ДИССОНАНСЫ

ВАРШАВА.

ТИП. „РУССКОГО ОБЩССТВЯ") пл. СВ. ЛЛСКСЛНДГЛ, 4.

1911.

Er, Д С Т О Р И .

2011142295

диссоияисы.

8 Ю -О

ВАРШАВА. - 1911.
ТИП. „РУССКОГО ОБЩеСТВА" пл. СВ. АЛЕКСАНДРА 4.

•i

Звѣзды чистыя, лучистыя!
В ъ час.ъ ночной
Вы—какъ искры золотистыя—
Надо мной.
Вы рождаетесь безстрастныя
В ъ высотѣ,
Вы поете гимны властные
Красотѣ.
В ы сверкаете, мерцаете
В ъ тьмѣ ночей,
Золотистую сплетаете
Сѣть лучей.
Эта сѣть земли касается,
Вы—вдали...
И до васъ не поднимается
Пыль земли.

П Т И Ч К А .
Птичка нѣжная, перелетная!
Разскажи ты мнѣ: изъ какой страны
Залетѣла ты, беззаботная,
В ъ край нашъ сѣверный на призывъ весны?
В ъ небееахъ звенитъ пѣсня чистая,
Пѣсня вольная, серебристая...
И о чемъ—о чемъ распѣваешь ты?
Тебя слушаютъ на поляхъ цвѣты,
Тебя слушаетъ старый темный лѣсъ —
Вѣтви стройныя чуть качаются —
И воздушныя съ высоты небесъ
Облачка тебѣ улыбаются.
Здѣсь весна теперь: здѣсь цвѣтутъ двѣты,
Здѣсь звенятъ ручьи, шелестятъ листы,
Здѣсь свѣтло, тепло... но настанетъ часъ —
Солнце скроется, позабудетъ насъ,
Зашумятъ вѣтра, зашуршитъ тростникъ,
Налетитъ зима — зима снѣжная...
Гдѣ-то будешь-ты въ этотъ грозный мигъ
Птичка вольная, птичка нѣжная?!...

Р О M ft и С ъ .
Гы помнишь-ли, мой другъ, ту ночь, когда съ тобой
Сидѣли мы такъ поздно у обрыва?...
Внизу туманъ стелился надъ рѣкой...
Т ы такъ ко мнѣ прижалась боязливо
И наблюдала, какъ подъ искрами луны
Дрожали на волнахъ златые переливы,—
А надъ рѣкой, склонясь, шептали ивы
О томъ, что счастьемъ мы полны.

Тебя ужъ нѣтъ... Т ы далеко — съ другимъ...
Но я люблю тебя безумно, какъ и прежде,
И я живу въ какой-то призрачной надеждѣ,
Что ты придешь, что я тобой любимъ...
И, какъ въ ту ночь, сижу я у обрыва,
Душа моя полна мучительной тоской,—
A вдалекѣ печально шепчутъ ивы,
Склонившись низко надъ рѣкой.

И онъ плыветъ, скрипя, качаясь,
Сомнѣній, муки полнъ,
Плыветъ, угрюмо отбиваясь
О т ъ вѣтра, бурь и волнъ...

Уходятъ дни, уходятъ годы,
Уходитъ жизнь моя...
Ж и в у т ъ , волнуются народы,
Ж и в у , волнуюсь я.
К ъ чему?! ІІройдетъ еще мгновенье,
Я буду вновь „ничѣмъ";
По властной волѣ Провидѣнья
Живу: къ чему? зачѣмъ?
Творецъ! цѣль жизни, радость, горе
Все скрылъ Т ы отъ людей;
Мы—корабли въ безбрежномъ морѣ,
Ты—Кормчій кораблей.
Корабль плыветъ, не зная цѣли,
Не видя береговъ,
Плыветъ, минуя скалы, мели,
Минуя глыбы льдовъ.—
Куда? зачѣмъ? — корабль не знаетъ
Его в ъ волнахъ морей
Могучій Кормчій направляетъ
Десницею своей.

На мачтѣ высоко мерцаетъ
Огонь во тьмѣ ночей:
Онъ мглу глубоко прорѣзаетъ
Снопомъ своихъ лучей.
Святой огонь! ты — упованье,
Т ы — чистая мечта,
Т ы — жизнь, ученье и страданья
Спасителя • Христа;
Одинъ во тьмѣ ты озаряешь
Безвѣстный трудный путь,
Одинъ волною жизнь вливаешь
В ъ измученную грудь.

Моя отчизна дальняя,
Прекрасная, печальная,
Мнѣ тяжекъ твой недугъ!
Т ы дремлешь—терпѣливая,
Безмолвная, стыдливая,
Подъ стоны злобныхъ выогъ.
На мощь твою народную,
На душу благородную
Наброшенъ гнетъ оковъ;
Могучая и смѣлая
Т ы спишь, заледенѣлая,
Подъ глыбами снѣговъ.
Чтожъ! Гнетъ порябощенія
Рождаетъ съ жаждой мщенія
Свободы свѣтлой сны...
Не вГчно солнце—блѣдное.
Весной оно—побѣдное,
И звученъ смѣхъ весны!

Т ы говоришь, что дружба не прочна
Не скрѣпленная критикой сужденій,
Что жизнь—обманъ, что только мысль сильна
Предохранить людей отъ заблужденій;
Т ы говоришь, что чувства лгутъ, горя
Лишь вспышками минутнаго порыва,
Что эти вспышки гаснутъ, какъ заря,
Какъ вздохъ волны, плеснувшей у обрыва...
Т ы говоришь, что ярокъ дружбы лучъ
Анализомъ разсудка преломленный...
Пусть такъ... Взгляни на небосклоны межъ тучъ
Скользитъ луна... Порой посеребренный
Край облака, сверкнувъ снопомъ огней,
Откроетъ дискъ луны, — и блѣдное сіянье
Вдругъ всколыхнетъ пугливый рой тѣней,
Разсѣявъ тьмы угрюмое молчанье...
Сонмъ призраковъ, сомкнувшись в ъ хороводъ,
Поднимется, закружится съ тѣнями...
Дрожащій лучъ, скользнувъ по зыби водъ,
В ъ ней вспыхнетъ серебристыми огнями...
И надъ землей проклятье сатаны
Вдругъ стихнетъ, оборвется слабымъ стономъ,—
И нити серебристыя луны
Незримо свяжутъ землю съ небосклономъ.

U

Пусть жизнь обманъ—въ ней много красоты!».
Пусть чувства лгутъ—въ нихъ вспышки упоеній!...
Прекрасенъ бредъ измѣнчивой мечты!
Прекрасны чары свѣтлыхъ сновидѣній!
И если пышенъ разума чертогъ,
Огнями мысли ярко озаренный,
Т о чувство красочно и нѣжно, какъ цвѣтокъ
Предутренней росою напоенный.

Пусть жизнь горька и солона
Какъ моря бурнаго волна!
Я жизнь люблю: люблю я в ъ ней
Свободу мыслей, пылъ страстей,
И на покой небытія
Не промѣнялъ-бы жизни я.
Пусть зла, насмѣшлива судьба!
Х о т ь безразсудна съ ней борьба,
Хоть мнѣ ее не покорить,—
Я слишкомъ гордъ, чтобъ уступить!...
И я борюсь упорно съ ней
И за себя, и за людей.
Т а к ъ борется могучій валъ
Съ гранитомъ неприступныхъ скалъ;
Т а к ъ бьется онъ между камней,
Безсильный въ ярости своей,
И съ дикимъ воплемъ вѣчныхъ слезъ
Бросаетъ пѣну на утесъ.

*

Какъ ты юнъ!

Какъ

ты смѣлъ и порывистъ въ
рѣчахъ!
Сколько свѣтлыхъ надеждъ у тебя впереди!
Сколько жизни сверкаетъ въ глубокихъ очахъ!
Сколько гордой отваги бушуетъ въ груди!

Наслаждайся, мечтай... юность быстро пройдетъ,
Т ы ее проживешь незамѣтно, какъ мигъ,—
И согнетъ тебя бремя тяжелыхъ заботъ,
И изсякнетъ въ душѣ твоей свѣтлый родникъ.
Много ждетъ тебя горя, страданій и бѣдъ,
Мало встрѣтишь ты ясныхъ безоблачныхъ дней,...
И на склонѣ твоихъ ужъ сосчитанныхъ лѣтъ
Т ы вспомянешь о юности пылкой твоей.
И ты скажешь: „на всемъ моемъ долгомъ пути
И з ъ т ѣ х ъ свѣтлыхънадеждъне сбылосьни одной"...
И подавишь ты вздохъ въ истомленной груди,
И потухшій твой взоръ засверкаетъ слезой.

Другъ! Т ы былъ одинокъ... ты съ подругой иной
Захотѣлъ раздѣлить твои дни...
Но ты—свѣтъ, а она—блѣдный сумракъ ночной,
Вы—и вмѣстѣ, и вѣчно одни.
Т ы себя погубилъ... будешь дальше губить,
Свою чуткую совѣсть кляня,—
Но ты чуждъ ей, ее ты не въ силахъ любить...
Ты—весь мой, до послѣдняго дня.
Все, что встрѣтилъ ты чистаго в ъ жизни твоей,
Т ы связалъ въ твоемъ сердцѣ со мной,
И теперь я твой храмъ до конца твоихъ дней,
я—твой идолъ, твой свѣточъ земной.
Вѣчно будешь въ груди свѣтлый образъ хранить,
Не потушишь святого огня...
Милый другъ! Т ы не въ силахъ меня позабыть,
Ты—весь мой, до послѣдняго дня.

А въ прежній в ѣ к ъ мы жили снами,
Мы вѣрой в ъ счастье и мечтами
Умѣли душу усыплять;
Покровомъ свѣтлыхъ ожиданій
Умѣли наготу страданій,
Не замѣчая, прикрывать.
Г д ѣ в ѣ к ъ счастливыхъ сновидѣній?!
Отравленъ умъ... душа больна...
Н ѣ т ъ прежнихъ свѣтлыхъ заблѵжденій—
И жизнь безцвѣтна и блѣдна.
Безсилеиъ разумъ. Объясненій
О н ъ не даетъ, но ядъ сомнѣній
Вливаетъ въ душу съ юныхъ дней;
Pi тщетно мы въ крохахъ познаній
Причины ищемъ мірозданій,—
Лишь мгла становится чернѣй.
Что принести намъ могутъ знанья?!
Лишь муки лишнія, сознанье
Ума въ безсиліи своемъ...
Могучій Разумъ правитъ нами,
Мы родились его рабами,
Его рабами и умремъ.
Для насъ—нѣтъ счастья, н ѣ т ъ свободы,
Мы не откроемъ тайнъ природы,
Не завоюемъ ничего;
Мы будемъ жить, страдать, томиться,
Мы будемъ умирать, родиться
Оь вопросомъ вѣчнымъ: для чего?

Теперь—нѣтъ свѣтлыхъ заблужденій!
Отравленъ умъ. Душа больна.
Нѣтъ ни желаній, ни стремлены,
Н ѣ т ъ даже жажды наслаждены,—
Жизнь, для чего ты мнѣ дана?!
Ты—рядъ безсмысленныхъ мучены,
Рядъ скучныхъ иошлыхъ повторены,
Ты—пропасть черная безъ дна!

СЪ ПНГЛІЙСКЯГО.
ИЗЪ ГЕЙНЕ.
Лучистая звѣзда во тьмѣ ночной горитъ:
Она, смѣясь, со мной о счасгьѣ говорить,
Мнѣ обѣщаетъ радостные дни,—
Не обмани!
Какъ море въ часъ прилива, искрясь подъ луной,
К ъ ней жадно тянется серебряной волной,
Т а к ъ и меня влекутъ твои огни,—
Не обмани!

Когда туманной ночью въ облачной дали
Встрѣчаются въ волнахъ случайно корабли,
Они издалека сигнальный видятъ свѣтъ,
И в ъ темнотѣ звучитъ короткій ихъ привѣтъ.
Т а к ъ въ океанѣ жизни иногда и мы
Вдругъ замѣчаемъ искру свѣта въ безднѣ тьмы:
Лишь взглядъ, лишь голоса родного нѣжный
звукъ,
И вновь—молчаніе и темнота вокругъ.

Но все было тихо. Лишь звѣзды мерцали,
Горѣли, сверкали на небѣ высокомъ,—
И темныя сосны чуть слышно шептали
О чемъ-то забытомъ, о чемъ-то далекомъ.

ШЕПОТЪ ЛѢСЯ.
Былъ вечеръ. Смеркалось. Бродилъ я безъ цѣли
Одинъ по заросшему старому бору,
Глядѣлъ, какъ качалися темныя ели,
Внималъ неумолчному ихъ разговору.
На небѣ печально заря догорѣла,
Блеснувъ на мгновенье румянцемъ багровымъ,
И ночь съ своимъ бархатнымъ темньтмъ покровомъ
Незримо, безшумно на землю слетѣла.
Угрюмыя сосны, мохнатыя ели
Подъ кзшоломъ неба, огнями залитомъ,
Казалось, дремали—и тихо шумѣли
О чемъ-то печальномъ, о чемъ-то забыгомъ.
Тоскливый ихъ ропотъ мнѣ быль непонятенъ:
Безмолвные звуки рождались случайно,
И шелестъ вѣтвей былъ такъ странно-невнятенъ,
Какъ будто въ немъ крылась глубокая тайна.
Верхушки деревьевъ мохнатыхъ и темныхъ,
Качая вѣтвями, силеталися въ своды,—
Мнѣ чудилось: сонмища духовъ бездомныхъ
Печально водили свои хороводы;
Мнѣ чудилось: въ ихъ безпрерывномъ движеньи
Скрывались нѣмыя тоска и тревога,
Печаль о минувшемъ, мольба о спасеньи,
Надежда на чудо, надежда на Бога...

О, какъ жизнь хороша! Какъ я жадно живу,
Какъ я страстно живу ненасытной душой!
Все, что жизнь не даетъ—не даетъ на яву,
Я беру отъ нея своей дерзкой мечтой.
Я до дна изживаю, что можетъ изжить
Гордый духъ въ недоступной высокой мечтѣ..:
Я срываю цвѣты, что-бы ими увить
Смѣхъ огней бытія и ихъ гимнъ красотѣ.
Какъ змѣя, мощной мыслью, порывомъ безъ словъ
Обвиваю я вѣчность, сливаюся съ ней:
И, сверкая измѣнчивой гранью вѣковъ,
Предо мною встаетъ эта тѣнь всѣхъ тѣней,
Эта тѣнь, гдѣ в с ѣ жизни слились въ одинъ мигъ,
Гдѣ застыли кристаллы гряцущихъ временъ,
Отвернувъ отъ людей неразгаданный ликъ...
Я горю... Моя жизнь такъ ярка—точно сонъ.

о

Б Л О К А .

Волнистою цѣпью по синей лазури
Лѣниво ползутъ облака:
Угрюмо и грозно предвестники бури
На землю глядятъ свысока.
И х ъ властные вѣтры пригнали съ востока,
Примчали изъ дальней страны,
И х ъ родина гдѣ-то далёко-далёко
Надъ влажною пѣной волны.
И вотъ, пробѣгая надъ степью^ широкой
Нестройной и дикой ордой,
О чемъ-то задумались тучи глубоко:
Имъ вспомнился край ихъ родной.
Имъ вспомнилась мощная ширь океана,
Г д ѣ волны сверкаютъ вдали,
Г д ѣ борятся вѣтры, гдѣ рѣютъ туманы,
Г д ѣ т о н у т ь в ъ волнахъ корабли...

И берегъ забытый... и островъ скалистый,
Г д ѣ волны бушуютъ сильнѣй,
Г д ѣ пѣна, курчавясь, каймой серебристой
Ложится на гребняхъ камней...
Задумались тучи. Надъ ширью равнины
Сгустились, сверкнули грозой:
Пустынную пыльную землю чужбины
Омыли холодной слезой.

Сумракъ. Лентою дорога
У б ѣ г а е т ъ вдаль...
В ъ сердцѣ - смутная тревога,
Тайная печаль.
Тусклой сѣрой пеленою
Снѣгъ въ иоляхъ лежитъ...
Колокольчикъ подъ дугою
Жалобно звенитъ:
Т о вдругъ вздрогнетъ, встрепенется,
Зазвучитъ сильнѣй,
Т о замретъ,—и звукъ сольется
Съ тишиной полей.
Пусто. Глухо. Небо хмуро.
Все кругомъ молчитъ...
Мой ямщикъ сидитъ понуро,
Тройка чуть бѣжитъ.
В ъ мутныхъ искрахъ полусвѣта
Крѣпко спитъ земля;
Точно саваномъ одѣты
Мертвыя поля.

Ни движенія, ни звука,
Всюду—тишь, покой...
В ъ сердцѣ—грусть, томленье, скука
Дремлетъ край родной.

*

*

*

Когда замретъ въ безсильи стонъ души
Проклявшей жизнь, извѣрившейся въ счастье,
Какъ в ъ этотъ мигъ теплы, какъ хороши
Х о т ь взглядъ любви, ХОТЬ вздохъ участья.
Но если въ мигъ отчаянія другъ __
Протянетъ другу съ теплой лаской руку
Какой живой огонь зажжется ВДРУ™.
В ъ больной груди, разсѣявъ муку!

с о H ъ.
Помнишь сонъ?
Средь ночной темноты
Предъ тобою раскинулся садъ:
Тамъ, обнявшись, шептали цвѣты,
Тамъ струился, дрожалъ ароматъ;
Тамъ звенѣлъ серебристый ручей,
Чуть плеская алмазной волной;
Тамъ сплетались узоры тѣней
И качались подъ блѣдной луной.
Надъ тобой нависали цвѣты,
Образуя воздушный чертогъ,—
И глядѣлъ на тебя съ высоты
Бѣлоснѣжный и чистый цвѣтокъ.
Т ы томился, страдалъ... Всей душой,
Всею силою страстной мечты
Т ы стремился уйти в ъ міръ иной,
В ъ міръ иной неземной красоты.
И, качаясь, шептали цвѣты,
И плескалъ, и звенѣлъ ручеекъ,—
И глядѣлъ на тебя съ высоты,
Чуть поникнувъ, воздушный цвѣтокъ.

В ъ небесахъ... высока... далека...
Загорѣлась звѣзда... и межъ тучъ
Уронила на листья цвѣтка
Свой дрожащій серебряный лучъ.
И блеснувъ серебристой слезой,
И иовиснувъ на нити луча,
^
Наклонился цвѣтокъ надъ тобой,
Что-то тихо и нѣжно шепча.
О надзвѣздныхъ мірахъ онъ шепталъ,
О погибшей и грѣшной землѣ,
И манилъ онъ тебя, и дрожалъ
Чуть качаясь на стройномъ стеблѣ.
Т ы смутился... сдержаться не могъ: ^
Весь проникнувшись страстью земной
Т ы схватилъ бѣлоснѣжный цвѣтокъ
Дерзновенной и грубой рукой...
Все смѣшалось. Послышался стонъ...
Вспыхнулъ алой зарницей востокъ...
Все пропало: и садъ, и цвѣтокъ,
Все у ш л о — у с к о л ь з н у л о , какъ сонъ.

Я оковъ не знаю...
Я, какъ вѣтеръ въ полѣ,
Не терплю неволи...
Какъ волна морская
Я бѣгу—играю,
Я бѣгу, сверкая.
Дерзко споря съ далью,
Я въ прос.торъ зовущій,
В ъ каждый мигъ бѣгущій
Смѣхъ волны вливаю...
Что зовутъ печалью?—
Я ее не знаю.
Что зовутъ невзгодой?
Я какъ вихрь могучій,
Окрыленный тучей,
Гордый и побѣдный
Весь дышу свободой
Надъ землею блѣдной.

Какъ я люблю во тьмѣ ночей
Мерцанье звѣздъ стоокихъ,^
Кристальный трепетъ ихъ лучей
Холодныхъ и далекихъ.
Я ухожу тогда в ъ родной
Мнѣ міръ нѣмыхъ мечтанш,
За грань тоски моей земной,
За грань людскихъ страданій.
В ъ туманномъ отблескѣ лучей
Я вижу рой видѣній,
В ъ молчаньи-слышу звукъ р ѣ ч е * .
Аккорды иѣснопѣній...
Какъ арфы звукъ, какъ пѣснь безъ словъ
Душа дрожитъ, рыдая...
И рвется цѣпь земныхъ оковъ,
И видны двери рая.

И снова тишь. Во мглѣ росистой
Чернѣютъ ленты береговъ...
И сѣна ароматъ душистый
Бѣжитъ со скошенныхъ луговъ...
Блеститъ луна. Вдали сверкаетъ
Созвѣздій блѣдный хороводъ...
И ночь задумчиво ласкаетъ
Безмолвный сумракъ спящихъ водъ.

СЪ ПАЛУБЫ ПАРОХОДА.
Ночь. Волга. Всюду тишина.
По небу въ облачкахъ перистыхъ
ГІлыветъ задумчиво луна;
Дрожитъ на искрахъ серебристыхъ
В ъ струяхъ рѣки, ея рѣчей
НЬмому ропоту внимая,
Златую нить своихъ лучей
Съ волной серебряной сплетая.
Спокойно все. Порой мерцаетъ
Огонь и брезжитъ сквозь туманъ,—
И, точно призракъ, проплываетъ
Плотовъ угрюмый караванъ,
Иль баржа съ стройными снастями,
Иль торопливый пароходъ,
Взрывая съ шумомъ лопастями
Колесъ лазурь дремавшихъ водъ...

Д У Б Ъ.
*

Наклонился дубъ уРрюмый
Надъ струей рѣки широкой:
И стоить онъ—одинокій,
Весь объятый черной думой.
Онъ стоитъ незащищенный
О т ъ порыв овъ грозныхъ бури,
Безпокойно отраженный
Серебромъ рѣчной лазури.
Чуть колышетъ онъ вѣтвями:
Уцѣпившись боязливо
Обнаженными корнями
За отвѣсный край обрыва,
Онъ глядитъ—глядитъ въ пучину...
Тихо плаче тъ подъ грозою,
Точно хочетъ смыть слезою
Безысходную кручину.

*

*

Не согрѣютъ души подъ грозою несчастья*Ни холодная помощь безъ искры участья,
Ни разсѵдочный добрый совѣтъ.
Только лаской сердечной и теплой любовью
Можно в ъ гордой душѣ, истекающей кровью,
Поддержать угасающій свѣтъ.

Мой юный другъ! Своей сестрой
Меня ты назвалъ... В ъ добрый часъ!
Чтожъ, побратаемся съ тобой:
Родство души братаетъ насъ.
Я, какъ и ты, - дитя мечты...
Я въ счастьѣ вижу искры слезъ,
В ъ страданьяхъ—вспышки красоты,
Вся жизнь моя—вѣнецъ изъ грезъ.
Вся жизнь моя полна огня,
Въ ней мракъ ночей, в ъ ней краски дня,
В ъ ней смѣхъ и слезы, рай и адъ...
Меня поймешь ты, милый брать!
Я, какъ и ты, люблю просторъ,
Люблю свободу, ширь полей,
Люблю угрюмый сумракъ горъ,
Люблю привольный плескъ морей,
Люблю молчаніе снѣговъ,
И лѣта зной, и смѣхъ весны,
И пышный осени покровъ...
Люблю внимать средь тишины
Дубравъ журчанью ручейка,
Пьянѣть отъ запаха цвѣтка
И отъ дыханья красоты.
Сплетая съ ней свои мечты.

гтЪ Апятѵ
Скажи мнѣ
оратъ. что
чіи свяжетъ насъ?
Скажи: что рокъ готовить намъ?
Ben волны жизни въ разный часъ
П р и б ь ю - насъ къ разнымъ берегамъ.
Порой блеснутъ во тьмѣ морей
Огни д в у х ъ встрѣчныхъ кораблей,
Б л е с н у т ъ - и скроются въ дали...
И мгла покроетъ корабли.
Порой сорвется звукъ съ струны
И вдругъ зямретъ средь тишины...
Зарница вспышкою лучей
^
Пооой сгушаетъ мракъ ночей...
Все^въ жизни—сонъ, все въ жизни мигъ,
Мгновеній брызжушій родникъ,
И каждый мигъ съ собой несетъ
Т о пѣсии звукъ, то вздохъ заботь,
Т о иылъ порывовъ, чары грезъ,
Т о стонъ безсилья, холодъ слезъ
Вплетаясь въ жизнь, играя въ ней
Цвѣтами радужныхъ огней.

ПАМЯТИ С. А. МУРОМЦЕРА.
Море лазурное, синее, бурное—
О, посмотри!
Лаской иѣвучею
Т ы забаюкало вѣтеръ надъ тучею
В ъ красочныхъ грезахъ зари.
Волны стогласныя, грозныя, властныя—
Сказки безъ словъ!
В ъ вихри влюбленный
Мчитесь вы, вольной мечтой окрыленныя,
В ъ міръ неизвѣданныхъ сновъ.

Среди невзгодъ судьбы суровой
Т ы честно путь твой завершилъ...
Т ы Вѣрилъ в ъ жизнь -и жизни новой
Грядущій свѣтъ благословилъ.
Йародомъ ввѣренное знамя
Т ы какъ святыню охранялъ...
На пошлость-гордой воли пламя
И честь души не размѣнялъ.

Спи мирно. Не тебѣ забвенье
Несетъ волна грядущихъ лѣтъ:
Изъ ноколѣній въ поколѣиья
Души твоей прольется свѣтъ,
И многимъ искрой упованья
Онъ упадетъ на скорбный путь
И лаской чистаго сіянья
Вольется въ жизнь, согрѣегъ грудь.

Порой средь холода ненастья
Блеснетъ нежданно солнца лучъ—
И свѣтитъ, какъ улыбка счастья,
И гонитъ мракъ нависшихъ тучъ...
Среди ненастья жизни сѣрой
Какъ солнца лучъ ты намъ сіялъ—
И жизнь согрѣлъ глубокой вѣрой
Въ высокій чистый идеалъ.

Капризно риѳмъ нѣмое сочетанье:
Рождая звукъ,
Оно вливаетъ въ душу скорбь страданья,
Иль пѣснь любви, иль робкій вздохъ признаньяИ гаснетъ вдругъ.
Т а к ъ пѣснь ручья, въ бѣгущихъ струяхъ тая,
В ъ тиши дубравъ
Шеипеть вдругь сердцу, что вокругъ, сверкая,
Трепещетъ жизнь, своимъ лучемъ лаская
Молчанье травъ.
' Т а к ъ крикъ совы, упавъ съ деревьевъ темныхъ,
Прильнувъ къ землѣ,
Рождаетъ страхъ... и въ сводахъ тьмы огромныхъ
Встаютъ вдругъ тѣни призраковъ бездомныхъ,
Кружась во мглѣ.

О Г Л А В Л Е Н І Е .

О Г Л А В Л Е Н І Е .
СТР.

.

Звѣзды чистыя, лучистыя

3
4

Птичка
Романсъ

5

,
о

Уходятъ дни

8

Моя отчизна дальняя
Т ы говоришь
Пусть жизнь горька
Какъ ты юнъ
Другъ, ты былъ одинокъ
Г д ѣ в ѣ к ъ счастливыхъ сновидѣній

^
13

. . . .

14

Изъ Гейне

^

Съ англійскаго
Шепотъ лѣса
О, какъ жизнь хороша
Облака
-Сумракъ.

^^
. . .

21

23

Лентою дорога

^

Когда замретъ въ безсильи
С

о

н

Ъ

Я оковъ не знаю
Какъ я люблю во тьмѣ ночей

^
'

'

28

Съ палубы парохода

.

.

.•

30

Дубъ

32

Не согрѣютъ души

33

Мой юный другъ

34

Море лазурное

36

Памяти С. А. Муромцева

37

Капризно риѳмъ нѣмое сочетанье

39