Тем, кто сражался с фашиз-
мом в огненном небе войны.
Тем, кто охраняет мирное
небо нашей Родины и штурму-
ет космические дали, — товари-
щам по оружию посвящает
автор эту книгу.
Борис Иванович Ковван. 1942 г.
€
ПРИОКСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ТУЛА — 1966

ТАРАН —ОРУЖИЕ РУССКОЕ!
Вступление
«Таран воздушный—уничтожение самолета противни-
ка в воздушном бою путем удара по нему винтом или кры-
лом самолета. Применяется обычно в тех случаях, когда
израсходованы боеприпасы или отказало оружие».
Так о таране сказано в официальных авиационных
справочниках.
Короткое слово «таран» стало для противника страш-
ным, когда 26 августа 1914 года в 12 часов 05 мину г из-
вестный русский летчик штабс-капитан Петр Николаевич
Нестеров таранным ударом уничтожил в воздухе австрий-
ский самолет-разведчик «Альбатрос».
Нестеров, летчик-ученый, понимал, что уничтожить
врага в воздушном бою возможно только при помощи бор-
тового оружия (пулемета) или таранным ударом.
Еще до начала первой мировой войны передовые летчи-
ки нашей Родины выдвигали идею создания специального
самолета-истребителя, вооруженного своим бортовым ору-
жием.
Проводившиеся работы по установке на самолет пуле-
метов в результате проволочек и недопонимания со сторо-
ны царских чиновников этого важного вопроса к началу
войны завершены не были. Россия, как, впрочем, и осталь-
ные крупные капиталистические страны, вступила в войну
с самолетами, не имевшими вооружения.
Нестеров настойчиво искал пути и методы уничтоже-
ния самолетов противника в воздухе невооруженным само-
летом. .
5
П. Нестеров
А. Губенко
Находясь на Юго-Западном фронте,
где он командовал 11-м авиационным от-
рядом. Нестеров 5 августа 1914 года при-
делал большой железный нож к задней
оконечности фюзеляжа своего самолета.
Этим ножом летчик намеревался разрезать
оболочки вражеских дирижаблей.
Вслед за этим в середине августа он
прикрепляет к хвосту своего самолета
длинный трос, заканчивавшийся грузом
(вернее, якорем), которым он надеялся
опутать воздушный винт неприятельского
самолета, пролетая перед его носом. С этим
приспособлением Нестеров совершил по-
лет в районе города Злочев.
П. Н. Нестеров был твердо уверен, что
сбить неприятельский самолет вполне
возможно ударом сверху колесами собст-
венной машины по крыльям или хвостово-
му оперению вражеского самолета. Он счи-
тал, что для летчика, наносящего таран-
ный удар, это безопасно...
В тот день 26 августа 1914 года (по
старому стилю) штабс-капитан Нестеров
дважды поднимался в воздух наперехват
австрийского самолета-разведчика. Пер-
вый раз он его не догнал. При вторичном
появлении противника Нестеров быстро
сел в самолет, вырулил на старт и взлетел.
Но н спешке он не привязался специаль-
ными ремнями к сидению. Сначала, манев-
рируя в воздухе, Нестеров стремился при-
нудить врага к посадке. Но «Альбатрос»
уходил на свою территорию. Тогда рус-
6
ский летчик принял решение таранить противника. На-
брав высоту, он с пикирования таранным ударом сбросил
«Альбатрос» на землю.
Получил повреждения и самолет Нестерова.
Обе машины упали в районе местечка Жолква, недале-
ко от города Львова. Среди обломков австрийского са-
молета были обнаружены два мертвых австрийских лет-
чика. Погиб и Нестеров, выпавший из поврежденного «Мо-
рана».
И кто знает, если бы Петр Николаевич привязался к
сидению, возможно, он и остался бы жив.
Весь мир, узнав о подвиге русского летчика-патриота,
был восхищен его бесстрашием.
Даже немецкий кайзер Вильгельм II отмечал в одном
из своих приказов по войскам: «Я желаю, чтобы мои авиа-
торы стояли на такой же высоте проявления искусства,
как это делают русские».
Через семь месяцев, в марте 1915 года, подвиг Нестеро-
ва повторил еще один русский летчик—Казаков. Тара-
нив в воздухе немецкий самолет, он благополучно посадил
свой истребитель на аэродром...
В нашей стране не был забыт подвиг отважного штабс-
капитана. Советские летчики тщательно изучали боевое
наследие Петра Николаевича Нестерова — основополож-
ника высшего пилотажа, летчика, впервые в мире доказав-
шего возможность бомбометания с самолета и первым в
истории авиации нанесшего неотразимый таранный удар
по самолету врага...
31 мая 1938 года советский летчик-доброволец Ан-
тон Губенко, сражавшийся на стороне китайской армии, в
воздушном бою против японских истребителей израсходо-
вал все боеприпасы. Над Ханькоу ударом винта своего
истребителя по правой плоскости японского И-96 он унич-
тожил японский самолет.
7
В. Скобарнхин
Д. Кокорев
Почти через год после тарана Губенко
был выполнен воздушный таран в небе
Монголии.
.20 июля 1939 года в завязавшемся на
высоте 3500 метров воздушном бою в рай-
оне реки Халхин-Гол командир эскадрильи
старший лейтенант Виталий Скобарнхин
совершил второй в истории советской ави-
ации и четвертый в мире воздушный таран.
Увидев, что летчика Вусса, первый раз
участвующего в бою, атаковали два япон-
ских истребителя, Скобарнхин развернул
свой И-16 в лобовую атаку и открыл огонь.
Но японцы упорно сближались с самолетом
Вусса. Когда не было уже другого выхода
спасти молодого пилота, Скобарнхин уда-
рил винтом и левым крылом своего истре-
бителя в нижнюю часть фюзеляжа И-97.
Загоревшийся японский самолет, разруша-
ясь в воздухе, ринулся вниз к желтой мон-
гольской степи. Вусс был спасен. От
столкновения у Скобарихина лопнули при-
вязные ремни. Он головой ударился о
приборную доску и потерял сознание.
Придя в себя, летчик выровнял самолет и
благополучно посадил его на аэродроме.
Мастерски выполненные в небе Китая
и Монголии советскими летчиками воз-
душные тараны подтвердили предвидение
Петра Николаевича Нестерова — при та-
ранном ударе летчик может остаться жи-
вым. Однако конкретных рекомендаций,
инструкций и других указаний, как выпол-
нять таран, не было.
8

* * ♦
22 июня 1941 года. Вероломное вторжение на нашу зем-
лю фашистских полчищ. Тяжелые бои развернулись не
только на земле. Массы фашистских бомбардировщиков и
истребителей, пробивая путь своим бронированным колон-
нам, обрушили тысячи бомб и море пулеметно-пушечного
огня на войска, прикрывающие государственную границу
Советского Союза. Часть авиации противник бросил на
наши приграничные аэродромы.
Не пропустить врага, прикрыть границу, защитить
аэродромы —• вот мысли, которые владели советскими лет-
чиками, ушедшими в небо войны. Количественное, а в не-
которой степени и качественное преимущество немецко-
фашистской авиации было налицо. Об этом сейчас знают
все. Наши авиационные части только начали получать но-
вейшие истребители Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3, штурмовики
Ил-2, бомбардировщики Ил-4, Пе-2 и тяжелые бомбарди-
ровщики Пе-8.
Но, несмотря на преимущество фашистской авиации,
наши летчики не дрогнули. Они смело вступали в бой
с численно превосходившим их противником, а когда воз-
никала необходимость, смело шли на таран, иногда ценой
своей жизни сметая с советского неба стервятников. Первые
минуты войны дали и первые тараны. О многих летчиках,
совершивших таран, мы не знали около двух десятилетий.
Теперь их имена известны, и народ воздал им должное.
« * *
4 часа 05 минут 22 нюня 1941 года. 120 немецких бом-
бардировщиков под прикрытием 60 истребителей наносят
удар по приграничному аэродрому 124-го истребительного
9
И. Иванов
Е- Зеленко
авиаполка. Разрушены ангары. Взорван
бензосклад. Разбито летное поле. Уничто-
жены оставшиеся на земле, невзлетев-
шие самолеты.
В это время из воздушной разведки на
высоте 1000 метров к аэродрому подошел
МиГ-3, пилотируемый командиром звена
младшим лейтенантом Дмитрием Кокоре-
вым.
Здесь и произошла его встреча с не-
мецким фоторазведчиком До-215. Боевой
разворот. «Миг» идет в атаку. Разведчик
маневрирует. Кокорев, волнуясь, открыва-
ет огонь с дальней дистанции. Мимо.
Огонь фашистского стрелка хлещет по со-
ветскому истребителю. До-215 на макси-
мальной скорости уходит к границе. Коко-
рев бросается вдогон. Сквозь огонь
бортовых пулеметов разведчика он проры-
вается к «дорнье» и нажимает гашетку, но
пулеметы «мига» молчат. И тогда, чтобы
не упустить врага, советский летчик идет
на таран. Над городом Замбрув, который
обороняла небольшая группа советских
войск. Кокорев ударил своим истребите-
лем фашистский самолет. «Дорнье» пере-
ломился пополам...
«Миг» с потерявшим сознание летчиком
начал падать на город. Но пришедший в
себя Кокорев вывел самолет в горизон-
тальный полет и мастерски его посадил.
Так в 4 часа 15 минут 22 июня 1941
года был совершен первый таран Великой
Отечественной войны.
10
В 4 часа 25 минут утра, израсходовав в воздушном бою
все боеприпасы, в районе города Дубно, на подходе к аэро-
дрому, командир звена 46-го истребительного авиационно-
го полка старший лейтенант Иван Иванов истребителем
И-16 таранил немецкий бомбардировщик «Хейнкель-111».
Ввиду малой высоты Иванов не смог воспользоваться пара-
шютом и погиб.
В 5 часов 15 минут утра при отражении налета на аэро-
дром большой группы бомбардировщиков Ю-88 командир
звена 12-го истребительного авиационного полка младший
лейтенант Леонид Бутелин израсходовал весь боекомплект.
Над границей аэродрома он направил свой истребитель
на фашистский бомбардировщик и ударил в его хвосто-
вое оперение. «Юнкере» со всем экипажем упал недалеко от
города Станислава. Отважный комсомолец из Белоруссии
Леонид Бутелин при таране погиб.
Около 10.00 утра 22 июня 1941 года над Брестом лет-
чик 123-го истребительного авиационного полка лейтенант
Петр Рябцев, прикрывая своих товарищей, выходящих из
боя, таранил немецкий истребитель «Мессершмитт-109».
Советский летчик выбросился из своего разломившегося
истребителя и благополучно приземлился.
В первый день Великой Отечественной войны нанесли
таранные удары по фашистским самолетам летчики Н. Иг-
натьев, А. Данилов, А. Мокляк, С. Гошко и другие.
Впервые в мире воздушный таран по вражескому само-
лету нанесла женщина — советская летчица Екатерина Зе-
ленко.
27 июня летчики-истребители младшие лейтенанты
Петр Харитонов и Степан Здоровцев в воздушном бою на
подступах к Ленинграду таранили фашистские бомбарди-
ровщики. А младший лейтенант Михаил Жуков умелым
маневром вогнал вражеский самолет в воду Псковского
11
озера. Они стали первыми Героями Советского Союза в
Великую Отечественную воину.
Затем стали известны имена летчиков-истребителей
Виктора Талалихина и Алексея Севастьянова, таранивших
ночью вражеские бомбардировщики на подступах к Моск-
ве и над Ленинградом. Это были невиданные в истории
авиации ночные воздушные тараны, пионерами которых
явились советские военные летчики.
В ночь с 6 на 7 августа 1941 года заместитель коман-
дира эскадрильи младший лейтенант Виктор Талалихин
был поднят в воздух на отражение фашистских самолетов,
летевших к Москве.
На высоте 4800 метров советский летчик обнаружил
фашистский бомбардировщик «Хейнкель-111». Завязался
воздушный бой. После шести атак Талалихин подбил вра-
жеский самолет, но тот, маневрируя, продолжал лететь.
В ста километрах от столицы, после того, как были израс-
ходованы все боеприпасы, Талалихин решил таранить вра-
жеский бомбардировщик. В момент сближения с «хейнке-
лем» советский летчик был ранен в правую руку. На вы-
соте 2500 метров Талалихин ударил своим И-16 по нижней
части оконечности фюзеляжа «хейнкеля», разрушив ему
все хвостовое оперение.
Талалихин из поврежденного неуправляемого истреби-
теля выпрыгнул в воздух. Сделав затяжку с целью уйти от
обломков столкнувшихся самолетов, он раскрыл парашют
и благополучно приземлился...
А почти через два месяца — 4 ноября 1941 года лет-
чик 123-го истребительного авиаполка младший лейте-
нант Алексей Севастьянов над центром блокированного
Ленинграда протаранил «Хейнкель-111». Было это
так.
На высоте около 5000 метров Севастьянов заметил в
лучах прожекторов бомбардировщик, по которому вели
12
огонь наши зенитные батареи. Пренебрегая опасностью
быть сбитым своими зенитками, летчик пошел в атаку.
«Хейнкель» рванулся из пересечения лучей в темноту.
На какое-то мгновение советский летчик, ослепленный яр-
ким светом, потерял его в ночном небе. Но помогли про-
жектористы, опять схватившие вражескую машину в цеп-
кие светящиеся щупальца. Севастьянов вновь бросил
«Чайку» 1 в атаку. Стрелки «хейнкеля» ответили бешеным
огнем. Внезапно пулеметы истребителя замолчали. Кон-
чились патроны. «Буду таранить»,— решил Севастьянов.
Не выходя из атаки, он подвел свой истребитель к хво-
стовому оперению «хейнкеля». Тот вильнул в сторону. Се-
вастьянов, повторив маневр, обрушил удар своего малень-
кого самолета на врага. Фашистский бомбардировщик,
разваливаясь на куски, начал падать.
Алексей Севастьянов выбросился из разрушившегося
истребителя и раскрыл парашют. Приземлился летчик на
территории Невского завода имени Ленина. А остатки
«хейнкеля» упали в Таврический сад.
Удивительные по силе и мастерству воздушные тараны
провели летчики-истребители лейтенант Михаил Родионов
и капитан Алексей Хлобыстов.
Декабрь 1941 года. Сигнал ракеты отправил Родионо-
ва и его напарника Сергеева в воздух. С земли передали:
разведчик Ю-88. Высота 5000 метров. Курс — Москва.
Круто набирая высоту, истребители шли наперехват.
Белая инверсионная дорожка вывела их к идущему на
максимальной скорости «юнкерсу». Они бросили истре-
бители в атаку. Фашист оказался опытным. Кинул «юн-
кере» в пике. На огромной скорости, с высоты гяти ты-
сяч метров, самолеты неслись к земле. Длинная очередь
1 «Чайка»—истребитель И-153, прозванный так за изгиб
верхних крыльев, напоминающий крыло чайки.
13
П. Рябцев
А Хлобыстов
из пушки и пулемета разворотила часть ле-
вого крыла разведчика. Фашист бросился
еще ниже. Форсируя моторы, он гнал «юн-
кере» в западном направлении.
Родионов винтом истребителя отрубил
у «юнкерса» часть крыла. Но неприятель
летел. Родионов не мог допустить, чтобы
враг ушел. Ударил своим «ястребком» по
фюзеляжу «юнкерса» вторично. Развали-
ваясь на куски, охваченный пламенем, не-
прошеный гость, ломая деревья, рухнул
в лес.
Совершив подвиг самоотверженности и
возмездия, летчик 11-го истребительного
авиаполка Михаил Родионов погиб. Это
был один из первых двойных воздушных
таранов в Великую Отечественную войну...
В конце мая 1942 года несколько волн
фашистских бомбардировщиков под силь-
ным прикрытием истребителей шло на за-
полярный порт Мурманск, у причалов ко-
торого стояло под выгрузкой большое ко-
личество торговых судов.
Эскадрилья под командованием капита-
на Алексея Хлобыстова вела напряжен-
ный бой с «мессершмиттами», стремивши-
мися расчистить в воздухе подходы к
Мурманску.
Несмотря на огромное численное пре-
восходство врага, советские летчики дра-
лись самоотверженно.
Один из наших истребителей был от-
сечен от основной группы. Его окружили
фашистские самолеты. Казалось, что судь-
14
ба советского пилота решена. Это увидел командир эскад-
рильи. Хлобыстов бросил свою машину в гущу самолетов.
Ударом крыла он рассек плоскость вражеского истребите-
ля. Немцы отпрянули. Наш летчик был спасен.
Плохо управляемый истребитель командира пошел к
земле. К нему кинулось несколько «мессершмиттов». Они
открыли огонь по поврежденной машине. Истребитель
Хлобыстова загорелся. В это время перед ним появился
«мессершмитт». Капитан мгновенно бросил свой пылаю-
щий самолет на него, нанеся второму стервятнику таранный
удар.
Разваливаясь на куски, оба самолета рухнули вниз, к
каменистым сопкам.
Хлобыстов от удара был выброшен в воздух. Почти
пять тысяч метров пролетел он не приходя в себя. Когда
до земли оставалось около ста метров, он очнулся и дернул
вытяжное кольцо парашюта — это его спасло.
Прошло еще несколько месяцев, и Алексей Хлобыстов
в одном из воздушных боев нанес по фашистскому самоле-
ту третий таранный удар.
За годы Великой Отечественной войны советские лет-
чики много раз таранили вражеские самолеты: только в
период обороны Москвы — более двадцати раз. А за всю
войну было совершено более 200 воздушных таранов, из
них 17 — дважды.
* * ♦
Имя легендарного летчика-истребителя Бориса Ковза-
на мне пришлось впервые услышать, участвуя в боях на
Северо-Западном фронте в 1942—1943 гг. Хотя воевали
мы рядом, встретиться в те годы не пришлось.
Лет тринадцать спустя после войны я прибыл для про-
хождения службы в один из гарнизонов Московского воен-
15
кого округа. И первым, с кем пришлось встретиться на
аэродроме, был Борис Ковзан. Невысокого роста, подтяну-
тый, энергичный летчик удивил меня своей скромностью,
бодростью, неувядающей молодостью. Вместе мы прослу-
жили более трех лет. Немало было переговорено о прош-
лом. Тогда зародилась у меня мысль написать книгу о Бо-
рисе Ивановиче и его боевых товарищах. На первых порах
это были просто заметки. Ковзан очень скупо говорил о
себе, больше о своих боевых друзьях.
Осенью 1958 года мне несколько дней пришлось прове-
сти вместе с Героями Советского Союза генералом Куце-
валовым и полковником Степановым. О каждом из них
можно написать интересные, захватывающие книги. Но го-
ворили они о бесстрашных бойцах, смело сбрасывавших с
неба Испании, Монголии и с неба нашей Родины воздуш-
ных разбойников.
Речь зашла о единственном в мире летчике, совершив-
шем четыре воздушных тарана, Герое Советского Союза
подполковнике Ковзане. Куцевалов сказал: «Нужно нашей
молодежи рассказать о таранах Бориса Ковзана, ведь об
этом почти никто не знает».
Часто мне приходилось бывать и в Минске. Там в за-
мечательном музее Великой Отечественной войны висит
фотография Бориса Ковзана. Собраны о нем документы —
он сам из Белоруссии.
Опять военная судьба разлучила нас. Но дружба наша
продолжается и по сей день.
Пришло время, и рассказы очевидцев, архивные и му-
зейные документы, личные наблюдения, рассказы участни-
ков воздушных боев стали ложиться на бумагу строчками
будущей книги об изумительном крылатом мстителе, чело-
веке, коммунисте, герое.
ВСЕ НАЧАЛОСЬ ВНЕЗАПНО
Над небольшим белорусским местечком Холмечь, уто-
пающем в зелени садов, медленно вставал рассвет 22 июня
1941 года. Как и всегда, в эти часы казалось, что природа
затаилась, ожидая рождения нового дня.
Пряный запах тополей перемешивался с ароматом цве-
тов. Чуть ощутимый ветерок сгонял мелкие слезинки росы
с листьев деревьев и стеблей травы.
В конце прямой немощеной улицы запоздало пиликала
гармонь.
На высоких тополях и развесистых яблонях вскрики-
вали птицы. Первые петухи заспанными голосами несмело
пытались прокричать приветствие зарождающемуся дню...
Вверх по Днепру, распустив над водой черный дымный
шлейф и громко колотя по воде деревянными плицами, та-
щил низко осевшую баржу пузатый труженик-буксир.
Протяжный густой гудок пронесся над лугами и, уда-
рившись в обрывистый берег, отозвался в медноствольном
бору.
А над всеми этими предутренними звуками и запахами,
над невысокими крышами домов рассыпался дробный пе-
рестук движка электростанции, да изредка проносились
с озер на луга небольшие стаи диких уток...
Ох, как была обманчива тишина на рассвете 22 июня.
Огромная армия гитлеровской Германии изготовилась
в эти часы к вероломному, бандитскому удару по нашей
стране.
На той стороне границы сосредоточены танковые кор-
пуса. Выведены в исходное положение пехотные полки.
17
Сняты маскировочные сетки с огневых позиции и заряже-
ны стволы орудий. Тысячи бомбардировщиков и истреби-
телей подняты в воздух. Заняли свои наблюдательные
пункты фашистские генералы.
На целых три года забыло местечко Холмечь о тишине.
Вместо пения птиц по утрам — разрывы бомб и снарядов.
Вместо мирного дымного шлейфа над водой — дымовые
шлейфы пожаров над селами. Вместо рокота движка —
треск автоматов и пулеметов. Вместо ласкового голоса гар-
мони— лязг гусениц, рев самолетов.
* * *
Резкий звук электрического звонка в коридоре обще-
жития летного состава 162-го смешанного авиаполка во-
шел в сознание Бориса Ковзана не сразу.
«Что это?» — подумал он, открыв глаза, хотя знал, что
настойчивая трель звонка — сигнал тревоги. Встретился с
удивленным, непонимающим взглядом Германа Пискаре-
ва. Перевел взгляд на циферблат настенных часов. Длин-
ные стрелки, соединившись друг с другом, показывали
4 часа 20 минут.
С кровати вскочил высокий, тонкий Алексей Перепели-
ца. Подбежав к двери, крикнул в коридор:
— Да выклю...
Его перебил на полуслове голос дежурного:
— Боевая тревога! Тревога! Все на аэродром!
В коридоре гулко затопали ноги. Захлопали двери.
Дробный перебор шагов по ступенькам крыльца затихал в
скользкой от утренней росы траве.
Когда Ковзан бежал к стоянке своего истребителя, он
услышал в центре летного поля нарастающий рев моторов.
Почти сливаясь с зеленью травы, чуть подпрыгивая на
18
неровностях взлетной полосы, бежали три тупоносых ко-
роткотелых истребителя И-16. Оторвавшись от земли, само-
леты резко пошли на высоту. В воздухе сверкнули пуле-
метные трассы. «Дежурное звено взлетело,— догадался
Ковзан.— Но почему пробуют пулеметы? Неужели..»
Оранжево-желтый, раскаленный диск солнца медленно
поднимался из-за вершин деревьев. Рассеченное косыми
лучами утреннего солнца, светлело над аэродромом небо...
* * *
У истребителя уже возился техник Ковынев.
Стоя на стремянке и торопливо сдергивая чехол с ка-
пота, он спросил Ковзана:
— Учебная или боевая?
— Не знаю,— ответил летчик. Он наблюдал за раз-
вернувшимся в сторону Речицы воздушным патрулем.
— Борис! — Вытянув тонкую шею над хвостовым опе-
рением своего самолета, на Ковзана смотрел Перепели-
ца.— Что это — учения или...— Не дожидаясь ответа, сам
себе сказал: «Учения. Эх, пропали наши планы...»
Аэродром ожил. У самолетов хлопотали летчики и ме-
ханики. К стоянкам подъезжали автостартеры.
Постепенно, набирая силу на высоких тонах, заработа-
ли двигатели самолетов.
Смутное, непонятное волнение не покидало Ковзана с
момента объявления тревоги. Он застегнул реглан, надел
парашют. Механик знаками подводил к передней части
истребителя хоботастый автостартер. Борис сел в ка-
бину.
Двигатель, пыхнув белым дымом, начал работать на
малых оборотах. Ожили стрелки приборов. Рядом закру-
тились винты других самолетов. Это несколько успокоило.
19
Спрыгнув с подножки подъехавшего грузового «пика-
па», к центру стоянки, взмахом руки призывая к себе
летчиков, быстрыми шагами шел командир истребитель-
ной эскадрильи майор Индюшкии.
— Война, товарищи,— сказал майор.— Немцы нару-
шили границу Советского Союза на всем ее протяжении.
Уже более часа идет приграничное сражение.— Командир
отыскал глазами младшего лейтенанта Ивана Гусева.—
Пойдете во главе пятерки на прикрытие Гомеля.
* ♦ ♦
Пятерка И-15-бис стояла на линии исполнительного
старта. Ковзан, повернув влево голову, смотрел на веду-
щего. Вот Гусев вскинул вверх обтянутую желтой кожаной
перчаткой правую руку. Посмотрел направо, затем налево.
Над гсловами летчиков, повторяя сигнал командира, под-
нялись руки. Ведущий махнул в сторону взлета.
Медленно набирая скорость, самолеты побежали навст-
речу тополиной роще, стоящей на границе аэродрома.
Взлетели. Пронеслись над еще не проснувшейся дерев-
ней, над безбрежными приднепровскими лугами. Раз-
вернулись на северо-восток. Линия пути на карте Ковзана
обрывалась у Гомеля...
Так в свой первый боевой барраж на рассвете первого
дня Великой Отечественной войны ушли комсомольцы
младшие лейтенанты Иван Гусев, Борис Ковзан, Алексей
Перепелица, Герман Пискарев и сержант Николай Поля-
ков — пять молодых парней, старшему из которых — Ива-
ну Гусеву был 21 год.
На восемь дней их группа стала воздушным заслоном
одного из крупнейших городов Белоруссии.
В первый день воины, прошедший в напряженном ожи-
20
даннн, противник над Гомелем не появлялся. Город пока
был глубоким тылом.
Поздно вечером летчики разошлись на отдых.
Борису не спалось. Накинув на плечи кожанку, он хо-
дил недалеко от стоянки самолетов. В воздухе носился ед-
ва уловимый запах бензина.
Разные мысли роились в голове: «Какой он, против-
ник? Как его лучше распознать в воздухе?» Он подумал
о том, что его товарищи и он сам многое толком не знают.
Даже силуэты основных типов фашистских самолетов не
все им знакомы.
Недавно ему совершенно случайно пришлось близко
увидеть немецкий бомбардировщик Ю-88 и его командира.
За неделю до начала войны Ковзан и несколько летчи-
ков прибыли на один из приграничных аэродромов для
получения и перегонки самолетов к себе в полк.
В середине дня на аэродром совершил вынужденную
посадку рейсовый самолет ГВФ, летевший в Берлин.
Пока устраняли неисправность в одном из моторов, вы-
шедшие из самолета пассажиры предложили летчикам све-
жие московские газеты. Всех заинтересовало заявление
ТАСС. «По данным СССР,— говорилось в заявлении,—
Германия также неуклонно соблюдает условия советско-
германского пакта о ненападении, как и Советский Союз,
ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намере-
нии Германии порвать пакт и предпринять нападение на
СССР лишены всякой основы, а происходящая в послед-
нее время переброска германских войск, освободившихся
от операций на Балканах, в восточные и северо-восточ-
ные районы Германии связана, надо полагать, с другими
мотивами, не имеющими касательства к советско-герман-
ским отношениям».
Б	О передвижении наших войск и предстоящих маневрах
в Заявлении говорилось, что они «имеют своей целью не
21
ЧТО иное, как обучение запасных и проверку работы желез-
нодорожного аппарата».
Все оживленно обсуждали прочитанное.
— Вот что, товарищи, — сказал возглавлявший их
группу майор Индюшкин,— сообщение в общем успокаива-
ющее, но это, очевидно, для широкой публики, а не для
нас, военных...
— Почему же не для нас, товарищ майор? — выскочил
Перепелица.— Разве мы не граждане СССР?
Индюшкин, посмотрев на Перепелицу, нахмурился:
— Было бы мое право, не разрешил бы печатать такое
сообщение. Разве не знаете, что в последнее время творит-
ся у границы на земле н в воздухе?
— Как же понимать это сообщение?—удивился Ков-
зан.
— Понимать нужно по-партийному, по-военному,— от-
ветил мгйор.— Найдутся и среди нас любители в спокой-
ной обстановке понежиться на лежанке, а этого делать
нельзя. Не то время.— Индюшкин привычно посмотрел на
небо, по которому бежали белые барашки облаков, и ска-
зал:— Пошли готовить самолеты. Прилетим в полк, там
разъяснят, как понимать это Заявление.
За разговором они не заметили, как улетел пассажир-
ский самолет, у которого техники устранили неисправность
в моторе.
К стоянке подошел батальонный комиссар:
— Что, ребята, угоняете от нас это старье?
— Да,— ответил Индюшкин,— вам повезло.— Он
взлядом указал на стоящий неподалеку новейший истре-
битель Як-1.
— Хорошая машина. Как раз собираюсь в воздух,—
сказал комиссар.
В это время за их спиной громко заговорили. Все обер-
нулись.
22
С запада появился незнакомый силуэт самолета. Вою-
щий звук моторов неприятно резанул слух.
— Вот тебе и сообщение ТАСС!—крикнул Индюш-
кин.— Это же «юнкере»! Наверное, проверяет, достоверно
сообщение или нет!
Батальонный комиссар молниеносно надел парашют и
сел в кабину истребителя.
Когда самолет-нарушитель проходил приблизительно
на высоте полутора тысяч метров над центром летного по-
ля, «як» стремительно начал разбег на взлет.
«Юнкере» спокойно прошел над аэродромом и продол-
жал лететь в глубь советской территории.
— Идеальные условия для фотографирования,— зло
сказал Индюшкин.
Истребитель догнал Ю-88, когда тот подлетал к Запру-
дам. Летчик взмахом руки показал немцу, чтобы он раз-
вернулся назад. Тот покачал головой: дескать, не понимаю
я ваших жестов.
— Не понимаешь?—пилот «яка» чуть довернул свой
истребитель под углом к курсу полета фашистского само-
лета. Светящаяся огненная дорожка перед остекленным но-
сом «юнкерса» возымела магическое действие.
Бомбардировщик лег в глубокий вираж и развернулся
обратно к границе, но стал отходить в сторону от прежней
линии пути.
«Хитер. И здесь хочешь подработать»,— подумал ба-
тальонный комиссар. Он показал фашистскому летчику на-
правление полета и несколько раз махнул рукой вниз —
снижайся, мол.
Но вместо выполнения сигналов самолет начал наби-
рать высоту. Еще две трассы прочертили небо.
Очевидно, экипаж «юнкерса» понял, что эти же трассы,
выпущенные вхолостую, могут быть направлены в него.
Самолеты подлетали к аэродрому. Бомбардировщик, вы-
23
199
••ара сверху,
пустив шасси, стал заходить на посадку. Чуть выше и сза-
ди его висел маленький «як».
Тяжело плюхнувшись на землю, немецкий самолет в
конце пробега остановился.
Все, кто был на аэродроме, бросились к нему.
Ковзан подбежал к «юнкерсу». Услышал, как немец-
кий пилот, обращаясь по-русски к подъехавшему коман-
диру полка,сказал:
— Господин майор, я надеюсь, что ваш летчик, про-
явивший недисциплинированность и грубость по отноше-
нию к гражданам дружественной вам страны, будет строго
наказан, а нам вы разрешите улететь.
— Вы знаете о том, что ваш самолет нарушил государ-
ственную границу? —спросил майор.
— Поняли после того, как советский истребитель от-
крыл огонь. Мы потеряли ориентировку и неумышленно
углу5ились на вашу территорию.
Подошел батальонный комиссар. Он спросил немца:
— Неужели, капитан, в германских ВВС так плохо
подготовлены летчики, что почти каждый день кто-то те-
ряет ориентировку и, как правило, оказывается над воен-
ными объектами нашей приграничной полосы?
— Господин комиссар, очевидно, должен знать.—
взглянув па звезды на рукавах батальонного комиссара,
ответил немец,— что карты этого района устарели и...
Комиссар его перебил:
— Насколько мне известно, в ваших школах и учили-
щах неплохо преподают курс географии и самолетовожде-
ния. Судя по вашим нашивкам и званию, вы не новичок
в авиации?
Не зная, как ответить на щекотливый вопрос, немец
сказал:
— Если бы господин комиссар был летчик, то он дол-
жен был бы знать термин «потеря ориентировки»...
24
— Это тот летчик, который вас принудил к посадке,—
показывая на комиссара, сказал майор.— И авиационные
термины он отлично знает. А вот вы, когда вам выгодно,
их забываете.
Подъехали легковые машины с представителями шта-
ба дивизии.
— Пошли к самолетам,— сказал летчикам Индюш-
кин.— Надо было комиссару хоть одной трассой их щекот-
нуть. Может быть, своим бы рассказали,— с сожалением
закончил он.
«Жалко,— подумал Борис,— не узнал фамилию баталь-
онного комиссара. Ловко он фашиста на место поставил».
♦ * *
Утро второго дня войны началось полетами на патрули-
рование. С запада наползали рваные кучевые облака. Дул
сильный порывистый ветер. Во второй половине дня Ков-
зан и сержант Поляков ушли в воздух.
Под крыльями извивалась неширокая речка Уза. Нака-
танные до блеска нити железной дороги. Сожь с ее поло-
гими берегами. Внимательно осматривая воздух, летчики
развернули истребители на Рсчицу.
Вот и широкая лента Днепра. Огромный массив леса.
Речица, раскинувшаяся вдоль правого берега реки.
К его самолету близко подлетел Поляков. Сквозь стек-
ла летных очков на Бориса смотрели внимательные глаза.
Николай отрицательно покачал головой. Нет! Взяли курс
на Уваровичи...
Когда расчетное время нахождения в воздухе подходи-
ло к концу, истребители, снижаясь, пронеслись над Гоме-
лем.
Еще раз осмотревшись, Ковзан махнул ведомому:
25
1
— Иди на посадку!
На этих типах самолетов радио не было,
и летчики «переговаривались» в воздухе
сигналами. Николай пошел на снижение, а
он направил самолет к центру аэродрома,
рассчитывая, где сделать разворот, когда
из-за облаков неожиданно появился са-
молет.
«Чей?» — забеспокоился Борис.
Пока он раздумывал, самолеты почти
рядом пронеслись на встречных курсах.
Фашист! Видно, и для экипажа «Хейнке-
ля-111» эта встреча была неожиданной.
Его стрелки даже не успели открыть огонь.
У Бориса от волнения вспотели ладони.
Он толкнул вперед до отказа рукоятку
газа, отжал от себя ручку управления и
резко развернул самолет.
Уже за границей аэродрома увидел, как
китообразное тело «хеннкеля» медленно
пропадало в темно-сером облаке. Он бро-
сил истребитель вдогон. Ворвался в мут-
ную пелену облаков. Ринулся вниз. Но-
сился в разных направлениях, но самолет
противника больше не показывался. «Упу-
стил,— горевал Борис,— проворонил. Что
ребятам скажу? Ведь ни одной очереди
не дал».
Еще раз, в надежде увидеть врага,
внимательно осмотрел горизонт. Небо бы-
ло пустынно. Только огромные острова об-
лаков, гонимые ветром, неслись с запада
на восток. Ковзан стал заходить на по-
садку.
26
Зарулив истребитель на стоянку к капониру', он рас-
стегнул и медленно откинул привязные ремни. К самолету
бежали летчики. Впереди всех — Иван Гусев.
Ох. как не хотелось выходить из кабины!
Борис стоял на земле, опустив голову. Красный от воз-
мущения Гусев кричал: «Зачем в истребителе сидишь?
Ведь упустил фашиста?»
— Я, Иван...
— Я вам не Иван, у меня есть воинское звание,— обо-
рвал его Гусев.
Борис беспомощно оглянулся вокруг. Лица летчиков
были хмурые. Опять ударила в голову мысль: «Прово-
ронил!»
— Позор. Весь Гомель видел, как «хейнкель» ушел
безнаказанно,— сказал Гусев.— Как людям в глаза смот-
реть будем?
Ковзан не оправдывался. Ведь задача истребителя —
уничтожить врага. А сегодня у него получилась осечка.
Почему?
* ♦ ♦
После ужина, расстелив на земле кожаные регланы и
положив под головы парашюты, летчики улеглись недале-
ко от самолетов.
— Что, Борис, сердишься за нагоняй? — спросил 1 у-
сев.
— Нет.
— Нужно быть внимательнее. Запомни: против нас
воюют летчики, имеющие за плечами немалый опыт войны.
Некоторые из них побывали в Испании и участвовали в
первой мировой.
1 Капонир укрытие от осколков и пуль для самолетов.
27
Борис повернулся к Ивану:
— Ты понимаешь, Иван, очень неожиданно все получи-
лось. Когда увидел самолет, не сразу сообразил, что к че-
му. Начал откидывать предохранитель пулеметов. Пальцы
не слушались. А он проскочил мимо, проклятый. Я дал
форсаж мотору, положил истребитель в разворот, а «хейн-
кель» и был таков. Знаешь, Иван, честно тебе признаюсь,
на землю спускаться не хотелось. Так тяжело было и
горько...
— Ладно,— в голосе товарища послышались теплые
нотки.— Я все понимаю. Только ты развороты делай рез-
че да круче. Не будут же фашисты ожидать, пока ты клас-
сику в небе станешь выполнять.
Он был постарше Бориса и поопытнее, и Ковзан при-
слушивался к его советам.
Борне остро переживал свою неудачу. Чувства летчи-
ка настолько обострились, что казалось: все презирают его
за сегодняшний промах.
Если бы можно было объяснить, как это произошло...
Небо постепенно освобождалось от висевших в нем об-
лаков.
Лежа с открытыми глазами, Борис смотрел на звезды,
мерцающие в темном летнем небе.
«Страшное время настало,— думал летчик.— Горят го-
рода и села. По дорогам бредут вереницы беженцев. Гиб-
нут люди. Всего два дня войны, а сколько горя и несчастья
принесли фашисты!»
А он? Что он сделал полезного?
Сегодня Ковзан что-то не учел в своих действиях.
«Хейнкель» безнаказанно ушел. Завтра пилот этого само-
лета будет опять летать, бросать бомбы, вести разведку...
Щемящее чувство стыда вновь наполнило все его су-
щество. хА ведь учили меня».
Вспомнил Одессу. Последний полет над красивым юж-
28
ным городом. После выпускного вечера всей группой по-
шли на Приморский бульвар. По Потемкинской лестнице
спустились к самой кромке воды.
— Постоим здесь вместе последний раз и помолчим,—
сказал тогда их инструктор лейтенант Валуев.
Пахло морем. Белоснежный красавец теплоход, увели-
чиваясь в размерах, быстро шел к входу в порт. Кричали
чайки. Закатное солнце садилось в воду.
Десять молодых летчиков окружили инструктора.
— Запомните, ребята,— просто сказал Валуев,— те-
перь время и пространство в воздухе должны подчиняться
вам. Вы — истребители. А истребитель время и простран-
ство должен измерять не часами и километрами, а секунда-
ми и метрами.
И опять Борис упрекнул себя. Последний совет инст-
руктора сегодня он не учел. Промедлил...
Воспоминания перенесли его в Лагойск. Небольшой
районный центр в пятидесяти километрах от Минска. Пер-
вое прикосновение к технике.
Отец Бориса, Иван Григорьевич Ковзан, работал на-
чальником почты. Однажды они с отцом зашли в комнату,
где на аппарате Морзе колдовал телеграфист Потапыч, из-
вестный всему Лагойску своей любовью к голубям.
— Дай мальцу попробовать ленту измарать,— обра-
тился старший Ковзан к телеграфисту.
Сухой, как жердь, с очками на носу, Потапыч, попра-
вив сползшую с плеч форменную тужурку, молча встал с
табурета. Кивнул Борису: «Садись». Взял своей широкой
ладонью руку мальчишки и прижал его пальцы к дере-
вянной головке ключа. Включил аппарат. И, слегка нажимая
на пальцы, отстучал вместе с ним непонятные сигналы
Лента, выползшая на стол, усеялась точками и тире.
С этого дня маленький Ковзан часто забегал к Потапы-
чу. Телеграфист оказался интересным человеком. От него
29
Борис узнал о лихих атаках конницы Буденного в граж-
данскую войну. О тех чудесах, которые может делать
электричество. Какая интересная и умная птица голубь.
С Потапычем и приятелем Володей Субой Борис сде-
лал огромный коробчатый змей, полет которого доставил
большое удовольствие всем соседским мальчишкам. Это
было его первое знакомство с воздухом.
Отца перевели на работу в Бобруйск. Учась в восьмом
классе, Борис поступил в областной аэроклуб. Прыжки с
парашютом и полеты на У-2 увлекли его.
Окончив осенью 1939 года обучение в аэроклубе и по-
лучив звание пилота, Ковзан уехал учиться в Одесскую
военную школу пилотов имени Полины Осипенко...
Почему-то вспомнилось, что там, в Бобруйске, на Бе-
резине, он научился плавать при не совсем обычных об-
стоятельствах. Друзья, выбросив его из лодки на середине
реки, заставили Бориса плыть к берегу. Доплыл...
«Какое тогда хорошее было время,— подумал лет-
чик.— Как там мои все сейчас?»
Сои не шел. Видимо, когда человеку трудно, он всегда
вспоминает все хорошее, что было в его жизни. Борис
вспомнил инструктора Бобруйского аэроклуба Николая
Сулииу. Внешне суровый, малоразговорчивый, Сулима
был отличным летчиком. Он любил не только свое нелег-
кое дело, но и этих разнохарактерных юношей, составляв-
ших его летную группу.
Невысокому Ковзану трудно было из кабины учебного
самолета отчетливо видеть землю, и Сулима терпеливо
учил его точному расчету на посадку.
Многому научил Бориса и его товарищей их первыи
инструктор. И как все были рады, когда группа закончила
обучение с отличными оценками.
Не горизонте появилась бледно-розовая полоска утрен-
ней зари. В аэродромной траве деловито завели свою пред-
30

рассветную песню цикады и кузнечики. «Их война i:e ка-
сается»,— подумал Ковзан, засыпая коротким тревожным
сном...
♦ ♦ *
Утром 24 июня привезли центральные газеты. С инте-
ресом читая сообщения с фронтов и о положении в стране,
Борис услышал гул .мощных двигателей. На посадку захо-
дил транспортный самолет.
Когда самолет подрулил на стоянку, Ковзан увидел на-
рисованные на фюзеляже и крыльях красные кресты. «Са-
нитарный».
К транспортнику пятился бензозаправщик.
Открылись двери. На землю сошли члены экипажа и
несколько легкораненых. Лицо одного из них показалось
Ковзану знакомым.
— Проскуров?
Раненый обернулся. Это был товарищ Бориса по
летной школе. Он служил в одном из полков, в районе
Бреста.
— Как там у вас?
Проскуров махнул здоровой рукой: «Тяжело».
Он рассказал Борису о первых часах вторжения фаши-
стской армии на территорию СССР.
— Ведь они, пираты, не только по полковому аэрэдро-
му ударили. Знали, где и жилой городок летчиков распо-
ложен. Как стали швырять туда фугаски и зажигалки,
представляешь, сколько женщин и детей погибло? — Ли-
цо Проскурова посерело.— Бежали мы к стоянкам истре-
бителей под градом пуль и осколков.
— Представляю, каково там было.
— Но наши на земле и в воздухе дерутся стойко, хотя
31
сразу стало очевидно, что у немцев большое превосходст-
во в технике.
— Отходим все-таки,— с сожалением сказал Борис.—
Обидно.
— Я в разведку летал. Поверишь, валом по всем до-
рогам прут к нашей границе. Видно, поната!цили они в
Восточную Польшу уйму своих дивизий...
— А мы что, об этом знали? — невесело усмехнулся
Борис.
— Возможно, начальство и знало, но как ни тяжело,
а никто перед фашистами головы не склонил. Вот я тебе
новость какую скажу: летчик 123-го авиаполка лейтенант
Рябцев над Брестом «мессершмитт» протаранил.
— Таранил? — переспросил Борис.— Как?
— Дело было так. Фашистские бомбардировщики под
прикрытием «мессершмиттов» бомбили наши войска. На-
перехват в воздух ушла четверка истребителей. Ведущим
был капитан Мажаев. «Юнкерсов» они отогнали, а около
десяти их истребителей прикрытия сцепились с нашими.
Капитан Мажаев свалил одного «мессера», и тот, ку-
выркаясь, пошел к Бугу.
— Да, этому в прицел не попадайся,— заметил внима-
тельно слушавший товарища Борис.— Не зря Мажаев в
округе за воздушные стрельбы призы брал.
— Фрицы к этому времени, видно, разобрались, кто в
нашей четверке старшин. И давай наседать на капитана.
Но с Мажаевым в воздухе были ребята не из тех, кого го-
лыми руками возьмешь: лейтенанты Жидов, Назаров и
Рябцев В это время на нашу четверку свалилось еще не-
сколько Хе-113.
— А что это за самолеты?
— Есть такой у них истребитель, правда, не очень рас-
пространенный.
— Ну, а дальше?
32
— Дальше произошло вот что. Зажгли Жидова. У на-
ших кончалось горючее и боеприпасов было не густо. Есте-
ственно, Мажаев стал оттягивать группу к своему аэродро-
му, прикрывая подбитого летчика. Немцы наседали. Один
«мессершмитт» пошел в атаку на самолет капитана да по
пути, видно, хотел добавить еще Георгию Жидову. Но не
тут-то было. Петя Рябцев, который к этому времени рас-
стрелял все патроны, на встречном курсе в последний мо-
мент рубанул крылом своей «чайки» попытавшегося укло-
ниться от него «мессера».
— Погиб?
— Нет, Боря. Оба истребителя, конечно, разлетелись
в щепки. А Рябцев, очутившись в воздухе, раскрыл пара-
шют и благополучно приземлился. Правда, когда он уже
висел под куполом парашюта, один фашист дал по нему
очередь и легко ранил в ногу.
— Да! Вот это воздушный боец. Не пожалел себя во
имя спасения командира и товарища,— сказал Ковзан.
— Ты помнишь, Борис, командира 123-го истребитель-
ного авиаполка?
— Майора Сурина? Помню.
— Погиб,— сказал Проскуров.
— Сбит?
— Нет. В первые часы войны Сурину было нелегко.
Сам понимаешь. Но майор неплохо организовал боевую
работу. Сделал несколько боевых вылетов и лично сбил
три самолета. В последнем в этот день вылете к Бресту са-
молет командира полка был сильно поврежден. Осколком
снаряда его смертельно ранило,— голос Проскурова дрог-
нул.— Ты представь себе, Борис, что Сурин, находясь на
грани жизни и смерти, нашел в себе силы привести свой
истребитель к аэродрому.
- Сел?
— Сперва дал команду идти на посадку другим. А сам,
2 С. Шннгдрев
33
истекая кровью, ходил по кругу и прикрывал ведомых.
— Невероятно,— сказал Борис.— Какую нужно иметь
силу воли?
— Когда сел последний самолет,— продолжал Проску-
ров,— только тогда командир полка повел свой самолет на
снижение. Теряя последние силы, он точно, как и в былые
времена, посадил истребитель у посадочного знака. В кон-
це пробега самолет вильнул в сторону и остановился.
Когда летчики подбежали к истребителю и отбросили
фонарь кабины, они увидели безжизненно опущенную на
грудь голову, забрызганную кровью гимнастерку. Правая
рука майора сжимала ручку управления. Левая лежала на
секторе газа.
Над сердцем командира чернело рваное осколочное от-
верстие...
Закрутились винты сперва одного, а затем другого мо-
торов санитарного самолета.
— Мне пора,— заспешил Проскуров.— Прощай, Бо-
рис.
Они пожали друг другу руки.
Ковзан проводил раненого товарища. Отошел к своему
истребителю и задумчиво смотрел, как выруливал на
взлетную полосу самолет, увозивший в тыл опаленных
войной людей.
♦ * *
Б 16.00 подъехал из штаба Гусев.
— Смотри, Борис, как выглядит линия фронта.— Он
развернул карту. Острия стрел, обозначающие фашист-
ские войска, уперлись в Слоним. Лесьну и Тальминовнчи.
— Далеко зашли,— сказал Гусев.
— Да. А вот у Городец их держат,— ответил Борис.—
Поэтому так редко над Гомелем появляются.
34
— Обходят Припятьские болота, там на севере доро-
ги...— Гусев посмотрел на часы:—По графику тебе через
пятнадцать минут вылет. Сменишь в воздухе Пискарева и
Перепелицу.
Ковзан пошел к самолету. Снял с крыла парашют. На-
бросил на плечи лямки. Механик застегнул ножные обхва-
ты. Поляков уже сидел в кабине своего истребителя. Крик-
нул:
— Я готов, командир.
Щелкнул замок привязных ремней. Борис окинул
взглядом так хорошо знакомые приборы. Он никак не мог
забыть вчерашнего дня. В ушах еще слышался голос Про-
скурова, рассказывавшего о первых воздушных боях над
государственной границей.
Опять небо стали закрывать хмурые дождевые облака.
Взлетели парой. Под крыльями развернулась панорама
Гомельского железнодорожного узла: дымили паровозы,
краснели длинные спины эшелонов, переплетались тонкие
стальные пути. В месте слияния Сожи и Ипути тянулся
караван крохотных барж.
Слева к рубежу снижения подходили два краснозвезд-
ных полутораплана.
«Алеша и Герман идут. Отработали свое»,— подумал
Борис.
Истребители летели под нижней кромкой облаков. На
ветровой козырек кабины оседали мельчайшие кагли во-
дяной пыли.
«Пойду на высоту, а Полякова оставлю над узлом».—
решил Ковзан.
Условный сигнал, и крошка-истребитель нырнул в се-
рую пелену, закрывшую небо над городом.
За эти дни летчики раскусили тактику фашистских пи-
лотов. Фашисты внезапно выскакивали из облаков, сбра-
сывали бомбы и, не принимая боя. кидались обратно...
2*
35
Истребитель пробил толщу облаков и пошел над их
верхним ярусом. Внизу причудливо громоздились пени-
стые курганы облаков. Лучи солнца заставили летчика на
секунду зажмурить глаза.
Пролетев около тридцати километров на запад, опустив
нос своего истребителя в облака, он осторожно повел са-
молет на снижение.
Сквозь тонкую пленку нижнего яруса стали смутно
просматриваться кварталы Гомеля. Борис начал подвора-
чивать самолет к железнодорожному узлу. Время пребыва-
ния в воздухе подходило к концу. Надо было спешить.
«Встречу там Полякова, вместе пойдем на посадку»,—
подумал он.
Осматривая горизонт, Ковзан вздрогнул. Над центром
города, цепляя крылом облака, разворачивался фашист-
ский самолет.
«Опять разведчик. Может быть, тот, из-за которого
меня вчера стегали на земле,— мелькнула мысль.— На
аэродром пошел, сволочь. Ну, погоди...»
Прячась в облаках, Ковзан дал «хейнкелю» возмож-
ность пройти над городом. Нервы были натянуты до пре-
дела. Истребитель, имея преимущество в высоте, быстро
сближался с противником.
Ковзан откинул предохранитель пулеметов. Бортовые
стрелки «хейнкеля» открыли заградительный огонь.
«Заметили, гады. Но теперь не уйдете, живыми не
выпущу».
Он еще отжал ручку управления. Припал к прицелу.
Маленький И-15-бис, не сворачивая, несся сквозь рой фио-
летово-красных трасс, протянувшихся к нему хищными
смертельными щупальцами.
Уже стал виден свой аэродром. В прицеле нарастал
темный фюзеляж «хейнкеля». Едва он нажал на гашетку,
как в перекрестии прицела стало пусто.
36
«Маневрируешь,— обозлился Борис.— Теперь я от те-
бя ни на шаг не отойду».
Он довернул истребитель. Нити перекрестия прицела
легли на левый мотор «хейнкеля». Ковзан с силой утопил
гашетку общего огня. Четыре пулемета бросили на фаши-
стский самолет стаю раскаленных зерен. Маленькие гре-
бешки неяркого огня запрыгали по крылу вражеской ма-
шины.
Истребитель пронесся чуть ниже и правее. Боевой раз-
ворот. Самолеты теперь сближались на пересекающихся
курсах. В прицеле появилась остекленная передняя часть
разведчика. Борис еще раз нажал на гашетку. Трассы
истребителя пропали в теле «хейнкеля».
В воздухе разрастался жирный след горящего металла
и масла. Чернокрылый бандит, накренясь, вошел в крутую
спираль. Очевидно, пилот «хейнкеля» был убит.
Выработав все горючее, двигатель истребителя остано-
вился. Ковзан перевел самолет в режим планирования.
«Неужели сбил?» — не верил сам себе летчик.
Когда Борис, порядком уставший и взволнованный,
вышел из кабины, первое, что он увидел, было довольное,
растянутое в широкой улыбке лицо своего друга Ивана
Гусева и поднятый кверху большой палец правой руки
Алексея Перепелицы. Летчику ие дали снять парашют.
Подхватили на руки, подкинули вверх. Это была их пер-
вая победа.
ПОД КРЫЛОМ РАНЕНЫЙ
ГОРОД
Бои... Бои... Бои... Воздушные бои первых трагических
дней и месяцев воины. Кто их забудет? Армия отходила
на восток.
37
Ни днем, ни ночью на земле и в воздухе не затихали
бон. Группа истребителей, в которую входил Борис Ков-
зан, самоотверженно стерегла небо над Гомелем.
Только 29 июня на их аэродром перелетел сто двадцать
шестой истребительный авиаполк, и летчики влились в его
состав.
Воздух еще был наполнен разноголосым ревом идущих
на посадку и руливших на стоянки истребителей, когда
помощник начальника штаба полка передал Гусеву распо-
ряженне: построить летно-технический состав и предста-
вить его командиру полка.
— Вот и конец нашей эскадрилье особого назначе-
ния,— с сожалением сказал Герман.
— Ничего. С таким войском воевать веселее будет.
К строю в сопровождении коменданта аэродрома под-
ходил коренастый, среднего роста летчик. Кожаная тужур-
ка «чхаловка» плотно обтягивала его ладную фигуру.
Шедший рядом с ним капитан козырнул и побежал к
стоянке.
«Командир полка»,— догадался Гусев. Он подал
команду «смирно» и пошел навстречу майору Немцевичу.
Летчикам понравился вид командира. Отлично выгла-
женные брюки. Начищенные до блеска сапоги. Чисто вы-
бритое лицо. Чуть сдвинутая набок форменная летная фу-
ражка и желтые кожаные перчатки придавали майору
щегольской вид. Казалось, что командир полка собрался
куда-то в гости или в театр.
Как-то не верилось, что майор Немцевнч только что
сидел в тесной кабине боевого истребителя и его плечи
сдавливали лямки парашюта. От его фигуры веяло уве-
ренностью и силой.
Он пытливо посмотрел в лица стоявших перед ним пи-
лотов и техников. Мягким баритоном, в котором звучали
нотки доброжелательности, сказал:
38
— Знаю и вижу, что устали. Вон как глаза у всех вва-
лились. Но отдыха, ребята, пока не будет. Полк только со-
средоточивается. Вы здесь старожилы. Знаете все уголки
неба. Придется еще пару дней изрядно поработать. Потом
отдохнете. За службу спасибо.
Майор подошел к строю и каждому пожал руку. Подо-
звал Гусева.
— Молодой у вас народ. Как летают?
— Молоды,— подтвердил Иван.— Они, товарищ май-
ор, всего год, как из авиашкол прибыли. А летают не-
плохо. Половина летчиков имеет на своем счету сбитые
фашистские самолеты.
— Как же вы тут держались впятером над Гомелем?
— Что об этом вспоминать. Теперь легче будет.
— Заходите вечером в штаб, подробно обо всем пого-
ворим, а сейчас у меня дела по устройству полка. Боевое
дежурство за вами с 15.00...
Когда командир полка отошел от строя, Перепелица
со вздохом сказал:
— Даже «Шипром» пахнет,— и укоризненно посмот-
рел на измятую гимнастерку Бориса и свои давно не чи-
щенные запыленные сапоги.
— А ты думал, что только в дом культуры нужно
бритым ходить? —поддел Перепелицу Пискарев.
— На себя лучше посмотри,— огрызнулся Алексей,—
борода, что у того цыгана. Я-то думаю, почему в полете
отстаешь от строя? Оказывается, сопротивление большое
и вина всему — борода.
— У меня мотор слабнуть стал,— обиженно ответил
Герман.
— Вот что, ребята,— прервал Гусев.— Хоть замечаний
нет, но выводы мы сами должны сделать. Видели г Все
летчики полка подтянуты, одеты по форме. Видио, на вой-
ну не привыкли все валить.

че-
>му
од-
как
:ту-
сол-
рон-
овые
ился
1й Да
1дачи
39
♦ • ♦
Вечером вездесущии Перепелица, подойдя к Гусеву, до-
ложил :
— Прибыл из разведки.
— Не понимаю...
— Разузнал все. Про майора, комиссара и так далее.
— Ну и что?
— Говорят, майор крутоват. Ошибок в бою не прощает.
Но летчиков любит. В обиду не дает. А сам летает...— и
Перепелица мечтательно закатил глаза.— Два ордена име-
ет. Комиссар полка Голуб, тот вообще из самолета не вы-
лазит. Летает днем и ночью. С командиром полка —
друзья.
— А еще? — спросил Борис.
— А еще говорили о тебе, Боря.
- Кто?
— Ну, летчики, техники...
— О чем?
— Спросили меня, Боря,— на всякий случай отодви-
гаясь от него, хитровато сказал Перепелица,— почему мы,
безжалостные варвары, заставляем такого малыша, как
ты. летать да еще фрицев сбивать?
Грохнул смех.
— Ох, Алеша,— смеясь, ответил Борис,— если бы
твой язык еще стрелять умел, был бы пятый пулемет на
истребителе.
— Да, Борис,— сказал Перепелица,— там о тебе Иван
Быков спрашивал, говорит, учился с тобой вместе в
Одессе.
— Что ты говоришь,— обрадовался Борис,— вот бу-
дет встреча!
В это время вошли воентехник первого ранга Вайн-
штейн и лейтенант Кузин. Летчики встали.
40
— Давайте знакомиться, товарищи. Я — секретарь
партийного бюро полка,— сказал воентехник.
— А я — комсомольского...
Па следующий день, вернувшись после воздушного боя
над Уваровичами, Гусев производил разбор вылета. Около
самолетов работали техники и вооружепцы. В это время
в воздухе раздался запоздалый рев сирены.
На подходе к аэродрому появилась пятерка «Хейнке-
лен-111».
Ковзан, забыв об опасности, стоял и смотрел на плыву-
щие в воздухе грузные машины.
«Что будет?» — только успел подумать он.
Кто-то с силой толкнул его в щель. Противный режу-
щий свист раздался в воздухе. Выдирая и выкидывая из
земли огромные глыбы, начали рваться первые бомбы.
Загорелось несколько самолетов.
Вдруг все увидели, как по взлетной полосе, среди ог-
ненных султанов, на взлет пошел «миг» *. За грохотом не
было слышно шума мотора и казалось, что истребитель
молча бежит навстречу своей гибели.
— Куда он под бомбы?—с горечью крикнул, высунув-
шись из щели, Пискарев.— Кто это?
— Командир полка,— хрипло ответил оказавшийся
здесь Голуб.
Борис рванулся из щели. Сильная рука осадила его.
1 МиГ-3 — истребитель, поступивший на вооружение ВВС перед
началом воины.
41
— Нельзя,— сказал комиссар.— Он
сам справится.— И показал рукой в небо.
Бомбардировщики разворачивались на
второй заход.
Истребитель Немцевича, почти вплот-
ную прижавшись к лесу, набрал скорость
и резко метнулся навстречу «хейнкелям».
Опрокинув самолет на спину, командир
полка из этого положения дал короткую
очередь.
Завалившись набок и невыносимо воя,
бомбардировщик ринулся к земле.
Немцевич молниеносно выполнил пере-
ворот и оказался рядом с другим «хейн-
келем». Почти в упор он вогнал очередь в
фашистский самолет.
Войдя в отвесное пике, волоча за собой
косматый хвост черного дыма, бомбарди-
ровщик скрылся в гуще леса...
Остальные налетчики, открыв огонь по
«мигу», отвернули от аэродрома и стали
уходить.
— Вот это школа!—с завистью ска-
зал Перепелица.
— На каждого мудреца довольно про-
стоты,— удовлетворенно сказал комиссар
полка.— Вот предметный урок нашей не-
распорядительности. В этих условиях
нужно всегда держать над аэродромом
звено.— Выбросив из щели свое сильное
тело, он быстро пошел навстречу зарулив-
шему на стоянку свой истребитель коман-
диру полка.
42
Быстро бежали дни. Истребителей перебрасывали с од-
ного направления на другое. Подчас моторы и самолеты не
выдерживали перегрузок. А летчики сражались почти не
зная отдыха.
Они выполняли разнообразную боевую работу: при-
крывали наземные войска, вели разведку, штурмовали
растянувшиеся по дорогам Белоруссии фашистские .ко-
лонны.
В дружной пятерке, вместе начавшей войну, появились
потерн. В одном из неравных воздушных боев над стан-
цией Ново-Белицы погиб веселый, никогда не унывающий
Алексей Перепелица. Случилось это так.
На рассвете Гусев повел группу к станции на прикры-
тие. Чистый, умытый прошедшим накануне дождем воздух
был прозрачен. Озера, леса, дороги лежали внизу, словно
на ладони. По шоссейной дороге на восток тянулись густые
толпы беженцев, а рядом двигались большие гурты скота.
Советские истребители появились над станцией чуть
раньше фашистских бомбардировщиков.
На путях, выбрасывая в воздух клубы дыма, под па-
рами стояли два паровоза с прицепленными вагонами, а у
входных стрелок сгрудилось еще несколько эшелонов.
Фашистский флагмг
стороны солнца «ястре!
своих самолетов вдоль я
Пять И-15 с ходу t
вовремя не заметил зашедших со
в». Он стал разворачивать косяк
езной дороги.
;зались в строй бомбардировщи-
ков и сразу зажгли два . нкерса».
Вспыхнул и самолет Перепелицы.
«Прыгай, Леша,— мысленно подсказал другу Борис.—
Внизу свои, помогут».
Но огненный факел упрямо продвигался к ведущему
«юнкерсу» и, как будто присосавшись к нему, протянул из
43
Пламени и дыма смертельные дорожки своей ненависти.
Бомбардировщик на мгновение как будто остановился
в воздухе. Затем, опустив вниз хвостовое оперение, опро-
кинулся набок и под косым углом пошел к земле.
От пылающего истребителя на высоте около пятисот
метров отделился черный комочек и стремительно полетел
вниз. Но белый бутон парашюта так и не вспыхнул над
летчиком.
Перепелица, уничтожив третьего с начала войны стер-
вятника, погиб.
Прилетев на свой аэродром, летчики, потрясенные
смертью друга, молчали. Гусев отправился на КП с докла-
дом. Друзья с нетерпением ждали того момента, когда за-
кончится подготовка самолетов к очередному вылету.
К стоянке подбежала метеоролог Катя Шевелько.
— Ребята,— крикнула она,— ребята! Где Алеша?
Письмо ему.— Высоко над головой Катя держала зелено-
ватый конверт.
Ей никто не ответил.
— Ребята! — она оглядела суровые, расстроенные ли-
ца летчиков. Обернулась к стоянке. На привычном месте
не увидела «двадцатку». Все поняла. Села на землю, за-
крыла лицо руками и, всхлипывая, повторяла: «Не может
бить, не может быть...»
Борис подошел к ней.
— Все может быть, Катя. Может,— сказал он.— Вой-
на идет. Не с прогулки мы прилетели... Алешу я нм никог-
да не прощу...
Вечером на своей карте Борис отметил место гибели
Друга.
— Мы еще вернемся, Алеша, и памятник тебе по-
ставим.
Нескоро пришлось вернуться летчику в эти места. По-
надобилось пройти через все испытания тяжкой войны.
44
Ночью 12 июля 1941 года Ковзана неожиданно разбу-
дил лейтенант Кузин.
— Тебя, Борис, командир полка срочно вызывает...
На КП Немцевич вместе с начальником штаба рассмат-
ривали разложенную на столе полумиллионку. Воспален-
ные глаза командира полка говорили о том, что сн еще не
отдыхал.
— Задача вам, Ковзан, предстоит не из легких,— ска-
зал майор. Он взял в правую руку увеличительную лупу,
левой подтянул центр карты к краю стола.— Вы, кажется,
хорошо знаете Бобруйск?
- Да!
— Нужны очень точные и детальные сведения о про-
тивнике.— Немцевич повел лупой над картой.— Видите?
Лупа, увеличив, схватила треугольник шоссейной и же-
лезной дорог: Рогачев — Бобруйск — Жлобин.
— Этот равнобедренный треугольник заполняется сей-
час фашистскими войсками перед восточным берегом
Днепра. Нужно тщательно его просмотреть. Сведения о
противнике очень нужны командованию. Взлетишь с рас-
светом. Понял?
— Так точно!
— Если что случится — ты не разведчик,— сказал
майор.— О твоем задании знают немногие.
— Попятно, командир!
Отдохни еще немного. Я позабочусь, чтоб инженеры
истребитель подготовили как следует...
На рассвете стала расползаться топкая сетка ночного
тумана. Цепляя колесами мокрую от росы траву полевого
аэродрома, в воздух ушел маленький полутораплан.
На старте Борис увидел командира полка. Немцевич
приветливо махнул рукой взлетевшему истребителю...
45
Набирая высоту, Борис направил самолет вдоль Вар-
шавского шоссе. Вскоре увидел широкую ленту реки и за-
жатый в слиянии Днепра и Друти когда-то цветущий не-
большой городок Рогачев. Он горел.
Высокие столбы дыма, длинные языки пламени закры-
вали горизонт, мешая наблюдению. С зеленого квадрата
кладбища, расположенного на западном берегу Днепра,
застучали зенитки.
Черные хлопья разрывов, грязня голубое небо, медлен-
но расползаясь, повисли в воздухе, незаметно подбираясь
к летевшему над городом самолету.
И-15 подвернул к педагогическому институту. Прошел
над Друтью. С воздуха ясно обозначились развалины за-
вода сгущенного молока.
«Что гады сделали?»
За Друтью, западнее развалин, Ковзан заметил в лесу
скопление фашистских танков, цистерн и автомашин.
«Вст где вы, голубчики, прячетесь». На полетную кар-
ту легли тонкие штрихи условных обозначений.
Несколько лет тому назад Борис приезжал в Рогачев
в составе юношеской футбольной команды. На поле ста-
диона, расположенного в центре города, напротив трех-
этажнего здания райисполкома, футболисты Бобруйска,
надеявшиеся на легкую победу, встретили неожиданное со-
противление. Особенно запомнился Борису чернявый, сред-
него роста вратарь, смело бросавшийся в ноги нападающим.
Немало пришлось им тогда попотеть, но счет остался
ничейным: ноль-ноль.
После матча бывшие «противники» пошли гулять в го-
родской парк. А вечером при свете факелов катались на
лодках по Днепру. Город торжественно отмечал пуск пер-
вой очереди завода.
46
---.roXOBOH ПОЛЯКОВ,
коГ-
И вот теперь от этого завода остались одни разва-
лины...
Летчик еще раз прошел иад городом, маневрируя в раз-
рывах зенитных снарядов. Резко развернул истребитель
на запад...
Почти прямая лента шоссе, пересекая небольшие речуш-
ки, бежала к Бобруйску. К Днепру тянулись колонны
крытых машин. В перелесках под кронами деревьев угады-
валась замаскированная техника.
Волнение охватило Бориса, когда он подлетал к городу
своей юности — Бобруйску, к городу, который дал ему
крылья.
Он увидел обрушенные в Березину пролеты красавца
моста, обгорелые, красневшие среди обугленных деревьев
стены старой крепости.
С земли смотрели хмурые провалы сгоревших домов
восточной части города. Ему показалось, что даже воздух
иад Бобруйском полон запаха гари. Он развернул истре-
битель к деревообделочному комбинату. Память с фото-
графической точностью фиксировала вытягивающиеся к
Березине серо-зеленые автомобильные колонны, коробки
танков, забившие неширокие улицы города.
Летчик стал подворачивать самолет к аэродрому.
Опять заметались по небу всполохи.
«Сколько же здесь батарей?» — изумился Борис.
Густая стена разрывов встала на пути к аэродрому.
Видно, немцы поняли, что в этот ранний час над городом
советский разведчик.
Разрывов становилось в больше и больше. Самолет
сильно встряхнуло. На ниж>. м крыле левой полукоробки
засияли рваные дыры, трепыхалась оборванная перкаль.
Ковзан развернул самолет к Шаткову. На изгибе Бе-
резины увидел то, что искал. К реке ползла длинная ко-
лонна танков.
-
о
ie-
>му
од-
как
ту-
:ол-
рон-
>вые
иле я
и да
1дачи
Уклоняясь от разрывов, опять пошел к Бобруйску.
«Пока не посмотрю, что на аэродроме делается, не уй-
ду»,— решил Борис. Сердце щемило при виде родного го-
рода. От сознания того, что его улицы топчут чужие сапо-
ги, от тревоги, что он видит крышу своего дома н не мо-
жет ничем помочь своим близким, все существо его нали-
валось ненавистью.
С сухим треском лопались зенитные снаряды. Удушли-
во пахло перегоревшей взрывчаткой.
Он знал железное правило воздушных разведчиков.
Главное—сведения о противнике. Ничто больше не
должно интересовать или отвлекать летчика, ведущего раз-
ведку. Но сейчас с ним, дисциплинированным, уравнове-
шенным летчиком, случилось такое, что он не мог оста-
ваться спокойным.
Отдав ручку управления от себя, он бросил истреби-
тель в пике. Рассекая воздух, взбудораженный разрывами
снарядов, его самолет неотвратимо шел на огневую пози-
цию батареи, выплевывающей навстречу И-15 языки пла-
мени.
Когда летчик ясно увидел задранные к небу тонкие,
длинные стволы орудий с фитилями огня на обрезах, в
ужасе бегущую прислугу, он придавил гашетку. Светящий-
ся мост соединил на мгновение его самолет и огневые по-
зиции фашистских зенитчиков.
Резко рванув ручку управления, Ковзан вывел истре-
битель из атаки. Переворот через крыло. Еще заход. Пла-
мя над штабелями снарядных ящиков. Падающие фигурки
в серо-зеленых мундирах. Только теперь Борис почувство-
вал успокоение.
Не набирая высоты, истребитель промчался над кры-
шами города. Маневрируя выскочил к восточной границе
аэродрома. Здесь летчик насчитал до двух десятков раз-
личных самолетов. Провожаемый выстрелами зениток и
48
Поля*00- к°г'
мечущимися в небе трассами пулеметов, он взял курс на
Доманово. Когда самолет появился над железной дорогой
Бобруйск — Жлобин и было нанесено на карту все увиден-
ное, Борис ощутил огромную усталость, тревогу и обиду.
Вспомнил: со второй половины дня 28 июня Бобруйск за-
хвачен немцами, и он ничего не знает о судьбе близких.
Разве ведают они, что он сегодня был в небе над городом!1
* * *
Заходя на посадку, Ковзан увидел, как по полевой до-
роге у края аэродрома, поднимая за собой серый шлейф
пыли, быстро движется легковая машина.
Когда он выключил мотор и, выйдя из истребителя,
расстегивал, замок парашюта, к самолету подошла черная
«эмка».
Плотный военный с тремя ромбами на петлицах и ко-
ротко остриженными усами на усталом лице шагнул к Бо-
рису. Подал руку и просто сказал:
— Петровский.
Растерявшись, Ковзан молчал.
— Докладывайте комкору результаты разведки,— под-
бодрил его стоявший рядом с Петровским Немцевич.
Борис, освоившись наконец с присутствием высокого
начальства, обстоятельно доложил о результатах воздуи-
ной разведки.
Короткий доклад, деловые выводы понравились Пет-
ровскому. Он сказал:
— Вы докладываете так, будто ходили по Рогачеву и
Бобруйску. Не спеша проехали по дорогам и улицам этих
городов. А в Жлобине стояли на вокзале и ожидали по-
езда.
Борис, вытянувшись по команде «смирно», промолчал.
Комиссар полка Голуб пришел ему на помощь.
-
у’
м.
ми
•с я
са-
ого
иче-
тому
эрод-
I, Как
>исту-
О СОЛ-
ВО рон-
^ковые
руился
дни Да
задачи
— Он, товарищ комкор, босиком по Бобруйску маль-
чишкой бегал, а став постарше, с девушками гулял. В Ро-
гачев и Жлобин в футбол играть ездил.
Комкор улыбнулся:
— Вэт как? А мне в этих местах задолго до войны
служить пришлось. Знакомо, ох, как знакомо все здесь,—
задумчизо сказал комкор.— Однажды спор у меня вышел
с командующим округом Беловым. Не поверил он, что
одна из кавалерийских дивизий моего корпуса Друть вброд
перешла в этом районе,— и Петровский показал точку на
карте.— Потом убедился, что верен доклад.
— Никогда не думал,— продолжал комкор,— что при-
дется здесь с немцами воевать. Ведь они через эти броды
танки свои провели... В память тех лет у меня подарок от
Наркома обороны сохранился.— Он отвернул манжет ру-
кава темно-зеленой саржевой гимнастерки и расстегнул
браслет золотых часов. Тепло посмотрел на Бориса:—Сей-
час не время для сентиментов, а пока до начальства дой-
дет представление о вашем награждении, пройдет немало
времени. Да и всякое может случиться. Война. Возьмите
от меня на память,— закончил Петровский.— Бесценные
сведения вы принесли на крыльях своего истребителя.
Он крепко пожал Борису руку. Хотел сесть в машину,
но, что-то вспомнив, распрямился, повернулся к Ковзану
и сказал:
— После того как немцы взяли Бобруйск, наши еще
раз там побывали. Должен сказать — здорово переполо-
шили фрицев. Дружок мой, генерал Поветкин, утром
30 июня с небольшим отрядом переправился через Берези-
ну и внезапным ударом захватил район крепости, о кото-
рой вы мне сейчас докладывали. Правда, недолго они там
пробыли. Кстати, наши разведчики установили, что в рай-
оне Бобруйска у немцев имеются специально подготовлен-
ные танки для подводного форсирования рек. А танки эти
50
фашисты готовили для проведения операций «Морской
лев», то есть против Англии.
Петровский уехал.
Немцевич спрюсил Бориса:
— Вы знаете, кто с вами сейчас разговаривал?
— Нет.
— Командир 63-го стрелкового корпуса.
— А зачем ему понадобились данные о районе, куда я
летал?
— О таких вещах, дорогой мой, не спрашивают,—
улыбнулся командир полка.
— Завтракать пора,— сказал Голуб.— Пошли...
♦ * •
Рано утром 13 июля начальник штаба полка, показы-
вая летчикам линию боевого соприкосновения, сообщил
радостную весть: войска 21-й армии, нанеся контрудар, на-
чали форсирование Днепра у Рогачева и Жлобина. Их
цель — Бобруйск.
Полк в течение дня вылетал па прикрытие бомбарди-
ровщиков, наносивших удары по противнику в районе Ро-
гачева...
День клонился к концу, когда летчики делали пятый
вылет к Рогачеву. Закат поразил Бориса своими огненны-
ми кровянистыми красками. Казалось, что горящие дере-
вянные дома Рогачева накалили огромный шар, уходящий
с неба вниз, в сторону Березины.
По штурмовому мостику, прижатому к сваям взорван-
ного шоссейного моста, бежали через Днепр пехотинцы.
Саперы быстро наводили переправу.
«Вчера здесь ничего не было»,— обрадовался Борис.
Он шел правым ведомым у комиссара полка Голуба.
Истребители летели чуть выше своих бомбардировщиков.
51
Вдалеке заметили идущий с запада наш СБ *. Охваченный
огнем самолет летел к Днепру.
«К нашим тянет»,— подумал Ковзан.
Обдав пылающий самолет струей трасс, над горящим
СБ промчались три «мессершмитта». А наш бомбардиров-
щик, чуть наклонившись на левое крыло и ярко пылая,
упорно шел на восток.
Голуб качнул Ковзану крыльями и бросился на фаши-
стов. Самолеты сцепились в смертельной круговерти, по-
ливая друг друга огнем пулеметов и пушек.
Ковзан краем глаза видел, как Голуб дрался с двумя
«мессершмиттами». Борис никак не мог поймать в прицел
тело вражеской машины. «Опытный, мерзавец»,— злился
он. Вдруг один из «мессершмиттов», с которыми вел бой
комиссар, понесся в отвесном пике к горящему, уже нахо-
дившемуся над Днепром СБ.
Переломив свой истребитель на «горке», Борис, поняв
намерения врага, бросился наперерез. Но опоздал, «мес-
сершмитт» догнал бомбардировщик.
У него от обиды даже слезы выступили на глазах. Но
то, чтс он увидел в этот момент, потрясло его.
Обреченный самолет неожиданно для фашиста резко
развернулся навстречу. Не ожидавший этого пилот «мес-
сершмитта» промедлил с маневром. Советский самолет,
схватив в огненные объятия «мессера», рухнул вместе с
врагом в воды Днепра. Над местом падения поднялся ши-
рокий столб пара.
Борис пришел в себя, когда по обшивке его самолета
застучали пули — бой продолжался...
Вечером, когда летчики выходили из палатки-столовой,
их остановил Голуб.
— Командир 63-го стрелкового корпуса прислал теле-
1 СБ — скоростной бомбардировщик.
52
Грамму. Благодарит всех за поддержку с воздуха. А особо
вас, Борис Иванович,— впервые называя летчика по имени
и отчеству, продолжал комиссар.— Пригодились пехоте
данные воздушной разведки, которые вы добыли.
Помолчав, Голуб сказал:
— А жаль, не знаем мы фамилии летчика с СБ, стук-
нувшего над Днепром «мессершмитт». Я сделал запрос,
но ответа пока нет. Да и трудно узнать. Как правило, в
таких случаях сообщают: фамилия неизвестна. Ведь шел
он один, а откуда?
— Не пожалел себя,— ответил Ковзан,— мог ведь
экипаж перелететь через Днепр и выпрыгнуть на парашю-
тах?
— Конечно. А знаете, Ковзан, что такое ненависть к
врагу?
— Начинаю понимать, товарищ комиссар!
— В этом и вся беда, что мы начинаем только пони-
мать. Благодушия у нас много да подчас и жалости нема-
ло к врагу.
— Да,— сказал Поляков.— Это есть.
— Вот я видел сегодня, как вы, Ковзан, подставив се-
бя под пули «мессершмитта», пошли на выручку бомбар-
дировщика. Это правильно. Только так должен поступать
советский летчик. Помните, как в старину на Руси говари-
вали: «Сам погибай, а товарища выручай»? Но должен
сделать вам замечание. Страдаете вы неосмотритель-
ностью. А летчик, как орел, должен все видеть с высоты
полета.— Он вынул пачку «Казбека» и пошутил:—Хоть и
запрещает нам медицина, но день сегодня радостный, лу-
пят наши фашистов. Давайте, ребята, закурим по одной,—
и откинул крышку коробки.
В те дни фронтовики радовались даже небольшим эпи-
зодическим победам. Отступая, армия постепенно оттачи-
вала оружие возмездия.
ЭД-
как
:ту-
сол-
рон-
□вые
ился
1Й Да
адачн
53
• * ♦
Не сразу на фронт попадали столичные газеты. Иногда,
чего греха таить, уставшие от боевых вылетов, воздушных
боев и перегрузок летчики наспех пробегали строки запоз-
давших газет. Живая газета, газета войны развертывалась
перед ними ежедневно.
Как-то Поляков принес изрядно затасканный и потре-
панный номер «Известий» за 10 июля.
— Послушай, Борис,— сказал он,— какие стихи напи-
сал Твардовский.— Николай с чувством прочел:
И сколько себя еще в схватках лихих
Покажут советские люди!
Мы многих прославим, но этих троих
Уже никогда не забудем.
Запомни же русские их имена,
Что дороги будут для внуков:
Здоровцев Степан, командир звена.
Пилот Харитонов и Жуков.
Речь шла о летчиках, которые первыми в Отечествен-
ную войну были удостоены звания Героев Советского Сою-
за за совершенные па подступах к Ленинграду воздушные
тараны.
— Здорово они рубили фрицев,— сказал Герман, про-
сматривая газету.— Думаю, что наши летчики, решившие
таранить, идут на это сознательно, когда используют
все, чтобы сбить противника. Я вижу в этом одно из про-
явлений морального превосходства наших пилотов над фа-
шистскими.
— В основном правильно, но разные пути могут при-
вести летчика к принятию такого решения, как нанесение
таранного удара,— ответил Гусев.— Разные условия, раз-
личные по выполнению тараны. Смотрите, как у Здоров-
цева получилось. Он бой вел на шести тысячах. Убил
54
стрелков, но «юнкере» летел. У Здоровцева пулеметы да-
ли последние очереди и — молчок. Что делать? Ведь мож-
но со спокойной совестью ручку от себя и вниз. На земле
объяснить: не кулаками же я его долбить буду. А он что?
Два раза секанул «юнкере». Первый раз попробовал, а он,
проклятый, летит. Тогда он вторично нанес удар. Тут не
только храбрость нужна. Нужно верить: то, что ты дела-
ешь,— необходимо для победы.
— Ну, а Жуков? — спросил Борисов.
— Жуков? Ведь он фактически противника не -.ара-
нил. Но он умеет в воздухе маневрировать, отлично владе-
ет самолетом. Как ты думаешь, Борис,— обратился Гу-
сев к Ковзану,— легко ли вогнать в озеро чужой самслет?
Нужно так прижать вражеского пилота, чтобы он не тре-
пыхнулся. Жуков так и сделал. Вот вам наглядный пример
умелого владения самолетом.
— А что случилось с Харитоновым? Он в первом же
бою встретился с «юнкерсом». Сами знаем, что стрелки,
летающие на «юнкерсах», стрелять умеют. Они ему с ходу
пробили масляную систему. Разворотили рули управления.
А летчик впопыхах расстрелял все боеприпасы. Точно так,
как ты, Поляков, однажды над Гомелем,— упрекнул Гусев
Николая.— Но тебя тогда выручили Ковзан и Быков.
А Харитонов в воздухе был один. Что делать? Ведь «юн-
кере» шел курсом на Ленинград. Он подошел к бомбарди-
ровщику. Уравнял скорости и срезал ему винтом рули вы-
соты.
Фриц пошел к праотцам. А Харитонов привел искале-
ченную машину на аэродром. Вроде все одинаково и в то
же время разно.
— Мне кажется,— задумчиво сказал Борис,— что при
таране следует всегда уравнивать скорости полета. Удар с
ходу, конечно, уничтожит самолет врага, но и свой не оста-
нется цел. Да и сам летчик мои:ет погибнуть.
55
— А все-таки это сложная штука — таран,— сказал
Пискарев,— не всякий решится.
— Да. Не всякий. Но воздушный таран — оружие рус-
ское,— ответил Гусев,— и наши летчики доказали, что они,
презирая смерть, выполняют его, когда возникает необхо-
димость. Таран нужно еще исследовать. Разобраться.
Главное, на мой взгляд, нужно отлично чувствовать свой
самолет. Я уже не говорю о том, что летчик, идущий на та-
ран, великий патриот своей страны.
— А почему немцы не идут на таран?
— Почему? Видишь ли, сейчас они вроде упиваются
победой. Покалечили они наших самолетов в первые дни
войны немало. Сами видели. Большими стаями ходят.
А потом, какая у них идея? Разбойничья! А воры да раз-
бойники очень дрожат за свою шкуру — это исстари из-
вестно. Сильны они, пока их много. Но чтобы их было
меньше, давайте, ребята, стараться будем. Тяжеловато,
правда, но что поделаешь...
И ЧАЙКИ УМИРАЮТ В НЕБЕ
В середине июля 1941 года развернулись тяжелые бои
в районе Могилева.
В один из дней истребители готовились к сопровожде-
нию транспортных самолетов, летевших с грузом боепри-
пасов и продовольствия к войскам, сражавшимся в окру-
женном Могилеве.
— К землякам лечу,— сказал Борису пожилой пилот-
транспортник.
— Вы из Могилева?
— Нет. Но там обороняется 172-я стрелковая дивизия.
А она сформирована в основном из жителей Тульской об-
56

ласти. Сам я из Плавска родом. Слыхал, недалеко от Ту-
лы есть такой город?
— Знаю.
— Брат у меня в этой дивизии служит. Не знаю, жив
ли,— с тревогой сказал летчик.— Ведь что в Могилеве
творится! Не летал туда?
— Нет еще.
— Мы ночью 22 июля уже летали. Сбрасывали бое-
припасы и медикаменты в районе Луполова. Не город, а
сплошной костер. Даже не верится, что в этой жаровнг мо-
гут находиться люди. Но наши стойко дерутся. Которую
уже неделю? Я ему, братану, письмо вложил в один из
грузовых ящиков, может, получит? — с надеждой взгля-
нув на Бориса, закончил летчик.
— Может, и получит.
В воздух с командного пункта ушла цветастая ракета.
— Пойдем запускать,— взглянув на барражирующее
над аэродромом звено истребителей, сказал командир
транспортника.— Счастливо! — И он грузной походкой ма-
ло ходящего по земле человека направился к своему ко-
раблю.
Тяжелогруженые ПС-84 начали разбег на взлет. Борис,
сидя в кабине истребителя и наблюдая, как в воздухе вы-
тягивалась цепочка тихоходных машин, размышлял: «Как
на фронтовых дорогах могут скреститься пути людей. Вот
брат этого пилота-туляка дерется в окружении за белорус-
ский город Могилев. И не знает, что один из транспортни-
ков пилотирует его старший брат. И, конечно, ему невдо-
мек, что другой, совсем незнакомый ему летчик из Бобруй-
ска прикрывает вместе с товарищами их обоих с воздуха».
Еще не долетая до Могилева, они увидели огромный
дымный столб, снизу подсвеченный красноватыми язы-
ками пламени.
Борису казалось, что голубой, пронизанный золотисты-
57
ми лучами летний воздух кто-то нечаянно зачернил дымом
и гарью.
Показалась излучина Днепра, огибающая Могилев с
востока. В воде виднелись два сгоревших опрокинутых на-
бок полузатонувших парохода. Дымный воздух распороло
несколько десятков зеленых ракет, обозначая передний
край. Ведущий, рассекая колонной город на две половины,
резко повернул на северо-запад.
Впереди показалась Тишовка. Опять в небо взметну-
лись зеленые ракеты.
— Да, здорово немцы сжали наших,— покачал головой
Борис.
И вдруг задымленное небо над Титовкой и фабрикой
искусственного шелкового волокна словно расцвело десятка-
ми белых тюльпанов. Зрелище было настолько захваты-
вающее, что Ковзану захотелось кричать от радости, хотя
он понимал весь трагизм положения окруженных в городе
войск. А внизу, не обращая внимания на огонь противни-
ка, из окопов и развалин домов, приспособленных к оборо-
не, выбегали маленькие фигурки советских бойцов. Они
подбрасывали вверх пилотки, махали зажатым в руках
оружием. Они чувствовали и видели, что Родина их по-
мнит и помогает, чем может, в эти нелегкие для всех дни.
Транспортные самолеты, сбросив грузы, развернулись
на обратный курс, и стали входить в дымку, стоящую над
городом.
В это время со стороны Белыничей, постепенно увеличи-
ваясь в размерах, появились девять двухмоторных само-
летов.
Немцы. Борис с беспокойством посмотрел на тран-
спортники. Видно, там тоже заметили приближение врага,
и башенные стрелки, развернув пулеметы, трассами пока-
зывали истребителям направление подхода противника...
Истребители круто развернулись навстречу прибли-
58
жавшимся воздушным бандитам. Это были «Мессершмит-
ты-110», «ягуары», как звали их склонные к украшательст-
вам и преувеличениям немецкие летчики. Передние части
их кабин были раскрашены головами каких-то фантасти-
ческих, оскаливших огромные рты животных.
«Не мытьем, так катаньем хотят взять»,— подумал Бо-
рис, увидя намалеванные морды.
Они с Поляковым пошли на крайнюю пару «мессеров»
и сразу получили порцию свинца. Вспомнилось преду-
преждение Немцевича: «В лоб на «ягуаров» ходить не сле-
дует — у них спереди шесть огневых точек».
В небе, расчерченном трассами, закувыркались, спле-
тясь в смертный клубок, самолеты. Ковзан бросился на
«мессершмитт», который рванулся за транспортниками.
«Легкой добычи захотел, негодяй».
Скорость его самолета была намного меньше, чем у
«ягуара», и Борис, используя высоту, разогнал свой само-
лет до предела.
Навстречу из кабины стрелка неслись бисеринки огня.
«Мессершмитт» резко развернулся навстречу. Борис этого
не ожидал и проскочил мимо. Оглянулся и похолодел:
почти уткнувшись в стабилизатор своими пулеметами, на
хвосте у него висел «ягуар».
«Пропал»,— мелькнула мысль.
Левая рука машинально дернула сектор газа на себя.
Истребитель просел. В ту же секунду по нему хлестнула
густая пулеметная трасса, оторвав большой кусок центро-
плана. От приборной доски брызнули в разные стороны
стекла. Сверху пронесся «мессершмитт». Ковзану показа-
лось, что он даже увидел грязное, обшарпанное пузо «ягу-
ара». Поляков пустил ему вдогон сноп светящихся жуч-
ков...
Слева, крутя дымную спираль, падал самолет. Чуть
сбоку в воздухе висели два парашютиста.
59
«Кого-го скинули с неба, а кого?» — подумал Ковзан.
Навстречу, расчищая себе дорогу ливнями трасс, опять
несся «ягуар».
Не веря в то, что он на своей подбитой машине может
что-то сделать, Борис приник к прицелу. Когда в перекре-
стии, увеличиваясь, встал раскрашенный нос «мессершмит-
та», он резко нажал гашетку общего огня и толкнул от се-
бя ручку управления. Ответная очередь «ягуара» начисто
срезала консоль левого верхнего крыла...
Самолет летел как-то неестественно, боком, но летел.
Слушался рулен.
«Хоть ты у меня и тихоход,— подумал Борис о своем
«ястребке»,— но хороший. Лети...»
Собирая в воздухе свою группу, над Тишковом вира-
жил Гусев. Фашистские самолеты, форсируя двигатели,
уходили на запад.
Он с трудом довел до аэродрома изрядно потрепанный
в бою самолет.
Товарищи уступили ему дорогу. Подбитый истребитель
первым пошел на посадку. Зорким взглядом летчика Ков-
зан пересчитал стоящие на земле транспортники. Облег-
ченно вздохнул: «Все».
* * *
— А ведь ты, Борис, сбил «ягуара»,— сказал ему по-
сле посадки Поляков.
— Какого?
— Того, который в лоб с тобой под конец боя сошелся!
— Не может быть. Он у меня полкрыла от-
хватил.
— Сам глазам своим сперва не поверил. Думал, столк-
нетесь. Я на него чуть сбоку и сзади тебя шел. Когда вы
разминулись, «ягуар» вдруг вспыхнул и взорвался. Даже
мой самолет воздушной волной кинуло вверх.
60
Борис покачал головой.
— А я, Коля, думал, мне конец. Ведь на встречных с
ним, сам знаешь. Шесть жал у него торчат, да каких...
К ним подошел Пискарев.
— Что ж он, паразит, с самолетом сделал? — вдруг за-
кричал, сидя на центроплане, техник Ковынев.— Как мы
летать теперь будем?
— Кто это паразит?—серьезно спросил техника Гер-
ман.
— Как кто? Гитлер!
— Неужели, Борис, ты с Гитлером бой вел?—уди-
вился Герман.
— Он неграмотный, этот Пискарев,— спрыгивая на
землю, зло сказал Ковынев.— Не знаете, с кем в воздухе
дрались.
Летчики знали слабость Николая Ивановича «запу-
скаться» с полуоборота. И, довольные исходом полета к
Могилеву, подзадоривали его.
— А ты ему письмо напиши,— подсказал Поляков.
— Кому? Гитлеру?
— Ну, не хочешь Гитлеру, напиши Герингу, он у него
в министрах авиации ходит.
Ковынев, открыв от изумления рот, слушал Николая.
А тот продолжал:
— Напиши ему вежливо. Не так, как запорожцы писа-
ли турецкому султану. Ты ведь человек образованный. Сядь
и напиши: так, мол, и так, господин Геринг. Поломали
наш самолет неаккуратные ваши пилоты. На чем летать
будет мой летчик Борис Иванович Ковзан? Он хоть за это
время и снес с неба трех ваших прохвостов, но они сами
виноваты. Не мы на вас нападали. Ведь еще предок наш
Александр Невский предупреждал: «Кто к нам с мечем
придет, тот от меча и погибнет». Как видите, история оп-
ределенно повторяется. Ну, а дальше ты сам придумаешь.
61
I
iV
Техник, co злостью бросив на землю
разводной ключ, который он держал в ру-
ках, крикнул:
— Я тебе дам запорожцев! Я тебе по-
кажу султана! Я тебе напишу Герингу!
Что он мне советует? Этой толстой фаши-
стской потаскухе письма писать?! Где я
центроплан достану? Разве его в универ-
маге купишь? Трепач ты этакий!
— Ну, хватит,— примирительно ска-
зал Борис.— Шутят они, Николай Ивано-
вич.
— Шутят!? Они, зубоскалы, всегда
так. Прилетит на решете. Газы убрал, гла-
за выкатил, а техник штопай ему машину.
— Ну, не хочешь писать письмо Ге-
рингу, дело твое,— сказал Пискарев.—
Тогда сходи в милицию.
— Это зачем? •
— Возьми у регулировщика полосатый
жезл. Попроси Бориса, чтобы он тебя в
самолет вместо бронеспинки посадил. Как
зайдут «мессеры» в атаку, ты им и регули-
руй этой дубинкой. Показывай направле-
ние. Ну хотя бы на Полякова, или на на-
шего командира. Сам закуривай и наблю-
дай, как они с фрицами возиться будут.
— А на тебя не показывать? — И тут
Ковынев ввернул такое, что все покати-
лись со смеху.
— Не пора ли обедать?—сказал по-
дошедший Быков.— Ржете так, что тран-
спортники грузить самолеты бросили: ду-
мают, может быть, с концертом кто приехал?
62
— Ну и техник у тебя,— покачал головой Поляков, ког-
да они отошли от истребителя и направились в столовую.
— Он хороший человек. Нужно с ним поаккуратней,
не очень он любит шутки да и по возрасту старше нас.
— Ты не сердись,— сказал Герман.— Знаешь сам, ког-
да удачный бой, все в порядке, язык сам вращается. Раз-
рядка ведь нужна.
— Да, но техник прав. Ведь ему теперь ломать голову,
как ввести самолет в строй. Достается работягам-технарям.
Ночами не спят, латают дырки на крыльях. С моторами
колдуют. А переживают не меньше нашего. Соберутся
вместе после взлета и только в небо смотрят. Считают са-
молеты. Мне Ковынев как старший брат.
Ковзан обожал своего внешне нелюдимого, сварливого
техника.
♦ * ♦
Этот богатый событиями день закончился драматиче-
ским эпизодом.
Они пришли с обеда. Ковынев, стащив к подбитому
истребителю чуть ли не все стремянки, бывшие на аэрод-
роме и нещадно ругая моториста Киселева, который, как
казалось технику, не очень расторопно работал, присту-
пил к ремонту самолета.
Над аэродромом постепенно меркли краски яркого сол-
нечного дня. В воздухе, прощаясь с днем, висели жаворон-
ки, подавая земле только им одним понятные звуковые
сигналы. От леса, подступившего к стоянкам, струился
смолистый резкий запах.
Только задранные к небу стволы зенитных орудий да
планирующие на посадку после выполнения боевой задачи
самолеты напоминали, что идет война.
63
— Работать будем ночью,—ворчал Николаи Иванович.—
Испортили машину, окаянные,— никак не успокаивался он.
Далеко на западе послышался приглушенный звук мо-
торов.
В сереющем небе появились два самолета. Рядом с не-
твердо державшимся в воздухе «яком» шла маленькая
«чайка». Заботливо кружа около своего, очевидно, подби-
того в бою товарища, она, не снижаясь, легла в вираж над
летным полем, прикрывая посадку подбитого самолета...
«Як», срезав круг, стал заходить на посадку. Как-то
неестественно рыская в воздухе, не выпуская шасси, он
шел к земле.
— Сущее наказание, а не день. Кто же так садится?
Гробануться хочет?—обращаясь к Борису, тревожно ска-
зал Ковынев.
— Всзможно, летчик ранен. Или перебита система вы-
пуска шасси,— ответил тот.
На горизонте появились еще две крохотные точки.
— Кто бы это? Наши все сели,— вмешался в разговор
Киселев.
В последний момент перед посадкой летчик неуверен-
но идущего к земле «яка» дал кран выпуска шасси. Ма-
ленькие колеса нехотя вышли из фюзеляжа.
Вдруг самолет резко взмыл над землей.
— Ох!..— выдохнул Ковынев.
Ударившись о зеленый ковер посадочной полосы, «як»
еще раз прыгнул вверх и, переваливаясь с крыла на кры-
ло, теряя скорость, с силой ткнулся в землю. Виляя на
пробеге, рыкнув мотором, медленно порулил к стоянке
истребителей.
Длинные дорожки пулеметно-пушечных трасс и грохот
выстрелов, раздавшихся в воздухе, вывели летчиков, на-
блюдавших за посадкой «яка», из тревожного оцепенения.
На фоне догоравшего заката под углом к земле со
64
свистом неслись хищно вытянутые тела двух «мессершмит-
тов».
Борис, волнуясь, осмотрелся, отыскивая «чайку». Вы-
пустив шасси, истребитель находился на глиссаде плани-
рования.
«Мессершмитты», сближаясь с «чайкой», дали еще од-
ну длинную очередь. Над правым верхним крылом истре-
бителя подпрыгнул короткий дымный султан.
— Сожгут, ироды! —вне себя от ярости закричал Ко-
вынев.
К своим самолетам бежали Голуб и Пискарев. Комиссар
полка, не надевая парашюта, впрыгнул в кабину истреби-
теля.
Но в советском самолете, идущем на посадку, видно,
сидел парень не из робкого десятка. Он на планировании
искусно отвернул от фашистских трасс.
Шасси «чайки» полезли обратно в фюзеляж. Летчик,
дав полный газ мотору, рванул самолет на высоту...
Сделав боевой разворот, «чайка» пошла на сближение
с «мессершмиттами». Те уже мчались навстречу. Они со-
шлись над центром аэродрома. Длинные бичи сверкнув-
ших трасс перекрестили воздух. А затем, стреляя из пу-
шек и пулеметов, ревя форсированными моторами, понес-
лись по наклонной линии.
— Вот это летчик,— восхищался Ковынев.
Фашисты яростно нападали с двух сторон. А верткий
«ястребок», выделывая каскад головокружительных фи-
гур, умело уходил из неприятельских прицелов, в свою
очередь огрызаясь короткими очередями.
Но дымный шлейф за крылом становился все гуще и
гуще. Короткие ленточки пламени начали пробиваться над
кабиной пилота.
Батальонный комиссар Голуб и Пискарев повели ист-
ребители на взлет.
3 С. Шни га рев
65
«Не успеют,— заволновался Борис.— Собьют «чайку».
Силы были неравны. Видно, у нашего летчика много
боеприпасов было израсходовано в предыдущем бою. Он
все реже стрелял, да и маневры стали неуверенными.
«Неужели ранен?»
Видя легкую добычу, «мессершмитты» бросились на
«ястребка».
Самолет вошел в вираж. Вдруг огонь охватил его от
центроплана до хвостового оперения.
— Сгорит! —с тоской крикнул Ковынев.
Он с надеждой посмотрел на взлетевшие самолеты.
— Этих бы не сбили,— беспокойно, ни к кому не об-
ращаясь, проговорил техник.
Видимо, чувствуя, что ему осталось недолго жить, и
желая как можно больше сделать в эти последние минуты,
пилот «чайки», покачав на прощание родной земле горя-
щими крыльями, пошел в лобовую атаку. Конечно, он знал,
что эта атака последняя...
Нем^ы не сразу поняли намерение советского летчика
и нагло неслись навстречу «чайке». Они даже не подразу-
мевали, что пылающий меч на огромной скорости ударит
по ведущему «мессершмитту».
Как резко остановленные на бешеном скаку кони, само-
леты вздыбились в расчерченном трассами небе.
Горящие куски, медленно падавшие вниз, на минуту
закрыли небо.
Второй «мессершмитт» кинулся в сторону и, петляя в
воздухе, как заяц, понесся на запад. Вслед ему били зе-
нитки.
Из обломков «чайки» над лесом вывалилась фигурка.
В воздух взметнулся белый шлейф. Беспорядочно падаю-
щий обломок крыла нагнал вытянувшиеся стропы парашю-
та, запутался в них и вместе с летчиком рухнул на землю.
Борис пришел в себя от звуков сирен. Пожарная и са-
66
янтарная машины неслись к месту падения обломков са-
молетов.
«Может быть, еще жив пилот?» — с надеждой поду-
мал он.
Взгляд упал на стоящий неподалеку только что при-
землившийся «як». Его мотор еще работал немалых оборо-
тах. Летчик, откинув фонарь, пытался выйти из кабины,
но, потеряв силы, свесился вдоль левого борта.
— Помоги!—крикнул Борис технику.
Они подбежали к самолету. По зеленой краске борта,
растекаясь тоненькими ручейками, бежала и капала на зем-
лю кровь.
Когда летчика вытащили из кабины, он невидящим
взглядом посмотрел в лица Ковзана и Ковынева, с каким-
то клекотом в горле сказал:
— Он спас меня. Мы четверых уложили. Его не знаю...
Прибился к нам во время боя... Нас отсекли от своих...
Все я видел... Помог дойти к вам... а сам...— охнув, он,
разбросал на траве руки, закрыл глаза. Тяжело дыша,
продолжал:—И чайки в небе умирают.— Крупная слеза
скатилась по залитому кровью лицу.
Находясь сам на грани жизни и смерти, советский пи-
лот отдавал дань мужеству своего боевого друга, с кото-
рым ни разу в жизни не стоял рядом. Не обмолвился сло-
вом. Не выкурил папиросы.
Скрипнув тормозами, подлетела санитарка. На ходу
выпрыгнул врач. Став на колени, разорвал раненому гимна-
стерку. В руках санитаров мелькнули бинты. Запахло йэдом.
— Идите, товарищи,— мягко сказал человек в белом
халате.— Мы сами...
— А другой летчик как? — спросил Борис и указал
на горящие в конце аэродрома обломки самолетов.
— Погиб,— ответил врач.
3'
67
Ковынев, сняв с головы фуражку, сказал:
— Кончится война, таким людям из золота памятники
ставить яадо.
На землю медленно падала темнота, В наступившей
тишине были слышны далекие раскаты орудий. На западе,
расширяясь над горизонтом, поднимались огненные зарни-
цы пожаров.
«Горит земля. Кругом смерть ходит. Долго ли это бу-
дет? — подумал Борис.— Людей жалко».
Подошел к самолету. Молча стал у крыла. Задумался.
— Ты что, командир? —спросил Ковынев.
— Плохо еще воюем, Николай...— ответил Ковзан.—
Не разозлились, а пора...
КОГДА ЦВЕЛИ ЛИПЫ
Немало передумал и пережил летчик за два прошедших
месяца войны.
Когда тебе 19 лет, не сразу можно осознать и разо-
браться в происходящих событиях, тем более, что война
опрокинула многие укоренившиеся и устоявшиеся понятия
мирной жизни.
Не раз тревожные мысли охватывали Ковзана при вос-
поминании о своей семье.
«Успели ли выехать из Бобруйска? Живы ли? Почему
не пишут? Возможно, едут в эшелонах, не до писем им,—
думал он.— Или идут пешком по дорогам. Как тысячи
других».
Не знал Борис, что многие жители, в том числе его
семья, не могли вовремя уйти.
Не было известий и от Тамары. Что с ней? Вырвалась
ли из Бреста? Где она сейчас?
Когда Ковзан начал учиться в Одесской военной школе
68
летчиков, семья Злотковских переехала в Минск. Тамара
заканчивала четвертый курс театрального училища. Боль-
шая дружба связывала молодых людей.
Незадолго до начала войны они последний раз встре-
тились. Борис был в командировке и на несколько часов
забежал к ней.
Тамара собиралась на гастроли с театром, который на-
правлялся в западные области Белоруссии.
Им недолго пришлось посидеть в уютной небольшой
квартире Злотковских. Поговорили. Планов на будущее
было немало.
— Хочешь, Борис, я сыграю тебе «Прощание с роди-
ной»?
— Это чье произведение?
— Полонез Огинского. Замечательная музыка,— пере-
бирая на крышке пианино ноты, ответила Тамара.
— Не слышал. У нас редко сейчас играют полонезы.
— Только вот что, Боря. Этот полонез нельзя играть
при электрическом свете,— улыбнулась она.
— Почему?
— Музыка должна донести до тех, кто ее слушает, ту
эпоху, в которой она родилась.
Тамара пошла в коридор. Пошуршала в кладовой кар-
тонными коробками и бумагами. Принесла два небольших
свечных огарка. Усмехнулась, показывая их Борису:
— Мама всегда их зажигает, когда играет вечерами
старинные вещи.
— Ну, доноси до меня эпоху,— подзадоривая ее, ска-
зал Борис.— Я и без свечей всегда с удовольствием слу-
шаю твою игру.
Она вставила в медные подсвечники пианино восковые
цилиндрики и зажгла их. Попросила:
— Выключи электричество.
Щелкнул выключатель.
69
Погасла люстра. Комната погрузилась в полумрак.
Чуть заметный порыв ветерка через открытую дверь
балкона тряхнул пламя свечей. На стенах заколебались
причудливые тени. С улицы доносился пьянящий медовый
запах липового цвета и маков.
Дом стоял рядом с товарной станцией. В вечернем
воздухе было слышно, как пронзительно вскрикивали гуд-
ками маневровые паровозы. Громко лязгали тарелки стал-
кивающихся буферов. Внизу мимо окон, громыхая расша-
танными телегами, под громкие крики возчиков цокали ко-
пытами, выбивая подковами искры из булыжной мостовой,
ломовые лошади.
Неожиданно с первыми аккордами все, что окружало
Бориса, пропало. Звуки полонеза захватили его. Любовь и
тоска. Ненависть и отвага. Сила и мужество. Все это сли-
лось в мелодии полонеза.
Медленно открылась дверь, ведущая в другую комна-
ту. Вошла Мария Юзефовна — мать Тамары. Молча гля-
дя на оплывающие свечи, она слушала игру дочери.
— Еще, Тамара,— попросил Борис. Встал, взволнован-
но прошелся по комнате.
— Когда я была молодая,— сказала Мария Юзефов-
на,— этот полонез всегда играли перед дальней дорогой,
перед разлукой. А почему ты его заиграла? — обратилась
она к дочери.
— У нас тоже разлука,— обнимая мать, ответила Тама-
ра,— Борте к своим самолетам. Я на гастроли. Когда
увидимся?
— У него, кажется, впереди отпуск?
— Признаюсь вам, многие из нас просто не знают это-
го композитора,— задумчиво сказал Борис.
— К сожалению, он мало известен даже на своей роди-
не,— ответила Тамара.— Офицер. Сражался за независи-
мость своего народа. Урывками писал музыку. Но какую!
70
Я очень люблю этот полонез... Между реками Ясельда и
Шара есть канал его имени. Поеду на гастроли — обяза-
тельно на нем побываю. Говорят, изумительно красивые
места.
— У меня чай готов,— сказала Мария Юзефовна.—
Пить будете?
— Благодарю. Не хочется,— ответил Борис.— Мне
пора...
— Мы ждем вас осенью в отпуск, Боря. Тамарочка
вернется с гастролей. Погостите у нас.
— Спасибо.
На вокзал они пришли за пять минут до отхода поезда.
Он вошел в вагон. Открыл окно. Тамара в легком, плотно
облегающем ее фигуру платье, поднявшись на цыпочках,
протянула руки. Паровоз, громко чихнув паром, мягко
стронул вагоны.
— Пиши, Борис! — крикнула Тамара.— Сначала на
Брест. До востребования...
Громко застучали колеса. Протяжный, набирающий си-
лу гудок заглушил ее слова.
Высунувшись из окна, он смотрел на расплывающую-
ся в неярких огнях перрона стройную фигурку Тамары.
Это была их последняя встреча... Ответа на свое письмо,
посланное в Брест, он не получил.
11а рассвете 22 июня город принял на себя первый
удар фашистской армады...
* * *
Дружба их началась при не совсем обычных обстоя-
тельствах.
Шел урок пения. Подслеповатый и добрейший учитель
Семен Александрович Кашин, стоя спиной к классу, рисо-
вал нотный стан.
71
Скрипя по черной доске мелом, он тщательно выводил
на линейках нотные знаки.
Неожиданно рядом с его рукой легко ткнулся в доску
бумажный голубь. Кашин от неожиданности выронил мел.
Повернулся к классу. Не повышая голоса, сказал:
— Чья работа?
Класс молчал.
Кто из нас не знает, что за спиной учителя 14—15-лет-
ние ребята любят подурачиться: дернуть за косу соседку
по парте, дать щелчок впереди сидящему приятелю, тай-
ком откусить яблоко.
Борис не рассчитал полет сделанного им голубя. Наце-
ленный в затылок Мишки Филимонова, бумажный краса-
вец, резко изменив направление полета, подвел своего кон-
структора.
Он уже хотел встать и честно признаться Семену
Александровичу в своем опрометчивом проступке. Вдруг
рядом резко хлопнула крышка парты. Лучшая ученица их
класса Тамара Злотковская высоким грудным голосом ска-
зала:
— Эго я пустила голубя. Извините.
Стояла такая тишина, что пораженный Борис ясно
ощутил толчки своего сердца.
— Вы?—обращаясь к Злотковской, тихо сказал Ка-
шин.— Вы? —он печально покачал седой головой.— Непо-
стижимо. Допустим, мне сказали, что Злотковская броси-
ла голубя на уроке зоологии. Мог бы с трудом поверить.
Но сейчас?! Ведь у пас, Тамара, урок пения!
— Я сделал и пустил голубя. Она говорит неправду,—
громко сказал Борис, от волнения открывая и закрывая
крышку парты.
За его спиной кто-то прыснул.
— Не понимаю. Голубь был один. Претендентов на
него двое,— блеснув пенсне-бабочками, сказал учитель.—
72
Перестаньте стучать крышкой, Ковзан. Выйдите оба из
класса, вы мешаете вести занятия.
Взглянув на Бориса, Злотковская, гордо неся голову,
увенчанную тяжелой короной кос, пошла к двери. За ней
медленно поднялся Борис.
Вышли в коридор. Он с возмущением сказал:
— Ты зачем в роли защитника объявилась?
— Думала, мне простит. Я часто ноты ему переписы-
ваю. Иногда по просьбе Семена Александровича с перво-
классниками занимаюсь. Он ведь еще маму мою в гимна-
зии учил.
— А мою маму никто в гимназиях не учил,— буркнул
Борис.— Ты бы лучше с первоклашками занималась и не
выскакивала. Без твоей помощи хотел Кашину признаться.
Тамара от обиды вспыхнула:
— Ты просто неблагодарный мальчишка.— Она повер-
нулась и пошла от него в конец длинного коридора.
— Не нуждаюсь в таких защитниках!—крикнул он
ей вслед.
— Тише. Уроки идут. Чего шумите? —подошла к Ков-
зану техничка тетя Настя.
Он лег грудью на подоконник. Перегнулся. Стал на-
блюдать, как во дворе на уроке физкультуры ученики
громко кричали, смеялись, играя в лапту.
«Попадет от директора, а потом от отца,— невесело по-
думал Борис.— Ладно,— сказал он сам себе,— последний
раз».
Вечером, когда семья кончила ужинать, отец строго
спросил Бориса:
— Ты когда взрослым станешь? Стыдно! Завуч сего-
дня звонила. Учишься хорошо, а вести себя не умеешь. По-
ра прекратить баловство. Взрослый уже.
Маленький братишка, зная, что иногда подобные раз-
говоры кончались и по-другому, полез под стол.
73
Отгц усмехнулся:
— Видишь, 1 олька — малыш и то знает, что за такие
вещи бывает.
— Я завтра извинюсь перед учителем. Больше такое
не повторится.
— Пора бы,— с надеждой ответил отец.
Борис промолчал. Что можно говорить, если виноват.
Отец, поднявшись из-за стола, сердито взглянул на
старшего сына и ушел в другую комнату. Мать понесла на
кухню посуду.
Щелкнув Тольку по стриженой макушке, Борис сказал:
— Когда взрослые разговаривают, твое дело — сторо-
на. Подрасти немного.
— А я ничего, чего дерешься,— огрызнулся братишка.
— Нечего под стол лазить, трус ты эдакий.
Голька отошел от брата на безопасное расстояние и с
обидой сказал:—В прошлую осень, когда тебе за яблоки
попало мне тоже влетело,— сказал и нырнул за шкаф.
— Не крутись под ногами,— засмеялся старший
брат.— Не бойся, не трону.
Он припомнил прошлогоднее происшествие.
За день до начала нового учебного года собрались
вместе приятели, которых лето разбросало в разные сто-
роны.
Мишка Филимонов сказал:
— Проведаем, что ли, Трофимыча. Видел я через за-
бор: яблоки у него — во! — И Мишка показал большой
палец.
Хотя почти у каждого за домом был свой сад,
друзьям казалось, что в чужом яблоки и груши вкуснее.
Притом соблазняла романтика — безнаказанно побывать
в таком щекотливом деле.
Вечером, просто так, из озорства, они ужами проскольз-
74
нули в большой больничный сад. Деду Трофимычу, сто-
рожу больницы, очевидно, надоели ежедневные «атаки»
мальчишек на деревья, усыпанные зрелыми плодами. Он
был начеку.
Как только дед обнаружил в саду посторонних, он по
всем правилам сторожевого искусства поднял тревогу.
Схватив висевшую на сучке дерева перед его шалашом бер-
данку, он бросился за ребятами.
Они отступали широким фронтом, рассредоточивая
внимание деда. Но хорошо продуманная и тщательно под-
готовленная операция имела изъян. В одну дырку, проде-
ланную в заборе, сразу пять мальцов выскочить на улицу
не могли. Борис отходил последним.
Видя, что на его призывы остановиться никто не реа-
гирует. Трофимыч вскинул к плечу видавшую виды бер-
данку и выстрелил.
Заряд соли попал Борису чуть ниже поясницы. Схва-
тившись рукой за ягодицу, он едва успел вскочить в дыру.
Сзади уже слышались тяжелые шаги деда. Поддерживае-
мый под руки товарищами, Борис добрался до ближайше-
го фонаря.
Осмотр потерпевшего особого энтузиазма друзьям не
прибавил. Изрядно пострадали только вчера купленные
матерью к новому учебному году штаны, ну и... Провели
разбор «операции».
— Зачем он орал «стойте, стойте!»? — спросил Володя
Кузьминок.— Если бы остановились, что, яблок нам боль-
ше дал?
— Держи карман шире,— ответил Коля Пасечник,—
эти отнял бы,— и он похлопал по оттопыренной рубаш-
ке,— да уши оборвал бы. Я его знаю. Он так говорит:
«Свою службу справляю по-уставному».
— Вот штанов твоих жаль, Борька, да и сидеть тебе
больно будет,— с сочувствием вставил Мишка.
75
— Заживет. Хорошо, что мне одному
влепил. А если бы дал со второго ствола?
— А его берданка, по-моему, одно-
стволка,— сказал Коля.
— Так ты в темноте и увидел, сколько
у него стволов.
— Говорят, дед, еще служа в старой
армии, призы за стрельбу брал. Не знаешь
об этом? — спросил Бориса Филимонов.
— Как будто от этого мне легче,— с
обидой ответил он и потрогал рваные края
штанов.
Продолжение операции «Яблоки» со-
стоялось дома. Добрый и вежливый в об-
ращении со всеми, редко повышающий го-
лос Иван Григорьевич, несмотря на «ране-
ние», полученное сыном, добавил по месту,
залитому йодом, порцию своего ремня.
Что поделаешь, а с кем из нас этого не
бывает! Да, но это было почти год назад.
♦ * ♦
На следующий день, придя пораньше
к школе, Борис долго и терпеливо ожидал
учителя пения.
Когда Кашин появился в конце улицы,
ведущей к школе, Ковзан, подойдя к нему
и поздоровавшись, сказал:
— Извините, Семен Александрович.
Я очень виноват. Больше подобного не
случится.
Учитель, сняв с носа пенсне и погрозив
ему пальцем, ответил:
76
— Все нужно мальчишкам. Голубей из бумаги масте-
рить. Строить модели. Лазать по деревьям и крышам. Да-
же иногда подраться. Иначе какой это мальчишка, а? Но
запомните, Ковзан, урок пения — это маленький лучик
эстетического воспитания. Знаю, вы мечтаете стать лет-
чиком. Похвально. Но современный летчик без высокой
личной культуры не сможет овладеть той сложной техни-
кой, которую ему доверяет Родина. Одной храбрости мало.
Нужны всесторонние знания, а с ними придет и умение.
Кашин потрепал Борьку за непокорный чуб. Надел
пенсне и, войдя в вестибюль школы, медленно стал под-
ниматься по лестнице в учительскую.
Хотя класс по достоинству оценил поступок Тамары,
отношения у Ковзана с ней испортились.
Примирение наступило неожиданно. В школе был со-
здан акробатический кружок. Ребята с увлечением готови-
ли свое выступление к празднику 1-е Мая.
Как-то Тамара зашла в спортивный зал, где шло заня-
тие кружка. Посмотрев, как ребята разучивали акробати-
ческие этюды, сказала:
— А суховато у вас получается...
— Только тебя тут не хватало,— пробурчал Борис.
— А что, Злотковская, нужно, чтобы было «мокрова-
то»?— крикнул Филимонов, стоя на вершине пирамиды.
— Музыка!
Она подошла к стоявшему в углу роялю. Села на круг-
лый стульчик. Задумчиво посмотрела перед собой. Мед-
ленно открыла крышку. Тонкие пальцы легли на клавиши.
Ребята притихли. Под сводами зала полились звуки валь-
са «На сопках Маньчжурии».
— А вообще-то лучше,— удивленно сказал Борис. По-
дошел к Тамаре: — Поможешь?
77
-Да!
Из школы вышли вместе.
— Давай портфель,— сказал Борис.
— Зачем?
— Помогу тебе. Помнишь, что наша француженка го-
ворила? Даже зонтик мужчина должен нести своей даме,
если...
— Но ты пока не мужчина,— засмеялась она.— Я не
разрешала тебе провожать меня.
Портфель все-таки отдала.
Долго ходили у дома Злотковских. На прощание Тама-
ра сказала:
— Завтра воскресенье. Приходи к нам.
— Неудобно.
— Приходи. У папы хорошая библиотека. Интересная
коллекция старинных монет.
Так состоялось примирение.
Когда Борис вернулся домой, мать шутливо спросила:
— Где так поздно задержался, кавалер?
— Был кружок. Потом провожал Тамару Злотков-
скую.
Матрена Васильевна, услышав фамилию известного в
городе врача, всплеснула руками.
— Под ручку провожал? — вмешался Толька.
Борис не обратил на него внимания.
— Завтра, мама, в гости к ним пойду. Приглашала.
* * *
На следующий день Борис, приготовив уроки, кропот-
ливо и долго гладил брюки.
— Можно узнать, куда ты так наглаживаешься? —
спросил отец, хрустнув страницами газеты и посмотрев по-
верх очков на сына.
78
— Я говорил маме. К Злотковскнм.
— A-а!.. Не боишься, что доктор прошлогоднее втор-
жение в сад припомнит?
— Чего бояться, давно было.
— Ну-ну.
— Ты вот что, мать,— сказал Иван Григорьевич.—
Ботинки те, что купили ему к празднику, вынь из шкафа.
Только деда Трофимыча опять не встреть, а то он сосле-
пу палить начнет,— намекая на прошлогодний яблочный
рейд, засмеялся отец,
* * *
Дома у Злотковских Бориса встретили приветливо.
Мать Тамары, Мария Юзефовна, шутливо спросила:
— Это вас в школе Чкаловым зовут?
— Меня,— ответил Борис и укоризненно посмотрел
на Тамару. «Рассказала».
Они прошли в небольшую комнату, где была библиоте-
ка, кабинет и хранилась коллекция монет.
— По ним всю древнюю историю и географию изучить
можно,— с восхищением сказал Ковзан.
Неожиданно за их спиной кто-то громовым голэсом за-
кричал:
— Караул! Грабители!
Борис обернулся. В дверях стоял и улыбался саженного
роста мужчина в простой стеганой куртке.
— Папка! Папка! — крикнула Тамара.— Ты нас напу-
гал до полусмерти. Знакомься. Это наш гость — Оорис, а
это — мой папа.
— Меня зовут Пантелей Ильич, а как вас — я сейчас
слышал,— подавая Борису руку, сказал Злотковский.
«Ну, этот про прошлогодние яблоки спрашивать не бу-
дет»,— смелея, решил Борис.
— Дровишек я хозяйкам порубил,— довольным голо-
79
сом сказал Пантелей Ильич,— теперь можно и своими де-
лами заняться.
— Тамара, иди ко мне на минутку,— крикнула из кух-
ни Мария Юзефовна.
—• Ну-с, как дела? Чем увлекаетесь, молодой чело-
век? — спросил Злотковский.
— Авиацией,— ответил Борис.
— Отлично. А меня вот монеты мучают. Интересней-
шая вещь, должен вам сказать. Я даже с ними разговари-
ваю. Да, да, не удивляйтесь: все могут рассказать эти мо-
нетки. О всех эпохах, революциях, победах, поражениях и
еще о многом...
Он взял крошечную медную монетку, положил на на-
стольное стекло и спросил Бориса:
— Почему эта монетка называется копейка?
— Не знаю!
— Вы представляете, что в семнадцатом веке и даже
позднее монеты чеканили вручную. Какой тяжелый труд!
Специальные так называемые денежные дворы были уч-
реждены в России. И на этих дворах из серебряных или
медных заготовок чеканили монеты. Вот на этой монетке
изображен всадник с копьем. От этого изображения про-
изошло название «копейка». Интересно? А это греческие
монеты. Видите, как они отражают ту эпоху, когда Греция
была сдной из самых воинственных в мире держав?
Злотковский с увлечением рассказал о происхождении
и обращении монет.
«Доктор, а больше иного учителя историю знает»,—
с уважением подумал Борис.
Вбежала Тамара:
— Эй, нумизматы, мама велит идти к столу. Обед
готов.
Когда мыли руки, Борис шепотом спросил Тамару:
— А что такое нумизмат?
80
— Это человек, коллекционирующий монеты,— тихо
ответила она.— Мой нэпа — нумизмат,— и засмеялась.
После обеда пошли вдвоем посмотреть на весенний раз-
лив Березины. Постояли на обрывистом берегу. Далеко
окрест мелодичными переборами заливались трубы воен-
ного оркестра. В крепости играли зорю и развод караулов.
Прислушиваясь к звукам музыки, Борис сказал:
— Я иа следующий год в аэроклуб поступать буду.
А потом в летное...
— А страшно летать, наверное? — спросила Тамара.
— Один раз летал на празднике авиации, когда гостей
летчики катали над аэродромом. По-моему, не очень
страшно,— ответил Борис,— привыкнуть нужно.
— Я никогда не согласилась бы подняться в воздух.
Там, должно быть, не очень интересно.
— Как не интересно? Ведь мы еще очень мало знаем,
что делается там,— и Борис показал на небо.
— Значит, хочешь быть одним из первооткрывателей?
— Трудно сказать, а летать буду,— твердо ответил
он.— Ты. может быть, не знаешь. Тамара, этих слов, а у
меня они в дневнике записаны: «Я должен быть всегда го-
тов к будущим боям и к тому, чтобы только самому сби-
вать неприятеля, а не быть сбитым. Для этого нужно себя
натренировать и закалить в себе уверенность, что я буду
победителем. Победителем будет только тот, кто с уверен-
ностью идет п бой». И еще: «Я буду держать штурвал са-
молета до тех пор, пока в моих руках имеется сила, а глаза
видят землю».
— Чьи это слова, Боря? — спросила Тамара.
— Валерия Чкалова.
— Как быстро бежит время. Вот и мы о своих профес-
сиях задумываться стали,— глаза у нее блеснули.— А Чка-
лов хорошо сказал. Так может думать человек очень ши-
рокой души и отважного сердца,— закончила она.
81
Волны выбрасывали на берег небольшие льдинки. Ре-
ка стремительно бежала к своему старшему брату — Днеп-
ру. Какой-то смельчак, расталкивая шестом льдины, на ма-
ленькой лодочке плыл к берегу.
Так мимолетные воспоминания унесли летчика в ту не-
повторимую пору его юности.
А тревога за близких не проходила. Сколько человече-
ского горя и страданий пришлось увидеть молодому
пилоту! «Столетия фашистам не хватит, чтобы раскви-
таться за то, что они учинили на нашей земле».
Не знал еще Борис Ковзан, какой страшный удар ожи-
дает его,	w
* » *
В середине сентября в полк прибыло пополнение. Поре-
девшие в летних воздушных боях ряды летчиков пополня-
лись новыми кадрами. На подмосковном аэродроме личный
состав готовился к получению истребителя Як-1, одного из
лучших самолетов того периода. Летчики и техники заня-
лись изучением теории и материальной части нового са-
молета.
Был перерыв между занятиями.
— Вас в штаб вызывают,— сказал Ковзану дежурный.
На скамейке у штабного домика сидел комиссар полка
Голуб и летчик в форме гражданского воздушного флота.
— Вот Ковзан,— сказал ему Голуб.
Летчики поздоровались.
— Вам письмо.
Конверт из серой грубой оберточной бумаги оказался в
руке Ковзана.
— Сегодня ночью я прилетел из глубокого тыла про-
тивника. В лесной глухомани на партизанском аэродроме
это гнсьмо передала мне девушка. Ее фамилия Боровик.
82
— Лида?
— Да! Обратного адреса, как видите, нет. В штабе
ВВС, куда было адресовано это письмо, мне дали машину,
и я приехал к вам. А быстро они установили, где вы на-
ходитесь,— довольным голосом сказал летчик.— Девушка
ваша? — думая, что привез радостную весть, спросил он.
— Нет,— предчувствуя недоброе, ответил Ковзан.
— До свидания. Счастливых вам полетов,— сказал
летчик.
— И вам благополучных взлетов и посадок.
Торопливо разорвав конверт, Борис присел на скамей-
ку. Перед глазами запрыгали строчки письма...
«Здравствуй, Борис. Найдет ли тебя мое письмо? Цел
ли ты? Что творится кругом. Может, не очень разборчиво
пишу. Очень волнуюсь и тороплюсь. Да и надежды нет,
что ты его получишь. Ведь адреса не знаю. Пишу при све-
те коптилки, сделанной из гильзы снаряда. Пишу тебе из
глубины леса, из района, в котором действует наш парти-
занский отряд. Не удивляйся, что я стала партизанкой.
Хотя, конечно, адажио из «Лебединого озера» и ведение
боевой разведки не вяжутся друг с другом.
На Большую землю летит самолет. С летчиком пере-
даю это письмо. Хочу, чтобы ты знал всю правду.
Ты, конечно, помнишь, что мы находились на гастро-
лях в Бресте. Нам очень понравился этот тихий зеленый
город. Театр всегда был переполнен. Часто мы видели в
зале военных. Съездили мы с Тамарой и на канал Огин-
ского. Вспоминала она тебя...
Случилось так, что у нас в субботу, 21 июня, был сво-
бодный вечер. Мы погуляли в старом парке. Покушали
мороженого. В гостиницу вернулись поздно. Спать не хоте-
лось. Такой прекрасный был вечер. Назавтра намечался
шефский концерт в гарнизоне Брестской крепости. С Та-
марой мы поместились в одном номере. С нами жила вио-
83
лончелистка оркестра Лена Яхнес. Помнишь, однажды на
именинах у меня она играла? Невысокая, полная шатенка.
Большой души человек.
Раскрыв окно, мы улеглись спать. Разбудил нас грохот
и вой сирен. Вся гостиница качалась. Тамара подбежала
к окну. Закричала:
— Девочки, город горит!
Мы ничего не понимали. В коридорах хлопали двери.
Кто-тс кричал: «Помогите!» С диким ревом над крыша-
ми прошли самолеты. Тамара, не отходившая от окна, по-
вернулась к нам, с ужасом сказала:
— Девочки, на крыльях самолетов свастика. Не-
ужели?..
— Закрой окно,— сказала я Тамаре, будто это могло
спасти нас.
Мы трое стояли в номере полуодетые, в ночных рубаш-
ках, не зная, что делать. Напротив загорелся дом. Раздал-
ся взрыв. В нашем номере лопнули стекла. Только тогда,
когда осколки полетели на пол, а один впился мне в руку,
мы поняли, что нужно что-то делать. Вернее, не делать, а
узнать, что делать.
В дверь сильно застучали. Лена, как была в рубашке,
подбежала к двери и повернула ключ. Появился человек
в форме пожарника.
— Уходите, верхний этаж уже горит,— успел сказать
он и забарабанил обеими руками в соседний номер.
Не буду тебе все описывать, что было с нами в этот
день. Через несколько часов, ошеломленные всем случив-
шимся, мы с колонной беженцев тронулись на восток. Бо-
ря! Если бы ты видел этих несчастных людей, бросивших
родной дом, взявших с собой что под руку попало, иду-
щих в неизвестность. Матери держали на руках маленьких
детей или везли их в колясках. Юноши помогали идти ста-
рухам или несли скудный домашний скарб. Это было очень
84
печальное зрелище. Когда изредка над нами пролетали на-
ши самолеты, Тамара с надеждой говорила:
— Может, Борис там, в небе.
Несмотря на то, что наша колонна была совершенно
мирная, фашисты очень часто ее обстреливали с воздуха,
сбрасывали бомбы. После каждого налета у дорог, по ко-
торым мы шли, вырастали могильные холмики. Возле них
долго плакали несчастные матери или оставшиеся сирота-
ми дети.
Как-то под вечер мы остановились у безымянной ре-
чушки. Стали разжигать маленькие костерики, чтобы при-
готовить пищу. Неожиданно над нами появились три «мес-
сершмитта». За эти дни мы научились уже различать мар-
ки самолетов. Они пролетели очень низко. Кто-то сказал:
— Пронесло.
Но радость оказалась преждевременной. Распластав-
шись почти над землей, немцы стали расстреливать сбив-
шихся у речки людей. Затем сбросили мелкие бомбы.
Знаешь, Боря, эти бомбы рвутся с противным кваканьем,
как у лягушки. Все бросились кто куда. Опрокидывались
котелки, кастрюли, ведра, висящие над кострами. Падали
убитые. Стонали раненые. И над всем этим ужасом стоял
рев моторов, очереди пулеметов и пушек фашистских раз-
бойников и рвущий душу детский крик...
В это время осколками ранило в руку и шею Лену Ях-
нес. Разорвав свою рубашку, Тамара перевязывала плачу-
щую, испуганную Лену, я ей помогала. А самолеты опять
в который раз неслись на нас...
Неожиданно на большак выскочила пожилая женщина.
Вернее, старуха. Вчера она после такого же налета похоро-
нила свою дочь и внука. Обезумев от горя, подняв кверху
сжатые в кулаки руки, она посылала проклятия убийцам.
Очевидно, женщина, размахивающая руками, привлекла
внимание одного из бандитов. Мы видели, как, сннзив-
85
Шись Почти до земли, самолет шел прямо на нее. В крыльях
истребителя забились огненные всполохи. Пулеметные
очереди срезали ее, как срезает коса траву. Женщина,
схватившись за грудь, упала лицом в дорожную пыль. Из
ее головы била фонтаном кровь. Упала она, Боря, лицом к
Бресту, где сгорел ее дом и остались могилы родных.
Не буду тебе описывать наших мытарств. Ранение Ле-
ны поставило нас в тяжелое положение. По настоянию Та-
мары мы с огромными трудностями через несколько дней
добрались до Барановичей, где жила ее тетя. Но там уже
хозяйничали фашисты.
В городе они учинили полный разгром. На улицах
трупы убитых и повешенных, пьяная солдатня, грабежи.
А что они творили с нашими девушками! Когда фронт
ушел к Днепру, фашистская администрация стала делать
попытки как-то упорядочить жизнь в городе. Но наши лю-
ди не собирались им в этом помогать.
Появились листовки, призывающие уничтожать за-
хватчиков, саботировать пуск промышленных предприя-
тий. В отдельных листовках сообщались скупые сведения
о боевых действиях на фронтах.
Значит, в городе были люди, которые знали больше,
чем мы. Они не склонили головы, действуют. А мы?
Тамара нашла в чулане у своей тетки старую пишущую
машинку. Почистила ее. Не хватало нескольких букв
шрифта. Она утащила машинку на чердак и каждую ночь
печатала маленькие листки-призывы.
Мы не знали, что делается в нашей стране. Не знали
очень многого. Но ведь мы — советские люди, и Тамара,
прислушиваясь к ночным звукам улицы, доносившимся
на чердак, одним пальцем печатала призывы к сопро-
тивлению. Вот когда мы, Боря, с благодарностью вспо-
минали школы, в которых учились. Наших дорогих учите-
лей. Многое они нам дали...
86
Пока Тамара печатала на чердаке, я стояла у калитки,
готовая в любой момент сообщить ей об опасности.
Сколько бы так продолжалось, не знаю. Лене станови-
лось все хуже и хуже. Наших медицинских познаний уже
не хватало, чтобы оказать ей квалифицированную помощь.
А тут началась регистрация. Полицейские ходили по до-
мам и переписывали всех. Что поделаешь, зарегистрирова-
лись и мы. К этому времени немцы стали всех евреев сго-
нять в гетто, а чем это грозило,— ты сам понимаешь Мы
надеялись подлечить Лену и переправить к дальним род-
ственникам Тамары в глухую деревню.
Алла Юзефовна договорилась со знакомым ей врачом
о том. что он через два дня придет к нам и займется
Леной.
На следующий день после регистрации мы с Тамарой
пошли на базар. Я понесла продать или обменять свое бе-
лое платье, а Тамара — кофточку. Жизнь становилась
очень тяжелой. Немцы не принимали никаких мер к снаб-
жению населения...
Когда вернулись, нас ожидала перепуганная Алла
Юзефовна. Она сообщила, что приезжал на машине йельд-
фебель и передал, чтобы мы явились в комендатуру. Конеч-
но, мы тоже напугались. Но пошли. Вот разговор, кото-
рый состоялся между капитаном Мюллером и нами:
Мюллер, показывая потемневшую от времени афишу:
— Это, фрейлен, ваши фамилии?
- Да!
— Мы будем органнзовывайт в городе казино, вы бу-
дет там выступать!
Тамара: — Господин офицер. По своему профилю я
не эстрадная артистка. Притом у меня больна тетя. Сожа-
лею, но не могу быть вам полезна.
— Мы вас научнйм эстрада, фрейлен с такая фигура
и красота достаивит удовольствие германский зольдат.
87
Г а мара: — Этого не будет.
Мюллер, побагровев:
— Тогда, фрейлен, мы можем вам отрубить пальцы и
вырвать язык.
.а мара:—И германская армия после этого акта
одержит моментальную победу?
Я стояла, Боря, ни жива ни мертва. Тамара вызываю-
ще смотрела на офицера. Ты знаешь ее. Ничто не могло
заставить ее развлекать врагов нашей Родины.
Нас выгнали из комендатуры. Тетка Тамары в этот
день уехала в деревню поговорить о нашем переезде. А на
другую ночь к нам приехали гестаповцы. С ними был
опять этот проклятый Мюллер.
— Какой приятный встречь,— сказал он нам.
Мы молчали.
— Ви одни?
— Кто вам еще нужен?—спросила Тамара,— в дру-
гой комнате находится моя больная тетя.
— Не надо тетя,— сказал немец,— у вас есть еще один
подруг. Ви с ней пришли вместе в город. Она есть ранен.
Где?—и он уперся выпученными глазами в ее лицо.
Он двинулся к входу во вторую комнату. Тамара за-
городила дверь. Двое солдат бросились к ней. Я пыталась
что-то сказать. Третий солдат с размаху двинул меня по
голове автоматом. Я потеряла сознание. Когда пришла в
себя, посредине комнаты увидела полураздетую Лену.
Бинты на ней кровоточили. С разбитым лицом, растрепан-
ными волосами прислонилась к ней Тамара.
Нас повели к машине. Когда проходили через узкую
калитку, Тамара резко обернулась, ударила наотмашь иду-
щего вслед за ней конвоира и крикнула:
— Бегите, девочки!
Я метнулась обратно в темноту двора. Слышала, как за-
стучали по улице шаги. Раздались автоматные очереди...
88
Это был страшный миг. Не помню, как я добралась до
окраины города, как постучалась в крайний дом пригород-
ной деревеньки. У меня поднялся жар. Не помню, как ме-
ня перевезли на какой-то лесной хутор. После выздоров-
ления попала к партизанам. И здесь узнала о смерти Та-
мары. Раненую, ее привезли в гестапо. Долго мучили. Что
они от нее хотели? Погибла и Лена Яхнес. Ее убили прямо
рядом с домом. Она и бежать не пыталась. Разве были у
нее силы?
Боря, прошу тебя: если получишь мое письмо, меги им,
проклятым, за все страдания, что переносит сейчас наш
парод. За сожженные города и села, за растоптанные тан-
ковыми гусеницами поля, за смерть наших людей. Стань
крылатым мстителем».
Потрясенный прочитанным, Ковзан вышел со двора
штаба. Перешел улицу. Прислонился к ограде парка. В се-
бя пришел от участливых слов: «Вам плохо?» На него
смотрели добрые глаза пожилого мужчины.
— Нет.
Медленно пошел по улице.
— Вы мне за все заплатите, паразиты,— тихо сказал
Борис,— и не только за Тамару, за каждый метр нашей
земли, за каждую человеческую жизнь. Не прощу...
* * *
А после окончания войны Борис узнал о гибели деда
Трофимыча. Он вспомнил их последнюю встречу.
Окончив военную летную школу, Борис приехал перед
назначением в полк навестить родных.
Возвращаясь из магазина с подарком меньшому бра-
ту — красивым желтым кожаным портфелем, Ковзан, не-
ожиданно встретил идущего в баню с кошелкой в руке и
веником под мышкой Трофимыча.
89
«Не vcn«.—
— Здравия желаю,— прикладывая руку к старой кава-
лерийской фуражке, сказал дед.
— Здравствуйте, Трофим Гаврилович!
— Значит, в офицеры вышел? — рассматривая ладную
фигуру летчика, спросил бывший «противник» Бориса.
— Нет, Трофим Гаврилович. Не офицер. Командир.
— Командир, командир,— ворчливо сказал Трофи-

!
»₽ т
— Командир, командир,— ворчливо
мыч.— По-старому, значит, офицер. Не бойся этого слова.
Что тут зазорного? Ведь армия теперь народу служит, Со-
ветской власти. Не то что раньше — царю.
— Верно, Трофим Гаврилович.
— В летчиках, значит, служишь. А я в ту ермаискую
войну в пластунах состоял,— сказал Трофимыч,— то есть
в разведчиках. Три Егория командир полка на грудь пове-
сил. Были делишки,— с удовольствием ударился в воспо-
минания дед.— А как насчет международной обстановки,
как с немцами? — неожиданно спросил он.
— Договор есть,— ответил Борис.
— Договор? Оно, конечно, так,— сказал Трофимыч.—
Договоров и раньше с ним много писали...
Помолчал.
— Заходи. Яблоками угощу,— лукаво поглядывая
Бориса, сказал дед на прощание.
— Спасибо. Будет время — зайду,— припоминая
давнюю встречу, ответил Борис.
Но больше с дедом Трофимычем увидеться летчику
на
их
не
пришлось.
Немцы, ворвавшись в город, занялись повальным гра-
бежом. Солдаты специальной команды, прибыв на терри-
торию больницы, стали выкидывать из палат больных и
раненых людей.
Сердце старика не выдержало.
— Что вы, ироды проклятые, делаете? — закричал он
в лицо фашистскому офицеру.— Над кем издеваетесь?
.	90
— Что нужно этому старику? И кто он? Почему кри-
чит? — спросил офицер переводчика.
Тот перевел.
Фашист наотмашь ударил Трофимыча по лицу. Старик
упал на асфальт дорожки перед главным зданием больни-
цы. Медленно поднялся. Офицер ударил второй раз. Пяул
Трофимыча ногой. Закричал:
— Убирайся вон, старая свинья!
Старик молча вытер с разбитых губ кровь. Медленно
побрел в свою сторожку. В этом небольшом домике оди-
нокий человек прожил 23 года.
Дойдя до порога, Трофимыч обернулся и поманил пе-
реводчика.
— Скажи этой паскуде,— указывая на офицера, выдох-
нул он,— что я присягу принимал еще в старое время, до
революции. Может, она и не та присяга, но все же...
Он с силой захлопнул дверь.
В сторожку стали ломиться солдаты. С громким зво-
ном разлетелись стекла единственного небольшого окна.
На улицу высунулся ствол неразлучной дедовой берданки.
Когда вершина мушки и прорезь прицела стали на уровне
груди фашистского офицера, грохнул выстрел. Нелепо
взмахнув руками, фашист рухнул на то место, куда дваж-
ды своим кулаком сбивал старого солдата. Перепуганные
немцы бросились от сторожки. Трофимыч выстрелил вто-
рой раз. Еще один фашист, схватившись за угол дома,
сполз на землю. Так из берданки прогремело шесть выст-
релов. Но теперь сторож стрелял нс солью, как когда-то
по озорным мальчишкам. Патроны были заряжены кар-
течью. На волков...
Фашисты подожгли сторожку. Окружили ее со всех
сторон, взяв автоматы на изготовку. Последний выстрел
раздался тогда, когда затрещали, готовые рухнуть, прого-
ревшие стропила и потолок маленького домика.
91
«ИДУ НА ТАРАН!»
18 октября Ковзан прочитал в передовой статье газеты
«Правда» следующее:
«Фашистские бандиты рвутся к столице, к городу, до-
рогому для сердца советского человека. Над красной сто-
лицей зависла угроза. Не допустим врага к Москве! Будем
драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови,
за нашу родную Москву! Мы должны во что бы то ни
стало сорвать планы гитлеровцев...»
Под Москвой в те дни сложилась тяжелая обстановка.
Противник овладел Калинином, Можайском, Малоярос-
лавцем, Тарусой. Бои шли в районах Белева, Мценска,
Понырей. В Москве было введено осадное положение.
«Велика Россия, а отступать некуда. Позади Моск-
ва!»— эти крылатые слова политрука роты Клочкова из
днвнэки генерала Панфилова облетели всю страну.
♦ * *
К этому времени летчики закончили освоение Як-1.
Всем полюбился быстрый, стремительный, удобный в пи-
лотировании истребитель. Его пулеметно-пушечное воору-
жение, скорость, отличная маневренность позволяли вы-
полнять разнообразные боевые задачи и драться на рав-
ных с любым фашистским самолетом. Установленная на
борту «яка» радиостанция позволяла поддерживать связь
между летчиками и с землей.
21 октября эскадрилью неожиданно вывели из состава
полка и направили в 42-й истребительный авиаполк, сра-
жавшийся в районе Тулы.
22 октября новый командир капитан Павел Шишкарев
провел эскадрилью развернутым строем над Тулой. Внизу
промелькнули изгибы Упы, многочисленные трубы заво-
92
дов. Снизившись над Ясной Поляной, самолеты сделали
круг и развернулись на юго-восток. В наушниках Борис
услышал команду:
— «Тюльпаны», внимание! Подходим к точке.
Готовые в любую минуту вступить в бой, истребители
подошли к аэродрому и стали в круг.
Вновь прибывшую эскадрилью встретил командир пол-
ка Герой Советского Союза майор Федор Шинкаренко.
Сразу после посадки, прямо на стоянке, он собрал летчи-
ков и обрисовал создавшуюся на подступах к Туле обста-
новку:
— К вашему сведению, еще 12 октября Геббельс дал
указание всем берлинским газетам оставить свободное ме-
сто для экстренного сообщения о взятии Москвы. Сегодня
21 октября. Комментарии излишни. Но обстановка очень
тяжелая и сложная. О земле скажу потом, сейчас разговор
о воздухе,— продолжал Шинкаренко.— Через наш район
фашистские самолеты рвутся не только к Туле, но и к
Москве. Особенность полетов фашистских бомбардиров-
щиков состоит в том, что они ходят большими массами под
сильным прикрытием истребителей. На этом направлении
действуют отборные части 2-го фашистского воздушного
флота.
Теперь о земле. У нас имеются данные о том, что в
середине октября Гитлер лично приказал командующему
2-й танковой армией генералу Гейнцу Гудериану удгром
через Мценск на Тулу выйти к переправам на Оке в рай-
онах Серпухова и Рязани. В дальнейшем эта группировка
противника, обойдя столицу с юго-востока, должна за-
кончить окружение Москвы. Как видите, у фашистского
командования далеко идущие планы...
Сегодня в районе Мценск — Чернь опять начались круп-
ные наземные бои. Нелегко и в воздухе...
Тула является крупнейшим военно-промышленным
93
центром, потеря которого будет очень тяжела для страны.
Этот город был и остается сейчас своеобразными ворота-
ми к столице с юга.
Гитлеровское радио называет Тулу трамплином для
прыжка на Москву.
Приказываю драться с фашистами, не жалея машин и
себя. Сейчас мы не только истребители, но н штурмовики,
и раззедчикн. Каждый должен помнить — за нами
Москва!
Пока Шинкаренко говорил, Борис, внимательно слу-
шавший командира полка, хорошо его рассмотрел.
Перед ними стоял невысокий человек. Живые, большие
глаза, опушенные густыми ресницами. Истертый, видав-
ший виды кожаный реглан с широкими белыми полоса-
ми — следами парашютных лямок.
«На земле не сидит»,— подумал Ковзан о своем новом
командире.
Действительно, Шинкаренко па земле не сидел. За
плечами опытного воздушного бойца были бои в Финлян-
дии в 1939—1940 годах н все тяжелые, до предела напря-
женные месяцы начала Великой Отечественной войны.
Сформированный им 42-й истребительный авиаполк
ожесточенно дрался с немецкими асами в районе Орла, а
сейчас не менее ожесточенно сражался в тульском небе.
* ♦ »
Вечером в дом, где разместились летчики, зашел ко-
миссар полка старший политрук Николай Лысенко.
— Как, народы Востока, устроились? — весело спро-
сил он.
За всех ответил Пискарев.
— Как у себя дома!
94
Лысенко сел на табурет.
— Ну-ка, братцы, расскажите мне не-
много о себе. Что-то быстро вас к нам пе-
ребросили. Даже, на удивление, без бумаг
всяких прибыли.
— Пускай Иван Гусев все доложит.
с ним,— сказал
С первого дня войны мы
Поляков.
Когда Гусев закончил
делах эскадрильи, пришел
капитан Шишкарев.
Лысенко ему сказал:
— Неплохих ребят вы
вели. Вовремя.
— Я у них человек тоже новый,— от-
ветил капитан,— но ребята обстрелянные,
хотя и молодые.
— А сколько вам лет? — неожиданно
спросил комиссар Ковзана.
Ф. Шинкаренко
свой рассказ о
из штаба полка
в полк нам при-
— Солидный возраст для летчика-ист-
ребителя, а? — рассмеялся комиссар.
Борис смутился.
— Он, товарищ старший политрук,
усы будет отращивать. В воздух его вы-
пускают, а с девушками хуже — отказы-
ваются верить, что наш Борис Ивано-
вич — грозный истребитель,— закончил
под общий смех Гусев.
В этот вечер летчики узнали от комис-
сара много интересного.
Оказывается, еще в начале октября
командир 3-й эскадрильи старший лейте-
нант Власов на самолете МиГ-3 между Ор-
95
лом и Мценском совершил воздушный таран. Лысенко рас-
сказывал:
— Власов возвращался с боевого задания. Вниматель-
но осматривая воздух, он обнаружил идущий в стороне и
чуть выше него самолет. «Пикировщик»,— определил он
тип самолета по характерному силуэту Ю-87. Фашист на-
правлялся к линии фронта. Старший лейтенант начал
сближение. Стрелок «юнкерса» сразу открыл огонь. А его
летчик непрерывно маневрировал. Нужно сказать, что
Власов — парень горячий. И эта горячность у него пере-
шла в спешку. Боеприпасов было мало, и наступил момент,
когда пулеметы его замолчали. До линии фронта было уже
рукой подать. «Тараню»,— решил комэск. Он разогнал
«миг» и, подойдя слева под небольшим углом к «юнкерсу»,
ударом крыла срезал у фашистского самолета хвостовое
оперение, а винтом разрубил «юнкере» почти пополам до
кабины стрелка.
От удара истребитель Власова получил повреждение
правой плоскости. Лопасти винта скрутились, как штопор.
Был разбит фонарь кабины. Сам Власов был легко ранен.
Не выпуская шасси, с неработающим мотором он посадил
свой самолет в поле.
— Легко отделался,— сказал Поляков.
— В общем, конечно, легко,— ответил Лысенко.— Но
самолет и летчик были выведены из строя. Сейчас совер-
шенно ясно, что таран нужно наносить, только предвари-
тельно уравняв скорости полета. Выгоднее находиться чуть
выше и несколько в стороне. Тогда обломки протараненно-
го самолета не полетят в тебя, как это было в случае с
Власовым.
Конечно, в особых случаях, может быть, и нужно бить
своим самолетом с ходу.
— Тяжелы и наземные бои на Тульском направле-
нии,— продолжал Лысенко.— Между Орлом и Мценском
96
в первой половине октября здорово дрались с фашистами
наши танкисты, десантники и артиллеристы. Эту группи-
ровку войск возглавил генерал Лелюшенко. Ну и набили
они там танков!—с удовольствием сказал Лысенко.— От-
лично показала себя наша «тридцатьчетверка». Бои под
Мценском, а затем на реке Зуше сломали планы гитлеров-
ского командования. Ведь их войска уже с Орла нацелились
на Москву. •
В этих боях отличилось немало наших летчиков. В осо-
бенности заместитель командира полка капитан Зимин.
Орловский аэродром нам был очень хорошо знаком, вель
мы там базировались. Почти каждый день Зимин над этим
аэродромом сносил на землю фашистские самолеты. Если
не встречал в воздухе, находил на стоянках. 11 октября
он и лейтенанты Тихонов и Максимов за два боевых
вылета уничтожили шесть самолетов врага. Три-—из
земле и три — в воздухе. Великолепный летчик, летает
в любых условиях! — Лысенко посмотрел на часы.— Пора
идти. Вам отдыхать с дороги нужно. А у меня еще дела в
штабе.
Лысенко ушел.
— Интересно,— обращаясь к Шишкареву, сказал Гу-
сев.— Сколько встречал комиссаров—все как на подбор,
простые, душевные и знающие летное дело.
— Иначе не может быть,— ответил капитан.— Их под-
бирает и ставит па работу с нами Партия.
* * *
Через день вновь прибывшие летчики после ознаком-
ления с районом боевых действий начали вылеты. На пер-
вых порах в бой их водили командир полка майор Шин-
каренко и его заместитель капитан Зимин.
Трудным выдался день 25 октября. Фашистские пере-
довые отряды находились на расстоянии всего 60 километ-
4 С. Щингдрев
97
ров от Тулы. Командующий 2-й танковой армией против-
ника генерал Гудериан, подхлестываемый угрожающими
приказами из Берлина, бросил на узкий участок прорыва
в направлении города две танковые дивизии и одну брига-
ду. Путь им на север с воздуха пробивали крупные соеди-
нения гитлеровской авиации.
Утром звено Ковзана пошло на сопровождение штур-
мовиков. Девятка Ил-2, тесно прижавшись друг к другу,
низко шла над землей в район Плавска.
— «Тюльпан», я — «Таймыр», Внимание, подходим к
цели! — передал ведущий «илов».
Штурмовики стали перестраиваться в правый пеленг.
Внизу протянулась лента шоссейной дороги. Из большого
массива леса вытягивалась длинная колонна танков.
«Молодец «Таймыр», вышел точно»,— мысленно похва-
лил Борне командира штурмовиков.
В воздух поползли широкие ленты трасс зенитных пу-
леметов. Но штурмовики спокойно шли на цель. Над ко-
лонной танков поднялись столбы взрывов, несколько бро-
нированных машин загорелось.
— Я — «Таймыр». Еще заход.
Видно, командир «илов» заметил что-то в лесу. Он рез-
ко положил свой самолет на крыло, разворачиваясь к тем-
неющим внизу деревьям. Ведомые повторили маневр.
«Илы» один за другим круто спикировали в центр ле-
са. К небу рванул огромный огненный гриб. А штурмови-
ки, уже зайдя в хвост танковой колонне, хлестали ее пу-
шечным огнем и реактивными снарядами.
«Ну, и самолет! А летчики! Прямо виртуозы»,— поду-
мал Борис.
Он довел всех штурмовиков до их аэродрома.
— Я — «Таймыр», благодарю за прикрытие,— услы-
шал летчик в наушниках своего шлемофона голос ведуще-
го «илов».
98
— Спасибо,— ответил Борис.
Истребители пронеслись над севшими на аэродром
«илами» и, набирая высоту, развернулись на восток.
Через полчаса звено было готово к очередному вылету.
Прокопенко и Поляков подошли к самолету командира
уточнить задачу. В это время из района Горбачева пришла
Шуппа «мигов», которую водил в бой командир полка
инкаренко. Закладывая на разворотах глубокие крены,
самолеты спешили к земле. Наблюдая за посадкой, Борис
сказал товарищам:
— Умеет командир дорожить временем.
— А Батя на высоте ходит один,— довольно сказал
Поляков,— стережет своих птенцов.
Над крышами деревни пронесся последний истреби-
тель и, подпрыгивая на неровностях летного поля, порулил
к стоянке.
— Сейчас командир сядет и уточнит нам задачу. Что-
то долго нет комэска нашего,— озабоченно сказал Ковзан.
Неожиданно «миг» Шинкаренко, взревев моторэм, кру-
то развернулся и пошел на запад от аэродрома. Все посмот-
рели в направлении полета. К аэродрому на тысяче.метро-
вой высоте на фоне серых облаков, шли три «Хейнке-
ля-111».
— Наверное, сволочи, уже и бомболюки открыли,—
выругался Прокопенко.
Самолет командира полка стремительно шел в лобовую
атаку на ведущий фашистский бомбардировщик. На пути
«мига» заискрились трассы стрелков «хейнкелей».
— Что же он не стреляет? — с отчаянием крикнул
кто-то из летчиков.
«Миг» пронесся рядом с бомбардировщиками и сбил их
с курса. Майор резко выполнил боевой разворот, затем
переворот. Опять через огненный ливень бортовых пуле-
метов и пушек он кинулся к «хейнкелям*.
4»
99
«У него оружие отказало или нет боеприпасов,— холо-
дея, подумал Борис.— Зачем он так? Ведь погибнет!»
Бомбардировщики метнулись в разные стороны от
яростно атаковавшего их, но не стрелявшего «мига». Их
ведущий сбросил бомбы, за ним остальные. В поле вырос-
ли всплески огня. Ветер подхватил черный дым от взры-
вов и понес его вслед удалявшимся бомбардировщикам.
— Я мокрый весь от страха,— сказал Поляков.— Это
же надо без единого выстрела прогнать от аэродрома це-
лую свору «хейнкелей».
— Совершенно уверен, если бы им удалось прорвать-
ся, командир полка таранным ударом хоть одного, а снес бы
с неба. Он шуток в бою не признает,— сказал подошедший
к ним начальник штаба полка майор Вышинский.
Борис про себя отметил, что молчаливый командир
полка умеет в воздухе разговаривать с противником раз-
нообразными боевыми приемами и у него есть чему по-
учиться.
— Пойдете опять на сопровождение штурмовиков. Я от
штаба бежал к вашей стоянке, боялся, уйдете в воздух. Да
командир неожиданно помог вас задержать, а то умчались
бы к Теплому,— наблюдая, как заходит на посадку «миг»
Шинкаренко, сказал начальник штаба.
Вышинский показал район нанесения удара штурмо-
виками
— Позывной ведущего «илов» — «Таймыр».
— Далековато придется идти,— сказал, взглянув на
карту, Поляков.
— Знакомый позывной, ходили мы с ним за Плавск.
Хорошо поработали ребята,— добавил Борис. Спросил
майора:
— А где мой командир эскадрильи?
— Действительно, его что-то нет,— обеспокоенно ска-
зал Вышинский.— С ним Гусев и Быков...
100
Они сидели в кабинах истребителей, готовые к взлету.
В воздух с командного пункта в небо прыгнули две зеле-
ные ракеты. Борис проследил направление их полета. С се-
вера на горизонте появилось несколько темных точек.
— «Илы» идут.
Он тронул свой самолет. За ним порулили ведомые.
Когда «яки», взлетев, заняли свое место выше штурмови-
ков, он услышал в эфире звонкую скороговорку ведущего
«илов»:
— «Тюльпан»! Я — «Таймыр»! Опять вместе?
Нажав кнопку передатчика, Борис ответил:
— «Таймыр»! Я — «Тюльпан»! Работайте спокойно...
Они обошли Мценск с востока и неожиданно появились
над крутой петлей железной дороги, идущей из Орла на
Тулу.
Ковзан увидел двигающийся от Орла товарный эше-
лон. И сразу услышал команду ведущего «илов»:
— Я — «Таймыр», бьем по голове!
Под углом к линии железной дороги штурмовики, опу-
стив свои широкие носы книзу, бросились на эшелэн. От
первых очередей паровоз окутался белым паром. Платфор-
мы и вагоны полезли друг на друга. Полетели под откос
танки и орудия. Загорелись цистерны.
Ковзан положил истребитель в вираж. Внизу разгорал-
ся пожар. А над горящей вражеской техникой деловито
сновали «илы».
Шесть фашистских истребителей внезапно появились
почти на одной высоте с «илами». Ковзан не стал подавать
даже команды. Его ведомые бросились за командиром
вниз, трассами отсекая фашистским самолетам путь к
штурмовикам. Очевидно, появление «яков» не входило в
планы фашистов. Дав несколько очередей с ходу, они вер-
тикально пошли вверх, выходя из-под удара.
В осеннем небе закружилось смертельное колесо.
101
— Я — «Таймыр», отхожу от цели,— сообщил веду-
щей «илов».
Теперь все свое внимание Борис уделил тому, чтобы
ни один из «мессершмиттов» не бросился за штурмовика-
ми. Ведь первые партии «илов» не имели воздушных стрел-
ков и с задней полусферы были беззащитны.
Так получилось, что бой распался на группы. Против
одного советского истребителя действовало два фашиста.
В этой свалке летчик должен все видеть. На Бориса в
лобовую шел «мессершмитт», а в хвост заходил другой.
Стреляя из всего бортового оружия, самолеты неслись на-
встречу друг другу.
«Сворачивать не буду. Хочет — пускай втыкается»,—
решил Борис.
Фашист отвернул. А он промедлил с очередью. На ка-
поте вражеского истребителя Борис успел заметить нари-
сованного тигра. «Тигр» уже заходил ему в хвост.
«Опытный, негодяй»,— определил летчик, увертываясь
от трасс. Он стал в глубокий вираж, ловя в прицел второй
«мессершмитт».
В стороне возник огненный шар и, заплетая дымные
кольца, стал падать на землю.
— Чей?
— «Тюльпан»! Готов один,— услышал он радостный
голо: Полякова.
От сердца отлегло. Немцы стали оттягивать «яков» к
Орлу.
— Ну, туда мы не пойдем. На сегодня хватит, да и
штурмовиков нужно нагонять, а вдруг их еще кто пере-
хватит.
Короткая радиокоманда, и Прокопенко с Поляковым
ложными маневрами оторвались от «мессершмиттов».
— «И разошлись, как в море корабли»,— шутил по
радио Николай.
102
Ковзан усмехнулся.
Когда вышли из самолетов, их поразил вид Гусева.
Лицо Ивана как-то осунулось и даже постарело.
— Что с тобой? — спросил Борис.
— Павел Александрович погиб!
— Командир эскадрильи?
- Да!
- Где?
— Над Теплым. Мы втроем вели бой против двена-
дцати «ягуаров». Троих свалили. Ну, и капитана подо-
жгли. Несколько раз я ему по радио крикнул: «Пры-
гай!» — а он молчал. Видно, тяжело ранен был. Но само-
лет был управляемым. Фашисты впятером бросились к не-
му. Мы с Быковым кинулись его спасать, но куда там.
Только по радио успел сказать: «Проша...» — и все. При-
шел Зимин на подмогу. Лично сам расстрелял двух «мес-
сов», но ведь Шишкарева не вернешь. Что делается, Борис.
Как будто весь мир вверх ногами стал. Прут они к Туле.
— Да, Теплое уже немало жизней забрало.
С утра 26-го стаи «юнкерсов», «хейнкелен» и «мессер-
шмиттов» опять потянулись на Тулу.
В 9.00 почти весь полк взлетел наперехват. Одну груп-
пу вел Шинкаренко, другую — Зимин. Над станцией Гор-
бачено они встретили около сорока «юнкерсов» и «Мессер-
шмиттов-1 10».
От Мценска шла вторая волна.
— Всем — атака! — радиокоманда, поданная Шинка-
ренко, в комментариях не нуждалась. Отжав от себя ручку
управления, Ковзан нацелился на крайний бомбардиров-
щик. Воздух расчертила паутина трасс вражеских пулсме-
103
тов. Фашистские стрелки патронов не жалели. «Миги» и
«яки» ворвались в строй «юнкерсов». Ковзан уже ничего
не замечал, кроме своей цели. Он только боялся нечаянно-
го столкновения: так стало тесно в воздухе. В перекрестии
прицела нарастал фюзеляж бомбардировщика. Огненные
трагсы летели навстречу, и Борису казалось, что сейчас
они вопьются в его тело, настолько был плотен огонь. Он
дал длинную очередь и переворотом вышел из атаки. Огля-
нул:я: «юнкере», разгораясь ярким пламенем, накренив-
шись на правое крыло, шел к земле...
Вдруг вспыхнул один из «мигов».
— «Орел-5», прыгай, немедленно прыгай! — раздался
в эфире голос командира полка.
Темная капля оторвалась от горящего истребителя, и
сразу над ней развернулся белый купол.
♦ Все видит Шинкаренко. Даже в такой свалке»,— уди-
вился Борис.
Он стал доворачивать истребитель еще к одному бом-
бардировщику, но в следующее мгновение изменил свое
решение. К спускавшемуся на парашюте советскому летчику
бросились два «мессершмитта».
«Срежут его»,— скрипнул зубами Ковзан.
Он стал разворачиваться, намереваясь отсечь «ягуа-
ров» от беззащитного парашютиста. Но его опередил Шин-
каренко. Из тесноты, из разрывов снарядов, наперерез
«ягуарам» рванулся истребитель командира полка. Протяну-
лась длинная очередь, и впереди идущий «мессершмитт»
вдруг запрыгал в воздухе, как будто он попал на ухабы, а
затем, вспыхнув, кувыркнулся вниз. Второй «ягуар», не
видя Шинкаренко, полоснул в направлении купола оче-
редью. Но «миг» командира, не отворачивая, смело пошел
под трассы фашистского истребителя, закрывая собой спу-
скавшегося на парашюте товарища. Ковзан мчался сзади и
104
выше майора. Он нажал на гашетку. Два
пулемета и пушка смертельным уколом ки-
нули «ягуар» к земле. Шинкаренко забот-
ливо кружил около спасенного им летчика,
пока тот, зацепившись куполом, не повис
на деревьях.
«Юнкерсы» стали швырять бомбы ку-
да попало и отворачивать на обратный
курс. Второй волне путь преградила груп-
па Зимина. Они сбили шесть «юнкерсов»,
два из них свалил с неба капитан.
• • ♦
Фашистский танковый поток катился к-
Туле.
28 октября после упорных боев немцы
овладели Захаровной и Щекином.
Полк летал с полевого раскисшего аэро-
дрома недалеко от Волова и фактически
находился на фланге наступавшей на Тулу
группировки врага.
— Товарищ комиссар,— обратился ве-
чером к Лысенко Гусев,— ведь до Тулы
фашистам рукой подать. Как дела там?
Неужели сдадим город?
— Туляки не сидят и не ждут у моря
погоды,— ответил Лысенко.— За несколь-
ко дней до вашего прибытия мы читали лет-
но-техническому составу основные пункты
решения собрания партийного актива Туль-
ской организации, которое принято еще 16
октября. Послушайте.
105
Лысенко расстегнул планшет, вынул из него неболь-
шую записную книжку и твердым голосом прочитал:
— «Над 7 улой нависла непосредственная угроза напа-
дения. Злобный и коварный враг пытается захватить город,
разрушить наши дома, отнять все то, что завоевано нами,
залить улицы города кровью невинных жертв, обратить в
рабство тысячи людей. Этому не бывать! Тула, красная
кузница, город славных оружейников, город металлистов
не будет в грязных лапах немецких бандитов!
Мы, большевики Тулы, заверяем Центральный Коми-
тет ВКП (6), что все как один с оружием в руках будем
драться до последней капли крови за нашу Родину, за наш
любимый город и никогда не отдадим Тулу врагу.
Каждая улица, каждый дом станут могилой для гитле-
ровских псов. Пусть они еще и еще раз почувствуют силу
и мощь трудящихся социалистической Отчизны, непоко-
лебимое стремление советского народа разгромить до кон-
ца фашистскую нечисть, осквернившую нашу советскую
землю. За оружие, товарищи коммунисты!»
— Да, сильное решение,— сказал Ковзан.
— А еще вот что,— Лысенко застегнул планшет.— По-
становлением Тульского городского комитета обороны
сформирован Рабочий полк. Вчера он занял район обороны
на южных подступах к Туле. Население роет окопы. Строит
баррикады. В городе поддерживается образцовый поря-
док. Целыми семьями идет рабочий класс защищать род-
ную Тулу. Оружием, которое изготовляли на своем заво-
де, бить врага будет.— Лысенко что-то вспомнил,
усмехнулся: — Туляки — народ сообразительный. Там у
них есть ликеро-водочный завод. Небольшое такое пред-
приятие. Так что вы думаете? Организовали у себя на за-
воде производство горючей смеси «КС». Заливают ее
прямо в бутылки с этикетками «Шоколадный ликер»,
«Московская особая» и так далее. Если бутылка такого
106
«Шоколадного ликера» попадет в танк, не очень ему слад-
ко будет.
Молчавший до этого Зимин с сожалением сказал:
— Помнишь, как они Орел захватили? Даже трамваи
ходили в городе.
— С Тулой этот номер не пройдет,— уверенно сказал
Лысенко.— Весь народ поднялся. Пока подойдут армей-
ские соединения, туляки будут драться насмерть. Непри-
вычны они под игом быть да и свое значение в обороне
Москвы сознают...
* * *
Утро 29 октября выдалось неприветливым. Сильный
ветер гнал из небольших березовых и дубовых рощ, окру-
жавших аэродром, тучи опавших листьев. По небу на юг
неслись рваные дождевые облака.
Еще не рассвело, а начальник штаба полка, собрав лет-
чиков в длинном сарае на краю аэродрома, уже водил
указкой по развешанной на стене карте, уточняя начерта-
ние линии фронта.
— В районе Тулы нужно быть внимательнее. Еще точ-
ных сведений нет, но бои уже идут за Косую Гору.
— Так это почти в городе,— не удержался Поляков.
— Почти, да не совсем, товарищ Поляков,— недоволь-
но сказал майор Вышинский.— Вам пора научиться слу-
шать, когда говорят старшие.
— В узкую щель прорыва, проделанную танками,—
продолжал майор,— потянулись главные силы противника.
Фашистская авиация пробивает им дорогу к Туле. Ожи-
дается, что с утра группы по 40—50 самолетов с коротки-
ми интервалами будут пытаться пройти к городу. Нам при-
казано находиться в готовности,— закончил он.
Получив боевые задачи, летчики разошлись к своим
самолетам.
До полудня Ковзан дважды летал к Плавску на при-
107
ло
ров
ник
при
в н
ДУ-
nei
мо
ни
В
м
л
)
крытие штурмовиков. Сильный зенитный огонь выдирал
из плоскостей самолетов большие куски обшивки. Обры-
вал антенны, калечил фонари кабин. Немало наши летчики
уничтожили фашистских самолетов, но и сами несли поте-
ри. Техники сбились с ног, латая на скорую руку машины.
Чувствовалось, что сегодня необычный день.
В 14.00 звено Ковзана оставили на аэродроме в готов-
ности номер один.
— Смотри, где сейчас противник,— сказал ему Зимин
и протянул руку к карте.
Ковзан прочел: «Ново-Басово».
Сидя в кабине и наблюдая, как прилетевшие с задания
летчики отбегали от самолетов, жадно курили и, торопя
техников и вооружснцев, запускали двигатели и быстро
уходили в воздух, Борис с тревогой думал о том, как близ-
ко, очень близко подошел противник к городу.
* • «
Три самолета на опустевшем аэродроме. Трое, готовые
в любую минуту уйти в воздух. Трое, изредка включаю-
щие приемники на волну товарищей, ушедших в бой, в
надежде услышать их голоса. Раскисшее от дождей летное
поле, крест-накрест исчерченное неглубокими бороздками
от самолетных колес, пестрело желтыми пятнами пожухлой
травы. Опершись о низко посаженные крылья истребите-
лей, о че.м-то своем разговаривают техники и вооруженцы.
Изредка кто-нибудь посмотрит в небо: не летят ли? Если
бы кто знал, что переживают эти так называемые назем-
ные люди, выпустив самолеты в воздух!
Откинув голову на подголовник бронеспинки, Ковзан
смотрел через прозрачный фонарь кабины на бегущие над
аэродромом облака: «Наверное, всю гарь пожаров в себя
впитали».
Он еще жил событиями проведенного час назад воэ-
108
го «илов».
98	--------— -
душного боя, в котором погиб его друг и командир Иван
Гусев. При воспоминании об Иване у Бориса больно сжа-
лось сердце. Ему показалось, что в кабину истребителя
заглянула какая-то безысходная тоска. Летчик привык
видеть смерть. Но каждый раз, когда гибли товарищи, он
остро переживал эти потери.
Он никак нс мог свыкнуться с мыслью, что серьезный,
вдумчивый Гусев, отличный летчик и верный товарищ,
уже не будет лежать на койке рядом с ним, не разбудит
его среди ночи и при свете «летучей мыши» или свечки
шепотом не начнет читать Борису Пушкина или Толстого.
Нет Ивана, который в бою мог ради товарища пойти на
верную гибель. Не стало человека, который с первых дней
войны вкусил горький хлеб неудач.
Какой тяжелый день. Он посмотрел на циферблат са-
молетных часов. Подумал: через несколько минуг должна
возвратиться группа, которую повел майор Шинкаренко.
Видно, опять затяжной бой ведут. Непроизвольно Борис
подсчитал: командир полка за этот день находился в чет-
вертом боевом вылете.
«Все успевает делать майор».
Мысли опять перенеслись к Гусеву. Они вчера поздно
вечером стояли на берегу небольшого озера у аэродрома.
В воздухе послышался омерзительный звук моторов «юн-
керса». Над Воловом, роняя в воздух горящие капли фос-
фора, повисла САБ *. Озарив местность своим мертвенно-
бледным светом, бомба медленно, на парашюте, шла к
земле.
— Высматривают, вояки,— сказал Иван.
Подвывая, «юнкере» ушел в сторону Тулы.
— Ну, ему там посветят зенитчики,— прислушиваясь
к удаляющемуся шуму моторов, ответил другу Ковзан.—
1 САБ — самосветящаяся авиационная бомба.
109
poi
ни
пр
в
ДУ
не
м
и
V
1
1
Мне уже раз попало над Тулой от своих зениток. Вовремя
не дал сигнал, что свой самолет, они и двинули по мне.
Хорошо, что спохватился и кинул ракету.
Неожиданно в притихшем небе послышался клекот жу-
равлиной стаи.
— Ты знаешь, Борис, все время не перестаю думать,
когда наблюдаю журавлей, почему они в темноте делают
перелеты, неужели ночью видят? — удивленно сказал
Иван
— У нас в Белоруссии клюкву зовут журавнна — лю-
бят они эту ягоду. А вот почему летают ночью — нс знаю.
Может быть, в связи с войной?
— Да нет, и до воины ночью они летали,— улыбнув-
шись, ответил Гусев.
Они помолчали.
— Кончится война — женимся, вырастут у нас дети.
Приедем когда-нибудь в Тулу просто так, как туристы.
Досмотрим все, что не увидели, как надо, в войну. Пожи-
вем е Ясной Поляне. Побываем в Музее оружия. Посмот-
рим памятник Петру Первому. Он на территории оружей-
ного завода стоит. Кто видел, говорят, очень интересное
произведение, забыл только фамилию скульптора,— с со-
жалением сказал Иван.
— Когда она кончится, эта война?
— Будет конец. И печальный для фашистов. Заметил?
Хоть и много их в воздухе, а уже не те, как в июне и июле.
Надеялись за несколько недель управиться с нами, а за-
вязли по уши.
— А много они под Тулу самолетов и танков прита-
щили!
— Конечно, много. Ведь у гитлеровских генералов сей-
час ажиотаж: кто первый к Москве подойдет. А нам при-
дется еще туго. Помнишь, как говорил Суворов: «Побеж-
дает тот, кто меньше себя жалеет». И еще сказал он: «Лег-
110
го «илов».
98
кие победы не льстят сердца русского». Нелегкие, Боря,
будут у нас победы, но будут. А прощения фашистам тоже
не будет. Добрый у нас народ, но памятливый.
— Когда ты говорил о Суворове, я вспомнил слова
Гейне,— сказал Борис:—«Врагов нужно прощать, когда
их повесят».
— Да, пожалуй, и Гейне прав, но фашисты, видимо,
мало читают своих классиков. А итог, конечно, для них
будет печальный. Во всяком случае, для руководителей —
определенно повесят.— Гусев замолчал.— Не могу осмыс-
лить, что фашисты в Ясной Поляне...
И вот сегодня не стало Гусева. Борис видел, как после
вылета плакал всегда сдержанный, суровый Герман Пис-
карев.
— Лучше бы меня убили...— сказал он.— Такого чело-
века потеряли...
Два дня назад они дрались над Горбачевой. Горел,
бросая хлопья дыма в небо, элеватор на станции. Внизу
виднелись разбросанные бомбовыми взрывами станцион-
ные здания. На земле валялись сбитые самолеты.
«Как авиационное кладбище»,— подумал Ковзан.
В этот день Иван сбил пикировщик Ю-87 и вместе с
пилотом Котовым уничтожил в воздухе «Мессер-
шмитт-1 10».
И вот сегодняшний бой.
Гусев повел к Плавску пятерку «яков». С ним летели
Ковзан, Поляков, Прокопенко и Портнов. Облачность не
позволяла набрать нужную высоту, и они пошли разверну-
тым строем над шоссейной дорогой, под нижней кромкой
облаков. Истребители уже подлетали к пересечению же-
лезной и шоссейной дорог, когда из облаков начали вы-
ползать огромные темные тела «Хейнкелей-111».
«Сколько их там, в облаках, торчит?»—встрепенулся
Борис.
111
В наушниках шлемофона захрипело, и раздался голос
ведущего:
— Я — «Гвоздика-1»! Атакуем на встречных!
Борис и Прокопенко составляли группу прикрытия.
Они летели чуть выше командира. Гусев с двумя ве-
домыми ринулся в атаку. Не ожидавший такой встречи
«хейнкель» чуть отвернул, давая возможность открыть
огонь своим многочисленным стрелкам. В небе сверкнули
пулеметно-пушечные трассы «яков». Сбили бомбардиров-
щик. А из облаков вываливались еще и еще.
— «Гвоздика-2», атакуй! — раздалась команда.
Борис метнул свой истребитель на крайний бомбарди-
ровщик. Но тут получилось так, что его ведомый Проко-
пенко не рассчитал скорости и, разогнав «як», выскочил
вперед.
— Бей крайнего! — крикнул в эфир Ковзан.
Но Прокопенко не попал. Когда они пошли во вторую
атаку, «хейнкели», уже построились и летели компактной
массой.
И тогда Гусев решил разорвать строй бомбардиров-
щиков. Набрав высоту и разогнав свой истребитель, он
ворвался в самую гущу «хейнкелей». Те, боясь столкнове-
ния с мчавшимся на них «яком», стали расползаться в сто-
роны. За них и взялись Ковзан и другие летчики. Но од-
ному из стрелков удалось поджечь машину Гусева и, оче-
видно, серьезно ранить Ивана. Горящий самолет еще
немного продержался в прямолинейном полете, а затем,
перечеркнув горизонт своим острым носом, пошел к
земле...
Когда кончился бой, «хейнкели», так и не прорвавшись
к Туле, развернулись на обратный курс, поодиночке и
группами опять полезли в облака. Ковзан, собрав в возду-
хе все самолеты, пронесся над местом падения друга.
«Может, цел Иван?»
112

• С надеждой он смотрел вниз. Метрах в пятидесяти от
Развалившегося «яка» заметил безжизненное тело летчика.
1е веря своим глазам, он еще раз прошел над местом ги-
бели Гусева.
Прокопенко осторожно по радио напомнил:
— Горючее кончается.
Борис еще раз с тоской глянул вниз и развернул истре-
битель к аэродрому.
«Теперь ничем не поможешь,— он до боли в пальцах
сжал ручку управления,— а драться придется за двоих:
за себя и за Ивана...»
’ • * •
На горизонте показались силуэты «мигов». Изменив
своему правилу садиться последним, к земле пошел истре-
битель с бортовым номером командира полка.
Наблюдая, как Шинкаренко безукоризненно призем-
лял свой истребитель, Ковзан подумал: «Неспроста Батя
первым сел».
Не ожидая команды, он нажал кнопку передатчика:
— «Тюльпаны», запуск!
Легко тронул вентиль баллона сжатого воздуха. Винт,
несколько раз судорожно дернувшись, постепенно набирая
скорость, превратился в сплошной вертящийся диск. Мел-
кая дрожь разбежалась по корпусу самолета.
«Миг» командира, подрулив к стоянке, резко развер-
нулся. Отбросив фонарь кабины, майор вышел на крыло.
Расстегнул ножные обхваты. Не снимая парашюта, напра-
вился к самолету Ковзана.
Борис тоже откинул фонарь. Расстегнул ремешок и
стянул на правую сторону шлемофон.
Шинкаренко медленно поднялся на крыло «яка». Еще
113
не остывшее от боя, осунувшееся за эти дни лицо его было
озабоченным.
Концом остро отточенного карандаша командир полка
указал Ковзану районы, из глубины которых выдвигались
к Туле колонны фашистских войск.
— Лети,— усталым голосом сказал майор.— Задача:
только штурмовка. Чем меньше их дойдет сюда,— отметил
он карандашом квадрат на карте,— тем легче будет там,—
и сн показал рукой в направлении Тулы.— А в Туле не-
легко. Нелегко,— хрипло повторил Шинкаренко.
Спрыгнув с крыла, командир устало пошел к своему
истребителю. В его «миг» из гофрированного шланга-хобо-
та заливал горючее аэродромный бензозаправщик. У са-
молета суетились оружейники и техники.
«Тяжело майору,— закрывая фонарь кабины, с сочув-
ствием посмотрел вслед Шинкаренко Ковзан,— пережива-
ет Батя. Близко немцы к городу прорвались. Да и сего-
дняшние потери...» Он увидел, как став на колено, механик
застегивал командиру ножные обхваты парашюта, а майор,
сильно отбросив назад голову, допивал стакан чая, нали-
тый из термоса начальником штаба полка.
«Опять уйдет в вылет. В который раз! —удивился
Ковзан.— И комиссар с ним. Вот боевая пара».
На крыле своего самолета появился Лысенко.
Не мог знать Борис, что этот день разлучит их на мно-
гие годы, и с Федором Ивановичем Шинкаренко, ныне ге-
нерал-лейтенантом авиации, они встретятся только через
двадцать четыре года после этих памятных событий...
Ведомые доложили о готовности к вылету. Ковзан бро-
сил в эфир короткую команду:
— «Тюльпаны», взлет!
Истребители прямо со стоянок, разбрасывая в стороны
брызги с намокшего травяного покрова, устремились в
неприветливое, раскисшее от дождя небо...
114
Командующий 2-й танковой армией генерал Гейнц Гу-
дериан ехал на свой передовой командный пункт в Чернь.
Вконец разбитая танками и автомашинами шоссейная
дорога представляла собой месиво воды и грязи.
По обочинам виднелись опрокинутые в кювет грузовые
автомобили, разбросанное имущество. Около машин копа-
лись группы солдат с лопатами в руках, тягачи заводили
буксиры.
«Нелегка война в России»,— думал Гудериан.
Он вспомнил, как несколько дней назад в районе Чер-
ни наблюдал бой танковой бригады полковника Э5ербаха
и полка «Великая Германия» с русской гвардейсксй пехо-
той, танками и парашютистами.
Несмотря на то, что войск противника было во много
раз меньше, дело подвигалось очень медленно.
Он вызвал на свой НП Эбербаха.
— В чем дело, полковник? Не узнаю моих храбрых
танкистов! Я знаю их по Польше и Франции. Всгомннте
начало войны с Россией! Вы шли всегда в авангарде.
— Мой генерал!—ответил Эбербах.— Во Франции
не было русских танков «Т-34». А эти парашютисты! —
Он скрипнул зубами.
Полковник выглядел усталым. Чувствовалось, что
Эбербах потрясен упорством, с которым дрались малочис-
ленные русские войска.
Из разговора с командиром танковой бригады Гудери-
ан еще раз узнал о том, что немецкие противотанковые
орудия, да и танковые пушки, бессильны что-либо сделать
с новым русским танком.
— Для поражения «Т-34» нужно ожидать, когда он
повернется к нам тыльной стороной. Но это бывает очень
редко,— раздраженно сказал полковник.
115
r


I
I
I
I






iM



iH




I








I
I
i
।
।
А за несколько недель до этого Гудериан направил
тревэжный доклад в Берлин. 20 октября в армию прибыла
комиссия в составе представителей фирм, производящих
танка и противотанковые орудия. Понаехало много офице-
ров л чиновников Министерства вооружения. Они осмат-
ривали подбитые русские танки, писали докладные, но от
этого положение дела не менялось.
«Т-34» наводил ужас на фашистских солдат и, как пра-
вило, выходил победителем в единоборстве с немецкими
танками.
«Но их очень мало, этих новых танков у русских,— об-
надежил себя Гудериан.— А если они соберут их больше
под стенами Тулы?» Генерала передернуло. Припомнился
разговор по телефону с начальником штаба сухопутных
войск Гальдером 15 октября.
— Фюрер требует от вас броска на Москву. Медлить
нельзя! — раздраженно говорил Гальдер...
«Далеко они. Не видят, что здесь делается,— невесело
подумал Гудериан.— Материальная часть сильно поизно-
силась. Да и русские — это такой противник, равных кото-
рому нет...»
Вездеход на ухабе, скрытом грязной жижей, качнуло.
Генерал недовольно поморщился.
Адъютант, посмотрев на карту, сказал:
— Скоро Чернь, господин командующий.
Гудериан вспомнил, как перед выездом из Орла на-
чальник штаба армии Либенштейн, провожая его к маши-
не, сказал:
— Вам приготовлено в Черни отличное место. Там
раньше была детская больница. Русские — странный на-
род. Лучшие здания у них. как правило, больницы и
школы.
«Циник этот Либенштейн,— с неприязнью подумал
командующий,— но начальник штаба хороший. Нужно бу-
116

дет, когда войска возьмут Тулу, съездить в Ясную Поляну.
Хотя не только съездить, а штаб армии там можно рас-
положить. Помещений достаточно».
Недавно Гудериан читал о том, что Советское прави-
тельство объявило усадьбу Толстого Государственным
музеем. Там были проведены большие реставрационные
работы. Построена школа, расширена больница. К усадьбе
примыкает большой лесной массив.
«Можно будет и поохотиться,— размышлял генерал.—
Сегодня решающий день. Опять полк «Великая Германия»
и танки Эбербаха впереди. Если полковник не промедлит,
ему обеспечены «Дубовые листья» к железному кресту».
Гудериан закрыл глаза. Думы унесли его на несколько
лет назад.
В начале польской кампании в 1939 году он сделал
крюк и заехал в Финкельштейн для того, чтобы оказаться
первым немецким генералом во дворце, где в течение не-
дели жил Наполеон. В июле 1941 года командный пункт
его танковой группы был развернут в небольшом местечке
Толочин под Витебском. В этом, как казалось Гудериану,
историческом месте была в 1812 году штаб-квартира На-
полеона. А теперь впереди Ясная Поляна и Тула.
Вездеход резко остановился. Генерал открыл глаза.
Впереди на изломе дороги виднелся хвост автомобильной
колонны.
— Господин генерал! Прошу разрешения объехать
колонну по полю,— обратился к нему водитель вездехода.
Он не успел ответить. Из низко висевших над землей
дождевых туч, как привидения, появились три советских
истребителя. Ведущий шел низко над крышами Черни, за
ним еще самолет. Третий летел чуть правее. Из-под
крыльев самолетов к машинам метнулись, волоча за собой
светящиеся хвосты, огненные кометы.
117
.4а глазах командующего армией два огромных «оп-
пель-блица», неуклюже подпрыгнув, опрокинулись коле-
сами вверх. Истребители открыли огонь из пушек н пуле-
метов. Светящиеся градинки забили по капотам и брезен-
товым покрытиям грузовиков. Языки пламени и огня за-
метались над колонной.
Водитель, перегнувшись через колени Гудериана, от-
крыл дверцу вездехода и грубо вытолкнул генерала. Гуде-
риан, поскользнувшись в грязи, упал в кювет, наполовину
заполненный водой.
Это случилось вовремя. Пронесшийся над ними истре-
битель вонзил светящийся клинок огня в кабину вездехо-
да, где только сейчас сидел командующий.
Генерал, адъютант и водитель едва успели отбежать от
дороги на каких-то пятьдесят метров, когда опять послы-
шался нарастающий гул моторов.
Гудериан посмотрел вдоль шоссе. Истребители заходи-
ли в повторную атаку. Когда, стреляя из пушек и пулеме-
тов, они опять промчались над колонной, генерал с высот-
ки, где он лежал, вжавшись в мокрую холодную землю,
увидел опрокинутые в кюветы и развернутые поперек до-
роги машины. В поле валялись, разбросав в стороны руки
и скрючившись, серо-зеленые фигурки его солдат. Везде-
ход и две машины охраны горели.
Советские истребители, обходя Чернь с юго-запада,
развернулись на Мценск.
«А там по Орловской дороге идет конный обоз с бое-
припасами,— ужаснулся командующий.— Неужели...»
Он поднялся и, хлюпая по грязи сапогами, в сопровож-
дении адъютанта и охраны, обходя горящие машины и уби-
тых солдат, направился в Чернь. На память пришли слова
Либенштейна: «Вам приготовлено в Черни отличное
место».
«Его бы сюда на это место привезти,— с раздражением
118
подумал Гудериан.— Отправил ли он воздушного развед-
чика на север от Тулы?»
ж * *
— Командир, прямо по курсу Мценск! — Это нетерпе-
ливый Поляков спешит доложить Борису о конечнсм пунк-
те их полета.
— Вижу!
Под крыльями промелькнули многочисленные коло-
кольни города. Посеревшая от осенних дождей, взбухшая
Зуша петляла среди поросших орешником берегов. На пе-
ресечении шоссейной и железной дорог за городом Ковзан
увидел длинный конный обоз.
— «Тюльпаны», атака!
Чуть не цепляя за повозки своими короткими крылья-
ми, стреляя, «яки» пронеслись над обозом.
На дороге стало твориться что-то невообразимое.
Вставшие на дыбы лошади опрокидывали высокие фурго-
ны, рвали постромки. Взрывались горящие ящики с бое-
припасами.
— «Тюльпаны», еще заход!
Летчики увидели, как бежали и падали от метких очере-
дей ездовые и охрана. По полю мчались обезумевшие ло-
шади, волоча за собой опрокинутые фургоны и повозки.
«Пора возвращаться. Эти не скоро до Тулы дойдут»,—
посмотрев вниз, усмехнулся Ковзан.
Нажав на кнопку переговорного устройства, он дал
своим ведомым команду:
— Домой!
Самолеты, набирая высоту, легли на обратный курс.
Через прозрачное стекло фонаря кабины, по которому
бежали тоненькие струйки дождя, Борис увидел в кабине
истребителя, близко подлетевшего к его «яку», уставшее,
119
но довольное лицо своего бессменного с начала войны ве-
домого Николая Полякова.
Справа, догоняя ведущего, пристраивался истребитель
сержанта Прокопенко. Ковзан покачал боевым друзьям
крыльями и повел звено к своему аэродрому.
• • *
Он бросил взгляд на бензочасы.
• Маловато горючего осталось».
Внизу горело несколько деревень. А по дорогам к Туле
ползли длинные колонны машин и танков.
Как город? Выдержит ли удар? Сегодня, как никогда,
немцы упорно двигались на север.
«Спешат»,— с ненавистью подумал Борис. Он быстро
наносил на карту скопление техники и направление дви-
жения колонн...
За густой паутиной дождя земля сливалась с горизон-
том. На исходе еще один день войны.
На высоте восемьсот метров самолеты подошли к ру-
бежу снижения. Впереди в серой дождевой дымке угады-
вались контуры аэродрома. Не делая традиционного кру-
га, Ковзан распустил звено на посадку. Сам он, оставшись
на высоте, внимательно осматривал небо. Он уже хорошо
знал излюбленный разбойничий прием фашистских летчи-
ков: сбивать садившиеся на свои аэродромы, пришедшие
из боя наши самолеты, пилоты которых, уделяя внимание
посадке, ослабляли наблюдение за воздухом.
Сел Прокопенко. Выпустил шасси и находился на глис-
саде снижения самолет Полякова.
Еще раз окинув взглядом серый горизонт, он положил
истребитель в разворот и плавно стал убирать газ, гото-
вясь к снижению. Неожиданно из-за облаков вынырнул
самолет и на большой скорости стал приближаться к
аэродрому.
120
«Наверное, наш Пе-2 отбился в бою от группы, ищет
своих»,— подумал Ковзан.
На всякий случай он развернул «як» на сближение.
И не зря. Летевший навстречу самолет вдруг сделал рез-
кий допорот. Несколько ярко-красных дорожек, распоров
воздух, кинулись к истребителю Бориса. Едва не столк-
нувшись, самолеты метнулись в разные стороны.
«Да ведь это «ягуар»,— обожгла догадка.
Он узнал двухмоторный многоцелевой фашистский са-
молет «Мессершмнтт-110». Сделав боевой разворот, Ков-
зан на максимальной скорости пошел за ним...
«Мессершмитт», резко отвернув от аэродрома, помчал-
ся по направлению к Туле. За его хвостом в тусклом воз-
духе протянулись две едва заметные дымные дорожки.
«Дал форсаж, надеется уйти,— догадался Борис.—
В бой вступать не хочет. Это, наверное, разведчик».
Левая рука толкнула вперед за ограничитель рукоятку
сектора газа. Летчик чуть отжал ручку управления ст себя.
«Як» стал быстро настигать уходящий на север самолет.
Борис припомнил неудачно сложившийся для него бой
с «ягуаром» под Могилевом в начале войны.
Атаковать его нужно с задней полусферы. Но там стре-
лок. Ничего, это легче, чем лезть под его крыльевые пу-
леметы.
А стрелок «ягуара», видимо нервничая или получив
приказ пилота, светящимися пучками трасс пытался удер-
жать советского летчика на дальней дистанции.
«Шалишь,— обозлился Ковзан.— Мне с тобой в прят-
ки играть некогда. Стрелять буду с короткой дистанции.
Патроны и снаряды почти все оставил в машинах и повоз-
ках фашистских колонн. Да и брони у тебя много. Так что
бить нужно наверняка».
В прицеле нарастал двухкилевой хвост «мессершмит-
та». Борне чуть довернул истребитель. В перекрестии вста-
121
ла остекленная кабина «ягуара». Очередь. По фюзеляжу
«мессершмитта» скользнули огненными змеями трассы.
«Не попал,— огорчился Борис.— Ближе нужно».
Самолеты пронеслись над Щекином. Показались зна-
комые строения Ясной Поляны. За ней высокие трубы Ко-
согорского металлургического завода.
«Вот, гад,—в город меня привел»,— выругался в серд-
цах Ковзан. Он опять нажал на гашетку, но в это время
летчик «ягуара» сделал «змейку», улучшая сектор обстрела
своему стрелку. Трассы Бориса прошХи мимо.
На земле шел бой. Рвались снаряды. В воздухе стояли
султаны дыма и огня. К южной окраине Рогожинского по-
селка, развернувшись на широком фронте, по грязи ползли
немецкие танки.
«Почти к окраине города подошли»,— отвлекся на
мгновение Борис.
Вдруг в небе запрыгали разрывы зенитных снарядов.
«Собьют и его и меня, черти»,— радуясь тому, что зе-
нитчики вовремя открыли огонь, подумал Борис.
Самолеты очутились над Тульским кремлем. Ковзан
подзел почти вплотную свой истребитель к «мессершмит-
ту». Спутной струен моторов «ягуара» его «як» отбросило
влево. Доворот. Очередь. Он видел, как откинулась голова
фашистского стрелка и задрался кверху ствол его пуле-
мета. Еще одна очередь. Неожиданно пулеметы и пушка
«яка» захлебнулись. Кончились боеприпасы...
Еще немного, и бензин кончится. А он уйдет?
Зенитный огонь на какое-то время отвлек внимание пи-
лота «ягуара». Он развернулся на северо-восток, переки-
дывая «мессершмитт» с крыла на крыло.
«Чего он мечется по небу?»
Опять забили зенитки, разрывая низко нависшие об-
лака огненными всплесками.
.122

Чугь увеличив скорость, Ковзан направил свой «як»
под фюзеляж фашистского самолета.
«Выпустит меня из поля зрения, успокоится».
Так они неслись по расцвеченному взрывами снарядов
небу над Тулой.
Некоторое время Ковзан повторял все эволюции
«ягуара».
Не видя его, фашист успокоился. Перестал бросать в
разные стороны самолет. Перевел его в горизонтальный
полет.
На приборной доске «яка» вспыхнул красный глаз.
Сигнал — горючее на исходе.
«Как быть? Ведь он так и на Москву уйдет!»
Время на принятие решения измерялось секундами. Он
знал, что на «ягуарах» летают отборные асы, выполняю-
щие ответственные задания своего командования. Этот
настойчивый полет далеко за линию фронта убедил Бори-
са, что пилот, видимо, имеет приказ просмотреть район
восточнее и северо-восточнее Тулы.
«Боятся подхода наших резервов»,—сделал вывод летчик.
Впереди показался стоящий на обрывистом берегу
Осетра небольшой город Зарайск.
Ковзан был в воздухе один. Перед ним только враг.
Оба самолета на огромной скорости пронеслись над горо-
дом. Под крыльями мелькнули красные строения Зарай-
ского кремля.
«Мессершмитт» повернул на Москву.
Тревога охватила Бориса.
«Таран! Только таран! Чем больше я остановлю его? —
подумал он.— Пора...»
Его тело сжалось в упругий комок. Сейчас летчик слил-
ся в одно целое со своим мчавшимся на пятисоткилометро-
вой скорости «яком». Борис машинально нажал кнопку пе-
редатчика и бросил в эфир:
124
— Я — «Тюльпан». По курсу Москва, иду на таран.
Он знал, что его никто не услышит и ответа не будет.
Все произошло в считанные доли секунды. Он резко вывел
свой истребитель из-под фюзеляжа «ягуара».
«Як», как меч возмездия, повис в воздухе чуть правее
и выше фашистского самолета.
Уравняв скорости, Борис подвел острый нос своего
истребителя с бешено вращающимся диском винта на уро-
вень правого киля хвостового оперения «мессершмитта».
В глаза ударила ненавистная свастика, нарисованная на
руле направления и фюзеляже.
Борис плавно дал ручку управления и ногу влево.
Скользнув вниз, «як» концами лопастей винта отсек двух-
килевое хвостовое оперение «ягуара».
Потеряв управление, серо-белый «мессершмитт» клю-
нул носом. Опрокинулся на спину. Завертелся в воздухе
в смертельном танце и понесся к серевшему внизу скошен-
ному ржаному полю, уставленному скирдами соломы.
«Як» после удара бросило на левое крыло, и он стал па-
дать к земле. Борис сильно стукнулся головой о правый
внутренний борт. Мотор трясло так, что казалось, будто
он сейчас сорвется со своего основания. Летчик с трудом
заставил идти свой самолет параллельно земле.
«Лопасти винта погнул»,— догадался Ковзан.
Быстро убрал обороты двигателя. Тряска стала
меньше.
«Не долететь мне обратно на таком моторе, да и бен-
зина почти нет. Буду садиться».
Осмотрелся. На земле к темнеющему небу подпрыгнул
огненный смерч.
«Готов,— подумал о «ягуаре» Борис. Он перевел ист-
ребитель в режим планирования. Чуть смещаясь в сторо-
ну, навстречу бежала земля.— А шасси забыл выпу-
стить»,— в последний момент вспомнил он.
125
Рука повернула кран выпуска шасси. На приборной
доске мелькнули зеленые огни. Скорость чуть уменьши-
лась. Осторожно подвел к земле истребитель и, плавно
взяв ручку управления на себя, посадил его.
Чуть в стороне валялисц обломки взорвавшегося при
ударе «ягуара».
Выключив двигатель, летчик отсоединил фишку шле-
мофона. Расстегнул ремешок. Снял с головы шлем. В насту-
пившей тишине услышал, как крупные капли осеннего
дождя забарабанили по крыльям истребителя.
Не вылезая из кабины, Борис обвел на карте красным
кружочком название села, стоящего на взгорье: «Титове».
Чуть ниже синим цветом поставил крест. Оторвал взгляд
от карты. Посмотрел на дымящиеся, разбросанные по по-
лю останки вражеского самолета. Только сейчас, когда
спалс нервное напряжение, он ощутил страшную усталость
во всем теле и радость одержанной над врагом победы...
Через полчаса к самолету, вихляя на поворотах полевой
дорога, подъехала полуторка, в кузове которой стояло не-
сколько человек. Из кабины вышел военный. Борис шаг-
нул навстречу высокому капитану и четко доложил:
— Товарищ капитан! Младший лейтенант 42-го истре-
бительного авиаполка Ковзан после израсходования в бою
боеприпасов произвел воздушный таран,— летчик немно-
го помолчал и уже с сожалением добавил:—У моего само-
лета погнуты лопасти винта, да и горючее было на исходе.
Сказал таким тоном, будто был в этом виноват.
— Ну, это дело поправимое,— с восхищением глядя на
летчика, ответил капитан.— Главное — это,— он показал
на обломки «мессершмитта».
Взглянув в темнеющее небо, офицер сказал: — Еще
один не прошел к Москве.
На следующий день вся страна узнала о подвиге девят-
иадцатилетнего комсомольца из Белоруссии.
126
НА НОВЫХ РУБЕЖАХ
— Ваш полк перебазировался па новый аэродром,—
сказал Ковзану военком капитан Чернавский, повесив
трубку после разговора с оперативным дежурным в Ря-
зани.
Они вышли из здания райвоенкомата, сели в машину и
поехали к месту стоянки истребителя.
За эти два дня повреждения в самолете были устране-
ны. Сменили винт и помятый капот мотора, полностью за-
правили горючим. Патронные и снарядные ящики набили
лентами и боеприпасами.
— Теперь жить можно. Спасибо,— весело сказал Ков-
зан инженеру из Рязани, руководившему работами по ре-
монту самолета.
— Счастливо долететь,— ответил тот.
Проводить летчика собралось почти все население Ти-
това. То, что было когда-то грозным немецким истреби-
телем «Мессершмитт-110», стало кучей бесформенных, по-
кореженных кусков металла.
— А хорошо ты его подсек,— сказал Борису белый, Kat
лунь, старик из Титова Алексей Васильевич Пантюхов.—
Как саблей отрубил. Благодарность тебе от народа
выйдет.
Борис распрощался с жителями села. Еще раз пожал
руки технику и мотористам, работавшим над восстановле-
нием «яка».
Сел в истребитель. Запустил двигатель. Попробовал
его работу на всех режимах. Через бронеспинку ощутил
легкую вибрацию.
«Не терпится тебе, друг. Хочешь в воздух».
Бемяе пушинки первого снега кружились в воздухе.
v юовожающнм рукой, летчик закрыл фонарь.
127
Техник ногами выбил из-под колес колодки. Заревел мо-
тор. Набирая скорость, истребитель побежал по направле-
нию к деревянной мельнице. Взлетел. На высоте семьсот
метров сделал два круга над местом вынужденной посад-
ки. Мотор работал отлично.
Ковзан посмотрел вниз. Люди не расходились, наблю-
дая за кружившим над ними самолетом.
Он отжал от себя ручку управления. Истребитель ри-
нулся вниз. Выведя самолет из пикирования, летчик, по-
качивая крыльями, пронесся над стоявшим в поле народом.
До свидания...
На новом аэродроме полка не оказалось.
— Не знаю, куда перебросили ваше хозяйство,— отве-
тил Ковзану комендант.— Должен прилететь генерал
Кравченко, может тогда и прояснится.
«Как же разыскать полк? А если Кравченко не приле-
тит?»,— стоя у окна командного пункта и разглядывая по-
крывшееся снегом летное поле, размышлял Ворис.
Сел еще один истребитель. Борис, наблюдая, как «як»
заруливал на стоянку, не поверил увиденному. Это был са-
молет их полка. А его бортовой номер говорил о том,что
прилетел не кто иной, как Николай Поляков.
«Вот здорово, сейчас все прояснится»,— обрадовался
Борис.
Он бросился на лестницу, выбежал на улицу. Навстре-
чу ему вышагивал своими длинными ногами Николай.
От того, что перед ним неожиданно появился Ковзан,
Николай остановился, удивленно вскинул брови, закри-
чал:
— Жиз, командир! — и саженными прыжками бросил-
ся к Борису.
128
Друзья обнялись.
— Ты знаешь,— начал рассказывать Поляков,— в тот
день, 29 октября, я только сел, зарулил, а мне говорят, что
ты, ведя бой с «мессершмиттом», ушел в сторону Тулы и
пропал. Запросили, где могли,— ничего утешительного. Ты
понимаешь, настроение было гадкое. Еще раз нас подняли
в воздух, сцепились мы с пятью «стодесятымн». Мне проса-
дили водяную систему. Пришлось идти на вынужденную.
Два дня сам копался в моторе. Спасибо, механики МТС
помогли заварить пробоины в трубках. Вот и вернулся.
Ты у командира был?
— Нет здесь нашего полка.
— Как нет? — Поляков удивленно оглянулся.— Как
же быть?
— Генерала Кравченко, командира 11-й дивизии, здесь
ждут. С его помощью разыщем.
На горизонте, быстро увеличиваясь в размерах, со сто-
роны Михайлова показались два самолета. Как связанные,
они низко прошли над летным полем. Резко сделали «гор-
ку» и, выпустив шасси,.стали заходить на посадку...
Истребители, как по команде, одновременно коснулись
земли крошечными колесами. Оставляя за собой темные
полосы на свежем снегу, рассекая винтами плотный воздух,
порулили к «якам».
— Генерал!—застегивая комбинезон, воскликнул
Ковзан.
С ловкостью гимнаста Кравченко выбросил свою коре-
настую, пышущую здоровьем фигуру из тесной кабины
истребителя. Постоял на крыле, осматривая аэродром.
Легко спрыгнул на землю.
Аэродромное начальство было еще на полпути к стоян-
ке, когда Борис Ковзан, подойдя к генералу, представился
и доложил о том, что им с Николаем Поляковым некуда де-
ваться.
|/а5 с. Шняг.р..	129
— Постой, постой,— вдруг сказал Кравченко. Его
смуглое лицо озарилось теплой белозубой улыбкой.— Уж
не тог ли ты летчик, который два дня назад «месса» в рай-
оне Зарайска таранил?
- Да!
— Молодец, сынок! — Кравченко тепло посмотрел на
летчика.
От улыбки генерала, от совершенно простой манеры
держаться повеяло таким родным и знакомым, что два мо-
лодых летчика на минуту забыли невзгоды последних тре-
вожных дней...
— Расскажи-ка мне подробнее о своем таране,— обра-
тился генерал к Ковзану.
Сыпал мелкий снег. Потрескивал металл остывающих
двигателей, а известный всему миру 29-летний генерал,
младший лейтенант и сержант, перебивая друг друга, де-
лая ладонями движения, обозначавшие маневры истреби-
телей, горячо обсуждали перипетии воздушного боя, про-
веденного Ковзаном.
В конце разговора генерал сказал:
— За эти несколько месяцев войны появилось много
нового в тактике и технике ведения воздушного боя. Мы,
летчики, должны это правильно осмыслить и применять.
Таран — это не случайное столкновение самолетов в воз-
духе. Таран — средство уничтожения врага, даже если лет-
чику придется потерять самолет или отдать свою жизнь.
Очень хорошо, что этот страшный для врага прием побе-
ды, выработанный Нестеровым, развивается поколение^
наших летчиков.
Что-го вспомнив, Кравченко помолчал, с лица сошла
улыбка.
— Знал я прекрасного летчика и товарища. Вместе в
Китае сражались. Фамилия его — Губенко. Так Антон еще
японцам показал как следует этот прием. Над Ханькоу
130
подрубил по тому времени неплохой японский истребитель
И-96. Вроде и не так давно было — в тридцать восьмом.
А на Халхин-Голе Виталий Скобарихин, защищая в бою
молодого летчика, таранил новейший японский истреби-
тель И-97. Когда Скобарихин сел, то в крыле его истреби-
теля торчало колесо японского самолета. А наш И-16 —
«ишачок», как мы его называли, остался цел. Ну и крепок
был самолет,— довольно сказал Кравченко.— Между про-
чим, после Скобарихина еще два наших советских летчика
нанесли воздушный таран в небе Монголии. Придет вре-
мя, и таран получит научное обоснование,— заключил ге-
нерал.— А решение идти на таран принято тобой правильно
и своевременно. Помнишь, как писал Горький: «Если враг
не сдается — его уничтожают!»?..— Пока летите в полк
Сапрыкина. Он стоит здесь,— Кравченко показал Борису
на карте район базирования полка.— Я позвоню коман-
диру.
Пройдя несколько шагов, генерал что-то вспомнил.
Остановился. Обернулся.
— А как зовут вашего командира полка Шинкаренко?
Не Федором ли?
— Федор Иванович,— ответил Ковзан.
— Федор? Так это же мой курсант,— с гордостью ска-
зал Кравченко.— Учил я его в Каче еще в тридцать втором
году. Уже тогда чувствовался в нем способный летчик.
Значит, полком командует? Вот видите, летает рядом, а
встретиться не пришлось. Ничего, встретимся.
— Товарищ генерал! Разрешите задержать вас на ми-
нуту. Как положение под Тулой?
— Сложное. Но туляки — молодцы! Первый натиск
танковых дивизий отбили. А это самое главное. С ходу го-
род Гудериану взять не удалось. Но дело на этом не кон-
чилось. На окраинах Тулы идут очень упорные бои.
— Тревожились мы все в полку 29 октября. С воздуха
'/35*	131

видели, сколько фашистской техники шло к городу. Паль-
цы устали на гашетки нажимать.
— Рабочий полк отличился в первых боях за Тулу,—
сказал Кравченко.— Он да еще зенитный полк и полк
НКВД — вот основные силы, принявшие на себя удар.
Остальные части тоже дрались отлично, но жаль, малочис-
ленны они были. Кстати, зенитчики прекрасно использо-
вали свои орудия в стрельбе по наземным целям и сожгли
немало танков. Это уже новое в применении зениток.
— Хорошо,— обрадовался Борис.— Вы знаете, когда
мне пришлось за «ягуаром» гнаться, мы прошли на неболь-
шой высоте над южной окраиной города. Мне показалось,
что немцы уже там.
— Побыли немного. Да получили от ворот поворот,—
засмеялся генерал.— Геббельс опять обмишурился. Бер-
линское радио вчера несколько раз передавало: «Тула —
ворота Москвы—пала!» А оказалось, что ворота эти на
крепком запоре — тульском, известно, что туляки большие
умельцы по части техники. Но город еще в опасности.
Довольными мы можем быть, а радоваться рано,— Крав-
ченко посмотрел на небо.— Так вот, ребята, вам ле-
теть гора, мне — делами заниматься. До свидания. Небо,
оно хоть широкое и высокое, а повстречаться в нем придет-
ся нам еще не раз. Теперь вы невольно стали моими подчи-
ненными,— генерал улыбнулся, тряхнул им руки и заша-
гал к домику командного пункта.
Встретиться больше с дважды Героем Советского Сою-
за Григорием Кравченко им не суждено было. Только од-
нажды, после того, как Ковзан провел третий таран, он по
телефону услышал далекий, но веселый голос Кравченко:
— Таранишь их, проклятых, сынок? Молодец!..
23 февраля 1943 года генерал с группой истребителей
вылетел на прикрытие «дороги жизни», проложенной по
льду Ладожского озера.
132
Внизу по дороге шли к Ленинграду ав-
томашины с продовольствием, боеприпаса-
ми, медикаментами. В завязавшемся воз-
душном бою с большой группой фашист-
ских бомбардировщиков и истребителей
Кравченко уничтожил один «мессер-
шмитт». Но и самолет генерала был подбит
и загорелся. Когда не стало возможности
пилотировать объятый пламенем истреби-
тель, Григорий Пантелеевич выпрыгнул из
него. Дернул кольцо. Но парашют не рас-
крылся. Как было установлено позже, пу-
лей вражеского истребителя был перебит
вытяжной тросик.
И. Мошнин
Так волею военной судьбы Ковзан и
Поляков попали в полк майора Сапры-
кина.
Летчики этого полка летали на истре-
бителях И-16.
— Действуем в основном ночью, при-
крываем подступы к Москве,— сказал май-
ор, когда Ковзан и Поляков представились
ему,— бывает, что и днем ходим на штур-
мовку. Трудновато нам будет на «ишач-
ках» угнаться за вами, но ничего. Будете
ходить повыше. Вылетать по «зрячему».
Ваши «яки» быстро высоту набирают, да
и скорость не такая, как у И-16. Давайте
устраивайтесь, завтра ознакомим вас с
районом боевых действий.
5 С. Шннг>|Ха
133
Когда шли к деревне, где им указали дом для жилья,
Николай сказал Ковзану:
— Как цыгане мы. Кочуем из полка в полк с начала
войны. Удивляюсь, как уцелели?
— Да,— задумчиво ответил Борис,— хотелось бы
опять в 42-й, но что сделаешь — приказ!
— Теперь таскайся около этих «ишаков».— Кто знает,
как у нас здесь служба пойдет.
— А вот это ты зря. Вспомнил, на чем сами войну на-
чинала? Наш И-15 во многом уступал «ишаку», а ведь
дралигь с фрицами!
— Так то начало войны.
— Начало, конец,— раздраженно сказал Борис.— Что,
прикажешь порубить все устаревшие конструкции и ждать,
пока тебе новые подадут?
— Да я не об этом,— пытался оправдаться Николай.
— Мне думается, что и «ишачок» и «чайка» еще могут
принести пользу, только их следует правильно применять.
Ты не забывай, Коля, что на этих самолетах наша авиация
в основном и приняла первые удары фашистской воздуш-
ной армады. Да еще помни, что абсолютное большинство
летчиков-истребителей проходило в течение ряда лет бое-
вую подготовку на этих марках самолетов. Всем сразу не
дашь «яки», «миги» и «лаги».
Они подошли к околице небольшой деревни. Из колод-
ца, стоящего на середине улицы, пожилая женщина верев-
кой тянула ведро.
— Не скажете, где здесь Коноплевых дом? —спросил
Борис.
— Мы и есть Коноплевы,— поставив ведро на край
сруба, проговорила женщина.
— В таком случае разрешите вам донести ведро до
дома,— сказал Николай,— па жительство к вам идем.
— Милости просим,— улыбнулась хозяйка, снимая с
134
крюка ведро и передавая его Николаю,— наш дом чретий
слева. Вы идите, а я к соседке забегу...
Не успели они открыть калитку и войти во двор, как
из-под навеса с хриплым лаем на них бросилась овчарка.
— Но, но! — закричал Поляков.— Нам в воздухе хва-
тает всяких псов,— он выставил навстречу собаке ногу,
обутую в грубый солдатский сапог.
На крыльцо выскочила в наброшенном на плечики ко-
жушке маленькая девочка. Топнув ногой, она закричала на
собаку:
— Не смей, Гитлер, назад...
Пес резко остановился. Повернулся. Виновато виляя
хвостом, посматривая то на летчиков, то на свою малень-
кую повелительницу, медленно пошел к навесу.
— Заходите,— улыбнулась девочка.— Он не злой. Ме-
ня зовут Дуся.
Они познакомились.
— Вот проклятый собачище. Я чуть ведро со страху
не бросил,— сказал Поляков.— А имя ему выбрали хоть
и подходящее, но, по-моему, даже для пса оскорбитель-
ное...
— Вот и имей таких ведомых,— засмеялся Борис,—
от одного собачьего лая бежать готов.
— Не побегу, командир,— ответил Николай.—Ведь с
первого дня с тобой крыло к крылу ходим. Сколько пере-
жито — роман писать можно.
— Войну кончим, и романы, может, писать придется.
В первую очередь о тех, кто пе вернулся,— ответил Борис.
Вошла хозяйка.
— Что же вы посреди горницы одетые стоите?—за-
беспокоилась она.— Дуся, это ты так гостей встречаешь?
— Они как вошли, все про войну говорили.
— А ты?
— А я слушала...
5'
135
Те:
то;
НИ1
ме-
ки.
да
ну
ка
TI
К
т:
к
3
ь
г
1

Утром 7 ноября 1941 года, когда еще было темно, лет-
чиков по тревоге собрали на аэродроме.
«А техники вроде бы еще раньше прибыли»,— с удив-
лением прислушиваясь к ревущим на полных оборотах мо-
торам, отметил Ковзан.
Эдетый в летное меховое обмундирование, от которого
его широкоплечая массивная фигура казалась еще шире,
манор Сапрыкин при свете неяокой мигающей лампочки
чуть охрипшим голосом объявил боевую задачу. На стоян-
ках смолк грохот прогреваемых моторов. В палатке неожи-
данно наступила удивительно ощутимая здесь тишина...
— Напоминаю. Боевой вылет не является обычным.
Сегодня мы идем на прикрытие столицы, где будет прохо-
дить военный парад. Москва не меняет традиции.
— Что, командир, опять фрицы на Москву летят? —
спросил Поляков после того, как Ковзан, подойдя к само-
лету, принял доклад техника о готовности истребителя к
взлету.
— Пока нет, но сегодня, Коля, в воздухе следует гля-
деть в оба.
— Ян так хочу очки себе выписывать,— с усмешкой
сказал тот,— глаза все просмотрел.
— Через час в Москве начнется военный парад. Ты
представляешь, что это такое? Фашисты голосят на весь
мир о том, что они вот-вот овладеют нашей столицей, а у
них под носом наши войска торжественным маршем прой-
дут по Красной площади мимо Мавзолея. Весь наш полк
идет в небо. Сменим тех, кто ночью ходил на высоте...
— Ну, пропали фашистские генералы, которые у Моск-
вы топчутся, когда Адольфка в Берлине прослышит об
этом,— довольно засмеялся Николай.— Давай задачу,
136
командир. У меня просто руки зачесались, хоть бы какого
поганца поймать.
Борис показал ему на карте квадрат патрулирования.
Уточнил высоту полета и порядок выхода к объектам при-
крытия, сообщил новый позывной.
Они сели в кабины истребителей. Запустили двигате-
ли. Проверили работу радиостанций. С командного пунк-
та голос начальника штаба, чуть искаженный радиопоме-
хами, приказал:
— «Барс»! Я—«Фиалка». Вам взлет.
«Яки» резво побежали навстречу бледной разгораю-
щейся полоске зимнего утра и, задрав носы кверху, ныр-
нули в облака...
• * *
Когда они вышли из сплошной облачности, на высоте
около четырех тысяч метров, чуть выше их, в посветлев-
шем небе Ковзан увидел растворяющуюся белую пуши-
стую дорожку. Посмотрел по направленно следа. Б конце
его заметил маленький темный крестик, волочивпин за
собой инверсионный след. Поляков тоже увидел след и
спросил по радио:
— «Барс», воевать будем?
— Оставайся ниже, не пускай его в облака, пойду на
высоту,— ответил Ковзан.
Когда он нагнал фашистский самолет, тот находился
в стапятидесятн километрах от Москвы. Уже рассгело, и
темно-серый силуэт «Юнкерса-88» xopotao просматривался
на фоне белой гряды облаков.
Увидев советский истребитель, «юнкере» попытался
проскочить вниз, но там Поляков проложил перед ним
огненную за весу..Стрелок Ю-88 открыл огонь.
137
!
Те
ST0‘
I ни
ме
ки
чего тебе нужно в нашем небе»,—
да
ну
ка
Когда левый мотор бомбардировщика вписался в при-
цел «яка», Ковзан нажал на гашетку. Смертельная плеть
стегнула «юнкере». Из его мотора повалили клубы пара.
«Для симметрии я тебе и второй подобью, а потом на
земле ты расскажешь,
решил летчик.
Поляков под углом к «юнкерсу», снизу дал очередь и
опять переворотом ушел вниз стеречь подступы к облакам.
Ковзан бросил истребитель в атаку. Фашистский лет-
чик, видя, что два «яка» упорно его преследуют и не ду-
мают прекращать атаки, стал разворачивать самолет на
обратный курс. Борис упорно шел на сближение, повторив
маневр «юнкерса». «Ближе, еще ближе»,—приказывал он
себе.
Видно было, как метался в кабине стрелок, нещадно
поливая «як» огнем. Но небольшой юркий истребитель
неотвратимо сближался с врагом.
Теперь правый мотор и передняя часть «юнкерса» ста-
ли в точку перекрестия прицела. Борис нажал на гашетку
и не сразу ее отпустил. Кинжальным ударом своих снаря-
дов и пуль он разнес облицовку и картер мотора. Вспых-
нул огонь.
«Теперь иди вниз, там поговорим».
«Юнкере», опустив свой нос к облакам, медленно по-
шел на снижение. К нему бросился истребитель Полякова.
— «Барс-2», назад! — передал ему Ковзан.
— Понял,— недовольным голосом ответил Николай,
отворачивая «як» от такой заманчивой цели.
Они в отвесном пике проскочили сквозь облака и под
нижней кромкой встретили своего «подопечного», когда
тот, дымя остановившимися моторами, стал выползать из
облаков.
«Яки» шли на значительном удалении от «юнкерса», и
пилоты наблюдали, как его командир тщетно пытался
138
удержать машину в воздухе и пропланировать как можно
ближе к линии фронта. Но до нее было очень далеке.
Они пролетели над шоссейной дорогой, по которой шла
большая кавалерийская колонна. Около десятка конников
отделились от ее головы и поскакали в сторону снижав-
шегося бомбардировщика.
«Юнкере», не выпуская шасси, окутанный белой ме-
телью, прополз на брюхе и остановился. Из него выскочи-
ли несколько фигурок и бросились к близлежащему лесу.
Наперерез им скакали конники.
Зная, что теперь фашистам не уйти, Борис снизился до
ста метров и дал перед бежавшими очередь. Светящиеся
трассы перемешались с взвихренным ейегом.
Они показали гитлеровцам черту, дальше которой, если
хотят жить, ходить нельзя. Поняв это, те повернулись ли-
цом к своему валявшемуся в поле самолету и подняли ру-
ки навстречу скакавшим к ним кавалеристам.
Ковзан, наблюдая с воздуха эту картину, нажал кноп-
ку передатчика и бросил в эфир:
— Пошли, Коля, нас ждут!..
Заходили на посадку вместе. Бензочасы показывали,
что горючего не осталось. Когда истребители в конце про-
бега развернулись в сторону своих стоянок, их моторы,
проглотив последние капли бензина, громко чихнули и за-
молчали.
— За такие фокусы полагается под арест,— сказал, не
скрывая улыбки, майор Сапрыкин.— А за подбитый бом-
бардировщик и плененный экипаж — орден.
Когда они вышли с командного пункта, Поляков с оби-
дой спросил Ковзана:
— Что же, командир, не разрешил мне его добить? По-
жалел фрицев?
Посмотрев в серые утомленные глаза своего ведомого,
тот ответил:
139
да!
Б
ти
кр
ти
Ki
за
м<
п{
ну.
ка>
тор
HHI
меа
ки.
— Нс людоеды мы, Коля. В войне есть тоже свои пра-
вила. Зачем его было сшибать? Зашел он глубоко на на-
шу территорию. Шел к Москве. Туда простаков ие посы-
лают. Моторы мы ему остановили. Пускай теперь нашему
командованию кое-что расскажут. Понял?
— Я на них, гадов, смотреть не могу! Как вспомню
тех, кого потеряли, так пальцы сами на гашетку давят.
— Я тебя понимало. Но нам пора уже более зрело под-
ходить к ведению воздушного боя. Не первый день дерем-
ся. Слышал, как Сапрыкин сказал: «А эти двое с усами»,
хотя их ни у тебя ни у меня нет. Видно, доволен остался.
Да мы уже и ие новички...
ч
В середине ноября над их аэродромом появился быстро
идущий на небольшой высоте истребитель. Над центром
летного поля он классически выполнил восходящую «боч-
ку» и пошел на посадку.
Когда «як» зарулил на стоянку, на крыло буквально
выпрыгнул невысокий полный летчик. Глазами ощупал
стоянку.
— Эй, технари, меня вне очереди заправить маслом и
залить бензином! Ленты в ящики не забудьте положить с
патронами и снарядами.
— А кто ты будешь, такой прыткий? — спросил его
инженер полка.
— Я? Комиссар 744-го истребительного!—ответил,
соскакивая с крыла, летчик.— Слышал, есть такой полк?
Фамилия моя Маркин.
— Так ты не на тот аэродром попал,— ответил ему ин-
женер.
— На тот, на тот. У меня бумага с собой есть. Но
140
прежде чем к вам, слетал я с ребятами в бой. Вот и опусте-
ло у меня все. Так что, инженер, сделай милость, распоря-
дись, чтоб снарядили мой аэроплан по всем статьям.
— А веселый комиссар,— решили стоявшие недалеко
от истребителя летчики.
Они собирались уже отойти к своим самолетам, как Бо-
риса окликнули.
— Идите сюда, Ковзан,— позвал его инженер.
Борис подошел. Прилетевший летчик обратился к нему:
— У меня есть предписание забрать вас и сержанта
Полякова в наш пелк, так как мы воюем на «яках», а здесь
вам ие с руки.
— Почему не с руки?—удивился Ковзан.— Тут непло-
хо. Народ боевой, деремся как положено.
— Ну, ладно,— сказал Маркин,— пойдемте к вашему
командиру.
Сапрыкин, прочитав предписание, сказал Мар-
кину:
— Эх, и барышник ты, Федор Федорович. Хорошо, что
мы еще с Дальнего Востока знакомы, а то не отдал бы тебе
этих ребят.
— Попробуй, не отдай! Кравченко пожалуюсь,— с уг-
розой в голосе, но лукаво улыбаясь, ответил Маркин.
— А вообще-то решение верное. Нелегко здесь «яки»
обслуживать. Другая материальная часть.
— Вот что, хлопцы,— довольный благополучным окон-
чанием своей миссии, сказал комиссар,—30 минут на атте-
статы, чемоданы и прощание с девушками, если они у вас
есть. Десять — па прокладку маршрута перелета. А сколь-
ко лететь будем, доложите вы,— он показал пальцем на
Ковзана.— А поведете в воздухе к новому аэродрому вы,—
обратился он к Полякову.— Вот я и проверю ваши позна-
ния в этих вопросах.
Ровно через 30 минут три Як-1, выстроившись на
141
взлетной полосе правым пеленгом, одновременно пошли
на взлет. Ведущим шел Николай Поляков...
Так они оказались в боевом коллективе 744-го истре-
бительного авиаполка. На новом месте их приняли хорошо.
Появились друзья. Но особую радость вызвало прибытие
в полк Андрея Прокопенко. Для обслуживания самолета
Борису дали юркого, чернявого техника Павла Стадника.
♦ * •
22 ноября во второй половине дня Ковзан и лейтенант
Харитонов вылетели для штурмовки вражеских колонн,
выдвигавшихся к рубежу реки Сосна юго-восточнее Лив-
ны. Самолеты подходили к Колпнам, когда в небе запрыга-
ли густые бутоны зенитных разрывов.
— Я — «Ястреб», атака!—подал команду Ковзан.
«Яки» бросились вниз. Прорвавшись через заслон зе-
нитных разрывов, они с ходу открыли огонь. В центре ко-
лонны вспыхнуло несколько огромных костров.
— Командир! — доложил Харитонов.— В районе Иван-
осипово еще колонна!
— Атакуем!
Нарастает в прицеле изогнутая змея вражеской ко-
лонны.
— Пора!
Ковзан нажал кнопку. Реактивные снаряды сошли с на-
правляющих и нырнули вниз. Над колонной, разгораясь,
псвис столб огня и дыма. Фашистские зенитки остервенело
кидали в небо смертоносные огненные шары, среди кото-
рых носились два голубовато-зеленых советских истреби-
теля.
Неожиданно как будто кто кувалдой ударил по самоле-
ту. Мотор закашлял, резко сбросил обороты. На левом
крыле показались огненные ленты пламени.
142
«Подбит,— мелькнула у Бориса догад-
ка. От волнения он закусил губу:—До
линии фронта не близко. Высота неболь-
шая. Не дотяну. Придется садиться во
вражеском тылу».
Мотор совсем скис. Винт крутился вхо-
лостую. Катастрофически падала высота.
«Ясно, не уйти мне отсюда». Под
крыльями опять легла колонна. Нажав на
гашетку, Ковзан с хвоста до головы про-
чесал вражеские машины. Рядом мчался,
стреляя из всех точек, Харитонов.
Через лобовое стекло Борис увидел, как
в трех километрах впереди по курсу стали
нарастать дома Иваносипово.
«Сажусь»,— принял он решение.
В том месте, куда садился истребитель,
летом был выгон для скота. Когда колеса
коснулись заснеженной земли и самолет,
вырывая в неглубоком снегу дорожки бе-
жал прямо на стоявший посреди выгона
плетень, на его пути оказалась скрытая
снегом канава. Шасси самолета, толкнув-
шись о край канавы, подломились. «Як»
ударился крыльями о землю и затих.
Летчик выскочил из кабины. Над ним
с ревом пронесся истребитель Харитонова.
Борис, быстро сняв парашют, бросил его
в горящий самолет и отбежал в сторону.
Метрах в трехстах стоял крайний дом.
Ковзан сделал уже несколько шагов по
направлению к деревне, как вдруг ужас ох-
ватил его. Выпустив шасси, на посадку
планировал самолет Харитонова.
П. Стадник
143
«Меня забрать хочет!»
В следующее мгновение, сорвав с головы шлемофон, он
кинулся навстречу идущему на посадку самолету. Разма-
хивая руками, складывая их над головой в виде креста,
Борис дал понять Харитонову, что садиться нельзя.
Поняв сигнал, Харитонов убрал шасси, дал газ и, раз-
вернувшись в сторону колонны, на бреющем полете опять
понесся навстречу зенитным всполохам.
«Задержит их хоть на несколько минут, и то хорошо».
Он подбежал к дому. Около забора стояла средних
лет женщина, рядом с ней девочка.
— Где немцы? — спросил Борис.
— Пока их пет,— ответила женщина, прижав к себе
девочку, очевидно свою дочь.
— Они сейчас будут.
— Вам нужно в ту сторону,— и она показала рукой в
направлении Ливен.— Наши туда отошли.
— У вас есть какая-нибудь одежда?
— Есть,— заволновалась женщина,— от сына оста-
лась. В армии он у меня. Пойдемте...
Он посмотрел вдоль улицы. Опасности пока не было.
Когда они вошли в дом, хозяйка быстро вытащила из
комода серый пиджак, брюки, достала ботинки.
— Ватник и шапка на вешалке,— сказала она.
Летчик быстро переоделся.
Вытащив ухватом из печи чугунки, она бросила в пла-
мя целлулоидный планшет и комбинезон.
— Проводи, Нина, летчика на Ливнннскую дорогу,
как мы с тобой ходили,— сказала она дочери.— Только
осторожнее, лучше оврагами да перелесками идите.
Ковзан, положив во внутренний карман пиджака карту
и документы, вышел из дому. Рядом, на ходу повязывая
платок, спешила Нина. Они вышли за околицу и спусти-
лись в овраг.
144
— Эта тропинка идет напрямую к Ливнам,— прогово-
рила девочка.
— Ты беги домой,— сказал Борис.— Видишь, уже тем-
неет. Я сам разберусь. Скажи маме спасибо за помощь.
— Нет, проведу вас еще несколько километров, как
мама велела. Вы можете здесь заблудиться.
— Не заблужусь.
Но настойчивая Нина прошла с ним еще около пяти
километров. Когда Ковзан стал настаивать, чтобы она
вернулась, Нина неохотно пошла назад.
— Как вас зовут? — спросила она летчика на про-
щание.
— Фамилия моя Ковзан, а зовут Борис.
Вновь встретились они только в августе 1965 года. Во
время этой встречи Ковзан узнал, что произошло в Иван-
осипово после его ухода.
♦ ♦ *
Александра Евсеевна Клочкова, женщина, оказавшая
летчику помощь в беде, после ухода Ковзана и Нины, взяв
его сапоги, пошла к тайнику на огороде и спрятала их там.
Вернувшись в избу, она кочергой расшуровала золу в печи.
Подбросила еще несколько поленьев.
— Слава богу, ушел вовремя.
И еще подумала, что где-то в солдатской шинели и са-
погах шагает ее сын Алексей. И, возможно, такая же не-
знакомая ему женщина, мать, поможет, если случится с
сыном беда.
Около дома зарычали моторы. На крыльце забухали
шаги. Дверь от резкого толчка жалобно скрипнула и уда-
рилась о стену.
— Ви есть Клочкоф? — спросил ее толстый немецкий
офицер в шинели с меховым воротником.
145
пошла, когда ваши машины с
испугалась и заперлась в са-
— Я!
— Ви есть спрятал советский пилот?
— Не знаю я ничего,— ответила Александра Евсеев-
на,— не понимаю я по-вашему.
— Все вн русский люди одно слово твердишь: не по-
нимаю! Где лотчик? —и он показал в окно, где на выгоне
догорали останки взорвавшегося «яка».
— Не знаю. Я в подполье сидела, пока в воздухе да за
деревней стреляли.
— Врешь. Нам один крестьянин ваша деревня сказал,
что лотчик к твоя изба бегал.
— Нет его у меня. А кто вам сказал, с того и спраши-
вайте.
— Мы будем с тебя спрашивайт. Ты нам сказайт, где
этот разбойник прячешь.
В это время вошла Нина.
— Кто это ест?
— Дочь моя.
— Где биль?
— В сарай за дровами
солдатами подъезжали. Я
рае,— ответила Нина.
— Ты лотчик русский видел? — спросил, глядя на
нее в упор, немец.
— Видела, видела,— закивала головой Нина.
У Александры Евсеевны чуть не подкосились ноги.
— Ти хороший, умний девушка, не такой, как твой
дура матка. Где лотчик?
— А он как выскочил из самолета, так и побежал в
лес, а чад ним кружил еще один самолет.
— Ты тоже маленький девка врешь. Нам сказаль один
ваш мужик, что пилет бежал ваша изба.
— Никого в избе не было. Сама видела в окно, как он
побежал к лесу.
146
Офицер что-то сказал стоявшему рядом с ним ефрей-
тору, Тот вышел.
На улице раздалась команда. Застучал двигатель. Раз-
резая светящимися фарами темноту, по выгону к лесу по-
несся бронетранспортер.
«Ищите ветра в поле»,— злорадно подумала Нина.
Александра Евсеевна благодарно взглянула на дочь.
Молчавший офицер зло сказал:
— Ви оба врант. Ми вас будем стрелят.
Он выхватил из кобуры пистолет и направил его на
прислонившуюся к печке Александру Евсеевну.
— Не смейте! — крикнула Нина. Бросившись к мате-
ри, она загородила ее.
Два здоровенных солдата, схватив ее за руки, швырну-
ли в угол. Ударившись головой о стену, девушка, охнув,
опустилась на пол.
— Что же вы с ребенком, проклятые, делаете? —крик-
нула мать.— Нашли с кем воевать!
Грохнул выстрел. Над головой Александры Евсеевны
пуля вырвала из печи кусок побеленной глины.
— Будешь рассказайт, где лотчик?
— Не знаю я ничего.
Вторая пуля ударила в печь около правого уха.
— Говори!
— Мама! Мама! — вне себя от ужаса закричала Ни-
на,— пускай убьют, не говори! Мы не знаем ничего! — она
попыталась подняться с пола, но удар кованого сапога от-
бросил ее обратно в угол.
— Где совиетский пилот? Спрашивайт последний
раз! — угрожающе ревел офицер.
«Не скажу я ему ничего, проклятому, пускай стреляет.
Раз мне такая судьба выпала.— Перед глазами встал ее
сын Алексей.— Он рассчитается за нас, душегубы. И тот
летчик доберется к своим. Еще за мою жизнь вам отпла-
147
тит! С бабами-то легко воевать»,— подумала Александра
Евсеевна.
В углу застонала Нина. Она с ненавистью смотрела на
офицера.
Потом их с матерью раздели догола и выгнали во двор
на сне?. Так продолжалось четыре кошмарных часа.
Вернулся бронетранспортер. Немцы о чем-то поговори-
ли. Старший из них сказал только одно слово:
— Файер! — и пошел к машине.
На глазах матери и дочери солдаты с нескольких сто-
рон подожгли дом, сарай.
Пламя быстро охватило сухое дерево. Жалобно замы-
чала в хлеву корова. Закудахтали куры. Завыл привязан-
ный на цепи пес.
Александра Евсеевна потеряла сознание. Пришла она
в себя в доме Чистяковых.
— Не тужи, Евсеевна,— сказал ей Василий Евстрато-
вич.— Придет время—сполна разбойники заплатят за на-
ши слезы и горе. Нина пускай живет у меня. Тебя тоже
пристроим. Вернется наша власть, и хату тебе поставят.
— Я все волнуюсь, Василий, дошел ли летчик до сво-
их? Как о своем сыне родном, о нем вспоминаю.
— Думаю, что добрался,— ответил Чистяков.— Ведь в
темень ушел, а ночью фрицы не очень храбры.
— Если бы знала, что вернулся он к нашим, не страш-
но мне было и смерть принять.
Через три дня в небе над Иваносипово показались два
советских истребителя. Они резко пошли на снижение и
два раза пронеслись над местом, где стоял недавно дом
Клочковых, а теперь валялись только чуть припорошенные
снегом обугленные головешки.
— Видел я сегодня два самолета. Низко прошли над
тем местом, где твой дом стоял,— сказал Чистяков.
— Это он вернулся! — радостно сказала Александра
Евсеевна.— Он1 Увидел пожарище. Наверное, все понял.
Отомстит он за наши беды,— уверенно сказала она,— ото-
мстит...
* * *
— Ты, парень, видно, в рубашке родился,— удивлен-
но сказал Ковзану на следующий день вечером замести-
тель командира полка майор Георгий Конев.— Как ты вы-
брался?
— Люди помогли, — тихо ответил Ковзан.
Его била дрожь. На рассвете, ломая тонкую корку
льда, он перешел вброд реку Сосну, южнее Ливен, и его
подобрали разведчики 132-ой стрелковой дивизии.
-Ну что ты его, Георгий, допрашиваешь? — сказал
Маркин.— Ну-ка двигай в баньку, Ковзан. Попарься, а по-
том заходи ко мне. Кстати, предупреди Полякова, если
будет летать по всем деревням, тебя разыскивая, сниму с
истребителя и посажу на У-2. На нем, даже остановившись
в воздухе, можно с девушками знакомство заводить.
— Беспокоится он,— сказал Ковзан.— Чего только не
пережили вместе.
— А мы за тебя не волнуемся?
— Спасибо, товарищ комиссар. Есть у Николая чер-
та — горячность. Скажу ему.
— Я тут с ним без тебя летал,— сказал Конев.— Это
настоящий щит ведущего. Поляков может уже сам водить
звено. Ну, об этом подумаем. Давай приводи себя в поря-
док да к комиссару иди.
— Нс забудь Полякова, Прокопенко и Стадника за-
хватить, а то потом обид не оберешься,— сказал Маркин.
Так Ковзан обрел новую боевую семью. Федор Мар-
кин, Георгий Конев, Николай Шаров, Иван Мотуз, техник
Павел Стадник и многие другие надолго вошли в жизнь
Бориса.
149
Н. Шарое
♦ * »
5 декабря началось контрнаступление со-
ветских войск под Москвой.
Из кабины истребителя Борис видел
развернутые в линию боевые порядки совет-
ских танков, мчавшихся в лихих атаках
конников, скользящих в перелесках Подмо-
сковья лыжников, атакующую пехоту.
Мощные залпы советской артиллерии рва-
ли вражескую оборону. Враг сначала мед-
ленно пятился назад, а затем побежал...
В эти дни летчики не знали отдыха, не
считали боевых вылетов. Первые победы
поднимали настроение, укрепляли уверен-
ность в том, что врагу не уйти от возмез-
дия. В сообщениях газет замелькали де-
сятки городов и сотни населенных пунк-
тов, освобожденных Советской Армией...
В канун нового, 1942, года, когда мела
метель и вылетов не было, Ковзан достал
из чемодана потрепанную на сгибах полет-
ную карту. Развернул ее на койке. Долго
при тусклом свете коптилки рассматрива-
ли с Поляковым зеленое очертание Бело-
руссии и Брянщины.
— Да, командир! Как близки и одно-
временно далеки наши первые фронтовые
аэродромы,— с грустью сказал Николай.
— Мы еще сядем на них, Коля,— отве-
тил Борис.— Сядем. Но для этого нужно
много летать.
Гудел огонь в круглой чугунной печн.
Бросая в небольшие окна избы пригоршни
150
слега, о чем-то своем выла на улице вьюга. А два молодых
летчика, глядя на эту дорогую для них карту, вспоминали
о тех днях, когда их молодость шагнула в разорванное ре-
вом моторов, расчерченное светящимися пушечными и пу-
леметными трассами огненное небо войны.
Потом, через много лет, когда Ковзан оканчивал ака-
демию, он прочел документы о тех тяжелых незабываемых
днях сражении на подступах к Москве. Оказывается, толь-
ко с 22 июля по 1 октября 1941 года в 36 налетах на
Москву участвовало 4212 самолетов. В город проникло
только 120. А на подступах к столице было сбитс 200 с
лишним. Более двадцати из них уничтожены таранными
у Да рами.
Борис открыл свою старую записную книжку. Посмот-
рел список сбитых и уничтоженных им самолетов.
«И мои там есть...»
ЗА НЕБО В ОТВЕТЕ
Шел к концу февраль 1942 года. 744-й истребительный
авиационный полк, в котором воевал Ковзан, был перебро-
шен на Северо-Западный фронт.
В полку полюбили невысокого подвижного летчика.
Боевые друзья знали, что в воздухе он будет драться с
врагом до последнего патрона и снаряда. Попадет в беду
товарищ — первым придет на выручку.
За эти семь месяцев войны Ковзан немало передумал
и осмыслил. В небольшом блокноте стали появляться запи-
си размышлений, выводов о проведенных воздушных
боях. Зарисовки, расчеты, таблицы.
Трогательным было прощание летчиков с любимой
Москвой. Когда истребители, обходя чуть виднеющуюся в
морозной дымке столицу, вышли за лидером на траверз
Тушина, комиссар полка Маркин, нажав кнопку передат-
чика, сказал в эфир:
151
— Прощай, любимый город, прощай, Москва.
II тридцать пар крыльев несколько раз качнулись в
знак прощания со столицей.
* * •
С утра 22 февраля промежуточный аэродром, на ко-
тором летчики готовились к боевому вылету, наполнил-
ся ревом моторов. Выруливая на старт, истребители rto-
эскадрилыю уходили в голубоватый морозный воздух.
Щелкнули наушники, и Борис услышал густой баритон
Георгия Конева:
— «Ястребы», выруливаем!
Он еще раз быстро окинул взглядом приборную доску.
Стрелка указателя давления масла медленно ползла к
нулю.
Его пробрала дрожь:
«Что же это такое? Все полетят, а я останусь...»
Он увидел, как подрулили на старт истребители второй
эскадрильи. Вот тронул свой светло-зеленый «як» коман-
дир. В надежде Ковзан еще раз посмотрел на шкалу мано-
метра. Острый кончик белесой стрелки уже подходил к
нулю.
«Придется остаться».
Откинул фонарь кабины. Взмахом руки подозвал к се-
бе стоящего у левого крыла техника Павла Стадника.
Пока тот взбирался на крыло, Борис по радио доложил
командиру о неисправности.	(
— После устранения придешь сам,— ответил тот.
С завистью глядя на взлетающие самолеты, Борис с до-
садой сбросил теплые краги и сказал Павлу:
— Лезешь на крыло долго, как на Эльбрус. Смотри,—
и он пальцем показал Стаднику, просунувшему в кабину
голову, на шкалу манометра.
152

Г. Кравченко
— Выключай! — крикнул техник.
Борис резким движением повернул тумблер зажигания,
останавливая двигатель.
Спрыгнув с крыла, Стадник бросился к масляному ра-
диатору.
Летчик проводил взглядам последний взлетевший са-
молет, расстегнул привязные ремни. Открыл замок спаса-
тельного парашюта. Вылез из кабины и молча стал помо-
гать технику.
— Будь ты проклят, этот мороз! — в сердцах сказал
Павел, отдирая прилипшую к ладони металлическую от-
вертку.— Это же нужно такое наказание — двадцать де-
вять градусов. А у нас в Ростове...
Борис не успел ответить.
Сзади, за его спиной, кто-то властно спросил:
— Самолет исправен?
— Сейчас готов будет,— не оборачиваясь, ответил он.
— А когда старшие спрашивают, следует отвечать по-
уставному.
Ковзан обернулся. Кровь бросилась ему в лицо. Перед
ним стсяли незнакомые генерал и бригадный комиссар.
Вынув трубку изо рта, бригадный комиссар, видя рас-
терянность летчика, мягко сказал:
— Давайте знакомиться. Генерал — командующий
авиацией фронта Куцевалов, а я — член Военного совета,
фамилия моя Мошнин. Что случилось?
Ковзан доложил.
— В полк полетите потом. Сейчас задача будет такая.
Взлетите и пойдете в район Валдай — Вышний Волочок.
Это район патрулирования. Будете за небо в ответе, пока
вас не сменят,— сказал генерал.
Строгие глаза изучающе смотрели на летчика.
— Связь поддерживайте на своей волне с нашим ко-
мандным пунктом. Ваш позывной?
154
— Понял, товарищ генерал! Позывной — «Я:треб-3».
— Я сообщу командиру полка, что задержал вас. То-
ропитесь.
Стадник знаками за спиной генерала показывал, что
все готово.
Ковзан сел в кабину. Запустил двигатель. Техник, стоя
на крыле и наблюдая показания приборов, пожал Борису
РУку:
— Виноват, командир. Чего-то недосмотрел.
— Ладно, Паша, потом.
Борис обвел взглядом аэродром. В транспортный Ли-2
затаскивали ящики, стремянки и другое имущество, что
осталось на стоянках после отлета полка. По лесенке быст-
ро залезали внутрь самолета мотористы и техники.
Куцевалов и Мошнин, отойдя в сторону, о чем-то раз-
говаривали.
Куцевалов имел на своем счету более десятка свален-
ных с неба Монголии японских самолетов. В начале войны
немало «юнкерсов» и «мессершмиттов», оставляя дымные
хвосты, неслось к земле от метких очередей генерала. Бо-
рис слышал от летчиков, что строгий, но справедливый
Куцевалов терпеть не мог неисправных самолетов в бое-
вых полках.
«Я-то улечу. А Паше, видно, перепадет,— с сочувстви-
ем подумал летчик.
Прогрев двигатель, он вырулил на старт.
Еще раз посмотрел в сторону стоянки. Небольшая фи-
гурка Павла Стадника одиноко стояла около стремянки.
К нему шли командующий и член Военного совета.
— «Ястреб»! Я — «Байкал», взлет разрешаю...
Оставляя за собой шлейф искрящегося снега, «як»
взлетел. Пронесся над густой шапкой леса и развернулся
на юго-восток. Проходя над центром аэродрома, Ковзан
нажал на гашетку. В небе сверкнули трассы.
155
«Работает оружие»,— удовлетворенно подумал летчик.
Истребитель, быстро набирая высоту, шел к району
патрулирования.
• • •
— Хорошо взлетел,— проводив взглядом самолет, ска-
зал Куцевалов.
Мошиин, пыхнув дымом из трубки, согласно кивнул
головой.
Стадник, радуясь за друга, добавил:
— Он и немцев сбивает здорово.
Куцевалов усмехнулся. Знал генерал по своему соб-
ственному опыту две слабости, водившиеся за каждым
авиационным техником: материнскую привязанность к сво-
ему самолету и девичью влюбленность в летчиков, кото-
рые летали на их машинах.
— Значит, командующий не ошибся, поставив ему од-
ному задачу, выполнять которую должно минимум зве-
но? — спросил Мошнин Стадника.
— Нет, не ошибся,— ответил осмелевший Павел.
Все трое засмеялись. Не часто бывает, что технику са-
молета представляется право утверждать решение коман-
дующего ВВС фронта.
В те годы были моменты, когда командующему прихо-
дилось иногда ставить боевую задачу и одиночному само-
лету.
Нахмурившись, генерал сказал:
— Как ваш командир немцев бьет, это мы увидим.
А вот вы лично, техник, при низких температурах само-
лет к бою гстовнть еще не научились.
— Так ведь мороз дикий,— пытался оправдаться
Стадник.
— Совершенно неубедительно. Остальные вовремя
подготовили машины. Представьте себе на минуту, что
156
произошло, если бы в это время к аэродрому шли немец-
кие бомбардировщики? — и Куцевалов недовольно по-
смотрел на Стадника.
У Павла сразу пропала охота говорить с начальством.
— Нам на командный пора, товарищ генерал,— сказал
Мошнин.
«Выручил меня бригадный	комиссар»,— псдумал
техник.
Много позже Павел Стадник вновь встретился с коман-
дующим.
В один из напряженных фронтовых дней лета 1942 года
на их полевой аэродром шла большая группа «юнкерсов».
Около десяти истребителей полка только что приземли-
лись и стояли без боеприпасов и горючего у капониров.
Неожиданно с высоты на фашистов свалилось два
«яка». С ходу они зажгли и отправили вниз двух бомбар-
дировщиков, а затем на «горке» сбили еще одного.
— Вот дают,— восхищенно сказал Стаднику моторист
Лукин.
Фашисты бросились от аэродрома в разные стороны.
Где-то далеко на горизонте еще раз вспыхнул падающий
с неба костер.
Когда самолеты сели и зарулили на стоянку, Стадник
увидел Куцевалова, вылезавшего из кабины истребителя.
Генерал, довольный исходом воздушного боя, заговорщи-
чески подмигнул Павлу. Вторым летчиком оказался майор
Конев.
Истребитель, рассекая винтом морозный воздух, летел
в голубовато-сером небе. Чуть выше над кабиной небосвод
был подернут редкими перистыми облаками.
Внизу лежали сплошные массивы лесов с белыми за-
мерзшими озерами.
«Удивительно! Как тут все похоже на Белоруссию.
157
Только населенных пунктов меньше. Трудновато будет
ориентироваться».
Борис внимательно сличал карту с местностью. Темная
лента наезженного шоссе, распоров зеленую толщу деревь-
ев, бежала на юго-восток.
Стрелка высотомера замерла па отметке три с поло-
виной тысячи метров. Под левое крыло стал набегать Выш-
ний Волочок. Борис нажал еще раз на гашетку, сверкнув-
шая очередь простучала в морозном воздухе.
Несмотря на то, что летчик был одет тепло и сидел в
закрытой кабине, холод залезал во все щели самолета и
под меховое обмундирование.
Ковзан опять взглянул на карту и чуть подвернул «як»
на поселок Великооктябрьский. Перевел взгляд на прибор-
ную доску. Стрелки, мерно подрагивая своими желтовато-
зеленоватыми кончиками, лежали на темных кругах ци-
ферблатов.
Летчик посмотрел вниз. Из-за поворота дороги мед-
ленно выползала голова автомобильной колонны. Неожи-
данно по ее обеим сторонам выросли столбы дыма и яркие
вспышки пламени. Черная рябь воронок покрыла чистую
белизну снега.
Ковзан закрутил головой, отыскивая вражеские само-
леты. В глаза ударили яркие лучи. «Они зашли со сторо-
ны солнца,— догадался летчик,— поэтому я их не вижу».
Он резко довернул истребитель к дороге.
Чуть ниже себя увидел, как три грязно-серых Ю-88,
став в круг, безнаказанно бомбили и обстреливали колон-
ну. На шоссе пылало уже несколько автомобилей.
Переворот через крыло. Истребитель, набирая на раз-
гоне скорость, начал сближение для атаки. Когда до бом-
бардировщика осталось не более ста пятидесяти метров,
летчик открыл огонь. За фашистским самолетом потянул-
ся дымный след.
158
«Эх, не попал в мотор»,— с досадой упрекнул себя
Ковзан.
Боевой разворот. Опять в прицеле нарастает фюзеляж
«юнкерса». Неожиданно фашисты, оставив в покое колон-
ну, сомкнули строй. Заградительные очереди стрелков па-
утиной огненных дымных трасс прикрыли подступы к са-
молетам.
«Нужно свалить ведущего, а затем с остальными
драться»,— решает Ковзан.
Атака. Немецкие самолеты бросаются в разные сторо-
ны. Трассы истребителя вспарывают холодный, взбудора-
женный винтами воздух.
Ведущий бомбардировщик, увеличив скорость, резко
развернулся и пошел над дорогой к Торжку.
«Что ему там нужно?»
Ковзан в который раз начал сближение с «юнкерсом».
Пули разорвали обшивку правого крыла «яка». Пилот фа-
шистского самолета, умело маневрируя, уходил от трасс
истребителя в сторону Торжка.
Тоненькие струйки пота побежали по лицу Бориса. Он
забыл про холод, про то, что уже вышел из зоны радиосвя-
зи с командным пунктом. Перед глазами стоял только
вражеский самолет.
Зачернели разбросанные на невысоких холмах дома
Торжка.
Еще одна атака снизу, сзади. Когда в перекрестии при-
цела, быстро увеличиваясь, обозначилось брюхо бомбар-
дировщика, Ковзан дал длинную очередь. В самый по-
следний момент «юнкере» отвернул влево. Трасса «яка»
погасла значительно правее.
«Да что же это такое!» — разозлился Борис.
Он кинул истребитель прямо на врага. Пушечная оче-
редь. Сферический колпак, прикрывающий стрелка бом-
бардировщика, разбит. Стрелок огня не ведет.
159
«Теперь ты никуда не денешься».
Борис подвел «яка» на дистанцию около пятидесяти
метров. Перекрестие прицела закрыла кабина летчика и
стык левого крыла с фюзеляжем «юнкерса». Он плавно
нажал на гашетку. Но оружие молчало. Он еще раз уто-
пил гашетку. Пулеметы и пушка «яка» не работали...
«Перекос лент? Замерзла смазка? Перебиты синхрон-
ные тяги?..»
Летчик автоматически, заученным движением дернул
рукоятку перезаряжания. Опять утопил гашетку. Нап-
расно.
Борису показалось, что остановилось время и его истре-
битель сейчас в небе — ненужная игрушка.
«Неужели уйдет? Что я доложу командующему о своем
первом вылете на этом фронте? Как оправдаюсь? А что
скажут ребята в полку? Позор! Над своей территорией и
не сбил фашиста! А люди, наблюдающие внизу за бо-
ем?—На какой-то миг Борис боковым зрением увидел,
что со стороны Калинина к Торжку подходит еще одна
колонна.— Вот для чего ты сюда летел,— догадался Ков-
зан,— посмотреть хотел...»
Хвостовое оперение «юнкерса» с огромной быстротой
надвигалось на его истребитель.
Оружие молчит.
«Тараню!»
Летчик вжался в сиденье. Спиной уперся в подушку
бронеспинки. Огромная скорость скрадывала последние
метры, разделявшие два самолета.
Удар. Треск. Скрежет металла. Пропал шум мотора
«яка». В глазах на миг потемнело. В голове расползлась
ноющая боль. Через плотно прижатые наушники шлемо-
фона в сознание лез дикий надрывный вой моторов фа-
шистского бомбардировщика.
Когда перед глазами Ковзана разошлись быстро меня-
160
ющнеся в цветах красные, желтые и фиолетовые круги, на
какую-то долю времени сознание моментально напомнило
о происшедшем. Телом Борис ощущал сиденье, руки при-
вычно лежали на ручке управления и секторе газа. Ноги
опирались на педали руля направления. Но было такое
ощущение, будто какой-то великан взял его истребитель за
хвост и тряс сверху вниз.
* • *
Наконец он пришел в себя. Увидел поразительную
картину. Его истребитель половиной своего мотора с за-
гнутыми вдоль капота лопастями винта вскочил в разруб-
ленный ударом винта фюзеляж «юнкерса». Сейчас два
самолета представляли собой единое целое. Сцепившись,
как вагоны трамвая, они летели в воздухе по прямой, ми-
нуя город.
Инстинктивно педалями он попробовал работу руля
направления. Потянул на себя ручку. Все в порядке. Не-
ожиданно, дико завыв, «юнкере» стал отвесно падать к
темнеющему внизу лесу, увлекая за собой нанесший ему
смертельный удар истребитель.
«Прыгать!»
Но до боли стало жаль верно служивший ему самолет.
«А что, если?..»
Летчик резко дал правую ногу. «Як» чуть отошел в
сторону, выдираясь из изувеченного «юнкерса», но мотор
еще крепко сидел в теле самолета.
Они продолжали падать.
«Хорошо, что не на город».
Горизонт быстро бежал вверх, а земля белым покры-
валом с темными контурами леса увеличивалась в раз-
мерах.
Еще раз рулями он попытался раскачать свой истреби-
тель и вырвать его из цепких объятий бомбардировщика.
161
Но сцепленные самолеты только слегка отклонились в сто-
рону от линии своего падения.
«Погибну я с ним»,— невесело подумал Борис.
Высоты оставалось каких-нибудь семьсот метров, когда,
отбросив фонарь кабины, летчик еще раз на всякий случай
резко отклонил рули. Внезапно «юнкере» нырнул под его
самолет, а «як», опрокинувшись на спину, отброшенный в
сторону огромной силы потоком воздуха, свалился в што-
пор. Земля завертелась бешеным круговоротом.
Когда Борис с большим трудом наконец справился с
быстро вращающимся вдоль своей продольной оси самоле-
том, ни высоты, ни времени на выбор места для посадки
не оставалось.
Под крыльями темнел сплошной лес. В центре его он
увидел белевшую маленьким пятачком полянку. К ней и
развернул летчик свой израненный, с остановившимся мо-
тором самолет.
Выпустил шасси. Истребитель прошел над верхушками
огромных столетних сосен и нырнул вниз.
«Маловата площадка».
Но другого выхода не было. Ковзан плавно взял ручку
управления на себя. Энергично работая рулем направле-
ния, перевел истребитель в режим парашютирования. Са-
молет, постепенно теряя скорость, стал зависать над поля-
ной. Затем, как бы потеряв точку опоры в воздухе, прова-
лился к ослепительно блестевшему снегу. Толчка Ковзан
почтя не ощутил. Впереди, на опушке леса, куда бежал са-
молет, толпились развесистые ели. Борис дал резко ногу.
Зачерпнув на развороте консолью левого крыла большую
глыбу снега, истребитель остановился.
«Кажется, все на сегодня».
Он вышел на крыло и посмотрел на изуродованные при
ударе о «юнкере» лопасти винта и двигатель. Под капотом
в снегу медленно расползалась черная проталина. Из во-
162"

дянои и масляной систем двигателя вытекали последние
капли.
В голубом небе ярко светило солнце. На юго-западе,
над вершинами сосен и елей, в небо лез густой черный
столб дыма.
«Видно, «юнкере» догорает»,— подумал Борис.
В тишине морозного дня ему показалось, что он слы-
шит, как на опушке леса дятел стучит по коре сосны.
Не середину поляны выскочила огненно-рыжая лиса.
От удивления села па задние лапы, рассматривая диковин-
ную птицу.
Неожиданно для себя Борис заложил в рот четыре
пальца и протяжно свистнул. Рыжая красавица, подпрыг-
нув в воздух, заметая пушистым хвостом следы, стремглав
бросилась прочь. Летчик довольно засмеялся.
Повернулся к самолету:
— Сменю тебе мотор, винт и опять уйдем с тобой в
небо.
» ♦ ♦
С места вынужденной посадки Бориса Ковзана привез-
ли прямо в штаб штурмового авиационного корпуса, кото-
рым командовал генерал Георгий Байдуков, соратник Ва-
лерия Чкалова по дальним перелетам.
— Ну-ка, покажись,— весело сказал Байдуков, когда
Борн: поднялся к нему на вышку командного пункта.
Генерал передал радисту микрофон, в который подавал
команды перед приходом Ковзана, и, обняв Бориса за пле-
чи, подошел с ним к окну.
— Видал бы Валерий Павлович, как наша молодежь
дерется в воздухе, доволен остался бы,— с грустью вспо-
миная о своем легендарном командире, сказал генерал.—
164
Настоящий, соколиный удар. Так их нужно валить с не-
ба. Уточнили район падения «юнкерса»? — обратился он к
вошедшему майору с красной повязкой на рукаве шинели.
— Так точно! Самолет противника упал на поле юго-
западнее села Глошкино, недалеко от Торжка, вот здесь.—
Майор показал точку на карте.
— Экипаж?
— Все убиты в воздухе. Командир «юнкерса» погиб
после удара самолета о землю. Документы и полетные кар-
ты сейчас изучаются.
— Передайте в штаб генерала Куцевалова о таране
Ковзана. Скажите, что мы примем меры для восстановле-
ния самолета. В Москву я позвоню сам.
— Погости пока у штурмовиков,— заканчивая разго-
вор,— сказал Байдуков.— Они тоже лихие ребята. Насчет
самолета не беспокойся, инженеру все указания дам.
Поздно вечером Москва передавала последние изве-
стия:
— Полностью очищена от фашистских захватчиков
Московская и Тульская области, значительная часть Ка-
лининской и часть Ленинградской областей,— ровный го-
лосом говорил диктор.— Началось освобождение Смолен-
ской, Орловской, Харьковской областей, Донбасса и Кры-
ма. Советские войска за четыре месяца наступления про-
двинулись на запад местами более чем на 400 километров...
Борис закрыл глаза. Знакомые места Подмосковья, Ор-
ловской и Тульской областей пронеслись в его памяти.
«И здесь фрицам дают жизни»,— засыпая, подумал он.
¥ * *
Так случилось, что первые сутки после того, как Ков-
зан нанес таранный удар «юнкерсу», никаких известий о
нем в полку не было.
Товарищи не на шутку стали беспокоиться.
165
Стадник ходил темнее тучи. Про себя думал:
«Неужели с двигателем неполадки случились? Навер-
ное, упал Борис среди лесов. Хорошо, если жив».
На третий день утром после исчезновения Ковзана
Стадник услышал, как батальонный комиссар Маркин, по-
дошедший вместе с лейтенантом Иваном Мотузом к своему
истребителю, спросил инженера полка:
— А где сейчас Стадник?
— Он у вашего самолета на стремянке стоит,— отве-
тил тот,— помогает технику машину готовить.
Зубы у Павла дрожь отбивали, когда он спускался
вниз по скользким перекладинам.
— Нашелся твой командир,— сказал, улыбаясь, ко-
миссар полка.— Не только нашелся, а еще «юнкерса» с не-
ба снес,— и он подал технику газету.
11азел прочел: «Таран Бориса Ковзана»...
Неожиданно перед изумленным Маркиным в воздухе
мелькнули газета и стоптанные войлочные подошвы унтов.
Сделав сальто, Павел на руках прошел вдоль стоянки
самолетов, вернулся обратно и стал по команде «смирно»
перед комиссаром.
— А я чего только не передумал, товарищ батальон-
ный комиссар, хоть впору вешайся,— сказал он.
Мотуз, вытирая слезы, выступившие от смеха, шутли-
во заметил:
— Смотри, какой у тебя прогресс. За это время даже
думать стал,— и дружески хлопнул техника по плечу.
— Вы как считаете, Стадник, у нас здесь боевой аэрод-
ром или цирк шапито? — спросил его Маркин.
— Извините. На радостях я.
— Хорошо, товарищ комиссар, что он на радостях не
стал рассказывать нам ростовские анекдоты, иначе наш по-
лет к Ильменю пришлось бы отложить,— добавил
Мотуз.
16$
— Вернется Ковзан через день-два,—
сказал Маркин.— Мотор и винт истреби-
телю меняют. Он так фашиста рубанул,
что едва в кабину пилота нос «яка» не
всунул.
— Ну что, Иван,— обратился он к
Мотузу,— потопаем?
Тот, посмотрев на часы и еще раз хлоп-
нув по плечу Стадника, ответил:
— Пора!
Через несколько минут два юрких
«яка», сделав короткий пробег, оторвались
от взлетной полосы и взяли курс на за-
пад...
— На разведку пошел комиссар,—
провожая взглядом уменьшающиеся в раз-
мерах самолеты, задумчиво сказал инже-
нер.— Предупреди Федора Федоровича,—
вспомнив, обратился он к технику самоле-
та.— Моторесурсы у него на исходе. Мо-
тор менять будем. Много комиссар лета-
ет,— в голосе инженера послышались до-
вольные нотки. Он повернулся к Павлу: —
Успокоился?
— Успокоюсь, когда он будет здесь,—
и Павел показал на пустую стоянку, где из
снега торчали красные ушки ввинченных
в мерзлую землю стопоров...
• ♦ *
Прошло еще два дня. Кончался зимний
фронтовой день.
Стадник, окинув взглядом свою пусту-
ющую прибранную стоянку, собирался
уходить с аэродрома. Его чуткий, пасторо-
И. Моту»
167
женнын слух уловил нарастающий гул авиационного мо-
тора. Низко над лесом, подступившим к аэродрому и сто-
янкам истребителей, покачивая крыльями, пронесся «як».
На борту истребителя отчетливо была видна выведенная
желтой краской цифра «35».
«Борис»,— задохнулся от волнения Павел.
Он хотел бежать к посадочному «Т», но остановился.
Стал в центре стоянки и разбросил руки в стороны. Сиг-
нал, понятный каждому летчику. Заруливать самолет сле-
дует именно сюда.
Истребитель быстро катился к месту, где стоял техник.
«Сел так, как будто уже двадцать раз здесь был»,— с
удивлением подумал Павел.
Затих шум двигателя. Откинув фонарь кабины, Ков-
зан, держась руками за лобовое стекло и подголовник бро-
неспинки, зацепившись парашютом за борт, вылез на ле-
вое крыло. Спрыгнул на землю. И как будто они только
час тому назад расстались, спросил Стадника:
— Что, Паша, сообщили о моем вылете?
— Нет, командир. Не знали,— ответил тот.— Но я
ждал каждый день. Чего только в голову не лезло.
Две фигурки, одетые в тяжелое меховое обмундирова-
ние, шагнули друг другу навстречу и слились в крепком
мужском объятии.
• ♦ •
Вечером друзья собрались в столовой.
— Ты когда немцев перестанешь пугать?—здоро-
ваясь с Борисом, спросил вошедший последним Николай
Шаров.
— Тех уже не испугаешь. В земле лежат,— довольным
голосом за Ковзана ответил Стадник. Несмотря на сумер-
ки и мороз, сбросив теплую куртку, он успел облазить
168
весь «як». Прощупал каждую деталь и, убедившись, что
техники штурмовиков сделали все как надо, успокоился.
— 1 ы лучше расскажи своему командиру, как от Куце-
валова нагоняи получил,— подзадорил Павла Мотуз.
— Наоборот. Меня даже бригадный комиссар спросил,
правильно ли сделал командующий, что послал его одного
в воздух?
— А ты?
— Ну, что я?—серьезно ответил Стадник.— При-
шлось утвердить решение генерала, раз ко мне за советом
обратились.
Грохнул такой смех, что под потолком закачалась лам-
па «молния».
— Он даже про свой Ростов в эти дни забыл,— ска-
зал Поляков.— Все ходил, вспоминал, сколько ест в ра-
диаторе мотора «яка».
— Какое там соты,— съязвил Прокопенко.— Видел,
Борне, стоянку? Так он ее метлой совсем изуродовал. До
земли ее, бедную, продрал. Даже с воздуха темнее пятно
видно. А это аэродром демаскирует.
— Посмотрел бы я на ваших технарей, если, не дай бог,
кто из вас не вернулся бы,— беззлобно отпарировал Стад-
ник,— небось, в обморок по пять раз каждый свалится?
— Ну, они у нас прямо из института благородных де-
виц,— сказал Поляков.— Сразу так и кувыркнулись бы
кверху ногами.
— Ногами кверху — не знаю. Но поверьте, ребята,
когда самолет не возвращается, ничто не мило. Жить иног-
да не хочется,— ответил Павел.
— Да, это так,— сказал молчавший до сих пор стар-
шина Иван Сомов.— Я сам техником был— знаю...
— Ребята, как вы тут воюете на новом месте? Какие
новости? — спросил Борис.
— Особого ничего нет,— ответил Шаров.— За не-
б С. Шннгарев
169
сколько дней какие новости? Правда, в первый день, как
мы здесь сели, шуму было много. Пятерка нашего полка
против тридцати пяти фашистов дралась. Да потом, когда
тебя искали, тут Груздев, Конев и один пилотяга Шмелев
из пслка У-2 в небе карнавал фрицам устроили, а осталь-
ное, Боря, как в песне поется: «Все хорошо, все хорошо...»
— Расскажите.
— В тот день, когда ты не вернулся, мы прилетели на
аэродром. Сели. Обстановку как следует не знаем. Аэрод-
ром новый. Стали заправляться. Вдруг прибегает с КП
дивизии подполковник, передает приказ: все самолеты в
воздух. А у нас готовыми оказались только истребители
Конеьа, Пиндюра, Рябина, Мацокина и Мотуза. Их и по-
вел майор в район Большой Ушин — Шишмарево. Наши
наземные войска под самой Старой Руссой дерутся. Фронт
еще не стабилизировался. Сразу не понять, где свои, где
чужие. Ведь район не облетан. Хорошо, позывные вовремя
дали. Майор, сам знаешь, фрицев нюхом чует. Поднял
пятерку повыше и идет, наблюдая за воздухом и землей в
разрывах облаков.
11оказался восточный берег озера Ильмень. А ниже на-
встречу нашим двадцать пять «юнкерсов» и «хейнкелей»
под прикрытием десяти «мессершмиттов» идут.
— Многовато на пятерых,— сказал Борис.
— Многовато, маловато,— продолжал Шаров,— а про-
тивник перед носом. Наверно, и на земле увидели это ярко
выраженное несоответствие сил. Даже радиостанции на-
ведения замолчали. Исход дела решал первый удар. Конев
внезапно в просвет между облаками повел ребят в атаку.
Мне майор потом рассказывал, что даже заклепки на хво-
сте увидел — так близко подошел к «юнкерсу».
С гервого захода Конев, Мотуз и Рябин сбили по од-
ному самолету. Те, расколов лед озера, пошли ко дну. Ну,
что там делалось потом, это трудно тебе, Борис, объяснить
170
сразу. Немецкие «бомберы» давай швырять свой груз ку-
да попало. Льда на озере накололи видимо-невидимо. Раз-
вернулись к себе и поминай как звали.
— Ну, а наши?
— Прилетели на аэродром. Самолеты, как лохмотья.
Живого места нет. А летчики все целы.
— Да, нелегко вот так сразу, не осмотревшись, лезть
в пекло,— сказал Борис.— Я пока с тем «юнкерсом» упра-
вился, с меня три пота сошло.
— Привыкнем и здесь,— отозвался Прокопенко.—
Заявка в небе нашим полком уже сделана.
Подошла официантка.
— Леночка! — подлетел к ней Стадник,— у моего
командира за дни его отсутствия по. нашему подсчету нако-
пился целый килограмм фронтовых.
— Накопился, накопился, Паша,— засмеялась офи-
циантка.— Да шеф-повар по этому случаю еще одну фляж-
ку разрешил принести.
— Он там у штурмовиков, говорят, коньяки распи-
вал,— пошутил Мотуз.
— Да что ты! Я его за всю жизнь в рот не брал,—
ответил Борис.
— Противная штука,— искренне сказал Мотуз.— Ме-
ня, когда орден вручали, пригласил генерал на обед. Все
честь по чести. Подходит официантка и говорит: «Вы, то-
варищ лейтенант, коньячку отведайте. Очень полезный для
летчиков напиток». Слышал я про коньяк, но так же, как
и ты. Борис, никогда его не пробовал. «Налейте,— гово-
рю,— раз полезный». Как взял его в рот, поверите, ребя-
та, не знал, куда деваться. Глотать неохота и выплевывать
нельзя. Спасибо генерал увидал мои затруднения. «Вы
его, Мотуз, лимончиком закутайте!» Ну, проглотил я эту
смесь и пол-лимона сразу в рот отправил. Чуть не задох-
нулся.
6*	171
— Можно было и соленым огурцом — сразу в себя
пришел бы,— поддразнил Ивана Стадник.— У нас в Ро-
стове...
— Лена! Подавай быстрей на стол. Иначе я тридцатый
раз буду слушать Пашу, как у них в Ростове, на каждый
случай в жизни есть полезные рецепты! — закричал
Шаров.
— Бегу! — весело сказала официантка.— Вы только по-
тише тут смейтесь,— и показала на раскачивающуюся над
их головами лампу...
— А как тебя искали. Боря, это уже целое приключе-
ние.— Поляков встал на табуретку и чуть прикрутил фи-
тиль у лампы.
— Собрались тут три богатыря. Наш Конев, его дру-
жок, командир 416-го истребительного авиаполка майор
Петр Груздев и сержант Николай Шмелев из ночного бом-
бардировочного полка У-2. Самый высокий ростом Конев.
Пока они раскидывали мозгами, на каком меридиане тебя
искать, позвонили, что ты благополучно после тарана си-
дишь у Байдукова. Скучно им стало от такого сообщения
или радостно, сказать не могу. Пошли они чайку попить.
Сам знаешь, поговорить наш брат любит. В особенности
за чаем. Вот этот Коля Шмелев, он ростом с тебя и даже
лицом чем-то схож, и говорит майорам: так и так. Появи-
лись тут у нас какие-то «черные стрелы». Шныряют на
малых высотах. Налетят, сшибут кого-либо из наших и
мчатся обратно к себе. Груздев тоже был с ними знаком.
И составила эта троица план: раз ты нашелся, следует
это событие отметить. Пустили они Колю Шмелева ни-
зехонько к своему аэродрому, а сами на истребителях ушли
на высоту, под облака, и ведут его.
Заранее предупредили: узришь фрицев, бросай в воз-
дух ракету.
Он уже свой аэродром увидел, когда эти волки со сто-
172
роны Старой Руссы появились. Шмелев, не долго думая,
ракету выпулнл и давай к оврагам да соснам жаться. Один
«мессер» сразу довернул свой самолет и за ним. Да как
ударит из всех точек по У-2. Но это была у него последняя
атака.
Конев, внезапно зайдя в хвост фашисту, несколькими
очередями опрокинул его на землю. Груздев щипал дру-
гого. Затем попеременно они добили оставшегося «мессе-
ра» и отправили его к праотцам.
— А Шмелев? — затаив дыхание, спросил Борис.
— Посмотрел представление, дал газы — и спокойно к
себе на аэродром. Сейчас разрабатывает еще один план
подобной операции. Видел его вчера. Привет тебе от
него.
Подошла с подносом Лена.
— А жизнь — интересная штука, ребята! — весело
крикнул Стадник.— Снимайте осторожнее тарелки. Ведь
в кои времена вместе сидели...
С Николаем Шмелевым Ковзан познакомился в конце
мая 1942 года.
После того как генерал Куцевалов вручил Борису ор-
ден Ленина, к нему подошел летчик с открытым мужест-
венным лицом.
— Шмелев,— представился он.— Поздравляю от всей
души.
В тот день получили ордена за зимние бои и другие
летчики. Среди них были Георгий Конев и Петр Груздев.
173
НАД ДЕМЯНСКИМ «КОТЛОМ»
Еще до прибытия полка на Северо-Западный фронт
здесь произошли события, на долгое время предопреде-
лившие боевую деятельность наземных войск и авиации.
Начав 7 января 1942 года наступательные бои на старо-
русском и демянском направлениях, войска фронта к
20 февраля окружили демянскую группировку 16-й фа-
шистской армии. В окружении оказалось около 7 дивизий.
Круглые сутки на кольце окружения шли упорные, крово-
пролитные бои.
Фашистское командование, имея в районе Старой Рус-
сы многочисленную боевую и транспортную авиацию, ор-
ганизовало снабжение своих окруженных дивизий по воз-
духу...
♦ * *
— Хорошо, что под Москвой летали ночью,— сказал
Ковзану майор Георгий Конев.
Они вдвоем находились в небольшой, жарко натоплен-
ной комнате командного пункта полка. Конев прошелся по
скрипящим половицам и, остановившись у печки, продол-
жал:
— Сегодня у нас будет, так сказать, «пристрелка». Вы
пойдете прямо к Демянску, а я проскочу в район Висючь-
его Бора. Нам следует нащупать, где проходят трассы фа-
шистских транспортников. И только ли к Демянску они
летают? Вы Ю-52 видели в воздухе когда-нибудь?
— Нет.
— Вместительный самолет Имеет три мотора. Правда,
скорость небольшая, но должен предупредить: летают на
них отборные летчики. Многие имеют опыт полетов в Ис-
пании в составе легиона «Кондор», во Франции, Норвегии,
Дании, Греции.
174
— Район города сильно прикрыт зенитной артилле-
рией?
Конев сдвинул с края карты фотопланшет.
— Многовато,— посмотрев на майора, сказал Борис.
— Немало. У них там штаб армии. Но они, боясь пе-
репутать и попасть в свой самолет, по-моему, не очень бу-
дут свирепствовать. А вообще, как знать! Думаю, что пой-
мать транспортник у Демянска все-таки можно, так как все
пути, собственно, и ведут к нему.
• * ♦
Когда темно-фиолетовое небо усеялось миллионами яр-
ких звезд, они вырулили на старт и с интервалом в три
минуты взлетели.
Еще не долетая до Сухой Нивы, Ковзан увидел изре-
занную всполохами огня линию боевого соприкосновения.
Над ней мерцали разноцветные огни ракет, метались в
разных направлениях трассирующие снаряды и пули.
«Тяжело пехоте»,— подумал он.
Летчик довернул истребитель к изгибу шоссе Аычко-
во — Демянск.
Нелегко пилотировать самолет ночью. Тем более истре-
битель. Ведь в одном лице приходится сочетать летчика,
штурмана и в некоторой степени бортмеханика. Никто те-
бя не подменит, если ты устал или ранен. Никто не подаст
совета...
Борис посмотрел вниз. В центре «котла» окруженный
противник не подавал никаких признаков жизни. Только
темные пятна огромных массивов леса да редких деревень
выделялись па фоне снега. Он вспомнил предупреждение
Конева: «К фрицам сразу не подходи. Иначе тебя засе-
кут, и транспортники садиться не будут».
Обходя город далеко с северо-запада, Борис до рези в
175
176
В>подсвечрнные нити перекрестия при-
цела вползло неуклюжее тело транспорт-
ника.
Фюзеляж и
длинная
ветского ив
Полыхн;
няя в темень ручьи горящего бензина,
«юнкере» пошел к земле.
Прожектор погас. Ярко-красные диски
левый мотор пронзила
пулеметно-пушечная очередь со-
>ебителя...
яркий огненный всплеск. Ро-
•Не успоот,-заволновало» Борне,-Собьют
Г. Коне»
глазах всматривался в окружающую тем-
ноту. По расчету времени он подходил уже
рубежу реки Полометь. Ковзан плавно
развернул «як» па восток.
Неожиданно несколько в стороне и ни-
же на белом фоне мелькнула и раствори-
лась расплывчатая тень.
«Неужели самолет?»
Как бы подтверждая догадку, в темно-
те два раз моргнули и моментально погас-
ли разноцветные точки навигационных
огней.
Внизу, впереди по курсу, подметая
посадочную полосу сине-голубым пульси-
рующим лучом, вспыхнул посадочный про-
жектор. _
«Когда ч}Жвй самолет спросцируется
на фоне луча, тогда и ударю»,— решил
летчик. ' *
Почти не делая крена, он чуть подвер-
нул истребитель в створ застывшего на
снегу луча. И сразу увидел белый силуэт
• идущего на посадку трехмоторного самоле-
разрывов зенитных снарядов вспороли ночное небо Изги-
баясь причудливыми цветными ужами, к «яку» потянулись J
Жлеметные трассы.
» Ковзан, маневрируя, развернул истребитель на запад.
В-стороне Висючьегб Бора растянулся длинный свегящий-
одного манор -подсек,.-^обрадовался Ьорис.—
Маловато груза сегодняролучалЧ. _
Светящиеся стрелки Л.молетны^часрв доказали, что
пора-врзврац^^рься.	. _ '
}^завтра бпять долгий поиск в ночном небе. Выйдя на
трЛерз Демянска. Ковзан ^ндел уставившийся в зенит
светЖШинсЪ голубой столб, -Я^нец которого раоса<1 -гаался,
подобно-маятникУч^сЯЬ.,^, М	*
«Видн<£ немал.о^вас с^гойня в воздухе бродит» эаз Ta-
Ko's свёзсщой jjQjfeHrHj) в небо С воткнули#—подумал лет-
чшс— ЗажяЯа|бт$ас наши войска, вот и спешите...»
‘Сильным вихревым потоком истребитель качнуло, н он
•Луч про$?ф&>а..распоров темноту неба, лег на засне-
жённую землях Х^ветящейся дорожке быстро приближал-
ся транспортны*самолет.
Борис, о^жав"отхебя ручку управления и увеличив
скорость, начал/П5лижение. Он отчетливо увидел в темном
воздухе вырывайдиеся из патрубков двигателей «юнкер-
са» языки зе-Мгябвато-красного пламени.
«Моторы цри£лу1пил, уже на посадку планирует».
Опять в п^цел вошла передняя часть фашистского са-
молета.
Борис придавил гашетку. Находившийся в режиме вы-
равнивания «юнкере»
посадочную полосу.
Резко взяв ручку
из атаки.
горящими обломками грохнулся на
на себя, летчик вывел истребитель
«Не успеют, — заволновался Бооис____Г*лл
Силы были ш»».» d рис. Собьют «чайку».
А в темном небе опять метались всполохи разрывов
яростно стрелявших «эрликонов»...
Когда «як» подошел к своему аэродрому, Борис нажал
кнопку передатчика и сказал земле:
— Я — «Ястреб-3», над точкой!
Узенькое жало посадочного прожектора стрельнуло над
полосой своим приветливым лучом, показывая направле-
ние захода на посадку.
Еще одна ночь войны будет вписана в летную книжку
Бориса Ковзана.
— Как матчасть работает, командир? — спросил Стад-
ник уставшего Ковзана.	>
— Отлично, Паша. Привыкаю помаленьку.
ПОЕДИНКИ ОКАНЧИВАЮТСЯ
НА ЗЕМЛЕ
Медленно шла весна 1942 года. Небо, закрытое сплош-
ным серым покрывалом облаков, источало то дождь, то
мокрый снег. Над многочисленными реками и болотами по
утрам долго клубился густой туман.
На земле продолжались упорные бои с противником,
который начал с 20 марта из района Старая Русса наступ-
ление с целью деблокады своей окруженной группировки.
К 20 апреля специально созданной для этой цели корпус-
ной группе «Зейдлиц» удалось на узком участке разорвать
фронт окружения и создать так называемый «рамушевский
коридор». Таким образом, произошло соединение войск
противника со своей демянской группировкой.
Ожесточенность боев на земле и в воздухе все нара-
стала.
178
...Два зеленых шипящих шара сигнальных ракет прыг-
нули от командного пункта в небо.
Оглушительный рев моторов накрыл стоявшую над
аэродромом тишину.
В наушниках шлемофонов раздался резкий голос веду-
щего старшего лейтенанта Николая Шарова:
— Я — «Орел», выруливаем...
Чуть переваливаясь с крыла на крыло, истребители
быстро покатились к старту.
Радиокоманда. Самолеты рванулись с места и, поджи-
мая под себя лапы-колеса, вонзились в распахнутую небес-
ную даль...
Клесты, спугнутые ревом моторов, сорвавшись с вер-
шин елок, где они лакомились шишками, беспокоено но-
сились вдоль опушки леса, окаймлявшего аэродром.
— Я — «Орел», разворот влево!
«По старому маршруту идем. Опять, очевидно, над пе-
редним краем кутерьма».
За день они сделали уже три боевых вылета. Борису
припомнился первый...
Утром летчикам позвонили из штаба стрелковой диви-
зии. Попросили: «Уберите с неба «костыль». Назойливый
черт, жить не дает».
Такое прозвище «Хеншелю-126» — разведчику-кор-
ректировщику дали меткие и скорые на выдумку солдаты-
пехотинцы за необычный вид шасси этого небольшого са-
молета.
Чуть свет «хеншель» появлялся над боевыми порядка-
ми. Кружил, высматривал. Бросал дымовые ракеты, ука-
зывая цели артиллеристам. По его наводке приходили пи-
кировщики и сбрасывали свой смертоносный груз на наши
войска.
Нелегко истребителям было сбивать этот невзрачный
на вид самолет — он обладал хорошей маневренностью, а с
задней полусферы был защищен пулеметом.
Перед тем как уйти к переднему краю, Шаров и Ков-
зан еще на земле проиграли свои действия на случай
встречи с фашистским разведчиком.
Взлетев, они, низко прижимаясь к земле, подошли к
линии фронта.
— Внимание, подходим к...
Шаров не успел договорить.
Ковзан через лобовое стекло кабины увидел кружив-
ший над нашим передним краем на высоте около трехсот
метров «костыль». Внизу, на земле, рвались снаряды фа-
шистской артиллерии...
Он с ходу кинул свой истребитель на высоту, отрезая
«хеншелю» путь отхода.
Шаров, чуть отвернув от курса, стремительно пошел на
сближение с корректировщиком.
«Костыль» запетлял в воздухе. Бросился в одну, в Дру-
гую сгорону. Рванулся от трасс Шарова к облакам. За-
градительные очереди Ковзана вернули его вниз.
«Ну и пляшет. Не самолет, а юла. Недаром его все
проклинают...»
Фашистский стрелок рассыпал в воздухе перед атакую-
щим истребителем Шарова огненную метель.
Пилот «костыля» неожиданно бросил машину к зелено-
му ковру леса, пытаясь раствориться на его фоне и не дать
Шарову возможности атаковать снизу...
Когда «хеншель», чуть не задевая верхушки сосен и
елей, петляя, несся к себе, Шаров, круто переломив траек-
торию полета своего истребителя, поймал в прицел каби-
ну «костыля» и мягко нажал на кнопку пуска реактивных
снарядов.
Взрывом от фюзеляжа «костыля» был отсечен мотор.
180
«Хеншель» неестественно подпрыгнул, а затем, опустив
вниз хвостовое оперение, завис на какое-то мгновение в
воздухе, как бы раздумывая: что же надо делать
дальше?
Затем медленно, как пересохший осенний лист, начал
падать к земле...
* ♦ »
В этот неприветливый дождливый день 4 нюня 1942 го-
да Ковзан с утра получил задачу провести разведку з рай-
оне Старая Русса.
Они с Прокопенко, готовые к вылету, стояли у своих
истребителей, и начальник штаба майор Коральник уточ-
нял боевую задачу, когда к ним подошел комиссар полка
Маркин.
— Вы куда снарядились? — здороваясь с летчиками,
спросил он.
— К Старой Руссе!
— Внимательнее будь, Борис, да и ты, Прокопенко, от
командира не отрывайся. У них там проклятых «мессеров»
понатыкано в воздухе тьма. Трясутся они за этот район,
хотя постройки Руссы сровняли с землей. Вместо них до-
ты, траншеи и дзоты понастроили. Ключевая позиция,
подпирающая их войска, находящиеся сейчас в полуокру-
жении.
— Понятно!
Глядя на развернутую карту, комиссар с сожалением
сказал:
— Жалко этот древний русский город. Его создали на-
ши предки. Видите, как он расположен у слияния неболь-
ших рек Порусьи и Полисти. А недалеко озеро Ильмень
и река Ловать. По этому водному пути ходили «из варяг
в греки» славяне... Ну, желаю успеха, летите.
181
Б“Р"С- Собьют «чайку».
На высоте полутора тысяч метров они подошли к цент-
ру озера Ильмень и, внезапно развернувшись на юг, раз-
гоняя истребители, пошли к Старой Руссе. Промчались
над Медниковом, Бряшной Горой и насыпью железной до-
роги, которая была изрезана зигзагами окопов и ходов
сообщений. Неожиданно появились над фашистским аэро-
дромом.
Провожаемые густыми разрывами застучавших с земли
«эрликопов», «яки» низко пронеслись над «рамушевским
коридором».
С борта истребителя ведущий непрерывно передавал
данные о противнике. Его слушали несколько радиостан-
ций, расположенных в боевых порядках наших наземных
войск.
У Васнльевщины они повернули на север и, набирая
высоту, пошли над своей территорией домой.
Когда заходили на посадку, Борис обратил внимание,
что стоянки пусты.
«Видно, пока мы летали, наши все ушли на прикрытие
переднего края и сопровождение штурмовиков».
— Заправляй самолет. Через двадцать минут занимай
готовность «один»,— сказал ему подъехавший на машине
майор Коральник.
— Ведомому руль направления менять надо,— ответил
Борис, показывая на покореженное осколками хвостовое
оперение истребителя Прокопенко.
— Тогда занимай готовность сам. Взлет по звездной
зеленой ракете, задачу уточнять будут станции наведения.
Я поехал на КП — там, в воздухе, такое творится...— оза-
боченно сказал майор и, посмотрев на небо, стал на под-
ножку автомашины.
— Поехали! —сказал он шоферу.
Вскоре, над командным пунктом лопнула, рассыпая в
воздухе зеленые звезды, ракета. Истребитель стремитель-
182
но пошел на взлет и вонзился в небо своим узким, голубо-
вато-серым телом.
И сразу звонкий чистый голос радистки станции наве-
дения, чуть волнуясь, произнес:
— «Ястреб-3», я — «Ландыш»! Курсом на Вины груп-
па: два Ю-88 и три Хе-111! Высота две тысячи.
— Вас понял! — ответил Ковзан.— Иду к точке.
Он посмотрел на карту.
«Вот они куда идут. Здесь армейские резервы располо-
жены. Воспользовавшись тем, что сейчас наши истребите-
ли дерутся над районом Демянска, фашисты от Новгорода
пустили свои бомбардировщики. Видно, их так уж припер-
ло, что летят без прикрытия. А ведь знают — недалеко
наш аэродром...»
Но в этом Борис ошибся.
Под крыльями мелькнула река Холова. Впереди по кур-
су показался знакомый изгиб железной дороги и неболь-
шая станция с ровными рядами складских построек и жи-
лых домов. В разных местах над лесом поднимались стол-
бики дымов полевых кухонь.
Растянувшись в цепочку, с северо-запада к станции
подходили фашистские бомбардировщики. Очевидно, флаг-
ман уже лег на боевой курс. Его бело-серый самолет, не
маневрируя, как бы повис в воздухе, идя в прямолиней-
ном полете. Используя преимущество в высоте, Ковзан
разогнал «як» и пошел в атаку на головной «хсйнкель».
Он пронесся, стреляя над вытянувшейся в кильватер воз-
душной колонной и сбил ее с боевого курса. Сделав пово-
рот на «горке», опять бросил истребитель вниз, на бомбар-
дировщики. В перекрестии прицела увеличивался контур
флагманского самолета. Трассы истребителя рванулись к
нему.
После повторной атаки ведущий, задымив, стал тяже-
183
«Не успеют,— заволновался Бооис.— СпЛмл- —*
ло разворачиваться на обратный курс. Остальные кину-
лись в сторону, начали сбрасывать бомбы куда попало.
«Як» зашел в третью атаку. Пробиваась сквозь огонь
«юнкерсов» и «хейнкелен», Ковзан на встречных курсах
неожиданно столкнулся с четырьмя «мессершмиттами»,
пришедшими на выручку своим. Как изголодавшиеся со-
баки, немцы бросились па Бориса.
Фашистские истребители попытались взять «як» в кле-
щи. Первая атака на лобовых. Разворот. Сближение. Опять
атака. Два «мессершмитта», быстро развернувшись, вце-
пились сзади огненными трассами в самолет Бориса. Ис-
пользуя большую скорость, советский истребитель идет
вверх и, когда «як», еще не закончив фигуры, находился в
перевернутом положении, в перекрестии прицела на долю
секунды встало узкое осиное тело «мессершмитта».
Мгновенная очередь из пулеметов и пушки. Опять, вы-
ходя в атаку, Ковзан увидел, как из огненного клубка,
бывшего только что истребителем врага, отделяется и
стремительно летит вниз большая черная точка. В воздухе
вырастает белый гриб купола. «Мессершмитты», оставив в
покое «як», понеслись за своими бомбардировщиками
Изумлению советского летчика не было предела.
«Что с ними? — подумал Ковзан.— Может быть, наши
подходят?»
Но в небе было пусто. Вдалеке пропадали контуры
«мессершмиттов».
Он опустился ниже. Пронесся над сосредоточенными в
лесу войсками и над постройками станции, развернул са-
молет к своему аэродрому. Ни одна фашистская бомба не
упала на наши войска.
Но. как оказалось, этот поединок не был окончен.
На полпути от Вины к своему аэродрому что-то заста-
вило Бориса посмотреть влево назад. От темно-зеленых
крои леса, задрав в небо свои ярко раскрашенные красной
184
краской коки винтов, прямо на «як» шли три «мессершмит-
та». Ковзан едва успел отвернуть истребитель, как светя-
щаяся линия проскочила у левого крыла.
Опять п небе заплясал огненный хоровод. Ковзан, ма-
неврируя, тянул фашистов к аэродрому на свои зенитки.
Вдруг он почувствовал, что в левой руке свободно ходит
рукоятка сектора газа.
«Что такое?»
Он еще раз тронул рукоятку. Понял, что перебита тяга
управления газом. В это время в небе стали расти шапки
зенитных разрывов, отсекая «мессершмиттов» от «яка».
Борис оглянулся. Истребители противника, вихляя, нес-
лись на запад.
Подойдя к аэродрому, летчик выключил мотор н спла-
нировал на посадочную полосу. К севшему самолету по
полю неслись санитарка и машина командира полка.
* ♦ *
В конце этого напряженного и тяжелого дня на фрон-
товой аэродром сел связной У-2.
Тарахтя мотором, быстро подрулил к командному пунк-
ту. Пилот доложил, что Ковзана вызывают в штгб Воз-
душной армии.
Через тридцать минут Борис докладывал командую-
щему о прибытии. В комнате вместе с генералом Куцева-
ловым были лейтенант-переводчица и пожилой немец в
форме гитлеровских ВВС.
Генерал сказал Борису:
— Он очень просил показать летчика, который его
сбил. Представляю его вам, господин подполковник. Стар-
ший лейтенант Ковзан.
Переводчица перевела.
185
1
L
Т. Куцевалов
Поднявшись со стула, немец неотрывно
смотрел на сверкающий золотом и сереб-
ром орден Ленина на кожаной куртке Бо-
риса.
Вошел член Военного совета Мошнин.
Немец, коверкая русские слова, сказал,
обращаясь к Ковзану:
— Ви, наверное, ест рюсский ас? Нам,
летчик-профессиоиаль, не нужно фрейлейн
переводчик, мы будем сами понимант.
Борис с удивлением и презрением смот-
рел па фашистского офицера, растянувше-
го в заискивающей улыбке свое лицо.
А немец, видя, что его никто не пере-
бивает, разговорился.
— Ви сбили немецки ас, воевавши в
первий мировой война. В Эспанья. Эта
война — Польша, Франция, Англии, Гре-
ций, Югославий. Сегодня у меня первый
вылет на рюсский фронт, а так печально.
Я не ожидал вистрел в таком положении
вашего самолета.— Немец запнулся, поды-
скивая подходящие слова.— Ви сделайт
большой карьера за меня,— фашист про-
тянул Борису руку.
— Скажите ему, я не ас, а обыкновен-
ный летчик-комсомолец. Сражаюсь с фа-
шистами не за деньги и карьеру, а за сво-
боду своего народа. Очень рад, что у под-
полковника на советско-германском фронте
сегодня был первый и последний вылет.
Ему просто повезло, могло кончиться гораз-
до хуже.
Немец как-то сразу сник, от его напы-
186
щенности и следа ие осталось. Сев на стул, он закрыл лицо
руками. В комнате наступила тишина.
Ее разрядил член Военного совета.
— Он вам не все сказал,— подойдя к немцу, произнес
бригадный комиссар.— Этот летчик, кроме сбитых ваших
четырнадцати самолетов, совершил еще два тарана, вы
представляете, что это такое?
При слове «таран» подполковник отдернул руки от ли-
ца и расширившимися от ужаса глазами смотрел на Ков-
зана.
Он никак не мог понять и поверить, что перед ним
стоит, не рисуясь и много не говоря, простой советский пи-
лот, почти юноша. А он, известный всей Германии ас, ко-
торому уже за пятьдесят, летчик, которого на все лады
хвалили за летное искусство, сбит и находится в плену.
Наверное, немец на минуту представил себе, что было бы
с ним, реши этот стройный, аккуратно одетый русский
летчик ударить в воздухе своим самолетом по егс «мессер-
шмитту». Лицо его исказила судорога. Глотнув широким
ртом воздух, он, закачав головой, несколько раз повторил:
— О, таран! О, таран! Это шисто рюсский прием боя.
Ошен, ошен страшный.— И замолчал.
На следующий день на полковой аэродром привезли
исковерканные останки сбитого Ковзаном «мессершмитта».
На чуть помятом руле направления краской было нанесено
более двух с половиной десятков силуэтов польских, фран-
цузских, английских, греческих и югославских самолетов.
Советских самолетов не было.
— Не успел бандит порезвиться,— довольно шутили
летчики, рассматривая раскрашенный руль «мессер-
шмитта».
В этот день Ковзан подал в партийное бюро полка за-
явление с просьбой принять его кандидатом в члены Ком-
мунистической партии.
187
А через несколько дней неожиданно произошел не-
обычный бой, или, как его называли в полку, «бой с вет-
ряными мельницами».
Раннее солнце только начало подниматься от горизон-
та, когда над летным полем прозвучал сигнал сирены.
С запада приблизительно на высоте четырех — пяти
тысяч метров к аэродрому, медленно покачиваясь, подхо-
дили два больших воздушных шара.
Летчики с интересом рассматривали почти неподвижно
стоящих в небе диковинных пришельцев. Долго не разду-
мывая, командир полка поднял по «зрячему» в воздух
старшего лейтенанта Манова и старшину Прокопенко.
— Может, в щель полезем, командир? — спросил пред-
усмотрительный Стадник.— Вдруг они, паразиты, бомбы
начнут швырять,— и он опасливо посмотрел на небо.
— Обожди, Павел, успеем до щели добежать,— с инте-
ресом наблюдая за маневрами истребителей, ответил
Ковзан.
Один «як», круто набирая высоту, шел к шару, кото-
рый летел повыше. С другого истребителя в воздух пошла
ракета — условный сигнал, на который, если в корзи-
не воздушного шара есть экипаж, он должен был ответить.
Но ответа не было.
«Як», проскочив ниже темной оболочки шара, выпол-
нил боевой разворот и с принижением пошел в атаку. До
земли донесся чуть слышный перестук пулеметов и пушки
истребителя. Вонзившиеся в надутый кислородом продолго-
ватый шар трассы разорвали его, и он, вспыхнув, трепы-
хая в воздухе ошметками оболочки, понесся к земле.
Через минуту второй шар, размахивая горящими края-
ми баллона, оставляя в воздухе дымный след, устремился
вниз.
188
Истребители, круто спирали, теряя высоту, спускались
за ними.
— Что же это такое? Что за шары? —терялись в до-
гадках летчики на аэродроме.
Разъяснилось все через час, после приезда манора Ко-
ральника с места падения шаров.
— Вот негодяи!—ругался он.— Сколько работы зада-
ли. Нагрузили шары листовками со всякой гадостью и пу-
стили к нам. Дураков, наверное, ищут.
Рядом в группе летчиков стоял Манов и рассказывал:
— Даю ему ракету — не отвечает. Подхожу ближе, ду-
маю, хоть бы стрельнул, что ли. Молчит. Решил атако-
вать. А он, проклятый, такой здоровенный, еще с ним не
сблизился, а уже окуляр прицела закрыт. Пришлось срез
капота навести в середину шарика и стрельнуть...
— Ну, а я смотрю, что один уже готов, ждать долго
не стал, всыпал ему, и он так плавно вниз пошел.
Загляделся на него — у меня истребитель чуть в «што-
пор» не свалился. Неплохо горят эти шарики,— с улыбкой
закончил Прокопенко.
— Вот вы посмеиваетесь, будто бы ничего полезного
не сделали,— с укором сказал им Коральник.— А знаете,
сколько мрази они тащили в своих корзинах?..
И еще не раз летчики со смехом вспоминали перепо-
лох, который натворили на аэродроме своим появлением
воздушные шары фашистов. Ведь всякое бывает на войне...
— ...Удар пикировщиками будет нанесен почти на ис-
ходе дня. Конечно, фашисты так поздно не ждут нас к Де-
мянску,— закончил указания командир полка.
— По самолетам!
Через пятнадцать минут над аэродромом в четком
189
строю пронеслась девятка Пе-2 и развернулась на петлю
сбора.
Истребители двумя группами ушли в воздух.
В группе прикрытия летели Манов и Ковзан, а удар-
ную группу составляли во главе с командиром эскадрильи
капитаном Заварухиным Шаров и Прокопенко.
Идя выше бомбардировщиков, Ковзан внимательно ос-
матривал небо, любуясь стремительными очертаниями
«петляковых».
До Демянска осталось несколько минут лёта. По радио
было слышно, как ведущий пикировщиков начал подавать
команды, перестраивая девятку для атаки.
Четыре «мессершмитта», быстро увеличиваясь в разме-
рах, внезапно показались со стороны Старой Руссы.
— «Ястреб-1»! Прямо на нас идут «мессеры»,— сооб-
щил Манову Ковзан. Но тот летел как ни в чем не бывало.
Ведущий группы «мессершмиттов» с ходу развернул-
ся, нацеливаясь на «петляковых».
Ведя огонь, Борис бросился наперехват. Фашисты, не
ожидавшие атаки сверху, резко отвернули.
«Что у Манова — радио не работает или же не видит
он их?»—ужаснулся Борис.
Один из «мессершмиттов», войдя в вираж, стал нави-
сать над «яком» Манова. Ковзан бросил свой истреби-
тель наперерез. Второй «мессершмитт», повторив его ма-
невр, стал заходить в хвост. Остальные чуть ниже дрались
г группой Заварухина.
Борис дал длинную очередь, отсекая от Манова ата-
кующий «мессершмитт». По крыльям самолета Ковзана са-
данула очередь.
Манов, открыв огонь, бросился вниз, к группе Завару-
хина. А оставшиеся два истребителя противника, обозлен-
ные тем, что он не дал им сбить Манова, вцепились в
самолет Ковзана.
190
«Главное,— подумал Борис,— оттянуть их от «петля-
ковых».
Он остался в воздухе один. «Мессершмитт» шел в ло-
бовую атаку, другой норовил зайти в хвост.
Земля завертелась перед глазами. В прозрачном фона-
ре кабины круговоротом мелькали лес, озера, линия же-
лезной дороги, сереющее небо.
Первая стычка фашистам успеха не принесла. Они ни-
как не могли поймать в прицел советский истребитель,
виртуозно выполнявший фигуры высшего пилотажа и не-
заметно тянувший их на свою территорию.
Так, стреляя друг в друга, самолеты пронеслись над
Семеновщиной и выскочили к железнодорожной станции
Любница.
«Наверное, наши уже отбомбились и возвращаются
обратно».
Яркая вспышка разрыва снаряда на капоте иотора пре-
рвала размышления летчика. Мотор истребителя, как буд-
то поперхнувшись, выбросил в воздух облако дыма и пара.
На лобовом стекле кабины, закрывая обзор, стали нара-
стать густые темные капли масла.
Накренившись на левое крыло, «як» стал проваливать-
ся вниз.
«Сейчас заклинит мотор, и они меня спокойно расстре-
ляют».
Он быстро осмотрелся. «Мессершмитт» в глубоком ви-
раже заходил в хвост его самолету.
Ковзан с трудом выровнял «як». Чуть выше и впереди
он увидел несущийся навстречу второй «мессершмитт» и
тянувшиеся из его крыльев огненные трассы.
— «Як»! Горишь! Прыгай!—это с наземной станции
наведения кто-то пытался подать ненужный совет. Сзади
по крыльям и бронеспинке застучали пули второго фаши-
ста. Когда до сближавшегося с «яком» «мессершмитта»
остались считанные метры, Ковзан резко бросил самолет
вверх. Консолью крыла своего истребителя он, как брит-
вой, отсек левую плоскость рванувшегося в сторону «мес-
сершмитта».
Беспорядочно падая, фашистский самолет устремился
вниз. Над молодым осинником у села Метуново встало
облако дыма.
Оставшийся «мессершмитт», видя бесславную гибель
своего ведущего, бросился вниз. Потянув за собой длин-
ный след форсированного мотора, понесся вдоль желез-
ной дороги на запад.
Сильно ударившись лицом о приборную доску, Борис
ощутил во рту солоноватый привкус крови. С большим
трудом он выпрямил падавший к земле и плохо слушав-
шийся рулей «як».
«Наверное, на этот раз отработался ты, мой друг»,— с
чувством уважения и сожаления подумал Ковзан о своем
верном истребителе.
Он повел изувеченный самолет в сторону Валдая. Ма-
ленький боевой работяга Як-1 с отлетевшей от таранного
удара консолью крыла, разбитым пушечной очередью мо-
тором. пробитыми крыльями, как бы отдавая должное му-
жеству своего командира, чудом держался в воздухе.
Не выпуская шасси, осторожно подведя израненный
истребитель к земле, летчик посадил его в болото у шос-
сейной дороги.
«А Валдай совсем близко,— мелькнула мысль,— всего
восемь километров».
Две-три минуты он сидел в кабине неподвижно, пере-
живая еще раз события воздушного боя. Затем, откинув
фснарь, посмотрел в темнеющее с редкими белыми облач-
ками небо. Послышался нарастающий гул моторов самоле-
тов. Над ним в том же четком строю прошли Пе-2, возвра-
щающиеся с боевого задания. Машинально пересчитал бом-
192

успеют,— заволновался Борис.— Собьют «uaSwv
бардировщики и истребители сопровождения. Вздохнули
«Все, кроме меня».
Когда к севшему на торфяное поле самолету подъехали
на вездеходе офицеры проходившей по шоссе колонны н
Ковзан, выйдя из кабины, стал на правое крыло «яка»,
оно с тихим треском отделилось от места соединения с фю-
зеляжем истребителя. Пораженные увиденным, офицеры
с уважением смотрели на чудом уцелевшего летчика.
Поздно вечером Ковзана вызвали на командный пункт.
— Смотри, Борис, кого ты сегодня таранил,— и на-
чальник штаба полка указал на лежавшие на столе доку-
менты.
В них говорилось, что пилот «мессершмитта» участво-
вал в боях с 1939 года в Польше и Франции, летал над
Англией. С первых дней войны фашист был на советско-
ггрмаиском фронте. Два железных креста, несколько меда-
лей и нашивок подтверждали, какой матерый бандит был
сегодня противником Бориса.
На одной из фотографий, датированной 1940 годом,
он увидел группу фашистских летчиков, поливавших друг
друга шампанским из больших бутылок.
— Это у них французские забавы,— сказал Маркин.—
У нас им кровью приходится обливаться, а не вином...
Отдохни немного, залечи лицо, как я тебя девушкам пока-
зывать буду,— пошутил он.
— Сойдет и так,— ответил Борис.— Сами говорили,
товарищ комиссар, что отдыхать будем после победы.
— Вернется с места твоей вынужденной посадки Стад-
ник, обрадуй его. Получите новый самолет. А то твой
старый после трех таранов в музей только годится. И да-
же твой кудесник Стадник ничем ему теперь не поможет.
Да и надоел твой техник порядком. Я после вылета только
задремал, а он меня расталкивает. «Что, тревога?» — спра-
шиваю. «Да нет, товарищ комиссар, я насчет самолета.
194
-.оаясь. тэнкое по-
дадут новый или нет? А то довелись идти Борису еще на
таран — и не на чем».
Поздно ночью майор Коральник записал в летную
книжку Бориса Ковзана скупые сведения о третьем таране.
В ДВУХ ШАГАХ ОТ СМЕРТИ
Летчик, впервые идущий п боевой вылет! О чем он ду-
мает? Как поведет себя в бою?
Добрый и отзывчивый Борис Ковзан хорошо помнил,
как он, неопытный молодой пилот вступил в войну. Хоро-
шо помнил благодушие, ошибки и промахи, совершенные
нм на первых порах. Но какой пеной приходилось за это
расплачиваться...
Став командиром звена, он бережно и внимательно от-
носился к молодым, необстрелянным пилотам, прибывшим
на пополнение.
Если первый раз идешь в бой — каким бы опытом ни
обладал,— все равно ты новичок. И правило, заведенное в
полку, что новое пополнение должно уходить в воздух
только с обстрелянными, опытными воздушными бойцами,
выполнялось неукоснительно.
13 августа 1942 года командир эскадрильи старший
лейтенант Николай Шаров и Борис Ковзан повели на при-
крытие наземных войск в район северо-западнее станции
Княвицы двух вновь прибывших в полк пилотов.
Молодые были ребята. Весь их летный стаж исчислял-
ся годом пребывания в летной школе. А желание драться
в воздухе с фашистами огромное.
Перед вылетом Шаров, напутствуя новичков, сказал им:
— Бывает иногда и так, что, помимо своего желания, в
первом бою допускаешь очень много ошибок. Торопишься
с открытием огня и, не нанеся поражения противнику,
195
«Не успеют,
Те
то
Ml
К1
остаешься без боеприпасов. И такое случается: увидел са-
молет фашиста — забыл обо всем. Бросил своего команди-
ра — и в атаку. Как правило, такие летчики становятся
жертвой своей недисциплинированности.
Ковзан подсказал:
— А иногда и не видят противника. Теряют в бою
ориентировку...
— Главное для вас в этом
ров,— хорошо смотреть за воздухом, не отрываться от ве-
дущего, выполнять все команды и повторять его маневры.
Запомните: ведомый — щит ведущего.
вылете,— заключил Ша-
Д
н
к
Четверка остроносых стремительных «яков», взлетев в
первой половине дня в чистое голубое небо, набирая высо-
ту, неслась над сплошной стеной леса, изрезанного кривы-
ми светлыми ленточками безымянных речушек и водяни-
стыми пятнами лесных озер.
— «Ястребы», внимание! Подходим к линии фронта,—
предупредил летчиков Шаров.
Они летели курсом на юг над болотом Невий Мох, рас-
кинувшимся между реками Поломсть и Пола. Как древние
часовые, по границам тускло блестевшей воды стояли строй-
ные сосны. Почти на середине болота темно-зеленым язы-
ком вытянулось урочище Вершинский Кремляк. Чуть за-
паднее его, желтым пятном выделялся остров Саватес.
«Там пост наведения»,— вспомнил Борис. В лучах солнца
блеснуло правильной овальной формы озеро. Само озеро
безымянное, но все его зовут — Вершинское, по названию
расположенной на краю болота деревни Вершина.
— «Ястреб-2»! Я—«Ландыш»! Со стороны Старой
Руссы два Ме-109...

196
— Понял! — ответил Шаров.
— «Ястреб-3»! Разворот! Пропустим, а потом атаку-
ем,— спокойно сказал Ковзану по радио командир эскад-
рильи.
Шаров с ведомым летел выше Ковзана. А Борис со
своим напарником — ниже и правее.
В чистом, омытом солнцем воздухе они увидели резко
маневрирующий «мессершмитт», шедший ниже советских
истребителей.
— Стреляный идет. А где же другой?
Второй фашист уже подходил к центру Невьего Моха...
— «Ястребы»! Атака!
Шаров устремился на проскочивший вперед «мессер-
шмитт». Борис, увеличив обороты мотора, также начал
сближение. Неожиданно «мессершмитт» резко развернул-
ся на обратный курс и пошел к станции Пола. Ксгда они
его догнали, он стал в глубокий левый вираж.
Шаров со своим ведомым завязали с другим немцем
бой на вертикалях...
Неожиданно немец перешел в горизонтальный полет.
Он совершенно не реагировал, когда чуть выше и сзади у
него па хвосте повисли два «яка».
Они подлетели к фашистскому самолету настолько
близко, что Ковзан отнял глаз от раструба прицела.
— Стреляй, командир! — нетерпеливо подсказал ведо-
мый.
«Молодой, наверное, летчик».
У советского пилота в сердце чуть шевельнулась жа-
лость к обреченному летчику. Но это было только мгно-
вение...
Опустив капот мотора ниже горизонта, он надавил га-
шетку. Кинжальный огонь пришелся по бакам и кабине
«мессершмитта»...
Огромной силы взрыв отбросил «як» Ковзана в сто-
197
рону. Слева и ниже, волоча за собой шлейф дыма, к земле
падал огромный ярко-оранжевый клубок огня.
Но тут совершил ошибку молодой ведомый Ковзана.
Тоже откинутый воздушной волной от вспыхнувшего «мес-
сершмитта», он подумал, что взорвался и «як» командира.
Сделав переворот, ведомый ушел вниз.
«Чего не бывает в первом бою»,— подумал Борис, опу-
Техн
тор.
НИЮ
метр
ки. I
I
да я
(
нуле
кач1
тил
Кр
ТИ’
Кр
за
. м<
К DOpn«-y
ская кнопку передатчика.
Ведомый на вызовы не отвечал.
Ковзан развернул истребитель к закончившему бой
Шарову.
Опять в эфире тревожный голос «Ландыша».
— Я—«Ландыш»! Со стороны Демянска шесть
Ме-109... Осторожнее, дорогие,— уже совершенно по-до-
машнему закончила радистка пункта наведения.
На горизонте появились темные очертания быстро иду-
щих фашистских истребителей.
В эфире сразу закричали голоса нескольких радио-
станций.
— Я — «Ястреб-2», впереди группа «худых» (так
фронтовые летчики называли немецкие истребители
Ме-109). Атака!
Это скомандовал Шаров, и три «яка» кинулись навст-
речу противнику.
Опрокидываясь на спину, переворачиваясь через кры-
ло, вертикально взмывая вверх и отвесно падая вниз, сце-
пившись в огненном клубке, самолеты осыпали друг дру-
га градом снарядов и пуль.
Немцы, используя численное преимущество, стреми-
лись разобщить небольшую группу советских истреби-
телей.
Ковзан дважды отгонял от истребителя командира эс-
кадрильи зашедших в хвост его самолета «мессершмит-
тов»...
198
В воздухе повисло, медленно расползаясь, тонкое по-
крывало дыма, образованное выхлопами форсированных
моторов и трассами самолетных пушек и пулеметов.
Опять земля, деревья, озера закрутились в диком кру-
говороте.
В этой воздушной толчее наконец на какую-то долю се-
кунды наступает просветление. Шаров, поймав в прицел
зависший перед ним после атаки «мессершмитт», дает с
близкого расстояния очередь. Волоча за собой косматый,
клубящийся буро-черный хвост, «худой» по наклонной
траектории пошел к круглому пятну озера.
Потеряв самолет, немцы озверели. Они всей стаей бро-
сились на пару Шарова, оттесняя ее к озеру Ильмень.
«Вот чего захотели, поближе к своему агродрому бой
оттянуть. А там еще десяток истребителей в воздух под-
нять»,— догадался Борис.
Вдруг он увидел, как задымило крыло «яка» с борто-
вым номером «7».
«Молодого подбили, сволочи!» — забеспокоился Борис.
Нажав кнопку передатчика, он крикнул в эфир Ша-
рову:
— «Ястреб-2», выходи из боя! Прикрою!
Отвлекая на себя врагов, он вонзился в гущу их само-
летов. Борис видел, как два «яка», скользнув книзу, стали
удаляться от места боя.
Три «мессера» бросились за ними. Два остались про-
тив Бориса. Опять в воздухе закружилась огненная кару-
сель. Три вернулись. Теперь он остался один против пя-
терых.
«Ничего, лишь бы командир вывел из боя молодого».
Немцы решили зажать «як» в тиски. Два «мессершмит-
та» вертикально ушли вверх. Два пырнули вниз. Один по-
вернул в сторону.
Началась одновременная атака. Одна пара сверху,
199
Тех!
тор.
} НИЮ
мет
ки.
да*
нул
ка»
ТР
к
другая — снизу. А тот, со стороны, пошел в лобовую...
Разноцветные трассы, отрывистый грохот авиацион-
ных тушек, дробь пулеметов, рев авиационных моторов
всколыхнули небо над озером.
Ковзан резким переворотом ушел вниз.
«Мессершмитты» проскочили мимо, едва не столкнув-
шись друг с другом. А время нахождения в воздухе для
«яка» истекло.
— Я—«Ландыш», держись, «Ястреб»! На подходе
«Баклан»,— быстро говорила в эфир радистка.
«Иван Мотуз идет,— обрадовался Борис,— ну, обожди-
те, сзолочи, этот спуску ие даст...»
Не знал летчик, что на помощь своим фашисты подняли
еще одну шестерку «мессеров», и Ивану Мотузу, когда он
поягился над Невьим Мохом, со своей четверкой пришлось
нелегко.
Не смирившись с мыслью, что от них может уйти и
этот одинокий советский истребитель, фашисты со всех
сторон еще яростнее стали бросаться на Ковзана.
«Спешат, псы».
На встречных курсах он пошел в лобовую.
«Если проскочу, буду отрываться».
Сзади чуть слева от него неслась пара «мессеров»...
Разрыва снаряда, ударившего в левый борт, летчик не
ышал. Брызнули осколки разбитых приборов. В кабине
Дпахло горелым. Заметались языки пламени.
На нем вспыхнула одежда. Дым мешал наблюдать за
Р противником и воздухом.
Опять два «мессера» — сверху и снизу. Опять атака на
встречных.
Удар снаряда в лобовое стекло на миг ослепил Ков-
заиа. Что-то тупое ударило по правому глазу. В голову и
лицо впились острые жала.
Он чувствовал, как бежит по телу теплая кровь... От-
200
ся к Борису.
бросил фонарь кабины. Стало легче дышать. Ввел само-
лет в вираж. А огненные плети «мессершмиттов» секли его
горящую, подбитую машину.
— Нет, мы еще подеремся, негодяи!—крикнул Бо-
рис.— Многовато вас — но ничего не поделаешь...
Неожиданно фашисты прекратили огонь. Отойдя в сто-
рону, они летели с превышением по обеим сторонам его
самолета. Он увидел, что в лоб ему шел «мессершмитт».
«Поупражняться в стрельбе хочешь? Давай».
Еще подумал:
«Если выброшусь и буду спускаться на парашюте, все
равно они меня в воздухе расстреляют. Самолет пропадет
зря».
И Ковзан принял единственно возможное в его положе-
нии решение:
«Пойду на таран! Заберу с собой туда, вниз, к болоту,
еще одного фашиста...»
Через отверстие лобового стекла, развороченного взры-
вом снаряда, своим единственным, залитым кровью глазом
Борис видел сближающийся с его истребителем «мессер-
шмитт».
«На этот раз не вывернешься. Я тебя поймаю на крю-
чок».
Пламя перекинулось на крылья. Ковзану казалось, что
самолеты сближаются очень медленно. Он неотрывно
смотрел на летящий навстречу «мессершмитт».
Летчик толкнул сектор газа за защелку. Ручкой управ-
ления и педалями он незаметно подворачивал свой «як» к
крестастон машине. Его чувства настолько обострились,
что казалось, будто он слился со своим истребителем в
единое целое.
«Только сейчас... сейчас... нужно таранить фашиста,—
настойчиво билась в голове мысль.— Если в этой атаке не
выйдет, немец больше в лобовую не пойдет. Поймет по
7 с.	201
Друг
ны>
всю
ши
«я»
«Б
моему маневру, что я намерен был сделать. А те, летящие
по сторонам, сразу меня расстреляют. Эту секундную пе-
редышку нужно использовать полностью...»
Он нажал кнопку передатчика и слабеющим голосом
передал в эфир:
— Всем! Я — «Ястреб»! Тяжело ранен... иду на таран.
«Мессершмитт» издалека открыл огонь, уверенно сбли-
жаясь с истребителем Ковзана.
«Лети... Стреляй. Не знаешь, что тебя ожидает».
Они сближались на встречных курсах с огромной ско-
ростью.
Желтый кок винта и сизое тело фашистского самолета
придвинулись к носовой части «яка».
«Еще рано».
В последний момент «мессершмитт» резко взметнулся
вверх. Поздно...
Пылающий советский истребитель ударил в желтова-
то-серое брюхо фашистской машины. От страшного столк-
новения самолеты разломились на куски. Огромная пере-
грузка в момент удара разорвала привязные ремни, и Ков-
зана бросило впереди падающих бесформенных обломков.
Это спасло летчику жизнь. Но к ранее полученным в бою
осколочным ранениям добавились переломанные в момент
таранного удара ноги, треснувшая ключица и разбитые
зубы.
Наблюдавшие этот неравный воздушный бой солдаты
расчета поста наведения на острове Саватес, видя, как в
стороне от разметанных по воздуху горящих обломков
падал черный комочек, догадались, что это один из летчи-
ков столкнувшихся самолетов. Но чей? Всем хотелось ве-
рить, что уцелел наш, советский пилот.
— Почему он так долго падает, не открывая пара-
шюта? — волнуясь, спросила начальника поста молодень-
кая радистка.
202

— Обожди, «Ландыш», откроет,— напряженно всмат-
риваясь в небо, ответил сержант.
— Может, убит?
— Обожди!..
— Он к озеру падает! — крикнула та, которую сер-
жант назвал «Ландышем».— Бежим!
— Вера! Слушай воздух! — сказала она выглянувшей
из землянки второй радистке и метнулась в кусты...
А потерявший сознание, изуродованный и израненный
Ковзан с высоты трех тысяч метров падал к блестевшему
внизу озеру. Упругий освежающий поток воздуха на не-
сколько секунд вернул ему сознание. Времени хватило в
сбрез. Поймав взглядом красную скобу вытяжного кольца
парашюта, выскочившую из кармашка, Борис протянул к
ней онемевшую от удара руку, теряя последние силы и со-
знание, потянул кольцо вниз. На высоте 150—200 метров
от водяного зеркала озера над летчиком с громким хлоп-
ком раскрылся белый шелковый тюльпан спасательного
парашюта.
Но ои этого уже не видел и не чувствовал. Ветер сно-
сил раскрывшийся парашют в сторону берега.
Подоспевшим к месту падения солдатам поста наведе-
ния предстала тяжелая картина. На стропах купола, заце-
пившегося за развесистую иву наполовину погрузившись
в болотистую воду озера, висело безжизненное тело лет-
чика.
Бориса осторожно подтянули к берегу. Один из солдат,
освободив летчика от лямок парашюта, бережно поднял и
отнес его на травянистый взгорок. Ковзан еще раз пришел
в сознание. Близко от своего лица он увидел большие се-
рые, наполненные слезами глаза девушки в военной форме,
приложившей к ране на его голове мокрый платок. Две от-
чаянно кричавшие любопытные сороки, метавшиеся по вет-
кам сосны, убедили его, что это не сон.
204
Ч ихо, разбитыми губами он прошептал:
— Свон...
И опять все завертелось и закружилось в угасающем
сознании.
Радистка быстро передала в штаб Воздушной армии о
случившемся. Через двадцать минут на пост пришел
ответ:
— Подберите площадку! Выложите знаки. Ждите са-
молет! Летит Шаров.
...А подошедший к району Невьего Моха со своей чет-
веркой Мотуз уже сцепился с «мессершмиттами». Их к это-
му времени оказалось здесь уже одиннадцать. Но Иван
Фомич их не считал, он дрался до тех пор, пока в его те-
ло не вонзилось несколько осколков, а вниз один за дру-
гим не отправились три «мессершмитта». Только об этом
Борис узнал много позже...
ОН ДОЛЖЕН ЖИТЬ И ЛЕТАТЬ
Генерал Куцевалов, обычно выдержанный и неторопли-
вый, нервно ходил по комнате командного пункта. Перед
ним стоял пожилой медицинской службы полковник.
— Он будет жить?—с надеждой спросил Куцевалов.
— Мне трудно ответить на ваш вопрос, товарищ ге-
нерал,— ответил врач,— сейчас санитарный должен сесть.
Ли-2 готов к отлету в Москву. Предварительные данные
говорят, что Ковзан в очень тяжелом состоянии.
Куцевалов, остановившись перед полковником, убеж-
денно сказал:
— Он должен жить и летать, доктор! Вы понимаете,
это его четвертый таран. На сегодняшний день нет в мире
летчика, совершившего что-либо подобное. Таким людям
при жизни нужно ставить памятник.
205
И генерал опять заходил по комнате.
Полковник давно, еще с халхин-гольских боев 1939 го-
да в Монголии знавший большую привязанность к лет-
чикам внешне сурового и требовательного Куцевалова, по-
нимал его тревогу за жизнь Ковзана.
— В Москве уже знают, я звонил. К приему самолета
все будет подготовлено. В госпиталь вызваны лучшие спе-
циалисты.
Так на фронтовых аэродромах началась борьба за
жизнь Бориса Ковзана.
Не успел маленький санитарный самолет коснуться
колесами земли, как закрутились винты двухмоторного
Ли-2. Из подрулившего к своему старшему собрату само-
лета санитары бережно сняли носилки с Борисом и занес-
ли во вместительный фюзеляж транспортника.
Подъехала машина. Из нее вышел член Военного сове-
та Мошнин. Он положил в изголовье летчика шесть ог-
ромных ярко-красных яблок и поцеловал его. Мошнин еще
долго стоял на опустевшей стоянке, провожая взглядом
растворяющийся в голубой дымке Ли-2, взявший курс на
Москву.
Когда самолет скрылся, член Военного совета, медлен-
но идя к машине, полуобернувшись к шедшим рядом с ним
офицерам, уверенно сказал:
— Он будет жить, товарищи, будет! Таким орлам уми-
рать рано! Ему еще летать и летать,— и стал разжигать
свою неизменную трубку.
На третьи сутки, благодаря неимоверным усилиям вра-
чей, ни на минуту не отходившим от летчика, Бориса уда-
лось привести в сознание. Ковзан не сразу понял, где он
находится. В голове медленно всплывали картины послед-
него воздушного боя и момент четвертого тарана. И пер-
вое, что он увидел,— это зеленые ветки деревьев, приветли-
во заглядывавших в большое открытое окно, и ярко-крас-
206
ные яблоки, сложенные горкой на большом фаянсовом
блюде.
«Неужели жив?»
Все тело туго стягивали бинты. На правый глаз сильно
давила повязка. Остро пахло йодом и какими-то другими,
незнакомыми Ковзану, запахами. Попробовал пошевелить-
ся, но тела не чувствовал.
«Что же все-таки со мной?» — навязчивая мысль не
покидала Бориса.
Когда он открыл глаз, у кровати увидел пожилую ме-
дицинскую сестру. Она как можно мягче объяснила ему
его состояние.
— Ничего, дорогой,— закончила сестра,— еще на своей
свадьбе потанцуешь. У нас здесь большие мастера лечить
людей.
• ♦ ♦
Почти два месяца боролись врачи за то, чтобы поста-
вить на ноги Ковзана. Борис перенес несколько сложных
операций, но правый глаз спасти не удалось.
«Смогу ли летать?» — этот тревожный вопрос все чаще
беспокоил Бориса по мере того, как летчик сгал поправ-
ляться.
Однажды на исходе первого месяца лечения, ранним
утром в палату летчика зашел профессор хирург Николай
Николаевич Иванов.
— Ну, как наши дела? — приветливо спросил он.
Ковзан, желая показать, что дела идут на поправку,
приподнял перебинтованные ноги и, улыбнувшись зажи-
вающими губами, ответил:
— Хорошо. И сразу спросил профессора:— А летать
мне дадут?
— Вам не о полетах сейчас нужно думать, а о том, что-
207
бы выздороветь и обрести вновь силы. Потом уже можно
будет решать, чем вам заниматься, дорогой мой пациент.
— Я летать хочу!
— Летать, летать,— ворчливо сказал Иванов.— Все
летчики хотят летать, а что же делать врачам, если нельзя,
допустим, такого, как вы, пускать обратно в небо?
Профессор снял очки и внимательно посмотрел иа
Бориса.
— Конечно, не все могут после ранений летать,— от-
ветил Ковзан Иванову,— но я чувствую, что смогу.
Николай Николаевич улыбнулся.
— К сожалению, Борис, за свою практику мне не при-
шлось встретить летчика, даже без ноги или руки, кото-
рый бы сказал, что он не сможет летать. Такой уж у вас,
летунов, характер!
А КАК ВЫ БУДЕТЕ ЛЕТАТЬ!
Добившись приема у Маршала авиации Новикова,
Ковзан изложил ему свою просьбу. Разговор был долгий.
Маршал пригласил Бориса пообедать. Потом они вместе
поднялись в кабинет. Адъютант положил на стол личное
дело и материалы медицинских комиссий.
— Хорошо,— сказал Маршал, просмотрев докумен-
ты.— Сразу на фронт—это будет неправильно. Вам после
долгого перерыва в полетах необходимо восстановить лет-
ные навыки да и окрепнуть нужно окончательно. На фрон-
те, со всеми его лишениями, огромным физическим и нерв-
ным напряжением, можно только навредить себе и делу.
Поедете пока в одну из тыловых авиационных частей.
А придет время — будете опять на фронте,— Маршал
тепло распрощался с Борисом.
На следующий день в кабинете генерала Простосердо-
208
ва, немало сделавшего для того, чтобы Борису зновь раз-
решили летать, ему вручили документы о назначении в за-
пасную авиационную бригаду. Прощаясь с Ковзаном, ко-
торого он хорошо знал по совместной службе на фронте,
генерал пожелал ему успехов в воздухе — самое лучшее,
что можно пожелать летчику.
♦ * ♦
Через двое суток Ковзан прибыл в бригаду. Утром
следующего дня его вызвал командир бригады Петушков.
За столом сидел худощавый полковник с нависшими гу-
стыми бровями. Переложив документы с одной стороны
на другую, он недоверчиво спросил:
— А как вы будете летать? Сможете ли подолгу нахо-
диться в воздухе? Летчику нужны оба глаза, а у вас ос-
тался один.
Борис все это уже слышал. Но слова, которые сейчас
сказал полковник, ему говорили люди, искренне желавшие
принять участие в его судьбе. А в голосе командира брига-
ды звучала ирония и недоверие.
Ковзан не был искушен в разговорах с большим на-
чальством. Ответил полковнику:
— Летать разрешено. Я прибыл в бригаду, чтобы,
пройдя подготовку, стать опять в строй.
— А отвечать кто будет?
— За что? Ведь мне летать разрешили в Москве.
— Я не про это. Если самолет разобьете, кто отвечать
будет?
Борис вдруг отчетливо понял, что сидящий перед ним
полковник лишен того, чем должен обладать руководитель.
В первую очередь — уважения к человеку, стремления
разобраться и, если нужно, помочь.
— Завтра я лично вам дам провозной полет,—нару-
209
шил затянувшееся молчание командир бригады,— а там
посмотрим, может быть, бензин не с!оит зря жечь.
Этот полет запомнился Ковзану на всю жизнь. Сели в
кабину учебного У-2. Летчик вырулил на линию исполни-
тельного старта. Он еще раз захотел проверить работу ру-
лей. Но ручка управления и педали очень туго поддались
усилиям Бориса.
«В чем дело? Неужели техник забыл снять струбцины?
Но ведь я проверял! Рули работали свободно».
Он обернулся назад в сторону стабилизатора и встре-
тился с недоверчивым взглядом командира бригады, сидя-
щего сзади во второй кабине.
«Неужели не доверяет и боится? Ведь это полковник
так зажал управление,— догадался Борис,— что же будет
на взлете?»
Стартёр поднял руку вверх и быстро взмахнул
флажком.
Самолет побежал по полосе. Набрав скорость, Борис
потянул ручку на себя и мягко оторвал У-2 от земли. Дви-
жением ручки вперед придержал самолет над землей и пе-
ревел машину в угол набора. Первый разворот. По движе-
ниям ручки Ковзан почувствовал, что полковник не так
крепко держит второе управление. Наверное, полет кон-
чился бы вполне нормально. Но в расчет и заход на посад-
ку опять вмешался командир бригады.
Это взволновало Бориса, и он сел с промазом. Зарулил
на стоянку. Полковник вылез из кабины.
— Начинайте все сначала,— резко сказал он Борису.
И, обращаясь к майору Грачеву, приказал ему еще «по-
возить» Ковзана.
«Ну что ж,— подумал Борис,— возможно, что он и
прав».
Начались дни занятий и тренировок. Ковзан уделил
много времени физической подготовке, тренировал свой
210
единственным глаз видеть все в воздухе и на земле, как
двумя. Никто не представлял, сколько моральных и физи-
ческих усилий затрачивал летчик на подготовку к каждому
полету. Знал только сосед по комнате капитан Алексей
Горянов, тоже недавно прибывший в бригаду из госпи-
таля.
Труд даром не пропал. Борис стал летать уверенно. Но
по-прежнему его манили к себе истребители. А его даже на
истребитель устаревшей конструкции не пускали.
— Летаете же,— говорил командир бригады,— ведь в
документах не сказано, что вы должны летать обязательно
на истребителях. В этой войне участвуют все самолеты,
начиная от У-2.
После одного из таких неприятных разговоров с Пе-
тушковым капитан Горянов сказал Борису вечером, когда
ложились спать:
— Брось, Боря, разговоры с комбригом. Плетью обуха
не перешибешь. Я его давно знаю, удивляюсь только, по-
чему там, наверху,— и Алексей показал пальцем в пото-
лок, имея в виду самое высокое начальство,— в нем не раз-
берутся.
И он, куря папиросу за папиросой, рассказал Борису о
полковнике Петушкове.
Осенью 1937 года Горянов с группой выпускников
авиационного училища прибыл в полк, стоящий у самой
границы в Белоруссии. Этим полком командовал Петуш-
ков. Командир был в отпуске, и принял их его заместитель
капитан Сергей Шарагоров. Капитан, после того как моло-
дые летчики были устроены, сам дал им ряд провозных
полетов и выпустил в воздух. Чувствовалось, что в полку
уважали Шарагорова. Среди летчиков ходили разговоры,
что он должен заменить Петушкова, уезжавшего после от-
пуска с повышением по службе.
211
Однажды они с удивлением узнали, что Шарагоров
арестован. Но летчики полка верили, что этот случаи не
больше, как недоразумение. Так оно и оказалось.
Через два месяца Горянов, ездивший в Минск на
стрелковые соревнования, увидел входившего в вагон осу-
нувшегося, в помятой шинели, нечищеных, изношенных са-
погах Шарагорова.
— Отпустили? — обрадованно спросил Алексей капи-
тана.
— Да, отпустили,— ответил Шарагоров,— но все ото-
брали.
— Что? — не понял Алексеи.
И Шарагоров печально сказал:
— Партийный билет отобрали и свидетельство летчи-
ка. Жизнь оставили, а на что она мне, без партии, без ар-
мии и самолетов.
Шарагоров посмотрел на Алексея потускневшими от
горя глазами и спросил:
— Как мои там? Как полк?
Алексей рассказал ему все, что знал, о его семье. Что
летчики в то, что им говорили о капитане, не верят, и помо-
гают Зинаиде Ивановне и двум дочуркам Шарагорова.
Рассказал и о полковых делах. Капитан жадно слушал
Алексея, но больше вопросов не задавал. Всю дорогу они
больше ни о чем не разговаривали. Еще большее изумле-
ние у Горянова вызвала неожиданная встреча и разговор
Петушкова с Шарагоровым.
На перроне они столкнулись с выходящим из соседне-
го мягкого вагона полковником Петушковым, приехавшим
в гарнизон за семьей. Увидя своего бывшего заместителя,
Петушков остановился. Внимательно посмотрел на капи-
тана. Резко спросил:
•=- Что, выкарабкался?
?1?
К ним подходили жена Петушкова и адъютант.
— Да, выпустили, разобрались, Кирилл Нилович,— от-
ветил Шарагоров.
Полковник, круто повернувшись, пошел к встречавшей
его жене.
Шарагоров, пораженный случившимся, стоял сколо ва-
гона, как вкопанный. Большую надежду возлагал он на
предстоящую встречу со своим командиром. И теперь удив-
ленно и растерянно глядел ему вслед.
Капитана долго не принимали никуда на работу. После
вмешательства и ходатайства перед местными зластями
полкового комиссара Плотникова Шарагоров был устроен
завхозом в артель сапожников.
Но с авиацией капитан упорно не хотел расставаться.
Регулярно, два раза в месяц он ездил в областной центр
и летал на учебных самолетах в аэроклубе, начальником
которого был его старый школьный товарищ.
После финских событий 1939—1940 годов Горянова пе-
ревели командиром звена в другой гарнизон.
Шарагорова он случайно увидел только на десятый
день Великой Отечественной войны при очень тяжелых и
драматических обстоятельствах. Опять Алексею пришлось
быть свидетелем встречи Петушкова и Шарагорова, теперь
последней в их жизни.
Петушков к этому времени был командиром смешанной
авиационной дивизии.
Подбитый в воздушном бою истребитель Горянов по-
садил па аэродроме, где базировались СБ. Когда он шел
па КП, неожиданно захлопали редкие выстрелы зенитных
орудий. На горизонте показались девять Ю-88.
«Разобьют самолеты прямо на стоянках»,—подумал
Алексей, с сожалением глядя на СБ, белевшие своими фю-
зеляжами на фоне аэродромной травы.
213
Внезапно с другой стороны послышался густой рев мо-
тора. Из-за березовой рощи выскочил маленький истреби-
тель И-16. Круто задрав свой тупой нос с блестевшим на
солнце диском пропеллера, он полез в небо. В верхней точ-
ке своего стремительного полета «ишачок* выпустил во
флагманский «юнкере» струйку трассирующих пуль. Опу-
стив вниз завывшие от перегрузки моторы, передний само-
лет черным дымящимся крестом понесся вниз. Бомбарди-
рэвщики, сломав строй, продолжали полет, прикрыв под-
ступы к своим самолетам светящимися выстрелами борто-
вых пулеметов.
«Ишачок» опять бросился в атаку. Почти над самой
границей аэродрома он прорвался к крайнему «юнкерсу».
Короткая очередь. На земле вырос огромный столб земли
к дыма.
Освобождаясь от груза бомб, так и не дойдя до цели,
«юнкерсы» стали разворачиваться на обратный курс. Но
советский «ястребок» атаковал уже третьего бомбардиров-
щика. Оба самолета вспыхнули одновременно. «Юнкере»,
волоча за собой дымный шлейф, накренившись и подняв
вверх хвостовое оперение, падал к желтому нескошенному
пшеничному полю. И-1бУ<повернув к аэродрому и выбро-
сив шасси, стал планировать на посадку. Ярко-оранжевый
с черным дымным хвостом летящий по небу костер прибли-
жался к посадочной полосе. Где-то завыла сирена. Алек-
сей, не в силах сойти с места, стоял и неотрывно смотрел
на садящийся самолет.
— Почему он не прыгает, сгорит! — с отчаянием про-
говорил подбежавший техник.
Пронеслась пожарная машина.
Некоторое время, пока летчик выравнивал и выдержи-
вал на посадке горящий истребитель, красная машина еха-
ла по краю полосы. Севший истребитель остановился.
С подножки пожарной машины на его крыло прыгнула фи-
214
гура человека, одетая в светло-серое брезентовое одеяние.
Машина резко развернулась, подойдя в упор к пылающе-
му самолету.
«Сейчас они все погибнут от взрыва бензобака»,— по-
думал Алексей.
Пожарная машина, отъехав от горящего истребителя,
понеслась к командному пункту.
На месте полыхавшего на полосе И-16 взметнулся ог-
ненно-дымный смерч. Подбежав к командному пункту,
Алексей увидел лежащего на брезенте полуобгоревшего
окровавленного летчика и склонившегося над ним врача.
Тут же стоял и оказавшийся на аэродроме Петушков. На
петлицах сморщенного от огня кожаного реглана пилота
И-16 знаков различия не было. Только на левой петлице
остался вдавленный ржавый след от одного прямоугольни-
ка, соответствующего капитанскому званию.
Врач, осторожно сняв с головы летчика шлем, стал ему
подкладывать под голову свернутую брезентовую куртку.
Алексей узнал пилота «ишачка». Это был Шарагоров.
Усилия врача на какое-то время вернули летчика к жизни.
Из-под дрогнувших век появились начавшие подергивать-
ся смертной дымкой глаза. Взгляды Шарагорова и Петуш-
кова встретились. Летчик шевельнулся. Хотел приподнять-
ся, его спекшиеся губы с трудом раскрылись. Он что-то
прошептал и, бессильно уронив голову на руки врача,
затих.
Никто не обратил внимания на бледность, покрывшую
лицо командира дивизии. Он узнал в летчике человека,
который верой и правдой служил Коммунистической пар-
тии и родному народу.
Так ушел из жизни Шарагоров.
•— Похороните,— глухо сказал командиру БАО 1 Пе-
тушков,— документы сдайте в штаб.
Ссутулясь, полковник пошел к ожидавшей его машине.
А вечером, словно еще не уверенный в том, что умер-
ший пилот был когда-то его подчиненным, или желая се-
бя успокоить, Петушков позвонил командиру бомбардиро-
вочного полка и спросил:
— Как фамилия умершего летчика?—И, услышав в
ответ «Шарагоров!», быстро положил трубку.
Вскоре полковника Петушкова за халатность и плохое
боевое руководство дивизией сняли с занимаемой должно-
сти и назначили в запасную бригаду.
Взволнованный рассказом Алексея, Ковзан молчал.
В комнате наступила гнетущая тишина. Чиркнув спичкой
и закурив очередную папиросу, Горянов сказал:
— Равнодушие — это подлость. В десятки раз оно ста-
новится подлее в такой среде, как армия, и в особенности
она нетерпима на войне. Петушков как-то предвзято отно-
сится к фронтовикам. Даже меня встретил странно, хотя
знает давно. Постучал костяшкой согнутого пальца по
трем орденам Красного Знамени и говорит: «Ну что,
подзаработал?» Я хотел ему вытащить из кармана четвер-
тый орден Красной Звезды, в центр которого попал оско-
лок и это спасло мне жизнь, да не сделал: подумает, хва-
стаюсь. У него в характере и в практике живет недоверие
к человеку. Петушков считает, что только он все знает, все
делает сам, а остальные ничего не знают и бездельничают.
А летать он не большой мастак — отстал сильно.
— Нужно быстрей на фронт, Алеша,— сказал Борис.
Он рассказал капитану о своих боевых друзьях, о всех
тех, с кем воевал, кто помогал ему в жизни, в бою, и о ком
он очень скучал.
* БАО — батальон аэродромного обслуживания.
216
ВОЗВРАЩЕНИЕ В НЕБО
В начале лета 1943 года Ковзан по делам службы при-
ехал в Саратов. Идя по Советской улице, он неожиданно
встретил бывшего комиссара полка подполковника Федора
Федоровича Маркина.
— Ты что такой невеселый? — спросил обрадованный
встречей Маркин.
Борне рассказал подполковнику все свои обиды и не-
взгоды.
— Воевать хочу, товарищ комиссар,— называя Марки-
на по старому званию, закончил Борис.
— Я теперь не комиссар, а начальник политотдела
144-ой истребительной дивизии ПВО,— сказал Маркин.—
Думаю, смогу тебе помочь. Пойдешь к нам в ПВО?
— Если там летают и сбивают с неба фашистов — пой-
ду,— ответил повеселевший Ковзан.
— Иногда жирные гуси попадаются.
Маркин записал адрес Бориса, и они тепло распроща-
лись.
Через четыре дня в бригаду пришла телеграмма. Ков-
зана откомандировали в распоряжение командира 144-ой
истребительной дивизии.
«Сдержал свое слово комиссар»,— тепло подумал о
Маркине летчик. И в памяти встали события войны, где
комиссар для всего полка был одновременно начальником,
отцом и братом.
* * «
Командир 144-ой истребительной авиационной диви-
зии, когда к нему прибыл Ковзан, не начал с расспросов о
здоровье и самочувствии. Он сразу предложил Борису
хорошо изучить материальную часть самолета, ознакомить-
217
Ся с районом полетов, готовиться к боевым вылетам.
Командиром дивизии был герой Халхнн Гола и Великой
Отечественной войны подполковник Нога. Под вечер они
поехали на аэродром, сели в учебно-тренировочный Ут-2
и ушли в воздух.
Нога не мешал Борису управлять самолетом. Войдя в
эону, Ковзан выполнил все фигуры высшего пилотажа, ка-
кие можно было сделать на маленьком «уте».
— Давай домой,— сказал в переговорное устройство
Нога.
Самолет сел. Подполковник весело сказал:
— Вот тебе два дня. Летай на «уте» пониже над
стег.ью, быстрей привыкнешь к скорости, да и зрение на-
бьешь в моментальном определении расстояний.
Ковзану понравилась строгая простота командира ди-
визии. Он носился над Саратовской степью, пугая тенью и
шумом мотора любопытных степных лис, разгоняя дроф и
сусликов. Дни, данные в его распоряжение, не прошли да-
ром. Летчик повеселел. Написал письмо Алексею Горя-
нову.
Однажды, после возвращения Бориса из тренировочно-
го полета, к нему подошел механик, пожилой старшина,
сибиряк, и, кашлянув, попросил разрешения обратиться.
— С самолетом что-нибудь? — спросил Борис.
— Нет, товарищ старший лейтенант. Я хотел вам ска-
зать, что так летать, как вы, нельзя.
— Как нельзя? — спросил удивленный Борис,— ведь
вы со мной в кабине не сидите.
— Я не о том, как вы пилотируете. Мы, механики,
правда, и это знаем. Знаем про вас все. А вот прилетать
на последних каплях бензина — это не гоже,— просто за-
кончил механик.— Беречь себя надо.
Всегда спокойный, сдержанный и вежливый Борис
вдруг взорвался:
218
— Вы лучше смотрите за материальной частью, а как
летать — я знаю.
Старшина, приняв стойку «смирно», ответил:
— Мы с техникой знакомы, она работать будет. А вам
я от души сказал, товарищ командир. Война еще идет,
лучше немца бить, чем опрокинуться где-то в степи вверх
тормашками.
Ничего не ответив, Ковзан пошел со стоянки.
А вечером за ужином Маркин его спросил:
— Ну как, хорошо сегодня механик закончил ввод те-
бя в строй?
Ковзан покраснел.
— Погорячился я,— сказал он виновато,— механик
прав. Но поймите, Федор Федорович, так хочется летать,
из самолета не вылезал бы.
— Все понимаю,— ответил Маркин.— А вот не пони-
маю, почему ты стал забывать об осторожности, трезвом
расчете. Я бы сказал, о летной дисциплине, без которых
истребителю жить нельзя. Подумай над этим, Борис. Мы
прикрываем важнейшие промышленные объекты страны.
Наша боевая работа не менее нужна и опасна, чем ведение
воздушного боя над линией фронта. Ты сам знаешь, что
немцы по нашему тылу наносят удары отборными частями
и соединепиями своего воздушного флота. И ухарство,
своеволие в воздухе у нас ие в почете.
— Я сделаю выводы из нашего разговора.
На следующий день Ковзан ушел в воздух на боевом
истребителе. Когда летчик на линии исполнительного стар-
та отпустил тормоза и, увеличивая обороты мотора, повел
самолет на взлет, внимательно следивший за ним Нога
только покачал головой. Обернувшись к Маркину, комдив
проговорил:
— Сколько в нем целеустремленности. Быть так пока-
леченным и летать — не всякому дано.
219
В воздухе прогрохотала короткая очередь «яка».
— Старая фронтовая привычка,— сказал Маркин,—
пробует оружие.
Шли боевые будни. Ковзан был назначен инспектором
по технике пилотирования. Учил летчиков. Летал на при-
крытие объектов от ударов бомбардировщиков. Служба в
истребительной авиации ПВО ему понравилась. Приходи-
лось действовать в самых разнообразных условиях. Здесь,
как нигде, с большой силой жил закон истребителей: «Уви-
дел противника—сбей!» Несбитый фашистский бомбар-
дировщик мог принести смерть сотням людей и разруше-
ние промышленных предприятий, работающих для фронта.
* * *
Одно время в район Саратова повадился летать развед-
чик Ю-88. Как правило, после его пролетов, через несколь-
ко часов следовали налеты крупных групп бомбардиров-
щиков врага. Фашист в любую погоду появлялся над го-
родом. В него стреляли зенитки, но не попадали. Пытались
перехватить истребители, но ловкими маневрами он отры-
вался от них и безнаказанно уходил. Всегда появлялся не-
ожиданно. Нельзя его было обнаружить и па экране толь-
ко чго появившихся локаторов: немцы, сбрасывая малень-
кие листки фольги, создавали на экранах приборов помехи.
Сбить фашистского разведчика командование приказа-
ло Борису Ковзану. Развернув полетную карту, он поста-
вил себя на место командира фашистского самолета. Было
известно, откуда он летает, и Борис синими прерывистыми
линиями нанес на карту предполагаемый маршрут развед-
чика.
3 первой половине дня 16 июля 1943 года Ковзан не-
сколько раз взлетал, ведя в воздухе поиск, но разведчик,
видимо изменив свой график, не появлялся.
220
Борис Иванович Ковзан
К 15.00 с северо-запада стали наплывать большими
волнами кучевые облака. Наскоро поев у самолета, Борис
взлетел. Набирая высоту на маршруте, он направил свой
истребитель к Вольску.
«Если Ю-88 прилетит, то зайдет обязательно с северо-
востока, а потом, прикрывшись облачностью, будет уди-
рать на запад. Да и ориентир у него хороший — Волга»,—
размышлял он.
Подойдя на высоте семи тысяч метров к Вольску и не
обнаружив фашистского разведчика, он развернул истре-
битель на Шиханы. В этот момент в лучах солнца блеснули
остекленные кабины «юнкерса». Его летчик, не видя со-
ветского истребителя, спокойно вел самолет вдоль Волги.
«Як» стремительно развернулся. Сближаясь, Ковзан уви-
дел массивное, расписанное желто-серыми разводами ка-
муфляжа тело разведчика.
Доворот. Первая атака с задней полусферы. Горизон-
тальная нить прицела перерезала крылья, а фюзеляж лег
на перекрестие. Ковзан нажал на гашетку. О том, что они
наконец попались, экипаж «юнкерса» понял, когда от их
самолета полетели куски дюралия, а над кабиной летчика
промчался, закрыв небо, краснозвездный «як».
Борис по маневрам «юнкерса» догадался, что сидевший
в нем летчик тоже умеет летать и обороняться. Облегчен-
ный, специально приспособленный для разведки Ю-88 на-
чал выделывать перед изумленным Борисом перевороты,
резкие развороты, горки, фигуры, совершенно не свойст-
венные тяжелому двухмоторному самолету.
«Уйти хочет, бандит. Привык к безнаказанным поле-
там, вот и мечется».
Они уже двадцать минут носились под облаками. С за-
горевшейся после одной из атак правой плоскости «юнкер-
са» фашистский летчик сбил пламя глубоким скольжением.
Опять атака. Очередь. Восходящая «горка». Стремитель-
222
ное сближение. Огромные перегрузки. В оглушительный
рев мотора вплетаются частые звуки выстрелов пушек и
пулеметов «яка». Фашистский летчик рвется к облакам.
Борис пресекает попытки «юнкерса» выйти из боя.
Ковзан хорошо знал один из недостатков любого истре-
бителя — ограниченное время пребывания в воздухе. Его
время уже подходило к концу. Но бой нужно было закон-
чить только победой.
Подойдя близко к «юнкерсу», Борис увидел, как ше-
вельнулись похожие на плавники огромной рыбы рули вы-
соты фашистского разведчика, и он в пике понесся вниз.
«Як» устремился за ним.
Самолеты приближались к земле с огромной скоростью
Когда опять шевельнулись рули, данные пилотом на вы-
вод, и «юнкере» своим остекленным носом грузно начал
карабкаться вверх, к спасительным облакам, Борис, рискуя
сжечь стволы пулеметов и пушки, нажал на спуск. Длин-
ная цветастая очередь вошла в правое крыло и кабину
«юнкерса». Фашистский разведчик, по инерции еще немно-
го пролетев вверх, царапнул крылом яйцевидное темное
облако и горящим костром, опрокинувшись на спину, по-
шел к земле.
Ковзан боевым разворотом опять вышел на курс сбли-
жения с противником. В воздухе висели два купола пара-
шютов и расплывался густой дымный столб, под которым
кувыркался огненным волчком разведчик. Только тогда
летчик нажал на кнопку передатчика и доложил на
командный пункт:
— «Легенда», я — «Алмаз-3», бой окончен, разведчик
сбит, иду на точку.
Это был первый после четвертого тарана сбитый Бори-
сом Ковэаном самолет противника и двадцать третий
по счету уничтоженный фашистский стервятник.
Допрос захваченных в плен двух членов экипажа сби-
223
Того «юнкерса», изучение сохранившихся документов и по-
летных карт показали, что самолет принадлежал к специ-
альной стратегической разведывательной авиагруппе, нахо-
дящейся под личным контролем рейхмаршала Геринга.
К концу Великой Отечественной войны, сражаясь в
войсхах ПВО, Борис Ковзан сбил еще пять тяжелых фа-
шистских бомбардировщиков. Гитлеровцы не досчитались
в своих рядах отборных головорезов из авиационного ле-
гиона «Кондор».
24 августа 1943 года был опубликован Указ Президи-
ума Верховного Совета СССР. Борису Ковзану было при-
своено высокое звание Героя Советского Союза.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Отгремели победные залпы. Великой Отечественной вой-
ны. Борис Ковзан сменил кабину боевого «яка» на свет-
лые аудитории Военной академии. Опять упорный труд.
Бессонные ночи, масса книг, диаграмм, справочников, рас-
четов.
Иногда, в первый год учебы, Борису во сне виделось
перекрестие прицела истребителя и в нем горящие фашист-
ские самолеты... С успехом закончив учебу, Ковзан про-
должал служить в строевых частях ВВС.
Богатый боевой опыт летчика пригодился новому поко-.
лению авиаторов. Коммунистическая партия доверила Бо-
рису Ковзану очень ответственный участок работы — под-
готовку молодых авиационных кадров.
Сейчас, в мирные дни, сотни учеников прославленного
истребителя сидят за штурвалами боевых самолетов, охра-
няя небо нашей Родины. Борис Иванович Ковзан по-преж-
нему, как и в те далекие годы, отделяющие нас от начала
самой жесточайшей в истории человечества войны, молод
и бодр.
Заслуженный боевой летчик ведет большую общест-
венную работу. Он частый гость на предприятиях, в колхо-
зах, воинских частях и учебных заведениях страны. К не-
му приходят сотни писем: пишут ему участники воины,
школьники, воины Советской Армин и Флота, пенсионе-
ры, люди разных специальностей и возрастов. Теплое
письмо прислали космонавты.
По дороге отца пошли и сыновья Бориса Ивановича.
Старший, тоже Борис, в 1965 году окончил авиационное
училище и летает на одной из линий Гражданского флота.
225
Младший, Евгений, учится на третьем курсе училища, ко-
торое окончил его брат.
Борис Иванович Ковзан — единственный в мире лет-
чик, совершивший четыре воздушных тарана. Так в го-
лубых просторах нашей Родины переплелись дороги и
судьбы штабс-капитана русской армии Петра Нестерова,
основоположника высшего пилотажа, первого в мире лет-
чика, совершившего воздушный таран 26 августа 1914 го-
да, и подполковника Бориса Ковзана, продолжателя тра-
диций славных русских и советских летчиков, бесстрашно-
го крылатого мстителя.
В Великую Отечественную войну Борис Иванович Ков-
заи совершил 360 боевых вылетов. Провел 127 воздушных
боев. Им сбито 28 фашистских самолетов, четырем из них
нанесен смертельный воздушный таран.
Если эти скупые цифры сбитых самолетов перевести
в графы штатных расписаний, то мы увидим, что Ковзан
уничтожил в воздушных боях почти целый фашистский
авиаполк.
♦ * *
23 марта 1965 года страна встречала возвращавшихся
после своего исторического, удивившего весь мир рейса в
космос Павла Беляева и Алексея Леонова. Но счастливее
всех была наша столица — Москва. К своей груди она при-
жимала десятого и одиннадцатого космонавтов.
Огромный четырехмоторный красавец Ил-18 под
командованием известного летчика Ивана Грубы в сопро-
вождении почетного эскорта тесно прижавшихся к своему
бело-голубому собрату серебристых малюток-истребителей
с секундной точностью подходил к воздушным воротам
столицы.
Самолеты пронеслись над Красной площадью. И, когда
по курсу показалось массивное здание редакции газеты
226
«Правда», командир корабля круто развернул самолет и
повел его к расцвеченному флагами и кипящему морем лю-
дей Внукову. Трудно описать те минуты, когда Ил-18 на-
ходился на глиссаде снижения, а затем, незаметно коснув-
шись великанами-колесами бетонной полосы, подрулил к
расстеленной яркой дорожке.
Подан трап. Открылась дверь. И два советских чело-
века рапортуют Партии, Правительству, Народу. Затем
историческая трасса Внуково — Красная площадь. Море
цветов, флагов, лозунгов. Тысячи поднятых в приветствии
рУК.
Замечательные, простые и красивые выступления 11ав-
ла Беляева и Алексея Леонова. Мне много раз приходи-
лось бывать на Красной площади, видеть ее ликующей, ви-
деть и суровой. Но, когда Первый секретарь Центрального
Комитета КПСС Леонид Ильич Брежнев в середине своей
речи сказал: «Грохот мощных ракет, взметнувших ввысь
космический корабль «Восход-2», прозвучал, как первый
салют нашей Родины в ознаменование приближающейся
20-й годовщины великой победы над фашизмом. Это салют в
честь советских воинов и партизан, грудью своей засло-
нивших Родину от фашистского нашествия. Эго салют в
честь рабочих, колхозников и трудовой интеллигенции,
отдавших все свои силы ради победы. Это салют в честь
славного советского народа, который разбил врага, отстоял
свободу и независимость своей Родины, спас народы дру-
гих стран от фашистского порабощения»,— над Красной
площадью взметнулись десятки тысяч рук. Народ при-
ветствовал эти замечательные слова, воскресающие и про-
славляющие героику нашего великого народа, положившего
на алтарь свободы так много жертв и усилий.
И каждый из нас, кто стоял в этот радостный и счаст-
ливый день на исторической площади, вспомнил тяжелые
и незабываемые годы войны. Горящие города, разрушен-
227
Мые села, бредущих по пыльным дорогам беженцев. Вспо-
мнился Брест и Минск, Смоленск и Тула, Москва и
Ленинград, Ростов и Сталинград, Могилев и Старая Рус-
са, Днепр н Висла, Одер и Шпрее, Берлин и Прага. Мно-
гое вспомнилось...
Товарищ Брежнев говорил о миллионах и в том числе
о Борисе Ковзане, человеке, неотразимыми ударами сво-
его истребителя закрывшем дорогу в небе гитлеровским
стервятникам, беспощадно мстившем врагу за то грязное и
страшное, что принес фашизм на нашу землю. Я подумал
и о другом: как мало советских людей знают о подвигах
этого замечательного летчика и патриота, скромного, очень
доброго и справедливого.
Недавно Борис Иванович побывал у меня в гостях.
Опять выступления. Перед рабочими, перед студентами.
Перед воинами и ветеранами Великой Отечественной вой-
ны. Перед школьниками. Перед учеными и писателями.
Мы нашли свободный час. Ан-2, гудя мощным мото-
ром, нехотя оторвался от изрядно подтаявшей от апрель-
ского солнца взлетной полосы. Разворот — и мы летим к
Плавску. Борис Иванович жадно вглядывается в местность.
Ведь не был в этих краях более двадцати трех лет. Когда
самолет проносился над Косой Горой и Щекином, Ковзан
только покачал головой, а потом довольно сказал:
— Трудно все узнать, сколько понастроено...
За крыльями самолета остался Плавск. Впереди Чернь
я Мценск. Лицо Бориса Ивановича посуровело. Видно,
вспомнил 29 октября 1941 года. Своих ведомых Полякова
и Прокопенко. Горящие и опрокидывающиеся грузовики.
Трупы фашистов. Обезумевших лошадей фашистского обо-
за, который так и не дошел до места назначения.
228
л	пресечение железной и шоссейной дорог, МЫ
а обратный курс. Курс, которым повел Борис
овзан лих ведомых после выполнения боевого задания.
В самолете все молчали. Мы прошли над Воловом, где Бо-
рис Иванович, прикрывая посадку Прокопенко и Поляко-
ва, атаковал «Мессершмитт-110». Над тульским кремлем,
где Ковзан последней очередью убил стрелка фашистского
самолета. Над кремлем Ковзан попросил сделать вираж.
— Когда теперь придется,— как будто извиняясь, ска-
зал летчик.
Самолет подлетал к Зарайску. На Осетре были видны
черные разводья — солнце делало свое дело.
— Через две минуты Зарайск,— доложил штурман.
Ковзан попросил три градуса влево.
— Вот так и летел.
Мы шли на высоте, на которой Борис Иванович совер-
шил свой первый таран. Когда под крылья «Антона» лег
маленький Зарайск, в районе которого «мессершмитту»
было отрублено хвостовое оперение, я увидел Ковзана
взволнованным.
— Пониже,—попросил он.
Мы спустились очень низко. На поле, К}да упал про-
тараненный «ягуар» и совершил посадку Як-1, тракторы
тащили широкие сани с удобрениями. Деловито плыли сне-
гозадержатели. Шла трудовая колхозная весна.
Девушки, сорвав с головы цветастые косынки, привет-
ливо и призывно махали нашему толстющему тихоходу,
труженику «Антону». Голубело небо.
Самолет набирал высоту. Мы спешили. Ведь впереди
много работы. Мы еще не свернули с боевого курса жизни.
Мы в строю, Родина...
Ряаанъ — Москва — Тула
1960—1965 *».
ОГЛАВЛЕНИЕ
I
д
и
в
и
«
1
е
г
н
Е
С
Таран — оружие русское! Вступление .......................
Все началось внезапно ................. .	...............
Пол крылом раненый город..................................
И чайки умирают в небе....................................
Когда цвели липы .........................................
«Иду на таран!»...........................................
На новых рубежах .........................................
За небо в ответе..........................................
Над Демянским «котлом»...................................
Поединки оканчиваются на земле .................  .	. . .
В двух шагах от смерти....................................
Он должен жить и летать ...............................
А хак вы будете летать?...................................
Возвращение в небо ...................................♦	•
Вместо послесловия...............с........................
5
17
37
56
68
92
127
151
174
178
195
205
208
217
225
Шингарев Сергеи Исидорович
ИДУ НА ТАРАН
Повесть
Редактор В. Г. X о д у л и и.
Художник А. Н. Гришенков.
Техн, редактор М. И. М и л я е в а.
Корректор Б. М. Дорогонько.
д
И
Е
’с'
Сдано в набор 24 февраля 1966 года.
Подписано к печати 8 августа 1966 года.
Бумага 70х 108*/aa- Физ. печ. л. 7,25.
Усл. печ. л. 10,15. Уч.-изд. л. 10,2.
Тираж 100 000 (1-50 000) экз. ЦП 00017,
Т. п. 1966 г. № 95. Заказ 40.
Приокское книжное издательство —
Тула, ул. Каминского, 33.
Цена в переплете № 5 и суперобложке 42 коп.
Тульская типография Главполнграфпрома
Комитета по печати при Совете Министров
СССР, Тула, пр. Ленина, 109.