущего
космонавта-пять.
6
Первая группа летчиков, тщательно и придирчиво отоб¬
ранная для подготовки к полету в космос, прожила в
Москве около или немногим более трех месяцев. Быков¬
скому иногда удавалось вырваться домой, побыть с
отцом, с матерью.
—	Что делаешь? Чем занимаешься? — интересовал¬
ся обычно Федор Федотович.
—	Буду летать на новой технике,— коротко отве¬
чал Валерий.— А сейчас готовлюсь... Вечно некогда.
В начале июля летчиков перевели в поселок Чкалов-
ский. В течение нескольких дней здесь было необычно
шумно и весело — в приготовленные квартиры селился
первый советский отряд космонавтов — девятнадцать
летчиков-истребителей. Вот их имена:
Иван Николаевич Аникеев, Павел Иванович Беляев,
Валерий Федорович Быковский, Валентин Степанович
Варламов, Борис Валентинович Волынов, Юрий Алексее¬
вич Гагарин, Виктор Васильевич Горбатко, Дмитрий
Алексеевич Заикин, Анатолий Яковлевич Карташов,
Владимир Михайлович Комаров, Алексей Архипович
28

Леонов, Григорий Григорьевич Нелюбов, Андриян Гри¬
горьевич Николаев, Павел Романович Попович, Марс
Закирович Рафиков, Герман Степанович Титов, Вален¬
тин Игнатьевич Филатьев, Евгений Васильевич Хрунов,
Георгий Степанович Шонин.
Григорий Нелюбов, а вслед за ним и Валерий
Быковский, польщенные вниманием и честью быть в
числе первых шести, готовились к предстоящему полету
в космос, учились, тренировались, закалялись. Програм¬
ма — почти трехкратная, с большим запасом проч¬
ности, часы — расписаны по минутам. И все же без
свободного времени человек не был бы человеком. Езди¬
ли в Москву, ходили в театр, на концерты, на хоккей и
футбол. Все было как у людей. Отмечали дни рождения.
Ходили в лес по грибы, устраивали жаркие спортив¬
ные бои. Но во всей этой строго регламентированной и
вместе с тем во многом обычной жизни первых канди¬
датов в космонавты подстерегали разного рода испыта¬
ния — и объяснимые, и чисто случайные, но от этого
не менее драматические.
Коротко расскажу о том, как сложилась судьба
некоторых товарищей Валерия Быковского по первому
отряду,— это даст возможность понять, какая требова¬
лась закалка для космонавта.
Григорий Григорьевич Нелюбов стремился быть ли¬
дером. Может быть, это ему и помешало? Он прибыл
в отряд, как и Георгий Шонин, опытным морским лет¬
чиком из Черноморского флота. Живой и быстрый,
он выделялся своим кругозором, слыл человеком неза¬
урядным, был хорошим спортсменом. Космическая
биография у него складывалась наилучшим образом.
Провожая в космос Юрия Гагарина, он ехал в автобусе
к ракете-носителю вместе с ним и Г. С. Титовым и,
хотя был без скафандра, считался неофициально вторым
дублером. Григорий Нелюбов был «душой компании»,
очень быстро сходился с людьми.
29

В то же время, стремясь всегда быть в центре
внимания, он, как отмечали уже после случившегося его
друзья и командиры, проявлял эгоизм, не терпел
беспрекословных указаний, приказаний, что, наверное,
и сыграло роковую роль в его жизни. А случилось вот что.
Нелюбов, Аникеев и Филатьев, будучи нетрезвыми,
попали на железнодорожной платформе в поле зрения
военного патруля. Не обошлось без комендатуры. Снача¬
ла стычка с военным патрулем, потом — надменная дер¬
зость в комендатуре. Комендант потребовал, чтобы Не¬
любов извинился. Извиниться Григорий Нелюбов отка¬
зался.
Разгневанный генерал Каманин распорядился об
отчислении всех троих. Было это уже после полета
Германа Титова. Григорий Нелюбов мог оказаться в
первой пятерке советских космонавтов... Почему он не
извинился? Что помешало ему?
И. И. Аникеев уже на пенсии, живет в городе Бежец¬
ке Калининской области. В. И. Филатьев избрал местом
своего жительства Орел. В последнее время преподавал
в ГПТУ. Григорий Нелюбов уехал по распоряжению
командования ВВС служить на Дальний Восток. Что слу¬
чилось потом? Об этом можно строить лишь догадки.
В космосе уже побывали многие его друзья, даже Кома¬
ров, Беляев, Леонов, которых не было в «шестерке»,
стали летчиками-космонавтами. Нелюбов, по-видимому,
очень переживал. Он рассказывал о них, своих товари¬
щах, говорил, что он тоже был в отряде космонавтов
и даже считался вторым дублером Гагарина. Кое-кто
верил, но далеко не все, с кем делился летчик о пережи¬
том. Что случилось потом, как попал он под поезд,
осталось тайной. В заключении судебно-медицинского
эксперта отмечалось, что 18 февраля 1966 года в пьяном
состоянии он был убит проходящим поездом на железно¬
дорожном мосту одной из станций Дальневосточной же¬
лезной дороги.
зо

Спустя некоторое время после отъезда Нелюбова
отряд оставил по аналогичной причине военный летчик
Марс Рафиков, бессменный культорг, организатор и
мастер шашлыков, спортивных баталий, выездов в
Москву. Отлетав положенное на истребителях, Марс
Закирович поселился в Алма-Ате.
А еще раньше, до полета Юрия Гагарина, кандидаты
в космонавты пережили потрясение, связанное с настоя¬
щей трагедией: в сурдобарокамере загорелся и погиб
Валентин Бондаренко, самый молодой из космонавтов.
Произошло это 23 марта 1961 года. Валентин Бон¬
даренко заканчивал десятисуточное пребывание в сур¬
добарокамере. После всех необходимых замеров он
снял с себя датчики, протер намоченной в спирте
ваткой места их крепления к телу и бросил ее в угол,
попав в спираль электроплитки. Давление в сурдобаро¬
камере было пониженным, что компенсировалось
избыточным содержанием кислорода. Вата вспыхнула
мгновенно. Затем загорелся шерстяной спортивный
костюм Валентина. Он пытался потушить вату сам и не
подал сигнала на пульт. В маленькой, перенасыщенной
кислородом камере загорелись другие вещи, запылал
большой пожар.
Врач, не выравняв давление, не имел права откры¬
вать камеру. А огню достаточны были секунды.
Восемь часов боролись врачи за жизнь двадцати¬
четырехлетнего слушателя-космонавта. В предсмертных
судорогах Валентин то и дело повторял: «Я сам виноват,
никого не вините... Я сам виноват...» В приказе мини¬
стра обороны маршала Р. Я. Малиновского от 15 апреля
1961 года есть такие слова: «Обеспечить семью старшего
лейтенанта Бондаренко всем необходимым как семью
космонавта». Валентин Васильевич Бондаренко посмерт¬
но вошел в первый отряд советских космонавтов и,
может быть, своей смертью предупредил случай, который
мог произойти с любым другим слушателем.
31

Восьмой кандидат в космонавты Дмитрий Заикин
ушел из отряда в апреле 1968 года. Он мог бы слетать
в космос, если бы такая возможность ему представилась
раньше, до той злополучной комиссии, после которой
ему сказали: «Нет, в космос вы не полетите. И в отряде
не останетесь...»
В 1965 году дублером у готовившегося к полету
Павла Беляева на «Восходе-2» был Виктор Горбатко.
Перед полетом он заболел, и место дублера занял Дмит¬
рий. «Восход-2» благополучно завершил полет и спу¬
стился на землю — Павел Беляев на этом корабле
впервые применил при посадке ручное управление. Заи¬
кин продолжал готовиться и, наверное, полетел бы в
космос на корабле «Союз»... Но врачи вдруг обнаружили
у него язву желудка.
Вторым человеком с язвой желудка в отряде оказался
и опытный, волевой Павел Иванович Беляев. У него бо¬
лезнь обнаружилась после полета. В начале 1970 года
Павлу Беляеву сделали операцию, после которой он
умер.
В отряде космонавтов остро и горько переживали
потери. Более трети состава покинули первый отряд.
«Мы тяжело переживали их уход,— вспоминал позже
Георгий Шонин.— И не только потому, что это были
хорошие парни, наши друзья. На их примере мы уви¬
дели, что жизнь — борьба и никаких скидок или сни¬
схождения никому не будет».
Валерий Быковский выдержал эту борьбу, перебо¬
рол множество всяких искушений души и сердца. А ведь
он тоже, как и любой из двадцати первопроходцев,
мог оказаться в числе восьми, не дошедших до финиша,
хотя он и был близок. Занимался Валерий много и упор¬
но. Себя не жалел, от настоящего дела никогда не
отлынивал, потому что считал: подготовка к полету в
космос — дело и настоящее и чисто мужское. Был слу-
шателем-космонавтом, стал космонавтом. Получил зва-
32

ние летчик-космонавт СССР, как и другие, после поле¬
та в космос. Но это все впереди. До старта в космос
еще три года...
7
В апреле 1960 года Валерий, пройдя испытание в сурдо-
барокамере, увидел свою будущую жену. Столь важное
событие в его жизни — Валерию шел двадцать шестой
год, о семье надо было подумать, и он подумывал —
произошло в объединенном комитете комсомола. Быков¬
ского избрали заместителем секретаря комитета комсо¬
мола Центра подготовки космонавтов, а Валя Сухова,
светловолосая, среднего роста девушка, лаборантка
одного из институтов, была членом объединенного коми¬
тета комсомола. Валерий направлялся в комитет, а Валя
вышла навстречу из той двери, в которую ему предстояло
войти. Может быть, и нет ничего странного в том, что
молодой летчик смотрел вслед девушке в белом халате
до тех пор, пока она не скрылась за поворотом длин¬
ного коридора, а уж потом взялся за ручку двери: что-то
дрогнуло в его душе после случайного обмена взгля¬
дами.
После этого случая Быковский все чаще стал захо¬
дить в комитет комсомола. Иногда действительно по
делу: еще не совсем был налажен и быт, и досуг космо¬
навтов, у которых, как у всех молодых да юных, и кровь
кипела, и воображение играло. А чаще подыскивал при¬
чину, чтобы только увидеть ту самую, узнать что-нибудь
о ней. Но до свадьбы было еще далеко, целых полтора
года. Никто из непосвященных или малопосвященных
в космические исследовательские тайны не мог пред¬
положить, что именно эти полтора года станут знаме¬
нательными, особыми в освоении космоса.
19 августа 1960 года космическая ракета подняла в
космос корабль с собаками Белкой и Стрелкой. Вместе
2 Г. И. Резниченко
ЭЗ

с ними летали сорок мышеи, две крысы, насекомые,
растения. После восемнадцати витков корабль призем¬
лился в районе Орска. Собачки вели себя так, будто
бы ничего с ними и не происходило. Зато люди радова¬
лись. Это событие приближало запуск корабля с чело¬
веком на борту. Радовался и Валерий. Теперь своей
радостью, мыслями и планами он частенько делился с
Валей. Тем более что она не была посторонним челове¬
ком в его деле. Работая лаборанткой, Валентина
Михайловна готовила многие биологические исследова¬
ния и немало знала из того, что происходило вокруг.
Изучение космоса продолжалось. Все, что ни делалось
тогда, приближало к главной цели — полету человека
в космос.
1 декабря на околоземную орбиту вышел третий
корабль-спутник. Его пассажирами были собачки Пчелка
и Мушка. На землю они не вернулись. Космический
корабль во время спуска изменил траекторию и при
входе в плотные слои атмосферы сгорел.
Неудача очень огорчила С. П. Королева. И он сооб¬
щил о ней космонавтам. Во время встречи с ними
Главный конструктор напомнил, что полной гарантии
безопасности полета в космос быть не может. Ответили
С. П. Королеву Ю. Гагарин, В. Быковский и П. Попо¬
вич. У каждого был свой довод. Павел сказал, что в
авиации даже на освоенных самолетах случаются проис¬
шествия. Валерий сослался на автомашину, которая,
вероятно, не сработала, и заключил: космонавты сумеют
посадить корабль с помощью ручного управления.
Главного конструктора тронули понимание, сочувствие,
особенно слова Юрия, который заверил, что никто
из кандидатов в космонавты не отказывается, если
предоставится такая возможность, сделать первый
шаг в космос.
Очень напряженно в те полтора года работали
С. П. Королев, Центр подготовки космонавтов, кос-
34

модром, весь отряд космонавтов и его ударная группа —
«шестерка»: В. Быковский, Ю. Гагарин, Г. Нелюбов,
А. Николаев, П. Попович, Г. Титов, многие организации
и конструкторские бюро.
В январе нового года в документы летчиков специ¬
альным приказом было внесено это персональное зва¬
ние— «космонавт ЦПК». 19 февраля 1961 года с кос¬
модрома была запущена межпланетная станция на
Венеру. Через семнадцать дней — новый старт. На один
виток вокруг Земли отправились собака Чернушка, мор¬
ские свинки, мыши, лягушки. Полет и спуск прошли
удачно. Но Королев решил произвести еще один запуск
и пригласить на него несколько слушателей и всю
«шестерку» будущих космонавтов.
Накануне Валерий под большим секретом сказал
своей будущей жене, что скоро полетит на Байконур.
Только никому — ни слова. Валя пообещала.
И вот «шестерка» в пути. Это было 23 марта. Сначала
Саратов, затем Байконур. На промежуточном аэродроме
космонавты пересели в тихоходный самолет Ил-14
и облетели район приземления. «Тогда мы точно уже
почувствовали,— вспоминал Валерий Быковский,—
что этой весной кто-то из нас полетит в космос. Пред¬
полагаемый район посадки мы изучали визуально и по
картам, которыми нас снабдили перед вылетом. 24 марта
мы прилетели на космодром».
На аэродроме группу летчиков, готовившихся к поле¬
там в космос, во главе с Е. А. Карповым тепло и по-
хозяйски радушно встретил С. П. Королев. Он сопровож¬
дал космонавтов и тогда, когда они знакомились с
космодромом. В монтажно-испытательном корпусе
(МИК), где проходили испытания ракеты-носителя,
Сергей Павлович Королев с нескрываемой гордостью
говорил о самой ракете, ее технической сложности и
возможностях. Кандидаты в космонавты впервые виде¬
ли «живую» ракету и с восхищением отнеслись к уви¬
35

денному и услышанному. Королев, находясь в хорошем,
может быть, лучшем своем расположении духа, расска¬
зывая космонавтам о стартовом комплексе, пошутил:
—	Только, пожалуйста, ничего не откручивайте.
Здесь нет ничего лишнего...
С нескрываемым интересом наблюдал Валерий, как
ракету с пристыкованным к ней кораблем повезли из
МИКа на стартовую площадку, как устанавливали всю
систему, как заправляли ее потом топливом, как много
раз проверяли готовность ракеты и корабля к полету.
Впервые своими глазами увидели космонавты
старт ракеты. Это был пятый экспериментальный полет.
В кресле космонавта находился манекен, габаритами и
весом соответствовавший средним данным космонавта,
справа от кресла — контейнер с собакой Звездочкой.
Вернувшись в Москву, шестерка космонавтов
пробыла в ЦПК всего несколько дней. 1 апреля Валерий
попрощался с Валей — и 2-го, на рассвете, отправился
на аэродром, тот самый — Чкаловско-Громовский.
В ночь на 2 апреля в Москве и Подмосковье выпал
густой снег, будто бы вернулась зима. Было тихо, зас¬
неженно вокруг и слегка морозно. А Байконур встретил
приземлившиеся один за другим три самолета по-весен¬
нему приветливо. На них прилетели те, кто был причастен
к первому старту космического корабля с человеком на
борту. Среди них был и Валерий Быковский.
Еще на аэродроме С. П. Королев, назвав ориентиро¬
вочный срок запуска корабля, поинтересовался у гене¬
рала Каманина:
—	Чем думаете занять космонавтов в оставшиеся
дни?
—	Тренировками,— ответил Николай Петрович.
—	Правильно,— поддержал Сергей Павлович.—
Нужно, чтобы космонавты повторили порядок ручного
спуска, не забыли связь, еще и еще поработали в ска¬
фандре.
36

День для космонавтов, как обычно, начинался с
физзарядки. Затем наступали часы тренировок. За ними
следовали занятия по физической подготовке. Дней через
пять С. П. Королев вызвал к себе начальника ЦПК
Е. А. Карпова. Ему показалось, что космонавтов пере¬
гружают. Он посоветовал Евгению Анатольевичу:
—	Не разрешайте слишком усердствовать ни тем,
кто учит, ни тем, кто учится. Вы, врачи, ратуете за то,
чтобы в полет летчик уходил в наилучшей форме. Вот и
действуйте, пожалуйста, как следует. Благо теперь здесь
царит ваша, медицинская власть...
Все шесть космонавтов, отобранных для первого
полета, были подготовлены отлично. Но выбор Государ¬
ственной комиссии пал на Юрия Гагарина. Этот вопрос
решился 8 апреля, а 9-го Н. П. Каманин объявил реше¬
ние космонавтам: Ю. А. Гагарин — командир косми¬
ческого корабля «Восток», Г. С. Титов — дублер. Вале¬
рий Быковский тоже мог стать первым. Так же, как и
Титов, и Нелюбов, и Попович. Е. А. Карпов в официаль¬
ном документе так характеризовал будущего космо-
навта-пять: «В. Ф. Быковский обладает высокой стой¬
костью автоматизации навыков, быстрым и в то же время
высокоэкономным характером действий, острой наблю¬
дательностью. На тренировках выступает профессио¬
нальная летная обстоятельность, навыки высокоустой¬
чивы». Отлично характеризовался и А. Николаев. Но на
роль лидера наиболее подходил Юрий Гагарин. Он отли¬
чался быстрым и в то же время обстоятельным выполне¬
нием упражнений, четкими и лаконичными докладами,
самокритичностью и глубиной анализа.
Проводить первого космонавта в полет приехали
члены Государственной комиссии, ученые, конструк¬
торы, руководитель космонавтов генерал Каманин, на¬
чальник ЦПК Е. А. Карпов, ответственные за полет
медики, видные строители Байконура.
—	Я хорошо помню, как мы прощались с Юрой,—
37

делился впечатлениями Валерий незадолго до своего
полета.— Гагарин стоял во всех космических доспехах,
немного неуклюжий, но, по-моему, очень величественный,
красивый. Мы бросились к нему, стали обнимать. Не сра¬
зу заметил, что на лбу у меня шишка — стукнулся о
гермошлем. Все мы были на пункте наблюдения и слу¬
шали переговоры между Юрой и теми, кто отправлял
его в неизведанное. Я по голосу понял, что с ним гово¬
рит Главный конструктор Сергей Павлович Королев:
«Все идет хорошо. Не беспокойтесь. Как себя чувству¬
ете?» — «Я не беспокоюсь, чувствую себя отлично, а
как вы себя чувствуете? — весело ответил Юра.— Пе¬
редайте врачам: пульс у меня нормальный. А как у
них?» Мы захлопали в ладоши. Ракета вначале медленно
приподнялась, внизу заклубились белые дымные обла¬
ка, из них ракета взмыла в небо. Что происходило на
земле! Мы от радости что-то кричали, обнимались...
У многих на глазах появились слезы, которых никто не
стыдился...
8
Полет Юрия Гагарина вызвал ликование землян. Это
прибавило решимости и С. П. Королеву. От одного витка
и сразу к целым суткам — такую задачу решал весной
и летом Главный конструктор. Космонавт-два Герман
Титов находился на орбите немногим более суток.
С конца лета космонавты и их руководитель генерал
Каманин ушли, как говорится, на каникулы — взяли
отпуска и отравились в Крым. Там отдыхал и С. П. Коро¬
лев и нередко встречался со своими «ореликами». Год для
космонавтики завершался успешно.
Для Валерия Быковского это был и год создания
семьи. Валя Сухова, когда познакомилась с Валерием,
вряд ли предполагала, что их радость на свадьбе вместе
с ними разделят люди, побывавшие в космосе, друзья
38

ее мужа. Поздравить молодоженов пришли и Юрий Га¬
гарин, и Герман Титов. Свидетелем, или, как раньше
говорили, шафером, у Валерия был Андриян Николаев.
Он потом рассказывал:
—	Ну, думаю: «Человек женился, конец нашей
дружбе. У него теперь семья. А я холостяк». Однако
женитьба не помешала нашей дружбе. Наоборот, она
стала еще крепче.
Разные у них характеры: Андриян — тихий, спо¬
койный, застенчивый; Валерий — быстрый, находчи¬
вый, резковатый. Но это тоже их дружбе не помеха.
Николаев придерживается принципа: «Прежде всего —
спокойствие!» У Быковского свое правило: «Если надо —
сделаю. Нужного добьюсь». Сколько же времени он
отдавал тренировкам на лопинге, вращающихся каче¬
лях, или рейнском колесе! А когда Валерий выходил на
батут, казалось, что он родился для упражнений на этом
снаряде. Пригодилось еще детское увлечение плава¬
нием, футболом, хоккеем, волейболом, умение драться
на рапирах, езда на велосипеде.
Новый год принес новые заботы. Полным ходом шли
тренировки. Быковского одевали в скафандр, и он зани¬
мал место в кабине. Все проигрывалось на специаль¬
ном тренажере на земле: взлет, определение коорди¬
нат, опробование систем, ручное управление, посадка
И т. д.
Инструктор, проводивший тренировки, отдавал ко¬
манду:
—	Внимание! Старт!
И все совершалось, имитировалось, как в настоящем
полете.
—	Земля... Земля... Я — космонавт. Проверку обо¬
рудования закончил. Все системы работают нормально...
Уходили дни, месяцы. Подготовка космонавта все
больше и больше усложнялась. Валерий Быковский мог
уверенно разобраться в проблемах, касающихся многих
39

специальностей: инженера-механика, радиста, пилота,
штурмана, биолога, астронома, математика...
Весной стало известно, что командиром на «Восто¬
ке-3» полетит Андриян Николаев, дублер — Валерий Бы¬
ковский. Сил прибавилось, интереса к занятиям и тре¬
нировкам тоже.
Командир и дублер, как было уже заведено Гагари¬
ным и Титовым, прилетели на космодром заранее, за
много дней до старта «Востока-3». Оставили чемоданы в
гостинице, передохнули и — на площадку: работать
приехали, а не прохлаждаться.
Подготовка к старту идет по программе. Командир
корабля Андриян Николаев строг и собран. Он требова¬
телен к себе и внимателен к дублеру. Никаких мелочей.
Все — главное. Много думает, записывает, не расстается
с блокнотом даже в дороге, в автобусе — Андриян все
делает добротно. Но его дублеру кажется, что слишком
медленно. И он даже накричал на своего командира,
воспользовавшись, может быть, тем, что был отдых, и
космонавты решили попытать счастья в рыбалке. Андри¬
ян слишком уж замешкался со снастями, и Валерий
заторопил его: «Нельзя ли быстрее?!» Андриян пробуб¬
нил: «Значит, нельзя!» И тут дублер выдал: «Липовый
рыбак! Нашли кому снасти доверить...» Николаев про¬
молчал, как-то виновато посмотрел на друга, продолжая
работать руками в том же темпе. Добытая рыба охла¬
дила пыл одного и подняла настроение у другого. Через
полчаса они развели костер и, мирно переговариваясь,
начали готовить уху.
За сутки до старта командир и дублер переехали в
стартовый домик, окруженный молоденькими тополями.
Валерий впервые переступал порог домика, за которым,
по сути, начинался космос. Гагарин только один раз ноче¬
вал. Титов дважды обживал его. Второй раз поселялся
здесь и Николаев. Он занял свою кровать, а Валерию
сказал:
40

—	Занимай правую койку. Сразу на два срока.
Быковский шумно опустился на кровать, покачался на
мягких пружинах. Огляделся. Задрав голову, посмотрел
на портрет Германа Титова. В комнате уютно и тихо. Две
кровати, мягкие стулья, круглый стол посредине, радио¬
приемник «Донец», шахматы на тумбочке, синие обои.
На улице жара за сорок градусов, в домике — помень¬
ше, но расслабляться нельзя. Завтра — в полет.
Андриян берет в руки документы полета, садится к
столу. Валерий Быковский, освоившись, предложил ко¬
мандиру:
—	Может, отдохнешь? Я проверю и доложу.
—	Ладно,— сдался Андриян.— Отдохну.
Хлопнула дверь. Со стартовой площадки приехал
Юрий Гагарин, веселый, как всегда, и жизнерадостный.
—	Проверили сто первый раз,— бросил он.— Все в
порядке...
Вечером к космонавтам зашел Сергей Павлович Ко¬
ролев.
—	Ну, первооткрыватели, чем заняты?
—	Отдыхаем, силы накапливаем,— ответил Нико¬
лаев.
—	У нас все готово,— присаживаясь к столу, сказал
Главный конструктор, технический руководитель поле¬
та.— А вы как?
—	Андриян готов,— ответил за командира Быков¬
ский.
—	А вы?
—	Я остаюсь на Земле.
—	Ничего, скоро и вас отправим,— Королев помед¬
лил, задумался на секунду.— Немного подождите. Вот
только Андриян с Павлом откроют двойные двери в кос¬
мос... Тогда веселее будет летать. Но учтите: с вас, может
быть, побольше спросим. Какой смысл повторять прой¬
денное?!
—	Я готов,— заверил Валерий.
41

—	Все сделаем, что от нас зависит,— дополнил Ни¬
колаев.
—	Знаю и надеюсь на вас, ребята,— Королев под¬
нялся.— Ночь-то какая, звезд сколько... Пошли на улицу.
Наутро день выдался таким же безоблачным, как и
прошедший. Серебристая ракета заманчиво поблескивала
на солнце. Оба космонавта облачились в скафандры
и теперь выглядели как средневековые рыцари. Звякнула
сталь шлемов — командир и дублер «поцеловались».
—	Счастливой дороги, Андрюша!
—	До встречи на Земле!
Андриян Николаев провел в космосе 94 часа 10 минут.
Павел Попович* стартовавший через сутки,— 70 часов.

КОСМОНАВТ-
пять
(1963 год)
1
Полет на околоземной орбите одновременно в течение
семидесяти часов двух «Востоков», успешное выполнение
космонавтами А. Николаевым и П. Поповичем задания
показали, что будущую программу можно и надо расши¬
рять. Арсенал исследователей космоса пополнился пер¬
вым многосуточным групповым полетом.
Более обширной стала программа подготовки сле¬
дующего полета на орбиту Земли. К нему готовились
Валерий Быковский и Валентина Терешкова.
Дублером Валерия Быковского стал Борис Волынов.
Порой казалось: был дублером,— значит, следующий
шаг — полет. Но «дублерство» Волынова продолжалось
почти шесть лет...
У Валентины Терешковой дублеров было двое: Ирина
Соловьева и Валентина Пономарева — учитывались осо¬
бенности женского организма.
К шестьдесят третьему году, до полета В. Быковского
и В. Терешковой, у нас было четыре космонавта —
Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев и Па¬
вел Попович. У американцев тоже, исключая суборби¬
тальные полеты, в космосе побывали четверо астронав¬
тов — Гленн, Карпентер, Ширра и Купер. За месяц до
старта «Востока-5» астронавт Купер на корабле «Мер¬
курий» облетел Землю за 34 часа 20 минут двадцать два
43

раза. Наиболее продолжительным из всех полетов в кос¬
мос советских космонавтов и американских астронав¬
тов оставался полет Андрияна Николаева — 94 часа 10
минут.
Американцы лететь больше в том году не собирались.
Не полетели они и в следующем. Соединенные Штаты
Америки переводили программу исследования космоса
на новую ракету-носитель «Титан» и новый корабль
«Джемини». Истории угодно было, чтобы после полета
Купера новое слово сказали советские ученые, наши
космонавты.
У Валерия Быковского в основном все шло хорошо,
без сучка и задоринки, как говорится. Работал он напря¬
женно, старался постичь все, что надо, и все, что можно.
Но были и сбои: не хватало времени, усложнялась про¬
грамма, росли нагрузки. Приходилось прихватывать
сверх программы, работать в выходные дни, а иногда и в
праздники, подолгу корпеть над описаниями, методиче¬
скими разработками, чертежами, схемами. Помимо под¬
готовки к полету Валерий, будучи зачисленным в Военно-
воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуков¬
ского, много, хотя и не всегда регулярно, занимался
в лабораториях и классах академии.
Новый, 1963 год вселял надежду в будущего кос¬
монавта. Он с нетерпением ждал лета и со свойственным
ему упорством готовился к достижению поставленной
цели.
Нелегко давались космонавту его завоевания. И в эти
дни порадовала его Валя. Она родила сына. Сколько раз¬
говоров было накануне отъезда жены в роддом. Друзья
пророчили дочь: «Статистика работает не на тебя, Вале¬
ра. Даже газеты пишут, что в Союзе рождается больше
девочек». А он уверовал, что будет сын, и не сдавался.
Наоборот, сам подтрунивал над своими женатыми
друзьями, у кого были дочки.
И вот — сын в доме, в просторной квартире по¬
44

селка Чкаловский, которую получили Быковские нака¬
нуне. Какое имя дать? Шумным оказался тогда вечер.
Было много мимозы, гвоздик, тюльпанов, несмотря на
морозный февраль, веселья и шампанского. И как много
звучало имен. А Валя настояла на своем:
— Пусть будут два Валерки. Один маленький и один
большой!..
2
Все реже и реже приходил домой старший Валерий.
Освоение программы предстоящего полета требовало вре¬
мени. А накануне отлета Быковского, как и полагалось,
перевели на карантин, поселив в профилактории. Все
хорошо, кажется, отдыхать начал, да скучно без семьи,
без друзей. В спортзале начались волейбольные соревно¬
вания. Космонавты встречались с преподавателями: кто
сильнее — учителя или ученики? Никак не решится спор.
Жаль, что его не будет там, что он, заядлый спортсмен,
не сможет помочь своей команде...
Много читал в те вечера Валерий, думал о предстоя¬
щем полете, вспоминал разные годы и разные эпизоды
своей жизни. Человеку всегда интересно осознать, с ка¬
кого возраста он помнит себя. Валерий смутно, но все же
помнил себя пятилетним. Жили тогда родители в Лоси¬
ноостровской. Дом кирпичный, красный. Одна комна¬
та — на четверых. Отчетливо запомнился отец того вре¬
мени. Одевался он очень тщательно, хотя и носил посто¬
янно железнодорожную форму. Запомнился и переезд в
Москву. Теперь жили в белом доме...
В один из вечеров почему-то совсем не захотелось
читать. Не раздеваясь, как был в спортивном костюме,
Валерий прилег на широкую кровать, выключил верхний
свет. В мягком полумраке, в почти звенящей тишине хо¬
рошо думалось. Сначала — о будущем полете, о пред¬
стоящем старте. Мысленно выстраивал Валерий разные
45

нештатные ситуации и тут же подыскивал выход... Пред¬
стоящий полет, размышления о будущем медленно,
постепенно сменились видениями прошлого. Откуда-то
издалека всплыли рассказы отца, они выстраивались
пусть в не очень стройную и строгую линию жизни его
родных, но все же давали представление о том, откуда он
родом и почему находится здесь, в этом тихом, уютном
местечке под Москвой...
До отъезда за границу Быковские жили на Новой Бас¬
манной улице, в доме позднего конструктивизма, при¬
надлежащего Наркомату путей сообщения. Отец служил
в этом наркомате, за хорошую работу получил комнату
в коммунальной квартире. В Иран его направил нар¬
комат, сюда же и вернулся работать. Ему снова выда¬
ли такую же восемнадцатиметровую комнату, в том же
доме, только в соседнем корпусе. На кухне — три сто¬
ла для трех хозяек, в ванной — три полотенца, в при¬
хожей — три вешалки... Везде всего по три — типичный
признак коммунальной квартиры. Уезжал Валерий в
Иран семилетним, а когда вернулся, ему исполнилось
четырнадцать.
Почти в таком же возрасте, пятнадцати лет, отец
Валерия уже покинул родительский дом. Но то было
другое, страшное для подростка время. В первую миро¬
вую войну у Федора Быковского почти одновременно
умерли и отец и мать. Один из старших братьев с той
войны вернулся домой калекой. Другой брат — Василий
сам жил в бедности. Голод. Разруха. Федор, как самый
младший, то у одних родственников поживет, то у дру¬
гих, а то и у знакомых, у соседей.. Жил он под Воро¬
нежем, на Дону, в селе Сторожевом. Многие дворы обо¬
шел. В иные даже заглядывать стало стыдно, люди
сами бедствовали, еле сводили концы с концами. В каж¬
дой хате таких, как он, по трое, по четверо было. И на¬
думал Федор покинуть село. К тому же и беда приклю¬
чилась. Белоказаки зарубили дядю — председателя
46

волостного ревкома, который больше всех привечал
Федора. Поспрашивал у знающих людей, куда податься,
где находятся хлебные места. Посоветовали пробирать¬
ся на юг.
Котомку за спину, да и был таков Федор Быков¬
ский. Наметил Ростов-на-Дону. Ехал на подножках по¬
ездов, на крыше, в собачьем ящике. Еле добрался. А там
тоже голод, хотя и говорили, что город хлебный, бо¬
гатый. Пристал к беспризорникам. Собирал вместе с
ними рыбьи кости. Однажды почувствовал себя плохо,
закружилась голова. Опустился у железнодорожного
полотна и потерял сознание. Его, голодного и опухшего,
подобрали красноармейцы. Выходили, подержали в
части, а затем устроили к одному кулаку на ближнем
хуторе. С год батрачил у него Федор Быковский. Потом
случай привел его на шахту, в Донбасс. Работал на со¬
весть, старался изо всех сил, заслужил доверие у шах¬
теров, и они приняли его в свою бригаду. Федор Бы¬
ковский окреп, зарабатывать стал столько, что не только
на питание хватало, но и кое-что из одежды можно
было купить. Там, в Донбассе, впервые увидел Федор
кино, переступил порог театра, записался в библиотеку.
Его приняли в комсомол.
— На шахте,— рассказывал он Валерию, когда тот
собирался поступить в авиационное училище,— понял
я великий закон жизни: живи так, чтобы не стыдно было
тебе перед окружающими. Делай все, что можешь, для
людей, и люди сделают все для тебя.
На флот Федор Быковский уходил коммунистом.
Три года служил на корабле. На четвертый пришло
время демобилизовываться. Но куда ехать, по какому
адресу мичман должен выписывать проездные докумен¬
ты? Своего дома у него не было. Правда, под Москвой,
в Павловском Посаде, жил двоюродный дядя. «Поеду.
Что будет, то будет»,— решил Федор Быковский.
Дядя хотя и не очень обрадовался, но принял пле¬
47

мянника. Федор как-никак мог сам себя обеспечить
куском хлеба, нашел работу на железнодорожном узле.
В Павловском Посаде встретил Федор свою будущую
жену Клаву, потомственную ткачиху. Она еще девочкой
встала к станку, знала почем фунт лиха. Так появилась
в старинном русском городе семья Быковских. В 1931 го¬
ду родилась первенка — дочь. Ее назвали Маргаритой.
Спустя три года, летом, в жаркий зной явился на
свет мальчик. Через две недели он стал Валерием. Но
в семье его звали Валей.
Когда семья переехала в Лосиноостровскую, Клав¬
дия Ивановна оставила работу — сыну шел шестой год.
Потом снова перемена места жительства. На этот раз
поселились, считай, в центре Москвы. Хорошо помнится:
осень уже надвигалась, холодать стало, как Валя сва¬
лился в колодец с водой. Во дворе какую-то трубу прор¬
вало и затопило колодец. Хорошо, что неглубоким он
оказался, да две женщины вовремя услышали, как Рита
кричала: «Ой, что же ты это, Валечка-а!» Его благопо¬
лучно вытащили.
Началась война. Школьников развезли по подмо¬
сковным городам. Рита со своей школой уехала в Ка¬
ширу. Валерию скучно без сестренки. Лето в разгаре.
Над городом появляются немецкие самолеты, бомбят.
Все мобилизованы на борьбу с зажигалками — и двор¬
ники в своих огромных, широких 4 белых фартуках, и
пенсионеры, и школьники. Валерий собирался идти в
школу, отец купил букварь, новенький, чистенький. Но
пока, как все, таскает песок на чердак. Люська из вто¬
рого подъезда — она была уже большая, в четвертый
класс ходила,— надоумила ребят: «У кого есть старые
чулки, несите во двор. Пусть и рваные — не страшно.
Но спросите сначала, можно ли взять, а потом неси¬
те». У Валерия матери дома не было, он выбрал рваные
чулки и — во двор. У девчонок иголки, нитки, заши¬
вают дырки, а мальчишки насыпают в чулки песок,
48

на плечо и — поехали на одиннадцатый этаж. С лифта
по лестнице — и уже на чердаке.
Отца дома почти не бывало. Однажды он пришел
ночью, Валерий уже спал, он разбудил и говорит:
«Уезжать будем, Валька». Посидел немного и ушел. На
следующий день приехала сестра. А тут снова самолеты
налетели, начали бомбить. Одна бомба разорвалась на
железной дороге, рядом с домом, где жили Быковские.
Завыли сирены. Рита убежала в метро «Красные во¬
рота», а Валерий с матерью — в бомбоубежище.
В начале октября Быковские все же уехали из
Москвы. Куда, зачем?.. Валерий еще маленький, ничего
не понимает, ему никто ничего не говорит.
Месяц жили в Куйбышеве, потом переехали в Сыз¬
рань. Новый год встретили в Тегеране. Там почти круглый
год лето, много бассейнов, и Валерий быстро научился
плавать. Через год пошел в школу. Пионерскую ор¬
ганизацию он пропустил: за границей в пионеры не при¬
нимали.
Быковскому вдруг явственно представился день,
когда отмечали Победу. Запомнилось на всю жизнь. Всех
посольских детей собрали и катали на посольской ма¬
шине. В руках у них флажки, и они машут, машут,
сколько есть сил машут. Машина открытая, словно
корабль плывет по большой улице, и прохожие тоже
машут. Солнце палит, жарко, а ребята этого не чувствуют.
Из Тегерана вернулись в конце лета сорок восьмого.
Отец снова пошел работать в МПС. Валерия определили
в первую железнодорожную школу Московско-Рязан¬
ской железной дороги. Мальчики учатся отдельно от
девочек. Школа почти рядом. За горбатым мостом —
церковь Петра и Павла под звоном, за ней — налево,
сто метров прямо, повернул направо и школа. Старинное
каменное здание. Такое старинное, что на одной из
стен даже березки растут.
В моряки Валерий не попал из-за отца. В девятом
49

классе записался в аэроклуб. Пришел в школу инструк¬
тор Николай Ерофеев, рассказывал о летчиках, здорово
говорил. Все слушали, пораскрывав рты. Ребята стали
записываться. Валерий подумал: «Что я, хуже всех?» И
записался. Снова подумал: «Попробую полетать».
3
...За окнами давно стемнело, умолкли голоса врачей,
стихли робкие шаги дежурных, весь профилакторий
погрузился в сон. Кажется, только одному его обита¬
телю — Валерию Быковскому не спалось. Его мысли
далеко от стен этого строгого и уютного заведения.
Занятия в аэроклубе начались с 1 сентября. Пять
раз в неделю после школы дорога его лежала в одном
и том же направлении — к Савеловскому вокзалу:
аэроклуб находился на углу Сущевского вала и Бу¬
тырской улицы. Каждый день теория. Приходилось
меньше спать. А спорт как же? Футбол? Хоккей с мя¬
чом? Решил не бросать. Надо удержаться: в футболе
выступить за сборную школы, а ударят первые моро¬
зы — начнутся тренировки сборной хоккейного двора,
а потом не за горами сражения: двор — на двор. Вот
откуда берет начало «Золотая шайба»! В конце первой
четверти схватил двойку по физике. Да и троек стало
больше. Но не бросать же аэроклуб? А там условие:
с двойками в четверти не приходи. В школе знали —
Быковский в летчики захотел. Учительница физики
Валентина Васильевна пристыдила: «Рожденный ползать,
летать не может». И дома — об учебе, особенно о
двойке. Исправил все же. «Нет, аэроклуб не оставлю,—
решил Быковский.— Вон Вовка Жуков, дружок теперь
мой, ездит каждый день из Пушкино, а мне в Москве-то
куда как ближе!» Покончено с теорией. Началась на¬
земная подготовка. Трижды выезжали на аэродром.
50

Наконец-то увидели рычащий, живои, а главное — ле¬
тающий самолет.
Пришел апрель. Москва омолодилась. Тепло и зелень
разливаются по городу. Экзамены. Школа позади. По
физике — тройка.
Валерий едет на аэродром «Клязьма».
Лагерные сборы. Это было 7 июля. С ними все время
их инструктор Николай Ерофеев.
Вспомнилось, как еще не летали, а уже напугались.
Выехали на аэродром перед обедом. Видят: летит По-2
и вдруг на глазах загорается. Как спичка вспыхнул.
Летчик сильно кренит самолет, резко скользит. Может,
собьет пламя? Второй пилот машет шлемом, зажатым в
руке. Теперь летчик делает крен в другую сторону и
скользит, сильно скользит по воздуху. В одну сторону
кидается, в другую и... в землю. Летчики живы, но силь¬
но обгорели. Обгорелые калеки... От самолета остался
мотор да топливный бак. Хорошо, что не взорвался.
Когда разобрались, выяснилось: карбюратор не за¬
контрили, забыли шплинт поставить. Через день де¬
вять курсантов взяли расчет.
Пятого августа — первый вылет с командиром
звена, ознакомительный вылет. Потом началась учеба,
упорная учеба, потому что тренировочные полеты да¬
вались труднее, чем ознакомительный. Свое умение учить
летному делу показал инструктор, но и Быковский не
хотел сдаваться. Вновь и вновь поднимался он на
«Яке» в небо. Инструктор терпеливо объяснял ошибки.
А он? Терпеливо их исправлял, старался не допускать
новых. И все же: то скорость при наборе высоты не до¬
бирает, то левый крен откуда-то появляется в горизон¬
тальном полете...
Август, самый летный месяц, завершился. Но и сен¬
тябрь стоит без дождей. Летают. Кто лучше, кто хуже.
Подошли к ознакомительному полету в зону, а потом на
выполнение некоторых фигур высшего пилотажа. Бы-
51

ковскии готовится как следует. Готовится и его инструк¬
тор. У Валерия звание — учлет. Взлетели. Ерофеев пока¬
зывает фигуры: «штопор», «петля Нестерова», вираж
левый, вираж правый, «бочка»... Машина послушно вы¬
полняет фигуры. Как не восхититься действиями инст¬
руктора! И тут Ерофеев командует:
—	Учлет Быковский, берите управление, выполняй¬
те левый глубокий вираж!
Исполнил. Вираж получился хорошо. Вышел на
горизонтальный. Новая команда:
—	Боевой разворот... «Петля Нестерова».
Получилось неплохо вроде. А тут и от Ерофеева
услышал:
—	Хорошо, почти отлично. Теперь имельман...
В авиации, конечно, самое главное и самое важное —
первые самостоятельные полеты. Романтиком можно
быть каким угодно, но то, как сам полетишь, как по¬
чувствуешь самолет, как самолет тебя воспримет, долж¬
но проходить без горячих эмоций. Если споткнулся на
самостоятельных полетах, не одолел высоты — прощай,
авиация. Так размышлял Валерий, уже много лет спустя
после аэроклуба. Нелегко дались ему первые полеты,
но он их одолел. Взлетел вместе с инструктором. Он
на втором кресле, сзади. И не верится еще: сам взлетел?
Внизу, видит, трамвай ползет, пешеходы, как муравьи,
спешат куда-то... Летел над окраиной Москвы и упивал¬
ся красотой полета, парением в воздухе. Настало время
снижаться. Он сбавил газ, планирует. Вдруг видит —
красная ракета. Пошел на второй круг. Инструктор
молчит. Догадался наконец Валерий — шасси не вы¬
пущено. Во время следующего. полета Быковский не
дотянул до полосы и сел на дорогу, сразу за овра¬
гом. Инструктор не стал журить, только удивленно
сказал:
—	Чудак, надо было газу побольше. Давай еще
кружок, исправляйся.
52

В третий, в четвертый раз Валерий почувствовал уже
какую-то слитность, единение своего тела и мыслей с
машиной. Взлетал и садился без замечаний. На земле
Ерофеев доложил:
—	Курсант Быковский к самостоятельному вылету
готов.
Готовность Валерия Быковского проверяли строго,
даже придирчиво. После посадки приказали:
—	Еще один полет по кругу с инструктором...
и в самостоятельный.
Приказ был подписан на следующий день. Он гласил:
«Разрешаю самостоятельный вылет курсанту Быков¬
скому В. Ф. на самолете Як-18. Начальник аэроклу¬
ба Е. Михаленков. 27.09.1952 г.»
Быковскому дали старт. Як-18 уверенно пошел на
взлет. После набора скорости машина легко, словно
пушинка, оторвалась от земли. Ерофеев на этот раз
остался на земле. В тот день Валерий взлетал и садил¬
ся два раза. Незабываемый день!..
13 октября часть курсантов перебросили на другой
аэродром, ближе к Москве.
Среди вновь прибывших был и курсант Валерий Бы¬
ковский.
Группу в тридцать три человека разместили в одном
армейском училище. Летали две недели. Вторая группа
продолжала летать на «Клязьме». Объявлен сталинский
набор в авиационные военные и гражданские училища.
28 ноября «тайнинцы» выехали в Армавир. За ними
поехали остальные. Аэроклуб подготовил шестьдесят
человек.
Добрались до Майкопа, а там карантин. К тому же
они опоздали. Набор закончился, все места заполнены.
Что делать? Кое-кто уехал домой. Валерий с Жуковым
и Эдиком Геронтьевым держатся. Что скажут? По¬
слушаем. Говорят: их опередил Новосибирский аэроклуб.
Они приехали раньше.
53

Ребята не унывают. Тепло в Майкопе. Купаются,
загорают. Потихоньку продают с себя кое-что из вещей.
Есть хочется, да и военное обмундирование скоро выда¬
дут. Через неделю их всех собрали. Кто желает, может
ехать в новую истребительную школу. Посыпались воп¬
росы: «Когда начало занятий?»* «Сколько лет учиться?»,
«Принимают ли сразу на второй курс?»... Лейтенант,
которого к ним приставили для сопровождения, сознался:
«Я ничего не знаю. Мое дело доставить вас в Пензу».
Шестеро уехали по домам. Быковский, Жуков, Семенец,
Геронтьев и Галкин согласились на Пензу. «Дело надо
довести до конца,— считал Валерий.— Нам же не от¬
казывают, а только переводят в другое место».
Пять дней ехали. Останавливались в Сталинграде.
Такого разрушенного города Валерий в жизни своей еще
не видел. Кругом одни руины и землянки. Вокзал —
деревянный барак. Но кипятка — сколько хочешь. На¬
брали в котелки да в бидончик. Греются кипятком.
Есть нечего.
Быковский остался после Майкопа в одной майке.
Кое-что из одежды взяли у тех, кто поступил в учи¬
лище. Спасало пальто — длинное, до самых пят, и про¬
сторное. Одну полу под себя постелишь, другой укроешь¬
ся. Да еще у Валерия с Жуковым была пара рукавиц
на двоих, по одной на брата, чтобы чемоданчик нести и
рука не мерзла. Мороз был под двадцать градусов, и снега
по колено. В Пензе выяснилось, что ехать надо в Ка¬
менку (Белинскую). Поехали. Встретил их начальник
ВАШПОЛа — военно-авиационной школы первоначаль¬
ного обучения летчиков:
— Кто желает поступить в школу? Полтора года
обучения, и после этого мы направим вас в военное
училище.
Зачем же они тогда заканчивали аэроклуб? Почему
они должны сдавать вступительные экзамены и учиться
с теми, кто прямо со школы пришел в «первоначалку»?
54

Ребята заартачились. Начинать все сначала они были не
согласны. Сказали: «Уедем домой». Начальник школы
велел их накормить и подождать день-два.
Через два дня начальник ВАШПОЛа снова собрал
приехавших. Трое успели уехать.
— Мы зачислим всех вас без экзаменов. У нас
шесть — восемь месяцев занятий: служба, учеба, полеты.
Работайте только добросовестно и уедете в училище.
Все устали к тому времени ужасно. Ничего не оста¬
валось делать — согласились. И сразу же пошли в баню.
Чистое солдатское белье, свежая постель в солдатской
кровати — большего блаженства они тогда, кажется, и не
желали. Прощайте, пальто до пят и рукавица!..
Учеба началась со строевых занятий, четырех- и
восьмикилометровых марш-бросков. Вскоре приняли
присягу. А потом началось совершенствование летного
дела: летчик, как и спортсмен, должен быть максималь¬
но натренированным, многие операции в полете он обя¬
зан выполнять почти механически.
В ВАШПОЛе ребята пережили еще одну трагедию.
Полеты в тот день начались ранним утром. В школе ле¬
тали пять Як-18. Этот, пятый, взлетел последним, часов
около девяти. Как и положено, мотор хорошо прогрели
на земле, прогнали его как следует на больших, до
визга в ушах, оборотах, и «Як» порулил на взлет. На
высоте пятидесяти метров мотор заглох. «Штопор».
И гибель двоих: инструктора и курсанта. Оказался
отломленным конец центрального провода зажигания в
моторе. Сумятица и страх длились недолго. Убрали са¬
молет, увезли погибших. Начальник школы принял ре¬
шение: учебные полеты продолжить. Быковский тоже
летал в тот день. Однако наутро восемь кроватей опус¬
тели. Москвичи остались все.
Учеба, полеты набирали темпы. И лишь 30 июня
ребята покинули бывшие казармы уланского полка,
переоборудованные под авиационную школу первона¬
55

чального обучения. Теперь их путь лежал в военное учи¬
лище. После смерти Сталина их призыв стали именовать
комсомольским...
4
Валерий уснул позже обычного, но проснулся даже
раньше, чем прозвенел будильник. Возрастало нетерпе¬
ние, усиливалось желание наконец-то испробовать себя в
космическом полете — на что способен.
Режим затянулся. Домой не пускают. Валерий поз¬
вонил Вале:
—	Приехать не могу. Привет всем домашним. Це¬
лую тезку. Как он?
—	Растет.— И участливо спросила: — А приехать
никак?
—	Нет, не могу.
—	Значит, так надо...
Валерий частенько подходит к окну. Здесь, в профи¬
лактории, почти так же скучно, как и в комнате тишины.
Оторван от всех. Но здесь хоть из окна виден городок,
одна его улица. А на ней тихо и пусто. Изредка кто-
нибудь пройдет из корпуса в корпус, и снова глушь.
Только сосны помахивают мохнатыми верхушками.
1 июня 1963 года два самолета Ил-14 доставили на
Байконур всех, кому положено было присутствовать при
старте «Востока-5» и «Востока-6». Осуществить полет
планировалось в первой половине июня. Все службы
ЦПК подтвердили готовность к полету Валерия Быков¬
ского и Бориса Волынова. А у женщин — Валентины
Терешковой, Ирины Соловьевой и Валентины Понома¬
ревой. Оба экипажа в случае отказа ТДУ — тормозной
двигательной установки — готовились по программе де¬
сятидневного пребывания на орбите.
Еще в самолете по дороге на Байконур Юрий Га¬
гарин, как всегда с улыбкой, уточнил, обращаясь к Ва¬
лерию:
56

—	Именинник в форме?
Валерий пожал плечами:
—	Меня никто еще не назначил в полет.
—	Как — никто? — удивился Юрий.— Мы назна¬
чили. Мы все тебе доверяем.— Гагарин взглядом по¬
искал поддержки у друзей.
—	Конечно!..
—	Спасибо! — односложно откликнулся Быковский.
—	Ты полетишь, Валера. Твой черед... И Валя.
Что ж, этот полет Валерий и Валентина вместе со
своими дублерами не один десяток раз отрабатывали на
тренажерах. Но последнее слово — за Государственной
комиссией. Да и до старта еще почти две недели...
Как и положено и уже стало традицией, космонавт
и дублер в эти предполетные дни всегда вместе. Куда
один — туда и другой, словно веревочкой связаны. По¬
селились космонавты в гостинице. Передохнули, при¬
выкли немножко к жаре, приняли душ и отправились
в МИК — монтажно-испытательный корпус. Там идут
последние проверки корабля. Сборкой, монтажом и
испытанием корабля занимается специальная команда
Владимира Беляева, опытного специалиста и руководи¬
теля. Надо посмотреть, как идут работы, кое-что уточ¬
нить для себя.
Основная работа у тех, кто готовит ракету-носи¬
тель, космический корабль и стартовую площадку,
еще впереди. Она начнется после вывоза ракеты и уста¬
новки ее на старте, но и сейчас в МИКе происходит
нечто, похожее на волшебство. Сборку и проверку сис¬
тем корабля специалисты, облаченные, как хирурги,
в белые халаты, ведут в специально созданных и постоян¬
но контролируемых климатических условиях. Многие
узлы уже проверены и зачехлены. На специально отве¬
денной площадке находится строго ограниченное число
людей — только те, кто занят делом. Вход в МИК кон¬
тролируется жестко.
57

Валерий Быковский, оказавшись в тот день под сво¬
дами МИКа, хотя и раньше находился в этой чудо-лабо¬
ратории, был приятно поражен прохладой, тишиной,
сменявшейся легким гулом и гудением электродвигате¬
лей, напряжением, царившим на участке. На стапеле
стоял тот корабль, который скоро унесет на орбиту
Земли одного из двух космонавтов, внимательно и,
может быть, даже придирчиво рассматривающих его.
Работы по подготовке корабля подходили к концу.
Бригада Беляева задолго до приезда космонавтов за¬
вершила сборку. Узлы корабля, множество всевоз¬
можных деталей, изготовленных на заводах и предприя¬
тиях, доставили на Байконур в ящиках, контейнерах и
специальной упаковке еще в апреле — мае. Теперь шар,
начиненный приборами, системой жизнеобеспечения,
снабженный двигателями, выглядел на стенде очень
внушительно.
Ракета готова к вывозу. Ждали заседания Государ¬
ственной комиссии. И оно вскоре состоялось.
Зал заполнили конструкторы, инженеры, медики,
другие специалисты. Космонавтов сопровождал Юрий
Гагарин. Летавшие космонавты, кроме Павла Поповича,
находившегося в координационно-вычислительном
центре, сели позади Быковского, Терешковой и их дубле¬
ров. Государственную комиссию возглавлял недавно
назначенный доктор технических наук Георгий Алек¬
сандрович Тюлин. Коренастый, крепко сложенный, с
пепельно-серыми волосами и упрямым, твердым взгля¬
дом, он выглядел молодо и бодро. За одним столом с
Тюлиным сидели академики Королев, Келдыш, Пилю¬
гин, генерал Каманин...
Непосредственное участие в подготовке и проведении
пилотируемых полетов в космос Г. А. Тюлин стал при¬
нимать со старта «Востока-5». Георгию Александровичу
довелось стать председателем «самой трудной комис¬
сии» — так написал ему на одной из фотографий
58

С. П. Королев, завершив свою надпись словами:
«...на память о наших традиционных уже заседаниях,
таких волнующих, незабываемых, наполненных большим
смыслом и являющихся непременным прологом к очеред¬
ному космическому рейсу».
В июне шестьдесят третьего председатель «самой
трудной комиссии» проводил свое первое заседание.
Георгий Александрович объявил повестку дня:
—	Сегодня мы должны заслушать доклад Глав¬
ного конструктора о готовности техники и утвердить
командира корабля «Восток-5» и его дублера,— сказал
Тюлин.— Первое слово предоставим Сергею Павловичу
Королеву.
Королев краток и точен. Мысли его ясны. Он умеет
беречь свое и чужое время. Валерий Быковский не
сводит глаз с Главного конструктора.
—	Прошу разрешения вывезти ракету-носитель и
космический корабль «Восток-5» на стартовую пози¬
цию,— обратился к членам Государственной комис¬
сии С. П. Королев.
—	Государственная комиссия принимает доклад
Главного конструктора и дает разрешение на вывоз
ракеты-носителя и космического корабля,— объявил
Тюлин.— Слово для второго доклада предоставляется
генерал-лейтенанту Каманину.
Николай Петрович рассказал о степени подготов¬
ленности и моральных качествах вызванных на заседа¬
ние комиссии космонавтов. Затем представил собрав¬
шимся Валерия Быковского и Бориса Волынова.
—	Командиром космического корабля «Восток-5»
предлагаю назначить Быковского Валерия Федоровича,
его дублером — Волынова Бориса Валентиновича.
Тюлин обратился к членам Государственной ко¬
миссии:
—	Может быть, есть иное предложение? Или воп¬
росы?
59

—	Надо утвердить,— поддержал Каманина академик
Келдыш.
У Валерия Быковского слегка побледнело лицо, резче
обозначились скулы. Он старается не показать волнения,
но это нелегко, и руки чуть-чуть теребят скатерть. Раз¬
ве удержишься от волнения?! Был просто космонавт,
стал командиром корабля. «То, к чему я так долго шел,
готовился, стало ближе»,— говорил уже после полета Ва¬
лерий.
На заседании комиссии ему тоже предоставили слово.
Он поднялся, встал рядом с Каманиным:
—	Большое спасибо всем, кто готовил меня к полету,
кто создал космический корабль и ракету. Сделаю все,
чтобы оправдать оказанное мне доверие. Я комсомолец,
но задание постараюсь выполнить как коммунист.
На том же заседании комиссии командиром «Вос-
тока-6» была утверждена Валентина Терешкова, ее
дублерами — Ирина Соловьева и Валентина Пономарева.
Выступил и Юрий Гагарин. Он пожелал успешного поле¬
та, счастливого приземления. Подводя итоги заседания,
С. П. Королев сказал:
—	Советский Союз стал берегом Вселенной. Мы
верим: от этого берега будут уходить в звездный океан
все новые и новые космические корабли.
5
10 июня ранним утром установщик прицепили к теп¬
ловозу, и он, приглушенно свистнув, медленно, очень
медленно потащил ракету-носитель вместе с космиче¬
ским кораблем на стартовую площадку. На вывоз раке¬
ты, как всегда, приехали С. П. Королев, председатель и
члены Государственной комиссии, руководители управле¬
ний, служб, ведущие конструкторы. По заведенной тра¬
диции вывоз ракеты-носителя с космическим кораблем
начался в 6 часов 30 минут утра. Все руководители
60

собрались у ворот МИКа. Проведена заключительная
операция — приборы показали нормальное обтекание
пиропатронов.
Королеву доложили о готовности, и ворота МИКа
медленно раскрылись. Кто-то произнес: «В путь»; кто-то
напутствовал по-старинному: «С богом».
От МИКа до стартовой площадки — около двух ки¬
лометров. Кавалькада машин обогнала тепловоз и вскоре
остановилась на повороте у переезда. Внушительных
размеров ракета-носитель пересекла переезд, и машины
двинулись к старту. Процедура вывоза ракеты заняла
минут тридцать.
На старте начались генеральные испытания ракеты-
носителя и космического корабля. Все происходило,
как во время старта, но на сухой ракете и без космо¬
навта. Во время имитации участка полета раскручива¬
лись все гироприборы, шла проверка работоспособности
систем ракеты и корабля, управляющих двигателей,
герметичности ракеты-носителя, систем управления
полетом. К утру были просмотрены все пленки испы¬
таний и назначено новое заседание Государственной
комиссии. В предстартовые дни забот у комиссии при¬
бавлялось, работы хватало всем — маховик медленно, но
раскручивался, набирал обороты. Заседала комиссия
близ старта. Приняли решение: «Все системы в исправ¬
ности, ракету — на заправку».
Напряжение возрастало с каждым часом. Работы шли
по графику. Ракета заправлена, проверена, выставлены
посты. На космодроме собрался цвет науки. Через сут¬
ки — старт. Быковский и Волынов отрабатывают про¬
грамму на земле. Медики не упускают возможности,
чтобы еще и еще раз убедиться в надежности здоровья
космонавтов. Одни специалисты готовят и «врачуют»
технику, другие — людей. А результат работы всех про¬
верит космос, сам полет. Больше некому, опыта еще нет.
Ведь это, по существу, были только первые шаги в не¬
изведанное.

11 июня, в конце дня, прошел митинг. На него при¬
шли все, кто был причастен к полету «Востока-5» —
группы корабля, ракеты-носителя и старта, не говоря уже
об С. П. Королеве, членах Государственной комиссии,
летавших космонавтах, дублерах. По сложившейся тогда
традиции руководители или уполномоченные от групп
докладывали космонавту о готовности, надежности и
исправности стартового комплекса, космического ко¬
рабля и ракеты-носителя.
Не без гордости, осознавая ответственность момента,
и все же с непривычным ощущением слушал доклады
Валерий Быковский. Потом выразил уверенность, что
полет пройдет успешно, поблагодарил за самоотвер¬
женную работу конструкторов, инженеров, монтажников
и пообещал:
— О том, как будут вести себя все системы кораб¬
ля, ракеты, как пройдет старт, я доложу вам после
полета...
1963 год был годом активного Солнца. Вечером,
накануне старта, намеченного на 10 часов утра 12 июня,
стало известно, что на Солнце произошли выбросы.
В верхних слоях атмосферы увеличилась радиация.
Валерий спокойно спал в домике космонавтов, не¬
далеко от стартовой площадки, где космонавты обычно
перед полетом проводили последнюю ночь, не подозревая
ничего о случившемся.
Остаток ночи и все утро ученые решали, как быть
дальше, а Быковский, свежий и бодрый, примерял кос¬
мический скафандр.
За кратким сообщением о солнечных выбросах на
Байконур поступил обстоятельный анализ, доклад одной
из обсерваторий о необычной солнечной активности.
Никто уверенно и мгновенно не мог сказать, как
долго продлится это явление и какие размеры оно при¬
мет. Затем на Байконур поступили более точные све¬
дения и расчеты. Государственная комиссия перенесла
62

старт с 12 на 13 июня, а затем на 14-е — оконча¬
тельно. Валерий Быковский вынужден был вернуться в
гостиницу, где жили все космонавты. Настроение у него
не испортилось. Он верил в свой полет, отшучивался,
если кто-то острил.
В те дни на Байконуре людей томила дикая жара.
Ртутный столбик поднимался до 42 градусов в тени.
Прохладно было только в МИКе и еще в одном-двух
космодромовских помещениях на Сырдарье. Все много
работали, все были очень заняты. На первом месте у
байконуровцев значилась работа, подготовка к старту.
Но случалось «окно», и космонавты, спасаясь от духоты,
спешили на Сырдарью. Все купались, а Валерий, помня
неприятности, случившиеся с Валентином Варламовым
на Алмазном озере, не рисковал, спокойно лежал на
берегу.
—	Эх, Валера, перегреешься. Дымишь уже! — подна¬
чивали его друзья.
—	Нема дурных,— отвечал он.— Не стоит полет
ставить в зависимость от куска стекла или гвоздя.
—	Мы тебе дорожку выложим из камня.
—	Нет, не обманете...
И тогда Борис Волынов и Алексей Леонов брали
Быковского на руки, вносили в реку, опускали в воду и
выносили на берег. Делать им это пришлось не один раз.
6
Наступал новый день старта. Жара не спадала. Валерий
снова перешел в домик космонавтов. На стене четыре
портрета — Юрия Гагарина, Германа Титова, Андрияна
Николаева, Павла Поповича. Постоял немного, сел в
кресло, задумался. Он всех провожал в космос, теперь
настала его очередь. 12 апреля 1961 года Валерий
прямо у ракеты крепко обнял Гагарина и пожелал ему
63

хорошего полета, удачного возвращения на Землю. С кос-
монавтом-три Андрияном Николаевым Валерий давно
дружил. Был его дублером и искренне хотел, чтобы в
назначенный день и час в космос полетел именно
Андриян, чтобы он чувствовал себя в космосе, как на
Земле. В автобусе по дороге на старт Валерий почти
всю дорогу вполголоса приговаривал в спину Николаеву:
«Полетишь ты... Полетишь ты... Полетишь ты...» Очень
хотелось, чтобы никакая непредвиденная случайность
не помешала другу стартовать. Хотелось и немного раз¬
веселить друга на орбите: перед самой .посадкой Ан¬
дрияна в корабль украдкой сунул ему в планшет ука¬
затель дорожных знаков с шутливыми Приписками, как
соблюдать правила движения в космосе. На каком-то
из витков вокруг Земли Андриян обнаружил эту таблицу
и громко расхохотался. Гагарин и Быковский, находив¬
шиеся на командном пункте, услышав по радио этот
заразительный смех, поняли, что развеселило Андрияна.
Валерий еще раз посмотрел на портреты своих товари¬
щей. О чем они думали перед полетом? Наверное, о
многом. Но и о полете, конечно. Его полет уже пятый.
Скоро будет и десятый, потом сотый... Как говорил
Сергей Павлович: «Придет время, и люди в космос
будут подниматься по профсоюзным путевкам». Что же
тогда будут говорить о первых стартах? Не уже пятый,
а только?!
Быковский готовился лечь спать. В углу у журналь¬
ного столика Волынов и врач доигрывали партию в
шахматы, когда в комнату незаметно вошел Королев.
—	У нас все готово. Ракета ждет.
—	Я тоже готов,— тотчас откликнулся Валерий.
Королев пристально посмотрел на Быковского, улыб¬
нулся:
—	Руки, наверное, чешутся. Хочется скорее лететь?
Считайте, уже дождались.
Валерию вдруг вспомнилось, как Королев в прошлом
64

году сказал: «Скоро и вас отправим, немного подождите,
может быть, побольше спросим». И ответил Главному
конструктору:
—	По правде — чешутся...
—	Безрассудно не рискуйте. Но задачу выполняйте
как надо, по всем правилам.
В домик на огонек зашел начальник стартовой
команды. Что-то уточнил с Сергеем Павловичем, а потом
вспомнил о приеме в Кремле, когда Николаев и Попович
вернулись на Землю. Вспомнили, как Валерий в шутку
спросил: «Может, по знакомству ли, по дружбе пошлете
нас подальше». Начальник старта ответил тоже шутли¬
во: «Все зависит от ваших жен. Как они скажут». «Я сог¬
ласна отпустить мужа подальше, только верните его в це¬
лости, сохранности»,— сказала тогда Валя Быковская.—
«А я и тем более готов»,— засмеялся Валерий.
—	Вот и дождался,— уточнил начальник старта уже
вполне серьезно.— Значит, посылаем... Завтра испол¬
нится ваше стремление, пойдете в дальнее путешествие.
В тот очередной предстартовый день Валерий еще
раз перечитал письмо своим сверстникам, комсомоль¬
цам, написанное накануне первого стартового дня:
«Эти несколько строк я пишу на космодроме, в
ожидании старта. Я назначен командиром космического
корабля «Восток-5». Каждый человек был бы счастлив
и горд таким высоким доверием народа, партии.
Предстоит большая работа. Но этот полет я хочу раз¬
делить с вами, дорогие молодые друзья. Это наш общий
полет. Все мы много работали. И вот готова ракета, готов
корабль, готовы к старту тысячи умных приборов. Я знаю,
как много сил вложил наш народ, сколько и моло¬
дых рук потрудилось, чтобы все было надежно, чтобы
я был спокоен. Спасибо, я буду спокоен. Спасибо,
друзья!
В полете со мной будет комсомольский значок.
Это значок нашего с вами Союза молодых коммунистов.
3 Г. И. Резниченко
65

Я с волнением приколю его на рубашку. Он точно такой
же, как на ваших рубашках: наше знамя с силуэтом
Ильича. Нам с вами всегда надо быть достойными этого
образа. Будем, друзья, мечтать, дерзать, будем делать
добрые дела на Земле!
У каждого в жизни бывает раз, когда надо брать
какой-нибудь старт. Мой час настал. Прошу комсомол
надеяться на меня, как на верного сына. Сделаю все,
чтобы умножить славу нашего Союза.
Это письмо я отдаю журналисту нашей «Комсомол¬
ки». Вы прочтете его, когда «Восток-5» будет в полете.
До встречи, друзья!
Комсомолец
Валерий Быковский».
Что ж, кажется, его час действительно уже настал.
На рассвете закипела жизнь на космодроме. Она и
ночью не затухала, но утром приняла тот размах,
который оценивается лишь по высшему баллу.
Вот как это было 14 июня 1963 года.
Синий автобус со средней скоростью около двадцати
километров в час, мягко преодолевая швы между бетон¬
ными плитами, везет космонавта-пять и его дублера
Бориса Волынова к стартовой площадке. Все часы Бай¬
конура показывают 9 часов 30 минут. Рядом с Вале¬
рием — Андриян Николаев, Герман Титов. На другой
стороне, в другом ряду кресел, сидит Валентина Тереш¬
кова.
К ракете синий автобус подъехал с песней. Так было
заведено. Все поют вполголоса: «Давай, космонавт,
потихонечку трогай...»
Валерий Быковский коротко докладывает председа¬
телю Государственной комиссии о готовности к полету.
Начали прощаться. На восемь дней улетает Валерий, на
восемь дней покидает Землю. Так считали и думали
ученые, к такому решению пришла и Госкомиссия,
хотя корабль и был заряжен на десятидневный полет
66

на случай отказа ТДУ. Королев тогда сказал Тюлину:
—	Окончательно решим в ходе полета. Посмотрим,
как поведет себя ракета.
Георгий Александрович без разъяснений понял за¬
мысел Главного конструктора: ему не терпелось про¬
длить полет человека в космосе.
Прощание всегда навевает грусть. А здесь наоборот:
Валерий даже немного весел, ведь он улетает. Сбывается
наконец его мечта! К нему прижался Борис Волынов.
Они забавно «целуются» в своих неуклюжих гермошле¬
мах. Андриян чуть задерживает Быковского в своих
объятиях, потом хлопает рукой по скафандру:
—	Пошел! Счастливой работы!
Подготовка к старту идет полным ходом. Объявлена
часовая готовность. Валерий прочно привязан к креслу.
На корабле звучат современные песни. Изредка врывает¬
ся голос Юрия Гагарина. И вот он сообщил, хотя Быков¬
ский и сам это знал, постоянно поглядывая на часы:
—	До старта, Валера, осталось около часа.
—	Спасибо. Я в полном порядке.
Минут через двадцать снова голос Гагарина:
—	Валера, старт откладывается.
Быковский не стал уточнять, в связи с чем. Знал,
вряд ли станут сейчас объяснять.
7
— Что случилось тогда, я узнал только после полета,—
рассказал спустя годы Валерий Федорович Быковский.—
Мне сказали: «Будем открывать люк». А это тридцать
две гайки да плюс после закрытия — проверка на герме¬
тичность. Открылся люк. С помощью зеркала, распо¬
ложенного на рукаве скафандра, вижу шест, а на конце
его то ли зажим, то ли ключ какой-то. В общем, там,
под креслом, что-то щелкнуло, зашуршало, и мне говорят:
«Все! Полный порядок!» Закрыли люк, проверили герме¬
тичность...

—	Что же было?
—	Кресло космонавта — это не просто кресло в на¬
шем земном понимании, а сложное сооружение. В нем
находится парашют, контрольно-измерительные прибо¬
ры, носимый аварийный запас. Это еще и космонавт
в скафандре, привязанный к креслу, да плюс твердотоп¬
ливный двигатель, пушка, как говорят специалисты, для
отстрела кресла. И все это в определенное время на
высоте семь-восемь километров должно по команде ав¬
томатов безукоризненно сработать.
—	Что же могло произойти, когда до старта оста¬
валось минимум полчаса?
—	Чтобы не произошло непроизвольного отстрела
кресла во время предстартовых испытаний или в момент
посадки космонавта, кресло ставится на предохранитель¬
ные защелки. Снималось кресло с предохранителей
очень просто: надо было потянуть за шнур. Защелки
входили в пазы, а шнур автоматически освобождался...
Так должно было произойти. А произошло по-друго¬
му. Приведение кресла в «боевую» готовность — одна
из последних операций. У люка корабля находились
ведущий конструктор «Востоков» Е. Фролов, конструктор
кресла В. Сверщек, специалисты из бригады В. Беляева.
Кресло с предохранителей снимал И. Хлыстов, моряк
в прошлом, человек силы недюжинной. Он так рванул,
что шнур оборвался. Одна половина обыкновенного
капронового шнура оказалась у него в руках, а вторая —
под креслом. Посмотрели на датчики: защелки вошли в
пазы направляющих, кресло освободилось от предо¬
хранителей, но веревка не высвобождалась. Еще раз про¬
верили. Автоматика подтвердила: кресло освобождено от
предохранителей. Все же решили доложить Королеву.
Конструктор кресла В. Сверщек уехал на лифте вниз.
И доложил не Королеву, как было положено, а Главному
конструктору своего КБ. С. Алексеев, так же как и до¬
ложивший конструктор кресла, посчитал, что ничего
68

опасного не произойдет из-за оставшегося под креслом
шнура. Но ближе к старту он заволновался. Неспокойно
вел себя и В. Сверщек. Ведь кресло из корабля вместе
с космонавтом отстреливается с большой силой. Твердо¬
топливный двигатель работает всего 0,11 секунды, проис¬
ходит, по существу, динамический удар. Что произойдет
со шнуром, за что он там зацепится или на что намо¬
тается?.. Нервы у конструктора не выдержали. Он доло¬
жил С. П. Королеву. И сразу же последовала команда:
«Вскрыть люк!»
Люком занимались человек восемь. Сергей Павлович
обратился к бригадиру: «За каждую сэкономленную ми¬
нуту — тысячу рублей».
Злополучный шнур извлекал тот же Иван Хлыстов.
В операцию «люк» входит: «тридцать две гайки отвернуть,
убрать люк, затем снова поставить, завернуть гайки,
проверить люк на герметичность». Полчаса прилежной
работы требуется на это. Бригада сэкономила тринадцать
минут.
...Снова на старте объявили получасовую готовность.
Включена измерительная аппаратура: работают самопис¬
цы, мигают датчики, специалисты внимательно следят за
всеми показаниями, ведут анализ: можно давать старт
или нет?
—	Нет, к старту ракета не готова,— докладывает
одна из служб.— Выявлено отклонение от нормы в си¬
стеме гироприборов.
—	Срочно доложите Главному конструктору!
Доложили незамедлительно. Королев пригласил
специалистов, стали анализировать, уточнять... Гиро¬
приборы выставляются обычно перед стартом. По ним
выверяется направление полета, от которого, в свою оче¬
редь, зависит, в какую точку многомерного космоса
вынесет ракета корабль.
Отклонение по оси было незначительным, но Коро¬
лев, как всегда в подобных случаях, оставался неумо¬
лимым:
69

—	Объявить перенос старта на два часа. Заменить
весь блок. Повторить все автономные и генеральные
испытания. После этого — старт.
Госкомиссия приняла предложение Королева.
При дальнейшей тщательной проверке направления
оси старта подтвердилось незначительное отклонение,
и старт, как считали специалисты, можно было бы раз¬
решить.
Однако Королев повел себя принципиально и жестко:
он не допускал никаких, даже малейших, отклонений.
Мало кто знал тогда, что Сергей Павлович приобрел
колоссальный опыт, испытывая после войны баллисти¬
ческую ракету Р-1. Им было произведено тринадцать
пусков, притом один старт удачный, другой — нет. И все
это потом скрупулезно изучалось, анализировалось.
Службы, коим положено было заняться . заменой
блока в гироприборе, срочно приступили к делу.
Выключилась музыка. Валерий Быковский услышал
подбадривающий голос Юрия Гагарина:
—	Валера, у нас небольшая заминка. Мелочь, в об¬
щем, прибор один заменим и... поехали.
Быковский хотел было сообщить друзьям, что он
все понимает, пусть за него никто не беспокоится,
как вдруг обнаружил, что связь работает только в одном
направлении — на корабль, а от него, с корабля,— нет.
Знала об этом и «Земля». Гагарин объяснил:
—	Как только выйдешь на орбиту, сразу появится
устойчивая, хорошая связь. Это уже проверено. В общем,
ничего страшного и серьезного — антенну замкнуло. Слу¬
шай музыку, наслаждайся.
В корабле снова запел Робертино Лоретта.
Валерий покивал слегка головой — спасибо, понял,
мол,— а говорить ничего не стал, все равно не услышат.
Была бы связь, он бы уточнил, что там у них случилось.
На и музыку другую бы попросил. Надоел Лоретта:
гоняют его и гоняют третий час подряд. Но ничего не
70

поделаешь! Он уже устал немного, ведь прошло почти
четыре часа, как он лег в кресло. Гагарин предложил
воспользоваться ассу, но Валерий решил дождаться
старта. Чтобы забыться, отключиться от песен Лоретти,
космонавт попытался вспомнить о прошлом. Мысленно
оказался в Качинском военном училище. Вспомнил,
как прилипла к нему кличка Паш&. Эдуарда Геронтье-
ва за маленький рост прозвали Шплинтом, а его Па-
шбй, узнав, что жил в Иране. Год или два держалось
это имя. Потом он заметил, что многие из первокурсников
стали звать его Шшкой, Павлом. Так он из Валерия
благодаря Паше превратился в Павлика. Ведь не будешь
же каждому объяснять, что да как... Многие курсанты,
особенно с младших курсов, вплоть до окончания учили¬
ща так и звали его Пашкой.
Почему-то и теперь, как обычно, вспомнились Ва¬
лерию годы учебы, причем чаще мрачноватые эпизоды,
а не счастливые, светлые. Радость, праздник быстрее
забываются, видно.
...Время, когда он учился, было голодное. Поначалу
и кормили-то не летной нормой, а солдатской. Правда,
к солдатскому рациону добавляли стакан компота, кусо¬
чек масла и кусок белого хлеба. Живя в Иране, да и
дома, в Москве, он питался всегда сносно. А тут «кир¬
за» — перловая каша. Терпеть ее не мог. Друзья уви¬
дели, что он начал тощать. Брали его кашу, а взамен
отдавали сахар, белый хлеб. Но голод не тетка. Пришлось
все-таки привыкнуть и к перловой каше...
Вспомнился и случай с миной. Да, дикий случай,
совсем непонятная выходка! Еще бы немного, и прощай
училище, а, может, и вообще все на свете, не говоря уж
о космосе, об этом полете. Еще никем не подсчитано,
сколько детей и подростков по селам и городам, где
прошла война, подорвались на минах, погибли, разряжая
либо снаряды, либо гранаты. Что тянуло пацанов к смер¬
ти?! Учиться курсанты начинали в Мичуринске. Потом
71

переехали в Бекетовку. А там, в земле сталинградской,
«добра» этого — патронов, гранат, снарядов неразорвав-
шихся — еще и в пятидесятые годы было немало.
Мина та сама просилась в руки, торчала наполовину
из песка. Подобрал ее, чтобы никто не видел, и хотел
было разобрать, достав из кармана перочинный ножик.
А тут откуда ни возьмись — Вовка Жуков.
—	Что это, Валера?
—	Как что, не видишь?
—	Мина?! Выбрось, зачем тебе?
—	Не выброшу! Там пружинки, знаешь, какие!
А может, и часы еще есть.
Жуков все-таки уговорил спрятать мину в тумбочку,
хорошо завернув в тряпки и в бумагу. Спрятал и все
ждал случая, чтобы расковырять, разобрать. Но тут вско¬
ре началась всеобщая генеральная уборка, проверка тум¬
бочек. С миной пришлось расстаться, выбросить ее в
урну. Оттуда она попала на свалку. Сбросив мусор в
костер, машина уехала. Спустя несколько минут мина
взорвалась. Никто тому одиночному взрыву значения не
придал...
Лоретти допел свою очередную песню, и в корабле
раздался голос Гагарина:
—	Ну как ты там, Валера? Не жалуешься? Ну ни¬
чего, бодрись. Тебе ж все же легче, ты там лежишь, а мы
тут бегаем...
Валерию понравилась шутка Гагарина. Он засмеял¬
ся, помахал друзьям рукой. Музыку больше не включа¬
ли. Гагарин и Николаев по очереди брали в руки микро¬
фон, рассказывали о текущих делах, о прочитанном в
утренних газетах. Андриян Николаев, чтобы успокоить
друга, передал на борт:
—	Дело движется к концу. Скоро старт. Идет про¬
верка нового прибора. Заканчиваем...
72

8
Заменив блок в гироприборе, бригады и команды кос¬
модрома вели генеральные испытания ракеты и корабля.
Напряжение на старте возрастало. Прошло четыре
часа, а самого старта еще не видно. В запасе оставался
максимум один час. После пятнадцати часов стартовать
не было смысла: сажать космонавта пришлось бы в
темное время суток. Была и другая причина. Дважды
говорили с председателем Госкомиссии: «Окно для стар¬
та Терешковой становится все уже, сокращается. Может,
перенести старт Быковского, а потом и Терешковой?
Или отменить старт?»
Георгий Александрович Тюлин не соглашался. Он
понимал, что и на Быковского отмена старта может
повлиять отрицательно, и на тех, кто готовил этот
полет.
Королев ходил насупленный, мало разговаривал,
но часто отдавал необходимые распоряжения, выслуши¬
вал доклады, требовал особой тщательности и собран¬
ности в выполнении самой незначительной операции.
К отмене старта он пока не склонялся. Георгий Алек¬
сандрович всецело поддержал Сергея Павловича. Отмена
старта — это слив горючего, возвращение ракеты-носи¬
теля в МИК и проведение снова всех абсолютно испы¬
таний... Все — сначала...
И вот Юрий Гагарин сообщил:
—	Объявлена тридцатиминутная готовность! — И
тут же добавил: — «Ястреб», у тебя произведено изме¬
рение физиологических функций. Все показания хоро¬
шие. Так держать!
Тридцатиминутная готовность!.. Отошли фермы об¬
служивания, обнажив серебристую ракету. Она заис¬
крилась на солнце, обдуваемая жарким степным ветром.
Десятиминутная... Пятиминутная готовность!..
—	К старту готов! — доложил Валерий Быковский.—
73

Гермошлем закрыт, перчатки надеты. Занял исходное
положение.
Минутная готовность... Одна за другой подаются
предстартовые команды.
Быковский снова услышал Гагарина:
—	«Ястреб», будьте готовы!
Часовая стрелка часов подошла к цифре «3». Прошло
пять часов, когда Валерий услышал долгожданное:
—	Ключ на старт!.. Зажигание!.. Предварительная!..
Главная!.. Подъем!
Столбы бело-яркого пламени приподняли ракету.
Страшный, могучий рокот двигателей разнесся по степи.
«Восток-5» стартовал в 14 часов 58 минут 58 се¬
кунд московского времени.
Ракета, убыстряя движение, дальше и дальше уходила
в синее небо. Через несколько минут над огромным
душным степным простором остался лишь белоснежный
инверсионный след. И в тот час на Байконуре услы¬
шали из динамика:
—	Все идет отлично! Отлично!
Как прошел старт ракеты? Отрыв от Земли? Сам по¬
лет? Эти вопросы задавали Валерию Быковскому вскоре
после его возвращения домой в Звездный городок.
Тогда это интересовало, пожалуй, больше всего. Спросил
об этом Валерия Федоровича и я.
—	Если выразить одним словом — отлично,— отве¬
тил космонавт-пять.— Ракету в самом начале, когда она
отрывалась от бетона, немного пошатывало, слышен был
скрип, а потом — как нож в масло. Ракета, выполнив
свою миссию, исчезла, сгорела, а корабль стал неви¬
димкой. Только по телевидению меня видели. Интересно
было, как я выглядел... Навалились перегрузки, прижали
к креслу. Как будто держит, не отпускает из своих
объятий Земля. Может, вначале я немного помор¬
щился — перегрузки как-то сразу, без предупреждения
схватили. Я смотрел вниз, любовался открывшимся
74

земным простором. Картина неописуемая. Небесные
братья уже не раз ее рисовали. Все, кажется, знакомо
и в то же время все ново. Это надо самому видеть...
От восторга крикнул: «Земля-то какая красивая!» А она
теплым голосом Юрия Гагарина ответила: «Мы рады,
что ты видишь Землю, космос. Работай, дорогой,
счастливого тебе пути!»
Но перегрузки меня не удивили. Скажу прямо, хотя
они были и не слабые, но полегче, чем на центрифуге.
Там дадут «высшую категорию», жмет немилосердно,
только держись. А здесь, при прорыве атмосферной
толщи, чувствовал себя вполне терпимо. Видимо, подго¬
товили меня с хорошим запасом прочности. Да и на¬
стройка, пожалуй, сказалась. Мои друзья, побывавшие
в космосе, говорили: «Взлетать легче, чем спускаться
к Земле». В этом мне предстояло убедиться.
Скажу еще вот о чем: при перегрузках я работал.
И даже без большого напряжения. Проверил показания
систем корабля, передал информацию на Землю, наблю¬
дал за сочетанием красок на горизонте... Ни одной
секунды не сидел без дела. Потом, возвратившись на
Землю, доложил об этом Юрию Гагарину. Он рассмеялся:
«Я имел в виду работу в невесомости. А при перегруз¬
ках — это уже в порядке инициативы».
Тяжесть понемногу исчезла, и вдруг разом с моих
плеч упала вся многопудовая ноша. Легко-легко я себя
почувствовал. Вот она, невесомость! Переход от одного
противоположного состояния к другому необычен.
Ощущение такое, будто тебя помяли, а потом мигом
расправили, обласкали, освежили живой водой. Во всем
теле — приятное облегчение. Прямо-таки самому хочет¬
ся лететь — крылья, что ли, появились за плечами.
И полетел бы, отвязавшись от ремней, да рассудок
удерживает: не торопись, пока осваивайся с обстановкой.
Я помнил наказ Андрияна Николаева. Он советовал
поначалу вести себя осторожнее с невесомостью. Я еще
75

не знал, смогу ли с ней ужиться, только вышел на ор¬
биту, начинал полет...
Много я слышал от своих друзей-космонавтов, как
«висят» ни к чему не привязанные или «плавают» вещи
в кабине. Понятно: они ничего не весят. Мир без тяже¬
сти. Но все-таки очень интересно самому видеть, как
собственная рука повисла в пустоте, как рядом тихонько
проплыл карандаш. Берешь его в ладонь без малейшего
усилия. А чуть в стороне неподвижно застыл листик
бумаги. Подтолкни его, и он, как самолет, летит по
воздуху. Когда это сам видишь, впечатление потря¬
сающее.
Первое время я привыкал к невесомости. Так же, вид¬
но, как путешественник привыкает к незнакомой земле:
на все смотрит широко открытыми глазами, все про¬
веряет и зрением, и на слух, и руками, пробует на
«зубок». Со всем хочется поскорее освоиться, но это не
сразу удается: слишком необычны впечатления...
Так начался космический полет летчика-истребителя
Валерия Быковского.
9
Программа полета пятого космонавта, если рассматри¬
вать ее в общих чертах, выглядела так.
1.	Старт корабля в 12 часов 00 минут 00 секунд
по гринвичскому времени 14 июня 1963 года.
2.	Полет на 81 виток вокруг Земли с посадкой на
территорию СССР на 53 градусе с. ш. При нормальном
полете посадка производится с использованием автома¬
тической системы ориентации.
3.	При плохом самочувствии космонавта или ненор¬
мальностях в работе бортовой аппаратуры корабля
посадка может быть произведена досрочно с исполь¬
зованием ручного управления или автоматической
системы.
76

Решение о досрочной посадке с использованием руч¬
ного управления принимается после консультации с Зем¬
лей. В случае отсутствия связи с Землей решение о
спуске может быть принято космонавтом самостоя¬
тельно.
4.	Во время полета космонавт ведет радиосвязь по
КВ и УКВ каналам. УКВ связь поддерживается в зоне
действия УКВ станций. По КВ связь с Землей ведется
в первые сутки полета — каждые полчаса московского
времени, кроме времени, отведенного для сна, а во
вторые, в третьи, четвертые, пятые сутки полета —
один раз в час, кроме времени, отведенного на сон.
Связь с кораблем «Восток-6» по КВ радиоканалу
ведется один раз в час, кроме времени, отведенного
на сон, или по вызову космонавта корабля «Восток-6».
По широковещательному приемнику прием ведется
по усмотрению космонавта.
5.	При полете по орбите космонавт:
—	проводит контроль и наблюдение за приборами,
выполняет вестибулярные и психологические пробы, фи¬
зические упражнения, производит медицинский само¬
контроль;
—	проводит ручную ориентацию корабля, определяет
время ориентации, расход рабочего тела, время успо¬
коения, удобство работы, легкость удержания корабля
в ориентированном положении;
—	проводит киносъемку и научные наблюдения; вы¬
бор сюжетов съемки и наблюдений производится само¬
стоятельно;
—	при хорошем самочувствии один раз в сутки
выходит из подвесной системы и осуществляет сво¬
бодное плавание продолжительностью 1,5 часа, проверяет
возможность и удобство работы с аппаратурой в этом
состоянии, выбирает наиболее удобное положение для
наблюдения в иллюминаторы;
—	ведет записи в бортовой журнал и на бортовой
магнитофон;
77

—	контролирует работу бортовых систем;
—	по указаниям с Земли корректирует бортовые
часы и производит сверку «Глобуса»;
—	четыре раза в сутки принимает пищу и воду,
оценивает особенности приема пищи; пользуется ассени¬
зационным устройством;
—	после срабатывания тормозной двигательной уста¬
новки передает сообщение на Землю о работе аппара¬
туры;
—	после торможения корабля в плотных слоях
атмосферы (при спуске с орбиты) на высоте 7 километ¬
ров производит катапультирование из кабины с после¬
дующим приземлением на парашюте.
Корабль приземляется без пилота.
После приземления космонавт осматривает корабль,
сообщает о приземлении.
В случае отказа в системе катапультирования кос¬
монавт приземляется в кабине корабля.
Эта программа полета была рассмотрена и одобре¬
на президиумом Федерации авиационного спорта СССР.
Как только ракета-носитель оторвалась от Земли,
в Центре управления на космодроме зажглось красными
цифрами табло — отсчет времени полета. Минут через
десять Земля голосом Юрия Гагарина запросила:
—	«Ястреб», «Ястреб»! Как слышите? Как слышите
меня? Траектория расчетная. Идете хорошо.
—	Слышу вас отлично,— ответил Валерий.— Само¬
чувствие отличное. Все системы корабля работают
хорошо! Нормально работают!
Пройдут сутки, пройдут вторые, третьи... Сказанное
Быковским «системы корабля работают хорошо» под¬
твердится на самом деле. Точнейшая, умная и сообра¬
зительная аппаратура не только следила за полетом, не
только контролировала его параметры, физическое
состояние космонавта, но и в случае чего могла подска¬
зать решение, выполнить любую операцию, заложенную
78

человеком в программу полета. Валерии Быковский,
выходя на космическую орбиту, переносил многократные
перегрузки, которые фиксировались приборами, и тут же
телеметрические измерения поступали в Центр: пульс
у Быковского в момент выхода на орбиту был 105 ударов
в минуту, а через полчаса стал 78.
С первого дня полета Валерий начал выполнять
большую и сложную космическую программу, которую
неоднократно проигрывал на Земле, которую знал до
мельчайших подробностей и от выполнения которой в не¬
малой степени зависели дальнейшие космические поле¬
ты. В четкий, деловой разговор с «Ястребом», связанный
с выполнением программы, ежедневно врывались голоса
друзей, товарищей по космическому отряду — Никола¬
ева, Гагарина, Титова, Поповича. Андриян Николаев
первым поздравил друга с присвоением ему внеочеред¬
ного звания — подполковник. А Павел Попович, как
только прошло несколько часов полета, находясь на
дальней точке связи, первым передал на борт корабля
космонавту:
—	Валера! Дома у тебя все в порядке. Валя чувствует
себя хорошо, а сын еще лучше. Приехали отец и мать.
Я вижу тебя на экране телевизора! Хорошо вижу! Как у
тебя дела?
—	Все отлично! Лучше не надо!
Валя потом рассказывала:
«О том, что Валера полетит скоро, я знала. Не знала
только, когда точно. Да он и сам этого не знал, перено¬
сили ведь полеты. Очень волновалась и переживала.
Когда он улетел на космодром, я старалась без дела не
сидеть. Мы жили в поселке Чкаловский. Валерию дали
трехкомнатную квартиру. По тем временем много.
Он уехал, а я стиркой занялась, уборку генеральную
затеяла, варенье принялась варить — сестра Зина клуб¬
ники привезла,— в общем, мне надо было чем-то зани¬
маться. И Валерка маленький не давал покоя. Теле¬
79

визор я почему-то не включала, боялась чего-то, что ли,
не знаю. Стою у плиты, помешиваю варенье. И вдруг
слышу из репродуктора: «Внимание! Внимание! Переда¬
ем сообщение ТАСС...» Как держала ложку в руке, так
и уронила. Растерялась... Думаю, не полетел, что-то
случилось, поздно ведь уже было, кажется, половина
пятого. Вдруг — звонок в дверь. Первой пришла поздра¬
вить Валентина Гагарина. Потом слышу грохот, стук в
балконную дверь. Оказалось, что жена Виктора Горбат-
ко — Валя. Она взяла длинный шест, которым обычно
белье стиранное от ветра удерживают, и тарабанит
в дверь:
—	Валя! Валентина-а! Скорее включай телевизор!
Валерий полетел! Уже семью показывают...
10
Наступило 16 июня. К восьми часам утра космический
корабль «Восток-5» облетел Землю двадцать восемь раз.
Самочувствие и настроение у космонавта хорошее. Пульс
60—65 ударов в минуту, дыхание 17—20. Условия в ка¬
бине корабля поддерживаются на заданном уровне:
температура 14— 16 градусов, относительная влаж¬
ность — 55—60 процентов.
В этот день в 12 часов 30 минут на орбиту вышел
космический корабль «Восток-6», пилотируемый Вален¬
тиной Терешковой. Спустя полчаса «Восток-6» пролетал
в непосредственной близости от «Востока-5» и космонав¬
ты провели радиопереговор:
—	«Чайка», поздравляю с выходом на орбиту!
—	Валера, Валера, слышу тебя. Очень хорошо слышу.
Как будто ты рядом со мной.
—	Конечно, рядом.
—	Вот и встретились, Валера. Поздравляю тебя с
двумя сутками...
Валерий продолжал предусмотренные программой
80

физиологические пробы и научные исследования. Он на¬
блюдал поверхность Земли, горизонт, облачный покров,
Солнце, Луну, звезды.
— А какое ослепительное Солнце в космосе! — рас¬
сказывал впоследствии Валерий.— Посмотришь на него,
чуть приоткрыв веки,— словно огнем режет глаза. И
все-таки я запечатлел его на пленку. Не раз снимал,
можно сделать фотовыставку «Солнце, каким оно кажет¬
ся с корабля». Кроме наблюдений, съемок я провел много
научных исследований, специальных экспериментов,
вестибулярных и физиологических проб. Мы получили
важные данные о возможности установления прямых
радиосвязей в диапазонах коротких и ультракорот¬
ких волн... Ночью наблюдал Луну. Она из космоса
смотрится совсем иначе, чем с Земли. Это уже не
плоский «блин», который мы привыкли видеть в свет¬
лые ночи. Я видел ее совсем близко, видел, как шар,
ощущал ее пространственную выпуклость...
Летит вокруг земли «Восток-5», где-то недалеко —
второй корабль. Валерий Быковский и Валентина Те¬
решкова пролетают над просторами своей страны, над
другими странами, над Волгой и Москвой, над тайгой
и степями, над горами и океанами. Два человека,
два живых существа, коим всего лишь миг пребывания
незащищенными в открытом космосе смертельно опа¬
сен, летят рядом, летят на двух автономных кораблях,
переговариваясь между собой и с Землей, выполняя
заданную программу. Теперь все сообщения ТАСС закан¬
чиваются словами: «Самочувствие обоих космонавтов
отличное. Полет продолжается».
Пошел третий день работы на орбите Валерия Быков¬
ского. Накануне он получил на борт сообщение от
родителей. Вообще с Земли шло много информации.
Настроен на московскую волну и радиоприемник. А тут
вдруг радиограмма. Ее зачитал Юрий Гагарин: «Мы с
мамой и Валя с Валериком от всего сердца поздравляем
4 Г. И. Резниченко
81

тебя, родной. Мы все твердо уверены, что ты, наш
мальчик, с честью выполнишь задание Коммунистиче¬
ской партии и Советского правительства и благополучно
возвратишься на родную Землю, в наш родной дом.
Обнимаем и крепко целуем тебя. Держись, сынок. Любя¬
щие тебя мама и папа».
В тот день на связь с Быковским вышел Главный
конструктор. Все истекшие дни он бессменно участвовал
в управлении полетом космических кораблей. Все дни
слышался в динамиках его спокойный и уверенный голос.
Когда Сергей Павлович говорил по радио, на пункте
наступала необычная тишина. Операторы предупреждали
своих напарников на дальних и близких станциях наблю¬
дения и сопровождения:
—	Просим временно отключиться. Тише. Говорит
Главный.
На связь Королев вышел поздним вечером. Сначала
он пытался переговорить с «Чайкой». Но тщетно. «Чайка»
не отвечала. Тогда он попросил:
—	«Ястреб». «Ястреб». Я — «Заря». Я — «Заря».
Разбудите «Чайку». Она, вероятно, спит. Разбудите
«Чайку».
Вскоре Земля услышала голос Терешковой.
Сергей Павлович устроил тогда своеобразную вечер¬
нюю проверку. Он взял связь на себя и попросил Валенти¬
ну Терешкову сообщить о своем самочувствии, о работе
систем корабля.
—	Я тут заснула немного, не по программе, из¬
вините,— начала «Чайка».— В будущем исправлюсь.
Чувствую себя хорошо.
—	Ничего, что заснули,— подбодрил Главный, посо¬
ветовал поддерживать в корабле наиболее целесообраз¬
ную температуру и спросил:
—	Какие планы на будущее?
—	Буду выполнять программу полностью, как дого¬
ворились.
82

—	Не будем загадывать,— добродушно сказал Коро¬
лев,— спите спокойно, доброй ночи, утро вечера муд¬
ренее.
Наутро в центр поступило сообщение, вызвавшее
волнение и улыбки. Его передала одна из станций:
—	«Заря», слышу, как поет «Чайка». Слышу, как поет
«Чайка».
И другая станция подтвердила:
—	Слышу песню «Чайки». Слышу песню «Чайки».
Вслед за этим сообщением в 10 часов в Центр пришло
другое, от Быковского:
—	«Заря», «Заря», я — «Ястреб». Все системы на
корабле работают отлично. Самочувствие прекрасное.
Продолжаю выполнять программу полета.
Вечером С. П. Королев говорил с командиром «Во-
стока-5». Он интересовался его самочувствием, работой
приборов и систем, выполнением программы. В заключе¬
ние сказал:
—	Валерий Федорович, продолжайте полет, спокойно
отдыхайте. В случае возникновения вопросов обра¬
щайтесь ко мне. Желаю хорошего сна.
Это был уже четвертый день. На борт «Востока-5»
пришло сообщение: «...Вы просили принять Вас в ряды
ленинской партии. ЦК КПСС рассмотрел эту просьбу и
принял постановление о приеме Вас в члены КПСС.
Секретарь ЦК КПСС Н. Хрущев. 18 июня 1963 года».
Валерий не успел опомниться от нахлынувшей
радости, как в корабле раздался голос Гагарина:
—	Валера! Поздравляю тебя от своего имени и от
имени всех присутствующих здесь с этим радостным
событием. Все мы здесь горячо обнимаем тебя, молодого
коммуниста. Ждем на родной Земле.
—	Я тронут, Юра. Я тронут. Взволнован. Благодарю
ЦК КПСС... Сделаю все, чтобы оправдать высокое
доверие... Чувствую себя хорошо.
Юрий Гагарин тут же связался с «Чайкой»:
83

—	«Чайка»! «Чайка»! Поздравила ли ты Валерия с
приемом его в партию?
—	Поздравлю обязательно. Я очень рада за него,
очень рада.
Валерий не тянул с ответом. Он взял ручку, бортжур¬
нал и написал: «ЦК КПСС. Москва, Кремль. От всего
сердца благодарю нашу родную Коммунистическую пар¬
тию за высокое доверие — прием меня в ряды КПСС.
Я оправдаю ваше доверие. Задание Родины и партии
будет выполнено отлично. Космонавт Быковский».
Вечером на связь с командиром «Востоков» снова
выходит Главный конструктор.
—	Я — «Заря». Я — «Заря». Как вы себя чувствуете?
Как дела на корабле?
—	Я — «Ястреб». Все в порядке, все в полном по¬
рядке. Самочувствие прекрасное. Слышу вас хорошо.
—	«Ястреб», завтра будет произведена, как намеча¬
лось программой полета, посадка.
—	«Заря», я — «Ястреб». Вас понял. Могу идти даль¬
ше, могу находиться в полете еще больше, могу рабо¬
тать. Есть запасы мощности, достаточно воздуха, до¬
статочно воды. Готов для продолжения полета.
—	«Ястреб», желаю вам спокойной ночи.
Затем Сергей Павлович вызвал Терешкову:
—	«Чайка», «Чайка». Я — «Заря». Как меня слы¬
шите?
—	Я — «Чайка». Слышу вас хорошо, слышу вас хо¬
рошо...
—	Завтра завершаем полет. Понимаете, понимаете?
—	Поняла, поняла. Буду готова к исполнению.
19 июня космический корабль «Восток-6» приземлил¬
ся в 620 километрах северо-восточнее Караганды.
Валерий Быковский пошел в это время на пред¬
последний виток. Он запросил с орбиты, находясь над
Африкой:
—	Как дела у «Чайки»? Как ее самочувствие?
84

—	Отличное. Она уже на Земле.
Валерий Быковский коснулся Земли 19 июня в 11 ча¬
сов 6 минут 00 секунд по Гринвичу.
Первыми встретили Валерия, бросив стада овец, два
пастуха. Они смело принялись помогать ему снимать
скафандр. Потом подъехал мотоциклист. За ним —
грузовик. Из его кузова — школьники. «Откуда они
знают? — подумал космонавт.— Ну и радио у них».
Вскоре подоспела и команда встречи космонавта.
Не успел Валерий Быковский приземлиться, как
в пункте посадки раздался звонок с космодрома. Зво¬
нил Королев:
—	Сообщите состояние «Ястреба».
—	Минуточку, товарищ Главный. Вот только что на
место посадки прилетел летчик. Он видит космонавта.
Тот ходит по земле, к нему мчатся машины, бежит народ
из ближайшего селения.
По другому телефону сообщили:
—	«Ястреб» чувствует себя великолепно.
Разговаривавший с Королевым тут же передает Сер¬
гею Павловичу:
—	Быковский чувствует себя великолепно.
—	Спасибо,— говорит Главный конструктор.— Бла¬
годарю за хорошую работу.
Сначала на вертолетах, а потом самолетами космонав¬
тов доставили в Куйбышев.
Порядок есть порядок. Надо отчитаться, доложить
о сделанном, а потом уж разговоры.
Два одинаковых самолета приземлились на одном
аэродроме. Море людей и море цветов вокруг самолетов.
Два человека на глазах у массы народа обнимаются и
целуются, что-то говорят друг другу. Но этого никто не
слышит. Их слова тонут в гуле приветствий. Они счаст¬
ливы. Программа полета выполнена полностью. Быков¬
ский и Терешкова снова на Земле. Они подходят к микро¬
фону, докладывают:
85

— Товарищ председатель Государственной комиссии,
рады доложить вам: задание выполнено.
Георгий Александрович по-отечески обнимает
«Чайку», а затем «Ястреба». Потом они попадают в
объятия к Королеву, к своим «звездным братьям».
Теперь их стало шестеро. Валерий и Андриян держат
друг друга за плечи, смотрят радостно друг другу в
глаза, потом обнимаются и долго не могут разъять рук...
Порядок есть порядок. Начался разбор полета.
В нем участвовали ученые, конструкторы, члены Госу¬
дарственной комиссии. Затем космонавты перешли в
руки врачей. Ими серьезно занялась медицина: для осу¬
ществления дальнейших полетов необходимо знать, как
перенесли космонавты влияние космоса. Затем — пресс-
конференция, встреча с журналистами.
22 июня космонавтов радушно встретила принаряжен¬
ная, помолодевшая Москва.
В истории космонавтики пока еще не было таких
длительных полетов. Космический корабль «Восток-5»
установил по тем временам рекорд. Коллегой Валерия
Быковского по полетам в космос в шестьдесят третьем
году можно считать американского астронавта Гордона
Купера. Весной о нем много писали газеты. Предпо¬
лагалось, что капсула «Фейт-7» будет запущена 2 апреля.
Но запуск переносился несколько раз. Астронавт Купер
стартовал 15 мая. Он совершил двадцать два витка вокруг
Земли, пробыв в космосе 34 часа.
Рекорд, принадлежащий Валерию Быковскому,
космонавту-пять, удерживался семь лет, когда продол¬
жительность полета была увеличена до 424 часов и
пальма первенства перешла к космонавтам А. Николаеву
и В. Севастьянову.
Полет космических кораблей «Восток-5» и «Вос¬
ток-6», Валерия Быковского и Валентины Терешковой,
ошеломил мир. Со всех концов планеты шли поздрав¬
ления , в Москву — от государственных деятелей и ра¬
86

бочих, ученых и домохозяек, писателей и студентов,
рыбаков и общественных деятелей, учителей и конгрес¬
сменов. Казалось, мир в те дни объединился вокруг
двух имен — Валерия и Валентины.
В отличие от прессы, которая слишком уж бодро, что,
правда, соответствовало духу того времени, откликалась
на космические события, Валерий Быковский представил
Государственной комиссии краткую и лаконичную ин¬
формацию о своем полете. Приведу ее с небольшими
сокращениями:
«В период вывода корабля на орбиту я испытывал
значительные перегрузки. Самочувствие было вполне
удовлетворительное.
Начался полет, началась моя работа. В соответствии
с полетным заданием я несколько раз ориентировал
корабль в полете. Корабль ориентируется легко и после
ориентации устойчив. Системы ориентации, как ручная,
так и автоматическая, работали безотказно.
Все медико-биологические опыты и наблюдения
проводились в соответствии с программой полета.
Во время полета я наблюдал за Землей, горизонтом,
Луной, Солнцем, делал научные киносъемки горизонта,
облачного покрова, Луны и созвездий.
Ведя наблюдения за Землей, я хорошо видел реки,
моря, океаны. Причем вода в морях и океанах имеет
различный цвет. Очень хорошо заметна кривизна
горизонта Земли...
В полете проводилось дальнейшее исследование
средств радиосвязи по линии космос — Земля — кос¬
мос и между космическими кораблями. Связь между ко¬
раблями была устойчивой...
Во время полета я жил и работал по программе,
составленной на Земле. Кушал четыре раза в сутки.
Питание было обычное, земное. Аппетит был превос¬
ходный, сон отличный. В полете пользовался ассениза¬
ционным устройством. Каждый день ожидал того
87

часа, когда можно будет освободиться от привязной
системы и «поплавать» в кабине.
Должен сказать, что привык к условиям полета
довольно быстро.
В кабине во все время полета поддерживались нор¬
мальные климатические условия: давление, равное зем¬
ному атмосферному, нормальная температура, обычный
газовый состав воздуха. Система кондиционирования в
полете работала очень хорошо.
Программа совместного длительного космического
рейса была полностью выполнена.
На восемьдесят втором витке в соответствии
с программой полета был осуществлен спуск корабля.
В полете была использована система приземления
с применением катапультируемого кресла. На неболь¬
шой высоте я с креслом отделился от корабля, после
чего была введена парашютная система, на которой
я удачно приземлился. Корабль приземлился побли¬
зости.
Это произошло в 11 часов 06 минут 00 секунд по
гринвичскому времени 19 июня 1963 года.
В настоящее время чувствую себя хорошо, никаких
отклонений в организме не замечаю».
Документ этот сухой и официальный — на то он и
документ, да и называется — «Доклад...». Теперь это
исторический факт.
Но есть еще один документ, который можно назвать
литературным. Это личные записи Валерия Быковского,
сделанные во время и в первые дни после полета. Чело¬
веческая память очень несовершенна, и тем ценнее эти
записи, случайно сохранившиеся в единственном эк¬
земпляре в домашнем архиве космонавта-пять. С разре¬
шения Валерия Федоровича Быковского впервые
привожу страницы из этих записей.
«За сутки до старта переселились в стартовый домик.
Питание и весь распорядок жесткие, питание бортовое,
88

но в последние два дня добавили нам горячую пищу. Это
лучше, так как тяжело сидеть на сухом пайке в течение
четырех-пяти дней.
В десять часов была произведена посадка в корабль.
Немножко жарковато. При передвижении в скафандрах
переносной вентилятор обдувал слабо.
С помощью специалистов подошли к подвесной сис¬
теме, проверили выключение всех систем, проверили
скафандр. Были неполадки со связью. Никак не мог
связаться со стартом по УКВ каналам. Принимал по
УКВ, а передавал по КВ каналам. Дали часовую готов¬
ность, потом тридцатиминутную, а люк номер один не
закрыт. Никто ничего не сказал. Но я был настроен
на полет, смотрел в зеркало, что там делают под крес¬
лом. Вижу улыбки, значит, думаю, все нормально. Люк
номер один закрыли, и Сергей Павлович сказал, что старт
переносится на тридцать минут... Потом Сергей Павлович
спокойно мне сказал: «Ну, ты не волнуйся. У нас
в запасе еще два-три часа есть». С чего же мне вол¬
новаться, если есть? Я лежал, отдыхал и слушал эту
музыку. Ничего уже не сделаешь. Ну потом дали трид¬
цатиминутную готовность. Это была уже половина
третьего. Мне Сергей Павлович передал, что меняли
какой-то блок. Думаю, а что же Юрий? Сергей Павлович
сказал: «Хорошо! Все заменили. Все нормально. Тридца¬
тиминутная готовность!»... Закусил я, достал тубу с соком,
выпил ее. Хотел воспользоваться ассу, но подумал: вре¬
мени мало, до обеда со мной ничего не случится.
Старт... Теперь я в космосе, на орбите. Пришло ус¬
покоение. Вошел в тень Земли. Дальше работал по плану,
но с учетом времени старта. Ручная ориентация. Время
включения сразу, это 15 часов 20 минут. Работал девять
с половиной минут, израсходовал 10 атмосфер, оста¬
лось 140 атмосфер. Корабль послушный. Когда вошел в
тень, пользовался ассу, ведь давно еще хотелось... После
выхода из тени по программе была вновь ручная ориен¬
тация по посадочному...
89

По гигиеническим средствам. Определены смачивае¬
мость кожи и салфеток. Были два тюбика для проверки
смачиваемости кожи. Я попробовал на руку то с одного,
то с другого: остаются капли, висят на коже. Пробовал
много раз, результат одинаковый. Вытирал салфеткой.
Эксперимент отвязывание. По программе первое
отвязывание было запланировано на восемнадцатом
витке. Делал все не спеша. Смотрел даже в таблицу-па¬
мятку, что была на борту, чтобы не забыть, что делать.
Несмотря на то что таблицу я знал наизусть, но все же
контролировал по ней свои действия. Знал по опыту
Николаева и Поповича, что отвязываться нетрудно.
Вот в первом отвязывании я хотел обратить внимание,
куда же я денусь после отделения от кресла. При¬
ходилось все время привязываться, залезать в плече¬
вые ремни и подключать колодку радиоканала так,
чтобы можно было слышать радиостанции. Проводил
все вестибулярные пробы, что были запланированы
при отвязывании. Никаких расстройств не было.
Работа систем жизнеобеспечения. Работа скафандра.
В течение всего полета вентиляция скафандра была от¬
личная. На ночь вентиляцию скафандра я выключил,
чтобы не мешал шум вентилятора. Температура была
сначала большая, затем ниже. Все время до десяти
градусов. Не жарко, поэтому можно было не пользо¬
ваться вентиляцией. Конечно, скафандр мешал, не соз¬
давал комфорта. Давило левое плечо. Гермошлем давил
на плечи, находиться в нем длительное время неудобно.
Питание было хорошее, правда, мясо было жесткое.
Выплывали тубы.
О	радиосвязи. На старте связи в основном не было.
Я был немой. В процессе выведения отлично слышал,
когда команды мне транслировали, потом было очень
много шумов. Только после отделения стало тише,
и по раскрытии антенны началась очень хорошая связь.
С кораблем «Восток-6» связь первые сутки была
90

отличная. Все время... Я услышал «Чайку» сразу, как
только она доложила об отделении. Ее доклад записы¬
вал к себе в книжку. А как только мы вошли в тень,
сразу связался. Я слышал по эфиру голос Левитана
о запуске «Востока-6», он назвал ее гражданкой Тереш¬
ковой. Она мне еще говорит: «Почему ты называешь
меня гражданкой Терешковой?» До середины вторых
суток мы еще переговаривались, а потом связь прер¬
валась.
Спуск. Получил данные. При подходе Гагарин сказал:
«У тебя восьмидесятый виток кончается. Восемьдесят
первый начался. «Чайка» села в И часов 20 минут.
Теперь ты пошел на спуск». Я говорю: «Все ясно. Пошел».
Стал следить за прохождением команд. Вначале вклю¬
чил «Спуск-1» и доложил над Камчаткой. Включил
«Спуск-2». До этого на семьдесят девятом витке поль¬
зовался ассу. Закрепил все съемки, оборудование, прове¬
рил подвесную систему, подготовился и к ручному спус¬
ку... По выходе из тени стал наблюдать за поведением
корабля. Справа в иллюминатор увидел Солнце, на¬
чалась закрутка корабля, Солнце стало уходить вправо,
назад, а потом пропало. В зоне нет: ни в правом, ни в
заднем иллюминаторе, ну, значит, Солнце подо мной.
Так и должно быть. Значит, все хорошо. Проверил
тумблер катапультирования, закрыл замок. После вто¬
рой команды закрыл гермошлем, надел перчатки, притяг
проверил, позу принял, стал ждать включения ТДУ.
Перед спуском осталась одна кассета киноаппарата, и я
наметил снимать спуск. Зарядил аппарат, думаю, буду
снимать на спуске себя. Включил магнитофон еще до
этого. Свои действия записывал на магнитофон. Он стоял
на автомате. Отлично работал. Прошла третья команда.
ТДУ включилась без хлопка, так, легонький толчок
получился, небольшой шум. Засек время, отработал
39 секунд, доложил на Землю об окончании работы
двигателя, стал ждать разделения. Секунды идут, смотрю
91

на часы, идут вовсю. Табло «приготовиться к катапуль¬
тированию» не загорается. А ведь разделение должно
идти через 20 секунд после отработки двигателя. А все
работает. Разделения нет. После остановки ТДУ полете¬
ли хлопья, как снег. Во всех иллюминаторах это видно...
Проходит минута, вторая, а глобус идет нормально,
показывает местоположение над земной поверхностью,
потому вижу: прохожу экватор, затем подхожу к Кас¬
пийскому морю, по глобусу. И вот тут началась бол¬
танка. Ничего не могу понять. Я говорю на магнитофон,
не успеваю говорить, как вращается корабль. Первое,
что я увидел в правый иллюминатор,— лохмотья такие
висели блестящие из гермоплаты. Там торчат такие
металлические детали и начинает нагреваться красным
цветом кусок приборного отсека. Антенну в правом было
видно хорошо, и плату видно в правом иллюминаторе.
Смотрю вправо, что же делать? И в этот момент пошла
раскрутка. Сначала медленно, потом сильно стало
крутить. Раскрутка пошла с большой скоростью, и я не
мог определить скорость вращения. Началось разогре¬
вание приборного отсека, стало мотать, невозможно было
понять, как крутило меня. Сознание было нормальное.
Я говорил все на магнитофон, он перестал мигать, а гло¬
бус все двигался. Уже было Каспийское море, середина
его, за бортом бушевало настоящее пламя. И здесь
произошел один рывок, другой — и все резко прекра¬
тилось. Загорелось табло: «Приготовиться к катапуль¬
тированию». Значит, все: разделение произошло. Так
прошло минут десять. Посмотрел на глобус — середина
Каспийского моря. Ну, думаю, куда же теперь сяду.
Стал смотреть за кораблем. Он качался, быстро качался.
Я включил киноаппарат. Снимаю, перегрузок пока не
чувствую, только вращение корабля ощущаю. А потом
стали постепенно увеличиваться перегрузки, медленно.
Корабль стал как бы постепенно успокаиваться, но
крутился. Я смотрел вниз: видна вода, море видно.
92

Вода мелькает, облака белые и суша. Наблюдаю, высоко
ли до облаков, потом вода кончилась...
Давали себя знать перегрузки. Вижу плохо. В глазах
не темнеет, но чувствую, как исказилось лицо, тяжесть
давит на все тело. Какое-то время давило сильно, потом
начался спад перегрузок. Корабль вращался все меньше
и меньше. Я стал ждать катапультирования. Перегрузкь
тоже все меньше. В правый иллюминатор видно обож¬
женное стекло и сквозь него — Землю. Смотрю и пыта¬
юсь оценить расстояние до Земли и облаков. Тщетно. Зна¬
чит, надо ждать. Пора катапультироваться. Я сжался пок¬
репче, приготовился, как говорил Гагарин: «Не надо смот¬
реть назад, когда люк отскакивает». Я не смотрю, смотрю
на приборную доску. Мгновенно услышал хлопок и увидел
свет на приборной доске. Тут же меня вытолкнуло из
кабины. Между ног увидел свой корабль, он вниз пошел.
Крутится и падает. Какие-то ленточки висят, и пошел,
пошел. Висел на тормозном парашюте. Потом открыл
основной парашют. Меня дернуло, и я зубами ударился
о скафандр. Парашют открылся. Поглядел. Засмотрелся
на корабль... Кресло левее меня падало вниз. Смотрю,
куда стремится. До Земли еще высоко, далеко. Степь.
Леса кучками небольшими, озеро вроде — болотистое,
желтого цвета. Вот, думаю, не дай бог туда сесть.
Я сразу спасательный парашют наспинный приго¬
товил. Дышать тяжело: воздух такой горячий идет из
регенерационного патрона. Я открыл шлем и вдохнул воз¬
дух, приятный степной воздух. Увидел населенный пункт.
Отдышался. И пошел вниз...»

И СНОВА
БАЙКОНУР
(1964—1978 годы)
1
Не сразу, но все же улеглись страсти после космического
полета, вернулась в свои берега долго бурлившая река
народного ликования.
Валерий спокойно перенес всеобщее внимание. Он
заслужил отпуск и вскоре уехал с семьей на юг, в Сочи.
В личное дело Валерия Быковского была внесена новая
запись: «Инструктор-космонавт Центра подготовки
космонавтов».
В сентябре того же года он впервые выехал за границу.
Сколько потом у него будет приглашений и заграничных
командировок! Но Болгария, цветущая, нарядная и при¬
ветливая, была первой страной, где провел десять дней
космонавт Быковский по приглашению болгарского
правительства.
С завершением поездки в Болгарию ушла и празд¬
ность. Много работы было у инструктора-космонавта —
ведь изучение и освоение космоса только начиналось.
Звездный городок, а точнее, Центр подготовки космонав¬
тов пополнился новым отрядом не только летчиков-ист-
ребителей, но и инженеров. Валерий продолжал заня¬
тия в Военно-воздушной академии. Часто летал в ко¬
мандировки на Байконур. В шестьдесят четвертом году
в Центре готовили и провожали в полет на «Восходе»
летчика, инженера и врача — Владимира Комарова,
94

Константина Феоктистова и Бориса Егорова, а в шесть¬
десят пятом — Павла Беляева и Алексея Леонова на
таком же корабле. Тогда впервые в мировой практике
Алексей Леонов вышел в открытый космос и в течение
двадцати минут, свободно паря над планетой, пролетел
от Черного до Охотского моря. Валерий находился на
дальнем командном пункте.
В том же шестьдесят пятом году у Быковских родился
второй сын. Его назвали Сережей.
Годом раньше Валерию Быковскому исполнилось
30 лет, и он был включен в новую программу. Подходило
второе поколение космических кораблей — «Союзов».
И Валерий приступил к изучению нового корабля. Тако¬
ва хроника, далеко не полная, из жизни космонавта
Быковского за те недолгие полтора с небольшим года,
от его полета до выхода в открытый космос Алексея
Леонова.
С увлечением ушел в новую работу Валерий. «Союз»
резко отличался от своих «собратьев» и тем был интере¬
сен. По-прежнему серьезное внимание уделялось фи¬
зической подготовке, постоянным медицинским испыта¬
ниям и обследованиям. Валерий не тяготился ни одной
из программ подготовки, но все же больше внимания
отдавал кораблю, его конструкции, техническим идеям,
примененным впервые. Шаг за шагом он постигал
корабль. Скупое перечисление лишь основных агрега¬
тов и систем корабля может утомить несведущего или,
по крайней мере, мало интересующегося техникой
человека.
Космонавт обязан был знать корабль, уметь управлять
им, а если потребуется — разобраться в определенных
его системах и устранить неисправность. И Валерий почти
с трепетом ждал каждого следующего дня, потому что все
глубже и глубже становились его знания, и он уверенно
проникал в самую сердцевину этой сложнейшей косми¬
ческой машины.
95

К полету в космос на «Союзах» в качестве командиров
готовились космонавты Владимир Комаров, Юрий Гага¬
рин и Валерий Быковский, а бортинженерами — не летав¬
шие еще Алексей Елисеев, Евгений Хрунов и другие.
Владимир Комаров — командир «Союза-1». Валерий
Быковский — командир «Союза-2». Первым по програм¬
ме стартует В. Комаров. Вторым, через сутки,— В. Бы¬
ковский. На орбите после стыковки А. Елисеев и Е. Хру¬
нов переходят на «Союз-1» к В. Комарову. Космонавты
выполняют ряд экспериментов, ведут научно-иссле¬
довательскую работу и спустя неделю, а может быть,
и больше возвращаются на Землю. Такой была в общих
чертах программа первого полета двух «Союзов».
Валерий Быковский готовился лететь в космос второй
раз. В то же время в Центре было немало еще ни разу не
летавших, а только готовившихся, и притом без устали,
летчиков, в том числе и из отряда первого набора, кото¬
рый назовут гагаринским. Одни объясняли это выносли¬
востью, крепким здоровьем космонавта, другие — его
знанием техники, тем интересом, который он проявлял
постоянно ко всему новому, третьи — наличием кос¬
мического опыта. Главное, что никто не ошибался. Вы¬
полнение программы на новых кораблях требовало и
здоровья, и знания техники, и опыта полетов. Такими и
были Владимир Комаров и Валерий Быковский.
С августа шестьдесят шестого и до вылета на Бай¬
конур, до апреля следующего года, шла интенсивная,
ежедневная и кропотливая подготовка программы.
В январе 1966 года после неудачно проведенной опе¬
рации скончался Сергей Павлович Королев, выдающийся
ученый и практик освоения космоса. «Орелики», как по-
отечески называл он летчиков первого набора, тяжело
перенесли кончину внимательного, строгого, заботливо¬
го, но и требовательного, иногда до суровости, Глав¬
ного конструктора, с которым было связано столько
надежд.
96

Весной того года Владимир Комаров и Валерий Ьы-
ковский были делегатами XXIII съезда КПСС. Он за¬
вершил работу 8 апреля. Оставался год до старта
«Союза-1» и «Союза-2», год напряженной работы.
Пришла весна 1967-го.
В апреле степь вокруг космодрома покрывается
морем красных маков и желтых тюльпанов. Тепло и
солнечно обычно в эти дни. 10 апреля на аэродроме
Байконур один за другим приземлились два самолета.
На старт прибыли основные и дублирующие экипажи,
ученые, конструкторы, инженеры, специалисты, кос¬
монавты, члены Государственной комиссии.
Владимир Комаров стартовал 23 апреля. На орбите у
«Союза-1» не раскрылась вторая половина солнечной
батареи. Заседала Государственная комиссия. Было
принято решение: старт «Союза-2» отложить. Экипаж
уехал в гостиницу. Вечером снова заседала Госкомиссия.
Снова обсуждался вопрос о старте «Союза-2». И было
решено, что после стыковки двух «Союзов» надо выйти
в открытый космос и вручную вытянуть панель батареи.
Экипаж снова вернулся в стартовый домик. Но утром их
никто не разбудил. Старт все же отменили, а В. Комарову
дали команду на спуск. Чем он закончился — извест¬
но... На семикилометровой высоте при открытии ос¬
новного парашюта его стропы закрутились, и косми¬
ческий корабль «Союз-1» с большой скоростью уда¬
рился о Землю.
Валерия Быковского включили в комиссию по рас¬
следованию гибели Владимира Комарова.
Ушел из жизни Королев, погиб Комаров. Остались
улицы, корабли их имени, памятники, дело, которому
отдали они лучшие годы, друзья, которые помнят и
не подведут.
Главным конструктором стал академик В. П. Мишин.
«Союз-2», на котором должен был лететь командиром
Валерий Быковский, спустя полтора года был запущен на
97

орбиту в беспилотном варианте. Тогда же стартовал в
космос Георгий Береговой на «Союзе-3». По расчетам,
он оказался в зоне встречи с «Союзом-2» и провел
сближение с ним — от 200 до 80 метров, используя
систему ручного управления. «Союз-2» после окон¬
чания экспериментов совершил мягкую посадку. Геор¬
гий Береговой провел начатые Владимиром Комаровым
испытания нового космического корабля. Приземлив¬
шись, космонавт отметил: «У меня как космонавта-испы-
тателя нет замечаний по работе бортовых систем
корабля — они удобны в обращении, эффективны и
надежны».
2
После несостоявшегося полета на «Союзе-2» Валерия
Быковского перевели на новую программу. Еще при
жизни Сергея Павловича Королева планировался пило¬
тируемый полет к Луне.
Когда принималось решение о подготовке к облету
Луны, у Валерия Быковского было наибольшее коли¬
чество космических часов, и его одним из первых
рекомендовали в программу, которая называлась «Л-1».
В. Быковского назначили командиром корабля. К полету
готовились А. Леонов, Н. Рукавишников, В. Кубасов...
Без малого два года шла подготовка. Но когда все
уже почти было готово, программу отменили...
Американцы облетели Луну 20 июля 1969 года.
Примерно на этот же период планировался и полет
советского космического корабля. Но... Что повлияло на
отмену программы? Это предмет отдельного разговора.
В 1968 году, после гибели Юрия Гагарина, Валерий
Быковский стал командиром отряда космонавтов, в
1969-м — начальником отдела Центра подготовки кос¬
монавтов имени Ю. А. Гагарина. Валерий Федорович
руководил комплексной бригадой по подготовке экипа¬
98

жей к первому экспериментальному полету по программе
«Союз» — «Аполлон». Быковский умело организовал
автономную подготовку советских космонавтов и сов¬
местную работу перед полетом наших космонавтов и
американских астронавтов. Ездил в командировку в
США. Знакомился с работой Хьюстонского центра
пилотируемых полетов НАСА. А с первых дней января
1976 года его включили в состав экипажа «Союза-22»
в качестве командира корабля.
Полет на «Союзе-22» как бы второй раз родил кос¬
монавта Быковского, точнее, профессионального работ¬
ника в космосе. Задание в том полете было очень
непростое.
Стартовал он вместе с бортинженером Владимиром
Аксеновым. На борту космического корабля тогда впер¬
вые установили многозональный космический фотоап¬
парат МКФ-6. Его разработали совместно ученые и
специалисты СССР и ГДР, а изготовили в ГДР на народ¬
ном предприятии «Карл Цейс Йена». Затем специалисты
СССР и ГДР совместно в течение шести месяцев про¬
водили приемо-сдаточные испытания рабочего и резерв¬
ного комплектов фотоаппаратуры МКФ-6.
В августе 1976 года рабочий комплект фотоап¬
паратуры доставили на космодром и установили на кос¬
мическом корабле. Провели заключительные испытания.
Специалисты обеих стран дали высокую оценку аппара¬
туре. Предстояли многодневные фотосъемки из космоса.
Валерия Быковского и Владимира Аксенова в качестве
основного экипажа утвердили в январе 1976 года.
— Это решение вызвало и радость, и ощущение ог¬
ромной ответственности, потому что программа наме¬
чалась очень насыщенная,— вспоминал Валерий Быков¬
ский.— Нам предстояло провести с помощью МКФ-6
изучение природных ресурсов на территории СССР и
ГДР и осуществить контроль окружающей среды из
космоса. Главное, что такую задачу нам нужно было
выполнить впервые...
99

...В один из зимних дней 1986 года в квартире у
Быковских в Звездном городке долго не гас свет. На
пресс-конференцию это собрание не походило, хотя и
было очень много вопросов к людям, чью жизнь уже,
пожалуй, трудно представить без космоса, невозможно
отделить от множества работ по исследованию и изу¬
чению космического пространства. Был непринужденный
рассказ о времени, отодвинутом историей уже более чем
на десятилетие. Не была эта встреча официальной и
еще по одной причине. Валентина Михайловна гото¬
вила и угощала нас вкуснейшими котлетами с жаре¬
ным картофелем, капустой да огурцами собственного
засола.
—	Вот это еда, не то что в космосе,— не удержался
от похвалы жене Валерий.— Все, что угодно, могу пере¬
нести в космосе, любые перегрузки, невесомость — она
мне даже нравится, а вот к пище трудно привыкаю.
—	Но у нас с тобой на «Союзе» почти половина ра¬
циона уже состояла из натуральных продуктов,— попра¬
вил Владимир Аксенов.
—	Да, верно. А на «Востоке» все перетертое, попро¬
бовал бы...
И до, и после вкусных Валиных котлет говорили мы,
конечно, о космосе, о стартах и прилетах, о случаях,
которые обычно не попадают на страницы газет, о цен¬
ностях, доступных и недоступных, о том, что работают
и живут подолгу в космосе пока только единицы землян.
Но если человечество и дальше будет так безжалостно
эксплуатировать земные ресурсы, то рано или поздно
планету придется покинуть всем. И программу «Союза»
с этой точки зрения можно считать гуманной, предупре¬
дительной. Зная, чем конкретно богаты недра нашей
Земли, мы будем рачительны и экономны, более щедро
поделимся запасами с потомками. Мы не вправе лишить
их всего, чем располагаем сами,— вот основная альтер¬
натива того шумного, несколько импульсивного вечера.
100

Но все же космос занимал нас больше, чем земные
проблемы...
Фотографирование земной поверхности намечалось
проводить* в шести зонах спектра. Эта многозональная
фотосъемка, как говорил Аксенов, выявляла геологиче¬
ское строение земной поверхности, особенно зон раз¬
ломов, обычно богатых рудными залежами. Вообще
фотосъемки из космоса, особенно в многозональном
спектре, дают возможность судить о состоянии посевов
и лесов, помогают контролировать увлажненность и
появление засоленности земель, оценивать продуктив¬
ность сельскохозяйственных угодий.
Полезной и практичной оказалась аппаратура, пред¬
назначенная для этих экспериментов, хотя ученые СССР
и ГДР продолжали и дальше разрабатывать новые ме¬
тоды и технические средства исследования природных
ресурсов Земли.
На изучение МКФ-6, постижение приемов ее работы
ушла большая часть времени, общекосмическую подго¬
товку основной экипаж и дублеры освоили заранее —
они прошли все, что положено космонавту, задолго до
решения о полете на «Союзе-22».
Для этого полета баллистики выбрали орбиту с нак¬
лонением к плоскости экватора в 64,8 градуса. До этого
все «Союзы» летали по более экономичной орбите с нак¬
лоном 52 градуса к экватору. У «Союза-22» была особая
задача: экипаж должен был фотографировать не только
южные и центральные, но и северные районы. Такое нак¬
лонение орбиты давало ему возможность, попросту го¬
воря, шаг за шагом, от витка к витку, пройти почти над
всей территорией нашей страны и ГДР.
С точностью выполнения фотосъемок связан еще
один момент — сам старт.
Космонавты стартовали 15 сентября 1976 года в
12 часов 48 минут 30 секунд по московскому времени.
Стартовое окно для запуска 15 сентября составило
101

десять минут. Оно обеспечивало заданное освещение
поверхности Земли для контроля ориентации и фото¬
съемки и требования освещения на орбите и при спуске.
Если бы они не уложились в 10-минутное стартовое ок¬
но, им пришлось бы переносить старт на 16 сентября.
«Союз-22», на котором Быковский и Аксенов взяли
старт на орбиту, уже побывал на стартовом столе кос¬
модрома: он был резервным кораблем советско-американ¬
ской программы «Союз» — «Аполлон» и готов был уйти
в полет в случае задержки старта американского корабля.
Но в этом не было необходимости. Поэтому корабль
вернули на завод и произвели в нем небольшие измене¬
ния. С него сняли стыковочный узел, аппаратуру сближе¬
ния и связи с «Аполлоном». Вместо стыковочного узла
установили отсек. Он представлял собой герметичную
цилиндрическую оболочку диаметром почти полтора
метра. Съемки велись через иллюминатор диаметром
около полуметра. В фотоотсеке предусмотрели спе¬
циальные приспособления для удобства работы в
невесомости. Помимо съемок земной поверхности фо¬
тографировали Луну и горизонт. Кроме основных задач
экипаж провел и другие интересные эксперименты: от¬
работку методов управления космическим кораблем по
новым навигационным приборам, исследование земной
атмосферы и видимого горизонта Земли, медико-биоло¬
гические эксперименты и большое количество кино- и
фотосъемок на борту корабля серийными кино¬
фотоаппаратами.
Командир и бортинженер выполняли все полетные
операции. Они запросто заменяли друг друга, мгновенно
понимали действия друг друга, а это увеличивало надеж¬
ность всей работы, уверенность.
Правда, некоторая специализация все же предусмат¬
ривалась: бортинженер в полете занимался научно-тех¬
ническими экспериментами и работой, а командир — уп¬
равлением систем корабля, обеспечивающих эти работы.
102

3
Ракета оторвалась от стартовой площадки в 12 часов
48 минут 30,026 секунды. Неполные девять минут летели
космонавты до орбиты. В повторном полете по сложив¬
шейся традиции позывные не меняются. Их позывной —
«Ястреб». Это был двадцать восьмой советский косми¬
ческий пилотируемый корабль.
Работать начали с первого дня. «Ястребы» выполнили
программу первого дня полностью, без замечаний. Центр
управления посоветовал экипажу пораньше лечь спать.
Но впечатлений оказалось так много, что космонавты
легли спать только в час ночи и то после настойчивых
напоминаний из ЦУПа.
Фотографировать поверхность Земли космонавты
начали на пятнадцатом витке, когда красная точка,
отмечающая положение корабля на экране Центра
управления полетом, подошла к Байкалу. Бортинженер
сообщил:
—	Горная местность. Видимость очень хорошая.
Просматриваются горы, озера, реки. МКФ работает
отлично.
Командир уточнил:
—	Облачность два-три балла. Полугористая лесистая
местность.
Бортинженер снова включился:
—	А вот сейчас балльность — ноль. Большая река,
идем вдоль реки.
—	Между прочим, Лена. Недавно прошли Якутск,—
заключил командир корабля.
На четвертый день космонавты должны были провести
пять сеансов фотографирования поверхности Земли.
На это ушла бы вся пленка. После этого планировалась
перезарядка кассет. Но Центр управления попросил их
сократить сеансы по фотографированию Земли и про-
103

вести повторно эксперимент «Фотографирование
Луны».
Подошел пятый день работы Быковского и Аксенова
на орбите. Было воскресенье. На шестьдесят восьмом
витке их поздравила Земля с юбилейной цифрой, с кос¬
мическим полетом в сто часов. «Ястреб-1» спросил:
—	А кто их считал?!
«Заря» ответила:
—	У нас табло все правильно показывает.
Космонавты поблагодарили ЦУП. Бортинженер
сознался:
—	А мы как-то упустили это. Здесь время быстро
летит.
«Заря» добавила:
—	«Ястреба-2» поздравляю с первой сотней, а «Яст¬
ребу-1» можно добавить. Как раз хватит на второй
класс...
Из радиопереговоров
пятого дня
«Заря». Как идет подготовка к обеду? Подогреваете?
«Ястреб-1». Да, подогреваем и так едим.
«Ястреб-2». Вот сейчас я закладываю в подогреватель
борщ и кофе.
«Заря». Поняли. Вкусные у вас вещи.
«Ястреб-2». Борщ, как вы понимаете, для «Ястреба-1»
и кофе тоже для него. Сейчас обедать будем. Но у нас
скользящий обед — между работой что-нибудь перехва¬
тим и дальше потопали.
«Ястреб-1». В основном и получается, что все едим
да едим.
«Ястреб-2». Да, целый день едим.
«Ястреб-1». А в перерыве между едой у нас рабо¬
та есть.
«Заря». Повезло вам...
104

«Ястреб-2». В перерыве — работа. Это точно! Как
было вчера — перерывчик между едой часов восемь был.
«Ястреб-1». Я и говорю, что в перерыве работаем...
(Не могу удержаться от краткого замечания: навер¬
ное, по прочтении отрывков стенограмм радиоперегово¬
ров, которые публикуются впервые, работа в космосе мо¬
жет показаться просто-таки пустяковой... Потому хочу
напомнить читателям: это запись переговоров профессио¬
налов высочайшего класса, в совершенстве освоивших
«производство», которым овладели пока единицы...)
«Заря». Ждем доклад о выполнении пятых суток.
«Ястреб-1». Программа выполнена полностью. Сут¬
ками довольны. Думаем так же работать и завтра.
«Заря». Отлично работали, «Ястребы»! Все отлично!
У меня к вам вопрос: проросли ли у вас семена?
«Ястреб-1». Кукурузы?
«Заря». Да, кукурузы.
«Ястреб-2». Семена проросли. Растут. Только разницы
на их счетчиках почти нет. Маленькие цифры.
«Заря». С «Академика Сергея Королева» сейчас пере¬
дали, что посмотрели вашу телеметрию,— все нормаль¬
но, замечаний нет... По медицинским параметрам у вас
все в норме.
«Ястреб-2». Ну по записям мы не знаем. А вот
состояние у нас великолепное.
«Заря». Это самое главное. Самочувствие должно
быть. Самочувствие!
«Ястреб-2». Правильно. Себя чувствую. Так что не
беспокойтесь! Сейчас будем отдыхать. А вообще спать
здесь по семь-восемь часов — это непозволительная
роскошь! Вредно. Вот сейчас заря, заходящая на гори¬
зонте. Как же пропустить такую красоту? Она нас уди¬
вила и будет удивлять в дальнейшем. Сейчас над Ан¬
тарктидой, когда на противоположной стороне всходило
солнце, было подобие северного сияния. Такие огромные
вертикальные структуры: неоднородные, где выше, где
105

ниже, стояли над всей Антарктидой до полного восхода
Солнца. И частиц вокруг корабля очень много. Даже
когда они попадают уже на фон Земли, непо¬
нятно, то ли это звезды, то ли это частицы. Посмотришь
на горизонт — с одной стороны, звезды, с другой —
частицы. Яркость — одинаковая.
«Заря». После «Востоков» вы первые из экипажей
«Союзов», кто видит Антарктиду с орбиты.
Из радиопереговоров
шестого дня
«Ястреб-2». Нахожусь в дежурном режиме. Как у вас
там с погодой?
«Заря». Прохладно. Ясно. Видимость миллион на
миллион.
«Ястреб-2». Ну что же. Прозрачная, прохладная
осень.
«Заря». Да, прохладная, но хорошая... Как у вас с
перемешиванием воздуха в отсеках корабля?
«Ястреб-2». У нас нормальная температура. Мы ника¬
ких неудобств не чувствуем.
«Заря». Тогда отлично.
«Ястреб-2». Костюмы теплые, удобные. Сами регули¬
руют температуру... Здесь у нас есть предложения по
модернизации ВПСО (визира планетно-солнечной
ориентации), мы их записали, зарисовали. Кажется,
должно неплохо получиться. А так впечатление от
эксперимента очень хорошее.
«Заря». Передадим специалистам.
«Ястреб-1». Следующий сеанс связи в 16.44—17.06.
«Заря». Точно как в аптеке.
«Ястреб-1». У нас аптеки нет, а вот аптечка есть.
«Заря». Значит, тогда еще точнее...
«Алмаз» (А. А. Леонов). «Ястреб-1»! Я поздравляю
вас с побитием собственного рекорда.
106

«Ястреб-1». Спасибо.
«Алмаз». Как настроение у «Ястреба-2»?
«Ястреб-2». Отличное настроение.
«Алмаз». Мы очень рады, у вас все идет хорошо, по
программе. Желаю вам успеха.
«Ястреб-2». Спасибо. Вам тоже успеха и удачи.
«Ястреб-1». «Алмаз», ты сейчас домой поедешь?
Зайди ко мне, расскажи, что все нормально.
«Алмаз». Я захожу. Сегодня видел твоих Сережу
и Валеру. У них с учебой нормально.
«Ястреб-1». Спасибо, Леша!..
На седьмой день, во вторник, «Союз-22» проходил
над подмосковным ЦУПом. Космонавты сфотографиро¬
вали камерой МКФ-6 Звездный городок. До этого отсня¬
ли некоторые крупные города страны, в том числе и
Киев, и Москву. Пусть специалисты изучат состояние
атмосферы над этими городами. Быковский и Аксенов
в этот день завершили биологические и технические
эксперименты.
Почти весь восьмой день ушел у космонавтов на
сборы, наведение порядка. Наконец они все уложили,
несколько раз проверили. И ЦУП разрешил отдыхать.
Из радиопереговоров
восьмого дня
«Ястреб-1». У нас все нормально. «Ястреб-2» еще завтрак
доедает, а я уже покушал и перешел в спускаемый ап¬
парат.
«Заря». Мы знаем, он любит капитально поесть, не
спеша.
«Ястреб-1». Да он там, по-моему, весь стол заставил
едой.
«Ястреб-2». У меня задача сначала накормить ко¬
мандира, а потом уж сам...
«Заря». Как дела на борту?
107

«Ястреб-1». На борту полный порядок. Занимаемся
укладкой. Биология вся уложена. Пять пеналов из
двенадцати от МКФ-6 тоже уже уложены.
«Заря». А дозиметрические сборки прибора
«Вспышка» вы уложили во второй контейнер?
«Ястреб-1». Да, да, да. Что еще волнует? По времени
мы до телерепортажа должны уложиться. Самое труд¬
ное — это остальное оборудование закрепить и при¬
вязать...
«Заря». Это мы понимаем. Самое главное до при¬
земления не терять чувства юмора.
«Ястреб-1». (Смеется.)
«Ястреб-2». Не только до приземления, но и после...
Из радиопереговоров
девятого, последнего дня
«Заря». «Ястреб», «Ястреб», я — «Заря». Как меня
слышите?
«Ястреб-1». На связи. Слышу хорошо. Проверена
герметичность скафандров. Скафандры герметичны.
У нас на борту все хорошо. Ориентация отличная.
К спуску готовы.
«Ястреб-2». Все идет нормально. Отклонений нет.
«Ястреб-1». Я вам скажу, что надевать скафандры —
одно удовольствие! Скафандр сам принимает форму
человека, сам распрямляется, и остается только вплыть
в него.
«Ястреб-2». Хотелось, чтобы он сам и надевался.
Вот тогда будет совсем здорово.
«Ястреб-1». Да... Вот зашнуровываться сам он тоже
не может.
«Заря». Даем сверку времени. (Сигналы.)
«Ястреб-1». Часы идут точно.
В. А. Шаталов. Слушал весь репортаж подготовки
108

к спуску. На месте приземления все готово к вашей
встрече. Как, налетались, наработались?
«Ястреб-1». Да нет, можно было бы еще. Настроение
и самочувствие прекрасное. Работать одно удовольствие.
«Ястреб-2». Да, работать можно было бы.
В. А. Шаталов. Понятно. Наблюдаем за вами каждый
день на экранах телевизоров. Видим, что самочувствие
у вас хорошее. На месте приземления погода тоже хоро¬
шая. Выслана группа поиска. Облачность на месте
посадки два-три балла, так что вертолеты смогут соп¬
ровождать вас во время спуска. Ветерок небольшой,
пять-шесть метров в секунду у Земли. Надо на всякий
случай хорошо затянуться. Погода нежаркая, темпера¬
тура плюс шесть градусов.
«Ястреб-1». Поняли, спасибо.
В. А. Шаталов. Остается две с половиной минуты
до конца сеанса связи. Еще раз самое сердечное поже¬
лание вам успешной, мягкой посадки от тех, кто здесь
участвует в управлении полетом, и тех, кто ждет вас на
месте приземления.
«Ястреб-2». У нас здесь все в порядке. Не волнуйтесь.
Все системы работают в норме. Режим идет без замеча¬
ний. Программа тоже.
«Ястреб-1». И «система» нашего здоровья тоже
работает нормально.
В. А. Шаталов. Рады, что все идет успешно! До
встречи на Земле!
«Ястреб-1». До скорой встречи!
В. А. Шаталов. Ну еще раз желаем вам мягкой по¬
садки!
По давней традиции, когда корабль мягко коснулся
Земли и к нему прилетела на вертолетах группа поиска,
кто-то из корреспондентов вручил космонавтам по
кусочку мела. Командир и бортинженер поставили свои
автографы на обгоревшей поверхности корабля. А потом
Аксенов вдруг крепко обнял своего командира.
109

Итоги полета «Союза-22» подводились в течение
многих дней. Один из результатов работы экипажа: за
восемь суток полета командир корабля Валерий Быков¬
ский и бортинженер Владимир Аксенов камерой МКФ-6
сфотографировали площадь, какую методом аэрофото¬
съемки можно было бы отснять лишь за шесть-семь лет.
4
И снова Байконур. Валерия Быковского и Зигмунда
Йена к ракете доставил синий автобус. Вслед за ними
шел такой же второй. На нем приехали дублеры третьего
международного космического экипажа.
Третий международный экипаж и третий старт
Валерия Быковского. Он здесь как в собственном доме.
Ему все знакомо и привычно. А Зигмунду Йену что ни
шаг — то новость.
После полета на «Союзе-22» Валерий стал дважды
Героем Советского Союза. Он давно закончил Военно¬
инженерную академию имени Жуковского, успешно за¬
щитил кандидатскую диссертацию.
Со времени полета на «Союзе-22» прошло почти два
года. Сорокачетырех летний космонавт, как и раньше,
готов к полету. С возрастной точки зрения это тоже
достижение. Наверное, на этот раз не последнюю роль
в выборе его кандидатуры для полета с космонавтом
из ГДР Зигмундом Йеном сыграла предыдущая работа
Валерия Быковского в космосе.
После полета на «Союзе-22» вместе с Владимиром
Аксеновым дважды побывал Быковский в ГДР. Было
много встреч с учеными, трудящимися, с теми, кто
создавал МКФ-6. Посетили и завод, где изготовля¬
лась камера, разговаривали со специалистами, высказа¬
ли свои замечания, предложили некоторые усовершен¬
ствования аппарата. И теперь на борту орбитальной
станции «Салют-6», куда направлялись Валерий Быков¬
ПО

ский и Зигмунд Йен, стоял новенький модернизирован¬
ный аппарат МКФ-6М.
Рядом с Быковским, когда он докладывал предсе¬
дателю Государственной комиссии генерал-лейтенанту
К. А. Керимову, стоял Зигмунд Йен — космонавт-ис¬
следователь из Германской Демократической Рес¬
публики. Ему шел тогда сорок первый год.
Зигмунд из рабочей семьи. Трудное время выпало
на его долю. Мальчишкой испытал он тяготы послевоен¬
ной жизни. Было не до учебы. Окончив восемь классов
и училище, Зигмунд стал работать печатником. Как го¬
ворят, космос ему и не снился. Но вот Зигмунда призвали
в Народную армию. А там внимание его привлекла
авиация.
Йен, по рассказам друзей, классный летчик. Он ни¬
когда не бывает вполне доволен собой, неуклонно стре¬
мясь совершенствоваться. Товарищей поражают его пря¬
мота и бескомпромиссность. Основная его черта —
трудолюбие.
Летные навыки и трудолюбие классного военного
летчика пригодились Зигмунду Йену, когда строгая
комиссия рекомендовала его для прохождения двух¬
летней космической подготовки в ЦПК имени Ю. А. Га¬
гарина.
И вот настало время — экипажи утверждены. Основ¬
ной: Валерий Быковский — командир корабля, Зигмунд
Йен — космонавт-исследователь; дублирующий: Виктор
Горбатко — командир корабля, Эберхард Кельнер —
космонавт-исследователь.
Оставалось недели две до полета. При очередных
исследованиях у Зигмунда обйаружились небольшие от¬
клонения в вестибулярном аппарате. Он забеспокоился,
что из-за этого может не справиться с выполнением
программы в космосе, и стал усиленно тренироваться.
До самого старта Зигмунд спал с минусом, как выра¬
жаются специалисты. Он соорудил себе такую постель,
ill

чтобы ноги постоянно находились выше головы. Ему во
всем помогал командир...
И вот закончен короткий доклад командира корабля
Валерия Быковского. Прощание — и лифт поднимает
космонавтов к посадочному люку. В динамиках космо¬
дрома раздается голос: «Всем, не занятым в работе,
покинуть стартовую площадку». Старожилы Байконура
знают: объявлена двухчасовая готовность. А затем
знакомые Валерию: «Ключ на старт!..» И — «Подъем!»
Сначала легкий дым окутывает основание ракеты.
Затем показываются языки пламени, а в следующие
секунды бушует пламя и гремит гром силы невиданной...
—	«Заря», я — «Ястреб». Рысканье, тангаж, враще¬
ние — в норме,— доложил Земле Быковский.
Как обычно, через девять с небольшим минут «Со-
юз-31» вышел на орбиту. Почти в это же время состоялся
сеанс связи станции «Салют-6» с Землей. Владимир
Коваленок попросил:
—	«Заря»! Передайте «Ястребам» наши пожелания
успешного выполнения программы сближения и стыков¬
ки. Со своей стороны мы все подготовили к приему
гостей. Все системы «Салюта» работают нормально.
Ответственный момент — стыковка — наступил да¬
леко за полночь по московскому времени.
—	Есть касание... Есть мехзахват...— сообщает кос¬
монавтам Коваленку и Иванченкову Валерий Быков¬
ский и одновременно «Заре».
Все внимательно следят за этим сложнейшим про¬
цессом. Заместитель руководителя полета Виктор
Благов похвалил космонавтов:
—	Вся операция прошла с рекордно малым расходом
топлива. Вы использовали лишь треть имеющегося на
борту запаса.
На следующих двух витках происходило стягивание,
проверка герметичности стыковочного узла. А утром
произошла встреча двух экипажей.
112

Спали космонавты до полудня, а потом началась
напряженная работа. Десять научных экспериментов да
плюс многие исследования должны были провести
и провели успешно Зигмунд Йен и Валерий Быковский
в течение недели. Оба увлеченно работали на фото¬
съемке. Валерий помогал Зигмунду во всем. В этом
полете Быковский был не просто командиром корабля,
но и учителем Йена, его наставником. Он отвечал
за себя и за иностранного космонавта, который стал
его другом.
Выполняя свою программу, Владимир Коваленок и
Александр Иванченков тоже оказывали помощь интер¬
национальному экипажу. На второй день работы кроме
запланированных экспериментов космонавты вчетвером
провели одно незапланированное исследование. Разго¬
вор о нем «Фотоны» — космонавты В. Коваленок и
А. Иванченков — повели с ЦУПом еще до прилета
Быковского и Йена:
—	Мы снова наблюдаем у Антарктиды те облака,
очень интенсивные и большие по площади... Цвет такой
коричневый, необычные... Просим вас назавтра подгото¬
вить нам данные для работы совместно с «Ястре¬
бами» в этом районе. Это район Фолклендских остро¬
вов, направление на Антарктиду.
«Заря»:
—	Принято. Данные подготовим.
«Ястребы» работали в космосе без трех часов восемь
дней. Они выполнили все намеченные эксперименты.
Одним из них был — «Биосфера».
Задолго до прибытия «Ястребов», а если точнее,
за два с половиной месяца до их появления, космо¬
навты Коваленок и Иванченков провели на «Салюте-6»
большую серию наблюдений за окружающей средой. И
когда «Ястребы» немного освоились и стали говорить
об эксперименте «Биосфера», старожилы космической
станции рассказали о том, что уже сделали и увидели.
5 Г. И. Резниченко
113

Своими соображениями поделился Валерий Быковский,
работавший на «Союзе-22» с камерой МКФ-6, Тогда
и возникла идея телерепортажа с орбиты о биосфере
земли, об окружающей среде. Ведущий — Владимир Ко-
валенок первому предоставил слово Валерию Быков¬
скому.
—	Знаете, когда смотришь на нашу планету из
космоса, то многие вещи, о которых на Земле можно
только прочитать в книгах и журналах, отсюда видишь
своими глазами. Поражают страшные лесные пожары,
дымы, стелющиеся на больших площадях. Это все влияет
на человека, на его жизнь. А посмотрите, сколько по¬
всюду работает фабрик, заводов! Над каждым, даже не¬
большим, городом коптят трубы. Этот дым стелется на
сотни, а может, и на тысячи километров. И коричневый
дым, похожий на облака, стелется над океаном. Пони¬
маете? Он распространяется с континента на конти¬
нент!..
—	Сегодня Зигмунд проводил наблюдения и фото¬
графирование по эксперименту «Биосфера»,— сообщил с
орбиты на Землю Коваленок и попросил Йена: —
Расскажи, Зигмунд.
—	Мне было трудно привыкнуть, и я благодарен
товарищам Коваленку и Иванченкову, которые помогли
быстро разобраться и действительно многое увидеть и
снять. Особенно хорошо видны реки, которые сначала,
в верховьях, кажутся довольно чистыми, но по мере
того, как они наполняются всякими отходами, становятся
мутными и несут всю эту грязь в Мировой океан...
Дымы одного континента влияют на здоровье жителей
другого. И все это видно из космоса. Исследования
с орбиты — это нужное дело. Для того чтобы бороться
за чистоту окружающей природы, решать этот злобо¬
дневный и важный во всем мире вопрос, нужно знать
состояние самой биосферы, самой природы... Земля,
наша голубая красивая Земля, просит помощи у чело¬
114

века. Если человек идет по улице и видит, что над его
улицей нет дыма, это еще не значит, что атмосфера
чистая. Поэтому мы обращаемся ко всем людям, где бы
они ни жили: в Латинской Америке или в Африке, в
Европе, в Азии, на островах больших и малых, ведите
борьбу за охрану окружающей среды. Смотрите, чтобы
предприятия, на которых вы работаете, очищали свои
дымы, чтобы те сбросы, которые идут в реки, в озера,
были отфильтрованы, чтобы в Мировой океан не попа¬
дали ядохимикаты, ибо течениями они разносятся по
всему миру. Мы хотим, чтобы ни в одном уголке на
Земле не проводились испытания ядерного оружия, ибо
эта радиоактивная пыль, как и любая пыль, по опыту
уже наблюдаемого нами будет разноситься по всему
земному шару...
Каждый день, к вечеру, на орбите начинала работать
электропечь «Сплав-01» или «Кристалл-1», доставленные
на станцию грузовыми кораблями «Прогресс-1» и «Прог¬
ресс-3»: проводился эксперимент «Беролина», а вернее,
несколько экспериментов под этим названием. На «Спла¬
ве-0 1» по предложению специалистов предприятия
«Карл Цейс Йена» космонавты сварили в невесомости
стекло, которое используется в оптике. Специалистов
заинтересовало: как формируется в космических усло¬
виях невесомости внутренняя структура стекла, легиро¬
ванного специальными добавками. Провели Быковский
и Йен и другой эксперимент, на второй электропечи —
«Кристалл-1». Взяв с собой ампулы с материалом, они
выращивали полупроводники: свинец — теллур, сви¬
нец — сурьма.
Как обычно, и на этот раз работа в космосе закан¬
чивалась сборами домой, на Землю. И вот все собрано,
упаковано и проверено. Посидели космонавты на «до¬
рожку», попрощались и отправились к люку...
Стартовали Валерий Быковский и Зигмунд Йен на
«Союзе-31», а с орбиты спустились на «Союзе-29» — на
П5

корабле, доставившем в космос Коваленка и Иван-
ченкова. Ресурс «Союза-29» не бесконечен, как и любой
машины. Поэтому экипаж В. Быковский — 3. Йен, оста¬
вив у второго причала свой свежий «Союз-31», вернулся
на «старом».
Так завершилась активная, многолетняя и много¬
трудная работа космонавта-пять Валерия Быковского на
космических трассах. Три полета, двадцать два косми¬
ческих дня, множество экспериментов и исследова¬
ний — ее итог.
В апреле 1988 года Валерий Федорович Быковский
приступил к новой работе: теперь он советник посоль¬
ства СССР в Германской Демократической Республике,
начальник советского Дома культуры и науки в Берлине.

ДАВНО
И НЕДАВНО
(1963—1988 годы)
Отгремели ракетные двигатели, отшумели парашютные
купола. Валерию Федоровичу Быковскому исполнилось
пятьдесят четыре года. Но он неутомим и, если бы пред¬
ложили снова полететь в космос, не отказался бы.
Тридцать шесть лет Валерий Быковский служит авиа¬
ции и космонавтике, двадцать восемь из них — космо¬
су. Каким был он все эти годы? Одинаковым, разным?
Какая самая сильная черта его характера? Как воспри¬
нимали его друзья? Что думали о нем, что говорили —
тогда и теперь?
Владимир РЫБАЛКО, командир полка, в котором
служил Валерий Быковский:
«Валерий отличался острым умом, упорством. Как
летчик, все схватывал быстро и накрепко. Он был у нас
членом комсомольского бюро эскадрильи. На собраниях
выступал редко, но дельно. Меньше говорил, больше
делал. Заваривал такую кашу в спорте, что втягивал
самых меланхоличных. Вообще он хлопец компаней¬
ский. Жить в одиночку не мог.
Валерий первым в полку «захворал» фехтованием.
До него никто этим делом не занимался. И вдруг где-то
закупил рапиры, маски. И пошло. Сколько охотников,
брат ты мой, нашлось. Кстати, созданная им команда
по сей день живет и здравствует. Недавно три наших
117

фехтовальщика взяли пальму первенства на окружных
соревнованиях.
Ну а летал он — дай бог каждому. Очень толково
ходил на перехваты. А воздушный бой был его стихией.
В хвост ему никто не заходил. Закладывал, брат ты
мой, такие виражи. И хоть что. Крепок! Его сердцем
доктора восхищались. И вот посмотришь — не богатыр¬
ского сложения.
Вот только двух вещей недолюбливал — турник и па¬
рашют.
И странная штука: легкоатлет, гимнаст и все такое.
На сцене выступал в партерной акробатике. Выжимал
такие стойки — ахнешь. А турник обходил стороной.
Ну это куда ни шло, можно и без перекладины прожить.
А вот без парашюта летчику не годится. Решаюсь на
эксперимент. Сегодня, говорю, я прыгну. И не как-нибудь,
а на боевом парашюте. А потом вы с Киселем пойдете
за мной. Николай Кисель тоже не испытывал особого
удовольствия от свободного падения...
Что ж, прыгнул я. Приземлился на бетонку. Тряхнуло
порядком. Но иду к подопечным, информирую: так,
мол, и так, ваш командир семафор открыл. Жив. Здоров.
Прошу на борт.
Полетели. Валерий решил прыгать с боевым. Так, ко¬
нечно, труднее: скорость снижения побольше, значит,
и встряска поострее. Прыгнул. Как положено.
1963	год»
Андриян НИКОЛАЕВ, летчик-космонавт СССР:
«Справедливо говорят, что в отряде космонавтов мы
все друзья, а с Валерием у меня многолетняя дружба.
Мы познакомились еще до зачисления в отряд космо¬
навтов. Вместе прошли медицинскую комиссию. Вместе
готовились к моему полету, так как он был моим дубле¬
ром. Одним словом, все время вместе, причем в букваль¬
ном смысле слова.
118.

...Каким-то образом мы влияли друг на друга, как го¬
ворят, шлифуя наши характеры. Самое ценное в нашей
дружбе, на мой взгляд, то, что мы говорим правду в
глаза друг другу. Иногда спорим и горячимся, но в
конечном итоге, доискавшись истины, честно признаем
свои ошибки, когда они случаются.
Валерий поражал нас своей выдержкой и волей на
тренировках. Он отлично справлялся с высокими нагруз¬
ками. Мы только удивлялись тому, как, не обладая
фигурой тяжелоатлета, он легко справлялся с любым
физическим напряжением.
Валерий активнейшим образом участвовал в нашей
совместной работе по усовершенствованию методов
тренировок и отработке системы управления космиче¬
ского корабля. Надо сказать, что такая работа кос¬
монавтов совместно с инженерами и учеными велась
и будет вестись впредь, потому что мы вместе идем
нехожеными тропами.
1963 год»
Федор БЫКОВСКИЙ, отец космонавта:
«В детские годы Валерий немного выделялся из
среды других детей нашего большого дома. Внешне он
выглядел щупленьким, худеньким, однако был достаточ¬
но бойким и отчаянным мальчиком. Он, как и все дети,
увлекался всевозможными играми, изобретательством,
мастерил кораблики, разбирал и собирал игрушки. Учить¬
ся он начал в сорок втором году. К этому времени Вале¬
рий мог уже читать и писать. Учился он прилежно,
хорошо, участвовал в работе школьных кружков, был
зачинщиком, заводилой всяких игр и путешествий.
. Валерий хотя и выглядел худеньким, однако был фи¬
зически сильным, выносливым. С раннего возраста он
увлекся футболом, хоккеем, волейболом, хорошо играл в
городки. Ему ничего не стоило прыгнуть в воду с деся¬
тиметровой вышки, проплыть 30—40 метров под водой.
119

Валерию присущи настойчивость, упорство, честность.
Если он что-либо задумает, то обязательно сделает,
каких бы сил и трудностей это ни стоило.
1964	год»
Борис БАЗАНОВ, учитель железнодорожной шко¬
лы № 1:
«Я не помню случая, чтобы Валерий пытался слов¬
чить или съюлить. Если он не подготовил урок,
то прямо заявит: урок не выучил, отвечу вам завтра.
И слово свое он сдерживал твердо. Он был честен и
требователен к себе.
1965	год»
Марк ГАЛЛАЙ, заслуженный летчик-испытатель
СССР, писатель:
«С Валерием долго разговаривал на всякие житей¬
ские, в основном к предстоящему полету отношения не
имеющие темы и ненароком задал бестактный вопрос
о том, как идут его занятия в академии. Дело в том,
что все космонавты Центра — и уже слетавшие в кос¬
мос, и только закончившие курс подготовки ЦПК и
получившие приказом звание «космонавт»,— все они ста¬
ли к тому времени слушателями Военно-воздушной инже¬
нерной академии имени Жуковского.
Значение этого обстоятельства выходило далеко за
пределы личных биографий нескольких симпатичных и
популярных молодых офицеров.
В авиации процесс повышения требований к уровню
технической, да и общей (поскольку одна с другой тесно
связаны) культуры летчика развивался постепенно.
Когда-то, в начале века, на заре становления летной про¬
фессии пилот был скорее спортсменом, нежели челове¬
ком технической специальности. И, наверное, не случай¬
но среди первых летчиков разных стран было немало
известных спортсменов, которые — одни с большим, дру¬
120

гие с меньшим успехом — дружно устремились в воздух.
Достаточно вспомнить хотя бы велогонщика Уточкина
или борца Заикина. Смелость, физическая ловкость,
умение в нужный момент «выложиться» — все это у
спортсменов было... Но очень скоро этого оказалось
недостаточно. Потребовался вкус к технике, умение
разбираться в ней, наконец, интуиция более глубокая,
чем чисто спортивная. Потребовался интеллект! И на
сцену выходят такие летчики, как Ефимов, Нестеров,
Арцеулов и им подобные... Проходят еще годы и десяти¬
летия, неузнаваемо усложняется авиационная техника,
самолет начинает уметь многое такое, о чем всего нес¬
колькими годами раньше даже мечтать фантазии не
хватало... И вот уже требуется летчикам высшее авиа¬
ционно-техническое образование. Самолетный штурвал
берет в свои руки инженер...
Космонавтика прошла этот путь — как бы по уже
проторецной дороге — гораздо быстрей. Сегодня, когда
в космосе на летающих лабораториях проводятся слож¬
нейшие и тончайшие эксперименты в самых разных
областях знания, когда космические корабли меняют
орбиты, сходятся, стыкуются, маневрируют, места для
сомнений в том, что нужна ли космонавту инженерная
квалификация, больше не осталось.
Но и добрых пятнадцать лет назад, когда вопрос на
первый взгляд не представлялся таким очевидным, уже
тогда наиболее дальновидные руководители нашей
космической программы (тут нельзя особо не вспомнить
добрым словом настойчивость первого начальника ЦПК
Е. А. Карпова) четко сориентировали космонавтов:
«Учитесь!»
И космонавты пошли, как говорится, без отрыва от
основной работы в академию. Нелегко давалось им это
«без отрыва». В тот день на космодроме, когда я задал
свой — повторяю, бестактный — вопрос о ходе его ака¬
демических дел, Валерий, махнув рукой, сказал, что дела
121

эти идут далеко не блестяще. Никак не удается дожать
первый курс. Приходится очень много пропускать: тем,
кто уже слетал в космос, из-за «представительства»,
а тем, кто готовится к ближайшим полетам, естествен¬
но, из-за самой этой, занимающей бездну времени и сил
подготовки. «Лучше всего,— добавил не без зависти Бы¬
ковский,— ребятам из второго набора. Они в подготовку
к конкретному полету еще не вписались, в этом смысле
у них все впереди. Вот и учатся пока спокойно в академии.
Многие уже на втором курсе».
Услышав это, я не смог не подумать о том, как
охотно любой из спокойно учащихся на втором курсе
академии будущих космонавтов поменялся бы местом
с первокурсником Быковским. Но он говорил совершенно
искренне. Наверное, это заложено в психологии нормаль¬
ного, активного, деятельного человека: видеть прежде
всего не то, что удалось, а то, что по тем или иным причи¬
нам не получается.
1985	год»
Борис ЛЕГОНЬКОВ, заслуженный тренер СССР:
«...В тот день первый начальник Центра Е. Карпов
представлял вновь прибывших космонавтов. Пришел
черед Быковского. Евгений Анатольевич заметил: «Вы не
глядите, что он худ и бледен, зато этот человек обладает
таким мощным зарядом энергии, какому может позави¬
довать любой спринтер при старте».
Потом эти «заряды» я ощутил на себе надолго,
причем, откровенно говоря, без должного восторга.
Посудите сами. Приезжаем на занятия по прыжкам
в воду и плаванию, которые проводились на естествен¬
ном водоеме. Быковский, опередив всех, уже успел
привязать канат к суку дерева на берегу и с разбега,
взвившись над обрывом, стал нырять в неизвестный
водоем. Меня за те прыжки, конечно, не похвалили.
Позднее перешли в бассейн под крышей, а Быков¬
122

ский, опять опередив всех, без всяких команд начал
выполнять сложные прыжки, правда, очень успешно, а
у меня опять неприятности...
Постепенно все привыкли к проделкам Быковского,
как и к тому, что он может вытащить в спортивной
игре, казалось бы, безнадежный мяч, прорваться с шай¬
бой к воротам, обыграв на большой скорости почти
всю команду соперников.
В отряде космонавтов Быковский на первых порах
оставлял впечатление человека, который, казалось, не
мог больше минуты слушать наставления педагогов.
Но, как говорится, с ходу выполнял, что от него требу¬
ется. А потом, особенно выполнив очередное сложное
задание, мог крепко заснуть...
После своего первого полета Быковский сразу начал
успешно догонять в учебе своих товарищей по ака¬
демии, одновременно продолжал, тоже не без успеха,
тренироваться на специальных стендах и тренажерах,
изучать новую технику и конечно же входить в обычный
ритм физической подготовки.
Быковский, впрочем, как и все космонавты, стал
ярым поклонником тенниса (это явно «виноват» их
наставник Герой Советского Союза Н. Каманин). Даже
после основных тренировок Валерия часто можно было
видеть на теннисном корте. В самый напряженный
момент поединка он оказывался у самой сетки и за¬
вершал игру неотразимым ударом.
На специальных занятиях Быковский выглядел удру¬
ченным. Как-то я спросил у него, почему он такой
мрачный. И услышал в ответ: «Это один из самых
важных, на мой взгляд, разделов. И отношусь я к нему
с явным уважением, или, если хочешь на «вы», вот
почему я такой серьезный».
...Не забыть, как космонавты однажды решили с семь¬
ями встречать Новый год. И вдруг в разгар веселья
появились... мушкетеры. Быковский, как оказалось,
123

объездил все прокатные пункты и постарался окунуть
друзей и близких в XVIII век. Подыграть этому экс¬
промту было нетрудно, поскольку космонавты — люди
с завидным чувством юмора.
Однажды я поинтересовался у Ю. Гагарина, какого
он мнения о Быковском. Первый космонавт на минуту
задумался, а потом сказал: «Он очень целостный чело¬
век, долгие годы ощущавший тепло и заботу родителей,
способный на многое. Он не так разбросан, как может
показаться. Если задастся какой-то целью — он обяза¬
тельно достигнет ее. Мне почему-то кажется, что именно
он дольше всех из нас будет летать. Попомни...»
Юрий Алексеевич оказался прав, ведь только Горбат-
ко и Быковский из первого набора космонавтов трижды
побывали в космосе. Валерий Федорович, будущий
дважды Герой Советского Союза, пришел в отряд в воз¬
расте 26 лет, а свой третий полет он совершил, когда
ему было 44 года. Поистине это был подвиг!
1986	год»
Евгений ФРОЛОВ, ведущий конструктор космичес¬
ких кораблей «Восток» и «Восход»:
«Валерий — типичный московский парень. Он исклю¬
чительно остроумный человек, быстро схватывающий,
у него великолепная реакция. Он коммуникабельный,
но трудно сходится с людьми. У него характер
сложный. Валерий был высококвалифицированный спе¬
циалист и летчик, он прекрасно знал ту технику, на
которой мы готовили космический полет.
Валерий Быковский начитанный, он любит книги,
быстро схватывает технические вопросы, серьезно ин¬
тересуется и увлекается техническими проработками.
У него хорошая семья. Как личность Валерий неорди¬
нарен.
1987	год»
124

Георгий ТЮЛИН, генерал-лейтенант в отставке:
«Старт Валерия Быковского, намеченный на 12 июня,
из-за солнечной активности был перенесен сначала на
13-е, а затем на 14 июня. И вот Быковский занял место
в корабле. Но «невезения» — переносы старта — на этом
не закончились.
Государственная комиссия собрана на срочное засе¬
дание. Заслушиваются доклады технического руководи¬
теля и Главного конструктора системы, принимается
решение: блок аппаратуры снять, заменить, провести
автономные испытания, а затем и генеральные, всей
ракеты.
Вроде бы просто, логично, полная ясность, что делать.
Но ведь все это требует времени, не минут, а часов...
Нервное напряжение нарастало, хотя каждый ста¬
рался свои чувства скрыть, не показать свое волнение
другим. Ко мне обратился присутствующий на пуске
один из руководителей высокого ранга.
— Георгий Александрович,— начал он со свойствен¬
ной ему деликатностью,— не лучше ли еще на сутки
отложить пуск?
Я понимал тревогу его, но и состояние космонавта
нельзя не учитывать. Сохранит ли человек работоспо¬
собность в космосе, для всех нас еще во многом зага¬
дочном?..
Многократно взвесив все «за» и «против», посове¬
товавшись с С. П. Королевым и М. В. Келдышем, прини¬
маю решение: продолжать работу и не откладывать пуск.
Это мнение докладываю на очередном заседании Гос-
комиссии. Меня поддержали.
Вспоминая сейчас всю напряженность тех июньских
дней, вновь возвращаюсь к Валерию Быковскому и не
могу не отдать должное его самообладанию, выдержке,
спокойствию. Казалось, что он даже не проявлял особого
интереса к причинам задержки, его доклады звучали
четко, данные телеметрии подтверждали, что космонавт
чувствует себя нормально.
125

Немалая заслуга в этом и Юрия Гагарина. Он был
на связи с «Ястребом», шутил, балагурил, включал
трансляцию музыки, объяснял задержку старта разными
мелочами.
1987 год»
Владимир БЕЛЯЕВ, начальник группы монтажа и ис¬
пытаний «Востока»:
«С Валерием Быковским я впервые встретился в
марте 1961 года. Это было во время его первого
приезда на Байконур в составе шестерки. Сергей
Павлович познакомил нас с космонавтами и попросил:
— Научите ребят всему, что сами знаете о «Вос¬
токе», тщательно проведите объяснения по техни¬
ке, вдумчиво.
Валерий тех лет запомнился мне своей дотошно¬
стью, неподдельным, ироничным юмором, собран¬
ностью, деловитостью.
Теперь уже широко известно, что «Восток» Быков¬
ского долго ожидал старта. Целых пять часов про¬
сидел Валерий в корабле. Но параметры медицин¬
ских наблюдений показывали, что вел он себя безуп¬
речно. Он был спокоен и уравновешен. После полета
я спросил у Валерия, что он пережил, что чувство¬
вал, когда стали откладывать старт. Он ответил:
«Боялся не полететь».
На Байконуре мы часто работали вместе, дружи¬
ли, ходили на рыбалку. Валерий был другом Гагарина,
и они неоднократно бывали у меня дома, в Ленинске,
где я жил долгие годы...
1987 год»
В связи с воспоминанием Владимира Беляева хочу
рассказать и о своем первом впечатлении о Байконуре,
о некоторых именах и фактах, навсегда вошедших
в его историю.
126

5	августа 1961 года вместе с секретарем Тамдын-
ского райкома комсомола У. Т. Турмахановым мы ока¬
зались километрах в двухстах от космодрома Байко¬
нур. Никто из нас тогда ничего о нем не знал. Ни
Усербай Турмаханович, ни шофер вездехода, ни я.
Космодром тогда был совершенно секретным объек¬
том, а мы просто заблудились — вместо того, чтобы
двигаться в сторону Бухары, где я работал секретарем
обкома комсомола, мы почти всю ночь ехали в обратном
направлении. Поняли мы это лишь тогда, когда наш
газик чуть было не свалился с высокого берега высох¬
шей Жанадарьи. У заброшенного чабанского колодца
устроились на отдых, но часа через два-три, разбуженные
шофером, с удивлением стали наблюдать за двигав¬
шимся огромным шаром. Усербай Турмаханович, по
образованию учитель физики, утверждал, что это шаро¬
вая молния.
—	Но ведь нет облаков? — не согласился я.
—	Их просто не видно, слишком далеко идет гроза.
Даже грома не слышно, а молнию всегда видно,—
убеждал Турмаханов.
Что-то мешало мне согласиться с ним. Были уже
сообщения ТАСС о запусках межконтинентальных бал¬
листических ракет, осуществил полет в космос Юрий
Гагарин. Но где находится старт? В Сибири? Казахстане?
В Каракумах? Знали это лишь посвященные люди.
Ведь Гагарин приземлился в степи под Саратовом,
и думать, что стартовал он с берегов Аральского
моря, не приходилось.
Кажется, сошлись мы тогда все-таки, что увидели
шаровую молнию.
До Бухары добирались долго. А там узнали о по¬
лете в космос Германа Титова, о его старте и при¬
землении. И опять на Волге.
Рассказывая секретарю обкома партии Н. И. Белоу¬
сову о поездке к чабанам, поделился и впечатлени¬
127

ями о наблюдении за шаровой молнией. На что он
изумленно сказал:
— Какая там молния?! Вы наблюдали за стартом
Германа Титова, находясь не так уж и далеко от
космодрома...
Долгие годы космодром Байконур считался сверх¬
секретным объектом. Да и великое множество всего,
что делалось в космосе и в космической программе,
на долгие годы засекречивалось. Не говоря уж о непо¬
ладках. О них запрещалось говорить, писать.
Белые пятна в отечественной истории, в том чис¬
ле и в космической, пошли не на пользу нашему раз¬
витию, нашему обществу. Но пришло новое время, оно
открыло нам имена людей, высветило факты, которые
позволяют понять и осознать многое из недавно пере¬
житого.
Странной и нелепой казалась в телерепортажах
с Байконура процедура, когда космонавты отдавали
рапорт какому-то инкогнито, какому-то мифическому
Председателю Государственной комиссии. Теперь мы
его знаем. Это генерал-лейтенант Керим Алиевич Ке¬
римов. Его также открыло, рассекретило нынешнее
время. Еще недавно нельзя было рядом с фамилией
Г. А. Тюлина писать «Председатель Государствен¬
ной комиссии», хотя он им и был двадцать лет назад.
Теперь можно. В этом тоже заслуга нового времени.
Разными легендами окружен космодром Байконур.
Но когда подлинная его история и повседневная
жизнь благодаря газетам и телевизионным репор¬
тажам, недавно вышедшим книгам пришла к миллио¬
нам людей, легенды обрели реальные черты.
О своем первом посещении космодрома, уже упо¬
мянутом в книге, о своих первых впечатлениях мне
рассказывали два космонавта — Валерий Быковский
и Герман Титов. Рассказывать рассказывали, но в пе¬
чать эти рассказы долго не могли попасть, хотя история
128

отечественной космической гавани, своеобразная и, как
всякая история, интересная для множества людей,
не настолько секретна, чтобы держать ее за семью
печатями.
Есть в Казахстане маленькое поселение под наз¬
ванием Байконур. И находится оно почти в трех¬
стах километрах от космодрома по трассе полета ракет.
Из-за секретности никакие близлежащие геогра¬
фические названия в сочетании с космодромом
в прошлые годы не проходили. Со временем голое
слово «космодром» стало приедаться. И тогда у кос¬
модрома появилось свое имя, свое название — Бай¬
конур, означающее по-русски примерно следующее:
просторный (или богатый: бай — богатство) край
коричневой земли.
Космодром Байконур начинался со станции Джуса-
лы. 2500-й километр железнодорожного пути от Моск¬
вы. Сюда впервые 12 января 1955 года прибыли две
теплушки. Скучный пейзаж почти безжизненной, неуют¬
ной пустыни. Бедный поселок из рыжих мазанок с
плоскими крышами, два одноэтажных здания евро¬
пейской архитектуры, самый значительный среди
всех строений — станционный дом.
Годом раньше здесь работала комиссия по выбору
места. Учитывалось множество факторов. Были среди
них важнейшие и важные. К первым относилось на¬
личие железной дороги, расстояние космодрома до
экватора (чем ближе к нему, тем больший груз мо¬
жет вынести ракета на орбиту без увеличения энер¬
горесурсов), малонаселенность края. Последнее нельзя
было не учитывать по той причине, что во время пуска
ракет на землю падают отделяемые от них ступени.
Второй разряд важности учитывал наличие автомобиль¬
ных дорог, водного пути, количество солнечных дней,
осадков в год.
После тщательного изучения ряда районов страны,
129

учитывая требования специалистов, комиссия сделала
вывод: больше всего для этих целей подходит Казах¬
стан, а если точно, то пустынный район восточнее
Аральского моря.
В апреле 1955 года рядом с двумя теплушками
уже стояли семь пассажирских вагонов. В этом «го¬
родке» в то время находилось все управление стро¬
ительством. Создавали космодром в основном воен¬
ные строители — юноши пятидесятых. На их долю вы¬
пали и тридцатиградусные с жестокими ветрами моро¬
зы, и сорокапятиградусная, без малейшего дуновения
ветерка жара. Одни строили, а вслед за ними дру¬
гие оборудовали комплекс различных сооружений,
каждое из которых создавалось по индивидуальному
проекту и было, по существу, уникальным. Строились
и оборудовались на огромном пространстве десятки
производственных корпусов, сотни больших и малых
производственно-научных помещений, бытовых зда¬
ний. Возведенные корпуса оснащались техникой. Все
объекты, исходя из технологии подготовки и пуска
ракетных космических кораблей и систем, соеди¬
нялись единой рациональной системой связи, энер¬
гопитания, водоснабжения, теплофикации. Строились
железные и шоссейные дороги, строился и город
Ленинск. Место для него выбрали на берегу Сыр¬
дарьи, невдалеке от железнодорожной станции.
В проектном задании на строительство космодро¬
ма отмечалось его назначение: принимать с заводов-
изготовителей готовые блоки ракетно-космических
систем, собирать их воедино, испытывать, а затем
запускать космические летательные аппараты на орбиту
вокруг Земли и далее.
Космодром Байконур был готов к работе через
два года и четыре месяца. От космодрома на десятки
километров во все стороны — ни городов, ни поселков —
раскинулась пустыня.
130

К тому моменту, когда первые шесть космонавтов
впервые оказались на космодроме, вся сложная пред¬
полетная подготовка была уже почти закончена.
—	Мы знали корабль, отработали управление им,—
рассказывал Валерий Быковский,— морально и физи¬
чески подготовились к встрече с космосом, но живой
ракеты еще не видели. А интерес к ней был огромный.
Валерий Быковский, Юрий Гагарин, Андриян Нико¬
лаев, Григорий Нелюбов, Павел Попович и Герман
Титов ехали в автобусе по цветущей, благоухающей
пустыне. Стоял теплый март — лучшая пора в этих
местах. На следующий день космонавтов повезли на
экскурсию по космодрому.
В монтажно-испытательном корпусе, который впос¬
ледствии так привычно стали называть МИКом, космо¬
навты увидели, как проходит испытания ракета-но¬
ситель, увидели сам космический корабль. Недавние
летчики-истребители смотрели на ракету как зача¬
рованные. Восхищение космонавтов всем увиденным
на космодроме очень точно выразил Юрий Гагарин:
«Хочется ходить здесь с непокрытой головой».
При запуске ракеты С. П. Королев сказал:
—	Совсем скоро, друзья, мы будем провожать в
космос одного из вас.
И, словно поняв настроение космонавтов, внима¬
тельно его слушавших, добавил уверенно:
—	Не беспокойтесь, дела хватит всем. Полеты
только начинаются, и все вы будете первыми, каждый
в чем-то принципиально новом, своем...
Валерий Быковский был первым космонавтом, кото¬
рый пробыл в космосе, выполняя сложную программу,
пять суток, он единственный, кто тогда выполнил груп¬
повой полет с космонавтом-женщиной.
Валентина ТЕРЕШКОВА, летчик-космонавт СССР:
«Даже в вечерней темноте было видно, как зажига¬
131

лись в глазах Валерия мечтательные огоньки, когда он
заговаривал о своем маленьком сынишке.
—	Четвертый месяц пошел — совсем большой му¬
жик стал,— гордился Валерий,— шесть килограммов
триста граммов!
—	А на кого больше похож?
—	На меня!..
Зажигая спички, мы рассматривали фотографию
трехмесячного карапуза с широко раскрытыми гла¬
зенками. А на другой фотографии Валерий с ребен¬
ком на руках, тянущимся к цветам; рядом молодая
женщина со счастливым лицом — Валя, жена Быков¬
ского.
—	И глаза мои, и нос, и волосенки,— восторгался
Валерий.— Мама говорит: точно таким был и я, когда
родился.
А посмотрев на далекую Луну, Валерий умолк. Ви¬
димо, представилось ему, как вокруг маленького далеко
отсюда, в Звездном городке, хлопочут родные, а сами
думают: не завтра ли старт, не объявит ли утром радио
о космонавте-пять?
—	Обязательно возьму фотографию на корабль,—
доверительно шепнул мне Валерий,— вырастет — сам
в космос слетает.
1964 год»
Зигмунд ЙЕН, летчик-космонавт СССР, летчик-кос¬
монавт ГДР:
«О том, что у Быковских случилось несчастье, про¬
изошла непоправимая беда, я узнал спустя неделю.
Позвонил в Москву. Валерия дома не застал. Разгова¬
ривал с Валентиной Михайловной. Осенью того года я
приезжал в Москву, в Звездном встретились с Вале¬
рием. Вспоминая те печальные дни и скупые разговоры
со своим командиром, хочу сказать: Валерий посу¬
ровел, стал более собранным, даже несколько замк¬
132

нутым. Я знаю других начальников и думаю, что
они сыновьям не подают такого примера, как Быков¬
ский.
1986 год»
Мысли Зигмунда Йена подсказали мне заключитель¬
ную главу этой книги.

сыновья
Валерику Быковскому в день первого старта Валерия
Федоровича в космос исполнилось три месяца и двадцать
дней. Отец радовался: «Сын все же родился! Наследник
на земле останется...» Корреспонденты накануне спра¬
шивали: «Хотели бы вы, чтобы сын пошел вашей доро¬
гой?» — «Да, мне этого хочется. Неплохо было бы,
чтобы сын стал летчиком...»
Кажется, то пожелание отца сыну-несмышленышу,
находившемуся за тысячи километров от Байконура,
было высказано чуть ли не единственный раз. Сам
Валерик ничего подобного никогда не слышал от отца
вплоть до поступления в училище. Немного знал он
о его работе, о полетах от него самого. Валерий Федо¬
рович не имел привычки распространяться о себе, не
любил говорить дома о своих служебных делах. Он
многое перенял от своего отца, Федора Федотовича.
Тот также дома о работе не говорил. В семье знали, что
он железнодорожник, притом на хорошем счету. Не
рассказами о работе детей воспитывают, считал он, а де¬
лом, отношениями. Был всегда первым помощником
жене и добрым семьянином Федор Федотович. Он любил
повторять: «Не все должно, что можно».
Отцы и дети. Отцы и сыновья. Федор Быковский,
когда на свет появился Валерий, гордился им не меньше,
чем затем сам Валерий своим сыном. Еле сдерживал
Федор свою радость. Отец гордился сыном, любил его,
134

но никогда не был назойлив, а как старший — всегда
строг и требователен, желал ему добра. Может быть,
поэтому не разрешил сыну податься в моряки, пока
школу не закончит, а может быть, сердце предчув¬
ствовало другое предназначение сыну? Или хотел, чтобы
подольше на глазах побыл Валерий? Берег его?..
Федор Федотович Быковский, Валерий Федорович
Быковский, Валерий Валерьевич Быковский, Александр
Валерьевич Быковский — одна линия, один род — от
прадеда к правнуку. Впервые цепь нарушилась в восемь¬
десят первом году. Выпало первое звено — умер прадед,
Федор Федотович, не дождавшись правнука. Обидно.
Ныне многие с правнуками живут. Сашенька Быковский
появился на свет спустя три года, сделав Валерия
Федоровича дедом — цепь восстановилась, род пошел
дальше. Но — снова обрыв. Не стало Сашиного отца —
Валерия. Не стало сына у Валерия Федоровича... Са¬
шеньке Быковскому исполнилось тогда только два года.
Когда он подрастет, ему скажут: «Твой отец был лет¬
чиком...»
Второй сын Быковских родился через полтора с лиш¬
ним года после полета Валерия на «Востоке-5». Родился
он 12 апреля. Для семьи космонавта — двойная радость.
Сын родился в День космонавтики. Назвали малыша
Сережей. В доме стало трое мужчин. Валерий бывал
очень занят, часто отлучался из дома по делам, ездил
в командировки, готовился к новым полетам, а Валя всег¬
да оставалась с детьми. Ей помогали сестра, родители.
Но, как говорится, «на бога надейся, а сам не плошай!».
Все, что знала, умела, все силы отдавала Валентина
Михайловна сыновьям, ничего для них не жалела, но
и не баловала. В семье почитали строгость и порядок.
Когда сыновья подросли, они стали настоящими помощ¬
никами в семье.
— В магазин ребята ходили сами, не дожидаясь
напоминания,— вспоминает Валентина Михайловна.—
135

Сережка знал, когда какая крупа кончается в доме.
Вермишель, яйца, молочные продукты, овощи, в общем,
все покупали сами. Валерик делал это по настроению,
а Сережа — почти ежедневно, ни с чем не считался,
знал: надо! Они у нас сами могли и обед приготовить —
первое, второе, десерт. Мы с Валерием, если была в том
необходимость, спокойно оставляли ребят на несколько
дней одних. Приедем: обед готов, квартира убрана.
Дружно росли сыновья. Учились нормально. Десятилетку
закончили с разницей в два года. Училище — тоже в
два. Но Валера этого уже не узнает...
—	Их кто-нибудь подталкивал, советовал им, куда
поступать учиться?
—	Нет, наоборот. Валеру после восьмого класса
немного интересовала дипломатия. Говорил он об этом,
правда, редко и вскользь. Я все же считала, что это
лучше, чем авиация: сколько летчиков погибло на наших
глазах. Думала: хватит одного Быковского. А вышло
не по-моему. Рос Валера среди летчиков, среди космо¬
навтов. Да и пример отца, наверное, увлек, хотя он об
этом почти не говорил и уж точно не агитировал его,
хотя какой отец не хочет видеть сына своим последо¬
вателем. Он даже характеристику получил в Щелков¬
ском райкоме комсомола для поступления в МГИМО.
Это зимой было. А весной они куда-то ездили с Быков¬
ским, к медикам или в военкомат. Закончил Валерик
десятилетку хорошо. Я подумала: «Отдохнет немного,
несколько дней, да и пусть готовится к экзаменам».
Как вдруг он приходит и говорит: «Мама, через три дня
я уезжаю с ребятами».— «Куда ты уезжаешь? Тебе
экзамены надо сдавать».— «Я и еду сдавать экзамены,
мама».— «Куда ты едешь? Скажи толком».— «В отцов¬
ское училище... в Качу...» И он показал мне предписание.
«А как же МГИМО?» — «А это ми-мо. Буду летчиком».
Так он и уехал.
Проучился Валерий два года, и врачи обнаружили
136

у него экстрасистулу — в истребители дорога закрылась.
Перевелся в военно-транспортное училище. Тут отец
ходатайствовал, помогал. Валерий переехал в город
Балашов. Летом женился на Тане.
А Сережа в это время закончил Суворовское и тоже
заявил: «Пойду в отцовское училище... В Качу». Нет,
Сережу не отговоришь! Настойчивый и упрямый, как
отец. Если чего-то захочет, добьется. С детства любил
мастерить. Выдумщик и фантазер, очень неспокойный:
то в окно на уроке выпрыгнет, то еще что-нибудь утво-
рит. До пятого класса всегда кто-то встречал или забирал
его из школы. Не заберешь вовремя — жди под вечер...
Все время Сергей что-то придумывал, изобретал. Если
увлечется — не оторвешь. «Вот еще один Кулибин рас¬
тет,— говорил о нем летчик-инструктор Юрий Наза¬
ров.— Русский умелец».
Почему же тогда он оказался в Суворовском училище,
если его так тянуло к технике?.. В восьмом классе
некоторые мальчишки решили пойти в Суворовское,
проявили самостоятельность. И кто-то сказал: «А тебя,
Серега, не пустят, как бы ты ни захотел. Ты маменькин
сынок». Этого было достаточно. «Не пустят? — удив¬
ленно спросил он.— Пустят, если захочу». Приходит до¬
мой и прямо с порога кричит: «Я хочу поступить в
Суворовское училище!» Что было делать родителям?
Отговаривать? Они знали, что это бесполезно: все равно
сделает по-своему. Валентина Михайловна ничего не ста¬
ла говорить против. А Валерий Федорович, наоборот,
вроде даже поддержал. Сказал, ни к кому не обращаясь:
«У него своя голова на плечах есть. Пусть думает!»
Валентина Михайловна весной возила всех ребят в
Щелково в военкомат на комиссию, за справками, наде¬
ялась все же, что Сережа не поступит, не пройдет
комиссию. Он был щуплый, сутулился, физкультуру не
очень жаловал. А он поступил... Да вскоре запросился
домой: требования жесткие, учиться надо как следует...
137

Валентина Михайловна сказала: «Стыдно, Сережа. Толь¬
ко начал учиться и бросать... Отца нет дома, он в команди¬
ровке. Приедет, и тут... «сюрприз». Давай подождем
отца... Подумай, не спеши».
Прошло дней десять. Приехал Валерий Федорович,
и вместе с Валентиной Михайловной они сразу же
отправились в Москву. Сергей, видно, успел немного
втянуться. Отцу ничего не сказал, не жаловался...
Потом его стали по воскресеньям отпускать домой.
А если не отпускали — из-за успеваемости или проделок
каких-нибудь, Валентина Михайловна ездила к нему...
В училище Сережка подружился с одним мальчиком
из Воронежа, с Олегом Гречишкиным. Очень хороший
парень, хоть и без отца воспитывался. Часто приезжал к
Быковским. Сережа едет домой, и он с ним вместе.
Оставался и на ночь. Олег относился к родителям друга
без лести, без подобострастия. В десятом классе Сергей
говорил, что поедет в общевойсковое училище, как и
положено было.
После Суворовского Сережа сказал: «Если в летное,
то надо в Качу ехать, в отцовское училище».
Как отец, Валерий Федорович Быковский не хотел
препятствовать сыновьям в выборе профессии, не принуж¬
дал их ни к чему, а лишь чуть-чуть поощрял, как это
умеет делать отец, доверяющий здравому смыслу взрос¬
лых детей. Когда старший сын стал уже курсантом и
проучился несколько месяцев, Валерий Федорович
подарил ему свою фотографию, где был снят в скафандре,
с надписью: «Дорогой Валерик! Надеюсь, что эта форма
будет твоей мечтой».
Двадцать два года... Очень короткая жизнь. Как это
произошло?.. Быковский сдержан до предела, он суро¬
веет и становится молчаливым, если кто-то начинает
говорить о старшем сыне. А Валентина Михайловна
немеет, с трудом подбирает слова, глаза влажнеют.
Она молчит, смотрит вдаль, пытаясь, наверное, пред¬
138

ставить его, двадцатидвухлетнего, в кресле второго
пилота. Начинает рассказывать:
«Накануне Валерик позвонил и говорит: мама, буду
в Москве, в командировке... С нами летит командующий.
Приедем вместе к нам. У тебя порядок?
—	Все хорошо. Встретим, сынок. Очень ждем!
Приезжай!»
Утром Валентина Михайловна занялась подготовкой
к встрече гостей — Быковские были хорошо знакомы с
командующим ВВС Закарпатского военного округа
генералом Крапивиным. Сварила кое-что повкуснее,
чтобы пообедать всем вместе. Валерий Федорович был
дома, и Сережа приехал на каникулы. Часов в двенадцать
с ней вдруг что-то произошло. Никто не мог ничего
понять: то одному сделает замечание, то другому ни
за что выговорит. Ходит, готовит стол, а сама не своя.
Все валится из рук. Что-то разбила. Потом еще раз нашу¬
мела на мужа. Сережа заметил это и говорит:
—	Папа, пойдем в гараж, помоем машину, командую¬
щего ведь будем встречать.
И они ушли.
А Валентине Михайловне не сидится. Уже и стол
накрыла, убрала в квартире, подошла к окну. Почуди¬
лось, что самолет скоро сядет, а ее мужчины опаздывают.
Пошла в гараж, снова с замечанием:
—	Что вы себе думаете? Самолет сейчас приземлит¬
ся, а вы...
—	Что с тобой, мать? — не удержался Валерий.—
Самолет прилетит через полтора часа, а тут езды-то
совсем ничего.
Валентина Михайловна немного успокоилась и ушла в
дом.
Пошел третий час дня, а самолета из Львова все нет,
да и сведений никаких не дают. Вернулись Валерий и
Сережа. Валентина Михайловна попросила:
—	Валерий, позвони, узнай...
139

Быковский позвонил, ему ответили:
—	Сегодня мы никакого самолета не ждем.
На душе было неспокойно. Валерий Федорович пред¬
ложил:
—	Давай позвоним жене Крапивина.
Жена генерала Крапивина сказала:
—	Они вылетели в 12.05. Что? Еще нет?.. Может,
погода плохая и сели на запасной?..
Валерий Федорович снова позвонил на аэродром.
И ему снова ответили:
—	Сегодня мы никакого самолета не ждем.
—	Со мной творилось что-то невообразимое,—
вспоминала позже Валентина Михайловна.— Казалось,
что уходят последние силы. Прошло минут пять. Ва¬
лерий снова звонит. А там, на аэродроме, попросили
подождать. Он ждет. А я напряглась, и у меня вырвалось:
«Что звонить! Валерик погиб уже!..» Сережа так страшно,
с осуждением посмотрел на меня, что я сжалась.
Гляжу на Валерия, а он зубы сцепил намертво, аж
скулы выступили и побелели, окаменел весь... Не помню,
что потом было. Сережа куда-то бегал. Пришли Валя
Терешкова, Леша Леонов, Андриян... Я все кричала:
«Надо пойти к Тане...»
Самолет действительно взлетел в 12.05. Валерий
Быковский — помощник командира, второй пилот. Ле¬
тать он начал с января. Четыре месяца прошло. Из тех,
кто пришел после училища вместе с ним в ЗакВО, у
Валерия налет был больше всех. Он подтвердил третий
класс и шел на второй. Летал Валерий с удовольствием.
Не упускал ни одной возможности, если в каком-то
экипаже освобождалось место и можно было сесть за
штурвал.
—	Куда ты спешишь? — спрашивал отец.— У тебя
вся жизнь впереди...
—	Мне надо второй класс заработать, потом поду¬
читься еще...
140

Младший Валерий Быковский торопился. Он словно
боялся, что не успеет что-то важное сделать, ему не
хотелось, чтобы жизнь проходила напрасно. Он рано
женился. В двадцать лет у них с Таней родился сын.
Заканчивал училище Валерий Быковский не только
лейтенантом, но и отцом. Жил вдумчиво, серьезно
строил свою жизнь. Смело глядел вперед. Летал хорошо...
Через четырнадцать с половиной минут после взлета
самолет с группой военных на борту потерпел ката¬
строфу.
...В небе над Балтикой летает младший сын Быков¬
ских — Сергей. Подрастает внук Александр. Он еще
плохо понимает, что у него нет отца. Но зато хорошо
знает Сережу, дружит с ним. Когда тот бывает в отпуске,
Саша, наблюдая за ним, за тем, как ладно сидит на
нем форма военного летчика, часто говорит:
— Я, когда вырасту, буду летчиком, как ты. Как ты,
буду летчиком!..
А эти слова принадлежат Валерию Быковскому. Он
сказал это за полгода до отъезда на работу в ГДР:
«С запуска первого советского спутника, героичес¬
кого прорыва на орбиту первого в мире космонавта
Юрия Гагарина наша Родина прошла поистине славный
путь в освоении космоса. Космонавтика может стать и
уже становится действенным фактором объединения
стран и народов в познании неизведанных тайн.
Путь к международному сотрудничеству в космосе
также проложен нашей страной.
Время неостановимо. И вот уже мой сын Сергей —
летчик-истребитель, носит погоны лейтенанта. В прош¬
лом году, в пору больших перемен, он стал коммунистом.
Словом, идет по стопам отца... Порой думаю: может,
он тоже полетит в космос? Какие тогда будут косми¬
ческие корабли?»
Кто из отцов не думает о том, чтобы сыновья пошли
их дорогой?.. Но еще дальше! И дальше!..
141

СОДЕРЖАНИЕ
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 3
КОМУ ЛЕТЕТЬ?
(1959—1962 годы) ...	8
КОСМОНАВТ-ПЯТЬ
(1963 год)	 43
И СНОВА БАЙКОНУР
(1964—1978 годы) ...	94
ДАВНО И НЕДАВНО
(1963—1988 годы) ...	117
СЫНОВЬЯ	134

Резниченко Г. И.
Р34 Космонавт-5: О дважды Герое Сов. Союза
В. Ф. Быковском.— М.: Политиздат,	1989.—
142 с.— (Герои Советской Родины).
ISBN 5—250—00436—9
Книга посвящена дважды Герою Советского Союза летчику-
космонавту В. Ф. Быковскому. Трижды поднимался он в космос,
каждый раз выполняя сложную исследовательскую программу.
Писатель Григорий Резниченко рассказывает о становлении
космонавта, его полетах, работе в Звездном городке, впервые
касается отдельных событий из истории освоения космоса, в которых
непосредственно участвовал космонавт-5.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
n 0803010200—134
г	079(02)—89
192—89
ББК 39.6г

ИБ № 7075
Сдано в набор 16.12.88. Под¬
писано в печать 07.04.89.
А02932. Формат 70Х Юв'/за.
Бумагу книжно-журнальная
офсетная. Гарнитура «Тип
Таймс». Печать офсетная.
Уел. печ. л. 6,30. Уел.
кр.-отт. 7,0. Уч.-изд. л. 6,51.
Тираж 100 000 экз. Заказ
№ 4355. Цена 25 коп.
Политиздат. 125811, ГСП,
Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография
«Красный	пролетарий».
103473, Москва, И-473, Крас¬
нопролетарская, 16.
Григорий
Иванович Резниченко
КОСМОНАВТ-5
О дважды Герое
Советского Союза
В. Ф. Быковском
Заведующий редакцией А. И. Котеленец
Редактор Л. Г. Беляева
Младший редактор Г. А. Ходакова
Художник А. А. Брайтман
Художественный редактор О. Н. Зайцева
Технический редактор Г. М. Новакова

ПОЛИТИЗДАТ
о серии «I ерои советской годины» выходят очерки о видных
людях нашей страны — профессиональных революционерах,
старых большевиках — соратниках В. И. Ленина, героях граж¬
данской и Великой Отечественной войн, героях труда — рабо¬
чих, колхозниках, ученых. Люди разных поколений — они едины
в своей преданности делу революции, интересам народа. О них,
об этих интересных людях, и о связанных с ними истори¬
ческих событиях рассказывают авторы книг — писатели и
журналисты. Книги этой серии рассчитаны на широкий круг
читателей.