ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ЛИТЕРАТУРНАЯ
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА ИЛ A	ЖП ГЖ1 ▲
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Д
№ П (2274)
Суббота, 9 марта 1946 г.
Цена 45 коп.
О Международном женском дне-8 марта
Постановление ЦК ВКП(б)
Международный женский день — 8 марта трудящиеся Со-
ветского Союза встречают в этом году в условиях, когда совет-
ский народ победоносно завершил Великую Отечественную вой-
ну и вновь приступил к мирному созидательному труду, к борь-
бе за дальнейший расцвет хозяйства и культуры в нашей
стране.
В тяжелые годы войны с фашистскими захватчиками с осо-
бой силой выявилась роль женщины СССР как великой силы
советского общества. Советские женщины показали себя пла-
менными патриотками нашей социалистической Родины.
Женщины советской страны неутомимо трудились для побе-
ды над врагом. Навсегда войдут в историю беспримерные тру-
довые подвиги советских женщин во время Отечественной вой-
ны. Советские женщины доблестным трудом помогли своим
мужьям* сыновьям, отцам и братьям разгромить немецко-фа-
шистских захватчиков.
В годы Отечественной войны советская женщина показала
себя отважной защитницей советского государства. В рядах
Красной Армии, в партизанских отрядах советские женщины
проявили стойкость, храбрость и героизм, достойные нашего
народа. Родина не забудет героических подвигов советских жен-
щин в Отечественной войне. Свято чтит наш народ светлую
память своих дочерей, отдавших жизнь в борьбе за свободу и
независимость Родины.
। тели удостоены высокого доверия — избраны депутатами Вер-
! ховного Совета СССР, Верховных Советов союзных и автономных
I республик и местных Советов депутатов трудящихся. Среди
депутатов Верховного Совета СССР—277 женщин. Более 1500 '
советских женщин являются депутатами Верховных Советов
союзных и автономных республик, свыше 456.000 — депута-
тами местных Советов. Миллионы женщин Советского Союза на-
равне с мужчинами принимают участие в унравленип государ-
ством.
Велика и ответственна роль советских женщин в выполне-
нии задач послевоенного мирного строительства. В течение бли-
жайшего пятилетия советскому народу предстоит восстановить
хозяйство и культурные учреждения в нестрадавших от врага
районах, превзойти довоенный уровень развития промышленно-
сти и сельского хозяйства, добиться нового расцвета культуры,
науки и искусства, значительно повысить материальное благо-
состояние трудящихся, еще более укрепить военно-экономиче-
скую мощь советского государства. Нет сомнения в том, что
советские женщины будут в первых рядах борцов за осуществ-
ление этих великих задач.
ЦК ВКП(б) обязывает все партийные организации провести
Международный женский день — 8 марта под знаком дальней-
шего сплочения трудящихся женщин вокруг коммунистической
партии для успешного выполнения программы социалистиче-
ского строительства в годы повой пятилетки. Партийные органи-
Сегодня в номере;
1	стр. О Международном женском дне — 8 марта.
Постановление ЦК ВКП(б). [Саломея~Нерис. | Весна
(стихи). Сильва Капутикян. В Цахкадзоре (стихи).
Мирдза Кемпе. Возвращенье (стихи). Семен Бабаев-
ский. Казачки (глава из романа). Информация.
2	стр. |Вяч. Шишков. | Трапеза в монастыре (неопу-
бликованный отрывок из третьей части «Емельяна
Пугачева»). В. Гоффеншефер. К новым рубежам.
Весна, весна!
В садах сирень поет,
И блещет речка пеной вод,
И ветер катит льдины туч
По неманам небесных круч.
Весна, весна!
По веточкам берез
Струится кровь зеленых грез.
То кровь моя... Свободы взлет
Весенним ветром обдает.
Вот белой тучкой пробежит,
У речки ивой задрожит,
Взовьется ласточкой в поля
Твоя свобода, мать-земля!
Колокола мне в сотый раз
Поют о счастьи, о любви.
Весна звенит в моей крови.
Стрекозы сердца в ранний час
Проснулись и летят в поля...
Свободна ты, моя земля!
Перевела с литовского
Мария ЗАМАХОВСКАЯ.
3 стр. Василь Витка. Стихи Максима Танка. Бор. Со-
ловьев. Лирика и хроника. Г. Бровман. Умиление и
красивость. И. Гринберг. Записки партизанки.
4 стр. Карлос Аугусто Леон. Содружество писате-
|лей. В. Марецкий. По страницам польской печали.
Н. Крымова. «Я никогда не была заключенной».
! Л. Пасынков. Будущее. Сергей Швецов. Вячеславу Ле-
бедеву (маленький фельетон). Информация.
Сильва КАПУТИКЯН
В ЦАХКАДЗОРЕ
В Цахкадзоре, в Цахкадзоре
Лес шумит, алеют зори.
В Цахкадзоре был наш лагерь,
Поднимали утром флаги
Мальчуганы и девчата—
Темноглазые галчата.
Высоко шатер маячил.
Долетал до неба мячик.
Как мы жечь костры любили!
Эти дни ушли, уплыли,
Но плывет дымок тот синий
В памяти моей доныне,
Будто, девочкой, играя,
Все дивлюсь огню костра я.
В Цахкадзоре, в Цахкадзоре
Тот же лес и те же зори.
Меж дубов и меж орешин
На гору всхожу неспешно,
Я веду с собой ребенка,
Он мне руку сжал ручонкой,
А потом бежит за птицей,
Пестрой бабочке дивится,
Мак срывает придорожный
И — бегом назад тревожно,
Весь в пыли, устав от зноя,
Вновь под крылышко родное.
И бредем тропой нагорной
В золотой тени узорной.
В Цахкадзоре, в Цахкадзоре
Вечен лес, бессмертны зори...
Перевела е армянского
Вера ЗВЯГИНЦЕВА.
Мирдза КЕМПЕ
ВОЗВРАЩЕНЬЕ
О, возвращенье, возвращенье!
Моих родных полей трава
Склоняется к земле все ниже
И нежно льнет к ногам все ближе.
Вдыхаю аромат весенний.
Слегка кружится голова.
А над полями ветер дышит,
И сердце голос братьев слышит
В призывном шорохе ветвей.
Все живо в памяти моей...
О, возвращенье, возвращенье!
Все здесь мне словно откровенье.
Да я ли это иль не я?
В глаза мои от лип зеленых,
От кочек на душистых кленах
Серебряная бьет струя.
О, этот воздух, этот ветер!
Меня он буйной лаской встретил,
И песни мне поет трава-
Мой край свободен. Я жива!
Перевела с латышского
Мария ЗАМАХОВСКАЯ.
Женщины СССР, идя в рядах героического
рода, внесли неоценимый вклад в дело разгрома
бождеиия народов Европы от фашистских поработителей. Своей
беззаветной борьбой против фашизма советская женщина заво-
евала всеобщее уважение свободолюбивых народов мира.
Советские женщины смогли с честью выполнить свой долг
перед Родиной благодаря тьму, что большевистская партия, со-
ветская власть освободили женщин от былого бесправия и угне-
тения. В Советском Союзе женщинам обеспечены во всех обла-
стях государственной, общественной, хозяйственной и культур-
ной жизни действительно равные права с мужчинами.
Советская женщина — большая сила в социалистической
промышленности и на транспорте. Миллионы женщин-работниц
добросовестно трудятся на предприятиях, на железных дорогах,
неустанно совершенствуют свое мастерство, успешно овладевают
сложными профессиями и специальностями. Десятки тысяч жен-
щин руковотят на фабриках и заводах бригадами, сменами и
цехами. Многие женщины стоят во главе фабрик и заводов.
Только в промышленности работает свыше 250 тысяч женщин
инженеров и техников.
Огромную роль играют советские женщины во всех отраслях
социалистического сельского хозяйства. Женщины-колхозницы,
работницы совхозов самоотверженно трудятся на полях и фер-
мах. Более 350 тысяч передовых женщин руководят бригадами
и животноводческими фермами. Тысячи женщин работают пред-
седателями колхозов. 254 тысячи женщин, овладев передовой
техникой сельского хозяйства, работают бригадирами тракторных
бригад, трактористами и комбайнерами.
Советские женщины активно участвуют в развитии науки в
нашей стране. Десятки тысяч женщин ведут научную работу в
научно-исследовательских институтах и лабораториях. Они
внесли серьезный вклад в советскую вауку. Многие из них ста-
ли видными учеными, известными всей стране. За выдающиеся
работы в области науки, техники, искусства и литературы 116
женщинам присуждены Сталинские премии.
Большую плодотворную работу ведут женщины нашей стра-
ны на поприще культуры. В области народного просвещения
работает 750 тысяч женщин-учительниц. Десятки тысяч жен-
щин работают директорами школ, инспекторами отделов народ-
ного образования и выполняют другую руководящую работу в
органах народного просвещения. В органах здравоохранения ра-
ботает до
Только
миллионов . ,
ленности, транспорта и сельского хозяйства, женщин — Героев
Советского Союза и Героев Социалистического Труда, женщин—
лауреатов Сталинской премии, женщин — государственных дея-
телей.
Ни в какой другой стране женщина-мать не пользуется та-
ким почетом, как в СССР. Советское государство проявляет по-
стоянную заботу о женшине-матери. Еолее 750 тысяч матерей
награждены орденами «Материнская слава» и медалями мате-
ринства. 5.850 советских женщин получили высокое звание
«Мать-героиня». Государстве отпускает большие средства для
помощи матери и ребенку. Только за последний год многодет-
ные и одинокие матери получили государственных пособий в
размере двух миллиардов рублей.
Советская женщина —- гражданка и труженипа с честью
и достоинством выполняет свой высокий и ответственный долг
в деле воспитания подрастающего поколения. .Женщины-матери,
советские патриотки воспитывают своих детей в духе беззавет-
ной преданности Родине. Великая Отечественная война показа-
ла всему миру, какое героическое поколение советских людей
взрастили женщины-матери нашей страны.
Ярким выражением высокой политической сознательности и
организованности советских женщин явилось их активное уча-
стие в выборах в Верховный Совет СССР. Единодушно голосуя за
кандидатов блока коммунистов и беспартийных, советские жен-
щины выразили безграничное доверие партип Ленина—Сталина
и готовность отдать свои силы на борьбу за дальнейший расцвет
нашей Родины.
Лучшие дочери народов Советского Союза, завоевавшие славу
мастеров труда на фабриках, заводах и колхозных полях, выда-
ющиеся ученые, инженеры, врачи, педагоги, общественные дея-
советского на-
врага и осво-
100 тысяч женщин-врачей.
советский строй мог поднять творческую инициативу
женщин, воспитать женщин—стахановцев промыш-
запип должны широко раз’яснить всем трудящимся женщинам,
что от их трудовых усилий во многом зависит новый расцвет
социалистической промышленности, сельского хозяйства и куль-
туры страны, повышение жизненного уровня народа, скорейшее
преодоление всех трудностей, вызванных войной.
Партийные, советские, профсоюзные и комсомольские органи-
зации должны еще шире привлекать советских женщин к актив-
ному участию во всей политической, хозяйственной и культур-
ной жизни нашей страны, содействовать росту их сознательно-
сти и организованноеIи, выдвигать передовых женщин на руко-
водящую работу в советские, хозяйственные, профсоюзные и
общественные организации.
ПК ВК.П(б) требует от партийных организаций усилить по-
вседневную заботу о женщине и детях, памятуя, что воспитание
детей является делом первостепенной государственной
сти. Все советские, партийные и общественные
должны оказывать женщинам всемерную помощь в
тания подрастающего поколения.
Партийные и общественные организации должны
выполнение постановлений партии и правительства,
пых на дальнейшее улучшение производственных :
условий женщин, добиваться расширения сети и улучшения ра-
боты детских яслей и детских садов, родильных ломов, лечебных
учреждений, предприятий общественного питания и бытового
обслуживания.
Окружим почетом, уважением, постоянной заботой женщину-
мать!
Советские женщины! Теснее сплачивайте своп ряды вокруг
партип Ленина—Сталина! Боритесь за дальнейшее укрепление
советского государства, за новый расцвет нашей социалистиче-
ской Родины!
Женщины -— работницы, инженеры и техники! Неустанно
повышайте производительность труда, улучшайте качество про-
мышленной протекции, двигайте вперед технику производства!
Боритесь за дальнейший под’ем социалистической промышлен-
ности и транспорта!
Женщины — колхозницы, крестьянки, работницы МТС и сов-
хозов. агрономы и все работники сельского хозяйства! Образцо-
вой подготовкой и проведением весеннего сева обеспечьте полу-
чение в 1946 году высокого урожая! Добивайтесь дальнейшего
увеличения поголовья скота и повышения продуктивности жи-
вотноводства!
Советские женщины! Помогайте быстрейшему восстановлению
разрушенных врагом фабрик и заводов, шахт и электростанций,
железных дорог, жилищ, школ, зольник!
Женщины—работники науки и техники! Неустанным творче-
ским трудом двигайте вперед советскую науку, внедряйте дости-
жения науки в народное хозяйство!
Женщины—учителя, работники народного образования и
культуры! Воспитывайте образованных и культурных советских
людей! Боритесь за новый расцвет просвещения и культуры в
нашей стране!
Женщины—медицинские работники! Улучшайте работу ле-
чебных и санитарных учреждений! Повышайте качество меди-
цинской помощи населению!
Женщины—служащие советских учреждений! Боритесь за
точное выполнение советских законов, чутко относитесь к зап-
росам и нуждам трудящихся! Улучшайте работу советского ап-
парата!
Женщины Советского Союза! Проявляйте неослабное внима-
ние семьям воинов, отдавших свою жизп^ за Отечество! Окру-
жайте материнской заботой и лаской детей-сирот! Усиливайте
заботу об инвалидах Отечественной войны!
Привет женщинам свободолюбивых народов, борющимся за
обеспечение прочного и длительного мира между народами, за
свободу и демократию!
Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической партии
(большевиков) приветствует всех трудящихся женщин Совет-
ского Союза и выражает твердую уверенность в том, что совет-
ские женщины будут и впреть неустанно бороться за дальней-
шее укрепление силы и могущества нашего социалистического
Отечества.
Семен БАБАЕВСКИЙ
Глава из романа
важно-
организзпии
деле висни*
бороться за
> направлен-
и бытовых
Центральный Комитет Всесоюзной
Коммунистической партии (большевиков)
НА ПАРТИЙНЫХ собраниях
псиыЦГРДЛ	I — Лело, не только в создании книг о;
ЛЬпИгИ гпД	I восстанавливающемся Ленинграде,—i ово- (
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). В Ленин-1 рит О. Берггольц,—но и в восстановлении и ;
------------------------* ~~ приумножении славы Ленинграда, как круп- ।
нейшего литературного центра Советского
Союза. Речь идет о борьбе за высокое ,
идейно-художественное качество произве-
дений ленинградских писателей.	i
Яркую речь произнес Леонид Рахманов. I
— Наступает время новых сталинских|
пятилеток, — сказал он. — Каждый из нас
должен вдуматься, что предстоит сделать
писателю. Гражданский долг вели г нам ;
быть на высоте задач своего времени, по-
могать народу, учить подрастающую моло-
дежь, учить не менторски, не на прописях,
а силой искусства. Мы должны показывать
в своих произведениях нашу прекрасную,
насыщенную созидательным трудом жизнь,
увлекая силой и правдой искусства, вдох-
новленного сталинскими мыслями и идеями.
На собрании выступили С. Бытовой. II.
Капица, Б. Реет, В. Брыкин, И. Эвсптов, ’
Г. Мирошниченко, В. Равич.
ПИСАТЕЛЕЙ
градском отделении Союза писателей со-|
стоялось открытое партийное собрание, на
котором Ольга Берггольц выступила с до- j
______ ~	Г^чппто ТкЛГ'ПЙ ЛПГЯЯНЗЗ*
кладом о задачах писательской организа-
ции в связи с исторической речью товарища
Сталина на предвыборном собрании изби-
рателей Сталинского избирательного окру-
га г. Москвы 9 февраля 1946 года.
О. Берггольц говорит о чувствах гордо-
сти "и радости, с какими писатели Ленин-
града накануне выборов в Верховный Со-
вет СССР выслушали речь товарища'
Сталина, которая подвела великие итоги
прожитого и созданного советским наро-;
дом и обрисовала контуры недалекого бу-j
дущего нашей Родины.	1
____ Речь товарища Сталина — огромный
вклад в марксистско-ленинскую науку. Она1
определяет задачи коммунистической пар-
тии и советского народа. Эта историческая!
речь — творческая программа для каждого
советского писателя, она имеет величай-
шее значение для дальнейшего теоретиче-
ского и практического развития советской
литературы.	!
Подробно говорила О. Берггольц о зада-
чах художественного осмысливания и об-
общения событий предвоенных, военных и
послевоенных лет, об изображении героя-
победителя. В докладе была оценена роль
ленинградских писателей в борьбе за быст-
рейшее восстановление Ленинграда, как
крупнейшего индустриального, научного и
культурного центра страны.	i
КИЕВ
КИЕВ. (От наш. корр.). В Союзе совет-
ских писателей Украины состоялось откры-
тое партийное собрание, посвященное вы-
ступлению товарища Сталина на предвы-
борном собрании избирателей Сталинско-
го избирательного округа г. Москвы 9 фев-
раля. Литературовед Д. Капица подробно
остановился на задачах, вытекающих из
речи товарища Сталина для каждого граж- • Сталина.
< данина советского государства, в частно--
J сти, на задачах писателей Украины. Огме-
; тив заслуги отряда писателей Украины в('
j годы Отечественной войны, Д. Капица ука- '
зал на существенные недощатки украин- ।
ской литературы военного времени — на
' факто! рафпчность. отсутствие обобщаю-
I тих образов людей сталинской эпохи, не-
I достаточную глубину изображения собы-
i гпй, бледность художественных средств.
I В обсуждении доклада Д. Капицы при-
няли участие С. Скляренко, Е. Кирилюк,
А. Тростянецкий, Л. Новиченко.
J — В художественных произведениях нам
необходимо, — говорит С. Скляренко, —
по-настоящему глубоко показать причины
возникновения войны, показать источники
могущества нашей державы, роль больше-
вистской партии п лично товарища
Сталина в создании могучего Советского
юсударсгва и в оршнизации победы над
фашизмом, рассказать, как формировался
советский человек.
Е. Кирилюк, А. Тростянецкий. Л. Нови-
пенко творили о необходимости более
глубоко изхч.иь марксистско-ленинскх ю
теорию, зорче всматриваться в жизнь лю-
дей. производство, быт.
На собрании отмечалось, что украинские
писатели не используют mhoiiix лптсра-
прных жанров, в частности, жанра при-
ключенческою и фантастическою романа,
Научпо-популярно!о очерка и др.
А. Ильченко прочел взволнованно на-
писанный отклик на выступление товарища
Март был холодный и сырой. До двадца-
тых чисел над степью лежали влажные ту-
маны. Днем моросил дождь, тяжелые тучи
закрывали курганы и пригорки. С запада
веяло теплом, а к ночи срывалась крупа,
и по доршам, на блеклой прошлогодней
траве темнела ледяная корка. Но все, что
происходило в эти дни, — и эти непрерыв-
ные влажные туманы, и обложные дожди
и хрупкая корка льда—лишь скрывало от
1 людских глаз быстрое пробуждение земли.
I Было сыро и холодно, а степь уже по-на-
! стоящему жила весной. Все потянулось к
теплу и ждало солнца: дружно зеленели
озимые, на выгоне зарябили подснежники,
' оживала трава, набухали почки на деревь-
I ях, и тайно ото всех, как бы желая неожи-
данно порадовать человека, зацветали аб-
рикосы, еще голые, без единого листка. И
когда в один из ясных дней солнце щедро
окутало землю теплом и светом, степь, уже
нарядная и веселая, вдруг от края и до края
заиграла радугой красок, тем особенным
весенним убранством и искрящейся го-
лубизной, от которой трудно оторвать
взгляд. Дивясь такой буйной зелени, видя
такое яркое цветенье, люди взволнованно
говорили: «Ай-ай, какая дружная нынче
весна! Не шла, не шла, да и привалила!»
Почва размякла, нагрелась и закурилась,
и тут уж некогда было ни разговаривать,
ни радоваться, а надо было пахагь, боро-
нить, сеять и делать все это разом и так
। быстро, что никакие планы и графики уже
| не могли приниматься в расчет. Сама весна
подала команду, и не подчиняться ей ник-
то не смел.
По всему Родниково-Рощинскому райо-
• ну с зари потянулись с хуторов и станиц
вереницы плуюв, сеялок, загремели по ВЫ-
СОХШИМ дорогам брички, груженные
ном, боронами, заскрипели
день,
чины,
детей
ли в
стрюлями.
по полям, и в какую бы бригаду она
приехала, ей казалось, что и пахота, и бо-
ронование, и сев идут медленно. Особенно
ее злили коровы, работавшие на пахоте в
бригаде Дуняшки Скозубцевой. Запряжен-
ные в плуг цугом по три пары, они лениво
переступали, и плуг еле-еле двигался. Ког-
да же п.тугаторшп останавливали упряжки,
шли к табору за ведрами, а потом прямо
на борозде начинали доить коров, Кро-
шечкина и смеялась и сердилась: «Да и на
какого дьявола вы их еше доите... Пусть
присушуют».
Тракторная бригада Ирины Коломийце-
вой выехала в поле за неделю до того,
как наступили поюжие дни. Два колесных
трактора, двигаясь один за другим, тяну-
ли на прицепе вагон, невысокий и длинный,
как сарай, на низеньких железных коле-
сах. Вагон раскачивался во все стороны,
потрескивали доски и глухо гремела желез-
ная крыша, но эго ничуть не беспокоило
пассажирок. В раскрытую дверь летели
мажорные звуки гармонии-двухрядки
слышался страдающий женский голос:
Ой, хмарится-туманптся,
Да низко хмары ходя:!
I Друюй голос, еше более высокий
1 лостливый, подхватывал:
Да чи до теби, мой миленок,
Да письма не доходят...
За вагоном хвостом тянулись
привязанные один к другому, точно
занные на шнур раки. По дороге
зубчатый след: новые, отточенные
входили в землю мягко, По этим мережкам
; важно, взад и вперед, расхаживали грачи,
выискивая червей
почве.
Третьей машиной
вой был трофейный
I машина», как в шутку назвали ее трактори-
стки, по правилу, должна быть впереди, но
Коломийцеву, управлявшую танком, задер-
жал Григорий Цыганков. Механик вернул-
। ся на велосипеде из района, когда танк, с
’ красной звездой на месте черного креста,
। уже выползал со двора мастерской. К не-
। му была прицеплена тяжелая воловья арба
I без дышла и с высокими дробинами. Арба
была доверху нагружена железными боч-
| ками с горючим, баками со смазочным ма-
| терпалом, кадками с желтым, под цвет топ-
I леного масла, тавотом. На бочках, подост-
лав солому, сидели две трактористки, сон-
но жмурясь и задумчиво глядя в степь.
Возле танка стояла Ирина Коломийцева, в
стареньком комбинезоне, похожая на лет-
чицу. Лениво повязываясь платком, она
рассеянно слушала наказ механика.
— Гриша, ты, — как докладчик, и гово-
ришь, и говоришь, а мне все уже понят-
но,—сказала Ирина и обиженно закусила
( маленькую нижнюю губу. — Ну, поеду я
не в Сторожевую, а ча Садовые хутора.
Это ж ты уже десятый раз говоришь.
— И еще раз скажу,—стоял на своем
Цыганков. — Ты едешь в Садовые ххтора.
а там. знаешь, какие бабы... не бабы, а...
;	— Ну, не ругай, не ругай, — Ирина за-
смеялась.
— Они легко могут с’агптировать тебя,
чтобы гы тракторами и сеяла и боронила,—
лицо Гриюрпя сделалось cipouiM.—А на
совещании Чнкильднна сказала, чтобы
трактора использовать только на пахоте.
— Все, что ли? Ах, как долю!
— Нет, не все, — продолжал Цыганкоз.
— Увидишь Крошечкину. передай ей ело-,
ва Чикильдипой: для ганка пусть выделяет
землю покрепче.
— Ну. я поехала. — сказала Ирина и бы-
стро взобралась на броню.	i
Ирина была женщина хоть и невысокая,, это за пршрада?
и
зер-
ярма. В один
забыв все домашние хлопоты, муж-
подростки, женщины с детьми и без
покинули своп дворы и перекочева-
по.те с постелями, с чугунами и ка-
Крошечкина птицей металась
ни
и
п ж а
плуги,
нани-
зарябил
шипы
в свежеразрыхленной
в бригаде Коломийие-
танк. «Командирская
но полная, с широкими плечами. Ей было
и самой неудобно, от того, что прошлогод-
ний комбинезон стал ей всюду тесен и на
высокой груди уже совсем не сходился.
И хотя одета она была легко, в люк танка
она пролезла с большим трудом. Григорий
весело улыбался, когда Ирина, опустив но-
ги в люк и сжимая податливые плечи, кра-
снела и силилась залезть в танк.
— Эх, Ирина, Ирина, — Григорий смеял-
ся и качал головой,—не вышел бы из тебя
танкист. По комплекции не подошла бы.
Заговорили все время скучавшие на возу
трактористки.
— Растолстела без Степана!
— Застрадалась, бедняжка, брз мужа!
— Да замолчите вы, сороки!—смеясь
еще больше краснея, крикнула Ирина.
Смеялись все, а Григорий уже не смотрел
на бригадиршу, а хохотал и вытирал за-
слезившиеся глаза. Ирина давно пролезла
бы в танк, но ей приятно было находиться
в таком положении и видеть, как механик’
падает от смеха...
— Гриша, да разве ж я виновата, что эта!
дырка делалась не по мне, — блестя глаза-
ми, творила она.
Ирина подняла руки и легко опустилась
вниз. Села на пружинистую подушку,
включила мотор. Танк с двух выхлопных
труб обдал дымом арбу и, грохоча, пом-
чался по улице. В смотровую щель дул ве-
тер, и Ирина видела uopoiy и крайние до-'
ма. Выбравшись за станицу, танк напал на
зубчатый след колесных тракторов и по-
шел полной скоростью. Даже на ровном
месте танк, ускоряя ход, плавно раскачи-
вался взад и вперед, точно лодка на встреч-
ной волне. Ирине нравилось такое мягкое
покачиванье, но когда 1анк вышел в степь
и навстречу ему понеслись выбоины, за-
литые водой, бугры и лощины, у Ирины за-
кружилась голова. Ей казалось, что танк то
проваливается куда-то в пропасть, и поло-
ска серой грязной земли, которую она ви-
дела в щель, улетала куда-то вверх, то
вдруг взбирался на отвесную скалу, и Ирина
видела мрачное, затянутое тучами небо. Ее
тошнило, и она, сбавляя ход, думала: «Как
же сидят в этом железе танкисты». Ей
трудно было ориентироваться, и она не за-
метила, как под гусеницы танка ушла глу-
бокая выбоина, залитая водой. Танк накре-
нился вперед, Ирина увидела взбаламучен-
ную воду, грязные брызги. Дала мотору
полный газ, поднялся оглушительный рев,
задрожали и рванулись вперед гусеницы.
Врезаясь в мокрую землю, гусеницы вы-
скочили на что-то твердое, танк точно оп-
рокинулся назад, и у Ирины замерло серд-
це... Когда она открыла глаза, танк уже
выбрался на сухую дорогу. Только сейчас I
Ирина вспомнила и про воз и про подруг. ]
Быстро зшлушив мотор, она выглянула из {
люка и ахнула. Воз оборвался и стоял по-!
среди выбоины. Трактористки, забрызган-,
ные грязью, до-смерти перепуганные, смот-j
рели на Ирину помутневшими от страха
глазами. Марьяна, пожилая казачка, разма- J
' зывала по лицу грязь и не знала—плакать
ей или смеяться.
— Ой, мамочка! — крикнула Ирина. —
I Да я про вас и забыла.
I — Будь он проклят, этот танк, — гово-
! рила Марьяна. — Думала, что вместе с во-
j зом к небу взлетим.
— Ты что же, али в бой летела? — ото-
звалась другая трактористка. — Чуть арбу
не разбила...
— Подружки, милые,—сказала Ирина.—
Больше не буду. Сейчас я вас выручу. Он,
дьявол немецкий, и меня чуть не закачал.
Как на карусели.
С помощью железного троса вытянули
воз и в хуторе Овечьи Броды нагнали ко-
лесные тракторы с вагоном и плугами. По
хутору Ирина ехала впереди бригады, танк
шел на малых скоростях, и ей хорошо бы-
ло и покачиваться на мягком сиденьи и ви-
деть. бегущих со дворов к танку людей.
Женщины махали ей косынками, а ребя-
тишки бросали под гусеницы картузы' и
шапки.
— Немецкая танка скаче!
— Тю-лю-лю!
— Доскакалась! Гляди, как ей вязы свер-
нули.
— А орудия торчит.
— Да то ж одна пустая дула!
— Дула, дула, а гляди
— Быстрая в бегах.
— На таких скоростях
— И не утикла.
В Больших Садах уже
трактористок. За хутор был выслан на коне
Алексей Афанасьевич Чикильдин. Старый
казак до полдня простоял на кургане, при-
поднимался на стремени и смотрел в ту
сторону, откуда с часа на час ожидалась
бригада. Наконец, далеко-далеко показался
вагон, похожий на стог сена. Лед Чикиль-
дин приложил ладонь к бровям и увидел
идущие по дороге тракторы, арбу и вере-
ницу плугов. Тогдг! всадник подхлестнул
коня и прискакал в Большие Сады. Вокруг
хуторского совета воробьиными стаями
шумела и кружилась детвора, собралась
молодежь, пришли казачки, разодетые по-
праздничному. На крылечке колыхался
старенький флаг. Выслушав старика, Кро-
шечкина велела казачкам поставить попе-
рек улицы в ряд три стола, накрыть их
скатертями и положить хлеб с солью. Все
уже было приготовлено, когда танк мед-
ленно приблизился к толпе. Люди стояли
за столами, запрудив всю улицу. Ирина
не ждавшая такой встречи, заглушила мо-
тор и, волнуясь, еще в танке оправив на
юлове шаток, проворно вылезла из люка.
— Бабы!—весело крикнула она.—Что
и пуганет.
тикала с Кубани.
давно поджидали
— Противотанковая оборона, — шутливо
заговорила Крошечкина, подходя к Ирине и
подавая ей руку. — Дальше хода нету.
— Придется и нам занимать круговую
оборону,—смеясь сказала Ирина.—Эх, дев.
чата, а ну ко мне!
В это время вперед вышел дед Чикиль-
дин. На руках у него лежал роскошный
белый рушник с петухами на концах. Руш-
ник, вынутый Лукерьей Петровной из сун-
дука, был такого широченного размаха,
что петухи волочились по земле. Бережно,
на ладонях, Алексей Афанасьевич нес пе-
ревязанную рушником буханку, на которой
стояла деревянная солонка.
— Дочки и внучки наши,—заговорил
дед Чикильдин, и все прислушались. —
Принимайте из рук самого старого этот
хлеб и соль... Пусть же будет вам так ра-
достно и легко пахать, как мне хлеб-соль
держать.
— Ой, что вы, дедушка, — принимая
[ хлеб и запутавшись руками в рушнике,
взволнованно проговорила Ирина.—За-
। чем же нам такие почести? Али мы какие
воины?
— Хоть и не воины, а люди для нас дю-
же пригожие,
ся и надел шапку, которую внучка носи
ла
— А теперь—милости прошу за стол,
— скомандовала Крошечкина. — Бабы, а
j ну, подавайте .еду!
На столак • задымилась жареная картош-
ка, вываленная из сковороды в глубокие
тарелки, казачки раскладывали хлеб, реза-
ли соленые огурцы. Лукерья Петровна при-
несла под фартуком графинчик с водкой
(хранила для сыновей, но никто из них не
ехал к матери). Крошечкина, заметив, гра-
финчик, моргнула Ирине.
— Вот это подходящий барьер,—ука-
зывая повеселевшими глазами на графин,
вполне серьезно сказала трактористка
Марьяна (лицо, забрызганное грязью, она
успела умыть и слегка помолодить пома-
дой). — Против такой преграды не устоять!
— Чудеса на свете. — сказала гармони-
стка Вера, самая молодая среди трактори-
сток. — Прямо на улице — и обед! Как на
свадьбе!
— Налейте еще водочки бригадирше.
— Кушайте, еще молочная каша будет.
— Не стесняйтесь.
— Да мы и так не стесняемся, уплетаем
за обе щеки, — за всех ответила Ирина. —
На что, а на это мы мастера.
! Вера принесла из вагона гармонь и сно-
: ва села за стол. Звуки гармоники попЛыли
I над хутором. У столов расступились люди,
и Крошечкина, придерживая рукой груди,
| легко пошла по кругу. Следом за ней вы-
; шли Настенька Давыдова и еще одна ка-
I зачка, смуглая, как цыганка. Прибивая
I пыль, они медленно, как бы пробуя, не за-
: были ли танцовать, прошли по кругу. Трак-
I тористки глянули на Ирину. Ирина, неМно-
| го охмелевшая, вышла из-за стола, удари-
j ла ладонями о брезентовые штанины сво-
его комбинезона и понеслась, то приседая
и загребая каблуками пыль, то выделывая
такие «колена», что любой танцор так не
станцует.
Соскучившись по веселью,, казачки
перебой выходили в круг и, забыв 1
минуту
гордые
малась
западу,
селья. Только Ирина Коломийцева и Прас-
ковья Крошечкина отошли в сторойу и о
чем-то говорили.
— Где вы нам отведете землю? — спра-
шивала Ирина, засунув руки глубоко в кар-
маны.
— Уже отведена... Тут за Большими Са-
дами два клина под кукурузу.—Крошеч.
кина положила руку Ирине на плечо. —
Послушай, Иринушка, что я тебе скажу: v
нас есть неотложная пахота. Шестьдесят
гектаров ячменя мы засеваем для фронта.
Кто знает, — она улыбнулась, — может и
твой муженек покормит тем ячменем сво-
его коня?
— Моему Степану ячмень не нужен,—
сухо ответила Ирина, не понимая, к чему
клонится этот разговор: — мой муж артил,
лерист.
— Ну, это ничего, что он артиллерист,
— продолжала Крошечкина. — Многие ка-
заки воюют, конечно, не на конях, а все
ж-таки ячмень для войска нужен.
— Прасковья, ты, как наш механик, —
обиженно заговорила Ирина.—Говори ко_,
ротко. что тебе надо.
— Вспахать в одну ночь шестьдесят гек-
таров!
— Почему в одну ночь... А днем?
— Днем нельзя. Эта земля Яман-Джал-
гинцев.
— Воруешь? Скандал будет.
— Зачем же воровать. — Крошечкина
строго своими большими глазами посмот-
рела на Ирину.—Земля принадлежит не
колхозу, а Яман-Джалгинскому совету. Ти-
хон Ильич Осадчий второй год ее не засе.
вает. она вся бурьяном поросла, Я поеду
завтра к Осадчему и все улажу...
— Если так, то за нами дело не станет.
Через час за Большими Садами, недалеко
от дороги, раскинулся бригадный лагерь.
Танк с двумя четырехлемешными плугами
сделал почин. Лемеха мягко вонзались в
еще сырую, но уже теплую землю. За тан-
ком вышли на загоны и тракторы. По блек-
лой стерне потянулись свежие борозды.
Перевернутая земля неярко поблескивала, и
издали казалось, будто по степи тяну-
лись черные лакированные кушаки, кото-
рые все расширялись и расширялись.
дед Чикильдин выпрямил.
следом за ним.
[ на-
в эту
обо всем, ходили важно, как ходят
гусыни вокруг гусака. Пыль поды-
над головами, солнце клонилось к
но никто и не думал бросать ве-
I *-Шишкоз I ТРАПЕЗА В МОНАСТЫРЕ
НЕОПУБЛИКОВАННЫЙ ОТРЫВОК ИЗ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ ^ЕМЕЛЬЯНА ПУГАЧЕВА»
Обед происходил в монастырской тра-
пезной торжественно. Трапезная, похожая
своим убранством на церковь, была об-
ширна, каменные столбы и стены расписа-
ны в византийском вкссе. Под потолком
небольшое паникадило. У воеiочной сте-
ны иконостас, возле нею аналой с пере-
плетенным псалтырем, по нему во время
трапезы монастырской братии молодой
инок читал во всеуслышанье псалмы. Бра-
тия закончила обед час тому назад, пахло
кислой капустой, снетками, медом, лада-
ном.
Гости сидели чинно. Против Пугачева —
представительный чернобородый архи-
мандрит Александр в черном клобуке и
мантии, справа и слева от Александра —
два седовласых иеромонаха и ключарь,
рядом с ключарем — отец Иван. Юные
служки в черных подрясниках, перехва-
ченных по тонкой талии ременными пояса-
ми, шустро и неслышно взад-вперед мель-
кали, разнося питие и пищу.
Подняты были, как водится, здравицы за
государя, государыню и наследника с су-
пругой, все шло, как по маслу. Но тут чорт
дернул отца архимандрита блеснуть сво-
им немалым красноречием. Он был мастер
произносить проповеди, в основу которых
клал призыв к чувствам монашествующей
братии и приходивших богомольцев, убеж-
дая свою паству творить добрые дела, ибо
«вера без дел мертва есть». Архимандрит
хотя и не блистал подвижнической жизнью,
но и никогда не нарушал ни догматиче-’
ских правил, ни монашеского устава, ни
строгого монашескою обета.
Через многочисленных богомольцев-про-
столюдинов, стекавшихся в обитель даже
с отдаленных губерний, он прекрасно знал
о всех жестокостях, ныне производимых
крестьянами именем царя-батюшки над
своими помещиками и прочими утееппте-
лями народными. А за последнее время, в
том же Алатыре, суд и расправу над вра-
гами крестьянства чинил сам государь. Да
и здесь, в Саранске, уже были и вновь го-
товятся немалые казни. Архимандрит
Александр, приглядываясь к своему гостю,
гадал в душе — царь он или не царь, и не
мог дать себе точного ответа. Ежели он
царь, все обойдется благополучно, ежели
он самозванец Пугачев, архимандриту не
миновать кары от Синода, от правитель-
ства. Поэтому он, архимандрит, решил за-
готовить себе некую лазейку на тот слу-
1,ай, ежели его призовут и спросят: «Как
ты смел принимать в святой обители ду-
шегуба и разбойника?» Он тогда ответит:
«Того ради, чтоб наставить злодея на путь
истинный». С другой же стороны, им в дан-
ную минуту руководило сознание высокой
обязанности христианина.
И вот он поднялся, принял от послуш-
ника посребренный посох, молитвенно
сложил густые брови и морщины на вы-
соком лбу, ласково и в то же время с внут-
ренней твердостью уставился глубоким
взором в лицо Пугачева и, крепко опира-
ясь на посох, начал мужественным голо-
сом:
— О, царь благопобедный! (Сидевший
на краю стола Дубровский вынул бумаж-
ку и записал слово: «благопобедный» —
пригодится.) Прими от меня, мн01 огрешно-
го, — продолжал отец Александр, — знаки
благодарности за щедрое пожертвование
твое на украшение святой обители нашей.
Такожде и прочие цари христолюбцы де-
лывали от времен древних и до днесь, при-
нося лепту свою на храмы божия. («При-
дется еще полсотни подсунуть, — подумал
Пугачев, — красно говорит да и употчива-
ли нас изрядно».) И аз, грешный, возьму
на себя дерзновение напомнить тебе, све-
те наш, что государи всероссийские быва-
ли характером и делами своими разны
суть. Одни, како Алексей Михайлович, ти-
шайше правили народом русским, другие,
како Великий Петр, собственноручно ру-
били корабли и устроили свою державу на
иноземный лад,, третьи — не корабли, а
боярские головы крамольные рубили с
плеч, како Иван Васильич Грозный. А вот
ты, царь благопобедный... — архимандрит
отвел свои смутившиеся глаза от Пугачева
и опустил взоры в землю, затем, напрягая
мысль и как бы готовясь сказать самое
важное, он снова вскинул взор на Пугаче-
ва:
— Ты, свете наш. нежданно об’явился
на Руси образом чудодейственным. Две-
надцать лет будто бы и не было тебя, и
вот ты, яко паки родившийся, снова при-
сутствуешь своей персоной посреди верно-
подданных твоих. Да, поистине чудо не-
изреченное... Токмо не нам, не нам, греш-
ным, знать, чю сотворяется в нашем гре-
ховном мире! — воскликнул архимандрит,
сокрушенно потряхивая головой. — Ска-
зано бо есть: высь земная падает, высь
небесная созидается.
— Высь небесная падает — это царицы
любодейной трон восколебался, — гукнул
В бороду отец Иван и опустил очи.
— И не ведомо нам, — продолжал ар-
химандрит, — по какой стезе совершаешь
ты, царь-государь, свое шествие. Но аз,
многогрешный, зрю в руце твоей караю-
щий меч и предваряю тебя, великое чадо
мое, ибо аз есмь пастырь христовой церк-
ви. — Отец архимандрит, опираясь на
посох, простер правую руку с янтарными
«елками в сторону Пугачева и громким
голосом, чтоб все слышали и запомнили
слова его, сказал: — Паки и паки реку те-
бе, о царь благопобедный, не проливай
напрасно крови людской, обсемени серд-
це свое добром и милостью! Не иди тро-
пой царя Грозного, а прилепляйся к де-
лам добрым!... И тогда...
— Стой, отец Александр! — прервал его
Пугачев, уперев ладонями в стол и отбро-
сив назад корпус. Все гости враз насто-
рожились, будто почуяв в словах его бое-
той призыв. — Ты уж не учи меня и в на-
ши дела не суйся, — продолжал Пугачев,
В день первой годовщины смерти Вяче-
слава Яковлевича Шишкова, б марта. Пре-
зидиум ССП СССР и Совет клуба писате-
лей устроили вечер его памяти.	j
После вступительного слова В. Бахметь-
ева, говорившего о жизни и творчестве |
В. Шишкова, доклад о работе писателя над 1
историческими произведениями сделал '
проф. К. Базилевич.	)
Анализируя эпопею «Емельян Пугачев»,
докладчик подтверждает научно-исследова-
тельский подход писателя к исторической ,
теме. В. Шишков глубоко и всесторонне1
изучил материалы эпохи.—Содержание ро-
мана «Емельян Пугачев», — говорит проф.'
Базилевич,—шире его названия, это нс 1
жизнеописание Пугачева, а историческое (
повествование О России XVII века. Несмот- |
ря на то, что автор в споем романе описы-
вает мрачные стороны жгцни того време- )
ни, «Емельян Пугачев» оставляет у чита- '
Иллюстрации Б. Дехтеревва к «Детству» М. Горького (Детгиз).
поднимая свой голос. — Маши кадилом да
бей за нас поклоны перед богом. А уж мы
нс с добром, не с милостью, а с топором
да петлей шествуем... Добро опосля само
собой придет.
—• Сказано в писании, — закричал отец
Иван, выглянув из-за спины Пугачева и
косясь на архимандрита.—Сказано: «Я не
мир принес на землю, а меч!».
-— И допреждь нас пробовали, ваше свя-
щенство, и добрым словом и милостью,—
ввязался атаман Овчинников, покручивая
кудрявую бороду, — да толку мало: поме-
щик к мужику все равно как волк к овце.
Лютого волка добрым словом не прой-
мешь...
— А кого слово не берет, с того шкуру
дерут! — пришлепнул Пугачев ладонью в
столешницу.
Архимандрит не на шутку испугался:
сразу сник, и вся величественность его
слиняла.
— Послушать бы мне тебя, отец Алек-
сандр, — молвил Пугачев, откидывая со
лба волосы, — что ты станешь балакать,
когда катерининские генералы, ежели за-
минка у нас выйдет, за казни примутся?
Да уж и принялись кой да где!.. У меня
дворянская кровь по каплям исходит, у
них мужичья ушатами потечет. Ну так и
молись, чтобы держава моя крепла,
— Царь благопобедный! — передав по-
сох послушнику и приложив к I руди хо-
леные руки, воскликнул архимандрит. Ли-
но ею сложилось в плаксивую гримасу.—
С тоской и душевным трепетом помышляю
о будущем. И, предчувствуя ею. вижу в
нем оправдание пути твоего. Путь твой
есть путь правды, ибо в святом писанин
сказано тако: «Вырви из пшеницы плеве-
лы и сожги их, тоща хлебная нива твоя
утучнится!».. Нива — это народ, плевелы
— это супротивники народные.
— Ну, ro-то же, — проговорил Пугачев.
Вот ты все толкуешь—правда, прав-
да... А ответь-ка мне по правде истинной,
как перед богом: за кого меня принима-
ешь? Кто я есть?
Архимандрит стоял, а все сидели. Лицо
его вдруг побледнело, сердце затрепыха-
лось, он с опасением взглянул на двух си-
девших возле нею иеромонахов и, опу-
стив глаза, тихо, через силу, молвил:
— Вы император Петр Федорыч Третий.
В это время раздались за открытыми
окнами шумливые крики и топот множе-
ства ног по монастырскому, выложенному
кирпичом двору.
— Допустите до царя-батюшки! — кри-
чали во дворе. — Он нас рассудит!
Пугачев быстро подошел к окну, гля-
нул со второю этажа вниз и видит: боль-
шая возбужденная толпа крестьян — по-
жилых и старых — подступала к закрытой
двери, а стоявшие на карауле казаки гна-
ли их прочь. Средн толпы вихлялся тол-
стобрюхий монах. Крестьяне хватали его
за полы, тянули к двери, он вывертывался,
орал: «Прочь, нечестивцы!» Крестьяне за-
дирали вверх бороды, продолжали взы-
вать: «Эй, допустите до царя!»
— Давилнн! — высунувшись из окна,
прокричал Пугачев вниз. — Пусти народ!
И вот. грохая по лестнице каблуками,
шаркая лаптями ввалилась в трапезную
пыхтящая толпа, покрестилась на иконы,
отдала глубокий поклон архимандриту и
пала Пугачеву в ноги.
— Встаньте, мирянуцгкп! С чем пришли?
— С жалобой, надежа-государь, с жа-
лобой!.. Па монахов, па i ладлорожнх... Баб
да девок... Жеребцы!... Прямо жеребцы
стоялые... — раздались со всех сторон раз-
розненные голоса.
— Да не галдите разом-то! — прикрик-
нул на крестьян Овчинников. — Толкуй,
кто пи то один.
Емельян Иваныч расчесал гребнем боро-
ду и волосы, сед в кресло, прпг отовплся
слушать. Выступил вперед седобородый,
крепкий дед с ястребиным носом, с глаза-
ми горящими.
—Надёжа-государь, эвот чего вчерась
ВЕЧЕР II А М Я Т II ПИСАТЕЛЯ
теля чувство уверенности в силе и мощи
русского народа, который впило пи в
жизнь свою заветную мечту о свободе.
С воспоминаниями о Вяч. Шишкове вы-
ступил М. Пришвин. Он говорил о покой-
ном писателе, как о человеке, прожив-
шем прекрасную жизнь, которая достойна
бьыь примерим для других.
Несколько эпизодов, характеризующих
общественную деятельность Вяч. Шишко-
ва, привел Н. Каржанскнй.
Конградмирал Ф. Крылов рассказал о
личной дружбе и творческой связи Вяч.
Шишкова с советскими подводниками.
Воспоминаниями о встречах с писателем
поделился Н. Тихонов.
— Вячеслав Яковлевич Шишков, -сказал
Н. Тихонов, — был настоящим русским
самородком, Любовь к родной стране, ин-
терес к жизни родного народа вели его из
-----------ООО------------------------
русской северной деревни к берегам Чер-
ного моря .С котомкой в руках он прошел
пешком Ленинградскую область. До само-
го последнего времени для Вячеслава Яков-
левича не существовало ни расстояния, ни
усталости, он пренебрегал трудностями.
Как гражданин и художник, он был на
своем посту в тяжелые дин ленинградской
1 блокады. Не покидая города в самые труд-
ные дни, он продотжал работать над мате-
риалами об Емельяне Пмачеве. Есть лю-
да, которых невозможно представить себе
мгртвымп, и Вячеслав Яковлевич навсегда
останется в моей памяти живым. Непносгь
Шишкова русскому языку, русскому слову,
родной природе, художественной правде
жизни делает его произведения нужными
нам па долгое годы.
; В художественной части вечера были
исполнены рассказы и отрывки из произве-
, дений В. Шишкова.
содеялось, — начал он, кланяясь Пугаче»
ну. — Ведомо ли тебе, кормилец, что у
нас два монастыря? Один вот этот самый,
Петровский называется, а другой в пяти
верстах отсель, на Инзаре на реке. Ну тот,
правда что небольшой монастырек...
— Даром, что небольшой, — подхвати-
ли в толпе, — а монахи молодые, здоро-
вецкпе!
— И оба монастыря на заливных лугах
покосы имеют, •— продолжал старик. —
Покосы у них рядышком. А наш, крестьян-
ский, покос, впритык с монастырским...
—• Впритык, впритык, батюшка, — снова
подхватил народ. — Вот этак ихние поко-
сы, а этак наш.
— На нашем покосе одни девки с моло-
дыми бабами роби.тц, да на придачу ста-
рики, а парнп-то да середовичи быдто
сдурели, все в бунт, в мутню ударились:
кои в твою армию вступили, кои по уезду
разбрелись помещиков изничтожать...
— Изничтожать, изничтожать лиходеев-
бар, согласуемо царского, твоей милости,
веленья! — шумел народ.
— И вот слушай, царь-iосударь! — клю-
нув ястребиным носом, громко сказал ста-
рик п покосился на приведенного толпой
гладкого высокою монаха, смиренно сто-
явшего поодаль. — И как заря вечерняя
потухла да стала падать сутемень, бабы с
девками домой пошли. Глядь-пог лядь: за
ними краснорожие монахи бросились. Жен-
щины от них ходу, ходу, монахи за ними
дуй, не стой... Мы кричим: «Бабы, девки,
лугом бегите, луговиной!» А они, .глупые,
к кустарнику несутся. Они к кустарнику,
монахи за ними, как кони, взлягивают, го-
I очут ..
।	— Догнали? — нетерпеливо спросил Пу-
гачев, пряча в усах улыбку.
— Нет, что ты, батюшка! — отмахиваясь
руками, в один голос откликнулась тол-
па. — Наши молодайки на ногу скорые, а
девки того шустрей.. Убегли, убегли, отец.
Есе до одной убегли! Да их на конях на-
! ДО ДО1 опять...
| — Царь-государь, — опять заговорил
| старик с ястребиным носом, — положи за-
' прет монахам, чтоб напредкн они не заби-
I жали наших женщпн-то... Вот он, царь-
• государь, пред тобой, этот самый игумен!
। того монастыря. Ею монахн-то охальни-.
чали, — и старик строптиво взмахнул в
сторону смиренно стоявшего гладкого ту-'
мена. — Отвечай, отец Ермило, чего мол- I
чшнь?	|
—- Не мои монахи, — отрицательно по- .
тряс головой отец шумен, охватив руками
живот и устремив к потолку жирные мас-
ляные глазки. У нею заюрелые пышные
щеки, между ними задорно торчит крас-
ный носик пуговкой. на скулах и подбо-
родке реденькая, словно выщипанная, тем-
ная бороденка.
—Как так, не твои? — зашумели кре-
стьяне, надвшаясь на игумена. — Так чьи
жа?
— Не мои монахи...
— Ну, стало быть, твои, отец архиман-
дрит, твоего монастыря...	|
—Нет, братия, — возразил отец Алек- '
сандр. — Мы посылаем на покос монахов
богобоязненных и годами преклонных. А
молодые труднякц в лесу дрова заготов-
j ляют.
| — Не мои монахи!—гулко бросал игу-
мен, будто топором рубил.	|
— Ха, хорошенькое дело. — возмути- !
лись мужики. — Мы своеыазно видели —i
твои!	I
— Не мои монахи! — вновь затряс го- !
ловой и брыластыми щеками сварливый
1 шумен.	।
— Отец Ермил,—начал Пугачев.—Да
ты не страшись, говори правду, В том, что
за бабами твои монахи гнались, шибкой!
вины нету на тебе.
-— Не мои монахи!
— Ну вот, заладил, как филин на дубу:
не мои да не мои... — оссртится Пугачев.'
И все старики с пыхтящей злобой устави-
лись на отца Ерми.ту.	|
— Твое царское величество! — начал '
упрямый шумен, и лицо его тоже стаю I
(.злым и дерзким.—Я правду говорю: не!
| мои монахи! Я знаю своих. Мои баб с дев- j
) ками всенепременно догнали бы... Как пить
I дать — догнали бы! А это не мои. — и I
отец шумен, выхвагив платок, порывисто
отер им вспотевшие загривок и лицо.
Первым прыснул в горсть смешливый
Иван Александрыч Творогов. А встед за
ним и всем прочим стало весело. Даже ар-1
химандрпт Александр улыбнулся, и при-
хихикивали в ш.гяпенки ггрпшедниш с жа-
лобой старики. Лишь одни отец Ермило,
I столь ретиво вступившийся за честь своих
। монахов, с видом победителя щурил па
।всех хитренькие глазки. Старик с ястреби-
' ным носом, кланяясь Пугачеву, молвил:
— Заступись за нас, сирых, батюшка.
Пугачев подумал и сказал:
— Дело это несуразное, путанное. Ведь
' ежели б монахи вас, стариков, ловили, а
 то ваших девок с бабами. Ну, так женские
1 и с жалобой должны были иридтгпь, а не
! вы, люди старые... Может статься, девки- ।
то сказали бы: «Надежа-государь, вздрючь ।
монахов, что нагнть нас не моып...» |
Снова все заулыбались. На этот раз -
улыбнулся и отец Ермило.	|
Крестьяне разошлись. Ciатгг собираться I
и гости. Явился Перфильев, тихо сказал
' Пугачеву:
|	— На воеводском дворе, твое величест-
во, все готово! Крестьянство ждет. |
| Пугачев и г ости поблагодарили отца'
архимандрита за угощенье, направились к
i выходу. Архимандрит, радуясь за спасение
I монастыря гг своей жизни, приказал про-
, водигь гостей трезвоном во все колокола.
Иллюстрации
А. Ермолаева к роману К.
Федина «Первые радости» («Молодая гвардия»)
к НОВЫМ РУБЕЖАМ
Ни одна страна не знает той активности
масс и того благородного творческого не-
слокойства, которые присущи стране
социализма, ее народу в труде, в борьбе,
в заботе об общем деле, в стремлении к1
высшим человеческим идеалам.
Характерным для народа-хозяина и сози-
дателя является то, чго победа, познание J
правильности своею пути и неисчерпаемо-1
сти своей силы породили гге торжествую- )
щую самоуспокоенность, а творческую
неуспокоенность. Мы уверенно глядим)
вперед, гг ощущение силы, принесшей нам
победу, не туманит нам глаза, а, наоборот,
даег возможность смело и трезво судить о
том, что мы должны нести и приумножать
на нашем пути в будущее и что на этом
пути должно быть преодолено и отверг-)
нуто.	)
Мне кажется, что и наша послевоенная
литература должна быть очень беспокой- ;
ной и беспокоящей, что она должна будо-
ражить чувства и мысли читателя, помогая
ему еще глубже познать процессы, проис-
шедшие в нашей жизни во время войны, )
еще четче осознать значение нашей побе-
ды и еще непримиримее относиться ко все-
му. что мешало нам и может мешать в на-
шем движении к будущему.
И не случайно, повидимому, появление
к концу войны такого произведения, как
повесть В. Овечкина «С фронтовым при-
весом», некоторые существенные особен-
ности которой, недостаточно выявленные
нашей критикой, хотелось бы здесь под-
черкнуть.
«Увидим мы или нет ту жизнь, какая на-
ступит после войны, но свое слово о ней
сказать должны. Жизнь начинается заново.
Входите, друзья, в новый дом, оботрите
ноги на ступеньках. Не повторяйте старых
ошибок.
...Пиши, что в новой жизни, на освобож-
денной земле хотим мы видеть после всех
ужасов войны много красоты и радости.
Если не сразу создашь ее, красоту, на ме-
сте вырубленных садов и выжженных сел.
пусть будет она в отношениях между
людьми и в их трудовых подвигах. Хотим
мы, чтобы никто и ничто не мешало пере-
довым труженикам развернуться во всю
силу. Хотим, чтобы во все закоулки дошла
радость победы и восстановления совет-
ской жизни и чтобы не было у нас опять
через несколько лет этой старой болячки—
Отстающих колхозов. Хотим в партийных
организациях видеть только вожаков и
строителей и ни одного шкурника. Многое
хотим. Много крови пролили на этой зем-
ле. но и многого хотим о г будущей жизни.
Иначе быть не может. За что и воюем. Мы
ведь не оборону держим. Мы уже давно
наступаем. Не сохранять старые рубежи
затача наша, а новые занимать».
В этих словах—смысл всей повести
Овечкина.
Мало что поймет в этой повести тот. кто
унилит в ней лишь родившиеся на четвер-
том году войны во вгемя наступательных
боев у Карпат думы бывшею инструктора
райкома партии, полкового агитатора Спи-
вака и бывшего районного агронома, ком-
бата Петренко о героических подвигах, о
прошлых недочетах и о будущем людей
своего района. Она гораздо шире по сво-
ему смыслу и значению и охватывает са-
мые существенные стороны нашей жизни.
Чго нового в этой повести по сравнению
с другими произведениями, рожденными
войной?
Пафосом борьбы, который вдохновлял
нас во время Великой Отечественной вои-
ны, был"пафос защиты того, что состав-
ляет основу нашей жизни—защиты совет-
ской родины, социалистического строя,
движения к коммунизму о! нависшей над
ними смертельной угрозы.
Война нарушила нормальный ход нашей
жизни. И, обороняясь от наседавшею вра-
га. видя разрушения, принесенные войной,
мы с болью думали о том, что война не
только прервана нормальное развитие на-
шей страны, но и отбросила нас назад от
достигнутого уровня. «Была хорошая
жизнь, пришел проклятый враг, нарушил
ее. Сколько крови проливается, ско 1ько
созданного потом нашим погибает!» С го-
речью и гневом думал об этом советский
вони, сражаясь за сохранение того, что бы-
ло создано к тому моменту, когда на нас
напали фашисты. И мечта о победе была
для него мечтой о воссоздании той жизни,
которая существовала раньше. Послевоен-
ное будущее представлялось как восста-
новленное прошлое. И когда сквозь огонь
войны взор его устремлялся дальше этой
цели, то следующая ступень представля-
лась ему такой, какой она ему виделась
раныне с высоты «мирной», довоенной сту-
пени.
Сказанное относится и к художествен-
ной литературе военных лет, изображав-
шей первый этап войны. Вместе со своими
героями она черпала свой пафос, гнев и ,
силу в сознании необходимости ирогиво-|
стоять той смертельной опасности, кото-
рая нависла над всем, что было нами до- ,
i стиг нуто до войны в результате грех пят и-
I леток. Так же, как и для ее героев, мысль,
об этих великих достижениях прошлого
была и источником вдохновения в борьбе
и мечтой.	'
| В то время, в первые годы тяжелой
' бооьбы за победу, иначе быть и не могло! ।
I И мы напоминаем об этом для того,)
I чтобы указать на интересный и знамена-|
' тельный процесс, происшедший в на-,
шей жизни и в нашей литературе. 1
Ибо как только наметился перелом I
| в ходе войны, как только представление о )
1 нашей победе и уверенность в ней смени-
лись реальным наступательным движением
на запад, умонастроение воинов, их мысли
;и чувства все чаще стали обращаться к бу-)
дущему. И в свете опыта войны, осознавая !
глубокие процессы, рожденные ею, люди)
[стали не только вдохновляться довоенным
) прошлым, как идеальным пределом, за ко- >
торый они боролись, но п пересматривать '
свою деятельность в этом прошлом, с тем, '
чтобы она соответствовала новым требо-
ваниям жизни, с гем. чтобы нести в б\д>-
щее все хорошее и отмести все плохое,
что мешало и мешает нам жить и двигать-]
ся вперед, с тем. чтобы скорее подняться ]
иа следующую ступень, ибо движение
жизни, рост нашей страны не останавли-!
вались!	)
Люди стали осознавать, что их борьба
за сохранение существующего—это в то
же время и движение вперед, а не простое
восстановление того, что существовало до
войны. «Не сохранять старые рубежи за-
дача наша, а новые занимать».	i
Вог этот сложный процесс поступатель-
ного движения жизни в огне войны, среди
"азвалнн и огромных трудностей, испыты-
шемых нашим народом во время войны и
в послевоенный период, и уловил автор
фронтовым приветом», и именно этим 1
оное ;е гнется новизна повести.	!
I Интересна в отношении того процесса,.
Спивак думает о том, что сейчас, жак
никогда раньше, нужна особая забот* о
душе человеческой, что нужен особенно
чуткий подход к ней, так как большую
тяжесть несет на себе советский человек.
А между тем среди районных н колхозных
работников, призванных руководить людь-
ми, он встретил и таких, которые не толь-
ко не способны поддержать дух л)одей,
но, наоборот, бездушием своим усложня-
ют и без того сложную жизнь. Й Спивак
рассказывает о них Петренко с раздраже-
нием и гневом.
Несколько раз на протяжении повести
разговор возвращается к работникам, ко-
торых Спивак называет «холодными са-
пожниками», к людям, делающим своё дело
без души и бюрократически относящимся
к другим. С раздражением Спивак гово-
рит и о делягах, для которых забота о
плане и инвентаре заслоняет заботу о че-
ловеке. Нетерпимы и руководители «дис-
петчеры», которые, сидя у себя в районном
кабинете, руководят селом по телефону.
Это особенно недопустимо сейчас, когда
люди в трудных условиях создают жизнь
заново и ждут от руководителя, чтобы он
поговорил с ними по.душам, раз’яснил
наболевшие вопросы. Возмущают Спивака
и руководители, которые, вернувшись из
эвакуации и увидев развалины, безнадеж-
но разводят руками. «Ходит, ноет, а его
настроение, конечно, по детонации и кол-
хозникам передается».
В разговорах между Спиваком н Пет-
ренко упоминается еще и тип такого ра-
ботника, который вообще ничем не спосо-
бен руководить, разорял своей бестолко-
востью любой колхоз, куда его назначали.
И до войны и во время войны он упорно
перебрасывался из одного колхоза в дру.
гой и в третий, как руководитель, в то
время, как его надо было бы от роли та-
кового освободить и поставить на рядо-
вую работу.
Но, возразят нам, что же Спивак сказал
нового? Ведь такого рода отрицательные
типы работников давно известны, а наша
пресса ежедневно бичует и «холодных са-
пожников». и деляг, и «диспетчерский»
стиль руководства.
Да, многие недостатки, о которых так
горячо говорит Спивак, известны. Но по-
новому звучит разговор о них, требование
изжить их. Прямо и резко говорит об этом
сержант Фомин.
Фомин говорит о том. что в отстраивае-
мом Сталинграде «самый сейчас беспечный
человек не посмеет плюнуть на тротуар.
Там вся земля нашей кровью омыта... Ста-
линград—это место, где в нашей жизни
совершилось что-то огромное. К нему мы
не все пришли хорошими бойцами и людь-
ми. Но кто остался жив и пошел оттуда
дальше воевать,—с другой душой пошел,
другим стал человеком...» И когда боец
Корженевский, проявивший себя в бою,
как шкурник, из-за которого погибли два
бойца, выразил сомнение в такого рода
«перерождении» («Как это понять: после
Сталинграда мы стали другими людьми?
Какими же другими—советскими, что ли?
А раньше—какими были—не советски-
ми?»), Фомин отвечает ему со сдержан-
ным гневом: «Я не говорю о перерожде-
нии. Просто пообчистились маленько: кой-
чего добавилось в нас, а кой-чего отбави-
лось ненужного... Там мы за все кровью
расплатились. За всю подлость, что оста-
лась еще в таких людях, как ты. И за тех
расплатились, кто Крым бросил, на Кубань
бежал, и за тех. кто Ростов отдал без боя,
ворота на Дон открыл. Там мы, Корженев-
скнй, многое поняли. Другими глазагм
смотрим теперь на свет и на людей».
Герои повести Овечкина хотят, чтобы
народ вЪшел в послевоенную жизнь очи-
щенным не только от жуликов, шкурни-
ков и «холодных сапожников», но и от ста-
рых недостатков честных и преданных де-
лу социализма, но пе понявших требо-
ваний новой обстановки работников, вроде
секретаря райкома Сердюка. Они хотят,
чтобы имеющиеся еще в нашей жизни не-
достатки быти отметены беспощадно, бес-
поворотно. Иначе не смогут полностью
развернуться те новые людские силы, ко-
торые народились за время войны и иа
фронте и в тылу.
Многое разрушено и многое надо вос-
создавать. Но, воссоздавая,—совершенст-
вовать. Замечателен в этом отношении
пример, приводимый командиром полка
майором Горюновым. В его родном Ро-
стове-на-Дону вокзал был расположен в
месте, неудобном для пассажиров. «Так*
вот я думаю: когда ростовские аохитекто-
ры будут восстанавливать вокзал и при-
вокзальный район, неужели все по-старо-
му сделают? Неужели не сообразят что-
нибудь передвинуть, переставить, путь
куда-нибудь в сторону отвести или вокзал
на другом месте построить? А?»
о котором мы говорили, литературная эво-J
люция самою Овечкина. Еще до войны он
обратил на себя внимание интересными 1
очерками и рассказами о колхозной жизйи.'
Это были произведения, отличающиеся
большой жизненной правдой и прекрасным
знанием колхозного труда и быта. В них i
ощущалась хорошая традиция проблемною
очерка о крестьянстве, возникшая в рус-)
ской литературе со времен писателей-на-
родников.
Во время войны Овечкин был на фронте.
Вначале он. как и герой его повести Спи-
вак был полковым агитатором. Потом ра-
ботал в армейской газете.
Мне довелось наблюдать работу Овеч-
кина на фронте и проследить характерную !
черту его произведений, печатавшихся в,
армейской газете. Овечкину не приходи- (
лось «перестраиваться» в поисках образа
героя-бойца. В его очерках фигурировали
его старые герои—те же колхозники, ко- )
торые взялись за оружие, чтобы защищать ’
свою родину и свободу. И характерным -
д.гя них, да и для самого писателя, было ।
то, что о событиях войны, о военном деле,
о поведении бойцов и командиров они су-1
дили, исходя из опыта, фактов и примеров ;
своей довоенной колхозной жизни.	|
И вот примечательно то, что в новой по- '
вести Овечкина «С фронтовым приветом»
мы наблюдаем обратный процесс: старая
«мирная» жизнь рассматривается здесь в
свете опыта войны, который позволит нам
шире судить о том, что было и что должно 1
было быть.	|
«Петренко, как строевой командир, стал
за три года более военным человеком, чем
Спивак, и многие его мысли и сравнения
шли от армии, от фронта»,—говорит Овеч- !
кнн об одном из своих героев. Так, напри- I
мер, Петренко сейчас и смешит и раздра- )
жает понятие «отстающий колхоз». В каж- )
дом районе были из года в год свои «от-
стающие» колхозы, как явление, практиче-
ски узаконенное. «Почему в армии у нас
нет этого термина—отстающий полк, от-
стающий батальон?»
Когда заходит разговор о трудностях,)
стоящих перед людьми, восстанавливаю-1
щпми разоренное немцами хозяйство, о
том, что «там пугают людей развалины»,
Петренко советует поднимать дух котхоз-
ников «так, как мы здесь поднимаем дух
солдат, еще не получивших боевого кре-
щения».
Это лишь самые простые примеры, ха-
рактеризующие практический организа-
ционный и воспитательный опыт, который;
Петренко приобрел в огне войны и готов
применить к строительству мирной жизни.
У Спивака, хотя он и не строевой командир,
а политработник, этот опыт сказывается в
нс меньшей степени, но в более осложнен-
ном — идейно н психологически — виде.
Именно ему принадлежит ведущая роль в,
повести, и именно он является рупором са-
мых сокровенных авторских мыслей.
Спивак—агитатор не только по должно-'
сти, а по всему своему умонастроению и
характеру. Это тип подлинного коммуни-
ста, который, где бы он ни находился, по-
хозяйски болеет за то, чтобы советским)
людям жилось лучше и яснее, и считает,
своим долгом вмешиваться во все, что пре-
пятствует нашим людям жить, бороться и 1
строить. И чем иным, как не активным I
вмешательством в жизнь всей страны,
является письмо, которое Спивак сочиняет,
вместе с Петренко, письмо с фронта в тыл
о том. что нужно сделать, чтобы избегнуть !
прежних недостатков, «не омрачать сейчас |
людям радость от наших побед», облег-
чить их тяжелый труд на развалинах! I
Спивак размышляет о состоянии челове-1
ческггх душ на пороге четвертого года
воины. Он «мысленно отмечал про себя,
что, видимо, чем ближе подходит дело к,
концу войны, тем больше люди думают о ,
личных своих судьбах, о разбитых семей- )
ных очагах, о легших на плечи народа
тяжелых задачах восстановления разру-
шейного на месте вчерашних боев, о по-;
правимых и непоправимых последствиях
войны». Он побывал у себя в районе и i
видел, как живут люди в тылу, как тяжело
трудятся на разоренной земле старики,)
женщины	и дети. То. что обычно
обобщается в фразе «гороическая работа
тыла», раскрывается перед ним в конкрет-
ном проявлении. И он—фронтовик—испы-
тывает огромное уважение к тем, кто са-
моотверженно совершает эту работу.
И на фронте и в тылу идет тяжелая
борьба за победу. «За социализм люди в
пятом году погибали, в семнадцатом году)
за нею на смерть шли. За социализм
Ленин и Сталин лучшие свои годы в ссыл-
ке провели. И сейчас эта кровь, что льет-
ся,—за него, за социализм».
Так говорится в повести. И разговор
идет не о далеком идеале, а о реально
творимом, о том, что уже воплощено в
нашей жизни и помогло нам громить и
разгромить врага. Социалистический строй
настолько органичен для советских людей,
что вне его они себя не мыслят. Колхоз-
ник сознает это не в виде отвлеченного
умозаключения. Сама жизненная практика
сделала советского крестьянина привер-
женцем социалистического строя. Спивак
видел, как восстанавливались на Полтав-
щине разоренные немцами колхозы. Они
возрождались, как нечто естественно при-
сущее организму советского народа, воз-
рождались, как свежая кожа, затягиваю-
щая рану.
Война вовлекла в борьбу за социализм и
сделала его героическими поборниками и
защитниками огромные массы людей. Она
вызвала к жизни новые силы, таившиеся в
недрах народа. Разве не типична рядовая
колхозница Ольга Рудыченко, о которой
рассказывает Спивак? Беспартийная кол-
хозница не только поячет от немцев акт
на вечное пользование землей, но и уни-
чтожает забытые головотяпом списки чле-
нов партийной и комсомольской организа-
ций. После освобождения села она стано-
вится одной из лучших и наиболее ини-
циативных звеньевых в колхозе. А рассказ
о старухах, которым пора на покой, но ко-
торые по собственной воле организовали
звено, выполняющее на пахоте поч-оры
нормы? Или рассказ о трактористке Паше
Ющенко, которая собственными руками
собрала из разных найденных деталей
трактор и выполняет на нем более двух
норм. Муж ее погиб на вой"е, сестра уг-
нана в Германию, отец—на фронте. Тоска
н упорство, ненависть и воля к победе ве-
дут сс тпактор по родной степи, по ското-
мог илы4 ку, на котором белеют вышвыр-
нутые сюда кости фашистских «завоевате-
лей». И прослышав про ее героический
труд, незнакомый гвардеец шлет с фро”та
письмо, где говорит, что готов отдать Па-
ше свой гвардейский значок.
«Это не повторение, нет,— заключает
Спивак.— И горе, и кровь, и разруха—
и новые силы в народе поднимаются».
Горюнов мечтает о реконструкции при
строительстве разрушенных городов (к
слову сказать, этот реконструктивный
принцип и положен сейчас в основу ут-
вержденного правительством плана вос-
становления городов); Спивак и Петрен-
ко—об усовершенствовании отношений
между людьми и руководства людьми, о
том. чтобы устранить все, мешающее им
бороться за счастье и это счастье позня.
вать. Это одно и то же стремление—сде-
лать жизнь еще лучше, чем она была, спо-
собствовать ее под'ему на новую ступень.
Разговор о прошлом, настоящем и бу-
дущем ведут коммунисты, которые за раз-
валинами и трудностями восстановления
видят торжество передового человече-
ства. «...Не назад мы отброшены, *
вперед ушли по ленинским заветам.—гово-
рит Петренко.—Далеке вперед! Развалины,
конечно, страшные мы видели... Громадный
труд надо вложить в восстановление хо-
зяйства. Будем строить, конечно, ничего ие
поделаешь. Но что значит раздавить злей,
ших врагов социализма—фашистов? Это
же победа из побед! Победа на глазах всё*
го человечества».
Разговор о прошлом, настоящем и буду-
щем ведут воины. Он начинается перед
боем за прикарпатское село и продолжа-
ется после боя. Овечкин изображает ге-
роев своих в боевой обстановке. И эта об-
становка отнюдь не является лишь канвой
или фоном, на котором развертывается
публицистический диалог, составляющий
основную стилевую особенность повести
Овечкина. Нет, это не фон. а аргументация
сказанного в разговорах, аргументация
пролитой кровью.
И потому так вески каждое слово, ге-
роев, каждая мысль, выношенная ими. И
потому так горячо и эмоционально звучит
в повести публицистическая речь.
Высокая честь для художественного про-
изведения—быть непосредственно полез,
ным советскому народу в его самопозна-
нии и в решеипп грандиозных задач, стоя-
щих сейчас перед нами.
Василь ВИТКА
СТИХИ МАКСИМА ТАНКА
свое
в
В белорусской газете «Литература и ис-
кусство» художник Д. Красильников поме-
стил дружеский шарж на Максима Танка.
Поэт стоит на палубе старинной каравеллы.
На нем — плащ знатного идалыо, шляпа
С пышным пером, на боку — шпага.
«Исторический реквизит» часто служит
основным мерилом и для критиков, пишу-
щих о поэзии, основой анализа обязатель-
но берется биография, а цитаты — иллю-
страцией к ней. Меня, читателя, прежде
всего, интересует творчество, а потом уж
биография; если передо мной талант, то
мое представление раздвигает границы
этой биографии настолько далеко, что вме-
сте с поэтом я могу
 убачыць, што шлях! жыпця
за ма!м курганам пашырэл!
(Увидеть, что пути жизни
За моим курганом стали шире)
Испытание времени выдержит не рекви-
вит, а живой человек.
М. Танк давно плывет не на каравелле,
а на корабле. Перед ним—нелегкий путь,,
НО от этого еще более величественным, ।
более желанным становится тот маяк, к ко_|
торому плывет корабль. В стихотворении
«Зауссды поуначчу» Танк чистосердечно и
со всей ответственностью за себя, за
творчество говорит:
Я не (мкиуся тых дагнань,
Чый недалек! шлях у моры.
Бо нам патрабна у жыцц!
яшча адкрынь немала спектра?,
пакуль ля нейкай з Атланц1л
л ног не саб е еа.теным ветрам,
Тады па мачце смаляиой,
што Даплыве да родных гомяу,
ц! па баклане, у якой
нордоетам запавет прыгон!ць,—
латомк! змогуць алчытаць
апотя1я каардынаты...
(Я не пытаюсь тех догнать,
Чей путь в море недалек.
Ведь нам необходимо в жизни
Еще открыть немало спектров.
Пока возле какой-либо из Атлантид
О ног не собьет соленым ветром,—
Тогда по мачте смоляной,
Что доплывет к родимым иивам,
Или по бутылке, в которой
Норд-остом завещанье пригонит,—
Потомки смогут прочитать
Последние координаты).
Это стихотворение написано Танком
дни Отечественной войны и входит в его
новую, только что вышедшую в Минске,
книгу «Вастрыце зброю» («Точите ору-
жие!) X, может, оно ие так и заметно, как
другие стихи, наиболее злободневные, ио
много в нем глубокого раздумья. Такне
стихи легко не даются, в них есть завет-
ная тема, которая свойственна только на-
стоящему художнику. Поэт держит ответ
и перед своей совестью, и перед потомка-
ми, которые, как и сейчас современники,
вправе спросить:
Яв!м! Гунам! струны.
Ц1 песням! ты увекавечыу
ди! гора, нашей славы ди!
1 гэтых зорау бляск прадвечны?
(Какими звуками струны,
Иль песнями ты увековечил
Лии горя, нашей славы дни
И атих звезд* блеск извечный?)
Необходимо добыть то нужное и точное
слово, что всегда будет находить живой
отзвук в человеческой душе. Танк умеет
добыть такое слово.
Х1ба таму I нам — Паэтам,
нражыушым век. япош»! дзень
адаецца днем тнарвння света...
(Не потому ли нам — поэтам.
Прожившим век, последний день
Кажется днем создания мира.)
Тема жадного стремления в бу
уверенность в осуществлении светлых чая-
ний своего народа нашла свои отчетли-
вые черты в книге «Над мачтай» (1937 г.)-
Люблю стаяць пал цяглай соснай —
над звонкая мачтай палатой,
Т плыць туды. дзе ьвоияпь весны,—
плыве 1 край увесь за табой.
(Люблю стоять под высокой сосной —
ПЬД Двоякой мачтой золотой.
И плыть туда, где звонят весны —
Плывет н край весь с тобой.)
Под недавно опубликованным стихотво-
рением «Сон над Неманом» стоит дата 1938
—1945 гг. Семь лет неотступно ходили за
поэтом образы его задушевной темы, про-
шли вместе с поэтом войну и, наконец, на-
шли свое осуществление в его исповеди.
Поэт охотно согласился поплыть с Ко-
лумбом в заманчивое путешествие; заман-
чивое потому, что неистовая и любопыт-
ная натура поэта
данного. Однако
увидел, что его
нашли в иажнве,
раллах. Когда из
кораллов, отрекся от своей земли, от ро-
дины, утратил и душу человека и счастье
видеть и понимать мир. Никто из алч-
ных путешественников, оставшихся на чу-
жой земле, не мог представить себе, что
такое сосна:
Я наказау яе сИбрам,
прыплыушую и-пад Немна,
але н'|водз!я з Ыаракоу
не мог сапны нрьшомнЩн.
Тады я выратыу a.iaiH
плысц! да той хва!ны,
шго ирапягнула да няне
прав акйян галону...
(Я показал ее друзьям.
Приплывшую нз-ia Немана,
Но PH один из моряков
Не МОГ СОСНЫ припомнить,
Тогда я решил одни
II 1ыть к той сосне.
Ито протянула ко мне	!
Через океан ветку.)	|
Много написано о Колумбе. Тема старая, '
но под пером Танка она стала новой и глу- I
боко современной.	'
В связи с этим стоит отметить новые
стихи Танка на заимствованные мотивы— j
«Песня Яносжа» и др.	j
Песня словака Яносика--это ие ро-
мантика традиционных литературных «раз- ,
бойников», а историческая песня, родив- ।
шаяся во времена далекой вольницы храб-(
рых белорусских повсынцев Наливагк, '
Кривошапок и Гархуш.	|
В годы Отечественной войны Максим
Танк смог глубоко ощутить и понять исто-
ки народною оптимизма, уверенности в
победе. Его «Легенда о музыканте» по сво-
ей поэтической силе — произведение с
тем же кругозором, как и «Сон над Нема- '
ном». «Легенда»—образец творческой сме- i
лости Танка, пример сопротивления тради-।
ционности темы. В белорусской поэзии тема
музыканта уже давно стала традиционной I
национальной темой. Как чувство материн- '
ской любви родило бессмертную «Колы-
ханку», так стремление белорусского на-
рода сохранить свою самобытность созда-
ло величественный образ музыканта, по-
шедший воплощением народной души и в
фольклор и в читературу, начиная от Пав-
лока Бахрима «Заграй, заграй, хлопча ма-
лы...». от богушевичевских «Смыка» и
«Дудк!», купаловских «Жалейю», «Кургана»
и «Гусляра», коласовского «Сымона Музы-
Ki», бядулевского «Салауя» н до «11ымбал»
Кулешова, «Легенды» М. Танка. Танк соз-
дал выразительно ясную по своей идее,
высоко-поэтическую вещь, являющуюся
как бы завершением его давних размыш-
лений о бессмертии народа и его искусства
(«Памер стары л;рщк», «Сказ пра Вяля»),
Еще во время войны, в 1945 г., Танк напи-
сал стихотворение «Ласточки» — о воз-
рождении и восстановлении жизни на ос-
вобожденной земле.
Вот на
кого боя,
I ей
Н!бы
еустр.эць ля гэтых
I д»еучыну 1 малалоепь,..
А мо пакуль яны дамоу
з лалек!х вернуцца шляхоу,
пТтьнуе ласгавак гняздо?
(И он всматривался в окно,
Словно надеясь снова
Встретить возле этих стен
И девушку и моло'юсть...
А может быть пока они
Домой возвращаются издалека,
Он сторожит гнездо ласточки?)
В белорусской поэзии появляется немало
таких «домов», строя которые, поэты забо-
тятся больше о пестроте и яркости
архитектуры, чем о ее прочности. Стара-
тельно разрисовываются ставни, над окна-
ми вырезываются петушки, возводятся во-
рота и ограды, но домов, по существу,
нет.
Танк не строит стихотворных «избушек»,
но его поэзия помогает восстановлению
больше, чём резвый перестук 'литератур-
ных тбпоров.
Самое страшное для настоящего поэта —
это успокоиться на достигнутом. Но разве
можно уснуть разведчику будущего?
улице, на месте недавнего жар-
стоит боец
угледзеуся у
спадзеючыся
акно,
зноу
кам-.iHin
душее,
жаждет нового н неизве-
он разочаровался, когда
спутники смысл счастья
в золоте, жемчугах и ко-
далекой родины приплы-
ла сосновая ветка, поэт почувствовал,
подлинное счастье человека—только
родной земле, в труде, в творчестве.
Так. казалось бы, на очень далекой
что
на
и
давней человеческой судьбе, на судьбе Ко-
лумба, Танк ставит тему любви к родине
и решает ее не только с полным ощущени-
ем своего времени, но находит еше то из-
вечное живое чувство, что всегда будет
близким и понятным человеку. Танк загля-
нул В далекое прошлое с пристрастием со-
временника, с ответственностью за завтра-
шний день, за будущее. Это и придало про. .
мзведению те счастливые качества, кото-.
рые всегда будут определять его актуаль-1
ность, его поэтическую действенность. Тот,
кто ради личной наживы, ради золота и
Коновалова
В.
к книге
Иллюстрация
А. Первенцева «Мыс Доброй Надежды»
(Военгиз)
и. гринберг Записки партизанки
Война, которую ведут против немцев
колхозники в первых главах книги Т. Ло-
гуновой, — это «домашняя», «сельская»
война. В ней участвуют мирные советские
люди, вооруженные лишь винтовками и
бутылками с горючим. Это еще, строго io-
воря, и не партизанские действия, органи-
зованные и согласованные — такие, как
их описывают П. Вершигора и С. Ковпак
И впоследствии сама Логунова. Это воюют
деревни, улицы, семьи, односельчане. Но
В этой-то широте и непосредственности
народного чувства и заключалась великая
сила партизанского движения. Направлен-
ное и целеустремленное, вошедшее неот’-
емлемым звеном в грандиозный сталинский
план победы, оно нанесло тягчайший урон
немецкой' военной машине.
«Перед нами стояла задача истреблять
врага и его технику, отвлекать его силы
©т фронта. И с этой задачей’ мы неплохо
справлялись: за семнадцать дней боев пар-
тизаны истребили 1872 немца. В первые дни
мы только оборонялись от этого взбесив-
шегося «Желтого слона», но теперь отряды
иерешли к методу налетов, засад и откры-
тых схваток.
...Каратели постоянно попадали в поло-
жение караемых. Ожесточенные неудача-
ми, они свирепствовали, жгли деревни, рас-
стреливали мирных граждан, которые не
успели уйти в леса. Горела Смоленщина,
утопала в крови Белоруссия», — пишет
Т. Логунова, и в этих сжатых, беглых стро-
ках мы вдруг чувствуем и огромный раз-
мах движения народных мстителей и от-
чаянное напряжение борьбы.
Однако главный интерес воспоминаний
смоленской партизанки — не в широте и
множественности фактов, ею описанных, а
В нравственной их направленности, кото-
рая, быть может, незаметно для самого ав-
тора все яснее и яснее выступает к кон-
цу вещи. «В лесах Смоленщины» — это
ваписки рядового участника партизанского
движения. Перед читателем постепенно
раскрываются человеческая судьба, внут-
ренний рост рассказчицы, ее неуклонное
вравственное совершенствование.
Пусть эти слова не создадут у читателей
Вревратного представления о дневниках
Логуновой. Она совсем не склонна к само-
анализу, У нее нет времени обдумывать и
Взвешивать каждый свой поступок. Опа
действует — ходит в разведку, стреляет в
немцев, выполняет поручения комаидова-
Татьяна Логунова. «В лгсах Смолетпцтгыэ.
«Новы* мир» 19 и 11-12, 1945.
ния. Однако эти действия ее исполнены
нравственного благородства и красоты, не
только в высшем, всемирно-историческом
их значении, не только в свете прекрасной
цели освобождения человечества от фаши-
стской угрозы, но и по непосредственной
нх душевной ценности, по самой сути сер-
дечных побуждений. Точно так же ведут
себя и товарищи Логуновой; десятки лю-
дей, десятки подвигов описаны в дневни-
ках партизанки. И как ни сжаты эти опи-
сания, мы ясно видим, какая могучая и
светлая идея одушевляет этих людей: древ,
иий старик остается в пустой деревне с
надеждой спасти хлеб «для детишков»,
старая женщина, снедаемая тоской по му-
жу и сыну, убитым немцами, просит у пар-
тизан «серьезного дела», семнадцатилетние
девочки на протяжении многих дней снова
и снова идут навстречу смертельной опас-
ности — проникают в немецкие штабы,
поджигают склады с боеприпасами, пере-
плывают реку на кружащихся льдинах,
проскальзывают под пулями, прячутся о г
преследователей во рвах, наполненных
трупами... Т. Логунова видит и подчерки-
вает одухоIворенность человеческих по-
ступков, и эта позиция, эта точка зрения
рядовой партизанки — наилучшее доказа-
тельство высокой идейности массового,
многомиллионного движения.	|
В главе «Нефтебаза в городке» Т. Ло-1
гунова говорит о молодой девушке Вале,
которая выполняла самые опасные пору- j
чения, но все же не была партизанкой, I
потому что боялась стрелять и убиват. |
Они — поборники воинствующего, то-есть |
единственного подлинного добра—iiepeciy-!
пали через кровь и страдания, находили в;
себе силы для жестокой и упорной борьбы. ;
А страдания их были О1ромны. Одна за
другой следуют главы воспоминаний, рас-[
сказывающие о смерти отца., брата, мате-
ри... Все они погабают на посту — и cia<
рый большевик, подпольщик, и юноша,
только что вступивший в жизнь, и тихая,
женщина, мать семейства, вдруг увидев-
шая свой дом разрешенным и осквернен-j
ным. «Горькое счастье — мне ли не знать
его? — прижаться к родной могиле», —
пишет Т. Логунова. На недолгий срок она
встретилась с человеком, который стал ей
другом и братом, испытала радости совме-j
егчой борьбы, как б)Д10 бы для того, чзооы
узнать тяжесть ноной утраты. II такие же
потери, такие же беды выпали па долю,
соратникам и односельчанам рассказчицы.
Родители теряют детей, сыновья и дочери |
— родителей, братья — сестер, мужья —I
Иллюстрации А. Брея к «Метелице» А. Фадеева (Детгиз)
----------------ООО --------------------
Бор. СОЛОВЬЕВ
ЛИРИКА И ХРОНИКА
Книга стихов А. Яшина подытоживает
работу поэта за несколько лет: здесь и сти-
хи, связанные с эпохой Отечественной
войны, и то лучшее, что написано автором
перед войной. В первом разделе книги «С
трех фронтов» •— подзаголовки: «Балтика»,
«Волга», «Черное море», — именно на этих
участках фронта Великой Отечественной
войны поэт повседневно работал во флот-
ской печати.
В лучших своих произведениях А. Яшин
воспевает северные края, он влюблен в
людей Севера, в их яркую речь и пеструю
одежду, в их старинные обычаи, новые чер-
ты быта, рожденные колхозным строем, он
умеет рассказать о народе, ставшем на за-
щиту своей родины, и в лучших своих
стихотворениях находит свежие, новые об-
разы, раскрывающие любовь к отчизне,
готовность принести любую жертву ради
ее блага и процветания.
Герой его стихов, идя в бой, вспоминает
все, что он защищает:
Просторны тесом крытые дворы,
В холмистом ноте широки пакни.г.
Как многолю шы свадьбы и пиры,
Как сарафаны девичьи пестры.
Каким дос I oil яством волны иоклоны...
Эта художественно-выразительная де-
таль — «каким достоинством полны по-
клоны»—оказывается необычайно емкой:
за живописным образом мы угадываем ду-
шу народа, гордого сознанием того, что он
является полновластным хозяином своей
судьбы.
Богатства родной страны, на которые по-
сягнул враг, возникают перед глазами бой-
ца, защищающею их, и становятся вдвойне
любимыми. Поэт не может сдержать свое-
го восхищения, когда говорит о том, что
ему так дорого:
...А сколько зверя, сколько птиц в бору...
И вот пока все это пред r.iiuaMH —
Не дрО! ну я в сражениях с вра1ами,
Земли родной
Не умру.
Это ощущение
но с пониманием
рода которой приходит на помощь своему
сыну, исцеляет его, когда он лежит в
ли, раненый и страдающий:
.. Откуда-то свалившийся пветок
Виденьем дет< гва встал передо мною.
И от eio .мохнато! о г 1 соля.
Припавшего к моим разбитым скулам,
Водимая ро сийская земля
Былинной силой на меня дохнула.
Герой этих стихов—моряк—в тяжких
боях добывает победу, с тем, чтобы по-
том снова прийяться за тот мирный и пре-
красный труд, от которого его оторвала
война:
Мы стоим — бушлаты
Ничего!
Крепитесь, моряки!
’Тае придет; возьмемся
Нам и поле поднимать
Вот о чем думает герой этих стихов, ко-
торый сквозь дым и пламя войны
образ победы и завтрашний
вой и счастливый.
ие выдам:
своего бессмертия связа-
бессмертия родины, при-
нараспашку.
за распашку,
с руки.
Г. БРОВМАН
УМИЛЕНИЕ И
КРАСИВОСТЬ
лы-
А. Яшин. «Земля богатырей».
«Молодая гвардия». Ленин! рад,
АЛЬМАНАХ
день,
Книга
1945.
видит
трудо-
стихов.
г Для поэтической манеры А. Яшина
ракгерно стремление связать события
! шей действительност с былинными обра-
зами русского северного фольклора, утвер-
, дить традиции доблести и мужества, иско-
* ни свойственные нашему народу, показать
' ею трудолюбие, широту размаха, полно-
: кровную жизнерадостность, сказывающую-
ся и в работе, и на гулянках, и в любви,
и в дружбе
О людях колхозного труда, пошедших
на войну, А. Яшин рассказывает вырази-
тельным языком, использует речевые инто-
нации. свойственные говору наших север-
ных областей, использует ритмы народных
песен и частушек. Отсюда — праз-
дничная пестрота, частушечная стреми-
тельность, особенности вологодского гово-
ра, свойственные стихам А. Яшина.
Многие стихи А. Яшина, помещенные на
страницах флотской печати, сделали свое
нужное и полезное дело. Однако, возник-
нув в свое время, как отклики на злобо-
дневные события, не все они выдержали
испытание временем. При сосгавлении кни-
ги поэту надо было проявить большую
взыскательность. В некоторых военных
стихах лирика и поэзия вытесняются хро-
никой, наспех сделанными зарисовками,
рифмованным пересказом художественно
неосвоенных событий. Это зачастую не-
зрелые, нсотсгоявшиеся стихи, написан-
ные рубленой прозой:
Будто сумерки в дому,
< ажа на ( тепе —
Весь свет в дыму
Bin ,:емтя в огне...
Весь мн]» для нас.
Мет такой тьмы.
Чтобы в ней хоть на час
Разминались мы.
Автор иногда словно забывает о том, что
не всякое восприятие может быть переве-
дено на язык искусства, а только то. кото-
рое целиком захватило, внутренне созрело,
стало значительным явлением духовной
жизни. В таких стихотворениях мы в
изобилии встречаем поверхностные обра-
зы, случайные, первые попавшиеся под
руку сравнения, обилие натуралистических
подробностей.
В стихотворении «Моряк» читаем:
— Стоим! — он ска san и pj ки
На автомат положил.
Он был в caiioiax, но брюки.
Как встарь, на выпуск носил.
Или в стихах о любви:
Днем — восторги, вечером —
Спад до неприличия.
То же красноречие
И косноязычие.
Что такое «спад до неприличия?» Непо-
нятно.
Меньше упреков в этом отношении вы-
зывает второй раздел, опубликованный под
несколько вычурным заголовком: «Что зо-
лотою юностью зовем». Здесь кровное,
свое, любимое с детства: Север, поля и ре-
ки, труд и праздники, сватовство и свадь-
бы, рыбная ловля и, главное, люди нашей I
деревни.	1
ха-
на-
БАШКИРСКИХ ПИСАТЕЛЕН
УФА. (От наш. корр.). Пятая-шестая кни-
га литературного альманаха на башкир-
ском языке открывается стихами Сайфи
Кудаша, посвященными нашей великой по-
беде над германским фашизмом. Большой
любовью к Родине, к Москве, к Ленину и
Сталину проникнута помещенная в книге
новая эпико-лирическая поэма Рашита Ниг-
мати «В Москве, на Красной площади».
Умело используя фольклор, Джалиль
Киекбаев написал кубаир (былинную пес-
ню) «Генералиссимусу Сталин}».
В книге помещены также стихи М. Тажи,
Б. Бикбая, С. Кулибая. Поэма Баязита Бик-
бая «Путь солдата» дает образ башкирско-
го воина-победителя. В
кована ее первая глава.
Проза представлена
сказами Ахняфа Харис,
«Голуби» башкирского
Карппа, погибшего на
«Сундукташ» Тарифа Гумера из жизни ле-
сосплавщиков, детскими рассказами Зайнаб
Биишевой.
В альманахе публикуются лирические
стихи молодых поэтов-фронтовиков Тими-
ра Арсланова н Назара Наджми и поэма
Г. Рамазанова «Песнь про Украину».
альманахе опубли-
фронтовыми рас-
детским рассказом
драматурга Низама
фронте, рассказом
В первой и второй книгах альманаха
«Дон»—мало законченных литературных
произведений. Обе книга состоят, главным
образом, из фрагментов и глав различных
повестей и романов. Некоторые из них уже
опубликованы полностью в других издани-
ях («На юге» и «Товарищи» А. Калинина,
роман о Кондрате Булавине Дм. Петрова-
Бирюка).
О других незавершенных произведениях
судить пока трудно. Все же высказать не-
которые соображения нужно, тем более,
что определенные тенденции в $ этих про-
изведениях внушают серьезные опасения.
Речь идет о повести Мих. Соколова
«Степь» («Дон», книга I) и о романе Г. Шо-
лохова-Синявского «Четыре года» («Дон»,
книга 2). В сборнике напечатаны только
отрывки из этих произведений, но эти от-
рывки достаточно обширны и дают пред-
'славление о характере и особенностях этих
I вещей в целом.
В романе Г. Шолохова-Синявского изоб-
ражается жизнь советской семьи в канун
1941 гола, а Мих. Соколов рисует восста-
новление колхозов и машинно-тракторной
станции на Дону после изгнания оккупан.
тов. Очевидно, Шолохов-Синявский в даль,
нейшем ласт и описание жизни своих геро-
' ев за «четыре года» войны, возможно, что*
j и Мих. Соколов покажет войну.
| Во всяком случае сейчас в этих отрывках
перед нами изображение мирной жизни со-
! ветских людей до войны (у Шолохова-Си.
। нявского) и после оккупации (у Мих. Со-
' колова). И вот что любопытно: оба авто-
 ! ра изображают эту жизнь в одном стиле.
। И в довоенной и в послевоенной жизни на-
' ших людей эти писатели разглядели один
только пафос—п а ф о с умиления!
| Герои этих произведений тонут в улыб-
. ках, восторгах и знают только одни сле-
’ зы—слезы радости и
1 муки блаженства.
| В семье Волгиных,
. Шолохов-Синявский,
‘ нового 1941 года. На «встречу» с’ехались
j все члены семьи, и эго вызывает у роди-
телей трогательные чувства. Описывается
это так:
«Ошушение любви и нежности ко всему
'окружающему—к родному.юроду, к своей
семье, ко всем людям, которые ходили
I сейчас по улицам, или так же, как и он. в
: кругу близких ждали пришествия знамена-
I тельного часа, поднялось в нем с такой
I силой, что он уже не мог противиться
теплому щекотанию в горле. Сладкие сле-
зы покатились по его обвисшим, по-сол-
: датски подстриженным усам...
। — Проша, как тебе не стыдно,—раздал-
!ся вдруг за его спиной гблос Александры
I Михайловны.—Там гости ждут, а ты ушел...
Идем к столу. Ты—что? Проша... Что с то-
бой?
— Саша... Сашенька... Я счастлив... Доро-
гая моя Сашенька.—сморкаясь, бессвязно
залепетал Прохор Матвеевич».
Если бы герои не возвращались больше
к своим переживаниям в такой форме, мы
бы не цитировали эту ецену. Разве минуты
истинного восторга и святого умиления не
могут охватить каждого живого человека,
и разве в этих чувствах нет правды жиз-
ни?! Беда в том, что это у Шолохова-Си-
нявского принцип изображения людей; они
I у него способны тотько на такие пережи-
I вания и только в такой форме.
I Счастье в любви и нежности ко всему
окружающему, в сладких слезах, в бес-
,связном лепете. Разве нельзя требовать от
! советских людей, изображаемых писателем,
। более осмысленного восприятия окружаю-
( шего, более сознательных оценок, больше-
। го здравомыслия?
I Умиление у автора соседствует с краси-
востью. Это родные сестры. Разумеется,
; тот, кем умиляются, не может не быть при-
' влекательным. Иначе умиление было бы
об’ектом памфлета, а не предметом вос-
хищения.
На сиене появляются сыновья чувстви-
тельного Прохора Матвеевича.
«Вот Виктор... Какое хорошее—мужест-
венное, открытое и доброе у него лицо...
Ясные, серые глаза смотрят из-под выцвет-
ших на солнце тонких бровей—тепло и
ласково...». Дальше «гладкий и чистый
лоб», «золотистые волосы» и т. п. Это лет-
чик!
«А вот Алексей... двадцатнсемилетнпй
! крепыш. Лицо ...строгое и властное... От
1 всей его фигуры веет важностью и
। внтостью». Это инженер-путеец.
I Павел—третий сын. «От него так и пы-
j шет степными просторами, ветрами,
I чнми кубанскими травами и солнцем». Это
'директор Зерносовхоза.
Эти люди не только внешне красивы!
По мысли автора, они должны и мыслить и
чувствовать красиво. Но тут-то и получа-
< ется конфуз. Внешняя «красота» превра-
i щается в красивость, внутренняя «красо-
та»—в умиление!
Иногда это дает совершенно пародий-
I ные результаты. Сын Алексей, инженер-
путеец, обрадовал родителей своей моло-
дой женой. Вот как это описано: «Он при-
вез с собой молоденькую красавицу.же-
ну—горячеглазую тоненькую грузинку,
почти девочку. Она сразу пленила всех
I своей солнечной красотой и нежной при-
только одни муки—
которую рисует Г.
готовятся к встрече
дело-
паху-
ветливой добротой, вызвала восхищение
всей семьи...». В дальнейшем автор иначе
и не называет жену Алексея, как «краса-
вица Кето», а в одном месте пишет о ней,
как о «диковинном цветке, занесенном с
нездешней земли».
Так же красива и сестра этих братьев
Таня, которая, как и следовало ожидать,
столь же чувствительна и слезоточива,
«Глаза ее. наполненные слезами, сверкали.
Она бросилась к Кето и стала осыпать ее
поцелуями ...изнемогая от приступа неж-
ности».
Но не только родители,—и дети в этой
семье излучают красоту и обаяние.
«Дядя Гриша,
внешности, был одним из тех, о ком жен-
щины обычно говорят—«интересный муж-
чина» и, ничего не желая знать (?) об их
душевных качествах, безрассудно тянутся
к ним, как железные опилки к магни-
ту» (?!).
Весь этот стиль красивости и умиления
обрек героев на духовную бессодержа-
тельность, и люди, столь красивые и столь
чувствительные,
демонстрируют
ность. Пусть они действительно красавцы,
пусть они умиляются, как институтки, но в
канун грозного 1941 года эти люди могли
быть иными.
Если это не видно было тогда, тб те-
перь, с вышки победы, после «самой же-
стокой и тяжелой из всех войн, когда-либо
пережитых в истории нашей Родины»
(Сталин), неужто и ныне писатель не мо-
жет разглядеть людей сорокового года,
тех людей, которые своим великим созида-
тельным трудом, высоким разумом и без-
заветным патриотизмом подготовили по-
беду?
Может быть, в последующем изложении
автор осветит эти вопросы и найдет для
этою художественные средства.
В этих же главах господствует востор-
женность: вместо чувств—воздыхания,
вместо переживаний—улыбки, вместо мыс-
лей—фразы.
Но вот прошла война. У Мих. Соколова
в повести «Степь» советские люди восста-
навливают разрушенное немцами хозяйст-
во. Однако не видно, чтобы война вызвала
какие-либо душевные перемены в людях,
изображенных писателем, не видно даже,
чтобы они что-то пережили, как-то стра-
дали.
Здесь парит та же восторженно-умили-
тельная атмосфера. Беззаботность, улыб,
ки, иногда сладкие слезы. В повести Мих.
Соколова не говорят «гектары», но «гектч.
рнки» и вообще не говорят, а щебечут;
«Колхозницы торжественно шли за ком-
байном и весело щебетали о необыкно-
венных делах, что делаются в хуторе, и
на лицах их была великая радость».
Иногда же вместо щебетанья слышится
пенье. Изображено это так: «А Павел Афа-
насьевич все пел и пел, и улыбался лука-
вой улыбкой, и глаза его сверкали озорны-
ми искорками. Вот он взял самую высокую
ноту, и зазвенели, разлились по степи чу-
десные трели волшебных колокольчиков».
В повести нет картины действительного
энтузиазма колхозников, реальных труд-
ностей восстановления и истинного насла-
ждения победой. Здесь все нарисовано,
как на шоколадной этикетке: «пахучие
волны хлебов», «сладкозвучная песня жа-
воронков», «неумолчные девичьи песни» и
т. п. Люди стоят на котурнах с нимбом во-
круг головы.
«И показалось агроному, будто не дирек-
тор перед ним стоит в низенькой комнате,
а богатырь высится на вековом кургане»...
В таком стиле написаны эти отрывки.
Следы этой красивости, хотя и в мень-
шей степени, видны и в других произве-
дениях альманаха.
В. Закруткин в рассказе «Помненька»
описывает приключения советского летчи-
ка Алексея Григорьева в чешской, удален-
ной от городов лесной оранжерее, куда он
попал, выбросившись из подбитого вра-
жескими зенитчиками самолета. В лесу,
I кроме Алексея, спасаются десять бежав-
ших от немцев иностранцев, и советский
летчик становится во главе организован-
ного им партизанского отряда. Автор ри-
сует романтические отношения между лет-
чиком и спасшей его «Помненькой»—пле-
мянницей садовника оранжереи. Рассказ
читается с интересом. Раздражает лишь эта
самая красивость, которую автор, соблаз-
ненный ситуацией (цветы, чешская девуш-
ка, романтика чувств), никак не может
преодолеть.
Дар новеллиста обнаружил И. Василенко
в рассказах «Строгие глаза» и «Дети». Хо-
тя сюжет первого рассказа и искусственен
(систематические встречи с девушкой в
трамвае), отдельные наблюдения и штрихи
в этой веши подкупают свежестью и свое-
образием. Но вот беда! В этом рассказе
нет красивости, но зато без умиления и
Василенко не смог обойтись.
«...ее глаза излучали столько счастья и
ласки, что, казалось, самый воздух светил,
ся (?!) вокруг. Я снял шляпу и почтительно
поклонился им обоим. И она улыбнулась
мне, и ее прекрасные глаза взглянули на
меня приветливо и благодарно». Так опи-
сано прощание рассказчика с девушкой,
уходяшей с другим. К чему этот парфю-
мерно-галантный стиль?! Отсутствие чув-
человек артистической
в изображении автора
интеллектуальную бед-
жен; немцы с зверским упорством и злоб-
ной методичностью пытаются ослабить во-
лю советских людей к сопротивлению,
бросить их на колени, заставить смирить-
ся. Но уцелевшие сражаются с новой си-
лой, а место убитых занимают другие.
Армия, ведущая справедливую войну,
должна состоять из справедливых людей.
Лшунова и ее товарищи не сломились под
гнетом несчастий, но и не ожесточились,
не зачерствели. Безжалостные к врагу,
они стали еще более чуткими и нежными
к своим, особенно к боевым товарищам.
Они еще сильнее полюбили природу и нс.
кусство. Их души открыты для всего
истинного и прекрасного. Во множестве
частностей, в словах, произнесенных буд-
то ненароком, во всем поведении парти-
зан раскрываются большое сердце и свет-
лый ум советского рядового человека.
Вот Михаил Шерстобитов беседует с Ва-
сей Ампилоговым о любви: «Любовь, друг
Вася, — говорит Михаил. — как червонец,
пока он у тебя цельной монетой в кар-1
мане — ты богач. А разменял его на ко-!
пейки — стал нищим».	|
Длинноусый старик Семеныч и комсомо-
лец Ваня Кучеренко, как родные, радуют-
ся приезду Тани, бережно снимают ее с
коня, свято охраняют ее скудные пожит-
ки...
Перед нами драматические судьбы, бла. I
городные и чистые чувства, целостные и [
сильные характеры.
Авгор воспоминаний, партизанка Ло-
гунова. еще совсем недавно студентка
Смоленского педагогического института. —
теперь опытный разведчик, стрелок, свя-
зист. днверсаш...
Она нс много говорит о себе. Но скупые
слова позволяют чшателю понять, как
1.т\бока ее тоска по родным, убшым нем-
цами, как богата и напряжения ее внут-
ренняя жизнь, как тверда воля и крепка
выдержка \ этой молодой девушки.
«— С кем ты говоришь, ктда у тебя
сердце болит? — допытывайся у нее цы-
гонка Наташа. И Лотунова спокойно отве-
чает ей:
— Оно у меня не болит, Наташа. Спи!'
И я попроб.хк) усн\ть».
Но Пронина।ельный командир Иван Ро-
манович говорит однажды Татьяне: «Инте-
ресно бы. девушка, затлянуть в ваше серд-
це». И добавляет за гем: «А во г глаза свои
вы не приучили скрывать трети у».
Т. Лотунова не склонна к поэтизации
страданий, — шшрошв. она показывает,
как преодотевттли и побеждали их совет-
ские люди. По в кт же время она не умень-
шает н нс затушевывает трудностей и невз-
год. встававших перед народными мстите-
лями. Один из разделов ее книги назы-
вается «Холод, голод, цынга»; здесь идет
речь о второй партизанской зиме. «Мы го-
лодали.—пишет Логунова,—мы забыли, что
такое тепло, мы болели цынгой, у нас не
.было боеприпасов, но мы их били. Гибли
сами, но их губили сотнями».
Возвращаясь с операций в лагерь, пар-
тизаны требовали, чтобы Логунова учила
их — рассказывала им на память книги об
истории нашей родины, излагала содержа-
ние художественных произведений. Во
вражеском тылу, в глубине снежных лесов
партизанка Логунова снова становилась
педагогом. Продолжалась советская жизнь.
Строилась советская культура. «Пусть вой-
на, пусть кровь — все пройдет, —- твер-
дили голодные, замерзшие, больные и все-
таки страшные для фашистов бойцы. —
Победа будет за нами». И в этом одухот-
воренном упорстве было великое торжест-
во большевистской идейности, советского
строя, гордого и умного человека.
Рассказ Логуновой не был бы гак хо-
рош, если бы ему не была свойственна
высокая простота и непосредственность.
Искренни и естественны самые напряжен-
ные и самые сложные узловые звенья по-
вествования. И здесь следует вспомнить
А. Татарову, которой принадлежит лите-
ратурная обработка воспоминаний. Как
лето было «беллетрпзовать» записки пар-
тизанки, «олитературить» их и этим безна-
дежно испортить. Сколько кропотливого и
бережного труда, писательского вкуса и
такта потребовалось для того, чтобы сох-
ранить и передать чистоту и свежесть пе-
реживаний, нравственную цельность и яс-
ность взгляда, без которых книга Логоно-
вой потеряла бы свое значение!
Эта сдержанность и точность речи сох-
раняется и в последней главе, посвящен-
ной кризисному, переломному периоду в
жизни Логуновой — подготовке к перехо-
ду в мирную жизнь.
Одним из самых сильных ударов, полу-
ченных молодой партизанкой, была смерть
Михаила — любимого ею человека. Велика
была любовь — велика и скорбь. На мо-
гиле друга девушка принесла клятву: все.
что ей дано, — совершить во имя Михаи-
ла. И это обещание было свято выполне-
но: она работала честно, не жалея сил, до-
биваясь многого. Однако настало время,
и она подверглась новому жестокому ис-
пытанию. После ранения и контузии ее
признали инвалидом и предложили остать-
ся в госпитале. Но, умолчав о приговоре
врачей в ЦК комсомола и в центральном
штабе по партизанскому движению, Ло-
гунова добилась, чтобы ее снова отправи-
ли в тыл врага, на Смоленщину. И через
несколько месяцев она оказалась снова в
госпитале.
Рассказывая об этом, Т. Логунова без-
жалостна к себе: «Теперь я понимаю, —
признается она, — что в те дни мною ру-
ководила не сила духа, но бессилие и бо-
язнь браться за какое-нибудь новое дело,
нехватало мужества сказать себе: ты —•
инвалид». У нее, как видим, хватило, одна-
I ко же. мужества признаться в своей сла-
*бости, и это—свидетельство окончательной
нравственной победы героини книги.
Не счастливые случайности, не аккурат-
но подогнанные повороты сюжета, а ду-
шевная сила советского человека и благо-
родный гуманизм советского обществен-
ного строя разрешают сложные и драмати-
ческие конфликты. После тяжелого ранения
Татьяна Логунова оказалась в московском
। госпитале и почувствовала себя одинокой и
заброшенной. Но вскоре она ощутила лас.
' ку и внимание, как и тогда, в партизанском
। лагере, после возвращения из опасной опе-
рации.
Забота и участье восстанавливают физи-
ческое и душевное здоровье. Однако ие
гладок и не прям путь бывшей партизанки
к мирному труду. Она зачислена в аспи-
рантуру Московского университета, но
желание помочь погибающим от голода де-
тям ведет ее опять и опять через кольцо
немецкого окружения. И только после
разгрома гитлеровской карательной экспе-
диции решается Логунова проститься с от.
рядом и, перейдя в последний раз линию
фронта, вернуться на «большую землю» —
в Москву. «Все в порядке, историче-
ский факультет стоит на месте, пора учить-
ся, Таня, — говорю я себе». И мы, помня-
щие. как еше недавно Татьяна, положив
голову на холмик родной могилы, спраши-
вала убитого друга: «— А мне что делать
на земле?», — мы понимаем, какого боль-
шого труда стоило молодой партизанке
восстановить поколебленную бодрость и
волю к работе, как прочей п органичен
переворот, в ней происшедший.
Новые задачи встают перед Логуновой,
но эго уже материат для другой книги,
рассказывающей о мире, о труде, о созида-
нии, книги, которую мы р«ды были бы
прочесть.
«В лесах Смоленщины»—искреннее про-
изведение, и написано оно сильным чело-
веком. В произведении этом выражена та
ства меры, хорошего вкуса и ощущения
гармонии серьезно мешает многим авторам
«Лона». Хорошо написанные страницы
вдруг перебиваются безвкусицей, притор-
ностью или сантиментами.
В обоих альманахах много очерков. В
первом номере—военные очерки, во вто-
ром «С колхозных полей Дона». Хорошо,
что альманах освещает жизнь своего края.
К сожалению, очерки эти недостаточно
глубоки. Нельзя печатать в альманахе то
же, что н в ежедневной газете. Здесь ну-
жна другая мера обобщения, другой уро-
вень описания. Между тем очерки «Дона»,
особенно военные (В. Карпенко «Подрыв-
ницы», Г. Остапенко «Максимыч»), ничуть
не отличаются от того, что печаталось во
фронтовых или областных газетах в годы
войны.
В первом альманахе напечатан отрывок
из поэмы «Бессмертие» Николая Доризо.
Трудно назвать поэзией эти серые, прозаи-
ческие строки:
О.чой приземистый старик
Стоял безмолвно у развалин.
Злесь каждый гвояль забит был им.
Его рабочими руками.
Злесь он женился молодым
И здесь состарился с голами.
Был им посажен тихий ся л.
И вишни были в нем ротные.
Здесь тридцать лет тому назад
Раздался сына илач впервые.
Злесь еыв свершил свой первый таг,
Пройдя от стула и до печи
нравственная энергия, которая в самые
тяжелые дни одушевляла наш народ и ве-
ла его к победе. Носители этой энергии—
! простые, советские люди, которые, как го-
ворил товарищ Сталин, «держат в состоя-
1 нии активности наш великий государствен-
J ный .механизм во всех отраслях науки, хо-
' зяйства и военного дела. Их очень много,
I имя им ле! ион, потому что это десятки
I миллионов людей».
И Т. П. И Т. И.
Во втором альманахе поэзия представ-
лена богаче. Обращает на себя внимание
поэма А. Софронова «Миус». Своеобразное
решение  темы—достоинство этой вещи.
В лирической поэме Ашота Гарнакерьяна
«Жизнь, я тебя пою!» есть хорошие ме-
ста, хотя в целом она многословна и рито-
рична. Изображение чувства в поэме силь-
но разбавлено бессодержательными вос-
клицаниями:
Я понял.
Ито в ней моя жизнь.
И вера,
И солипе.
И радостей светлых
Сны.
Читатель!
Ты злесь не идпи сюжета,
Завязок, развяаок
R поэме нет.
Меня увлекало
R труте не это.
Но жизни
Глаза ослепивший свет.
Хотя автор н пишет, что он стал «cyvn»*
на нежности и слова», но в поэме это не
чувствуется.
Литературная газета
№ 11	--- 3
ЗА РУБЕЖОМ
СОДРУЖЕСТВО ПИСАТЕЛЕЙ
В Иностранную комиссию Союза совет-
ских писателей с большим опозданием до-
шло опубликованное в газете «Эль На-
сиональ» письмо венесуэлского поэта
Карлос Аугусто Леон.
Он пишет:
«Мои советские друзья! Наша молодежь,
наш народ любит СССР. Мы, молодые пи-
сатели, испытали на себе влияние масте-
ров вашей классической литературы и мно-
гих ваших современных писателей, ныне
прославивших свою страну.
Часами глубокого волнения обязаны мы
Горькому; мы воспитывались на примере
его жизни и творчества. Мы восхищаемся
той глубиной, какой отличаются киши
Ал. Толстого, восхищаемся Шолоховым,
столь близким к земле, к деревне, Васи-
лием Гроссманом и его прекрасной книгой
«Народ бессмертен», Вандой Василевской
и ее волнующей, вдохновенной «Радугой»
нового
свой
в ы р и ж а я с ь
принявших
которой все
и многими другими создателями
искусства, честно исполнившими
долг—долг- патриотов, долг,
языком Достоевског о, людей,
на себя страдания мира.
В этот час, час надежды,
еще грозят великие опасности, необходим!
укрепить дружескую связь народов и в
особенности писателей. Мы, со своей сто-
роны, готовы выполнить эту почетную обя-
занность. Я верю, что такое
советских и
дожнико-в и
шую пользу
ромные победы
стою за дальнейшее укрепление этой
дрхжбы, уже установившейся между СССР
и нашей Венесуэлой.
Крепко жму руку
Карлос Аугусто ЛЕОН».
СОЛР5 /КСС1ВО
венесуэлских писателей, ху-
ученых принесет нам бо.ть-
ведь вы одержали такие ог-
в области культуры. Я
укрепление
По страницам польской печати
«шппльков-
вспоминаю
в силах ли слова
к вам, о моей
краю. А вы спра-
вас, помню ли я
первая психиче-
Газета «Роботник» недавно опубликовала
письмо польского поэта Юлиана Тувима,
присланное из Нью-Йорка литератору
Збигневу Митцнеру, одному из редакторов
юмористического журнала «Шпильки».
«Благодарю вас за оба ваши письма,—
пишет Тувим. — Вы не можете себе пред-
ставить, какой огромной радостью была
для меня весть о том, что вы живы... Жму
вашу руку и целую вас за то, что вы жи-
вы--- вы и горсточка друзей
цёв». Тех, которые погибли,
ёЖёдневно, ежедневно о них вздыхаю. Не
 м-огу писать об этом, ибо
рассказать о моей любви
тоске по вас, по родному
шиваете, помню ли я
«Шпильки»... Знайте, что
сКая особенность эмигранта это — лихора-
дочное обострение памяти, стремление все,
все вспомнить. Но довольно, все равно не
сумею это выразить. Весной буду в Лодзи
и расскажу о многом. Эмиграция — это
пытка, о которой вы не имеете представле-
ния, как мы не имеем истинного представ-
ления о муках вашей жизни в Польше во
время гитлеровской оккупации. Если бы я
был человеком здоровым, я давно уже был
бы вместе с вами — еще в Люблине... Ме-
ня волнует мысль, что вы в Лодзи и что
там в настоящее время сосредоточена куль-
турная жизнь страны. Моя «эмиграция» на-
чалась, собственно говоря, еще в 1916 го-
ду, когда я уехал из Лодзи в Варшаву, в
университет. Теперь я вернусь старым на
старое пепелище... До свидания в Лодзи...».
* ‘
В Польшу вернулся из эмиграции вид-
ный поэт Владислав Броневский. Польские
газеты и журналы печатают теперь стихи
Броневскою, написанные им в годы стран-
ствий. Поэт выступает на многолюдных со-
браниях рабочих и пнтелли!енцин, читая
свои новые произведения. В статье, посвя-
щенной творчеству БроневсКого в газете
«Глос Люду», поэт Павел Гертц пишет: «Не
случайно, что Владислав Броневский —
первый польский поэт, который после вос-
становления независимости Польши вернул-
ся из эмиграции на родину,
не оборвались связи
Стихи Броневскою
Польше в списках и в
ративных изданиях»,
ский опубликовал в
«Возрождение» первую главу
стихах, о которой он
охватит «судьбы, борьбу, скитания и стра-
дания поляков в период войны». Повесть
вызывает большой интерес у польских чи-
тателей.
За пять лег
поэта с читателями,
распространялись в
нелегальных, конспи-
Владислав Бронев-
лнтературной газете
повести в
сообщает, что она
В. МАРЕЦКИЙ.
„Я никогда не была заключенной
свою
Со-
Финляндии», превратили
военный плацдарм против
Союза.
период Хелла Вуолийоки,
общественной деятельницы и
известно далеко за предела-
сгавнлнсь
чье
пи-
-«Я никогда не была заключенной» —
так называется недавно вышедшая книга
известной финской писательницы Хеллы
ВуОлийоки, правдивый человеческий до-
кумент, повествующий о том позорном
периоде в истории Финляндии, когда ее
правители, охваченные бредовой идеей о
«великой
страну в
ветског о
В этот
имя, как
сательницы,
ми Финляндии, чьи пьесы ставились на
сценах многих европейских театров, была
арестована н в течение 15 месяцев в оди-
ночной камере ждала смертного пригово-
ра. Ее хотели казнить, как «измен-
ника родины», на самом же деле, как рас-
сказывает писательница, за то, «что я пы-
талась освободить свою страну от «братьев
по оружию», ввергших нас в несчастье, за
то, что я пыталась найти путь к миру».
Хелле Вуолпйоки было тогда 58 лет. Тя-
жело было свыкнуться с мыслью о смер-
ти. «Не легко умирать даже во имя жизни,
даже во имя мира... когда в тебе так много
любви к жизни... Оставить зал мирового
театра до последнего акта драмы, до сол-
нечного восхода».
Сознание своей правоты, справедливо-
сти Дела, за которое она боролась во имя
блага своего народа и своей родины, со-
знание общности с миллионами борцов за
свободу помогло Хелле Вуолпйоки найти
себе силы перенести всю тяжесть заклю-
чения.
За большие деньги, 4.500 марок в месяц,
Хелла Вуолпйоки получила разрешение
писать. Тюремщики пошли на это, рассчи-
тывая, что ни она. ни написанное ею все рав.
но не увидит света. Но они просчитались.
Заключение мира с Советским Союзом
раскрыло двери тюрьмы перед Хеллой
Вуолийоки и другими политзаключенными,
и -уже через несколько месяцев после ее
освобождения книга была напечатана и
переведена на друг не языки.
Книга, задуманная как своего рода за-
вещание, прозвучала, как гимн жизни,
гимн человеку, свободолюбивый дух ко-
торого нельзя заковать ни в какие цепи.
В этой книге нет ни громких деклара-
ций, ни описания героических подвигов,
но вся она — пример подлинного героиз-
ма, свидетельство великой силы бесчислен-
ных борцов за человечество,
глубоко обоснованным становится
вне книги «Я
ной».
Как может
век, который
слышит и чувствует все, что происходит
в мире?
«...Я слышу и вижу, и я плачу над моим
народом... Я живу миллионами жизней и
знаю, что заря свободы займется
МИРОМ».
За два месяца до окончания войны
лователь об’явил Хелле Вуолийоки о
что смертный приговор заменен ей
Поэтому
загла-
никогда не была заключен-
быть «заключенным» чело-
даже в одиночной камере
над
сле-
том,
по-
Перед юбилеем К. Крапивы
МИНСК. (От наш. корр.). Обществен-
ность Белоруссии готовится отметить пя-
тидесятилетие со дня рождения прозаика,
драматурга и поэта Кондрата Кондрато-
вича Крапивы.
К. Крапива пришел в белорусскую совет-
скую литературу вскоре после граждан-
| ской войны. Литературная деятельность пи-
сателя началась в красноармейской печати.
В ге годы в газете «Красноармейская прав-
да». обслуживавшей Западный фронт, а
потом Западный округ, часто появлялись
заметки н басни Крапивы. Он писал на
белорусском языке, горячо выступая про-
тив внешних и внутренних врагов Совет-
ской родины.
Едкая и смелая сатира, басни и рассказы
Кондрата Крапивы вскоре завоевали чита-
тельскую аудиторию. Произведения Крапи-
вы пользовались особенной популярностью
в деревне.
Крапива — лучший драматург Белорус-
сии. Комедия «Кго смеегся последним» обо-
шла весь Советский Союз. Успех выпал
и на долю второй пьесы К. Крапивы «Пар-
тизаны» — о доблестных белорусских пар-
тизанах времен гражданской войны.
В годы Отечественной войны К. Крапи-
ва—активный участник белорусской фрон-
товой печати. Им написана пьеса «Проба
огнем», комедия «Милый человек», постав-
ленная Белорусским государственным те-
атром имени Янки Купалы. Много умения
К. Крапива вкладывает в редактируемый им
сатирический журнал «Вожык» (в годы
войны этот журнал носил название «Раз-
давгм фашистскую гадзгиу»).
Государственное издательство Белорус-
сии выпускает к юбилею Кондрата Кра-
пивы том избранных произведений.
жизненным заключением. «Вам все-таки
не удалось приговорить меня к смерти?»—
иронически спросила она. Он посмотрел на
иее равнодушным взглядом и сухо отве-
тил: «В вашем возрасте пожизненная ка-
торга — то же самое, что смертный при-
говор».
Эго заставило писательницу напрячь все
силы к тому, чтобы начать борьбу за
жизнь, чтобы не позволить врагу востор-
жествовать. «Я боролась за воздух, вела
борьбу с врачом за хлеб, я требовала от
министра юстиции права на получение по-
сылок, правда, безрезультатно. Я берегла
свое сердце, как драгоценную жемчужи-
ну... Я боролась против смертного при-
говора»...
И она победила.
Последняя глава книги называется «Рек-
вием». Она посвящена финской работнице
Марте Коскинен. Одинокая, пожилая ра-
ботница, Марта Коскинен укрывала
тизан, распространяла листовки,
вавшие к прекращению войны с
ским Союзом. Она была приговорена
смертной казни. Ей обещали помилова-
ние, если она выдаст своих сообщников.
На это она спокойно ответила; «Я доста-
точно пожила». С высоко поднятой голо-
вой вышла она на рассвете из камеры
смертников на казнь.
Финляндия начинает приходить в себя
после пережитой ею страшной болезни.
В этом ей помогли великая Красная Ар-
мия и народы Советского Союза. Ей по-
могли в этом и ее собственные сыновья
дочери, такие люди, как Марта Коскинен
Хелла Вуолийоки.
„Разговор с товарищами"
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Творче-
ству писателя-фронтовика Ильи Бражнина
было посвящено очередное собрание сек-
ции прозаиков ЛенССН.
И. Бражнин рассказал о том, как на
фронте ему пришлось выполнять буднич-
ные обязанности военного журналиста.
На собрании И. Бражнин прочел не-
сколько военных очерков, проиллюстриро-
вавших его вступительное слово. К сожале-
нию, никак не были связаны со вступи-
тельной частью «Разговора с товарищами»
(так назывался вечер И, Бражнина) рас-
сказ «Старая записная книжка», а тем бо-
лее написанный до войны отрывок из ро-
мана. Принявшие участие в обсуждении
М. Зощенко, Ю. Герман, II. Лукницкий,
И. Эвентов, П. Капица и др*, останавлива-
лись, главным образом, на интересной и
плодотворной военно-журналистской рабо-
те И. Бражнина, за которую командование
наградило писателя двумя боевыми орде-
нами.
ПРОЕКТ ПАМЯТНИКА
В. Г. БЕЛИНСКОМУ В ПЕНЗЕ
В Пензе будет сооружен памятник В. Г.
Белинскому. Автор проекта — ленинград-
ский скульптор М. Бабурин. Макет памят-
ника изготовлен. Проект его утвержден Уп-
равлением по делам искусств при Совнар-
коме РСФСР и принят Пензенским облис-
полкомом.
Памятник, высотой в 7,5 метра, намечено
установить в сквере против здания Обла-
стного драматического театра. Пьедестал
будет изготовлен из гранита, фигура В. Г.
Белинского и барельефы на пьедестале—
из бронзы.
____ НА ВЫСТАВКЕ ДЕТГИЗА
На-днях в Детгизе открылась выставка, посвященная оформлению детской
КНИГИ.	;1
В заново отремонтированных, сверкающих чистотой комнатах издательства i
развешаны па стенах рисунки художников. На стендах вдоль стен красиво 1
и строго оформленные папки, в которых рядом с оригиналами иллюстраций ;
дано их полиграфическое воспроизведение в оттисках или уже изданных книгах '
и заключение комиссии по оформлению изданий Детгиза. с указанием достоинств '
и недостатков данного издания. Таким образом, выставка, при внешней празд-
ничности, носит деловой характер: она подводит итоги работы издательства в 1
области оформления в 1945 г. и намечает конкретные меры для улучшения иллю- 1
стрирования детских книг. Специальные комнаты отведены экспонатам и мате- I
риалам по вопросам полиграфии.	I
На выставке побывали писатели, художники, педагоги, работники библиотек, ]
специалисты полиграфии, представители печати.	|
В середине марта Детгиз устраивает научно-практическую конференцию, на j
которой будут заслушаны доклады: А. Кононова — об идейно-педагогическом
значении иллюстраций в детской книге; глазного художественного редактора |
Детгиза Б. Дехтерева — о перспективном плане оформления изданий Детгиза и I
заместителя директора Детгиза М. Эльперина—об издании книг для детей
массовыми тиражами.
ООО
НА СНИМКЕ: писатели А. Барто, К. Чуковский и В. Каверин на выставке.
Фото В. СЛАВИНСКОГО.
В СОЮЗЕ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР
Новый перевод „Слова о полку Игореве"
Спор между поэтами и текстологами о
правах и обязанностях поэга-переводчика
разгорелся на вечере Я. Заболоцкого, про-
читавшего 4 марта в Московском клубе
писателей свой новый перевод «Слова о
полку Игореве».
— Я не ученый, а художник,—предва-
рил свое чтение Н. Заболоцкий, — и пе-
ревод мой не претендует на научную точ-
ность. Я стремился к тому, чтобы он лег-
ко запоминался, но в то же время я не
хотел бы, чтобы он был воспринят, как
вольное переложение «Слова».
Если художника следует судить по тем
законам, какие он сам себе ставит, то надо
сказать, что Н. Заболоцкий со своей
творческой задачей справился успешно,—
таково было мнение В. Шкловского,
А. Коваленкова, Г. Гуковского, В. Дыннпк,
П. Антокольского, Н. Чуковского. Они счи-
тают большой заслугой автора легкость,
доступность его поэтаческого перевода
бессмертною памятника русского эпоса.
пар-
призы-
Совет-
к
и
и
Конференция прозаиков
11 марта в помещении Союза советских
писателей СССР открывается конференция
русских прозаиков, живущих в областях
РСФСР и в автономных республиках.
Для участников конференции будет’ про-
читан цикл лекций на темы: «Ленин и
Сталин о литературе и искусстве», «Искус,
ство и действительность», «Социалистнчег
ский реализм», «Реализм и романтизм, как
метод изображения действительности».
«Проблемы национальной формы», «Язы^
и стиль литературно-художественного про.,
изведения». «Проблемы изображения совре?
менности» и др.
Работа конференции продлится до 10
апреля.
О--------------------------------
Н. КРЫМОВА
-------- О
Иллюстрации Л. Бродаты к книге «Американские новеллы XIX века» (Гослитиздат)
Л. ПАСЫНКОВ Б УД УЩЕЕ
Многие думают о будущем, но не вся-
кому удается заглянуть в него. Когда дет-
ство кончается и подросток начинает раз-
мышлять не только о своем завтрашнем
дне, но и о грядущем человечества, то в
этом остром, пы пивом возрасте, пожалуй,
он не получает достаточного обилия отве-
тов -на свои вопросы; тогда он невольно—
и зачастую преждевременно—обращается
к книгам для взрослых. Эту пору духов-
ной- алчбы многие из нас очень хорошо
помнят.
К годам отрочества нами собраны люби,
мые книги, с которыми мы ходим по ши-
рокой земле, но очень редко заглядываем
в будущее.
С Жаколио молодые читатели путеше-
ствуют по Востоку, преимущественно по
Индии. Они проглотили повести «капита-
на» Мариэтта и прочитали работы его од-
нофамильца, каирского египтолога Авгу-
ста Мариэтта; он и Эбере уводят подрост-
ков в давным давно минувшее.
Мы растем и становимся взыскательней,
обращаемся к Флоберу и вместе с ним по-
сещаем Карфаген. Флобер, с такой худо-
жественной убедительностью вникший в
жизнь древнего афрнканског о города, так
и не увидел завтрашней жизни Бювара,
Пекюше. Бовари.—впрочем, какая у них
завтрашняя жизнь! Либо Саламбо. Святой
Антоний, Юлиан, Иродиада, либо люди,
мечтающие о рагу из кролика. Сегодня
только кролик! «Нища богов»—вся в
прошлом.
С кем из великих писателей мы в стари-
ну смело, «по-хозяйски» заглядывали в
будущее? «А провидцы новых изобрете-
ний!—-спросите вы.—А Жюль Верн?»
Жюль Верн познакомил нас с «Наутилу-
сом» и его капитаном Нэмо. Этот капитан
соткан из загадочностей, что же касается
самой подводной лодки, то при ней Жюль
Верн* состоял скорее рационализатором,
чем провидцем; подводные лодки плавали
'уже давным давно, пусть кожаные лодки,
,о которых недавно рассказал нам Саддре-
1 дин Айип в истории Тимур-Малика, лица
исторического.
| Уэллс охотней всего знакомил нас с мар-
i сванами, с Невидимкой, наводящим ужас
' на мирное мещанское население АЙпиша.
Уэллс—писатель сильного гипнотизирую-
щего воображения, но оно уводит его на
чужие планеты и избегает родной Земли.
Талант Уэллса велик, но как мал душевный
мир его Фодерингэя! Как трудно сопоста-
вить душевные запасы этого человека, ис-
пугавшегося того, что он невольно стал
творить чудеса, с душою геолога Усольце-
ва-героя молодого советского беллетри-
ста И. Ефремова.
Усольцев, рискуя жизнью, взобрался на
недоступную вершину, с которой спуск
опаснее под’ема. Усольцев отбивает мо-
лотком образцы загадочной белой породы
и думает не столько о смертельной опасно-
сти, сколько о том, что, «если суждено бу-
дет вернуться в жизнь, он вернется другим—
не прежним» («Белый рог»), Усольцев
только ’ и жаждет—любою ценой! —про-
никнуть в тайны природы и стать иным,
новым. Бедный же Фодерингэй. испугав-
шись своей навязчивой силы, хочет отде-
латься от нее и жалобно молит:
«— Я не хочу чудес, лучше бы я их не
совершал! Никаких больше чудес; все, как
было раньше: меня обратно в бар и что-
бы было, как прежде.,.»
Сила не в чудесах, за которыми прячет-
ся заячья душа, чудо—в силе человеческо-
го духа, в желании, в поисках.
Технократия—любимая основа научно-
фантастических сюжетов Уэ.глса, п нс толь-
ко его одного, а и Чапека, Тулуза. Хаксли,
но эти люди боязливо относятся к росту
техники. Недаром они охотно уходят во
«внутренний мир» изобретателей, там они
не ищут настойчивости Фауста, там они
разыскивают смятение и вопль «могучего»,
но бедного душою Фодерингэя.
Разумеется, и наших писателей привле-
кает внутренний мир ученых, но это—уче-
ные, чьи художественные биографии не
обременены трусливыми переживаниями.
Советских писателей интересуют люди на-
уки, устремившиеся к будхщему, интере-
сует фантастика, но только такая, какая
приближает к правде будущего.
Оттого-то па заседаниях Союза совет-
ских писателей мы часто встречаем людей,
занятых будущим.—академиков, инжене-
ров. Оттого работы М. Ильина. М. Шаги-
нян. Н. Михайлова, И. Ефремова, В. Сафо-
нова, Б. Агапова, Л. Гумилевского, А. Ка.
I Зайцева интересуют преимущественно
серьезностью поставленных научных за- '
дач, а не приключениями «похитителей i
бацилл».
«Я уверен, сильно ошибаются те, кто
полагает, что романтике не будет места на
нашей планете, измеренной вдоль и попе-
| рек»,—такими словами предваряет И. Еф-
ремов свою книгу. Но что это за роман-
тика? «Замечательный елхчай с глазами
Дэвидсона»? Нет! Мы имеем дело не с
невероятными уэллсовскими чудесами, а с
i сегодняшним открытием запасов хотя бы
того же касситерита, а завтра других бо-
гагшв земли, внушающих человеку чу в.
ство власти над тайцами природы.
Мы говорили о писателях, занятых на-
учной п. фантастической темой, но у нас
всего обширней была и есть плеяда писате-
лей, интересующихся социальным пере-
। устройством мира.
Чувство реального никогда не покидало
великого бсТрца за лучшее будущее—
М. Горького. Горький радостно удивлялся
маляру тов. Слободчикову, выдвинувшему
«превосходную идею» «Дня индустрнали-
1 зацпи».
Слободчиковы «ставят перед собою к раз-
решению такие небывало сложные и труд- |
ные задачи, как «пятилетка» («Рабочий ;
класс должен воспитать своих мастеров !
культуры», 1929 г.).	.	|
«Пятилетка.— по словам Горького —со- !
здает людей колоссальной энергии», Горь- 1
£0902.
Маленький фельетон
Сергей ШВЕЦОВ
Вячеславу ЛЕБЕДЕВУ,
Автору романа „ Млечный берег"
ВМЕСТО РЕЦЕНЗИИ
Нам не случалось до сих пор
Писать рецензий о романе,
В котором бы на первом плане
Изображался... скотный двор...
Ты огорошил нас, не скроем,
Колхозный выпустив роман,
Где самым основным героем
Является бычок «Баян»!
Твой метод явно нездоров:
В своем труде ты возвеличил
Телят и племенных коров,
А человека обезличил!
Новые книги
писателей Грузии
. Два сборника произведений грузинских
прозаиков и поэтов выпускает в свет Тби-
лисское издательство «Советский писа-
тель». Первый из них — «Родина» вклю-
чает произведения, созданные за последние
25 лет. В него вошли стихотворения, рас-
сказы, новеллы, поэмы, очерки. Их об’еди-
,няет тема Родины, дружбы народов, люб-
би к великому вождю советского народа,
товарищу Сталину, к героической Красной
Армии. В сборнике представлены прозаики
; К. Гамсахурдиа, Л. Киачели. III. Дадиани,
К. Лордкипанидзе, поэты Г. Табидзе, Г. Ле-
онидзе, А. Шаншиашвили, И. Мосашвили,
И. Абашидзе, А. Абашелн, Г. Абашидзе.
Второй сборник состоит из стихотворе-
ний, посвященных грузинскими поэтами
Сталину. Многие стихи этого сборника на-
писаны на фронтах Великой Отечествен-
ной войны.
V!
— Это прекрасная интерпретация па-
мятника русской культуры средствами но-
вого художественного выражения, — ска-
зал II. Антокольский.—Вместе с тем для
Заболоцкого это принципиальная и после-
довательная работа, отправной точкой ко-
торой следует считать его вольный пере-
вод Руставели.
Н. Гудзий и особенно А. Югов подверг-
ли перевод Н. Заболоцкого текстологиче-
скому анализу и нашли в нем погрешности
против древнерусского и церковно-
славянского языков. Как ни справедливы
были отдельные замечания А. Югора, вы-
вод его, что эти ошибки зачеркивают зна-
чение перевода, показался собравшимся
несправедливым. Н. Гудзий, возражавший
в принципе против перевода «Слова» риф-
мованным стихом, указал в то же время,
что если считать такой перевод правомер-
ным, то работа Н. Заболоцкого заслужи- j
вает внимания, а отдельные его ошибки .
поддаются исправлению.	।
С. Шаншиашвили закончил работу над
пьесой «Ростом и Эристави», принятой к
постановке Грузинским драматическим те-
атром им. Рхставели.
Лауреат Сталинской премии Г. Леонидзе
работает над второй частью трилогии
«Сталин». В ней повествуется о юношеских
годах великого вождя.
Над большими историческими произведе-
ниями работают прозаики. К. Гамсахурдиа
заканчивает вторую часть трилогии «Давид
Строитель». О грузинском поэте XVIII века
рассказывается • в романе А. Белиашвили
«Жизнь Бесики Габашвили».
Ассирийские народные сказки
В Центральном доме работников ис-
кусств состоялось чтение ассирийских на-
родных сказок, собранных, обработанных
и переведенных на русский язык художни-
ком-ассирийцем Аннанием Бриндаровым.
А. Бриндаров собирал эти сказки среди
колхозников-ассирийцев, живущих на Сев.
Кавказе, в Закавказье, на Урале. Большую
помощь в работе оказал ему С. Маршак,
который взял на себя редактирование ска-
зок. Сейчас А. Бриндаров сдал их на кон-
курс детской сказки в Детгиз, с иллюст-
рациями, сделанными им самим.
В областной комиссии
На очередном заседании областной комис-
сии ССП обсуждались рассказы Н. Алехина
(Воронеж).
Н. Алехин — молодой писатель. Он еще
находится в периоде исканий: пишет рас-
сказы, стихи, пьесы, причем одна группа
рассказов написана в сказовом жанре
(«Бомба», «Труба»), другая («Сторож му-
зея», «Ради жизни») — в реалистическом.
— Н. Алехин, — сказал выступивший на
заседании В. Ермилов, — хочет соединить
законы сказки и сказа с реалистическим
рассказом, поэзию сказки — с прозой рас-
сказа. Автору это не всегда удается; на-
пример, рассказ «Труба» вызывает закон-
ное недоумение у читателя. Если это сказ-
ка; то зачем здесь нарочито реалистиче-
ские детали, а если эго реалишический рас-
сказ, то он фальшив.
Наиболее удачным из сказового цикла
В. Ермилов считает рассказ «Бомба».
По мнению Ю. Олеши, многие рассказы
Н. Алехина написаны для исполнения, а не
для печати. Отсюда погоня за эффектными
положениями.
Некоторые произведения, особенно напи-
санные в сказовой манере, явно надуманы:
это какие-то «усталые» рассказы со стрем-
лением к эксцентричности, желанием пора-
зить читателя.
— Когда автор описывает то, что состав-
ляет какие-то исконные черты русского
крестьянина, — подчеркивает Г. Бровмаи,—
это ему удается. Но чувство нового пока
Н. Алехину мало досгуппо. Его мужики не
характерны для советской деревни.
По мнению Н. Москвина, Г. Рыклина,
А. Карцева и других хороший рассказ
«Сторож музея» несколько испорчен тра-
фаретным описанием разрушения музея
немцами.
М. Шагинян, Е. Златова и А. Кацаваева
отмечают, что Н. Алехину более удаются
те произведения, где автор пользуется мяг-
ким юмором.
Стихи Павла Кустова (г. Череповец) пе-
чатались до войны в «Комсомольской прав-
де», «Новом мире», местной печати.
Сборник его стихов «Налив», выпущенный
в свое время в издательстве «Молодая
гвардия», привлек читателей лиризмом,
тонким ощущением природы.
Недавно в областной комиссии ССП со-
стоялось обсуждение творчества II. Кусто-
ва. Прочитанные поэтом стихи «В полях,
подсушенных морозом», «Лесной пожар»,
«На телеге» и другие получили у слушате-
лей высокую оценку.
Искренность поэтического слова, уме-
ние по-своему сказать о хорошо знакомом
и виденном — .эти черты дарования”!!. Ку-
стова отмечали участники обсуждения.
По мнению выступавших С. Васильева,
А. Яшина. Н. Алехина и других, автору бо-
лее удаются лирические стихи; они очень
сдержаны и в то же время свежи и поэти-
чески своеобразны.
— Лирические стихи П. Кустова, легкие
и певучие,—отметил И. Френкель,—
трогают и радуют: это настоящая поэзия,
причем поэзия нашего времени, нашего
Дня.
Е. Книпович, М. Голодный. С. Швецов
говорили о том, что при надлежащем от-
боре (стихи II. Кустова на военные темы
неудачны) и надлежащем редактировании
книга стихов поэта может быть интересной.
Пьеса „Два счастья"
В секции драматургов ССП состоялась
читка и обсуждение новой пьесы С. Гера-
симова «Два счастья». Эго — пьеса о мо-
ральном облике советского человека. Ли-
рическая тема — о судьбах двух девушек,
различно понимающих сущность личного
счастья — переплетается с сатирическим
разоблачением мещанской и бюрократиче-
вани, Р. Азарх, О. Леонидов. И, Гринберг,
С. Дрейдсн, И. Чичеров, X. Херсонский и
др., отметив актуальность темы и художе-
ственные достоинства пьесы. Пьеса принята
к постановке театром им. Вахтангова и Ка-
мерным театром. В театре им. Вахтангова
спектакль ставит Б. Захава. В Камерном
СКОЙ ПСИХОЛОГИИ.
В обсуждении приняли участие Г. Мди-
леатре постановка осуществляется
руководством А. Таирова.
под
На вечере в Центральном доме работни-
ков искусств после вступительного слова
3. Тильдиной ассирийские сказки читали
Е. Третьякова и автор переводов, расска-
завший о том, как он собирал эти сказки.
Участники обсуждения отмечали жизне-
радостность ассирийского эпоса, его прив-
лекательную наивность и чистоту и высо-
ко оценили работу А. Бриндарова и его
иллюстрации к сказкам.
В НЕСКОЛЬКО (ТРОК
Q В секции драматургов ССП СССР состоялось,
обсуждение постановок иностранных пьес на
советской сцене. С сообщениями выступи :н
О. Литовский и Б. Ромашов. В обсуждении При-
няли участие А. Арго. В. Броун, В. Каверин,
И. Чичеров и др. А. Первенцев поделился
своими впечатлениями от не,давнего посещения
англиЙ! кпх театров.
Q «Дипломатия и международные отношения
в художественно-исторических произведениях»—
такова была гема дискуссии, состоявшейся ы
исторической с екции ССП СССР. После вступи-
тельного слова А. Трояновского выступили
Л. Рубинштейн. А. ПИппко. И. Сельвинекий,
С. Бушуев, С. Марков, К. Ланн и др.
Q Ростовский областной Дом народного твор-
чества совместно е Ростиздатом организовал
экспедицию в верховья Дона для сбора устного
творчества донских казаков о Великой Отече-
ственной войне, драматических произведений,
песен п сказов.
Памяти Л. И. Аксельрод (Ортодокс)
Умерла Любовь Исааковна Аксельрод (Орто-
докс). Начало революционной работы Любови
Исааковны связано е. истоками рабочего марк-
систского движения в России. В 1884 году, пят-
надцати лет, она, оставив дом своих родителей,
ушла в революционное движение, В 1887 году
Л. Аксельрод эмигрировала .в Швейцарию, где
участвовала в литературно-политической рабо-
те революционеров эмигрантов. В 1900 году она
закончила Бернский университет со званием
доктора философии. IJ начале девятисотых го-
< лов она знакомится с Лениным и Плехановым.
К этому периоду относится ее работа в редак-
ции «Искры» и участие во многих марксистских
журналах н изданиях. Во время эмиграции
Л. Аксельрод встречалась с, вы тюшимися мы-
I слителямн и деятелями европейского рабочего
| движения — Энгельсом, Августом Бебелем, а
впоследствии е Карлом Либкнехтом и Розой
Люксембург. Любовь Исааковна посвятила дол-
гие годы своей большой жизни многосторонней
работе в области философии и борьбе е фи-
лософским идеализмом. Книга Л. Аксельрод
«Философские очерки» известна широкому
кругу читателей.
Наряду с работами, посвященными фило-
софским вопросам, немало трудов Л. Аксельрод
поснягпент.т литературной критике («Л. Н. Тол-
кий предвидел этих, людей, чья особен-
ность—в свободном избытке душевно-
плодотворных сил. Горький не удивился
бы, прочитав на страницах «Правды» слова
А. Чалкова, кузнецкого сталевара, лауреа-
та Сталинской премии, о том, что из ста-
ли, сваренной им сверх задания, были сде-
ланы автоматы для бойцов большого си-
бирског о гвардейского соединения.
Слободчиков сделал большое государст-
венной важности предложение, а Чалков
«от щедрот своих» вооружил гвардейскую
часть. Пало «войти в нрав», как говорили в
старину, Слободчиковых и Чалковых, надо
с ними глядеть не на Марс, а на дела бли-
жайших лет.
Большой силой предвиденья поразила
нас три года назад—средн тысяч других
людей—киргизка, свекловичница Шаирбю-
бю Тезикбаева. на-днях награжденная ор-
деном Ленина. (Она прекрасно изображе-
на в новелле Тугельбая Сыдыкбекова
«Шайр»),
Украина была в руках гитлеровцев, а на-
шей армии и нашим детям ихжеи был са-
хар. Тезикбаева предложила высаживать
маточник свеклы, чтобы получить семя для
будущих украинских посевов, и предложи-
ла высевать именно с учетом нужд осво-
божденной Украины; эта киргизка стре-
милась «попасть в план» Украины. «Войди-
те в нрав» Тезикбаевой. и вы поймете, что
она—той же кости, что Слободчиков и Чал-
ков. Перед людьми такой мечты и такого
упорства смело можно поставить задачу
«организовать новый мощный под'ем на-
родного хозяйства, который дал бы нам
возможность поднять уровень нашей про-
мышленности, например, втрое по сравне-
нию с довоенным уровнем». (Сталин).
На-днях на третьем курултае узбекских
хлопкоробов говорили не только о «скуч-
ной материи»—ситце, но коснулись мате-
риала который когда-то волновал и егип-
толога А. Мариэтта,—говорили о египет-
ском хлопке.
Секретарь одного из узбекских райкомов
партии, говоря о делах трехсог пиков на
п.гангацпях, сделал широкое orcivплеппе
и рассказал о девочке Замире и ее подру-
гах, работающих на плантации. Люди по-
требовали, чтобы им Замиру показали
«ближе», и ее пригласили в президиум ку-
рултая. Люди видели свое будущее в За-
мире, девочке, сидящей среди стариков;
она положила тонкую ручонку на бархат-
ную скатерть и слушала выступавших, ко-
торые говорили о записях средневекового
ученою узбека Аль-Бирунп—о том, как и
куда текла до нашей эры Аму-Дарья; о но-
вых исследованиях давным. давно засох-
ших оазисов, когда-то орошаемых древ-
ним течением Аму-Дарьи; она узнала о
туркестанских тканях, сбываемых когда-то
в Пгбете, Китае, Индии, на Западе. Перед
Замирой проходили энергетики и химики,
селекционеры.семеноводы, минерологи и
металлурги: хлопок—сложная комплексная
отрасль труда. Перед маленькой узбечкой
прошли коммунальники, которые построят
для нее новый дом на краю поля, пищеви-
ки. которые ее накормят, актеры, которые
будут ее развлекать. Президент Узбекской
академии наук Т. Кара_Ниязов говорил о
восьмилетке хлопководства, часто обора-
чиваясь к Замире. Перед подростком про-
шли непрерывной чередой и тысячелетия,
и ближайшие будущие восемь лет, прошла
история народа, окупленная и полудетским
трудом Замиры, поднятая и ё’е маленькими
руками. Перед Замирой прошел генерал
армии И. Е. Петров; он только одного хо-
тел—чтобы хлопкоробы научились соче-
тать отрасли сельского хозяйства так, как
на фронте сочетали действия войсковых
частей.
Дело не в одной программе. Увлека-
тельная сила начинается с чалковской
сверхпрограммной щедрости, с того, что
киргизка Тезикбаева каким-то- чутьем
предвидит у себя дома будущую после-
военную украинскую свекловичную пяти-
летку.
Там. где начинается свободная сила ду-
шевной щедрости, творчества масс,—там
на своей вахте несменно должен стоять
зоркий писатель.
стой». «Мораль и красота в произведениях Оска-
I ра Уайльда». «Этюды и воспоминания»).
I Любовь Исааковна дожила до глубокой етя-
| рости, но и в самые последние дни своей жизип
она продолжала работать иад книгой «Ницше
и фашизм». Мысль ее сохраняла молодую
' энергию и ясную силу.
Н. Асеев. В. Бахметьев, Н. Бродский,
Ф. Гладков. Ф. Головенченко, В. Гроссман,
А. Дермая. В. Кирпотнн. Г. Колдунов, Ф. Ле-
вин. Н. Ляшко. М. Мария, Г. Гаииикпв,
И. Гац. А. Серафимович, Л. Субоцкий,
И. Эренбург, П. Юдин.
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
Е. -КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ.
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ.
Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
Правление Союза Советских Писа-
телей СССР с прискорбием извеща-
ет о смерти члена Союза Советских
Писателей
ГАВРИИЛА ВАЛЕРЬЯНОВИЧА
ДОБРЖИНСКОГО
Вынос тела (ул. Горького 6,
кв. 122) 10 марта в 14 час, крема-
ция в 16 час.
: ЗАШИТА ДИССЕРТАЦИИ
:	А. К. ДОРОШКЕВИЧА

	на соискание ученой степени
	доктора филологических наук
	на тему;
j	«УКРАИНСКАЯ ПРОЗА
:	МАРКА ВОВЧКА»

" (см. об’явление в «Лит. газете» № 7
	от 9 февраля)
 переносится на 15 марта, в 16 ч. 
J и состоится в Институте мировой ли- g
J тературы им. А. М. Горького (ул. Во- g
£ ровского, д. 25-а).	g
Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40. отделы: критики — К 4-76-02, литератур братских республик — К 4-60-02, искусств — К 3-37-34, информации и
«	писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.
Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.
Зак- № 644.