О человеке и гуманизме: Работы разных лет - Фролов И.Т.

Введение ЧЕЛОВЕК, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ — ГЛОБАЛЬНАЯ ТРИАДА НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО; КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД И ТРИЕДИНАЯ ЗАДАЧА ФИЛОСОФИИ

Глава первая В ПОИСКАХ ЧЕЛОВЕКА РАЗУМНОГО И ГУМАННОГО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ, МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

2. Гены, либидо или социум? Современный социал-биологизм, вульгарный социологизм и антропологизм; научные дискуссии о соотношении социальных и природно-биологических факторов развития человека

3. Человек — предпосылка и продукт истории, диалектика его индивидуального и исторического развития как присвоения и воспроизведения социокультурного опыта человечества, социальная активность личности

Глава вторая ЧЕЛОВЕК И МИР ЧЕЛОВЕКА: К ОБЩЕСТВУ РЕАЛЬНОГО ГУМАНИЗМА И НОВОМУ ЧЕЛОВЕКУ — РАЗУМНОМУ И ГУМАННОМУ

2. Гуманистические приоритеты и цели социализма: теория и практика; авторитарно-бюоокоатические деформации, культ личности и отчуждение человека; марксизм и авторитаризм; возрождение и развитие научной концепции социализма

3. Революционная перестройка — путь реального, практического гуманизма и обновления социализма; преодоление отчуждения и развитие нового человека — разумного и гуманного; научная программа комплексного исследования человека

Глава третья ЧЕЛОВЕК-НАУКА-ГУМАНИЗМ: НОВЫЙ СИНТЕЗ

Автор: Фролов И.Т.

Теги: философия мировоззрение гуманизм политиздат

ISBN: 5-250-00725-2

Год: 1989

Похожие

О сущности философии. Работы разных лет

Гуманизм диалектико-материалистического мировоззрения

Работы разных лет. "Феноменология-Герменевтика"

Гуманизм атеизма

Текст

Посвящается моей жене
А втор

И.Т.ФРОЛОВ

О человеке и гуманизме
Работы
разных
лет
Москва
Издательство
политической
литературы
1989

ББК 15.50
Ф91
Фролов И. Т.
Ф91 О человеке и гуманизме: Работы разных лет.—
М.: Политиздат, 1989.—559 с.
ISBN 5—250—00725—2
Эга книга является обобщением и развитием работ автора — из-
вестного советского философа, посвященных комплексному исследова-
нию человека в современных социально-философских аспектах, с учетом
новых факторов существования цивилизации. В книге освещаются также
нравственно-философские вопросы смысла человеческой жизни, ее про-
должительности, смерти и бессмертия, для чего привлекаются новейшие
медико-биологические данные, исторические традиции русской и миро-
вой культуры.
Книга рассчитана не только на специалистов, но и на широкий
круг читателей, которых волнуют проблемы человеческого бытия в
современном сложном и противоречивом мире.
^0301020000—310 _ АЛ „„ <егл
Ф 079(02)-89 36-&0 ББК 15'50
ISBN 5-250-00725-2 © ПОЛИТИЗДАТ, 1989

К читателю
«Человек есть тайна. Ее надо разгадать,
и ежели будешь разгадывать всю жизнь, то не говори,
что потерял время...» Эти теперь известные всем и так
часто повторяемые слова Ф. М. Достоевского преиспол-
нены истинной мудрости, а значит, они имеют всеобщий,
философский смысл. Но вместе с тем они воспринимают-
ся и очень лично, не обязательно только философом, а
всяким ищущим Человека, как это повелось еще со вре-
мен Диогена. Это — и указание на необъятность пробле-
мы, ее бесконечную загадочность, и приободрение ищу-
щего, и утешение ему, если поиски не дают желаемого
результата, хотя на них ушла вся жизнь...
Так я и сам понимаю эти пророческие слова и нахожу
в них нечто, относящееся к себе лично, поскольку много
лет жизни и философских размышлений посвятил поис-
кам Человека. И хотя только теперь, может быть, начи-
наю осознавать, сколь ничтожны мои усилия разгадать
эту тайну в сравнении с тем, что открывается как нераз-
гаданное, не говорю, что потерял время. Напротив, я бес-
конечно благодарен судьбе за то, что она вывела меня
на эту великую тайну Человека. И отдав ей лучшие свои
годы, я знаю, что именно тем самым и сделал их лучши-
ми, хотя и добавил себе много новых трудностей: ведь
занятие философией человека только теперь становится
по-настоящему приоритетным.
В. О. Ключевский говорил, что в жизни ученого глав-
ные биографические факты — книги, важнейшие собы-
тия—мысли. Не знаю, как насчет мыслей —это не мне
5

судить,— но видимым итогом моей философской работы
по проблемам человека и гуманизма разных лет были
многочисленные статьи, брошюры и, конечно, книги, пре-
жде всего — «Прогресс науки и будущее человека»
(1975 г.), «Диалектика и этика в науке о жизни»
(1978 г., на французском языке), «Перспективы челове-
ка» (1979 и 1983 гг.), «Глобальные проблемы и будущее
человечества» (1982 г., на английском языке), «Чело-
век— наука — гуманизм: новый синтез» (1986 г., на анг-
лийском, французском и немецком языках).
И вот теперь новая книга, в которой мне предстоит
обобщить все то, что сделано. Разумеется, я буду ориен-
тироваться прежде всего на «важнейшие события» моей
жизни — мысли, но брать их надеюсь из своих же книг,
составляющих «главные биографические факты» разных
лет жизни. Конечно, было бы неинтересно и невозможно
для меня делать все это путем механического суммирова-
ния прежних результатов и полученных мною в послед-
ние годы. Я попытался заново осмыслить современную
гуманистическую проблематику в аспекте глобальных
проблем, прогресса науки и культуры, социальных, при-
родно-биологических и личностных факторов существо-
вания и исторического развития человеческой цивилиза-
ции. При этом внимание акцентируется на основном и
главном для меня в последние годы, а именно: на фило-
софско-антропологическом анализе, включая рассмотре-
ние того, что можно было бы назвать нравственно-фило-
софскими и социально-этическими аспектами человече-
ского бытия и познания. Основное внимание здесь при-
влекает триада: человек — человечество — человечность,
приоритетность общечеловеческих ценностей, гуманизма,
диалектика общечеловеческого и классового, взаимосвязь
нового (реального) гуманизма с новым политическим
мышлением в современном мире.
Специальному рассмотрению я подвергаю вопросы,
касающиеся гуманистической направленности программ-
ных целей и реальности развивающегося социализма,
6

возрастающей роли человека, человеческого фактора в
современном мире вообще и в развитии социализма в
особенности. Это прямо и непосредственно обращает нас
к концепции гуманного и демократического социализма,
которая развивается и практически реализуется в нашей
стране в ходе революционной перестройки.
Заключительные главы посвящаются вопросам смыс-
ла человеческой жизни, ее продолжительности, смерти и
бессмертия человека. Здесь философский анализ сочета-
ется с рассмотрением новейших медико-биологических
данных, историческим обращением к традициям русской
и мировой культуры. Я надеюсь, что тем самым все это
привлечет внимание не только специалистов-философов,
но и широкого круга читателей, обращающихся к волну-
ющим проблемам бытия, духовной жизни, нравственным
вопросам современного сложного и противоречивого
мира.
Сказал ли я теперь все, что хотел? Вряд ли... Да и
возможно ли это в философии? Мне кажется, нельзя ра-
ботать в философии, не мучая себя постоянно сомнения-
ми в том, насколько истинным является путь, который ты
избираешь; нельзя не ставить перед собой вновь и вновь
коренные вопросы: что делает философия, какое место
занимает она в науке и в системе культуры в целом, как
и для чего осуществляет свое основное предназначе-
ние — синтезировать знание о человеке и для человека?
В современных условиях дифференциации науки, дру-
гих областей культуры философия выполняет эту свою
роль, обращаясь к данном разных наук, сфер человече-
ской культуры, к различным областям материального и
духовного творчества человека, к социальной практике.
Это требует от современного философа большой интел-
лектуальной инициативы и духовной активности. И это
имеет особое значение сегодня, когда в нашей стране
происходит революционная перестройка. Для нас — это
время крутых перемен, время идей и время поступков.
И конечно, я имею в виду поступки в том числе и в сфе-
7

ре идей. Это ведь тоже деяние, причем огромного зна-
чения.
Сейчас, когда мы и в нашей стране, и во всем мире
переживаем время угроз и надежд, наступил «звездный
час» философии. Конечно, она сама по себе не может
спасти мир, но мир не будет спасен, если не будет глубо-
кого философского осмысления тех угроз и надежд, ко-
торые доминируют в нем.
Мы исходим из гуманистического принципа, который
А. М. Горький четко обозначил в своей поэме «Человек»:
«Все в Человеке —все для Человека!» Подчеркиваем тем
самым уникальность и самоценность человека, его разви-
тия как гуманистической цели социализма и его решаю-
щую роль как фактора общественной деятельности, про-
движения к новому — гуманному и демократическому —
облику социализма.
Мы исходим из широкого понимания значения фило-
софии, философствования, философской деятельности и
вслед за Гегелем и Марксом говорим о философии как о
«духовной квинтэссенции эпохи». Мы интерпретируем
философию как учение о сущности бытия, как учение о
человеке в мире. Она обращается к прошлому для того,
чтобы извлечь уроки для настоящего и будущего, и здесь
нужна глубокая, спокойная аналитическая работа.
Философская мысль может достигать своих целей
лишь тогда, когда она находится в постоянном движении,
в процессе сопоставления и борьбы идей. Критически
анализируя те или иные воззрения, отбрасывая ложные
взгляды, мы не должны забывать, что тем самым еще не
постигаем истину «в последней инстанции». Пытаясь ре-
шить определенную проблему, мы обязаны отнестись пре-
дельно критически к собственным обобщениям и выво-
дам, рассматривая их лишь как материал для дальней-
ших размышлений и выработки объективно истинных по-
зиций в новых для нас и животрепещущих вопросах,
какими, несомненно, являются и вопросы, касающиеся
человека и гуманизма.
8

Общая постановка многих проблем человека и гума-
низма может порождать различные конкретные подходы
к их обсуждению в рамках марксистско-ленинской фило-
софии. И это не является неожиданным, если учесть но-
визну и малую изученность этих проблем, «открытый»
характер нашей философии, ее способность к развитию
и обновлению под влиянием прогресса науки и социаль-
ной действительности.
С учетом этого обстоятельства и изложенного выше об-
щего понимания значения и роли философии в современ-
ной науке и практике, строится и книга в целом, и отдель-
ные ее разделы: вычленяется прежде всего постановка
проблемы, затем освещаются дискуссии, ведущиеся во-
круг нее, и, наконец, в качестве итога обсуждения проб-
лемы следуют обобщения и выводы. Такая структура
диктуется некоторыми объективными факторами, преж-
де всего общим состоянием разработки обсуждаемых
проблем.
Свою задачу автор видел в том, чтобы не только на-
учно поставить проблему человека и гуманизма, но и как
бы открыть перед читателем двери научных лабораторий
и аудиторий, сделать его свидетелем горячих дискуссий
философов, социологов, антропологов, экологов, демо-
графов, биологов, психологов, представителей педагоги-
ческой науки, деятелей литературы и искусства. Данная
книга является тем самым и попыткой обобщить резуль-
таты этих дискуссий, нашедших отражение, в частности,
на страницах журнала «Вопросы философии», в котором
я с конца 60-х до середины 70-х годов, будучи главным
редактором, активно занимался организацией «круглых
столов» по всем этим вопросам и подготовкой их мате-
риалов для публикации. Именно эти дискуссии явились
во многих случаях тем исходным пунктом, с которого
начинались размышления автора о проблемах, составля-
ющих содержание данной книги.
Я бесконечно благодарен всем, кто сотрудничал со
мной в эти тяжелые для нас годы, насыщенные фило-
9

софской борьбой (я отнюдь не преувеличиваю, говоря
так), годы поисков, находок, разочарований и надежд.
Хотелось бы выразить благодарность сотрудникам
Научного совета при Президиуме Академии наук СССР
по философским и социальным проблемам науки и тех-
ники, а также тем ученым, журналистам, писателям, дея-
телям искусства как в нашей стране, так и за рубежом,
которые оказали помощь автору информацией, критиче-
скими замечаниями и советами, высказанными в откли-
ках на его книги.
Автор широко использовал в своей работе также и
материалы, подготовленные в последние годы Институ-
том научной информации по общественным наукам
АН СССР, и вновь выражает в связи с этим свою при-
знательность его сотрудникам.
Особая признательность моим ученикам и сотрудни-
кам — В, Н. Игнатьеву и В, А. Ромашову, помогавшим
подготовить рукопись этой книги к публикации.
Обобщающая постановка проблемы человека и гума-
низма, ее непредвзятое обсуждение, имеющее целью сти-
мулирование новых поисков и новых решений,— таков ос-
новной замысел этой книги. Она является определенным
итогом работы многих лет, но вместе с тем и попыткой за-
глянуть в будущее, а значит, поставить и перед собой но-
вые цели и задачи. Поэтому любые советы и критиче-
ские замечания читателей автор, как и прежде, воспри-
мет с благодарностью.

...Сущность человека не есть аб-
стракт, присущий отдельному инди-
виду. В своей действительности она
есть совокупность всех обществен-
ных отношений.
Карл Маркс
Человек должен лишь познать себя
самого, сделать себя самого мери-
лом всех оюизненных отношений,
дать им оценку сообразно своей сущ-
ности, устроить мир истинно по-че-
ловечески, согласно требованиям
своей природы,— и тогда загадка
нашего времени будет им разре-
шена.
Фридрих Энгельс

ВВЕДЕНИЕ
Человек, человечество,
человечность — глобальная
триада настоящего и будущего;
комплексный подход
и триединая задача философии

О человеке, вот о ком предстоит мне гово-
рить: и сам вопрос, мною рассматривае-
мый, требует, чтобы я говорил об этом лю-
дям; ибо подобных вопросов не предла-
гают, когда боятся чтить истину.
Жан Жак Руссо
Проблема человека, его сущности и су-
ществования в материальном и духовном, нравственном
аспектах, его развития и предназначения, его будуще-
го— это, пожалуй, самая основная из всех, которые ког-
да-либо вставали перед человечеством на протяжении
тысячелетий его истории. Она предстает и в наши дни
не только как сложнейшая и, можно сказать, неисчерпае-
мая научная проблема, но и как актуальная практиче-
ская задача, связанная с построением нового, истинно
человеческого общества, в котором, как это подчерки-
вали К. Маркс и Ф. Энгельс, свободное развитие каж-
дого будет условием развития всех.
Человеку, его воспитанию и образованию, его разви-
тию служат все сферы этого общества, начиная с про-
изводственной и кончая духовной. И это не является ка-
ким-то футурологическим постулатом. Это перспектива
развивающегося социализма, его гуманистического об-
новления на путях революционной перестройки. На
XIX партконференции (1988 г.) отмечалось, что «социа-
лизм мы видим как строй подлинного, реального гума-
низма, при котором человек на деле выступает «мерой
всех вещей». Все развитие общества, начиная с его эко-
номики и кончая духовно-идеологической сферой, направ-
лено на удовлетворение потребностей человека, на его
всестороннее развитие. Причем все это делается трудом,
творчеством, энергией самих людей... Именно такой де-
мократический, гуманный облик социализма мы имеем
в виду, говоря о качественно новом состоянии нашего
И

общества как важной ступени в движении к комму-
низму» К
К сожалению, на предшествующих этапах становле-
ния и развития социализма имели место многие дефор-
мации его гуманистических принципов, сформулирован-
ных еще К. Марксом и Ф. Энгельсом. Эти принципы на-
чали практически реализовываться в первые годы Совет-
ской власти под руководством В. И. Ленина, но последу-
ющие авторитарно-бюрократические извращения приве-
ли к тому, что человек все больше рассматривался лишь
как «винтик» в механизме командно-административной
системы. Соответственно и в теории, включая филосо-
фию, гуманистическая проблематика отодвигалась на
второй план, считалась не главной в марксизме, где пре-
обладающее значение получали вульгарно-социологиза-
торские, технократические, в духе экономического детер-
минизма, подходы.
Это антигуманное направление привело к отчуждению
человека от общества, которое официально считалось слу-
жащим его интересам. Первая попытка преодолеть его»
восстановить марксистско-ленинское понимание теории и
практики социализма как органически связанных с че-
ловеком, его трудом и сознанием, интересами и деятель-
ностью, была сделана в середине 50-х годов, а XX съезд
КПСС стал символом обновления социализма, придания
ему гуманного облика.
В философии это выразилось в попытках возрожде-
ния проблематики человека на почве марксизма. Правда,
здесь сказалось и существенное влияние традиций миро-
вой культуры. В частности, начиная с 1958 г. междуна-
родные философские конгрессы, в которых участвовали
ученые-марксисты, в той или иной степени стимулиро-
вали обсуждение проблем человека и гуманизма. Эта
традиция сохранилась и на XVIII Всемирном философ-
ском конгрессе, проходившем в августе 1988 г. в Брайто-
не (Великобритания), тема которого формулировалась
как «Философское понимание человека». Философы-
марксисты, включая советских, пришли к нему, что
называется, во всеоружии, располагая большим разно-
образием трудов по многим направлениям наук о чело-
веке 2.
1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. М., 1988. С. 87, 88.
2 См.: Философское понимание человека. Указатель литературы,
изданной в СССР на русском языке в 1983—1987 гг. М., 1988.
15

Но добиться этого было непросто. Хотя последовав-
ший за «антропологическим бумом» конца 50 — начала
60-х годов спад интереса к человеческой проблематике
открыто не провозглашался, на деле эта проблематика
в своем социальном выражении все более стала ото-
двигаться на старые позиции времен культа личности,
господства авторитарно-бюрократических форм социа-
лизма, называемых зачастую вслед за Марксом «ка-
зарменными», когда фарисейская фраза стала заменять
действительный анализ и политические действия. Раз-
рыв между словом и делом достиг, может быть, са-
мых своих предельных форм особенно в «застойные
годы».
И все же «откатные» социальные движения уже не
могли остановить научную мысль, где философия чело-
века четко обозначила себя и продолжала развиваться,
хотя и крайне неоднозначно, противоречиво, со многими
конъюнктурными издержками. Перестройка, обновление
социализма, импульсы которым были даны в середине
80-х годов, высветили социальную потребность в разра-
ботке проблем человека. И это поставило новые теорети-
ческие, в том числе философские, проблемы, которые до
сих пор разрабатывались и обсуждались как «невостре-
бованные» научные проблемы. Новая ситуация в полной
мере сказалась в особенности на Всесоюзных конферен-
циях по проблемам комплексного изучения человека
(1983 и 1988 гг.). Это явилось существенным стимулом
для разработки соответствующей программы ис-
следований и ряда организационных мер по ее обеспе-
чению.
Я говорю об этом потому, что моя теоретическая ра-
бота по проблемам человека и гуманизма самым непо-
средственным образом связана с работой организацион-
ной: эти две сферы уже много лет как слились для меня
в общей философской, как я считаю, деятельности, и мно-
гое в моем восприятии (да, наверное, не только моем)
проблематики человека и гуманизма имеет оба эти источ-
ника. Я вижу глубокий смысл в таком единстве теории и
практики. И это помогает, как я надеюсь, лучше оценить
новые тенденции в осмыслении современной ситуации и
перспектив философского познания проблем человека и
гуманизма.
Здесь еще очень много сложных и нерешенных воп-
росов, в том числе и социально-философских, которые
требуют размышления и анализа. Новые явления и тен-
16

денции, возникающие в жизни, не всегда, к сожалению,
учитываются, а иногда односторонне интерпретируются
в научной и философской литературе. В связи с этим все
большее значение приобретает правильная, соответству-
ющая диалектико-материалистической методологии по-
становка рассматриваемой проблемы в контексте новых
явлений. Такая постановка позволяет лучше понять мно-
гие конкретные вопросы, касающиеся путей формирова-
ния нового человека: воспитания творческого отношения
к труду, общекультурного и нравственного развития, со-
циальной активности, политической сознательности, по-
нимания целей и задач общественного производства и
всей нашей жизни, демократизма.
Вместе с тем мы рассматриваем все это как нераз-
рывную часть многофакторного процесса, уходящего
корнями в самую сердцевину человеческой цивилизации,
берущего истоки в глубинных пластах жизни человека
и человечества. Вот почему этот процесс имеет гло-
бальный смысл и значение. И вот почему проблема
человека вновь и вновь возникает как общечеловече-
ская на разных этапах истории, и в особенности сего-
дня, когда под вопросом оказывается само существова-
ние рода людского. Человек, человечество, человеч-
ность — это поистине глобальная триада настоящего и
будущего.
Сегодня, как никогда ранее, человечество сосредото-
ченно вглядывается в самого себя и порой как бы вновь
открывает Человека: не без радостного изумления и
даже восхищения, а зачастую и горького разочарования...
Человек — уникальнейшее и изумительнейшее существо,
самое поразительное творение природы и истории, буду-
щее его бесконечно и прекрасно, утверждают одни мыс-
лители. Человек — ошибка природы, ее злосчастное по-
рождение, наделенное неисчислимыми пороками, у него
поэтому нет будущего, он обречен на вырождение и ги-
бель, считают другие. Кто прав? Кто ошибается? А мо-
жет быть, не правы ни первые, ни вторые и есть какая-то
третья точка зрения, примиряющая и «снимающая»
первые две?
Бесчисленные мифы и легенды, религиозные учения и
философские системы, разные предположения и фанта-
стические грезы, утопии и антиутопии порождены чело-
веком в попытках найти ответ на эти мучительные воп-
росы, познать себя, свое предназначение и свою судьбу.
Как драгоценную находку, как награду после долгих и
17

мучительных поисков, надежд и разочарований прини-
мает современный человек — не сразу и не без сомне-
ний — открывающуюся ему истину: прогресс науки и
культуры — вот ключ к пониманию человеческих проб-
лем, вот тот «магический кристалл», сквозь который про-
сматриваются перспективы человечества, будущее чело-
века. Сегодня прогресс науки и будущее человека так же
легко соединяются в нашем сознании, как ранее казались
нерасторжимыми с гадательной судьбой человека рели-
гиозные мифы, философские и иные утопии. На место ми-
фов и утопий ставится доказательный, объективно обос-
нованный подход, строгое соответствие выводов имею-
щимся фактам, то есть наука.
Однако наука воспринимается в наши дни отнюдь не
однозначно, и многие ее открытия и технические приме-
нения, будоража воображение* смущают, а иногда и по-
просту пугают современного человека, тем более когда
речь идет о будущем. И дело здесь не только и, может
быть, не столько в недостаточной информированности о
результатах и достижениях современной науки. Сами они
сегодня настолько необычны и не сопоставимы порой ни
с чем казавшимся нам ранее привычным, нормальным,
что воспринимаются зачастую как некоторая странность,
против которой протестуют наше сознание, чувство са-
мосохранения и мораль.
Странно сегодня читать и слышать о многих совер-
шенно неизвестных еще вчера проблемах, поставленных
стремительным развитием научно-технической револю-
ции; и чем дальше, тем, как воскликнула Алиса в Стране
чудес, «все страньше и странные!». То, что вчера каза-
лось плодом далекой от науки фантазии, становится се-
годня обыденной реальностью либо реальной перспекти-
вой. И не только как благо, но и как серьезную угрозу
характеризуют подчас многие новые явления, вызванные
к жизни развитием науки и оказывающие сегодня суще-
ственное влияние на человека и человечество, на их на-
стоящее и будущее. Связь современной науки с жизнью
и трудом человека, его перспективами как биосоциально-
го существа, гуманистический смысл научно-техническо-
го прогресса становятся одной из глобальных проблем
века.
Вокруг этой проблемы во всем мире идут острейшие
дискуссии, причем в них вовлекается все большее число
людей, в том числе и весьма далеких от науки, видящих
порой ее результаты в искаженном свете, однако бодро
18

сочиняющих всякого рода футурологические мифы со
ссылками на современную науку. Они вынуждены поэто-
му маскировать внутреннюю пустоту своих «проекций в
будущее» эпатирующей воображение потребителя внеш-
ней оболочкой: футурологический миф становится сен-
сацией, бестселлером. Через научно-фантастическую ли-
тературу, кино, телевидение нескончаемым потоком
изливаются на людей изощренные утопии, в которых ри-
суются картины будущей якобы неизбежной катаст-
рофы, гибели человечества в результате использова-
ния достижений социальной, кибернетической и генети-
ческой инженерии, вследствие неконтролируемого дейст-
вия биологических факторов человеческой природы
в условиях стремительного научно-технического про-
гресса. Эта новая эсхатология, в отличие от библей-
ской, не оставляет, как правило, надежды на спасе-
ние либо обращает ее не в будущее, а в прошлое, отжив-
шее.
Задача ученых, сознающих свою ответственность пе-
ред людьми, заключается поэтому, наряду со всем про-
чим, еще и в демифологизации проблемы, «очищении» ее
от лженаучных примесей, строгом вычленении ее чисто
научного, рационального смысла и попытках убедить ми-
ровую общественность отнестись к ней с той степенью
серьезности, которая соответствовала бы серьезности са-
мой проблемы и той ситуации, в которой оказалось бы
человечество вследствие ее нерешенности. Мировая об-
щественность, по-видимому, должна больше прислуши-
ваться к голосу ученых и вопреки всему постараться
понять, чем вызваны их дискуссии и какие действитель-
ные, а не надуманные выводы и рекомендации из них
следуют.
Как известно, в современных дискуссиях, касающих-
ся проблемы человека, чрезвычайно много внимания уде-
ляется вопросу о том, что в ходе развертывания научно-
технической революции и все более расширяющегося по-
требления обществом ее результатов необычайно увели-
чивается количество факторов, которые способствуют
биологической дезадаптации человека, угрожающей его
будущему. Здесь имеются в виду не только физические,
но и психологические факторы, связанные с загрязнени-
ем среды обитания человека, увеличением нервно-психи-
ческих нагрузок в процессе труда и общения между людь-
ми, приводящих к стрессовым состояниям и целому ряду
так называемых «болезней цивилизации» (сердечно-со-
19

судистые заболевания, психические расстройства, рак и
многие другие).
В сущности говоря, сегодня перед человеком все бо-
лее остро встает вопрос о том, чтобы сохранить себя как
вид, приспособленный к изменяющимся условиям сре-
ды— социальным и природным, проблема адаптации к
окружающей среде. Вместе с тем мы знаем, что научно-
техническая революция дает новые возможности и сред-
ства развития человека как биосоциального сущест-
ва, которые, однако, могут быть реализованы лишь в под-
линно разумных и гуманных социальных условиях.
Это одна из фундаментальных проблем нашей цивили-
зации, и без учета этой проблемы невозможно даже
поставить правильно вопрос о перспективах чело-
века.
Никогда ранее технический базис производственной,
трудовой деятельности не предъявлял таких высоких
психологических требований к человеку, как в условиях
научно-технической революции. Но и человеческий труд
никогда не был столь производительным, способным соз-
давать новые возможности развития человека. Совре-
менная наука, обращаясь к его биологической природе и
психофизиологическим особенностям, ищет эффективные
пути, помогающие активно формировать способности че-
ловека применительно к развитию техники. Автоматиза-
ция и кибернетизация производства, позволяющая пере-
дать машинам не только тяжелые и однообразные физи-
ческие трудовые операции, но и умственные, не требую-
щие творчества, дополняется его биологизацией, связан-
ной с активной адаптацией человеческого организма
к новым условиям производства, прежде всего с изме-
нением характера его психофизиологической деятельно-
сти. А что впереди? Какие новые возможности откры-
ваются перед человеком по мере все большего про-
никновения в тайны его мозга, его сознания и подсо-
знания?
Никогда ранее ускорение, интенсификация темпов,
ритмов жизни не были столь стремительны и не приво-
дили к такому бурному росту нервно-психических забо-
леваний, стрессов. Урбанизация и технизация жизни
человека, увеличивая тяжкий груз, обрушивающийся
на его психику, сопровождаются уменьшением физи-
ческих нагрузок, ростом сердечно-сосудистых заболева-
ний. Но вместе с тем никогда прежде человечество
не знало таких поразительных успехов в медицине, из-
20

менивших его демографическую структуру, вытеснивших
действие естественного отбора как фактора его раз-
вития.
Наконец, никогда ранее среда обитания человека не
была так насыщена ионизирующими излучениями и за-
грязнена химическими веществами, вредными для самого
его существования и крайне опасными для его будуще-
го, поскольку активизировался мутационный процесс,
возросло его отрицательное воздействие на наслед-
ственность человека. Но вместе с тем человечество впер-
вые в истории получает возможность с помощью меди-
цинской генетики уменьшить груз патологической на-
следственности, накопленной в процессе эволюции,
избавиться от многих наследственных заболеваний,
в частности путем замены патологического гена нор-
мальным.
Изменится ли при этом сам человек, его биология и
генетика, его психофизиологические качества? Как отра-
зится все это на физическом и духовном облике челове-
ка, на продолжительности его жизни и самом восприя-
тии ее смысла и цели? Что может сделать здесь нау-
ка? В состоянии ли она помочь более адекватной со-
циальной реализации сущностных сил человека? Как
может она повлиять на развитие способностей и
потребностей человека будущего, на достижение подлин-
ного равенства людей при сохранении вместе с тем уни-
кальности, неповторимого своеобразия личности каж-
дого?
Вот фундаментальной важности вопросы, имеющие
поистине глобальный характер. Эти вопросы не лежат
где-то в стороне от той магистрали, на которой решают-
ся основные социально-философские и гуманистические
проблемы человека и его будущего. Более того, ответ на
них прямо связан с решением этих проблем и существен-
но влияет на то, какие из них конкретно получают наи-
большее значение в настоящем и будущем. Следова-
тельно, весьма важно определить, к чему мы должны
быть готовыми в этом плане и как поэтому обязаны ста-
вить и решать многие социально-философские и гума-
нистические проблемы, относящиеся к человеку в
его связи с научно-техническим прогрессом и порождае-
мыми им глобальными проблемами развития цивили-
зации.
Встают и другие вопросы: обладает ли вообще наука
абсолютной прерогативой в жизни и развитии человека,
21

является ли она сферой исключительного поглощения его
сущностных сил? Какую роль играют здесь искусство,
другие виды творческой деятельности как в духовной,
так и в материальной сфере? Как взаимодействуют они
сегодня с научно-техническим прогрессом и способству-
ют воплощению идеала всесторонне развитой человече-
ской личности? Речь идет, следовательно, о месте науки
в системе культуры человечества, о гуманистической
оценке всего того, что она несет человеку и что требует
от него сегодня и в будущем.
Проблема эта далеко не новая, разумеется. На протя-
жении веков, со времени зарождения научного познания,
когда еще только первые его искры начинали разгорать-
ся, разгоняя тьму невежества и предрассудков, безгра-
ничная вера в чудодейственную силу разума всегда со-
провождалась сомнением: как будут использованы его
творения? Является ли знание силой, служащей челове-
ку, и не обернется ли оно против него? Может быть,
правы те, кто обращается к библейской максиме: «...во
многой мудрости много печали; и кто умножает позна-
ния, умножает скорбь». Религиозный максимализм за-
креплялся и в светских формах. И вот что на первый
взгляд парадоксально: по мере развития науки и умно-
жения результатов ее технического применения росли и
сомнения в ее гуманистическом предназначении, усили-
валась «критика науки», вдохновляемая якобы заботой о
благе человека и человечества.
Никакого парадокса здесь, однако, нет. Есть лишь
проблема — большая и сложная проблема, касающаяся
понимания того, что такое наука, какова ее сущность и с
чем связана вероятность ее адекватной реализации или
ее извращения в тех или иных условиях. Ведь в боль-
шинстве своем люди сначала пользуются плодами нау-
ки, а уже потом задумываются об их происхождении,
причем чаще всего тогда, когда им попадается плод
«горький».
Эти, быть может, несколько общие и отвлеченные
рассуждения имеют сугубо конкретное звучание в на-
ши дни.
Уже сегодня наука открывает перед человеком за*
манчивые перспективы. Но мы сталкиваемся со всякого
рода предположениями относительно будущего человека,
которые исходят из абстрактного рассмотрения возмож-
ностей, открываемых наукой перед человеком и челове-
чеством, и обращаются против самой науки как гуманной
22

силы. «Сон разума порождает чудовищ» —эти слова
Ф. Гойи можно отнести и ко многим «научным» предпо*
ложениям, касающимся будущего человека и самой
науки. Научно-философская литература многих стран, пе*
реживающая сейчас период своеобразного «антропологи-
ческого бума», буквально переполнена пессимистически*
ми заключениями о настоящем и будущем человека и че-
ловечества, в частности в связи с прогрессом современной
науки. Как правило, подобные заключения опираются на
традиционное представление о том, что человек — «тво-
рение природы», причем неудачное, а наука — это свое-
нравный «демон», отнюдь не делающий его лучше, ра-
зумнее, гуманнее. Существуют и противоположные, так
сказать, оптимистические выводы, которые, однако, так-
же опираются на абсолютизацию «естественной приро-
ды» человека, а потому приводят к столь же односто-
ронним, ошибочным заключениям относительно его пер-
спектив.
В этой ситуации очевидна потребность в том, чтобы
защитить науку и человека в качестве ее основного объ-
екта, точнее и разностороннее определить программу на-
учного познания человека, ее социальные и гуманисти-
ческие параметры. Задача эта является тем более акту-
альной, что вокруг проблемы развития человека в связи
с прогрессом науки разворачивается острая борьба,
нередко приобретающая открыто идеологический харак-
тер. В изобилии возникают и сталкиваются между со-
бой всякого рода концепции, либо абсолютизирую-
щие науку и ее значение в развитии человека, либо
провозглашающие культ человека, «свободного» от
науки.
Сложные философские вопросы, связанные с понима-
нием природы человека, его существования и развития,
его будущего в условиях все ускоряющегося научно-тех-
нического прогресса, поднимаются сегодня общественной
практикой, всем ходом мировых событий, развитием нау-
ки и самого человека, служащего ей и все более завися-
щего от нее. Различные, а иногда и противоположные от-
веты даются на них: поистине, какая философия, такие
идеалы (или идолы) она и утверждает; какие социаль-
ные и научные позиции занимает при этом тот или иной
мыслитель, такую философию он и выбирает (или она
выбирает его). С таким калейдоскопом мнений и предло-
жений относительно человека и его будущего мы сталки-
ваемся постоянно, обращаясь к современной философско-
23

антропологической литературе. При этом отчетливо об-
наруживается, что сегодня, может быть, в большей сте-
пени, чем когда бы то ни было, ответ на эти «вечные»
вопросы о человеке и его перспективах зависит от факто-
ров, лежащих не только в сфере философии. Их нельзя
решать лишь с позиций «чистой любви к мудрости»; надо
хорошо понимать суть общественных отношений, делаю-
щих человека человеком, и надо знать новые, все более
усложняющиеся проблемы современной науки, которые
непосредственно касаются человека, его биологического
существования и социального развития. Речь идет при
этом не только о науках социальных и гуманитарных,
специально изучающих проблемы человека. Естествозна-
ние, и прежде всего биология (в особенности генетика),
стало одним из основных источников «проекций в буду-
щее» человека и человечества. Философия теперь вынуж-
дена гораздо больше считаться с этими «проекциями»,
оставляя, конечно, за собой право судить о них, опираясь
на собственный опыт и анализ социальной действи-
тельности в ее конкретных проявлениях в историче-
ском пространстве и времени. Не так уж и мало, по-ви-
димому.
И это действительно не так мало, если учесть, что
проблема человека — его положения в современном мире
и его будущего, его развития и индивидуальной судьбы
как личности, его активного и все усиливающегося влия-
ния на окружающую среду и вместе с тем прогрессирую-
щей зависимости от нее — стала сегодня прежде всего
насущной общественной проблемой, затрагивающей жиз-
ненные основы человечества. Неудивительно, что она ока-
залась центральной и в современном теоретическом, в
частности философско-социологическом, осмыслении про-
цессов мирового развития.
Нельзя сказать, что философия была застигнута врас-
плох подобным обстоятельством: проблема человека все-
гда находилась в центре философского осмысления
мира; при этом классическая философия, начиная с древ-
негреческой, не только фиксировала тот образ человека,
который создавала та или иная эпоха, но и вырабатывала
некоторый идеал, «идею» человека будущего, и многие
ее предвидения, как мы увидим дальше, оказались от-
нюдь не безосновательными и не безрезультатными. Од-
нако господство в последние десятилетия в западной
философии позитивистских и редукционистских концеп-
ций сыграло свою отрицательную роль и в отношении
24

исследования проблем человека. Мы наблюдаем попытки
изолированного, атомарного рассмотрения человека ли-
бо в рамках «чистой» философии, либо с помощью абсо-
лютизированных методов биологии, генетики, психологии,
этологии и т. п., противопоставляемых целостному под-
ходу, ассоциирующемуся с философским видением чело-
века, а также с его эстетическим постижением в искусст-
ве. Разорванность этих разных сфер познания является
сегодня одним из главных препятствий, затрудняющих
действительно целостное, системное рассмотрение проб-
лемы человека.
Между тем проблема человека, его всестороннего
развития и его будущего предстает перед наукой как
комплексная по самому существу своему. Это значит,
что наука обязана проследить перспективы человека не
только в отдельных аспектах, но, главное, в их диалекти-
чески взаимосвязанной системе, причем анализировать
эту систему в динамике, в развитии. Только при этом ус-
ловии можно надеяться на то, что полученные в резуль-
тате научного анализа выводы будут иметь реальное зна-
чение и станут основой практических рекомендаций для
жизнедеятельности и развития человека. М. М. Приш-
вин говорил: «В этом вся новая мысль: немедленно
браться каждому за дело, чтобы все науки работали в
пользу единства всего человека на всей земле во все вре-
мена». Прекрасная мысль и вдохновляющая цель научно-
го познания перспектив человека! Можно добавить
только, что в этом единении наук «в пользу единства
всего человека», о котором говорил М. М. Пришвин, осо-
бую роль играет, разумеется, философия. Глобальный
характер самой проблемы заставляет искать универсаль-
ные философские подходы, и это приводит как к наход-
кам, так и к глубоким разочарованиям, которые, однако,
не должны нас обескураживать. Мне кажется, нельзя
пытаться найти истину без того, что Л. Н. Толстой на-
зывал «философским пытливым сомнением».
В познании человека и его будущего перед научной
философией, мне представляется, стоит сегодня триеди-
ная задача. Философия способствует прежде всего поста-
новке новых проблем на «стыке» разных наук и сфер че-
ловеческой культуры. В этом заключается ее интегра-
тивная, синтетическая функция в науке и обществе. Фи-
лософия выполняет, далее, свою критическую (то есть
аналитическую, исследовательскую) функцию в широком
значении этого слова. Эта функция может быть охарак-
25

теризована также как методологическая, связанная с
критикой (анализом) путей познания и действия, его
методов и логических форм. Наконец, все большее зна-
чение в современных условиях приобретает ценностно-
регулятивная, аксиологическая функция философии,
состоящая в соотнесении целей и путей познания и дей-
ствия с гуманистическими идеалами, в их социально-
этической оценке. Эта функция философии в особенности
важна, как мы увидим далее, в научном познании чело-
века, в определении его ближайших и отдаленных пер-
спектив.
Научная философия, утверждающая любовь к мудро-
сти и к человеку как носителю ее, выполняющая свою
интегративную, критическую (методологическую) и цен-
ностно-регулятивную, аксиологическую функции в совре-
менной науке, исследует прежде всего сущность челове-
ка, общие закономерности его становления и развития,
его цели и идеалы, а также пути к ним. Она является
поэтому своеобразным «интегратором» знаний о чело-
веке. Философия соотносит эти знания с общими социаль-
ными целями, перспективами развития человечества, что
приобретает особое значение в современных условиях.
Таким образом, комплексный подход к проблеме че-
ловека и его будущего предполагает особую роль науч-
ной философии при обращении к анализу сущности и су-
ществования человека, антропосоциогенезу и истории че-
ловечества, к развитию его цивилизации в связи с про-
цессами НТР, глобальными проблемами, в частности
экологическими и демографическими, к биологии и гене-
тике человека, к анализу его психофизиологических
возможностей и путей их реализации в ходе обучения
и воспитания, к развитию его творческих способно-
стей, проявляющихся в разных формах материальной
и духовной деятельности, его социальной реализации
как личности, наконец, к беспредельному миру его нрав-
ственной жизни, гуманистическим принципам всей си-
стемы человеческой деятельности, культуры и наук о че-
ловеке.
Диалектика развития человека — так можно было бы
определить то, что составляет предмет научной фило-
софии человека, или философской науки (учения) о че-
ловеке. Последняя пронизывает все другие части и раз-
делы научной философии, ее мировоззренческий и мето-
дологический базис, включая и самое теорию диалекти-
ки, поскольку все они рассматриваются с точки зрения
26

основных характеристик человеческого отношения к
миру.
Это определяет особое положение и роль научной фи-
лософии человека не только в системе конкретных наук,
изучающих его с разных сторон и под разными углами
зрения, но и в целостном, интегрированном виде, что за-
частую связывается с идеей единой науки о человеке,
выступающей сегодня скорее как «регулятивная цель»,
призванная научно организовать и направить комплекс-
ное изучение человека. Речь идет, следовательно, не о
какой-то практически понимаемой организации этой нау-
ки, а именно о том, как лучше обеспечить — по крайней
мере теоретически — комплексное исследование человека
в существующей структуре науки К
Но, думается, это не должно заставить нас полно-
стью отказаться от идеи единой науки о человеке как
реальной цели. Речь здесь идет, может быть, не столько
о сегодняшней практике научного познания, сколько о
его тенденциях, о том процессе, целью которого явля-
ется, в частности, создание единой науки о человеке.
С появлением этой науки будет окончательно преодолен
существующий до сих пор дуализм естественнонаучных
и социологических методов и станет учитываться как
биологическая природа человека, так и его социальная
сущность. Единая наука о человеке явится, следователь-
но, синтезом многих специальных наук — общественных,
естественных и технических, с разных сторон изучаю-
щих человека. Это гениально предвидел К. Маркс, счи-
тавший идеалом науки будущего такое ее состояние,
когда «естествознание включит в себя науку о человеке
в такой же мере, в какой наука о человеке включит в
себя естествознание: это будет одна наука»2. «Человек,—
отмечал Маркс,— есть непосредственный предмет есте-
ствознания... А природа есть непосредственный предмет
науки о человеке»3. Он считал тождественными выра-
жения «человеческое естествознание» и «естественная
наука о человеке».
1 Именно в такой постановке эта проблема обсуждалась, в ча-
стности, на заседании «круглого стола» «Возможна ли единая нау-
ка о человеке? Институт человека — идея и реальность», проходив-
шем в рамках II Всесоюзной конференции «Проблемы комплексного
изучения человека» (Москва, 22—24 февраля 1988 г.).
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 124.
3 Там же. С. 124—125.
27

Такая единая, комплексная наука о человеке как
определенный идеал и реальная перспектива может
служить регулятивным принципом для размышлений о
современных проблемах исследования человека и его бу-
дущего в связи с развитием научно-технической револю-
ции. Эти проблемы связаны с необходимостью комплекс-
ного научного подхода к человеку, усиления взаимодей-
ствия между представителями разных наук, так или
иначе изучающих человека, включая не только науки
общественные и гуманитарные (философию, социологию,
этику, эстетику, педагогику и др.), но и естественные —
медицинские, психофизиологические, генетические.
Мы знаем, что сегодня в вопросе о создании единой
науки о человеке среди марксистов нет единства мне-
ний, причем против такой идеи выдвигаются соображе-
ния, с которыми нельзя не считаться. И все же, как я
думаю, следует, по-видимому, согласиться с Б. Г. Анань-
евым, который писал в свое время, что уже «в ближай-
шее десятилетие теоретическое и практическое челове-
кознание станет одним из главнейших центров научного
развития. Об этом можно судить по трем важным осо-
бенностям развития современной науки, связанным
именно с проблемой человека. Первой из них является
превращение проблемы человека в общую проблему всей
науки в целом, всех ее разделов, включая точные и тех-
нические науки. Вторая особенность заключается во все
возрастающей дифференциации научного изучения че-
ловека, углубленной специализации отдельных дисцип-
лин и их дроблении на ряд все более частных учений.
Наконец, третья особенность современного научного
развития характеризуется тенденцией к объединению
различных наук, аспектов и методов исследования че-
ловека в различные комплексные системы, к построе-
нию синтетических характеристик человеческого раз-
вития.
Эти особенности связаны с возникновением новых
пограничных дисциплин и соединением посредством их
многих, ранее далеких одна от другой областей естество-
знания и истории, гуманитарных наук и техники, меди-
цины и педагогики» !.
Уже сегодня все это получает конкретное выраже-
ние: расширяются исследования психологических, эсте-
1 Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. М.,
1977. С. 6-7.
28

тических, физиологических условий труда, активно ве-
дется поиск методов регулирования биосферы и биогео-
ценозов, заметны успехи на пути управления факторами,
отрицательно воздействующими на биологию, психику и
генетику человека, отмечается прогресс в педагогиче-
ских и психологических исследованиях, которые создают
научную базу образования и воспитания. А впереди но-
вые успехи конкретных наук о человеке, усиление их
единства и взаимодействия при интегрирующей роли
научной философии, повышение эвристического значе-
ния комплексного подхода, постепенное формирование
теоретического ядра единой науки о человеке и ее кон-
ституирование в общей системе наук как ее центра, во-
круг которого постепенно объединятся все другие отрасли
знания и человеческая культура в целомх. Одной из
важнейших задач этой науки и будет анализ проблем
гуманизма. Глобальный и комплексный характер данной
задачи и сегодня выдвигает ее как актуальную проблему
всей системы конкретных наук о человеке, включая на-
учную философию человека, которая именно здесь, мо-
жет быть, в наиболее впечатляющей форме должна
доказать свою истинность и гуманность, свой общечело-
веческий характер.
Попытаемся более конкретно показать все это, обра-
щаясь к данным многих современных наук, к искусству,
к социальной практике и имея в виду прежде всего фи-
лософский подход, который является главным для нас.
Иначе говоря, проследим, как может реализовываться
триединая задача философии — постановочно-интегра-
тивная, критико-методологическая и ценностно-регуля-
тивная (аксиологическая) — в комплексном изучении
проблемы человека. Попытаемся также проанализиро-
вать более широкие аспекты этой проблемы, касающиеся
принципов гуманизма, прежде всего в их нравственно-
философских аспектах. И тогда в своем диалектическом
единстве может предстать для нас глобальная триада
1 Реальным шагом в этом направлении можно считать приня-
тие Президиумом АН СССР как приоритетной программы «Человек,
наука, общество», одной из главных задач которой является комп-
лексное изучение проблемы человека, решение о создании в систе-
ме Академии наук СССР Всесоюзного межведомственного Центра
наук о человеке, Института человека и журнала «Человек». Это было
сделано в соответствии с рекомендациями уже упоминавшейся Все-
союзной конференции по проблемам комплексного изучения чело-
века.
29

настоящего и будущего: человек, человечество, человеч-
ность. Наверное, философское видение этой триады
может дать нам многое и для решения ряда мировых
проблем, и для лучшего осознания смысла и предна-
значения гуманного и демократического социализма,
к которому мы стремимся.
Время революционной перестройки общества и нас
самих, нашего мышления и сознания создает реальные
предпосылки для гуманистического обновления, подлин-
ного Ренессанса человека и наук о человеке. И высо-
чайшее предназначение философии — всемерно способ-
ствовать реализации этой благородной цели.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
В поисках человека
разумного и гуманного:
история и современность,
мифы и реальность

Ищу человека...
Диоген
Мысль человека бесконечно углубляется
от явления к сущности, от сущности пер-
вого, так сказать, порядка, к сущности
второго порядка и т. д. без конца.
В. И. Ленин
Первое, с чего необходимо начать,— это
попытаться ответить на вопрос: «Что такое человек?»
Вопрос этот является поистине «вечным»: он проходит
через всю историю философии и оказывается централь-
ным в современных дискуссиях о человеке. Ответ на
него составляет содержание исторического процесса по-
знания сущности человека. И Диоген искал, конечно, не
реального, действительного человека, хотя и вооружил-
ся фонарем: ведь день-то был, как говорит легенда, сол-
нечным. Древнегреческий мудрец, скорее, пытался найти
«человекость», то есть как раз сущность человека, и вся
история человеческого познания занята этими бесконеч-
ными поисками, попытками разгадать тайну человека,
которая, однако, так и остается пока что во многом тай-
ной, хотя на вооружении науки находятся теперь слож-
нейшие методы и многовековой опыт истории.
Вместе с тем в истории познания сущности человека
достигнуты решающие рубежи, позволяющие постепен-
но углублять и расширять наши поиски на новых этапах
развития науки, духовной культуры человечества и его
социального опыта. Эти рубежи достигнуты прежде все-
го благодаря гению Маркса. Его учение о человеке тес-
но связано с материалистическим пониманием истории,
с признанием решающей роли, которую играют в жизни
общества труд, практическая деятельность людей, с по-
ниманием социальной сущности личности, с концепцией
научного, реального гуманизма. Марксистское учение
дает ответ и на вопрос о соотношении социального и при-
родно-биологического в человеке, о том, что в решающей
32

степени определяет развитие человека: социальные или
природно-биологические факторы.
По-видимому, без научного ответа на этот последний
вопрос также нельзя всерьез говорить о перспективах
человека. Поэтому постараемся представить далее ответ
марксизма и на этот вопрос, прослеживая вместе с тем
те дискуссии, которые ведутся в современной науке по
проблеме сущности человека и прлродно-биологических
факторов его существования и развития. Обратимся
вначале к истории вопроса, чтобы затем увереннее дви-
гаться вперед, соотнося удачи и достижения, ошибки и
опыт прошлого с настоящим и будущим человеческого
познания как познания человека, его сущности и перс-
пектив.
1
Что такое человек? Постановка вопроса
в истории философии и ответ марксизма;
социальная сущность человека и его при-
родно-биологическое существование;
опосредствование и преобразование при-
родно-биологического социальным; един-
ство сущности и существования человека
в его развитии
Если бросить ретроспективный взгляд на
историю философии, то мы увидим, что проблема чело-
века решалась в ней, как правило, с помощью методов,
образующих некоторую «дополнительность»: идеалисти-
ческих, абсолютизирующих духовное начало в человеке,
и натуралистических, придающих первостепенное значе-
ние природно-биологическим его особенностям. Этот
дуализм души и тела — извечная тема философских
трактатов о человеке, начиная с древности и вплоть до
наших дней. Вместе с тем в истории философии пробле-
ма человека ставилась еще и как вопрос о внутренних
и внешних факторах, определяющих самое существо че-
ловека. Говоря о внешних факторах, о среде, в которой
происходит становление и развитие человека, философы
имели в виду, разумеется, не только природные, но и
социальные факторы, такие, например, как воспитание.
Однако влияние этих факторов не было глубоко проана-
лизировано в рамках существовавших ранее философ-
ских направлений.
2 И. Т. Фролов
33

Конечно, мы должны исторически подойти к этому,
бережно вычленяя все ценное, что было добыто фило-
софской мыслью прошлого, в какие бы наивные, с сов-
ременных позиций, формы оно ни облекалось. Нельзя
сводить философские поиски к однолинейному противо-
поставлению материализма и идеализма. Считая это
противостояние главным, основным, смыслообразую-
щим, мы ничего не поймем в антропологической пробле-
матике, например, древнеегипетской, древнеиндийской и
древнекитайской философии, а значит, упустим то, что
может и сегодня вести нас вперед в познании человека.
Конечно, вряд ли можно говорить непосредственно о
продвигающей вперед постановке этого вопроса, имея
в виду древние мифы и религиозные учения о человеке.
Однако внимание к ним необходимо, ибо в их недрах
зарождались, в частности, древнеегипетские, вавилон-
ские, древнеиндийские и древнекитайские, да и ранне-
греческие философские учения, в которых антропологи-
ческая проблематика в строгом смысле слова хотя еще
и не вычленялась из общих представлений о бытии, но
постепенно становилась все более определенной.
Уже в Древнем Египте обнаруживается эта исходная
«антропологическая направленность» философской мыс-
ли, устремленной на постижение мира и человека в нем.
Традиционные представления о «вечной жизни» в поту-
стороннем царстве контрастируют с новыми представ-
лениями, ориентирующими на земные деяния. Это полу-
чило отражение в классических произведениях древне-
египетской литературы — «Песне арфиста» и «Беседе
разочарованного со своим духом», где особенно ярко
выражено стремление отразить внутренний мир челове-
ка, его мысли и настроения в их противоречиях. Конеч-
но, на антропологические знания Древнего Египта не
могли не оказать своего влияния естественнонаучные
знания той же эпохи об анатомии человека, кровообра-
щении и др. Однако все это облекалось по большей ча-
сти в религиозно-идеалистические формы, отражающие
представления о примате духовного, божественного на^
чала. Подобные тенденции развивались и в Древнем Ва-
вилоне, что получило свое отражение в известном лите-
ратурном памятнике тех далеких времен — «Разговор
господина и раба о смысле жизни».
Своеобразный и неповторимый пласт философско-ан-
тропологической мысли дала человечеству одна из са-
мых древних цивилизаций — индийская. Сконцентриро-
34

ванное в Ведах и в собственно философской их части —
Упанишадах — мировоззрение утверждало верховенство
божественного откровения (шрути). Безличный мировой
дух (брахман) рассматривался как нечто тождественное
душе (атман), являющейся вечной и бессмертной, лишь
внешней оболочкой которой выступает тело человека
(атмана). И все же между абсолютным духом и душой
человека есть различие, объясняющееся его привязанно-
стью к земному существованию, поэтому человек вклю-
чается в вечный поток перевоплощений, в ходе которого
его душа получает такую оболочку, какую он заслужил
своими поступками в прошлой жизни. Когда душа в ре-
зультате воздержания человека от жизни порывает связь
с миром, наступает ее тождество с брахманом — абсо-
лютным духом, и это освобождение (мокша) означает
достижение высшего смысла человеческой жизни. Нель-
зя сказать, что в вопросе о взаимоотношении человека и
всеобщей субстанции (атмана — брахмана) достижение
цели предусматривает человеческую активность. Тем не
менее здесь встают свои этические проблемы: уклонение
от закона образа жизни, предустановленного свыше, или
строгое следование ему приводит к тому, что душа че-
ловека может возродиться либо в телесной оболочке
животного или даже насекомого, либо в человеке более
высокого общественного положения.
Мы видим, таким образом, что в древнеиндийской
философии наблюдались определенные попытки перехо-
да от онтологической проблематики к антропологиче-
ской, причем без их четкого разделения в рамках рели-
гиозно-идеалистических подходов. Наблюдались и неяв-
но выраженные (может быть, еще и вследствие соответ-
ствующего «редактирования» текстов в более позднее
время) элементы материалистических воззрений, кото-
рые заметны уже в Упанишадах и особенно в «Махаб-
харате», «Рамаяне» и других источниках, где высказы-
вались идеи о неотделимости души от тела и прекра-
щении ее существования вместе со смертью тела. Это
получило развитие в философии локаятиков (чарваков),
отвергавшей не только противопоставление тела и души
человека, божественное происхождение последней, но и
все этические следствия, которые в общественно-полити-
ческом и личностном планах возникают в связи с этим.
Последнее чрезвычайно важно, так как мы видим
здесь начало традиции философствования, обращающе-
гося к первоосновным проблемам человеческого бытия.
35

Эта традиция — обращенность к человеку, социально-
этическим проблемам — была заметно выражена и в
древнекитайской философии. При этом существенно,
что в ней человек и мир рассматриваются как нечто це-
лое, неразделимое, как единая система, живой организм,
где все взаимосвязано и взаимообусловлено. Вместе с
тем, по Конфуцию, назначение человека в эволюции
мира — привести все существа к совершенству, гармо-
нии. К высотам, считал он, мир идет через человека.
В социально-этическом плане конфуцианство явилось
учением о том, как подчинить человека государству и
господству аристократии. Этому соответствовало и кон-
фуцианское представление о гуманизме, человеколюбии
как этико-политическом средстве удержать низы в по-
виновении.
Человек в древнекитайских учениях выступал не как
индивид, а как часть некоей социальной общности.
И лишь постепенно «человек вообще» обретал свою ин-
дивидуальность. Впервые это было сделано в учении Ян
Чжу, противостоящем конфуцианской этике именно по
линии утверждения активности человека. Конфуцианство
получило развитие в представлениях Мэн-цзы о врож-
денных качествах (в частности, добра) у человека. У Мо-
цзы, Сюнь-цзы и представителей школы легистов содер-
жались идеи об активной преобразующей роли деятель-
ности человека, о значении воспитания. Специфическое
понимание природы человека содержалось в даосизме,
где она объявлялась непознаваемой, так как подвержена
скоротечной изменчивости.
Таким образом, даже фрагментарное изложение раз-
вития антропологической проблематики на Древнем Во-
стоке свидетельствует об известной традиции, получив-
шей органичное продолжение на Западе, прежде всего
в Древней Греции. И здесь неуместны какие-либо про-
тивопоставления: и на Востоке, и на Западе в общих
мировоззренческих учениях о бытии отчетливо просле-
живалось главное в философии — ее обращенность к че-
ловеку. Конечно, это по-разному проявлялось в различ-
ных философских школах, причем, как это отмечалось
выше, порой наблюдались и известные противопоставле-
ния онтологической и антропологической проблематики.
В античной философии человек рассматривался, с
одной стороны, как органическая часть природы, космо-
са, а с другой — либо как существо, производное от объ-
ективного бытия вечных идей и сущностей, либо как не-
36

что самоценное и первоосновное. Однако, .если брать
раннюю греческую философию (милетскую и даже пи-
фагорейскую школы), здесь еще нет противоречия и тем
более разрыва между природным и человеческим. При-
мечательно то, что, например, у Гераклита больше вни-
мания уделяется этическим вопросам, чем естественно-
научным. Он считал, что человек может жить в соответ-
ствии с космическим разумом и космической гармонией.
Человек находится в единстве с противоречивым миром,
полным борьбы и гармонии К
Наиболее впечатляющее развитие проблема человека
получила в учении Сократа. «Познай самого себя» —
это изречение, начертанное на фронтоне Дельфийского
храма, было известно и до Сократа, но закрепилось
именно за ним, настолько сильным оказалось его влия-
ние. Сократ, однако, сузил философию человека до фи-
лософской этики, до учения о душе. Как и его предшест-
венники софисты, Сократ отмежевывается от ранней
космологической метафизики и обращается непосредст-
венно к миру человека. Но если у софистов человек —
центр культуры, ее творец и вообще, по знаменитому
определению Протагора, «мера всех вещей», то Сократа
интересуют лишь душа человека, его нравственные ка-
чества, в которых он видит некую третью величину меж-
ду естественным миром и миром божественного, миром
вещей и миром идей.
Принципы познания человека, выдвинутые софиста-
ми и Сократом, были использованы с противоположных
позиций Демокритом и Платоном. У Демокрита — ма-
териалиста, атомиста — природа человека детерминиру-
ется объективными процессами космоса, но она оказы-
вается и результатом воспитания, обучения. Демокрит,
в сущности, не видел фундаментального различия между
влиянием на человека его естественной природы и обу-
чения, полагая, что «учение перестраивает человека,
природа же, перестраивая, делает человека, и нет ника-
кой разницы, быть ли таковым, вылепленным от приро-
ды, или от времени и от учения быть преобразованным
в такой вид»2. Материалистическая (натуралистиче-
ская) концепция человека была развита в древнее время
в философии Эпикура и Лукреция, которые утверждали
земное, свободное от спиритуализма видение человека.
1 См. об этом: Драч Г. В. Проблема человека в ран негреческой
философии. Ростов н/Д, 1987.
2 Цит. по кн.: Асмус В. Ф. Античная философия. М., 1976. С. 171.
37

Что касается Платона, то в его философии природа
человека определяется объективным миром идей, кото-
рый относится к материальной действительности как бы-
тие к возникновению, непреходящее к изменяющемуся.
Живая человеческая душа, которая у Сократа тракто-
валась как устремленность вверх, порыв, эрос, выступает
в платоновском идеализме как безличное выражение
абсолютных начал. Отсюда берут свои истоки антропо-
логический дуализм и теоретико-познавательный рацио-
нализм. Дуализм души и тела, их вражда составляют,
по Платону, то, что определяет сущность и существова-
ние человека. Платоновские идеи о человеке исходят из
представления о бессмертии души, гармония которой
не нарушается благодаря господству в ней разумного
начала над аффективным и вожделеющим. Поэтому в
своей социальной утопии Платон придавал большое зна-
чение воспитанию аскетических нравственных прин-
ципов.
Дуализм души и тела стремился преодолеть в своих
антропологических воззрениях Аристотель, соединивший
космологически-натуралистический и религиозно-этиче-
ский подходы. Выступив с критикой платоновских
«идей», Аристотель попытался обосновать их связь с
чувственными вещами, что получило антропологическое
воплощение в его учении о единстве «материи» (теле
человека) и «формы» (его души). В трактате «О душе»
он рассматривает этот вопрос подробно и доказывает,
что душа не может существовать без тела, она есть
«первая энтелехия естественного тела, обладающего в
возможности жизнью» К Более всего душе человека, по
Аристотелю, присуще мышление, поэтому, в отличие от
«растительной» и «животной» частей души, высший
ее элемент — ум не является органической функцией
тела, но привносится извне и не подлежит разрушению
вместе с телом; ум — это также и бог, «высшая форма»,
к которой, как к цели, стремится все сущее.
Человек представляется Аристотелем как вершина
мировой иерархии: он, с одной стороны, внутренне свя-
зан с природой, а с другой — противостоит ей, поскольку
обладает душой, которая хотя и является «формой те-
ла», но определяется как «высшая форма». Человек как
«социальное животное» обнаруживает, однако, это свое
качество, по Аристотелю, лишь в государстве.
1 Аристотель. Сочинения. В 4 т. М., 1975. Т. 1. С. 395.
38

Эти подходы античной философии к человеку полу-
чали различную интерпретацию и развитие как в древ-
ние времена, так и в средневековье, а затем в эпоху Воз-
рождения и в Новое время. В средние века человек про-
возглашается составной частью миропорядка, исходя-
щего от бога. Христианская идея бессмертия души,
однократности и самоценности человеческой личности и
вместе с тем духовной общности человечества получает
свое развитие внутри христианской философии, прежде
всего в учении Августина Блаженного, где воплощаются
и идеи неоплатонизма, и христианский дуализм низшего
(земного) и высшего (божественного).
В философии Фомы Аквинского христианская концеп-
ция связывается с учением Аристотеля. И если Авгу-
стин, следуя платоновской традиции, считал душу неза-
висимой от тела и отождествлял ее с человеком, то Ак-
винат рассматривает человека как единство тела и души.
Человек, по его учению,— существо, которое находится
между миром животных и миром ангелов. Таким обра-
зом, человек в философии Фомы Аквинского не рассмат-
ривается только как душа, которой служит тело; чело-
век— соединение души и тела, и эти две составные части
его природы формируют единую субстанцию, единое
бытие, которое является предметом знания.
Но в душе Аквинат видел главный принцип сущест-
вования человека. Именно душа, считал он, дает возмож-
ность человеку одновременно чувствовать и мыслить.
Самая высокая функция человека, которой подчинены
все другие,— интеллектуальная, но она не может прояв-
ляться без помощи чувств; вот почему наша душа долж-
на быть едина с телом. В то же время, полагал он, чело-
веческая душа способна существовать и вне тела, и этим
она также обязана способности к интеллектуальной
деятельности, которая сводится к нематериальному
принципу, отделена от субъекта, но в своем осуществле-
нии исходит из представлений, идущих от чувств. «По
закону своей природы,— писал Фома Аквинский,— чело-
век приходит к умопостигаемому через чувственное, ибо
все наше познание берет свой исток в чувственных вос-
приятиях» К
Человек, обладающий душой, которая именуется ин-
теллектом или умом, находится, согласно учению Акви-
1 Антология мировой философии. В 4 т. М., 1969. Т. 1. Ч. 2.
С. 827.
39

ната, на высшей ступени иерархии материальных форм,
реализованных в чувственной материи. В другой, духов-
ной иерархии человеческая душа как нечто бестелесное
и самосущее находится, однако, на низшей ступени само-
сущностных форм, по отношению к которым первичной
оказывается некая высшая сущность, именуемая богом.
Пять путей доказательства бытия божия, выдвинутые
Фомой Аквинским, как раз и служили обоснованию этой
идеи.
Подобная трактовка человека, имеющая и сегодня
немало приверженцев (неотомисты и пр.), встретила
решительное противодействие уже в эпоху Возрождения,
когда стала утверждаться идея о том, что человека мож-
но понять, не вторгаясь в область трансцендентного, а
лишь анализируя условия его реальной жизни, от кото-
рых зависят его свобода и достоинство как личности.
Символом этого утверждения стало знаменитое выска-
зывание Монтеня: «Души императоров и сапожников
скроены по одному и тому же образцу». Возрождаются
идеалы античности, получают распространение и разви-
тие идеи гуманизма, учение о целостности индивидуаль-
ного духовно-телесного существования человека и его
органической связи с Вселенной. Наиболее яркое и силь-
ное выражение эти идеи нашли в творчестве таких ти-
танов эпохи Возрождения, как Николай Кузанский, Лео-
нардо да Винчи, Томас Мор, Данте, Телезио, Монтень,
Кампанелла и др.
Одновременно в эту эпоху либо закладываются за-
ново, либо развиваются существовавшие ранее противо-
речия, вытекающие из рассмотрения человека с абст-
рактно-рационалистических и натуралистических пози-
ций. Так, П. Помпонацци, представитель материалисти-
ческого направления в аристотелизме, выразил это в
тезисе о двойственном характере души человека, которая
обладает, по его мнению, как свойствами духовных сущ-
ностей («интеллигенции»), так и свойствами материаль-
ных вещей. Помпонацци именует человека «микрокос-
мом», «великим чудом», поскольку он является «всем
миром и способен обратиться в любую природу...» К
В Новое время это противоречие достигло своего апо-
гея в философско-антропологических учениях Декарта,
Гоббса и Спинозы. Декарт, признавая возможность ис-
следования человека как природного тела, видел сущ-
1 Антология мировой философии. Т. 2. С. 96.
40

ность человека в его разумности, в мышлении. Вспомним
знаменитый картезианский тезис: «Cogito ergo sum»
(«Я мыслю, следовательно, я существую»). Отсюда ста-
новилось неизбежным утверждение рационализма как
универсальной характеристики человека и универсаль-
ного метода его познания, хотя Декарт не отрицал связи
мышления с природными свойствами человека и даже
говорил о единстве души и тела, полагая, что бог создал
разумную душу и соединил ее с телом.
Дуализм общей философской позиции Декарта не
позволил ему, однако, научно решить проблему единства
человека. Рационалистический подход к человеку соеди-
нялся у Декарта с натуралистическим подходом, в рам-
ках которого он сумел сделать немало гениальных от-
крытий (например, представление о рефлексах и пр.).
По его словам, у человека «дух так сильно зависит от
темперамента и от расположения органов тела, что если
можно найти какое-либо средство сделать вообще лю-
дей более мудрыми или более ловкими, чем они были до
сих пор, то я думаю, что его надо искать в медицине» Ч
Возражая Декарту, Гоббс писал, что у человека мо-
жет быть понятие лишь о телесной, материальной суб-
станции, а не о божественной; он отвергал и картезиан-
скую идею о наличии у человека особой, независимой
от тела духовной субстанции. По его мнению, нет другой
функции ума, вложенной природой в человека таким
образом, чтобы для ее применения требовалось лишь
одно, а именно родиться человеком и жить, пользуясь
своими пятью чувствами.
Вместе с тем трактовка этой проблемы получила у
Гоббса предельно механистические формы, соединенные
с идеализмом в понимании общества, в частности «ве-
ликого Левиафана» — государства, которое он сопостав-
лял как «искусственное тело» с человеком, являющимся
«естественным телом». И все же, несмотря на это, и се-
годня вызывает сочувствие мудрая и гуманистическая
позиция Гоббса в подходе к человеку, которую он выра-
зил следующим образом: «Природа создала людей рав-
ными в отношении физических и умственных способно-
стей, ибо, хотя мы наблюдаем иногда, что один человек
физически сильнее или умнее другого, однако если рас-
смотреть все вместе, то окажется, что разница между
ними не настолько велика, чтобы один человек, основы-
1 Декарт Р. Рассуждение о методе. М., 1953. С. 55.
41

ваясь на ней, мог претендовать на какое-нибудь благо
для себя, на которое другой не мог бы претендовать с
таким же правом» !.
Антропологическая концепция Гоббса продвигала
вперед научную постановку проблемы человека. И хотя
она заключала в себе ряд существенных недостатков и
противоречий, все же отчетливо выраженное в ней стрем-
ление к материалистическому монизму, в противовес
дуализму Декарта, давало позитивные импульсы фило-
софским поискам и размышлениям о сущности человека.
В более последовательной форме позиции материа-
листического монизма обосновывались и развивались
Спинозой, рассматривавшим человека как часть приро-
ды, в которой соединяются материальное и духовное,
причем духовное внутренне присуще материальному.
Спиноза отвергал декартовский способ соединения души
и тела путем обращения к богу.
Бог Спинозы — природа, субстанция, сущность кото-
рой сливается с существованием, а человек лишь модус
субстанции, в отличие от нее он не является causa sui
(«причиной самого себя»). По мнению Спинозы, сущ-
ность человека не заключает в себе необходимого суще-
ствования, то есть в порядке природы является возмож-
ным как то, чтобы тот или другой человек существовал,
так и то, чтобы он не существовал. При этом человек
обладает свободой, состоящей лишь в осознании необ-
ходимости.
Душа для Спинозы — модификация атрибута мышле-
ния, а тело — атрибута протяжения; они образуют не-
разрывное единство. На место декартовского тезиса о
наличии у человека врожденных идей Спиноза ставит
положение о врожденной способности приобретать зна-
ния, которые человек должен совершенствовать и раз-
вивать. Утверждая, подобно Гоббсу, естественное равен-
ство людей, Спиноза, в отличие от него, распространяет
естественный закон, необходимость природы и на чело-
веческое общество, в частности государство. Вместе с
тем он различает естественное и государственное состоя-
ние жизни человека, к которому тот приходит в силу за-
кона самосохранения и которое соответствует его «че-
ловеческой природе»,
Эта натуралистическая позиция в трактовке челове-
ка и общества получила в дальнейшем новое обоснова-
1 Гоббс Т. Избранные произведения. В 2 т. М., 1964. Т. 2. С. 149.
42

ние и развитие, в особенности в философско-антро-
пологических концепциях французских материалистов
XVIII в., причем если Ламетри и Дидро делали акцент
на естественнонаучной проблематике человека, то Голь-
бах и Гельвеций — на социальной, на взаимосвязи чело-
века, общества и истории. Французские материалисты
рассматривали человека как величайшее творение при-
роды, целиком и полностью подчиненное ее законам
(так механистически «устранялся» дуализм души и те*
ла), хотя Гельвеций и утверждал, что люди не рожда-
ются, а становятся теми, кто они есть. Тем не менее и
социальность человека, когда речь заходила о проблемах
нравственности, воспитания и пр., французские материа-
листы трактовали натуралистически, абстрактно, утверж-
дая рационалистический детерминизм, подчиняющий
человека фатальной необходимости.
И все же учение о человеке французских материали-
стов XVIII в. явилось существенным шагом вперед если
не в решении, то в постановке вопроса. Выдвигая идею
«естественного человека» и «нормального общества»,
основанного на «началах природы», они не только про-
двигали научную мысль в прогрессивном направлении,
но и обращали ее против всего отжившего, тормозив-
шего прогресс человечества, стимулируя тем самым по-
иски практических решений актуальных и перспективных
проблем человека.
Проблематика «человек — природа», а также «чело-
веческой природы» проходит через все произведения Ла*
метри, Дидро, Гольбаха и Гельвеция, хотя она получа-
ет у них неоднозначную интерпретацию. «Человек несча-
стен лишь потому, что отрекся от природы»,— считал
Гольбах *. «Человек, по его мнению, произведение при-
роды, он существует в природе, подчинен ее законам, не
может освободиться от нее, не может — даже в мысли —
выйти из природы»2. Гельвеций писал, что движущие
человека страсти и чувства делятся на естественные, при-
сущие человеку от природы, и искусственные, возникаю-
щие в условиях общественной жизни человека. «Естест-
венная организация» человека, делающая его существом
особого порядка, и воспитание как воздействие всех об'
щественных условий жизни (у Гельвеция сюда включа-
ются даже социально-политические факторы, Ламетри
1 Гольбах П. Избранные произведения. В 2 т. М., 1963. Т. 1.
2" Там же. С. 59.
43

делает акцент на образовании и пр.) — вот что, по мне-
нию французских материалистов, составляет основу че-
ловеческой деятельности и человеческого прогресса.
Из «естественной организации» человека следует, по
их мнению, и принцип полезности и интереса, являющий-
ся основой морали человека и находящий свое выраже-
ние в его стремлении к счастью как удовлетворению
основных физических потребностей. Однако эти потреб-
ности, а также нравственные, добродетельные задатки
человека могут деформироваться или вовсе не реализо-
ваться в условиях общественной организации, которая не
соответствует «человеческой природе». Это делает обще-
ство ответственным за человека и ставит его организацию
в зависимость от естественной организации человека.
Тем не менее представление о «человеке вообще», аб-
страктном человеке, а с другой стороны, сведение обще-
ства к сумме индивидов, социальных законов — к естест-
венным, природным приводили французских материали-
стов к утопическим футурологическим построениям в
духе «общественного договора» Руссо, в условиях кото-
рого, по их мнению, возможна полная гармония личных
и общественных интересов. Даже Гельвеций, ближе всех
подходивший к пониманию решающей роли социальных
факторов в развитии человека, усматривавший причины
«умственного неравенства» людей также и в несовершен-
стве «форм правления» в той или иной стране, считал
решением всех проблем человека его «совершенное вос-
питание». О всемогуществе воспитания и способах усо-
вершенствовать его, о препятствиях на пути прогресса
этой науки, о легкости, с какой можно будет по устра-
нении этих препятствий наметить план «идеального вос-
питания»,— об этом главным образом заботился Гель-
веций. Ему представлялось, что людям недостает только
просвещения, и «пусть только они узнают себя, пусть они
приобретут ясные идеи о нравственности — и они станут
счастливыми и добродетельными»!.
Конечно, этот оптимизм был лишен реальной жизнен-
ной основы, но он вполне соответствовал прогрессивным
общественным и философским позициям французских
материалистов XVIII в. И хотя мы говорим об их «абст-
рактном человеке», он предстает перед нашим мыслен-
ным взором как живой, полный чувств и страстей, со-
тканный из противоречий общества своего времени.
1 Гельвеций К Сочинения. В 2 т. М., 1974. Т. 2. С. 7.
44

По-иному рисуется нам человек с философских пози-
ций немецкой классической философии XIX в. Здесь уже
абстрактно-всеобщее разумной природы, материи, обра-
щается в абстрактно-логическую всеобщность духа, что,
разумеется, получило отражение и в концепции человека,
развивавшейся на этой основе. Правда, у Канта, зани-
мавшего дуалистические философские позиции, человек
также характеризуется двойственно: с одной стороны, он
как часть чувственного мира подчинен причинной зако-
номерности, необходимости и как обладатель рассудка
является законодателем подвластного ему мира явлений;
с другой стороны, он как носитель духовного начала при-
мыкает к сверхъестественному миру высших нравствен-
ных ценностей и идеалов и как обладатель чистого ра-
зума и воли является законодателем нравственного мира
свободы и абсолютных ценностей.
Следовательно, по Канту, человек — целостное, био-
логическое существо, принадлежащее и к миру природ-
ному, и к сфере нравственного и свободного. Только че-
ловек, как мыслящее существо, своим разумом сахМ оп-
ределяющий себе свои цели, может быть, по его мнению,
идеалом красоты, идеалом совершенства. «О человеке...
как моральном существе уже нельзя спрашивать,— счи-
тал Кант,—для чего (quem in finem) он существует. Его
существование имеет в себе самом высшую цель, которой,
насколько это в его силах, он может подчинить всю при-
роду...» 1 Соединяя в себе два разных мира, человек об-
ращает к этим двум сферам и основные вопросы собст-
венного существования и познания: что я могу знать? что
я должен делать? на что я могу надеяться? что есть че-
ловек? Систематическая научная постановка этих вопро-
сов — величайшая заслуга Канта.
Согласно Канту, «приобретение (Hervorbringung) ра-
зумным существом способности ставить любые цели во-
обще (значит, в его свободе) — это культура»2. Но не
каждая культура достаточна для достижения последней
цели природы: «культура умения», например, недоста-
точна для того, чтобы содействовать воле в определении
и выборе целей; для этого нужна, по мнению Канта,
«культура воспитания (дисциплины)», призванная смяг-
чать «грубость и неистовство» склонностей к наслажде-
нию, которые относятся к «животному началу в нас и
1 Кант И. Сочинения. В 6 т. М., 1966. Т. 5. С. 469.
2 Там же. С. 464.
45

больше всего противодействуют нашему совершенство-
ванию для более высокого нашего назначения, и осво-
бождать место для культуры человечества» *.
Нетрудно заметить, что эти идеи, как и кантовская
концепция человека в целом, направлены против антро-
пологических взглядов французских материалистов
XVIII в. И это прежде всего относится к его теории ка-
тегорического императива, основному закону практиче-
ского разума, согласно которому поступки человека дол-
жны быть такими, чтобы максима его воли, нормы пове-
дения всегда могли быть вместе с тем и принципом все-
общего законодательства. Этот закон обосновывался
Кантом с помощью постулатов свободы человеческой
воли, бессмертия души (а следовательно, возможности
посмертного воздаяния) и, наконец, верховной причины,
«высшего блага», то есть бога. «Моральный закон как
основанное на разуме формальное условие в применении
нашей свободы обязывает нас,— считал Кант,— только
сам по себе, независимо от какой-либо цели как матери-
ального условия; но он определяет для нас, и притом
a priori, конечную цель, к которой он и обязывает нас
стремиться; высшее благо в мире, возможное через сво*
боду, и есть эта конечная цель... Чтобы сообразно с мо-
ральным законом предположить для себя конечную цель,
мы должны признать моральную причину мира (творца
мира); и насколько необходимо первое, настолько же
(т. е. в той же степени и на том же основании) необхо-
димо признать и второе, а именно что есть бог»2.
Своеобразную трактовку проблема человека и гума-
низма получила у И. Г. Гердера, который отвергал кан-
тонскую позицию и утверждал аналогию человека со
становящимися, то есть переходящими от состояния к со-
стоянию, существами. Обращаясь к человеку, он писал:
«Отбрось все нечеловеческое, стремись к истине, благу
и богоподобной красоте, и ты достигнешь своей цели»3.
Гердер видел «странное противоречие в человеке. Как
животное, человек служит Земле и привязан к ней, как
к своему родному жилищу, но человек заключает в себе
семена бессмертия, а потому должен расти в другом
саду. Человек может удовлетворить свои животные пот-
ребности, и те, кто довольствуется этим, чувствуют себя
1 Кант И. Сочинения. Т. 5. С. 466—467.
2 Там же. С. 485—486.
3 Гердер И. Идеи к философии истории человечества. М., 1977.
46

на Земле очень хорошо. Но как только человек разви-
вает более благородные задатки, он повсюду начинает
находить несовершенство и неполноту: ничто самое бла-
городное так и не было осуществлено на Земле, и самое
чистое редко укреплялось и утверждалось, и для сил на-
шего духа и нашего сердца эта арена действия — лишь
место для упражнения сил, место, чтобы поверить их де-
лами. История человеческого рода со всеми начинания-
ми, переменчивыми судьбами, предприятиями, кругообо-
ротами и переломами предостаточно доказывает все
это,.. Мы приходим и уходим, и каждый миг приносит на
Землю тысячи и уносит тысячи; Земля — приетанище для
странников, блуждающая звезда, на которой останавли-
ваются и с которой улетают караваны птиц... Человек —
в вечном противоречии с самим собою и с Землей, ибо
самое развитое среди всех земных организмов существо
в то же самое время — наименее развитое в своих собст-
венных задатках, если даже и уходит оно, пресытившись
жизнью. Причина, очевидно, в том, что его состояние —
последнее на Земле и первое в ином существовании, и
для этого нового существования человек — ребенок, де-
лающий свои первые шаги. Итак, человек одновременно
представляет два мира, и отсюда явная двойственность
его существа» 1.
Последующее развитие немецкой классической фило-
софии привело, как известно, к субъективно-идеалисти-
ческой трактовке человеческого Я в учении Фихте, в
котором подчеркивалось преобладающее значение этико-
волевых элементов сознания, и к объективно-идеалисти-
ческим концепциям, в которых утверждалось преоблада-
ние эстетико-эмоционального (Шеллинг) и логико-ра-
ционального (Гегель).
Фихте утверждал человеческое Я как «метафизиче-
ски переряженный дух в его оторванности от приро-
ды,..»2. «Источником всяческой реальности,— считал
Фихте,— является #, так как оно есть непосредственное
и безусловно полагаемое. Только через посредство Я и
вместе с ним дается и понятие реальности»3. В своем
учении о человеке он подчеркивал, что духовное Я и те-
ло— это одно и то же, только рассматриваемое с двух
сторон и воспринимаемое двумя различными способно-
стями— чистым мышлением и внешним созерцанием.
1 Гердер И. Идеи к философии истории человечества. С. 135.
2 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 154.
3 Антология мировой философии. Т. 3. С. 206.
47

Здесь обнаружилась и сильная сторона учения Фих-
те— акцентирование внимания на деятельной природе
человека (правда, лишь в пределах самосознания).
Чрезвычайно плодотворной является, несомненно, мысль
о том, что истинная цель человеческого существования не
разумное бытие, а разумное становление через свобо-
ду 1. Конечно, все дело в том, как понимается свобода,
однако акцент на становлении человеческого рода, его
развитии, бесспорно, был перспективен. И в этом станов-
лении Фихте вычленял некоторую цель и способ ее до-
стижения. Они заключаются, по его мнению, в объедине-
нии, сплочении человечества, а потому предназначение
человека — жить в обществе, так как только тогда он ста-
новится настоящим, законченным человеком. Назначение
же человека в обществе — общее совершенствование
самого себя и общества. И наконец заключительный вы-
вод: «Действовать! Действовать! — вот для чего мы су-
ществуем» 2.
По-иному ставится вопрос о человеке, его сущности и
назначении у Шеллинга. То, что у Фихте было результа-
том деятельности человеческого Я, у Шеллинга является
итогом развития природы, понимавшейся им, правда,
идеалистически. С его точки зрения, природа в целом,
представляя собой единую цепь абсолютной организации,
характеризуется «абсолютной органичностью». В этом
смысле органическая природа едина с природой неорга-
нической. Вся природа представляется Шеллингом в виде
одухотворенного, всеобщего организма, причем одухот-
воряется она не какими-то внешними причинами, а еди-
ной «мировой душой», которая на различных ступенях
развития природы проходит различные этапы своего раз-
вития. В органической природе, то есть в сфере жизни,
этот бессознательный, но целесообразно действующий
дух проявляется наиболее отчетливо.
Своего высшего развития одухотворенная природа до-
стигает в человеке, разум которого делает возможным
осознание цели, а следовательно, и целенаправленность
сознательной деятельности. Человек является, по Шел-
лингу, обнаружением и высшим развитием идеальной
первоосновы всего сущего; он обладает изначально при-
сущей ему свободой духа, которая реализуется через оп-
ределенные самоограничения в правовом строе общества.
1 См.: Антология мировой философии. Т. 3. С. 239.
2 Там же. С. 243.
48

Индивид подчиняется сформулированному Кантом нрав-
ственному закону и, оказываясь перед альтернативными
возможностями действия, осуществляет выбор как мо-
ральное и свободное существо.
Таким образом, в философии Шеллинга дуализм при-
родно-биологического и духовно-общественного в чело-
веке устраняется постулированием их «тождества» на
общей объективно-идеалистической основе. Нечто подоб-
ное, но, разумеется, в других конкретных формах было
осуществлено и в философии «абсолютного духа» Геге-
ля. Первичность всеобщего по отношению к единичному,
определяющее значение понятия в отношении к конкрет-
ной действительности получают у Гегеля свое антропо-
логическое выражение в первенстве мирового духа, кото-
рый подчиняет и использует индивидов для достижения
всеобщей цели.
Человек не находится в центре философской системы
Гегеля. Напротив, антропология—это лишь один из
разделов его «Философии духа», предмет которой (ми-
ровой дух) возвращается здесь в свою сферу из
«небытия», то есть из природы. Проходя в своем развитии
очередную триаду, мировой дух предстает как субъек-
тивный, объективный и абсолютный дух, причем субъек-
тивный дух, по Гегелю, также в свою очередь проходит
триаду развития: он выступает как душа, воплощаясь
в человеке, как сознание, где дух отличает себя от телес-
ности, и как дух, который теоретически и практически
подчиняет себе внешний мир. В человеке происходит от-
чуждение природного бытия, снятие «природной само-
сти»; человек, считает Гегель, отличается от животных
мышлением, и «все человеческое таково только потому,
что оно произведено мышлением», которое «сообщает все-
му человеческому его человечность...» К
Будучи идеалистическим по своему характеру, уче-
ние Гегеля об индивидуальной и общественной жиз-
недеятельности людей, нашедшее свое выражение в
«Философии духа», пронизано, однако, идеей развития,
историзма. Гегель попытался показать диалектику ста-
новления человека (вспомним Гердера) в индивидуаль-
ном и историческом развитии, а также вскрыть отчужде-
ние человека. Эта диалектика предстает у Гегеля как
процесс самоотчуждения и снятия отчуждения, так как
1 См.: Гегель. Энциклопедия философских наук. М., 1974. Т. 1.
С. 85.
49

без этого невозможно прогрессивное развитие. «Чело-
век,— пишет Гегель,— по своему непосредственному су-
ществованию есть сам по себе нечто природное, внешнее
своему понятию; лишь через усовершенствование своего
собственного тела и духа, главным же образом благодаря
тому, что его самосознание постигает себя как свобод-
ное, он вступает во владение собою и становится собст-
венностью себя самого и по отношению к другим. Это
вступление во владение представляет собою, наоборот,
также и осуществление, превращение в действительность
того, что он есть по своему понятию (как возможность,
способность, задаток)...»1
Уже в XIX столетии эта концепция Гегеля была под-
вергнута критике с религиозно-экзистенциалистских по-
зиций Кьеркегором и с материалистических и атеистиче-
ских— Фейербахом. Но если у Кьеркегора эта критика
являлась своеобразной апологетикой индивидуализма,
самоизоляции человека как духовно-нравственного суще-
ства, то в философско-антропологическом учении Фейер-
баха человек утверждался во всей полноте его матери-
ального, чувственного и духовного, рационально-нравст-
венного бытия. «Человек,— писал Фейербах,— высшее
существо природы, поэтому я должен исходить из сущ-
ности человека...»2 Провозглашенный здесь антропологи-
ческий принцип стал исходным пунктом и основой его
философии. «Новая философия,— считал он,— превра-
щает человека, включая и природу как базис человека, в
единственный, универсальный и высший предмет фило-
софии, превращая, следовательно, антропологию, в том
числе и физиологию, в универсальную науку»3.
Весьма существенно, однако, как понимается чело-
век, если он становится основой универсальной науки.
Надо сказать, что Фейербах пошел далеко вперед по
сравнению со своими предшественниками в научной по-
становке этого фундаментального вопроса, но все же не
ему принадлежит честь научного ответа на этот вопрос.
Фейербах устранил разрыв между духом и телом в чело-
веке, показав, что именно тело служит основой целост-
ности человеческого существа. Однако он фактически
ограничился рассмотрением человека лишь как природ-
ного существа, не поняв специфики его общественных
1 Гегель. Сочинения. М.—Л., 1934. Т. 7. С. 81.
2 Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955.
Т. 1. С. 266.
3 Там же. С. 202.
50

характеристик — решающих, главных в его сущности; он
не поднялся до понимания диалектики становления че-
ловека, выявленной, хотя и в идеалистической форме,
уже Гегелем. В основе общественных отношений, пола-
гал Фейербах, в конечном счете лежат некоторые при-
родные, а именно физиологические, факторы. «...Природа
человека,— писал он,— существует только противополож-
ностью Я и Ты, мужчины и женщины» К Человеческое
общество, два лица необходимы для порождения чело*
века как в физическом, так и в духовном смысле, считал
Фейербах.
Такое натуралистическое и вместе с тем крайне абст-
рактное понимание общественных отношений не могло,
разумеется, стать основой научного ответа на вопрос:
«Что такое человек?» Но дело шло к этому ответу, и он
появился не только в результате критики фейербаховской
антропологии, но и в известной исторической преемст-
венности с ней, равно как и с другими формами поста-
новки вопроса о человеке в многовековой истории фило-
софского познания. Именно такая работа мысли была
проделана К. Марксом, который и дал научный ответ на
поставленный в истории философии вопрос.
Правда, Маркс, вырабатывая научное понимание
сущности человека, не смог — в силу разных историче-
ских причин — воспользоваться идеями таких, великих
русских мыслителей, как В. Г. Белинский, А. И. Герцен,
Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, и других, кото-
рые, продолжая материалистические традиции философ-
ской антропологии Фейербаха, развивали и обогащали их
диалектическими подходами, тесно связывая с практикой
революционно-демократической борьбы. В особенности
это относится к философской концепции человека
Н. Г. Чернышевского, развитой им в труде «Антрополо-
гический принцип в философии», где, с одной стороны,
природное (биологические, физиологические процессы ор-
ганизма) утверждается как первооснова духовно-нравст-
венного в человеке (причем порой она получает натура-
листическую трактовку), а с другой — делаются попытки
дать историческое, социально-классовое понимание чело-
века, его развития как общественного существа в про-
цессе революционно-демократических преобразований в
направлении социализма. Однако Н. Г. Чернышевский,
1 Фейербах Л. Избранные философские произведения. Т. 2.
С. 414.
51

как и другие революционные демократы, двигаясь в этом
правильном научном направлении, не смог в полной мере
преодолеть общей ограниченности антропологического
принципа, присущего и философской концепции Фейер-
баха К
Как видим, философская интерпретация проблемы че-
ловека получала различные модификации и развитие на
разных исторических этапах. Она способствовала науч-
ной постановке вопроса: «Что такое человек?» Однако
ответить на него последовательно научно удалось только
К. Марксу. В противовес идеалистическим, религиозно-
мистическим концепциям и натуралистическому антропо-
логизму К. Маркс еще в середине прошлого века сформу-
лировал тезис, ставший ключевым в научном понимании
человека. «...Сущность человека,— определил он,— не
есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей
действительности она есть совокупность всех обществен-
ных отношений»2. Трудно найти в истории научного по-
знания истину на первый взгляд более простую и очевид-
ную, но вместе с тем более глубокую и фундаменталь-
ную, открытие которой далось науке лишь в результате
многовекового развития, трудных поисков, ожесточенной
идейной борьбы. Открытие, установление социальной
сущности человека, тесно связанное с обоснованием диа-
лектико-материалистического понимания истории, озна-
чало подлинную революцию в общественных науках, пре-
жде всего в философии. Тем самым учение о человеке,
традиционно составляющее центр философского позна-
ния, получило объективный метод анализа, целостную
методологию исследования человека и его развития.
Посмотрим же, как исторически развивались гумани-
стические идеи марксизма, его учение о человеке.
С самого начала своей творческой деятельности, еще
до того, как им были выработаны научные, диалектико-
материалистические основы нового мировоззрения,
К. Маркс обращается к человеку. Уже во «Введении
«К критике гегелевской философии права», написанном
в конце 1843 — начале 1844 г., он приходит к важному
1 Поиски человека в истории русской философии и культуры в
целом, включая идеалистические и даже религиозные гуманистиче-
ские традиции, заслуживают отдельного рассмотрения, которое я
сосредоточил в главе седьмой. Однако это лишь первые результаты
обширной работы, которой я занят в последние годы и завершение
которой мне пока трудно определить.
* Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 265.
52

выводу о том, что единственно достойный человека об-
щественный строй — демократия. Но этого мало: Маркс
ищет пути действительного осуществления демократии и
находит их в идее коммунизма.
Коммунизм ликвидирует частную собственность, уст-
раняет все формы эксплуатации человека человеком,
кладет конец войнам и социальным антагонизмам, все-
возможным видам социального и национального гнета.
Коммунистическая общественная формация ставит на
службу широчайшим массам трудящихся все достижения
науки и культуры, создает материальные, социальные и
духовные предпосылки для расцвета свободной человече-
ской личности. Высшей целью общества становится гар-
моничное и всестороннее развитие человека, поскольку
только при таком условии достигается дальнейшее посту-
пательное развитие самого общества. Именно поэтому
К. Маркс называл коммунизм реальным, практическим
гуманизмом.
До поры до времени все это формулируется Марксом
в абстрактно-философской форме, но важно, что его пе-
реход на позиции материализма и коммунизма совер-
шался как поиск общественных закономерностей и путей
практического освобождения человека. «Всякая эманси-
пация,— подчеркивал К. Маркс,— состоит в том, что она
возвращает человеческий мир, человеческие отношения к
самому человеку... Лишь тогда, когда человек познает и
организует свои «собственные силы» как общественные
силы и потому не станет больше отделять от себя обще-
ственную силу в виде политической силы,— лишь тогда
свершится человеческая эмансипация»1.
Такой же была и позиция Ф. Энгельса, который при-
мерно в то же время писал, что «человек должен лишь
познать себя самого, сделать себя самого мерилом всех
жизненных отношений, дать им оценку сообразно своей
сущности, устроить мир истинно по-человечески, соглас-
но требованиям своей природы,— и тогда загадка нашего
времени будет им разрешена»2.
Но как «устроить мир истинно по-человечески»? Ре-
шая эту проблему, основоположники марксизма порыва-
ют с иллюзиями философского антропологизма и прихо-
дят к материалистическому пониманию истории, к идее о
всемирно-исторической роли пролетариата, который, ос-
1 Маркс /С, Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 406.
2 Там же. С. 593,
53

вобождая себя от оков капиталистического угнетения, со-
вершает общечеловеческую эмансипацию, освобождение
человека как социального существа.
Последующая работа мысли и поиски Маркса и Эн-
гельса отнюдь не означают, как это изображают против-
ники марксизма, отхода от проблематики человека и гу-
манизма. Напротив, осуществляется более углубленное
и широкое научное исследование ее в тех реальных отно-
шениях, в которых только и решается эта «загадка на-
шего времени». Это отчетливо прослеживается в «Эконо-
мическо-философских рукописях 1844 года», где основа-
тельно рассмотрены, в частности, вопросы отчуждения и
самоотчуждения человека, в знаменитых «Тезисах о
Фейербахе», в которых раскрыта социальная сущность
человека как «совокупность всех общественных отноше-
ний», в «Немецкой идеологии», наконец, в «Манифесте
Коммунистической партии» и в особенности в «Капита-
ле»—венце марксизма и высшем выражении великого
переворота в науке об освобождении человека, переворо-
та, которому нет равных в истории человеческой мысли.
Существенно важно, что мы видим здесь развитие
Марксовой теории об освобождении человека, как и
самой научной концепции человека, его сущности и су-
ществования, индивидуального и исторического формиро-
вания и прогресса. Если в своих ранних работах Маркс
акцентировал внимание на проблематике родовой сущ-
ности человека, то в дальнейшем он исследует главным
образом реальное функционирование человека как про-
дукта определенных общественно-исторических отноше-
ний и намечает конкретные пути и методы освобождения
человека в ходе революционного ниспровержения капита-
лизма и утверждения коммунистической формации, обес-
печивающей целостное развитие человека.
Это движение мысли получает мощные импульсы в
результате не только теоретических, прежде всего эконо-
мических, исследований («Экономические рукописи
1857—1859 годов», «Капитал» и др.), но и анализа соб-
ственного опыта революционной деятельности («Мани-
фест Коммунистической партии», «Критика Готской про-
граммы» и др.), а также обобщения исторического опыта
классовой борьбы («Классовая борьба во Франции с
1848 по 1850 г.», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапар-
та», «Гражданская война во Франции» и др.).
В итоге марксизм предстает и как философская ори-
ентация человека в мире, целостное научное мировоззре-
54

ние, и как революционное учение о путях и методах со-
циально-экономического и духовного освобождения чело-
века, и как всесторонне обоснованная, комплексная нау-
ка о человеке, его развитии и всей совокупности общест-
венных отношений, составляющих сущность человека и
определяющих его социальное и природно-биологическое
существование, то есть как научный, реальный, вопло-
щенный гуманизм.
Формула Маркса о человеке как совокупности, «ан-
самбле» всех общественных отношений была выдвинута
им в знаменитых «Тезисах о Фейербахе». Маркс уже по-
нял к тому времени, что человек не только природное су-
щество, он есть человеческое природное существо. Чело-
веческий индивид является единицей человеческого вида
и вместе с тем представителем определенных социаль-
ных общностей — человечества, класса, нации и пр. Для
Маркса с самого начала стало ясно, что сущность лич-
ности составляет «не ее абстрактная физическая приро-
да, а ее социальное качество» 1 и что поэтому «вся исто-
рия есть не что иное, как беспрерывное изменение чело-
веческой природы»2. Однако, считал он, «мы должны
знать, какова человеческая природа вообще и как она
модифицируется в каждую исторически данную эпоху»3.
Таким образом, марксизм, признавая общечеловече-
ские характеристики, родовую сущность человека, обра-
щает внимание исследователей на главное — раскрытие
специфики общественных отношений, характера трудо-
вой деятельности и т. д. Как мы видим, все иные подхо-
ды к вычленению сущности человека, его особой приро-
ды не имели успеха, так же как не раскрывают ее и по-
пытки вычленить те или иные внешние признаки человека
в отличие от животного. «...Что это вообще за «человек»,
который рассматривается не в своей действительной
исторической деятельности и бытии, а может быть вы-
веден из... какого-нибудь... признака, отличающего его от
животных»,— писали в связи с этим Маркс и Энгельс4.
Марксизм ищет определения человеческой сущности
в специфической человеческой деятельности и бытии и на-
ходит его в человеческом труде. Еще в «Экономическо-
философских рукописях 1844 года» Маркс отмечал, что
для человека «производство есть его деятельная родовая
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 242.
2 Там же. Т. 4. С. 162.
3 Там же. Т. 23. С. 623.
4 Там же. Т. 3. С. 516.
55

жизнь», «благодаря... производству природа оказывается
его произведением и его действительностью» К Именно
труд создал человека, и именно в труде реализуются и
развиваются специфически человеческие качества. В ра-
боте «К критике политической экономии» человеческий
труд определяется Марксом как «целесообразная дея-
тельность, направленная на освоение элементов приро-
ды»; он «составляет естественное условие человеческого
существования, условие обмена веществ между челове-
ком и природой, независимое от каких бы то ни было
социальных форм»2. Труд, по Марксу, является не только
средством к жизни, но и формой самоутверждения чело-
века; человек в труде «действительно утверждает себя
как родовое существо»3.
При этом труд выступает для Маркса прежде всего
как общественное отношение к природе, и, следователь-
но, «общность человека», его общественный характер не-
обходимо включается в понимание сущности человека.
Человек и общество неразрывны, и только в обществе, в
определенных социальных образованиях он реализуется
как человек. «Человек,— писал Маркс,— всегда остается
сущностью всех этих социальных образований, но эти
образования выступают также и как его действительная
всеобщность, поэтому также и как общее всем людям»4.
Возникновение и формирование человека, его социальной
сущности означают, следовательно, развитие «совокуп-
ности всех общественных отношений», то есть, согласно
марксизму, то историческое развитие людей, которое вы-
ражается прежде всего в появлении и развитии общест-
венного производства, приводящего в определенных ус-
ловиях к смене общественно-экономических формаций.
К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали, что «способ про-
изводства надо рассматривать не только с той стороны,
что он является воспроизводством физического сущест-
вования индивидов. В еще большей степени — это опре-
деленный способ деятельности данных индивидов, опре-
деленный вид их жизнедеятельности, их определенный
образ жизни»5. Поэтому-то, в частности, «история про-
мышленности и сложившееся предметное бытие промыш-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 94.
2 Там же. Т. 13. С. 23.
3 Там же. Т. 42. С. 94.
4 Там же. Т. 1. С. 264.
5 Маркс /С, Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материа-
листического и идеалистического воззрений. М., 1966. С. 23.
56

ленности являются раскрытой книгой человеческих сущ-
ностных сил, чувственно представшей перед нами чело-
веческой психологией, которую до сих пор рассматрива-
ли не в ее связи с сущностью человека...»1.
Человек, указывал Маркс, есть «постоянная предпо-
сылка человеческой истории, есть также ее постоянный
продукт и результат...»2. Развитие богатства человече-
ской природы — это, следовательно, развитие человека
как личности в процессе его материальной и духовной
деятельности, общения с другими людьми, обучения, об-
разования, воспитания как освоения и воспроизведения
социокультурного опыта человечества, прогресса соци-
альных отношений и образа жизни, сознания и самосоз-
нания, нравственного совершенствования. Сознание и
мышление человека возникают как общественный про-
дукт и, следовательно, оказываются вторичными по от-
ношению к его общественному бытию. На этой основе
формируются и специфические человеческие материаль-
ные и духовные потребности, которые также связаны с
сущностью человека и входят в ее определение.
Маркс подчеркивал сложность и противоречивость
процесса становления личности, в особенности неодно-
значность проявления ее индивидуальности. В связи с
этим он обращал внимание на отличие «индивида как
личности» от «случайного индивида», не имеющего воз-
можности «осуществить себя как личность», развить свои
задатки и способности в жизнедеятельности и образе
жизни, которые соответствовали бы его сущности, то
есть были истинно человеческими, возможными лишь, по
Марксу, в новом обществе, обеспечивающем «вместе с
величайшим расцветом производительных сил общест-
венного труда и наиболее полное развитие человека»3.
Новое общество открывает перспективу создания «для
всех людей таких условий жизни, при которых каждый
получит возможность свободно развивать свою человече-
скую природу, жить со своими ближними в человеческих
отношениях...»4. В этом тезисе проявляется глубинная
гуманистическая сущность марксизма.
К коренным проблемам человечества Маркс подошел
не только как великий гуманист, но и как великий реа-
лист. Он доказал, что с развитием капитализма склады-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 123.
2 Там же. Т. 26. Ч. 3. С. 516.
3 Там же. Т. 19. С. 120.
4 Там же. Т. 2. С. 554.
57

вается комплекс условий, делающих практически воз-
можным и исторически неизбежным последующее уни-
чтожение эксплуатации человека человеком. Своим ана-
лизом капиталистического общества Маркс научно под-
твердил материальную возможность решения стоящих
перед человечеством социальных проблем, открыл глав-
ную общественную силу, способную возглавить борьбу за
революционное преобразование общества,— рабочий
класс, создал теорию движения по пути освобождения
Человечества,
Следовательно, марксизм как реальный гуманизм —
это наука об освобождении человека как совокупности
всех общественных отношений от сковывающих его част-
нособственнических факторов и условий бытия, об их ре-
волюционном преобразовании и создании нового общест-
ва, в котором развитие человеческой природы становится
самоцелью.
Логическое вычленение в процессе теоретического ана-
лиза с позиций марксизма социальной сущности челове-
ка получило разностороннее обоснование в ходе истори-
ческого исследования антропогенеза, становления чело-
века и развития его как родового существа. Марксизм и
здесь оказал и оказывает свое эвристически эффектив-
ное воздействие, способствуя формированию научной тео-
рии антропогенеза. Основоположник этой теории Ч. Дар-
вин в своих трудах «Происхождение человека и половой
отбор» (1871 г.) и «Выражение эмоций у человека и жи-
вотных» (1872 г.) положил начало развитию научных
представлений о происхождении человека, об историче-
ском формировании человечества» Это логично вытекало
из его общей концепции эволюции. Уже в первом изда-
нии «Происхождения видов» (1859 г.) Дарвин указал, что
«эта книга может бросить свет на происхождение чело-
века и его историю. Этим было уже сказано, что при
всяком общем выводе, касающемся способа появления
организмов на земле, человека необходимо разбирать на-
ряду с другими организованными существами»!. Данный
вывод Дарвин обосновал» рассматривая происхождение
человека от некоторого первичного типа, прослеживая
способ его развития и определяя значение различий ме-
жду человеческими расами,
Дарвин ставил перед собой прежде всего и главным
1 Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор // Поли.
собр. соч. М.—Л., 1927. Т. 2. Кн. 1. С. 59.
58

образом естественнонаучную задачу, направленную про-
тив религиозной догмы о «божественном творении» че-
ловека, и именно под этим углом зрения рассматривал
процесс антропогенеза, его источники и движущие силы.
Убедительно доказав естественное происхождение чело-
века, Дарвин вместе с тем создал основу для последую-
щего научного объяснения социальных механизмов ста-
новления человечества, связанных с возникновением тру-
да, сознания и речи, разнообразных способов общения.
Решающую роль в этом объяснении сыграли методоло-
гические подходы, прямо и непосредственно вытекающие
из марксистского понимания сущности человека как со-
вокупности всех общественных отношений и являющие-
ся как бы соединением «наиболее общих результатов,
абстрагируемых из рассмотрения исторического развития
людей» 1.
Исторический подход, в котором диалектически объ-
единяются общеэволющюнные и социологические идеи и
методы, марксизм распространил, таким образом, и на
процесс возникновения, формирования человека, и на про-
цесс становления человеческого общества, соединив их в
единое целое. Возникновение и формирование человека в
его социальной сущности означает, следовательно, раз-
витие «совокупности всех общественных отношений», а
именно то «историческое развитие людей», которое вы-
ражается прежде всего в возникновении и развитии об-
щественного производства, приводящего к смене общест-
венно-экономических формаций.
В систематической форме это было доказано Ф. Эн-
гельсом в работе «Роль труда в процессе превращения
обезьяны в человека» (1876 г.). Однако принципиальная
позиция в данных вопросах была сформулирована
К. Марксом и Ф. Энгельсом еще в подготовительных ра-
ботах к «Святому семейству» (1845 г.), в «Немецкой
идеологии» (1845—1846 гг.), в работе «К критике поли-
тической экономии» (1859 г.) и в первом томе «Капита-
ла» (1867 г.). Подчеркивая, что переход от животного к
человеку означал возникновение нового качества2, Эн-
гельс писал, что «существенное отличие человеческого
общества от общества животных состоит в том, что жи-
вотные в лучшем случае собирают, тогда как люди про-
изводят. Уже одно это — единственное, но фундаменталь-
1 Маркс /С, Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материа-
листического и идеалистического воззрений. С. 30.
2 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 29. С. 276.
59

ное — различие делает невозможным перенесение, без
соответствующих оговорок, законов животных обществ
на человеческое общество» К
Принципиальное значение этих идей для научного по-
нимания антропогенеза в его взаимосвязи с социогене-
зом было подтверждено всей последующей историей
антропологии, прежде всего советской, в которой марк-
систский, исторический подход получил основательное
развитие, хотя по многим конкретным вопросам антропо-
генеза имеются различия во мнениях, а порой и весьма
противоречивые взгляды. При этом собственно антропо-
логические исследования, прослеживающие становление
социальной сущности человека, сочетаются со специаль-
ным анализом возникновения и развития общественного
производства. Формулируется даже синтетическая кон-
цепция антропосоциогенеза, которая получила обоснова-
ние в трудах некоторых исследователей2. Суть ее состо-
ит в том, что на смену естественному, биологическому
отбору постепенно в ходе антропогенеза приходил соци-
ально-биологический, или биосоциальный, отбор. Можно,
конечно, спорить по конкретным деталям этой гипотезы,
но ясно одно: «социальная детерминанта» в процессе
антропогенеза, соединение антропогенеза с социогене-
зом —необходимый элемент марксистского, историче-
ского подхода к человеку, его возникновению и разви-
тию, прямо и непосредственно вытекающего из общего
определения сущности человека как совокупности всех
общественных отношений.
Правда, если бы мы ограничили научное определение
человека, данное К. Марксом, только раскрытием его со-
циальной сущности, то этот «сгусток социума» был бы
весьма далек от реального, конкретного человека, живу-
щего на Земле, а история его предстала бы только как
прогресс разума в борьбе с неразумностью. Но такой ра-
ционалистически-просветительский взгляд был чужд
Марксу, видевшему в истории деятельность полнокровно
живущего, мыслящего и чувствующего человека, пережи-
вающего порой мучительные противоречия между веле-
ниями разума и влечениями его «природы», подавляемы-
ми инстинктами и страстями, между сознанием и «подсо-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 34. С. 137.
2 См.: Семенов Ю. И. Возникновение человеческого общества.
Красноярск, 1962; Он же. Как возникло человечество. М., 1966; Он
же. Происхождение брака и семьи. М., 1974; Ефимов Ю. И. Фило-
софские проблемы теории антропосоциогенеза. Л., 1981.
60

знанием» — как бы это ни называли. Даже в самых сво-
их сложных абстрактно-теоретических выкладках (на-
пример, в «Капитале», где сила абстракции была главным
орудием познания) Маркс апеллировал к реальному че-
ловеку, образ которого всегда находился перед его мыс-
ленным взором. Вспомним, как характеризовал Маркс
деятелей первоначального капиталистического накопле-
ния. А какими выпуклыми, нарисованными сочной ки-
стью мастера предстают перед нами многие реальные ис-
торические личности в его произведениях. И как Энгельс
характеризовал героев эпохи Возрождения — «титанов по
силе мысли, страсти и характеру...»1. Критикуя тощие
абстракции о некоей бессубъектной «истории» челове-
чества, Маркс и Энгельс писали: «История не делает
ничего, она «не обладает никаким необъятным богатст-
вом», она «не сражается ни в каких битвах»! Не «исто-
рия», а именно человек, действительный, живой чело-
век— вот кто делает все это, всем обладает и за все бо-
рется» 2.
Противники марксизма не перестают твердить о его
«сверхрационалистичности» в понимании истории и че-
ловека, которого марксизм если и признает, то якобы
только как некоторую дедукцию из общих социальных
предпосылок. При этом игнорируется то, что К. Маркс
называл «природой человека». Не учитывается различие
между сущностью человека как личности и существова-
нием его как индивида, представителя рода человеческо-
го. Поэтому в более полном определении целесообразно
зафиксировать следующее: человек — субъект общест-
венно-исторического процесса, развития материальной и
духовной культуры на Земле, биосоциальное существо,
генетически связанное с другими формами жизни, но вы-
делившееся из них благодаря способности производить
орудия труда, обладающее членораздельной речью и со-
знанием, нравственными качествами.
Определение человека в марксизме углубляется до
вычленения его социальной сущности, до понимания че-
ловека как совокупности всех общественных отношений,
что, однако, не противопоставляется его существованию
как природно-биологического индивида, представителя
вида Homo sapiens. Вместе с тем — и здесь уже можно
говорить о диалектике взаимосвязи сущности и явле-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 346.
2 Там же. Т. 2. С. 102.
61

ния — социальные факторы существенно детерминируют
и факторы природно-биологические, являющиеся необхо-
димыми условиями существования человека, которое ко-
нечно же определяется отнюдь не только ими. Для нас
важно, однако, вычленить их особо, чтобы показать, что
научная философия человека, возникшая и развивающая-
ся в тесной связи и взаимодействии со всей системой
наук о человеке, определяет его сущность не в противо-
поставлении природно-биологическим факторам его су-
ществования, а в связи и взаимодействии с ними. Уче-
ние марксизма о социальной сущности человека показы-
вает одновременно роль и значение этих факторов
жизнедеятельности человека, раскрывая важные особен-
ности его биологической природы. Это позволяет преодо-
леть крайности как вульгарного социологизма, так и со-
циал-биологизма, научно, диалектически определить на-
правление поисков перспектив человека как биосоциаль-
ного существа в его индивидуальном и историческом раз-
витии.
Попытаемся хотя бы в общих чертах осветить марк-
систскую постановку этой проблемы, чтобы в последую-
щих разделах конкретизировать ее, сделать некоторые
обобщения и выводы. При этом следует, по-видимому, с
самого начала оговориться, что представление о человеке
как о биосоциальном существе фиксирует лишь особен-
ности его наличного — телесного и духовного — сущест-
вования, тот факт, что он принадлежит одновременно как
к миру природно-биологическому, так и к миру социаль-
ному. Разумеется, эта внешне определяемая наличность
человеческого существования не может быть продолже-
на и распространена на его внутренние характеристики,
поскольку это приводит к ложным представлениям о
«биосоциальной сущности» человека х и т. п. В действи-
тельности же сущность человека является социальной,
но существование его определяется не только этим.
Исторически вопрос о сущности человека был, как из-
вестно, связан во многом с представлениями о разорван-
1 В нашей литературе встречается порой отождествление по-
нятия человека как биосоциального существа с определением его
сущности («природы») как биосоциальной. На основании ложности
последнего иногда делается вывод, что «определение человека как
существа биосоциального философски непоследовательно» (Кел-
ле В. Ж., Ковальзон М. >7. Теория и история. М., 1981. С. 180). Од-
нако речь идет о совершенно разных понятиях — «существо» и «сущ-
ность» (природа), чего не заметили, к сожалению, авторы в целом
логичного и глубокого философского труда.
62

ности и единстве души и тела. Обнаруживавшиеся при
этом односторонности методологии идеалистического ант-
ропологизма и механистического натурализма приводили
либо к полному игнорированию, либо к абсолютизации
того, что можно было бы назвать биологической приро-
дой человека. Заслугой марксизма является то, что и в
этом вопросе он выдвинул и обосновал научную, диалек-
тико-материалистическую позицию, которая играет все
возрастающую эвристическую роль в современном по-
знании человека.
К. Маркс придавал большое значение природно-био-
логическим факторам существования и развития челове-
ка, его биологической природе. Первоначально употреб-
лявшееся им понятие «человеческая природа» он допол-
нил впоследствии представлением о «совокупности пот-
ребностей и инстинктов», а в «Капитале» развил тезис о
взаимодействии между внешней и собственной приро-
дой человека, в результате которого происходит измене-
ние как первой, так и второй К Определение сущности
человека как совокупности всех общественных отноше-
ний находилось у Маркса в органической связи с пони-
манием его как предметного, чувственного существа, от-
дельные особенности и влечения которого (страстьи т.п.)
Маркс рассматривал так же, как его «сущностные силы».
«Человек,— писал он,— является непосредственно при-
родным существом. В качестве природного существа...
он... наделен природными силами, жизненными силами,
являясь деятельным природным существом; эти силы су-
ществуют в нем в виде задатков и способностей, в виде
влечений...»2
Такой подход нашел обоснование и развитие в трудах
Энгельса, который считал, что «уже самый факт проис-
хождения человека из животного царства обусловливает
собой то, что человек никогда не освободится полностью
от свойств, присущих животному...»3. В этой связи он де-
лал и более общие выводы о том, что «мы отнюдь не
властвуем над природой так, как... кто-либо находящий-
ся вне природы... мы, наоборот, нашей плотью, кровью
и мозгом принадлежим ей и находимся внутри ее...»4.
Философски обобщая результаты исследований антропо-
генеза Дарвина и Моргана и критикуя ограниченность
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 188—189.
2 Там же. Т. 42. С. 162—163.
3 Там же. Т. 20. С. 102.
4 Там же. С. 496.
63

фейербаховского понимания человека, Энгельс, разуме-
ется, акцентировал внимание на главном, что составля-
ет сущность марксистского понимания человека,— на его
социальных, общественно-трудовых и производственных
характеристиках. Но было бы проявлением крайней од-
носторонности абсолютизировать эту объясняемую кон-
кретными задачами акцентировку, игнорируя то, что био-
логическая природа человека принималась Энгельсом
как нечто исходное, хотя, безусловно, и недостаточное
для объяснения истории и самого человека. В письме к
Марксу он отмечал, что «мы должны исходить из «я»,
из эмпирического, телесного индивида, но не для того,
чтобы застрять на этом... а чтобы от него подняться к
«человеку» К
Человек как социальное существо не противостоит
природно-биологической форме своего существования,
являющейся его предпосылкой. Вместе с тем в разных
отношениях, в разных исследовательских ситуациях зна-
чение социальных и природно-биологических факторов
может изменяться. Поэтому, скажем, сегодня раскрыть
то, как проявляется «человеческая сущность природы,
или природная сущность человека»2,— это значит не
просто учитывать биологические особенности человека в
процессе его социального анализа. Биология человека
властно вторглась в жизнь современных людей, ставя
новые проблемы перед социологией, не потому, что воз-
никли социологические вопросы, которые надо решать
с ее помощью, хотя и здесь появилось нечто новое. Глав-
ное (и в этом можно видеть некоторый парадокс) сос-
тоит в том, что интенсивное развитие социальных факто-
ров и условий жизни человека, составляющих его сущ-
ность,— прежде всего производства, труда — затронуло
основы самого существования человека как живого, чув-
ственного существа.
Особенно остро это обнаружилось в условиях научно-
технической революции, которая в человеческом плане
меняет многие существовавшие ранее связи и отноше-
ния. Так, она в значительной мере углубляет соотноше-
ние и взаимозависимость, взаимовлияние социальных и
природно-биологических аспектов рассмотрения челове-
ка. Это связано прежде всего с изменениями в производ-
ственной, трудовой деятельности людей в результате на-
1 Маркс /С., Энгельс Ф. Соч. Т. 27. С. 12.
2 Там же. Т. 42. С. 124.
64

учно-технической революции, а также с новыми факто-
рами экологии человека, появившимися в последние
десятилетия и оказывающими нередко такое отрицатель-
ное воздействие на его биологию, генетику и психику,
которое можно расценивать как реальную угрозу само-
му его существованию. Вместе с тем научно-техническая
революция открывает новые возможности и средства
развития человека как биосоциального существа.
Все это, разумеется, требует особого внимания при
определении сущности человека. Следует разумно учи-
тывать то новое, что вносят современная жизнь человека
и наука в понимание соотношения биологических и со-
циальных факторов и что предполагает большую, чем
ранее, акцентировку на значение биологических методов
(в их зависимости от социальных) познания человека и
закономерностей его развития. Это позволит выявить
новые резервы, способствующие всестороннему и гармо-
ническому развитию человека, полной реализации его
сущностных сил, которые определяются социальными
факторами, позволяющими ему действовать сообразно
заранее поставленным целям. Способность к целесооб-
разной деятельности в том виде, как она осуществляется
человеком, уникальна и существенно характеризует чело-
века и в его отношении к природно-биологическим факто-
рам.
Ф. Энгельс подчеркивал в свое время, что «человек —
единственное животное, которое способно выбраться бла-
годаря труду из чисто животного состояния; его нор-
мальным состоянием является то, которое соответствует
его сознанию и должно быть создано им самим»1. Чело-
век добивается этого, создавая социальные условия, со-
ответствующие современному состоянию его сознания,
современному уровню научного познания объективных
тенденций развития производства, культуры, всей исто-
рии по пути прогресса. Приводимые человеком в движе-
ние, все эти силы изменяют его самого; поэтому его нор-
мальным состоянием является то, которое создается им
самим.
Это имеет прямое отношение и к научному пониманию
общего вопроса о диалектике социальных и природно-
биологических факторов существования и развития че-
ловека. Марксистский подход к данному вопросу нашел
достаточно полное и последовательное отражение в тру-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 510.
3 И. Т. Фролов
65

дах многих советских авторов. Имеющиеся здесь разли-
чия ц конкретных частных вопросах, в трактовке тех или
иных сторон и аспектов проблемы ц целом вряд ли сле-
дует углублять (как это, к сожалению, иногда делается)
до чуть ли не миррвоззренческих и идеологических рас-
хождений. Тем более не следовало бы переносить подоб-
ный подход на анализ новых явлений, возникающих в
условиях научно-технцческой революция.
Наша общая задача, как представляется,— глубже и
полнее раскрывать диалектику социального и биологиче-
ского в человеке, которая заключается не в раз и на-
всегда данном соотнощении между ними, даже если мы
и говорим о примате, доминировании социального по от-
ношению к биологическому и т. п. Диалектика состоит
в опосредствовании и преобразовании биологического
социальным, поскольку «человеческие предметы не яв-
ляются природными предметами в том виде, как эти
последние непосредственно даны в природе...» К Это от-
носится и к биологическим потребностям человека, пре-
образование которых имеет столь глубокий характер, что
оно дало возможность К. Марксу сказать «Голод есть
голод, однако голод, который утоляется вареным мясом,
поедаемым с помощью ножа и вилки, это иной голод, чем
тот, при котором проглатывают сырое мясо с помощью
рук, ногтей и зубов»2.
Опосредствование и преобразование природно-биоло-
гического социальным имеет в качестве своей основы
и механизма реализации специфически человеческую
деятельность, прежде всего трудовую, производственную,
которая создает биосоциальные формы существования и
развития человека.
Еще в молодые годы К. Маркс отмечал: «Практиче-
ское созидание предметного мира, переработка неорга-
нической природы есгь самоутверждение человека как
сознательного — родового существа, т. е. такого сущест-
ва, которое относится к роду как к своей собственной
сущности, или к самому себе как р родоврму существу...
Поэтому именно в переработке предметного мира чело-
век впервые действительно утверждает себя как родовое
существо. Это производство есть его деятельная родовая
жизнь»3. Впоследствии Маркс разбил и обосновал эти
идеи в характеристике специфики человеческого труда.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 164.
2 Там же. Т. 46. Ч. 1. С. 28.
3 Там же. Т. 42. С. 93, 94.
66

В «Капитале» он обращал внимание на то, что труд «с
физиологической стороны это — функции человеческого
организма, и каждая такая функция, каковы бы ни бы-
ли ее содержание и ее форма, по существу есть затрата
человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств
и т. д.» 1. Однако вместе с тем К. Маркс и Ф. Энгельс
подчеркивали: «...способ производства надо рассматри-
вать не только с той стороны, что он является воспроиз-
водством физического существования индивидов. В еще
большей степени это — определенный способ деятельно-
сти данных индивидов, определенный вид их жизнедея-
тельности, их определенный образ жизни»2. Именно по-
этому, в частности, «история промышленности и сложив-
шееся предметное бытие промышленности являются
раскрытой книгой человеческих сущностных сил, чувст-
венно представшей перед нами человеческой психологией,
которую до сих пор рассматривали не в ее связи с сущ-
ностью человека...»3.
Как видим, сущность человека в марксизме с самого
начала связывалась с трудовой деятельностью, с произ-
водством, и, если применить к вопросу об опосредство-
вании и преобразовании природно-биологического со-
циальным Марксово понимание диалектики производст-
ва и потребления, можно сказать, что «каждое из них
выступает как средство для другого, одно опосредству-
ется другим, что находит свое выражение в их взаимной
зависимости друг от друга»4. Конечно, эта зависимость
не является равновеликой как для производства и по-
требления, так и в несравненно большей степени — для
социального и биологического в человеке. Однако эле-
менты взаимной зависимости, по-видимому, не должны
игнорироваться и в последнем, интересующем нас слу-
чае.
Эти основополагающие марксистские подходы успеш-
но развиваются ныне как философией, так и конкретны-
ми науками о человеке, ориентирующимися в своей ме-
тодологии на диалектико-материалистический метод ре-
шения, в частности, проблемы опосредствования и пре-
образования природно-биологического социальным в
процессе человеческой деятельности. В последние деся-
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 81.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материа-
листического и идеалистического воззрений. С. 23.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 123.
4 Там же. Т. 46. Ч. 1. С. 29.
67

тилетия и годы эта проблема все более глубоко и разно-
сторонне исследуется в нашей науке. Показывается
социальная детерминированность индивидуального разви-
тия; разрабатываются философско-социологические во-
просы онтогенеза человека, представления о его целост-
ности и фазовости; получает диалектико-материалисти-
ческую интерпретацию социальная детерминированность
биологического в человеке, включая его генетику, онто-
генетическое и общее физическое развитие, адаптацию и
экологию. В антропологии развивается взгляд, согласно
которому антропогенез не просто осуществляется в ре-
зультате доминирующего воздействия общественно-исто-
рических факторов, но на известной стадии полностью
устраняет формирующее влияние биологических зако-
нов. Показано доминирующее значение социальных фак-
торов в трудовой деятельности человека, в историческом
процессе. В психологии утверждаются подходы, развива-
ющие взгляды Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна,
А. Н. Леонтьева, подчеркивавших ведущую роль соци-
альных факторов в формировании психики человека.
В генетике в настоящее время все более определенно
подчеркивается опосредованность биологического соци-
альным, показывается значение механизмов его преоб-
разования в поведении человека.
Конечно, как уже отмечалось, разные авторы по-раз-
ному видят многие аспекты проблемы социального и
биологического в человеке. Не случайно в последние го-
ды среди ученых-марксистов ведутся научные дискуссии
по этой сложной и, по-видимому, еще недостаточно ис-
следованной проблеме. Эти дискуссии (их результаты
будут рассмотрены особо) имеют, на мой взгляд, прин-
ципиальное значение, так как они существенно опреде-
ляют особенности постановки проблемы социального и
биологического в современной науке. Вместе с тем они
с разных сторон подчеркивают основное и главное в на-
учном решении данной проблемы: диалектику опосред-
ствования и преобразования биологического социаль-
ным, взаимодействие и взаимовлияние социального и
биологического в человеке, социальная сущность которо-
го отнюдь не противопоставляется его биологической
природе.
Это общее диалектико-материалистическое решение
проблемы социального и биологического противостоит
сегодня многочисленным попыткам развить на новом
этапе научного прогресса методологические подходы
68

идеалистического антропологизма и натурализма, науч-
но преодоленные в марксистском учении о человеке. Та-
кие подходы выступают сегодня во многих случаях как
«рецидивы рецидивов» философско-антропологических,
социал-дарвинистских, фрейдистских и тому подобных
представлений, появившихся уже после открытия Марк-
сом социальной сущности человека и разработки науч-
ной концепции антропогенеза и перспектив историческо-
го развития человека. Сказанное не значит, конечно, что
не было создано ничего нового в философском и прежде
всего конкретно-научном обосновании проблемы челове-
ка в современных условиях. В частности, в связи с бур-
ным прогрессом комплекса биологических наук натура-
листические концепции человека, абсолютизирующие
специфику его биологической природы, получили особен-
но интенсивное развитие в различных направлениях сов-
ременного социал-биологизма. Это требует большего вни-
мания к подобным концепциям, пытающимся опереться
на новые открытия современной биологии, и вместе с тем
предполагает позитивное развитие марксистской концеп-
ции человека с учетом такого рода открытий.
2
Гены, либидо или социум? Современный
социал-биологизм, вульгарный социоло-
гизм и антропологизм; научные дискуссии
о соотношении социальных и природно-
биологических факторов развития чело-
века
Несмотря на то что марксизм дал прин-
ципиальный ответ на поставленный в истории философии
вопрос о сущности человека, буржуазная мысль продол-
жала «параллельное» движение в антропологической
проблематике. И хотя она уже не могла не считаться с
марксистским учением о человеке (обвиняя, правда,
современный марксизм в игнорировании этих проблем,
стремясь противопоставить его антропологическим и гу-
манистическим взглядам молодого Маркса1), традици-
онная дилемма и «дополнительность» идеалистических и
натуралистических антропологических концепций про-
1 См. об этом: Белкина Г. Л. Философия марксизма и буржуаз-
ная «марксологня». М., 1972.
69

явились в ней еще более отчетливо. Об этом свидетель-
ствует развитие философской антропологии, социал-дар-
винизма, претендующих на специфическое видение че-
ловека, его сущности и его будущего. Появление этих
концепций было связано с развитием ряда конкретных
наук, имеющих прямое или косвенное отношение к про-
блеме человека, в частности к отдельным аспектам его
природно-биологического и социокультурного, нравст-
венного существования. Это создало общее направление
мысли, которое я называю социал-биологизмом. В нем
новые данные науки, в частности биологии, получили во
многом извращенную интерпретацию применительно к
исследованию его сущности и существования, его буду-
щего К
Так, в противовес научной концепции человеческих
рас, развивавшейся в рамках этнической антропологии,
или расоведения, стали появляться «расовые теории», и
по сию пору питающие расизм. Вместе с тем наука, на-
чиная с дарвинизма и кончая современной биологией и
генетикой человека, полностью опровергает расистские
измышления о неравноценности человеческих рас, дока-
зывая видовое единство человечества2.
Социал-биологические интерпретации человека во
многом опираются на труды 3. Фрейда, который вступал
в прямую полемику с марксизмом, односторонне пред-
ставлял его как сугубо экономическое учение, игнориру-
ющее роль биологических, в частности психологических,
факторов поведения и развития человека и обще-
ства 3. Эта тенденция отчетливо проявляется в современ-
ном фрейдизме, а также во многих направлениях не-
марксистской философской антропологии.
Эта, как назвал ее М. Шелер4, «новая философская
антропология» претендовала на статус философской тео-
рии научного знания о человеке, на то, чтобы найти от-
вет на все основные вопросы человеческого бытия, начи-
ная с его сущности, природно-биологических, психиче-
ских и духовных факторов существования и кончая
личностными, социальными. Обосновывая «открытость»
1 Критический анализ различных вариантов социал-биологизма
обобщен в моей книге «Философия и история генетики. Поиски и
дискуссии». М., 1988.
2 См. об этом: Расы и общество. М., 1982.
3 Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. Отв. ред. И. Т. Фро-
лов и М. Г. Ярошевский. М., 1989.
4 Scheler M. Die Stellung des Menschen im Kosmos. Darmstadt,
1928.
70

человека через его соотнесение с животным, Шелер под-
черкивал, что существование (бытие) человека создается
напряжением между жизнью и духом, который является,
по его мнению, противоположным по отношению ко вся-
кой жизни принципом и который нельзя свести к есте-
ственной эволюции жизни, хотя именно через нее — че-
рез сублимацию, подавление порывов — он обретает
свою силу и могущество. И здесь «новая философская
антропология» приходит к идее бога, правда не «совер-
шенного» и «завершенного», а «осуществляющегося»,
причем человек занимает в этом процессе центральное
место.
Попытка Шелера объединить в «новой философской
антропологии» философские, естественнонаучные (глав-
ным образом биологические) и религиозные подходы,
порывающие с традиционными воззрениями, была про-
должена в разных формах и с разными акцентами на
роль тех или иных свойств «человеческой природы» пре-
жде всего в философско-антропологических построениях
А. Гелена1, О. Ф. Больнова2 и др., развивавших биоло-
гическое направление этой концепции.
Биоантропологические тенденции, по крайней мере в
их абсолютизированном виде, пытается преодолеть куль-
турно-философская антропология, главные представите-
ли которой — Э. Ротхакер3 и М. Ландман4, опираясь на
работы Г. Плеснера5, стремятся постигнуть человека в
его целостности, в единстве его природно-биологического
существования и духовной деятельности как творца
культуры и одновременно ее творения. Однако в своем
стремлении преодолеть односторонний биологизм куль-
турно-философская антропология впадает в другую край-
ность: М. Ландман, например, вообще отрицает значение
эволюционно-биологических факторов для понимания
природы человека. Такой чисто «культурно-философ-
ский» подход соединяется с признанием предшествующе-
го человеку «объективного духа», а это уже ведет к фи-
1 Gehlen A. Der Mensch. Seine Natur und seine Stellung in der
Welt. В., 1944.
2 Bollnow 0. F, Die philosophische Anthropologie und ihre metho-
dischen Prinzipien//Philosophische Anthropologie heute. Munchen,
1972.
3 Rothacker E. Philosophische Anthropologie. Bonn, 1966.
4 Landmann M. Philosophische Anthropologie. В., 1955.
5 Plessner H. Die Stufen des Organischen und der Mensch. В.,
1928.
71

лософско-религиозному варианту антропологии, реали-
зуемому, в частности, Э. Хенгстенбергом К
В марксистской литературе последних лет основные
варианты современной философской антропологии рас-
смотрены достаточно полно и убедительно. Было пока-
зано, что, несмотря на ряд существенных различий, она
имеет единые исторические корни и единую методоло-
гию. При всем — зачастую весьма принципиальном —
различии между разными вариантами современной
философской антропологии их объединяет главное:
стремление рассматривать проблему человека как ис-
ключительно (или главным образом) дело философии.
Тем самым разрыв между философией и конкретными
науками о человеке еще более углубляется, хотя зача-
стую это и не признается. Более того, утверждается, что
философская антропология тесно связана с конкретными
науками, постоянно учитывает их данные2.
Это характерно, в частности, для биологического и
психологического вариантов философской антропологии,
которые лишь по видимости опираются на соответствую-
щие науки, однако в действительности так же далеки от
них, как и экзистенциалистские, где (как, например, в
учении Ж.-П. Сартра) решительное отмежевание от на-
уки является исходным принципом. Такая «онтология
человека» делает центральными понятия субъективности
и трансцендентальности, непрерывного самосознания и
самонахождения, свободы, понимаемой в отрыве от объ-
ективных закономерностей общества. В итоге даже в тех
вариантах философской антропологии, которые апелли-
руют к социальному, обнаруживается основное и глав-
ное— сведение социального к индивидуальному, то есть
игнорирование действительной социальной сущности че-
ловека как совокупности всех общественных отношений.
Это отчетливо проявляется, например, в экзистенциали-
стской концепции К. Ясперса. Человеческая личность,
полагает он, вообще существует вне связи с историей,
которая затрагивает в личности лишь нечто внешнее;
доминирует же в ней абсолютное, вечное, вневременное,
внеисторическое. Социальность конституирует человека,
по Ясперсу, лишь как абстрактную родовую сущность,
как индивида.
1 Hengstenberg H. E. Philosophische Anthropologic. Stuttgart, 1957.
2 Briinning W. Philosophische Anthropologie // In: Die Philosophie
in XX Jahrhundert. Stuttgart, 1963.
72

Такой абстрактно-философский подход, разумеется,
не проясняет вопроса о соотношении социальных и при-
родно-биологических факторов в развитии человека. Мы
уже видели, что другую крайность в решении этого во-
проса выражают биологическая разновидность философ-
ской антропологии и фрейдизм. Определенный интерес в
этом плане представляют также философско-антрополо-
гические взгляды Тейяра де Шардена, пронизанные глу-
бокими внутренними противоречиями, хотя он и пытался
найти мистические связи между действием природно-
биологических факторов становления (гомонизация) и
факторов социальных (социализация).
Согласно учению Тейяра де Шардена, человек вопло-
щает и резюмирует в себе все развитие мира. Критикуя
«дурной антропоцентризм», он подчеркивал, что «чело-
век— не статический центр мира, как он долго полагал,
а ось и вершина эволюции, что много прекраснее»1. По
мнению Тейяра, эволюция — это сущность космоса, и она
пронизывает всю историю человечества от его возникно-
вения до полного развертывания ноосферы, то есть сфе-
ры коллективного сознания, когда достигается некая
«точка Омега». «Ноогенез, необратимо поднимающий-
ся к Омеге сквозь строго ограниченный цикл геогене-
за»2, завершается, по Тейяру, как «сверхжизнь», «сверх-
личность», где человечество будто бы возвысится до бо-
га. И здесь, как он считает, преодолевается конфликт
науки и религии, достигается их синтез. Они оказывают-
ся двумя неразрывно связанными сторонами, или фа-
зами, одного и того же полного акта познания. Соеди-
нение разума и мистики позволяет человеческому духу
найти «высшую степень своей проницательности вместе
с максимумом своей жизненной силы»3.
Как видим, у Тейяра научный подход ученого-есте-
ствоиспытателя соседствует с мистической верой теоло-
га, которая в существенной степени пронизывает его
философскую антропологию в целом.
С одной стороны, Тейяр биологизирует человека, у
которого, в сущности, не оказывается социального как
качественно надбиологического; он представляется лишь
как «уходящая ввысь вершина великого биологического
синтеза... последний по времени возникновения, самый
свежий, самый сложный, самый радужный, многоцвет-
1 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987. С. 40.
2 Там же. С. 215.
3 Там же. С. 223.
73

ный из последовательных пластов жизни» К Соответст-
венно, По Тейяру, переход к «сверхжизни» — это, в сущно-
сти, биологическая революция, приводящая к сознатель-
ному преобразованию биологии, психики и генетики
человека. Он озабочен в связи с этим, «какими медицин-
скими и Моральными факторами нужно заменить грубые
силы естественного отбора, если мы их устраним», и за-
ключает, ч^о «ё ближайшие Столетия необходимо осно-
вать и развить сообразно наШйМ Личностным качествам
благородную человеческую форму евгенИзма»2.
Однако, с другой стороны, все Это, по Тейяру, раз-
вивается в направлении «человеческой энергетики», ко-
торая создается he только с помощью, но и «за преде-
лами всякой физики, всякой биологии и всякой психоло-
гии... И ё ходе этого уже негласно начатого Построения
наша наука, сосредоточийшись на человеке, будет все
больше находиться лицом к лицу с религией»3. Тейяр
выступает в итоге против научно-материалистического
истолкования человека, понимая Под этйМ> правда, гру-
бые, вульгарные формы Материализма. По его мнению,
челойек возвышается к «сверхжизни» и «СЁерхлично-
сти» (то есть, как он считает, к богу) с помощью любви,
по законам социальной наследсТЁенности, которую Тей-
яр отождествляет с психической, с устной или письмен-
ной передачей человеческого опыта.
Эта внутренняя противоречивость философской ан-
тропологии Тейяра показывает в то же Ёремя, ч?о, разу-
меется, не всегда можно четко определить поляризацию
«чистого» антропологизма и натурализма, биологизма,
так как между этими крайними полюсами существует
теоретическое пространство, занятое, так сказать, «пере-
ходными» формами, не со столь резко выраженным тя-
готением к одному или другому полюсу. И все же в сов-
ременных условиях в целом наблюдается очевидное тя-
готение отнюдь не в сторону «чистого» антропологизма,
позиции которого, правда, весьма сильны и в ряде слу-
чаев даже усиливаются в связи с некоторыми процессами
научно-технической революции. На передний план все в
большей мере выдвигаются именно концепции социал-
биологизма. На ложно поставленный вопрос «Гены, ли-
бидо или социум?» ответ дается зачастую в пользу уни-
версального значения действия генов или некоторых нсн-
1 Тейяр де Шарден Я, Феномен человека. С. 179.
2 Там же. С. 221.
3 Там же. С. 222.
74

хофизиологических факторов, подобных фрейдовскому ли-
бидо. Но тем самым генетическая программа человека или
его психофизиологические особенности превращаются в
единственный или по крайней мере решающий источник
его сущностных свойств.
Мы знаем, что в специальных исследованиях биоло-
гического профиля, в особенности в последние десятиле-
тия и годы, установлено большое количество фактов,
заставляющих во многом по-новому посмотреть на про-
блему генетической и психофизиологической обусловлен-
ности поведения человека. Но эти факты зачастую обес-
цениваются тем, какую концептуальную взаимосвязь они
получают в социал-биологизме. Как отмечал в свое вре-
мя В. И. Ленин, «перенесение биологических понятий
вообще в область общественных наук есть фраза. С «хо-
рошими» ли целями предпринимается такое перенесение
или с целями подкрепления ложных социологических
выводов, от этого фраза не перестает быть фразой»1.
Кроме того — и это самое главное — недопустимы абсо-
лютизация действия биологических факторов, стремле-
ние объяснить этим все проявления социальных качеств
человека, включая этические.
Конечно, не всегда эта идейная направленность кон-
цепции социал-биологизма проявляется «в чистом виде»,
но она заложена в самой основе его методологии. Тем
самым современному человеку пытаются внушить, в ча-
стности, что человек— злобное животное и что вся миро-
вая культура не способна изменить его жестокую приро-
ду. Самое печальное здесь отнюдь не то, как изобра-
жается человек (наука и история человечества также
дают нам весьма неоднозначную картину), а то, что че-
ловечество тем самым, в сущности, обезоруживается в
своей борьбе против зла, имеющего социальную, а не
биологическую природу.
Биологизаторские тенденции обнаруживают свою на-
учную несостоятельность и дезориентирующую социаль-
но-этическую роль и в концепциях современного социал-
дарвинизма, который, правда, после своего широкого
распространения в конце прошлого и начале нынешнего
столетия существует в настоящее время больше как из-
вестный подход внутри других теорий и концепций. Так,
исходный тезис социал-дарвинизма о борьбе за суще-
ствование в человеческом обществе, естественном отборе
1 Ленин В. Я. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 349.
75

и пр. отстаивается, например, не только в этологических,
но и в некоторых антрополого-генетических концепци-
ях К
Наблюдаются попытки соединить психоаналитические
идеи Фрейда с марксистской концепцией личности, как
это делает, например, Э. Фромм, интерпретируя при
этом марксизм в вульгарно-социологическом духе. Свою
точку зрения Фромм определяет как «не биологическую
и не социальную»2, однако все отличие ее от концепции
Фрейда в этом плане сводится лишь к замещению дей-
ствия инстинктов психологическими факторами. Сам
психоаналитический подход к человеку остается почти
неизменным, поскольку, по Фромму, социальные условия
порождают лишь специфические проявления человека,
тогда как его сущность не детерминируется социально,
а обусловлена скрытыми стремлениями и конфликтами
в области бессознательного. Именно эти факторы игра-
ют, полагает Фромм, решающую роль. По его мнению,
ошибка Маркса состояла в том, что он считал человека
разумным существом, тогда как на самом деле человек,
как доказал Фрейд,— иррациональное животное.
Все это приводит Фромма к утопическим построени-
ям будущего, когда и взаимоотношения человека с на-
укой и техникой, и его связи с природной средой приоб-
ретут характер гармонического единства. Однако, счи-
тает он, это будет достигнуто не в результате рацио-
нально объяснимого действия социальных факторов, а
как следствие эффективного, непосредственно пережива-
емого «прозрения», которое призвано высвободить пер-
вичные потенциальные способности людей и блокировать
силы зла, приблизить человека к состоянию необреме-
ненного, естественного поведения. Эти идеи были раз-
виты Э. Фроммом, исходя из определенного понимания
человеческой сущности3 и утверждения идей гуманизма,
причем в последних своих работах он пытался в наи-
большей степени соединить философско-антропологиче-
ский подход с культурологическим и социально-полити-
ческим, провозглашая парадоксальную по своей сущно-
сти надежду, рассматриваемую как «внутренний элемент
1 Проявления современного социал-биологизма в утопиях, каса-
ющихся будущего человека и опирающихся на генетику, мы рассмот-
рим далее.
2 Fromm £. The Sane Society. L., 1963. P. 14.
3 Fromm E. Der moderne Mensch und seine Zukunft. Frankfurt
a/M, 1974.
76

структуры жизни, динамика человеческого духа, основ-
ное и существенное условие бытия человека» *, «новый
гуманизм»; с его точки зрения, это идеал утопического
«нового общества», реформированного в соответствии с
природой человека.
Впечатляющее развитие эти идеи получили в труде
Э. Фромма «Иметь или быть?»2. В нем говорится, что
«нам нужна Гуманистическая Наука о Человеке как
основа для Прикладной Науки и Прикладного Искус-
ства Социальной Реконструкции»3. Признаюсь, написа-
ние слов с большой буквы меня всегда настораживает.
Но в данном случае это получает известное оправдание.
Надо сказать, что Э. Фромм ставит многие великие и ак-
туальные проблемы бытия современного человека и его
перспектив в контексте глобальных проблем и делает он
это во многих случаях со ссылками на Маркса, но в про-
тивопоставлении практике реального социализма. Аб-
страктно-философский характер многих выкладок и от-
сутствие конкретной аргументации не снижают, однако,
известного интереса и провидческого смысла ряда выво-
дов Э. Фромма с современной точки зрения. В особен-
ности это касается проблемы аутентичности человека.
Рассмотрение этой проблемы автор начинает с выяс-
нения социально-исторических предпосылок утраты че-
ловеком своей подлинности. Фромм связывает этот про-
цесс с началом «индустриального века», со все большим
ускорением технического прогресса, когда достигнутая
власть над природой вселила в людей уверенность, что
они находятся на пути к неограниченному производству
и, следовательно, неограниченному потреблению. Имен-
но в неограниченном потреблении, казалось людям, они
обретут высшее счастье и свободу. Радикальный гедо-
низм, существовавший в веках лишь как привилегия не-
многих, вдруг стал доступен большинству. Но, по мне-
нию Фромма, «неограниченное удовлетворение всех же-
ланий не способствует благоденствию, оно не может
быть путем к счастью...»4. Оно лишь все больше и боль-
ше закабаляет человека, делает его рабом государства,
манипулирующего даже мыслями и чувствами людей.
1 Fromm E. Die Revolution der Hoffnung. Fur eine humanisierte
Technik. Reinbeck, 1979. S. 20.
2 Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986. В анализе этой работы
автор использовал материалы М. И. Фроловой.
* Там же. С. 196.
4 Там же. С. 33.
77

Основные принципы «индустриального века», счита-
ет Фромм, возникли как следствие того, что в XVIII в.
произошло отделение «экономического», по выражению
Фромма, поведения от этики и человеческих ценностей.
Развитие общественной системы с тех пор не определя-
лось вопросом: «Что есть благо для человека?» Благо-
денствие человека было насильственно связано с благо-
денствием общества и главным стал вопрос: «Что есть
благо для системы?» Фромм устанавливает тесную связь
между характером организации общества и внутренними
чертами человека как отдельного индивида. Другой при-
чиной фатальной пассивности людей, по мнению Фром-
ма, является и то, что человечество не располагает прак-
тически никакими альтернативами существующим систе-
мам. В связи с этим одна из целей, задач книги «Иметь
или быть?»-—рассмотреть два основных способа суще-
ствования— обладания и бытия — и попытаться создать
некие альтернативы «пагубному для человека способу
существования и катастрофическому социально-экономи-
ческому развитию»1 мира. И хотя Фромм выступает
здесь как страстный критик капитализма, вскрывая ан-
тичеловечность, отчужденность буржуазного общества,
в котором человек теряет индивидуальность в бесконеч-
ной погоне за материальным благополучием, культиви-
руются потребительство, алчность, жажда обладания,
однако, критикуя капитализм, Фромм делает это, по су-
ществу, лишь в абстрактной форме. Основной порок этой
критики — отвлеченность от реалий современного обще-
ства. Так, Фромм совершает прямые экстраполяции от
экономики к человеческой душе, минуя область соци-
альных отношений. По его мнению, альтернативой «ин-
дустриализму» должен быть антииндустриализм, кото-
рый и сделает возможным для человека новый способ
существования— не обладание, а бытие.
Свою концепцию Фромм основывает на выделении
двух противоположных друг другу способов существо-
вания человека. Обладание и бытие для него —две раз-
личные ориентации человеческого характера, определя-
ющие поведение людей, их отношение к миру и друг к
другу, их жизненную позицию. Фромм сопоставляет эти
два модуса и подробно анализирует их происхождение,
корни и проявления, причем, например, потребность в
1 Фромм Э. Иметь или быть? С. 43.
78

обладании имеет, по его мнению, основание — «биологи-
чески заложенное в нас желание жить» К
Второй характерной чертой бытия, после продуктив-
ной активности, является стремление отдавать, делить*
ся с другими, жертвовать собой. Эта прекрасная черта,
присущая нам, людям, и выражает, по мнению Фромма,
наше желание быть, реализовывать себя, общаться с
другими людьми, «вырваться из тюрьмы своего одиноче-
ства и эгоизма»2.
В этой связи Фромм формирует одно из фундамен-
тальных понятий своей теории — понятие социального
характера: «Взаимосвязь индивидуальной психической
сферы и социоэкономической структуры я называю со-
циальным характером»3. Фромм рассматривает эту
взаимосвязь, пытаясь найти пути для построения «но-
вого общества», Он приходит к выводу о том, что невоз*
можно ставить экономические и политические преобра-
зования на первый план, надеясь, что в результате не-
обходимо изменится и человеческое сознание. Также
Фромм спорит и с теми, кто считает, что сначала дол-
жны произойти изменения в природе человека — его со-
знании, ценностях, характере,— а лишь после этого мож-
но строить «новое общество». Эти два вывода Фромма
представляют большой интерес и большую ценность, од-
нако свести их воедино ему не удалось, к окончатель-
ному заключению он не приходит. Фромм предлагает
свою достаточно утопичную и туманную концепцию пе-
рехода к «новому обществу», предпосылая ей, однако,
слова Маркса о том, что целью этого общества должно
быть развитие человеческих сил, которое является само-
целью, истинное царство свободы. Это будет общество,
считает Фромм, построенное на принципе бытия — «Град
бытия», общество, в котором будет сведена на нет ори-
ентация на обладание и люди смогут в полной мере реа-
лизовать заложенное в них внутреннее духовное богат-
ство, жить активной и полноценной жизнью — в истин-
ном смысле слова «быть».
Подобные подходы в известной степени разделял так-
же Г. Маркузе, который, как и ФроМм, «подправлял»
Маркса, вводя «биологическое измерение» человека, ко-
торое якобы отсутствует у Маркса, а его учение об эросе
идет еще дальше, чем у Фромма, в попытках биологизи-
1 Фромм Э. Иметь или быть? С. 108.
2 Там же. С. 126.
3 Там же. С. 156.
79

ровать марксизм К Маркузе, как и ряд примыкающих
к нему мыслителей, пытался соединить этот подход
с антропологизмом в его идеалистическом варианте,
не причисляя себя, однако, к какому-либо направлению
современной философской антропологии. Они вообще оп-
ределяют свои взгляды в более широком идейно-теорети-
ческом контексте, в частности в отношении к проблема-
тике современной научно-технической революции, ее че-
ловеческим и социальным последствиям и т. д. Поэтому
подробно их взгляды будут рассмотрены в следующей
главе, где данная проблематика анализируется специ-
ально.
Особую роль в многообразных формах современного
биологизма играет остро обсуждающееся сейчас научное
направление, называемое социобиологией, которое за-
служивает, на мой взгляд, не только критики, но и более
пристального внимания и объективной оценки2. Вместе
с тем, как я уже не раз говорил об этом, необходимо
широкое развертывание на базе марксистской методоло-
гии конкретных позитивных исследований взаимосвязи
социальных и эволюционно-генетических факторов в
процессе становления, индивидуального и исторического
развития человека, включая проявления его высших ду-
ховных свойств, запечатлевающихся в культуре, в эти-
ческих ценностях и т. д. Разумеется, эти исследования
должны опираться на научные представления о социаль-
ной сущности человека, о диалектике опосредствования
и преобразования природно-биологического социальным,
о взаимодействии и взаимовлиянии социального и био-
логического в человеке 3.
Правда, здесь еще много неясного, требующего по-
исков и научных дискуссий, которые получили у нас ши-
1 Marcuse H. Eros and Civilisation. Boston, 1955.
2 Wilson E. Sociobiology. The New Sienthesis. Cambridge
(Mass.) — L., 1976; Wilson E. 0. On Human Nature. Cambridge
(Mass.) — L., 1978; Lumsden Ch. J., Wilson E. 0. Genes, Mind and Cul-
ture. The Revolutionary Process. Harvard University Press, 1981;
Lumsden Ch. /., Wilson E. 0. Promethean Tire. Reflection on the Origin
of Mind. Cambridge (Mass.) — L., 1983; Wilson E. 0. Biophilia. Camb-
ridge (Mass.)—L., 1984. Социобиологическое направление подробно
рассмотрено у нас в ряде работ, в том числе и моих, и я отсылаю
к ним читателя.
3 Свои представления на этот счет я изложил, в частности, и в
статье: Frolov, Ivan T. Genes or Culture? A Marxist Perspective on
Humankind//Biology and Philosophy. N 1. 1986. D. Reidel Publishing
Company. P. 89—107.
80

рокий резонанс начиная с 70-х годов1. Они ведутся и по
сию пору. Так, в частности, дискуссии эти были и на
XVIII Всемирном философском конгрессе, состоявшем-
ся в августе 1988 г. в г. Брайтоне (Великобритания) и
посвященном теме «Философское понимание человека».
Дискуссии на конгрессе показали, что ни одно фило-
софское направление не в состоянии охватить всю сумму
проблем, связанных с постижением человека. Об этом
немало говорилось на заседаниях таких секций, как
«Проблема души и тела», «Философия, антропология и
психология», «Человеческое действие» и др. На конгрес-
се получили критическую оценку установки отдельных
философских направлений на монопольное целостное по-
нимание человека.
Конечно, мы относим это и к марксизму и видим в
этом стимул его развития в философском постижении
человека, включая вопрос о соотношении социального и
биологического.
В дискуссиях по проблеме соотношения социальных
и биологических факторов развития человека наряду с
общефилософскими, методологическими вопросами в по-
следнее время рассматриваются все больше и некоторые
конкретные аспекты проблемы2. Это ближе подводит
нас к анализу механизмов, условий и средств реализа-
ции сущностных сил человека в процессе его индивиду-
ального и исторического развития.
3
Человек — предпосылка и продукт исто-
рии, диалектика его индивидуального и
исторического развития как присвоения и
воспроизведения социокультурного опыта
человечества, социальная активность лич-
ности
Итак, марксизм отвергает различного ро-
да биологизаторские подходы в понимании человека и
его сущности, а также представления о нем как о суще-
стве, обладающем «двойственной природой». Хотя на
разных стадиях развития человека биологические фак-
1 См.: Вопросы философии. 1972. № 9.
2 См.: Роль среды и наследственности в формировании индиви-
дуальности человека. М., 1988; Vom Gen zum Verhalten. Der Mensch
als biopsychosozial Einheit. В., 1988.
81

торы имеют большее или меньшее значение, они дейст-
вуют в опосредствованном и преобразованном, «снятом»
виде. Сущностные силы человека заключены не здесь,
и не на этом пути можно вскрыть конкретные механиз-
мы* а также условия и средства их реализации в инди-
видуальном развитии человека и в истории общества.
Эти механизмы и условия обозначаются уже в самом
марксистском определении сущности человека как сово-
купности всех общественных отношений и в соответству-
ющем тезисе о том, что и общество — это «сам человек
в его общественных отношениях»1. Здесь подчеркивается
также диалектическая взаимосвязь между становлением
и развитием человека как индивида и личности и про-
грессом человеческого общества, поскольку ё обоих слу^
чаях действуют одни и те же — социальные — законы.
Центром этого взаимодействия является, согласно
К. Марксу, предметная деятельность человека как об-
щественного существа. В «Экономическо-фйлософских
рукописях 1844 года» К. Маркс писал, что «если чело-
век есть некоторый особенный индивид и именно efo осо-
бенность делает из него индивида и действительное ин-
дивидуальное общественное существо, то он в такой же
мере есть также и тотальность... и в действительности он
существует, с одной стороны, как созерцание обществен-
ного бытия и действительное пользование им, а с дру-
гой стороны —как тотальность человеческого проявле-
ния жизни»2. Индивидуальность человека, его неповто-
римое своеобразие проявляются в органическом единстве
и целостности процесса развития всей совокупности его
потребностей и способностей, формирующихся через по-
средство предметных форм, способов и средств культу-
ры— труда, языка, навыков, умений, знаний, художе-
ственного творчества и т. п. «Человек присваивает себе
свою всестороннюю сущность всесторонним образом, сле-
довательно, как целостный человек. Каждое из его че-
ловеческих отношений к миру — зрение, слух, обоняние,
вкус, осязание, мышление, созерцание, ощущение, жела-
ние, деятельность, любовь... являются,— подчеркивал
Маркс,— в своем предметном отношении, или в своем от-
ношении к предмету, присвоением последнего». Речь
здесь идет о «присвоении человеческой действительно-
сти»3. Эта формула Маркса является ключевой для пра-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 222.
2 Там же. Т. 42. С. 119.
3 Там же. С. 120.
82

вильного понимания индивидуального и исторического
развития человека; она помогает решить и проблему со-
отношения социальных и биологических факторов в его
развитии; наконец, она позволяет научно определить
перспективы этого развития.
Процесс взаимодействия человека и общества пред-
стает, следовательно, как присвоение и воспроизведение
человеком общественно-исторического опыта человечест-
ва, его материальной и духовной культуры в ходе об-
щения с другими людьми и приобщения к социокультур-
ному прогрессу человечества, в ходе обучения, воспита-
ния и развития самого человека.
Такой исторический подход, позволяющий объяснить
социальные механизмы, условия и средства формирова-
ния человека, был развит в нашей литературе еще в 20—
30-е годы Л. С. Выготским, а позднее С. Л. Рубинштей-
ном, А. Н. Леонтьевым 1 и другими авторами. Исходя
из учения К. Маркса о социальной сущности человека и
формирующем воздействии на него предметной деятель-
ности, в ходе которой осуществляется «присвоение че-
ловеческой действительности», советские ученые показа-
ли, что исторический подход противостоит биологиза-
торским и натуралистическим концепциям становления
личности и что на первый план выдвигается идея соци-
ального, культурно-исторического развития человека,
включая преобразование его биологической природы в
результате этого развития.
Хотя в принципе здесь можно говорить и об опреде-
ленном «социальном наследовании», как это делает ряд
авторов, подчеркивая тем самым одновременность гене-
тической и исторической обусловленности социокультур-
ного развития человека, однако это понятие представ-
ляется мне обедняющим исторический процесс, не
вскрывающим механизмы «социализации» человека в его
индивидуальном развитии, суть которой состоит в при-
своении индивидом общественно-исторического опыта че-
ловечества. Употребляемое, по-видимому, в противовес
понятию биологического наследования, оно в скрытом
виде содержит обратное, а именно попытку применить
некоторые биологические представления о наследствен-
ности к явлениям социальным, имеющим принципиально
1 См.: Выготский Л. С. Избранные психологические исследова-
ния. М., 1956; Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1940;
Леонтьев Л. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975; Он же.
Проблемы развития психики. М., 1981.
83

иное качество. Поэтому сама терминология здесь не со-
ответствует содержанию, так как индивидуальное и ис-
торическое развитие человека и человечества не облада-
ет той жесткой «запрограммированностью», которая
имеет место в биологическом (генетическом) наследова-
нии. В ходе «присвоения человеческой действительно-
сти» человек «выделывается» (Ф. М. Достоевский),
«учится быть человеком» (А. Н. Леонтьев), и это дости-
гается в процессе обучения, воспитания и развития чело-
века, общения его с другими людьми и приобщения к
социокультурному опыту человечества. Здесь речь идет,
следовательно, не просто о наследовании определенных
социальных качеств человека, но и об их воссоздании в
деятельности и поведении индивида (опредмечивание) и
одновременно их «кодировании» в его психике и созна-
нии (распредмечивание). Это проявляется в создании
нового, без чего был бы невозможен социальный и куль-
турный прогресс, историческое развитие человека и че-
ловечества, которое имеет так же мало аналогий с био-
логической эволюцией, как индивидуальные механизмы
социализации человека с биологическим наследованием.
Высказанные соображения в какой-то мере касаются
и термина «социальная преемственность». Однако по-
скольку с помощью этого термина такой выдающийся
советский геронтолог, как С. Н. Давиденков, и ряд
согласных с ним ученых стремятся отмежеваться от
чрезмерного сближения и аналогий с биологической на-
следственностью процессов, происходящих в развитии
человека и общества, то он, как считают многие ученые,
более приемлем. Но и в этом случае исторический мате-
риализм не получает ничего такого, что не было бы уже
зафиксировано в его традиционной терминологии. Прав-
да, ученые, считающие более предпочтительным термин
«социальная преемственность» в отличие от термина «со-
циальное наследование», и не претендуют на обогащение
исторического материализма. По-видимому, оба эти слу-
чая просто показывают, как учение исторического мате-
риализма о закономерностях развития человека и обще-
ства воспринимается и осваивается биологами на почве
их науки и близких им представлений.
Исторический подход сталкивается в своем развитии
не только с противопоставлением ему «учения» о «двух
программах» развития человека — генетической и неге-
нетической (социальной, культурной и пр.), но и с по-
пытками изолировать его, отрицая существующие связи,
84

например с учением И. П. Павлова о высшей нервной
деятельности, с современными взглядами на системную
деятельность мозга, с биологическими исследованиями
рассудочной деятельности, эволюционно-генетических
предпосылок поведения человека и т. д. Подобные пред-
ставления, доводимые порой до «чистого социологизма»,
вряд ли плодотворны. От них отмежевываются многие
ученые, творчески развивающие, в частности, наследие
Л. С. Выготского, подчеркивая, как, например, А. Н. Ле-
онтьев, неосновательность разделения психологических
проблем на два рода: разрабатываемых на основе уче-
ния И. П. Павлова и разрабатываемых на основе исто-
рического материализма. «Действительная же задача,—
писал А. Н. Леонтьев,— конечно, состоит, наоборот, в
том, чтобы распространить единый подход на все про-
блемы психологии человека и таким образом включить
их в систему единой науки»1.
Поставленная здесь задача выработать единый под-
ход и систему единой науки может иметь и более широ-
кое значение, будучи распространенной в целом на марк-
систское учение о человеке, включая проблему соотно-
шения социальных и биологических факторов его
существования и развития. Конечно, речь идет не об
эклектических представлениях о единстве социального
и биологического в человеке по принципу: «и то и дру-
гое». Когда мы обращаемся к сущности человека, желая
ее понять, то это нельзя сделать иначе как на пути ис-
следования общественных механизмов, условий и
средств, делающих человека человеком в его индивиду-
альном и историческом развитии.
«Индивид есть общественное существо,— подчерки-
вал К. Маркс.— Поэтому всякое проявление его жиз-
ни— даже если оно и не выступает в непосредственной
форме коллективного, совершаемого совместно с други-
ми, проявления жизни,— является проявлением и утверж-
дением общественной жизни»2. Человеческая деятель-
ность, выступающая в опосредствованной — предметной
или языковой — форме создает через общение условие и
средство индивидуального и исторического развития че-
ловека как общественного существа. При этом, как спра-
ведливо отмечают В. В. Давыдов и В. П. Зинченко, «для
науки здесь встает фундаментальная задача — опреде-
1 Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. С. 363.
2 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 119.
85

лить, как содержание духовного развития человечества
становится его формами, а присвоение этих форм инди-
видом становится содержанием развития его созна-
ния» 1. Соответственно в процессе воспитания и обуче-
ния присвоение социокультурного опыта человечества
выступает в качестве источника развития человека. Ин-
дивидуальная психическая деятельность, следовательно,
«задана» в социальном общении, в коллективной дея-
тельности. Такой подход «позволяет связать обществен-
но-исторические характеристики способностей с их вос-
произведением в практической и познавательной дея-
тельности индивида, направленной на их присвоение...
Творческие возможности индивида также возникают и
формируются у него в процессе воспроизведения тех по-
требностей и способностей, которые лежат в основе та-
ланта и одаренности. Следует подчеркнуть, что эти пси-
хические образования личности имеют социально куль-
тивируемую природу, присвоение которой отдельными
людьми определяется конкретно-историческими услови-
ями воспитания и обучения»2.
В работах многих советских ученых — психологов,
педагогов, философов — этот подход подкрепляется фун-
даментальными исследованиями, например в упоминав-
шихся работах А. Н. Леонтьева, В. В. Давыдова и
В. П. Зинченко и др. Приводить здесь их подробный пе-
речень вряд ли целесообразно.
И все же одно из них следует непременно упомянуть,
так как это, может быть, более чем эксперимент, посколь-
ку, по справедливому замечанию А. Н. Леонтьева, «соз-
дает условия, в которых делаются зримыми —мне хо-
чется сказать, даже осязаемыми и притом растянутыми
во времени как бы с помощью замедленной киносъем-
ки— узловые события процесса формирования личнос-
ти, становления (подумать только!) человеческого соз-
нания, условия, которые открывают как бы окно в самые
сокровенные глубины его природы»3. Речь идет о мно-
голетних работах И. А. Соколянского, продолженных
А. И. Мещеряковым и его сотрудниками, по всесторон-
нему — трудовому, интеллектуальному, нравственному,
1 Давыдов В. В., Зинченко В. П. Принцип развития в психоло-
гии//Диалектика в науках о природе и человеке. М., 1983. Т. 2.
С. 175.
2 Там же. С. 178.
3 Цит. по: Гургенидзе Г. С, Ильенков Э. В. Выдающееся дости-
жение советской науки//Вопросы философии. 1975. № 6. С. 63.
86

эстетическому и физическому — развитию человека в ус-
ловиях полного отсутствия зрения и слуха. В этих рабо-
тах «как на ладони раскрываются тайны таких процес-
сов, как формирование мышления, понятия, силы суж-
дения, их природа прорисовывается тут в акте их
рождения»1; «конструирование, построение психического
процесса служат одновременно и средством формирова-
ния личности и средством ее исследования»2,
Во всех этих оценках нет никакого преувеличения, и,
хотя в более общих своих аспектах результаты данного
эксперимента должны еще тщательно продумываться и
развиваться, его принципиальное значение для понима-
ния механизмов, условий и средств формирования чело-
века представляется прочно обоснованным* Следует
воспринимать как большой вклад в науку и философско-
психологическне обобщения самих участников этого эк-
сперимента, ставших тем самым не только его объектом,
но и субъектом* активными сторонниками исторического
подхода к проблеме становления и развития психики че-
ловека, его сознания и самосознания, его сущностных
сил как личности3.
Исторический подход (разумеется, не в его узкосо-
циологизированной интерпретации) позволяет уловить
диалектику опосредствования и преобразования биоло-
гического социальным, увидеть «очеловеченную приро-
ду» и «человеческую чувственность» как результат ра-
боты «всей предшествующей всемирной истории»4. В
итоге, как подчеркивает А. Н. Леонтьев, процесс усвое-
ния* присвоения (или овладения) отдельными людьми
достижений исторического развития общества состоит в
том, что он «создает у человека новые способности, но-
вые психические функции», что он «есть процесс воспро-
изведения в свойствах индивида исторически сложив-
шихся свойств и способностей человеческого рода (ви-
да)»6. И далее: «Человек не рождается наделенным ис-
торическими достижениями человечества. Достижения
развития человеческих поколений воплощены не в нем,
не в его природных задатках, а в окружающем его ми-
1 Цит. rto: Гургенидзе Г. С, Ильенков Э. В. Выдающееся дости-
жение советской науки // Вопросы философии. 1975. № 6. С. 70.
2 Там же. С. 71.
3 См.: Сироткин С. А. В мире слепоглухонемого; Суворов А. В.
Наша учеба; Корнеева Н. Н. У истоков психики; Лернер Ю. М.
О моей работе // Вопросы философии. 1975. № 6.
4 См.! Маркс К.> Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 122.
5 Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. С. 420.
87

ре — в великих творениях человеческой культуры. Толь-
ко в результате процесса присвоения человеком этих
достижений, осуществляющегося в ходе его жизни, он
приобретает подлинно человеческие свойства и способ-
ности; процесс этот как бы ставит его на плечи предшест-
вующих поколений и высоко возносит над всем живот-
ным миром» К
Такой подход, как представляется, позволяет пра-
вильно увидеть и перспективы человека, включая при-
родно-биологические, которые, следовательно, надо по-
нимать как очеловеченные, то есть опосредствованные и
преобразованные в результате человеческой деятельнос-
ти, социокультурного прогресса человечества. Под таким
углом зрения мы и рассмотрим их далее, соединяя ана-
лиз с философскими размышлениями о человеке и его
будущем. Здесь же следует подчеркнуть еще раз, что
марксистско-ленинская теория связывает перспективы
человека прежде всего с общественным развитием чело-
вечества. К. Маркс писал, что если человек по природе
своей общественное существо, то он, стало быть, только
в обществе может развить свою истинную природу.
Однако полное, всестороннее и свободное развитие
каждого человека, всех членов общества, постоянно под-
черкивал К. Маркс,— это не просто далекая цель исто-
рического движения общества к «истинно человеческим
отношениям». И не только в отдаленной перспективе че-
ловек должен неповторимо блистать своими способностя-
ми, подобно тому как, по поэтическому сравнению моло-
дого Маркса, каждая утренняя росинка неповторимо
блестит всеми цветами радуги. Человек, отмечал Маркс
уже в зрелые годы, есть «постоянная предпосылка чело-
веческой истории, есть также ее постоянный продукт и
результат, и предпосылкой человек является только как
свой собственный продукт и результат»2.
Тем самым перед общественной теорией открывается
принципиально новая цель — активно вторгаться в
исторический процесс, служить «руководством к дейст-
вию», то есть обрести определенную творчески-преобра-
зующую силу. Марксистско-ленинская теория, основан-
ная на материалистическом понимании истории, утверж-
дая социальное видение человека как предпосылки и
1 Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. С. 434.
2 Маркс #., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 3. С. 516.
S8

одновременно продукта и результата общественного раз-
вития, черпает эту силу в новом понимании человечес-
кой практики как предметной деятельности, которая
включает в себя изменение природы, общества и самого
человека. Именно предметная, трудовая деятельность
сделала человека человеком, определила весь процесс
антропогенеза и историю человечества. Его прогрессив-
ное развитие при переходе от одной общественно-эконо-
мической формации к другой и служит основой его даль-
нейшего исторического развития.
Об этом уже шла речь, когда анализировались меха-
низмы развития человека как индивида. Здесь важно
еще раз подчеркнуть их значение в историческом разви-
тии человека. Поскольку с завершением антропогенеза
человек, сохраняя свою биологическую природу, превра-
щается вместе с тем в общественное существо, челове-
ческая действительность включает не только естествен-
ные, природные, но и искусственные, «сверхприродные»,
социальные и культурные факторы. Превращаясь в
«сверхорганизм» и в этом новом качестве во многом по-
рывая дотоле существовавшие связи с природой, человек
выражает свою родовую сущность в создании «сверх-
природы», материальные и духовные составляющие ко-
торой охватываются понятиями «вторая природа» и
«культура».
Следовательно, специфика человека как биосоциаль-
ного существа состоит в том, что его превращение в су-
щество «сверхбиологическое» в основном высвободило
его из-под власти эволюционных механизмов. С этого
момента его адаптация должна рассматриваться не как
приспособление к изменениям внешней природной среды,
а как активное практическое изменение этой среды со-
образно своим собственным потребностям. При этом са-
ми потребности уже не могут быть поняты в однозначно
биологическом значении, хотя и с превращением челове-
ка в «сверхорганизм» удовлетворение непосредственно
жизненных, биологических потребностей остается само-
очевидным базисом его жизнедеятельности. Но над этим
базисом вырастает целый ряд культурных потребностей:
человек утверждает свое физическое существование для
того, чтобы удовлетворять свои высшие потребности, вы-
раженные в его целях и ценностях.
Соответственно человек предстает уже не просто как
индивид, являющийся частью рода человеческого, но и
как личность в ее взаимосвязи с обществом. Конечно, и
89

индивид, поскольку он обладает всеми человеческими
качествами, характеризуется не только генетической це-
лостностью, определяемой природно-биологическими
факторами, но и биосоциальным существованием, так
как он является общественным индивидом. Что же ка-
сается личности, то она, как об этом писали С. Л. Рубин-
штейн и другие авторы, относительно поздний продукт
его общественно-исторического и онтогенетического раз-
вития. Поэтому, подчеркивал А. Н. Леонтьев, «личностью
не родятся, личностью становятся» 1. Впрочем, это уже
специальный вопрос, к которому мы еще вернемся.
Здесь же отметим в заключение лищь общие законо-
мерности развития человека как субъекта и объекта ис-
тории, состоящее в том, что именно общественно-истори-
ческая совокупность материальных и духовных движу-
щих сил —при решающей роли предметной, трудовой
деятельности — на всех этапах истории оказывала форми-
рующее воздействие на человека. При этом существен-
ное значение имеет и обратное социальное воздействие
личности на общественно-исторические закономерности.
Диалектическая взаимосвязь и взаимозависимость об-
щества и отдельного человека, социально активной лич-
ности раскрывает тайну истории и смысл поисков чело-
века разумного и гуманного.
Это обусловливает необходимость перехода к более
конкретному анализу проблемы человека в контексте оп-
ределяющих его сущность «совокупности всех общест-
венных отношений», тех социальных условий, которые
способствуют или затрудняют реализацию «человеческих
сущностных сил» (Маркс).
1 Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. С. 176.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Человек и мир человека:
к обществу реального гуманизма
и новому человеку —
разумному и гуманному

Так как человеческая сущность является
истинной общественной связью людей, то
люди в процессе деятельного осуществле-
ния своей сущности творят, производят
человеческую общественную связь, обще-
ственную сущность, которая не есть некая
абстрактно-всеобщая сила, противостоя-
щая отдельному индивиду, а является
сущностью каждого отдельного индивида,
его собственной деятельностью, его соб-
ственной жизнью, его собственным насла-
ждением, его собственным богатством.
/С Маркс
Глубочайший тезис Маркса, взятый в
качестве эпиграфа к этой главе, является, как я считаю,
ключом к пониманию самой сути рассматриваемой здесь
проблемы. Подчеркивая значение объективных общест-
венных условий, Маркс тесно связывает их с деятель-
ностью отдельных индивидов. И задача заключается,
следовательно, в том, чтобы рассмотреть «общественную
связь людей, или их деятельно осуществляющуюся чело-
веческую сущность, их взаимное дополнение друг друга
в родовой жизни, в истинно человеческой жизни...»1.
1
Общественные условия и средства реали-
зации сущностных сил человека; научные
прогнозы и гуманистические идеалы но-
вого человека, антинаучные, антигуман-
ные проекты «казарменного коммуниз-
ма», отрицающего личность
Обратимся вначале к некоторым прин-
ципиальным проблемам и концептуальным идеям, что-
бы затем соотнести их с практикой развития социализ-
ма в его «человеческом измерении».
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 24.
92

Вопрос этот не является простым, и он получил но-
вые аспекты своего рассмотрения в свете опыта реаль-
ного социализма со всеми его противоречивыми перепле-
тениями позитивных и негативных тенденций, неоднознач-
ного соприкосновения идеалов и принципов с практикой,
историческим процессом развития нового общества.
Сегодня мы можем констатировать как тенденции реши-
тельного отрицания этих идеалов и принципов в форме
обращения к «человеческой природе», которая якобы
оказалась сильнее их, так и попытки вообще доказать
бесплодность и утопичность всякого акцентирования лич-
ностных аспектов социального развития при социализме.
При этом негативные аспекты опыта становления нового
общества абсолютизируются и направляются против со-
циализма и марксизма, его учения о социальной сущно-
сти человека, путях и методах его освобождения и раз-
вития.
Однако допустимы ли такие обобщения и в какой
мере теория может нести ответственность за деформации
ее принципов, возникающие в практике, становящейся
«основой» искажения исходной теории? Это первое. Вто-
рое— каковы реальные идеалы и принципы марксист-
ской теории, какова ее методология в исследовании
проблем человека, личности в их связи с общественными
условиями и средствами реализации их сущностных сил?
Как мы видели, Маркс постоянно имел в виду диалекти-
ческое взаимодействие личности и социальных условий
ее становления и развития.
Он глубоко исследовал пути, ведущие к такому со-
стоянию общества, которое характеризуется им как ис-
тинное «царство свободы», понимаемой в неразрывной
связи с необходимостью, с высочайшим уровнем разви-
тия материального производства, когда человек освобож-
дается от непосредственного участия в нем. «Царство
свободы,— писал он,— начинается в действительности
лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и
внешней целесообразностью, следовательно, по природе
вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно мате-
риального производства... По ту сторону его (царства не-
обходимости.— Ред.) начинается развитие человеческих
сил, которое является самоцелью, истинное царство сво-
боды, которое, однако, может расцвести лишь на этом
царстве необходимости, как на своем базисе»1.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. 2. С. 386—387.
93

Тем самым в понимание общественного развития вно-
сятся высокие гуманные цели, на которые должны быть
ориентированы и материальное производство, и социаль-
ные отношения, и культура общества в целом. Благода-
ря именно этим целям, этому ясно сформулированному
марксизмом социальному идеалу общественное развитие
в целом предстает как исторический процесс становления
и реализации человеческой сущности, превращения ин-
дивида в личность и ее дальнейшего совершенствования
и обогащения «безотносительно к какому бы то ни было
заранее установленному масштабу. Человек здесь не вос-
производит себя в какой-либо одной только определен-
ности, а производит себя во всей своей целостности, он
не стремится оставаться чем-то окончательно установив-
шимся, а находится в абсолютном движении становле-
ния» К
Как видим, Маркс отнюдь не исходил из идеализа-
ции «природы человека», как в этом пытаются уверить
нас сегодня некоторые «протрезвевшие» марксисты. И об-
ращение к идеалу еще не означает утрату реалистиче-
ского взгляда на современного человека и общество, в ко-
тором он живет. Подчеркивая «абсолютное движение
становления» человека, марксизм и в антропологической
сфере порывает со всякого рода утопизмом. Он ориенти-
руется на строго научный анализ общественного разви-
тия и научный же прогноз его перспектив, когда обраща-
ется к человеку, путям его освобождения и развития. Од-
нако было бы упрощением считать, что утопическое со-
знание с неизбежностью капитулирует перед доводами
разума. Дело здесь обстоит гораздо сложнее, подтверж-
дением чему могут быть распространенные и поныне уто-
пические концепции идеала нового человека, противопо-
ставляемые марксизму.
Так, в книге Б. Раджниша2, индийского «просветлен-
ного учителя» (как его называют его ученики), выска-
зывается мысль, что появление нового человека означает
смерть старого и рождение абсолютно иного человека —
человека без предрассудков, без нации, без религии, жи-
вущего в мире, в котором отсутствует неравноправие ме-
жду мужчинами и женщинами, черными и белыми, Во-
стоком и Западом, Севером и Югом. «Новый человек,—
1 Маркс /С, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 476.
2 Rajneesh В. The new Man: the only Hope for the Future. West
Germany, 1987.
94

утверждается в книге,— это провозглашение единого че-
ловечества» *.
Раджниш заявляет, что Маркс ошибался, когда «на-
вязывал» людям равенство, поскольку психологически
это невозможно: «Две личности невозможно сравнивать,
поэтому вопроса о равенстве или неравенстве не встает...
Настоящая коммуна, настоящий коммунизм создадут
равные возможности для развития, но будут учитывать
уникальность каждой личности... Коммунизму не хззтаег
одного — духовности. Коммуна будет собранием ищущих
людей, любящих, друзей, творческих личностей всех нз-
празлсний»2.
Как видим, и сегодня марксизму приписываются та-
кие представления о «новом человеке», которые в корне
противоречат ему. Это требует обращения к исходным
представлениям, которые выдвигаются мзрксистско-ле-
нинской теорией в вопросе о социальном идеале нового
человека, и соотнесение их с практикой. Встает вопрос и
о том, всегда ли мы точно формулировали наши цели и
идеалы, не было ли деформаций их теоретического со-
держания, не говоря уже об их практическом искажении?
Сегодня нас критикуют порой за имевщую место в
прошлом идеализацию «человеческой природу», направ-
ляя этот упрек против общих представлений марксизма,
а не только в противовес тому, что утверждалось «тео-
ретиками зремен Н. С. Хрущева», обращавщиадися к
коммунистическому идеалу человека. Однако, признзвая
приоритет сегодняшних проблем челозека, можем ли мы
в принципе отрицать эвристическую и практическую цен-
ность всякого обращения к перспективам человека, на-
пример с точки зрения его экологии, генетики, не говоря
уже о социальных и нравственных аспектах будущего?
Видимо, «протрезвевшие», как они сами считают, к на-
чалу 80-х годов теоретики «постхрущезских» времен по-
этому и тормозили постановку этих проблем, и это мы
все ощутили потом практически, в реальной жизни. Надо
сказать, что в очень сильной степени отказ от идеалов
на деле, а не на словах и привел во многом к духовному
разложению, утрате нравственных эталонов и ценностей,
характерных для времен застоя, для того, что сегодня мы
называем брежневщиной. Ведь обращение к идеалу — это
еще не утопизм и может иметь даже значение критики
актуальной действительности.
1 Rajneesh В. The new Man: the only Hope for the Future. P. 5.
2 Ibid. P. 33.
95

Мы знаем вместе с тем, что превращение социализма
из утопии в науку было тесно сопряжено с отказом от
самой попытки конструировать образ нового человека во
всех его конкретных деталях. Речь могла идти теперь
только о научном определении общих, принципиальных
особенностей человека нового общества, обусловленных
социально-экономическими и культурно-духовными, цен-
ностными характеристиками этого общества.
Соответственно и социальный идеал человека, кото-
рый создается на основе марксистско-ленинской теории,
уже и сам по себе не является лишь некоторым чисто
гипотетическим построением. Дело в том, что экстрапо-
ляция в будущее осуществляется марксизмом исходя из
научно обоснованных теоретических и практических пред-
посылок, в первую очередь из общего понимания сущно-
сти человека. Это означает, следовательно, что новый че-
ловек, согласно марксистской концепции, оказывается
неразрывно связанным с «совокупностью всех общест-
венных отношений», которые характеризуют новый тип
общества.
Марксизм подчеркивает, что человек может проявить
свою индивидуальность и вообще обособиться в качестве
индивида только в обществе, только в ходе его прогрес-
сивного развития. Человек, отмечал Маркс, «не только
животное, которому свойственно общение, но животное,
которое только в обществе и может обособляться»; «чем
дальше назад уходим мы в глубь истории, тем в большей
степени индивид, а следовательно и производящий инди-
вид, выступает несамостоятельным, принадлежащим к
более обширному целому...» *. Становление личности в
истории—это и процесс все более полной и адекватной
реализации сущностных сил человека, его целостности,
это путь к единству человека. Соответственно разные пе-
риоды общественно-исторического развития характери-
зуются и как этапы на пути к этому единству, как про-
цесс преодоления разрыва между сущностью и сущест-
вованием человека.
Так, известно, что в античности обращение к целост-
ному человеку еще не сопровождалось пониманием его
как носителя индивидуального «Я»; этот процесс начал-
ся в европейской цивилизации лишь с эпохи Возрожде-
ния. Однако по мере углубления разделения труда, раз-
вития частной собственности усиливалось отчуждение че-
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 18.
96

ловека, его раздробленность, расчлененность. «Вместе с
разделением труда,— отмечал Ф. Энгельс,— разделяется
и сам человек» К Наряду с «частичным рабочим» разви-
вается социальный тип личности, который может быть
охарактеризован как «частичный индивид». Поэтому
открытая марксизмом коммунистическая перспектива и
утверждалась с самого начала как преодоление отчужде-
ния и раздробленности, расчлененности личности, стрем-
ление к единству общего, особенного и единичного,
общественного и индивидуального в человеке, формирова-
ние всесторонне и гармонически развитой личности. Гу-
манистический смысл этой перспективы выражается, по
Марксу и Энгельсу, в том, чтобы человек и общество по-
ставили под свой контроль «условия свободного разви-
тия и движения индивидов, условия, которые до сих пор
предоставлялись власти случая и противостояли отдель-
ным индивидам...»2.
По многим ярким и проникновенным высказываниям
Маркса можно судить о его гуманистическом идеале. Он
писал, что «каждый, в ком сидит Рафаэль, должен иметь
возможность беспрепятственно развиваться»3. Марксиз-
мом утверждается, следовательно, образ человека, наде-
ленного многообразными способностями, творческого,
деятельного, активного; это человек с ярко выраженной
индивидуальностью, целостная, всесторонне развитая
личность. Сегодня нередко можно услышать, что этот
деятельный человек якобы исчерпал свои силы и воз-
можности и что ему на смену должен прийти дру-
гой тип человека — пассивно-созерцательный, стремя-
щийся вернуться назад в «лоно природы» и слиться
с ней в некоей нерасчлененной гармонии. Только так
якобы он может обрести истинную свободу. Однако
это противоречило бы самой сущности человека, ко-
торая выражается в его способности к целесообразной
деятельности. Ведь человек «свободен не вследствие
отрицательной силы избегать того или другого, а вслед-
ствие положительной силы проявлять свою истинную ин-
дивидуальность...»4. К. Маркс отмечал, что различные
общественные функции, преломляющиеся в отдельном
человеке,— это главным образом «сменяющие друг друга
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 303.
2 Маркс К, Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материа-
листического и идеалистического воззрений. С. 85—86.
3 Маркс /С, Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 392.
* Там же. Т. 2. С. 145.
4 И. Т. Фролов
97

способы жизнедеятельности»!. Более того, «как само
общество производит человека как человека, так и он,—
считал Маркс,— производит общество»2. «...История,—
отмечал в свою очередь В. И. Ленин,— вся слагается
именно из действий личностей, представляющих из себя
несомненно деятелей» 3.
Это личностное развитие становится в условиях ново-
го общества достижением всех, а не какой-то элиты.
Марксистско-ленинская теория не предполагает при этом
некий стандарт человека и личности, «равенство способ-
ностей или одинаковость физических сил и душевных спо-
собностей людей... В этом смысле,— подчеркивал
В. И. Ленин,— люди не равны... Когда социалисты гово-
рят о равенстве, они понимают под ним всегда общест-
венное равенство, равенство общественного положения, а
никоим образом не равенство физических и душевных
способностей отдельных личностей»4.
Однако есть некоторые общие, типические черты
личности, которые составляют идеал нового человека.
Они касаются и творческого отношения к труду как ос-
новной сфере свободной реализации способностей и да-
рований, и гуманистических, демократических, нравст-
венных начал человека и его поведения в обществе, и
правил и норм разумного и гуманного образа жизни, и
общественной активности и ответственности личности
перед обществом, и пр.
Разумеется, невозможно, да и не нужно, перечислять
здесь черты гармонически, всесторонне развитой лично-
сти. Пути ее формирования многообразны и сложны, и
все новые и новые качества ее открываются в процессе
становления нового общества. Поэтому вряд ли сегодня
можно предугадать многие неизвестные человеческие
ценности, которые завтра приобретут существенное зна-
чение в жизни человечества. Многие из них имеют
общечеловеческий характер, и это ясно определяется
марксистско-ленинской теорией, из них мы и исходим в
процессе воспитания нового человека. Это — «тактика,
никогда не теряющая из виду великой цели»5, хотя, к
сожалению, на пути к ней возникают и многие препятст-
вия как объективного, так и субъективного характера.
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 499.
2 Там же. Т. 42. С. 118.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 159.
4 Там же. Т. 24. С. 361, 364.
5 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. С. 459.
98

Развитие нового общества, новые задачи, решаемые
на современном его этапе, не отменяют эти идеалы, а на-
полняют их жизненным содержанием, придают им прак-
тическую направленность. К тому же люди, наделенные
многими качествами, присущими нашему идеалу лично-
сти, уже есть, и их много. Пусть не у каждого из них эти
качества проявляются в равной мере сильно и ярко, но
они свидетельствуют о реальности процесса формирова-
ния нового человека. Это люди большой творческой, со-
зидательной силы, люди чести, высокой морали и дея-
тельной доброты. Они наследуют и развивают — не через
гены, а в социальных формах — все лучшее, что создано
человечеством на протяжении истории. Черты этого идеа-
ла человека будущего мы находим в людях, не только
живущих сегодня, но и живших в прошлом, и они напо-
минают нам о том, как красив и благороден человек, ка-
кими должны быть все люди завтра. Это люди с «высо-
кой душой» (А. С. Пушкин), они воплощают в себе все
истинно человеческое в человеке, его сущностные силы.
Это со всей силой подчеркивает историческую обус-
ловленность, жизненную силу и перспективность идеала
нового человека — разумного и гуманного. Марксисты
отвергают поэтому разного рода мифы, искажающие этот
идеал, приписывающие ему многие отталкивающие чер-
ты в духе представлений «казарменного коммунизма»
и пр. Вместе с тем сегодня нами реалистически учитыва-
ются и те действительные искажения, деформации, кото-
рые были в этом плане, в частности, в период господст-
ва авторитарно-бюрократических отношений, культа лич-
ности и пр.
Идейные истоки теоретических представлений о со-
циализме как об обществе, нивелирующем человека, вос-
ходят к концепции уравнительного коммунизма утопи-
стов-коммунистов Т. Мора, Т. Кампанеллы, Ж. Мелье,
Д. Уинстэнли, Морелли, Г. Бабефа, Э. Кабе и др. Ис-
ходной идеей в их рассуждениях было стремление осу-
ществить абсолютное равенство, которое воплотило бы
вечную справедливость. Идеологи уравнительного комму-
низма, выражая интересы беднейших слоев, видели цель
общественного прогресса в том, чтобы немедленно отнять
богатство у богатых и раздать всем членам общества,
чтобы впредь поддерживать между ними устойчивое
равновесие.
Сфера распределения была главным объектом урав-
нивания. Обобществление собственности должно было
99

привести к тому, что каждый член общества получит оди-
наковый доступ ко всем богатствам. Но тем самым урав-
нительный коммунизм сохранял частнособственническое
отношение к предметному богатству. «Частная собствен-
ность,— говорил К. Маркс,— сделала нас столь глупыми
и односторонними, что какой-нибудь предмет является
нашим лишь тогда, когда мы им обладаем, т. е. когда он
существует для нас как капитал или когда мы им непо-
средственно владеем, едим его, пьем, носим на своем
теле, живем в нем и т. д.,— одним словом, когда мы его
потребляем...» 1
Конечно, в понятие собственности входит богатство
в смысле наличия необходимых предметов для человека.
Но «действительным богатством,— говорит Маркс,— яв-
ляется развитая производительная сила всех индиви-
дов»2. И еще: «всякое богатство стало промышленным
богатством, богатством труда...»3. На эту сторону богат-
ства как на наличие материалов труда, средств труда и
средств потребления утописты если и обращали внима-
ние, то не придавали ей большого значения. Главным для
них было объединение и равномерное распределение ко-
нечного результата производства — готовых продуктов
потребления.
Чтобы исключить всякое превосходство в материаль-
ном обеспечении, равенство должно распространяться и
на область быта. Уравнительный коммунизм провозгла-
шал идеал всеобщего опрощения. Якобы очищающая
нравы и освобождающая от пороков, явившихся следст-
вием материального обогащения, бедность объявлялась
благодеянием. «Если бы все люди на земле жили ком-
муной,— полагал немецкий утопист В. Вейтлинг,— и
были воспитаны в ней, то все они, даже если бы мясо и
вино доставались им только раз в неделю, были бы сво-
боднее и более довольны жизнью, чем привилегирован-
ные при нынешнем неравенстве»4.
Уравнительный, или, как называл его Маркс, грубый,
коммунизм был идеалом обездоленных масс, видевших
воплощение высшей справедливости в элементарном
удовлетворении своих физических потребностей. Поэто-
му единственно необходимой деятельностью сторонника-
ми такого «коммунизма» признается физический труд
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 120.
2 Там же. Т. 46. Ч. 2. С. 217.
3 Там же. Т. 42. С. 112.
4 Вейтлинг В. Гарантии гармонии и свободы. М.-~ Л., 1962. С. 76.
100

земледельца и ремесленника. Такая общность труда пре-
вращала подневольный труд одного класса в подневоль-
ный труд всего общества.
Анализ взаимосвязи отчужденного .труда с частной
собственностью был впервые дан Марксом в «Экономи-
ческо-философских рукописях 1844 года». Одним из по-
будительных мотивов, подтолкнувших его к поискам ука-
занной взаимосвязи, был, несомненно, утопический ком-
мунизм со своими уравнительными требованиями. Об
этом говорит поставленный молодым Карлом Марксом в
«Рукописях» следующий вопрос: «Какие ошибки совер-
шают реформаторы en detail (по мелочам.— ред.), кото-
рые либо хотят повысить заработную плату и этим улуч-
шить положение рабочего класса, либо (подобно Прудо-
ну) усматривают цель социальной революции в уравне-
нии заработной платы?»1
Сделанный Марксом анализ отчужденного труда по-
зволил ему выявить также истинное значение заработной
платы и показать, к чему привело бы ее уравнение. Са-
моотчуждение труда заключается в том, что «труд явля-
ется для рабочего чем-то внешним, не принадлежащим
к его сущности; в том, что он в своем труде не утверж-
дает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а не-
счастным, не развивает свободно свою физическую и ду-
ховную энергию, а изнуряет свою физическую природу
и разрушает свои духовные силы... В силу этого труд его
не добровольный, а вынужденный; это — принудитель-
ный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а
только средство для удовлетворения всяких других пот-
ребностей, но не потребности в труде»2. Каковы же эти
другие потребности? Они суть потребности заработка.
Новые цели труда (заработок) и действительное назна-
чение труда — «развертывать свободно физическую и ду-
ховную энергию человека» — более не соответствуют
друг другу. Место качественной стороны труда занимает
его абстрактно-количественная, стоимостная сторона.
Труд становится слугой заработка. Равенство зара-
ботной платы, требуемое Прудоном,— говорит Маркс,—
имело бы лишь тот результат, что оно превратило бы от-
ношение нынешнего рабочего к его труду в отношение
всех людей к труду. В этом случае общество мыслится
как абстрактный капиталист. Непосредственное физиче-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 54.
2 Там же. С. 90—91.
101

ское обладание представляется ему единственной целью
жизни и существования 1.
Утописты рассматривали производство вообще как
«производство ради производства», не видя в нем воз-
можностей для развития личности. К. Маркс, критикуя
Сисмонди, писал по этому поводу: «...производство ради
производства есть не что иное, как развитие производи-
тельных сил человечества, т. е. развитие богатства чело-
веческой природы как самоцель. Если противопоставить
этой цели благо отдельных индивидов, как делал Сис-
монди, то это значит утверждать, что развитие всего че-
ловеческого рода должно быть задержано ради обеспе-
чения блага отдельных индивидов, что, следовательно,
нельзя вести, к примеру скажем, никакой войны, ибо вой-
на во всяком случае ведет к гибели отдельных лиц... Раз-
витие способностей рода «человек», хотя оно вначале со-
вершается за счет большинства человеческих индивидов
и даже целых человеческих классов, в конце концов раз-
рушит этот антагонизм и совпадает с развитием каждого
отдельного индивида; что, стало быть, более высокое раз-
витие индивидуальности покупается только ценой такого
исторического процесса, в ходе которого индивиды при-
носятся в жертву»2. Маркс дает такое определение гру-
бокоммунистической общности: «Для такого рода ком-
мунизма общность есть лишь общность труда и равен-
ство заработной платы, выплачиваемой общинным капи-
талом, общиной как всеобщим капиталистом. Обе сторо-
ны взаимоотношения подняты на ступень представляе-
мой всеобщности: труд — как предназначение каждого, а
капитал — как признанная всеобщность и сила всего об-
щества»3. К. Маркс не считает уравнительный комму-
низм какой-то качественно новой формой человеческого
общежития, а относит его к частнособственническому об-
разованию. Такой коммунизм, говорит он, есть «всеоб-
щая частная собственность» и является лишь «обобще-
нием и завершением этого отношения»4. Этот «комму-
низм,—говорит К. Маркс,— уже мыслит себя как реин-
теграцию или возвращение человека к самому себе, как
уничтожение человеческого самоотчуждения; но так как
он еще не уяснил себе положительной сущности частной
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 114.
2 Там же. Т. 26. Ч. 2. С. 123.
3 Там же. Т. 42. С. 115.
4 Там же. С. 114.
102

собственности и не постиг еще человеческой природы по-
требности, то он тоже еще находится в плену у частной
собственности и заражен ею» К
В определенную эпоху, а именно в эпоху феодализма,
идеалы уравнительного коммунизма имели прогрессив-
ное значение. «Идея «права на землю» и «уравнительно-
го раздела земли»,— говорил В. И. Ленин,— есть не что
иное, как формулировка революционных стремлений к
равенству со стороны крестьян, борющихся за полное
свержение помещичьей власти, за полное уничтожение
помещичьего землевладения»2. Однако представлять это
как единственно истинный образ общества будущего —
значит ничего не понять в марксизме. Казарменный, гру-
бый, неосмысленный, как определяет его Маркс, комму-
низм исходит из «абстрактного отрицания всего мира
культуры и цивилизации, из возврата к неестественной
простоте бедного, грубого и не имеющего потребностей
человека, который не только не возвысился над уровнем
частной собственности, но даже и не дорос еще до нее»3.
Самое главное — это «грубый и неосмысленный» ком-
мунизм, «отрицающий повсюду личность человека»4.
И в этом смысле он оказывается лишь последователь-
ным выражением частной собственности, отчуждающей
человека, отрицающей личность.
К сожалению, антинаучные и антигуманные проекты
такого варианта «коммунизма», столь резко и основа-
тельно раскритикованные К. Марксом, не остались лишь
в сфере теории или ограниченной практики. Их рецеди-
вы проявились и в первые годы нашей послеоктябрьской
истории, когда стали утверждаться концепции «военного
коммунизма», и в особенности в поелеленинский период,
когда происходило фактическое нарушение принципа со-
циализма: «От каждого — по способностям, каждому —
по труду», когда и в экономической, и в культурной, и в
духовной сферах стала реализовьгваться в некоторых
своих существенных чертах концепция «казарменного
коммунизма», отягощенного культом личности Сталина,
беззаконием, репрессиями.
Это было грубым нарушением научных принципов со-
циализма, его марксистско-ленинского понимания. Это
1 Маркс А'., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 116.
2 Ленин Я. Я. Поли. собр. соч. Т. 21. С. 258.
3 Маркс А., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 115.
4 Там же. С. 114.
103

было и резким отклонением от гуманистических идеалов
формирования нового человека, от тех путей к ним, ко-
торые сформулированы в марксистской теории и начали
воплощаться в жизнь при Ленине.
2
Гуманистические приоритеты и цели со-
циализма: теория и практика; авторитар-
но-бюрократические деформации, культ
личности и отчуждение человека; марк-
сизм и авторитаризм; возрождение и раз-
витие научной концепции социализма
Учение марксизма о формировании нового
человека — это прежде всего руководство к такому дейст-
вию, которое предполагает большую мудрость и правиль-
ный выбор средств. Ведь новый человек не появляется
сразу же, на следующий день после революции, и люди,
делающие ее, ответственны за адекватность форм реали-
зации избранных и утверждающихся в жизни идеалов.
Последнее наблюдается, к сожалению, не всегда, а кро-
ме того, сами эти идеалы, наши представления о новом
человеке не являются застывшими. Напротив, они изме-
няются, и не всегда только в правильном, адекватном
обозначаемым целям направлении. К тому же они отры-
ваются зачастую от реальности и противопоставляются
общечеловеческим идеалам и ценностям, что приводило
к большим и неоправданным человеческим издержкам, и
это имело место, к несчастью, не только в годы культа
личности и пр.
Важнейшее значение имеет здесь единство слова и
дела, теории и практики. Только при этом условии мо-
жет «сработать» ленинский подход: строя новое общест-
во— социализм, формировать нового человека, и форми-
руя нового человека, строить социализм.
В. И. Ленин остро критически оценивал теоретические
и политические взгляды, согласно которым природа че-
ловека якобы неизменна и пропитана частнособственни-
ческими инстинктами и другими врожденными порока-
ми, которые, в частности, делают построение социализма
утопией. Необходимо, считали сторонники таких взгля-
дов, вначале создать каких-то особых людей, которые и
явились бы тем «новым материалом», из которого можно
104

строить социализм!. Критикуя эти взгляды, Ленин пи-
сал: «Мы хотим построить социализм из тех людей, ко-
торые воспитаны капитализмом, им испорчены, развра-
щены, но зато им и закалены к борьбе... Мы хотим стро-
ить социализм немедленно из того материала, который
нам оставил капитализм со вчера на сегодня, теперь же,
а не из тех людей, которые в парниках будут приготов-
лены, если забавляться этой побасенкой»2.
Великий Октябрь сделал задачу созидания новых об-
щественных условий и формирования нового человека не
только научно осознанной целью, но и социальной ре-
альностью. В ходе социалистического строительства эта
задача стала планомерно решаться в масштабах обще-
ства в целом. Однако на определенных этапах становле-
ния и развития социализма возникли существенные де-
формации его гуманного и демократического облика. Это
исказило и процесс формирования нового человека, и его
теоретическое осмысление, включая философское3.
Приступая к решению всемирно-исторической задачи
строительства нового общества, марксисты столкнулись
с комплексом новых теоретических проблем, связанных с
определением конкретных путей и форм воспитания но-
вого человека, с необходимостью преодоления вековых
предрассудков и традиций, культурной отсталости и не-
развитости, униженности людей труда, которые они унас-
ледовали от прошлого. Практика открыла многое, что
оказалось непредвиденным в теории; она столкнулась с
трудностями, казавшимися ранее легко преодолимыми.
В определенный период, когда субъективистские, автори-
тарные оценки и суждения стали непререкаемыми исти-
нами, в теории получили хождение бюрократические
взгляды на человека как на «винтик», своеобразный при-
даток к общественной системе. Более того, подобные
1 Кстати говоря, эта идея имеет хождение еще и поныне. Так,
Г. Маркузе считал, что «социальной революции должна предшество-
вать революция в человеке, связанная с радикальным изменением
всех его аспектов... Это вопрос воспитания, и с этого нужно начинать
сегодня» (Neus Forum. Wien. November — Dezember. 1968).
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 54.
3 Вспомним мудрое предостережение Сенеки: «Философия... учит
делать, а не говорить. Она требует от каждого жить по ее законам,
чтобы жизнь не расходилась со словами и сама из-за противоречи-
вых поступков не казалась пестрой. Первая обязанность мудрого и
первый признак мудрости —не допускать расхождения между сло-
вом и делом и быть всегда самим собою» (Сенека. Нравственные
письма к Луцилию. М., 1977. С. 37).
105

представления, по сути дела, отождествлялись с сущно-
стными характеристиками социализма, что фактически
снимало с теории и практики задачу обеспечения разви-
тия человека не только как фактора, но и как цели об-
щественного прогресса, то есть задачу подчинения этой
цели всего механизма народного хозяйства, всех налич-
ных ресурсов страны.
С конца 20-х годов, в 30-е и 40-е годы наше общество
понесло большие и неоправданные человеческие потери.
Возникла административно-командная система партий-
но-государственного руководства страной, усиливался
бюрократизм, об опасности которого предупреждал в
свое время Ленин. Эта система поставила под контроль
всю общественно-политическую жизнь страны. Утвердив-
шись в экономике, она распространилась и на надстрой-
ку, ограничивая развертывание демократического потен-
циала социализма, сдерживая прогресс социалистиче-
ской демократии.
К несчастью, авторитарно-бюрократические деформа-
ции социализма сохраняли свою силу и в последующие
годы, хотя и делались попытки с середины 50-х годов и в
особенности после XX съезда КПСС преодолеть их. Все
это неизбежно сопровождалось появлением многих нега-
тивных черт в сознании и поведении людей, приведших
к массовым фанатическим проявлениям культа личности,
чинопочитания, страха и враждебности, доносительства и
беспринципности. Деформированная и отчужденная лич-
ность в условиях авторитарно-бюрократической систе-
мы— это особая и мало изученная пока что проблема,
анализ которой должен органично включаться в наши
философско-антропологические исследования.
Здесь мы имеем возможность опереться и на уже про-
деланные исследования, в частности феномена нечаевщи-
ны, бесовства (по роману Ф. М. Достоевского «Бесы»).
Большую пищу для размышлений мы получаем сегодня,
обращаясь к произведениям наших писателей 20-х го-
дов— Е. Замятина «Мы», А. Платонова «Чевенгур»,
«Котлован» и др., в которых запечатлены первые после-
октябрьские деформации в духе «казарменного комму-
низма». И конечно, многое дает анализ социальных анти-
утопий типа «1984» Дж. Оруэлла и др. К сожалению, ра-
бот философско-антропологического плана по этой проб-
лематике крайне мало, но здесь можно иметь в виду и
сделанные на иной фактической основе труды Т. Адорно
и др.
106

Впрочем, не только философско-антропологический, но
и социально-психологический анализ этого феномена с
марксистских позиций — дело будущего. Для нас важно,
однако, что в литературе все глубже и в чисто человече-
ском плане вскрываются отвратительные черты автори-
тарно-бюрократической системы, сопровождающейся
разными формами подавления свободы личности, анти-
демократизмом, нарушениями законности, репрессиями.
У Сталина это принимало и вид демагогии, «двое-
мыслия», хотя опиралось в известной мере и на унижа-
ющие личность «теоретические» выводы со ссылками на
ложно понятый марксизм. Впрочем, «двоемыслие» и от-
кровенное лицемерие проявились в те годы и тогда,
когда фактически абсолютизировалась роль личности,
а на словах превозносилась роль народных масс в ис-
тории.
В работе Сталина «Анархизм или социализм?» все
это обозначено в следующей опошляющей марксизм и со-
циализм форме: «Дело в том, что марксизм и анархизм
построены на совершенно различных принципах, несмот-
ря на то, что оба они выступают на арене борьбы под
социалистическим флагом. Краеугольный камень анар-
хизма— личность, освобождение которой, по его мнению,
является главным условием освобождения массы, кол-
лектива. По мнению анархизма, освобождение массы не-
возможно до тех пор, пока не освободится личность,
ввиду чего его лозунг: «Всё для личности». Краеуголь-
ным же камнем марксизма является масса, освобожде-
ние которой, по его мнению, является главным условием
освобождения личности. То есть, по мнению марксизма,
освобождение личности невозможно до тех пор, пока не
освободится масса, ввиду чего его лозунг: «Всё для
массы».
Ясно, что здесь мы имеем два принципа, отрицающие
друг друга, а не только тактические разногласия»1.
И хотя автор предлагал свои ранние работы рассмат-
ривать как произведения «молодого марксиста, еще не
оформившегося в законченного марксиста-ленинца»2, в
отношении «Анархизма или социализма?» это не было
сказано, и мы видим здесь вполне законченного, но не
марксиста-ленинца, а сторонника «казарменного комму-
низма», отрицающего ценность личности. В самом деле,
1 Сталин И. В. Сочинения. М., 1946. Т. 1. С. 296.
2 Там же. С. XI.
107

разве не об этом говорит такое грубое, метафизическое
противопоставление личности и массы? Я склонен ви-
деть здесь даже, если хотите, целую программу после-
дующих практически-политических действий «во имя
массы» и против личностей: «лес рубят, щепки летят»!
Созданная Сталиным и его приспешниками автори-
тарно-бюрократическая система в корне противоречила
марксистско-ленинским принципам приоритета человека,
личности в ее связи с обществом. Она в качестве своего
обязательного элемента содержала культ авторитарной
личности — Сталина, последовательно насаждавшийся с
помощью разных средств.
Во времена реставраторской деятельности Л. И. Бреж-
нева вновь заговорили о «необходимости» в «укрепле-
нии авторитета» и пр. Известно, что было специаль-
ное решение по вопросу, касавшемуся «авторитета»
Л.. И. Брежнева. Можно ли представить себе нечто по-
добное в отношении В. И. Ленина? Но в том-то и дело,
что «авторитет личности» сознательно встраивался в бю-
рократическую систему и она нуждалась в этом.
Неверно было бы, однако, сводить все только к авто-
ритарной бюрократии. Метастазы ее «формы жизни» по-
ражают и более широкие слои людей, неразвитое созна-
ние которых тем ближе к «цесаристским» стереотипам,
чем дальше оно от культуры демократии и от культуры
вообще. И надо признать, что в определенные периоды
культ и «авторитет» личности с восторгом принимались
в основной массе народа, считавшей, что все это вполне
сочетается с социализмом. Но каким? Да таким, как он
нарисован этой «великой» личностью — то ли в виде
«казарменного коммунизма», то ли «развитого социа-
лизма».
Поэтому возникавшее в крайних формах отчуждение
человека при авторитарно-бюрократической системе по
большей части не получало острого неприятия со сторо-
ны самого «массовидного» человека: оно в известной сте-
пени соответствовало уровню его сознания и положению
в политической системе. Частная собственность, о кото-
рой говорил Маркс как об основной причине отчужде-
ния, даже близко не могла сравниться по силе своего
негативного воздействия с тем, что принесли авторитар-
но-бюрократические отношения, усугубленные культом
личности. Это видно также из того, что самые крупные
за всю историю репрессии, обращенные против своего
народа, происходили именно в этой системе!
108

С гуманистической точки зрения, все это не имеет ни-
какого («исторического» и пр.) оправдания. Такой, я по-
лагаю, должна быть исходная философско-антропологи-
ческая позиция в этих вопросах. И всякие попытки най-
ти здесь какие-то компромиссы и тем более оправдания
несостоятельны по существу, а в морально-этическом
плане они должны быть отброшены как античеловечные,
а значит, антисоциалистические. Социализм и гуман-
ность неразделимы.
Огромную роль в разоблачении культа личности, без-
законий, которые совершались при Сталине, сыграли,
как известно, решения XX и XXII съездов КПСС, поста-
новление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и
его последствий» (1956 г.). Однако в них не были вскры-
ты наиболее глубокие причины деформаций социализма,
связанные с авторитарно-бюрократической системой,
критика культа личности Сталина была непоследователь-
ной. Серьезным недостатком было то, что не развивались
процессы широкой демократизации после разоблачения
культа личности, и это также стало ограничителем в ана-
лизе причин его появления и распространения.
В застойные годы эта аналитическая работа была
фактически свернута, и в разных формах проявились
рецидивы авторитаризма, делались попытки реанимиро-
вать культ личности под видом укрепления «авторитета»
Л. И. Брежнева, К. У. Черненко. Конечно, все это имело
по большей части фарсовые формы. Вместе с тем нельзя
недооценивать растлевающего влияния этих действий, в
особенности в морально-нравственном плане. И самое
главное, что наблюдалось в эти годы,— это вопиющий
разрыв между словом и делом, между гуманистической
фразеологией и недостойной практикой коррупции, взя-
точничества, доносительства, моральной деградации.
К сожалению, широко тиражировались не только
«высокие» слова, но и концепции, претендующие на «са-
мое крупное достижение в теории». Так, в рамках пред-
ставлений о «развитом социализме» было нагроможде-
но немало звонких фраз о личности, но в их основе ле-
жал вульгарный социологизм, утопические банальности,
в которых буквально тонули все рациональные идеи и
предложения. Источник подобных банальностей — неком-
петентность и претенциозные амбиции, в том числе
и ряда философов, получивших в те годы официаль-
ное признание, не соответствующее их научному потен-
циалу.
109

Преодоление, перестройка сложившихся бюрократи-
ческих форм управления как в партии, так и в государ-
стве— задача проводимых сегодня в нашей стране пре-
образований. И сложность этой задачи нельзя понять, не
осознав тесной связи бюрократизма с развитием процес-
сов отчуждения и вызываемых этим катастрофических
деформаций общественного сознания, сознания каждого
отдельного человека. В принятой XIX Всесоюзной парт-
конференцией резолюции «О борьбе с бюрократизмом»
основными его уродливыми проявлениями называются
диктат, административный произвол в экономике, соци-
альной и духовной сферах, казенное равнодушие к пра-
вам и нуждам людей, пренебрежительное отношение к
общественному мнению и социальному опыту трудя-
щихся.
Поэтому мы говорим сегодня о необходимости пре-
одоления авторитарно-бюрократических деформаций, ко-
торые возникли после Ленина. Мы говорим о необходи-
мости преодоления самого позорного, что могло быть в
социалистическом развитии и что полностью искажает то,
как представляли себе социалистическую революцию
Маркс и Ленин, а именно отчуждения человека в нашей
стране.
Мы говорим о необходимости полной гармонии гуман-
ных средств в реализации гуманистических целей. Не
только в моральном, но и в правовом, законодательном
отношении мы осуждаем сейчас многое из того, что было
в прежние времена; я имею в виду прежде всего репрес-
сии, проводившиеся против людей, думающих иначе.
Мы стремимся также преодолеть разрыв, который
был между словом и делом в нашем развитии, потому
что хорошие слова, о человеке и гуманизме в том числе,
произносились очень часто и в предшествующий период,
то есть тогда, когда происходило отступление от подлин-
ного гуманизма.
Известны слова В. И. Ленина о том, что «только пу-
тем ряда попыток,— из которых каждая, отдельно взя-
тая, будет одностороння, будет страдать известным не-
соответствием,— создастся цельный социализм...»1. Так
именно и осознаются сейчас цели революционной пе-
рестройки, преодоления авторитарно-бюрократической
системы, отчуждающей человека. «...Только практиче-
ский опыт совершенных ошибок в состоянии породить яс-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 306.
ПО

ное сознание необходимости перемены,— в состоянии вы-
двинуть целый ряд или даже целый слой лиц, пригодных
к решению новых задач»,— писал Ленин К И далее: «По-
гибшими наверняка надо бы признать тех коммунистов,
которые бы вообразили, что можно без ошибок, без от-
ступлений, без многократных переделываний недоделан-
ного и неправильно сделанного закончить такое всемир-
но-историческое «предприятие», как завершение фунда-
мента социалистической экономики {особенно в стране
мелкого крестьянства). Не погибли (и, вероятнее всего,
не погибнут) те коммунисты, которые не дадут себе
впасть ни в иллюзии, ни в уныние, сохраняя силу и гиб-
кость организма для повторного «начинания сначала» в
подходе к труднейшей задаче»2.
Да, именно «повторное» «начинание сначала» совер-
шается сегодня как в общем процессе социалистиче-
ского строительства, так и в формировании нового чело-
века, его сознания, психологии, отношения к труду, его
нравственности. Поэтому-то цель и идеал нового челове-
ка обозначаются как его путь к самому себе, реализация
сущностных сил человека разумного и гуманного.
За годы после апрельского (1985 г.) Пленума
ЦК КПСС была проведена большая работа, которая по-
зволяет сегодня говорить, что мы знаем, как развива-
лись в нашем обществе негативные процессы, связанные
с бюрократизацией и отчуждением, что нужно делать
для исправления самых тяжелых деформаций — дефор-
маций сознания. Мы долго полагали, что отчуждение ис-
чезает чуть ли не на следующий день после ликвидации
частной собственности. Но во-первых, и сама частная
собственность исчезает не сразу. Во-вторых, отчуждение
человека связано не только с этим. Ф. Энгельс говорил
о частной собственности как основной форме отчужде-
ния 3, из чего следует, что он не считал ее единственной.
Ключ к пониманию этих широких и многогранных
процессов дает следующий анализ К. Маркса: «От че-
ловека не зависит, быть или не быть этой общественной
связи; но до тех пор, пока человек не признает себя в ка-
честве человека и поэтому не организует мир по-челове-
чески, эта общественная связь выступает в форме отчуж-
дения. Ибо субъект этой общественной связи, человек,
есть отчужденное от самого себя существо. Люди — не
1 Ленин Б. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 143—144.
2 Там же. Т. 44. С. 418.
3 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 605.
111

в абстракции, а в качестве действительных, живых, осо-
бенных индивидов — суть это сообщество. Каковы инди-
виды, такова и сама эта общественная связь. Поэтому
идентичными являются положения, что человек отчуж-
ден от самого себя и что общество этого отчужденного
человека есть карикатура на его действительную общест-
венную связь, на его истинную родовую жизнь; что его
деятельность оказывается в силу этого мукой, его соб-
ственное творение — чуждой ему силой, его богатство —
его бедностью, сущностная связь, соединяющая его с
другим человеком,— несущественной связью и, напро-
тив, его оторванность от другого человека оказывается
его истинным бытием; что его жизнь оказывается прине-
сением в жертву его жизни, осуществление его сущности
оказывается недействительностью его жизни, его произ-
водство— производством его небытия, его власть над
предметом оказывается властью предмета над ним, а
сам он, властелин своего творения, оказывается рабом
этого творения» 1.
Поэтому-то даже при «развитом социализме», если
сохраняется авторитарно-бюрократическая система, не
только остается, но и усиливается, принимает чудовищ-
ные формы отчуждение, превращая человека в раба свое-
го творения — соответствующей социальной системы. Это
прекрасно видел Ленин, и в полном соответствии с его
подходами наша партия сделала вывод, что решающим
фактором искоренения бюрократизма и порождаемых
им искажений общественной жизни является «реальное
полновластие народа, широкое вовлечение трудящихся
в управление государственными и общественными де-
лами»2.
Сама демократизация общества — сегодняшняя наша
задача задач — не изобретена политическими деятелями и
государственными руководителями, а обусловлена новы-
ми измерениями личности человека. Для нас сейчас осо-
бенно важно, чтобы не принижалась и не подавлялась
человеческая индивидуальность, чтобы была преодолена
еще присущая многим личная отстраненность и отчуж-
денность, важно опираться в нашей общей работе на
личную ответственность, личную инициативу, личный
вклад каждого.
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 24.
2 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. С. 132.
112

За долгие годы мы достаточно убедились, что одними
призывами мало чего добьешься. Долгие годы люди оту-
чались мыслить и действовать самостоятельно, ответст-
венно. Единственный способ повысить чувство социаль-
ной ответственности — расширить реальную, действенную
демократию и самоуправление. И здесь недостаточно
только зафиксировать все законодательно; надо научить-
ся жить и действовать демократически, овладевать де-
мократическим самосознанием, делает вывод партия.
Иногда сложности и трудности, с которыми мы стол-
кнулись в период революции и строительства социализ-
ма, объясняются «спецификой российских условий», от-
сталостью и неразвитостью социально-экономических
отношений России. Это предельно субъективный взгляд,
игнорирующий исторические закономерности. Еще за-
долго до Октября, обобщая опыт Парижской коммуны —
первой революции, «в которой рабочий класс был откры-
то признан единственным классом, способным к общест-
венной инициативе», К. Маркс писал: «Он (рабочий
класс.— И. Ф.) знает, что для того чтобы добиться свое-
го освобождения и вместе с тем достигнуть той высшей
формы, к которой неудержимо стремится современное
общество в силу собственного своего экономического
развития, ему придется выдержать продолжительную
борьбу, пережить целый ряд исторических процессов,
которые совершенно изменят и обстоятельства и людей» К
Именно так: и обстоятельства и людей! К этому мы
не были готовы, полагая, что обстоятельства чуть ли не
автоматически формируют нового человека. Не учиты-
валось также, что и в социалистический период обстоя-
тельства бывают разными, оказывая зачастую резко от-
рицательное воздействие на людей. Так было на всем
протяжении господства командно-бюрократической сис-
темы, культа личности, авторитаризма.
Последний является не только способом действия,
практики, запечатлевающейся в функционировании бюро-
кратической системы, но и формой мышления, характери-
зующейся предельным догматизмом и фанатизмом, ис-
ключающими критичность анализа, и предполагающей
слепую веру в авторитеты. С самого начала марксизм ут-
верждался как антидогматизм и антифанатизм. Он на-
следует и здесь лучшие традиции гуманизма, в частно-
сти, в той его трактовке, какую ему дал в свое время
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 17. С. 347.
ИЗ

Эразм Роттердамский, первым противопоставивший гу-
манизм средневековой схоластике, исходившей из аб-
страктной возможности добиться истины путем чистой
дедукции из аксиом, сформулированных в текстах «ав-
торитетов». И он трактовал гуманизм поэтому прежде
всего и главным образом как антиавторитаризм и анти-
фанатизм, как неотъемлемое право человека свободно
искать истину и высказывать свои суждения, невзирая
на «авторитеты».
Характеризуя диалектический способ мышления,
Маркс писал, что в своем рациональном виде диалектика
«в позитивное понимание существующего... включает в
то же время понимание его отрицания, его необходимой
гибели, каждую осуществленную форму она рассматри-
вает в движении, следовательно также и с ее преходя-
щей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по са-
мому существу своему критична и революционна»1.
Это было полностью утрачено во времена культа
личности Сталина, и мы еще мало исследовали связь
семинаристски-схоластического, формально-логическо-
го, квазидиалектического способа мышления «вождя
всех народов» с авторитаризмом в теории и практике.
Что касается фанатизма, то он прямо вытекал из навя-
зываемых народу стереотипов некритического, несамо-
стоятельного мышления. Первым, с чего начал Сталин и
его приспешники, было исключение инакомыслия из
идейной жизни партии и народа, что означало отказ от
традиций марксизма, от ленинских подходов.
Между тем еще в 1920 г. IX Всероссийская конфе-
ренция РКП (б) отметила: «Какие бы то ни было реп-
рессии против товарищей за то, что они являются инако-
мыслящими по тем или иным вопросам, решенным пар-
тией, недопустимы»2. Об этом же писал В. И. Ленин
Н. Осинскому в 1921 г.: «...надо не видеть «интригу»
или «противовес» в инакомыслящих или инакоподходя-
щих к делу, а ценить самостоятельных людей»3.
В ходе революционной перестройки партия ставит
задачу преодолеть, изменить, «выдавить» из обществен-
ного сознания (как «выдавливает» каждый из себя ра-
ба) авторитарные стереотипы, шаблоны мышления. Яс-
но, однако, что для того, чтобы это извращенное созна-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 22.
2 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пле-
нумов ЦК. М., 1970. Т. 2. С. 192.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 73.
114

ние не воспроизводило себя, нужны многие годы на-
пряженной работы. Поэтому на современном переломном
этапе развития общества важнейшая роль принадле-
жит формированию нового сознания, нового мышления
человека. Этот важнейший процесс составляет сердцеви-
ну перестройки, и его идейная сущность определяется
сегодня как революция сознания, идеологического обнов-
ления.
Перестройка — это переходный период к качественно
новому состоянию нашего общества, к новому гуманному
и демократическому облику социализма. В этом заклю-
чается, как подчеркивает партия, ее глубинный смысл и
предназначение как закономерного этапа развития со-
ветского общества. На этом пути ясно обозначаются не
только конструктивные задачи теоретической, включая
философскую, и практической работы, но и задачи окон-
чательного преодоления бюрократической командно-ад-
министративной системы, подминающей, унижающей,
а порой и уничтожающей человека, отбрасываются тео-
рии, «философски обосновывающие» подобное положе-
ние.
Как известно, еще в недавнем прошлом многие наши
политики и обществоведы были заняты спекулятивным
конструированием разного рода «принципов» и «зако-
номерностей» «развитого социализма», подгоняя жизнь
с ее проблемами и противоречиями под эти надуманные
конструкции. Умозрительно решались, например, проб-
лемы развития социальной структуры социалистического
общества, форм собственности, распределительных отно-
шений и т. д. Между тем известно, насколько осторожно
подходили Маркс, Энгельс и Ленин к оценкам ближай-
шей и отдаленной перспективы общественного развития,
сроков наступления очередных этапов будущего общест-
ва. Теория не должна делать поспешных выводов, под-
даваться иллюзиям ожидания, вставать на путь гаданий.
Долг исследователей — руководствоваться только реаль-
ными фактами.
В письме К. Шмидту от 1 июля 1891 г. Ф. Энгельс
предупреждал по поводу его желания описать «переход-
ные этапы к коммунистическому обществу», что «это са-
мый трудный вопрос из всех, какие только существуют,
так как условия беспрерывно меняются» К Поэтому надо
все очень хорошо продумать, глубоко проанализировать
1 Маркс /(., Энгельс Ф. Соч. Т. 38. С. 108.
115

совокупность явлений и процессов общественного раз-
вития.
В свою очередь В. И. Ленин одобрительно писал о
К. Марксе, что у него «нет» и капельки утопизма в том
смысле, чтобы он сочинял, сфантазировал «новое» обще-
ство. Нет, он изучает, как естественноисторический про-
цесс, рождение нового общества из старого, переходные
формы от второго к первому» К
Сегодня на современном уровне понимания смысла
и предназначения революционной перестройки мы более
четко представляем себе те цели, к которым она ведет
как в теоретическом, так и в практическом плане. Пере-
стройка с исключительной силой высвечивает простую
и ясную для нас мысль: мы вступили в период решающих
перемен, которые определят облик социализма на рубе-
же XX—XXI вв. Следуя советам основоположников на-
шего учения и не ставя перед собой цель во всех деталях
определять качественно новое состояние советского об-
щества, новый облик социализма, партия, наша теорети-
ческая мысль обозначили свое видение основных черт
этого состояния и этого облика. Они служат для нас,
так сказать, регулятивной, стимулирующей идеей, об-
ращаясь к которой мы можем ставить перед собой и бо-
лее конкретные задачи.
В связи с этим следует отметить, что, формулируя
теоретические, философские основы новой концепции со-
циализма, мы вместе с тем как бы заново возвращаемся
к исходным принципам нашего мировоззрения, теории
нового общества, как они были сформулированы Марк-
сом, Энгельсом и Лениным. В связи с революционной
перестройкой, обновлением социализма мы по-новому
смотрим на многое из того, что было либо отодвинуто на
второй план, либо догматизировано в недавние годы. Мы
заново переосмысливаем диалектическое единство науч-
ной, революционно-практической и гуманистической сто-
рон марксизма. И яснее видим, что это мировоззрение
предстало перед миром уже в середине прошлого века
прежде всего и главным образом как наука об освобож-
дении и развитии человека и человечества. Творчески
развитый в новых условиях Лениным и его последовате-
лями марксизм поставил гуманизм на реальные истори-
ческие основания и придал ему практически действенный
характер.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 33. С. 48.
116

Конечно, на разных исторических этапах он нередко
воспринимался по-разному, порой в отрыве от целостной
системы. Существовали и существуют наряду с этим
объективные исторические условия, в которых, как от-
мечал Ленин, та или иная сторона марксизма выдвига-
лась на передний план. Имеются и субъективные причи-
ны того, что не только марксизм, но и ленинизм
представлялся и представляется порой в одностороннем,
деформированном виде, как это было, например, в его
интерпретациях, сделанных Троцким, Сталиным и др.
Не виной марксизма, а, по-видимому, результатом
усилий его противников и разного рода «интерпретато-
ров» является также и то, что он представлялся и пред-
ставляется зачастую лишь как сугубо экономическое
учение, равнодушное к человеку, его целям и потребно-
стям. Между тем марксизм с самого начала сделал сво-
им главным объектом именно человека, а потому он и
является прежде всего и главным образом научно воп-
лощенным гуманизмом. Все другие его стороны, как бы
они ни были важны, служат лишь средством достижения
этой цели. Это относится и к экономической теории, и к
учению о революции, диктатуре пролетариата и т. д.
Научно разработав средства достижения гуманистиче-
ской цели, марксизм утвердил гуманизм в той форме,
которую Маркс назвал реальной, практической.
Эти исходные принципы марксизма были восприня-
ты и развиты в новых условиях В. И. Лениным в его
концепции социализма, которая вся была пронизана па-
фосом революции и созидания во имя трудящегося чело-
века. Известно, как в связи с пересмотром партийной
программы на VII съезде РКП (б) Ленин, исходя из
Марксова понимания социализма, настаивал, чтобы была
дана соответствующая формулировка, что новое общест-
во создается «для обеспечения полного благосостояния
и свободного всестороннего развития всех членов об-
щества» 1. Чрезвычайно важно для нас в связи с этим и
известное ленинское положение о том, что социализм не
есть «нечто мертвое, застывшее, раз навсегда данное» и
что «на самом деле только с социализма начнется быст-
рое, настоящее, действительно массовое, при участии
большинства населения, а затем всего населения, проис-
ходящее движение вперед во всех областях обществен-
ной и личной жизни»2.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 6. С. 232.
2 Там же. Т. 33. С. 99—100.
117

Социализм, как говорил Ленин, «в обычном словоу-
потреблении», то есть как первая фаза коммунистичес-
кого общества, охватывает весь переходный период от
капитализма к коммунизму, но он в свою очередь под-
разделяется на ряд этапов, в которых, кстати сказать,
надо учитывать не только внутренние для нашей страны,
но и его интернациональные особенности как мировой
системы. Что касается внутренних процессов, то у нас
утвердилась схема, по которой переходный период
закончился, когда социализм в СССР был «в ос-
новном построен», стал реальностью. А далее говори-
лось о вступлении общества в этап «развитого социа-
лизма».
Однако последующее развитие теории существенно
конкретизировало эту постановку вопроса, определило
принципиально новые подходы, заставившие по-новому
взглянуть на современный этап развития социализма.
Мы теперь более самокритично и открыто смотрим на
те теоретические представления о «развитом социализ-
ме», которые получили широкое распространение в за-
стойный период. Как известно, эти представления по
крайней мере формально связывались с Лениным. При
этом совершалась подмена понятий. Например, приво-
дилось следующее высказывание Ленина: «Как себе
представить развитое социалистическое общество — это
тоже не трудно. Эта задача тоже решена. Но как прак-
тически осуществить переход от старого, привычного и
всем знакомого капитализма к новому, еще не родивше-
муся, не имеющему устойчивой базы, социализму — вот
самая трудная задача» К
Нетрудно понять, что Ленин, говоря в данном случае
о «развитом социалистическом обществе», имел в виду
коммунизм. И только чисто словесные аналогии привели
теоретиков «развитого социализма» к недопустимой пе-
редержке. Стали утверждать, что «развитой социа-
лизм»— это такая ступень, такая стадия зрелости ново-
го общества, когда завершается перестройка всей
совокупности общественных отношений на внутренне при-
сущих социализму коллективистских началах2. Делал-
ся даже вывод, что «развитой социализм» — это, так
сказать, «предкоммунистическая» структура собственно-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 104.
2 См.: Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи. М.,
1978. Т. 6. С. 627.
118

сти и соответствующая социальная структура. Из пред-
ставлений о некоем уже достигнутом «идеальном» со-
стоянии общества некоторые авторы делали вывод, что
у нас сформировался новый, «социалистический чело-
век». Такие обобщения вольно или невольно приукраши-
вали действительность, уводили философскую мысль в
сторону от анализа реальных противоречий на пути к
новому человеку. Они, кроме того, отрывали нового че-
ловека от всего контекста мировой истории, от общече-
ловеческих ценностей личности.
Теперь мы восстанавливаем подлинные взгляды Ле-
нина на социализм и его развитие, включая формирова-
ние нового человека, обогащаем их с учетом современных
условий. И в этом смысле нам приходится еще раз про-
делывать путь от утопии к науке. А это значит — к ре-
альному, практическому гуманизму, утверждающему
человека реально и практически как разумного и гуман-
ного, в котором заключены особенности и противоречия
современной «совокупности всех общественных отноше-
ний» и их проекций в будущее, выступающей в качестве
цели и социального идеала нового человека. Это созда-
ется новым качеством социальных отношений развиваю-
щегося социализма.
3
Революционная перестройка — путь ре-
ального, практического гуманизма и об-
новления социализма; преодоление от-
чуждения и развитие нового человека —
разумного и гуманного; научная програм-
ма комплексного исследования человека
Сегодня партия формулирует цели пере-
стройки и видит ее предназначение в широком социаль-
но-историческом контексте. И в этом — диалектика пе-
рестройки, логика ее собственного развития вглубь и
вширь, в ходе которого во многом меняются и наши
представления о ней. На первом этапе послеапрельского
развития речь шла во многом и о непосредственной реак-
ции на упущения и недостатки застойного периода. Надо
было решительно преодолеть их в максимально короткий
срок. Однако по ходу перестройки все яснее становилось,
что одним решением первоочередных задач обойтись
119

нельзя, так как причины возникших деформаций социа-
лизма лежат глубоко. И тогда перестройка стала осоз-
наваться уже как задача качественного, революционного
пересмотра догматических представлений о социализме,
переделки тех авторитарно-бюрократических отношений,
которые сложились в конце 20 — начале 30-х годов и с
некоторыми изменениями просуществовали вплоть до се-
редины 80-х годов.
А что это означает в широком общеполитическом
плане? Это означает, что перестройка затронула глубин-
ные основы социализма как системы. Многие говорят
в связи с этим, что она отбрасывает вообще все то, что
было в прошлом развитии нашего общества, лишает его
социалистичности. На самом же деле происходит то, что
и предвидели классики марксизма-ленинизма, а именно
саморазвитие социализма, который, если пользоваться
словами Маркса, находится в «абсолютном движении
становления». Это с одной стороны.
С другой — в результате полученного опыта социали-
стического развития меняются и наши представления о
сущности нового строя. Они конкретизируются, уточняют-
ся, наполняются новым содержанием. Как говорил Ле-
нин, «безвозвратно прошли те времена, когда спорили
о социалистических программах по книжкам. Ныне о со-
циализме можно говорить только по опыту... У нас тако-
го опыта нет, мы его приобретаем на переделках и пере-
стройках. Это — наша главная задача...» К
Сегодня мы имеем богатый как позитивный, так и, к
сожалению, негативный опыт социалистического строи-
тельства. Определенный опыт мы приобрели и за годы
послеапрельского развития. И сейчас мы подошли к та-
кому рубежу, когда в ходе перестройки утверждается
новый, гуманный социализм, когда благо человека, его
всестороннее и свободное развитие становится не только
лозунгом борьбы, но и острой социальной необходи-
мостью, более того, конкретной практической задачей. На
это направлена вся политика нашей партии в послеап-
рельский период как в экономической, так и в социаль-
ной и духовной сферах; она построена исходя из потреб-
ностей человека и возможностей их удовлетворения при
соответствующем направлении экономического роста,
ориентированного на коренное изменение приоритетов в
сторону социальной сферы.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 499.
120

Иа XXVII съезде КПСС в качестве основного проти-
воречия последних десятилетий истории нашего обще-
ства отмечался увеличивающийся разрыв, несоответст-
вие между существующими производственными отноше-
ниями и развивающимися производительными силами.
Первые фактически не изменялись, превращаясь, таким
образом, в тормоз общественного прогресса. И здесь од-
ним из главных факторов, обостривших это противоре-
чие до критического, стали определенные структуры
сознания, а точнее, существовавшая теоретическая уста-
новка, что при социализме соответствие производствен-
ных отношений уровню развития производительных сил
обеспечивается автоматически, что социалистическая
собственность есть нечто, не подверженное эволюции,
застывшее в единожды данных готовых формах. Прак-
тика же показала — и это сейчас уже осмыслено парти-
ей, обществом,— что необходима целенаправленная, на-
пряженная работа по совершенствованию существующих
при социализме социальных структур и институтов, всей
системы общественных отношений. Теперь мы избави-
лись, вернее, избавляемся от иллюзии, что обобществле-
ние само по себе или при соответствующей разъясни-
тельной, пропагандистской работе подвигает трудящих-
ся на выполнение хозяйских задач. «Было бы наивно
представлять, будто чувство хозяина можно воспитать
словами. Отношение к собственности формируется преж-
де всего теми реальными условиями, в которые постав-
лен человек, возможностями его влияния на организацию
производства, распределение и использование результа-
тов труда»1. Слов на этот счет было действительно
сказано немало. Но если мы сталкиваемся с тем, что
люди не чувствуют себя хозяевами — а это, казалось бы,
противоестественно в условиях общественной собствен-
ности на средства производства,— то ясна и причина:
несовершенство сложившихся производственных отноше-
ний, порождающее такого рода положение. «...Обстоя-
тельства в такой же мере творят людей, в какой люди
творят обстоятельства»,— отмечали классики марксиз-
ма2.
Условием подъема производительности труда при со-
циализме остается материальная заинтересованность
каждого труженика в повышении результатов собст-
1 Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986. С. 39.
2 Маркс /С., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 37.
121

венного труда. Такую мысль высказал В. И. Ленин еще
в статье «К четырехлетней годовщине Октябрьской ре-
волюции», возражая против романтических, несовме-
стимых с реалистической политикой устремлений совре-
менных ему и последующих «забегателей». «Не на
энтузиазме непосредственно,— писал он, —а при помо-
щи энтузиазма, рожденного великой революцией, на лич-
ном интересе, на личной заинтересованности, на хозяй-
ственном расчете потрудитесь построить сначала прочные
мостки, ведущие в мелкокрестьянской стране через госу-
дарственный капитализм к социализму; иначе вы не по-
дойдете к коммунизму, иначе вы не подведете десятки
и десятки миллионов людей к коммунизму. Так сказала
нам жизнь. Так сказал нам объективный ход развития
революции» К
Снятию противоречия между интересами развития
производительных сил, главной из которых выступает,
согласно марксизму, сам человек, и устаревшими произ-
водственными отношениями призвана служить политика
перестройки. В сфере экономики перестройка должна
обеспечить условия для эффективной деятельности тру-
довых коллективов, их инициативы и самостоятельно-
сти— речь идет о рентабельности и самоокупаемости
всех предприятий, эффективном использовании товарно-
денежных отношений, хозрасчета, аренды и подряда,
поощрении социалистической предприимчивости. Но осу-
ществление этого невозможно без реализации идеи со-
циалистического самоуправления, предполагающей рас-
ширение прав трудовых коллективов, демократических
начал в их деятельности — применение принципов вы-
борности, гласности, участия всех работников в обсуж-
дении и решении насущных проблем. То новое, что по-
явилось здесь в нашем обществе, ярко продемонстри-
ровала работа Первого Съезда народных депутатов
СССР.
Важнейшая задача сегодня, через решение которой
только и может лежать путь к идеалу свободного, духов-
но и нравственно богатого человека,— это подлинное
осуществление социальной справедливости. В определен-
ные периоды истории нашего общества в науке, произ-
водстве, культуре происходил застой и даже регресс
из-за того, что в них наблюдалось засилье посредствен-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 151.
122

ности, личность заставляли подстраиваться «под всех»,
нередко в итоге ломая ее, губя талант. Это имело и «тео-
ретическую основу»: внимание к индивидуальности,
приоритет таланта объявлялись несовместимыми с
принципом социальной справедливости. Но это заблуж-
дение. Различия между людьми существуют объектив-
но — различия способностей, здоровья, творческого по-
тенциала. Многообразие индивидуальностей представля-
ет собой общественное богатство. Ведь еще Маркс
отмечал, что общественная история людей есть всегда
лишь история их индивидуального развития, сознают они
это или нет.
Определенная недооценка и даже искажение подлин-
но социалистических норм социальной справедливости
привели к положению, когда часть людей как бы само-
устранилась от реализации общественных целей, когда
в утверждении таких норм, как ответственность, хозяй-
ское отношение к делу, трудовое достоинство, сместились
акценты. Возникшие деформации оказывались особен-
но губительными для личности, поскольку затрагивали
сущностные характеристики человека, порождая неадек-
ватное общественное признание его труда.
Воспитание нового человека оказывается поэтому не-
возможным без исправления существующего положения,
без скрупулезного соблюдения законов и принципов со-
циалистического общежития, чтобы у каждого человека
была твердая вера в социалистические идеалы и ценно-
сти, без создания таких материальных условий и мораль-
но-нравственного климата в каждом коллективе, при ко-
торых лучше бы себя чувствовал и лучше жил
квалифицированный, добросовестный работник. Реали-
зация, последовательное проведение принципа социаль-
ной справедливости — ключевое звено, через которое
осуществляется сейчас закрепление и развитие у людей
отношений, взглядов, установок нового, подлинно социа-
листического типа. Поднять значение человеческого фак-
тора в производстве и вообще человека в жизни — зна-
чит усилить внимание к индивидуальности, поощрять в
социальном поведении талантливость, необычность, не-
ординарность.
Курс на перестройку и ускорение социально-эконо-
мического развития, требующий крупных идей, смелых
мыслей, больших деяний, оказывается, таким образом,
и курсом на развитие человека, его многообразных ка-
честв. Здесь зримо раскрывается связь личных и общест-
123

венных интересов, целей прогресса общества и развития
человека.
Сейчас чрезвычайно важно уточнение понимания
проблемы социальной однородности, единства общества
и развития личности. Однородность — не серость, не од-
нообразие, не нивелировка людей и мыслей, что припи-
сывают коммунистам их недруги со времен появления
идеи коммунизма. Партия стремится к тому, чтобы на
базе равенства наиболее общих условий функционирова-
ния нашей системы всемерно проявлялась индивидуаль-
ность— в труде, изобретательстве, творчестве. Она ак-
тивно поддерживает самодеятельность общественных
организаций, выражающих многообразие интересов,
потребностей, способностей людей. Это ее осознанная
политика, направленная на поощрение инициативы, со-
ревнования умов и талантов, без чего немыслим социа-
листический образ жизни, немыслимо движение вперед.
На современном этапе вопрос ставится так: если мы не
сможем поднять на новый, неизмеримо более высокий
уровень соревнование — производственное, экономиче-
ское, состязательность в области науки, художественного
творчества, мы не сумеем решить и задачи перестройки,
социально-экономического прогресса страны, достиже-
ния качественно нового состояния общества, нового об-
лика социализма.
Господство в течение длительного времени командно-
уравнительной системы управления обществом значи-
тельно ослабляло не только хозяйственный механизм
страны, но и воздействие социалистических идеалов, ве-
ло к отрыву идейно-воспитательной работы от реальных
запросов жизни. Проводившиеся же отдельными учены-
ми исследования проблем человека, его интересов и пот-
ребностей, его взаимодействия с окружающей средой в
условиях научно-технической революции не находили
поддержки. В результате, как отмечалось на XXVII
съезде КПСС, социальная направленность экономики
оказалась явно ослабленной. Успешно решив вопросы
занятости населения, обеспечив социальные гарантии
принципиального характера, наше общество не смогло
полностью реализовать свои преимущества в развитии
человека, максимальном раскрытии его способностей и
талантов. Неизбежным следствием этого было падение
у определенной части населения социальной активно-
сти, распространение безответственности и потребитель-
ства.
124

Всему этому партией дана принципиальная оценка,
выработана научно обоснованная стратегия перестройки,
конечная цель которой — глубокое обновление всех сто-
рон жизни страны, придание социализму как обществен-
ной организации самых современных форм, наиболее
полное раскрытие гуманистического характера нашего
строя.
Конечно, здесь еще много нерешенных проблем. Со-
циализм— это длительная стадия общественного разви-
тия, на которой создаются экономические предпосылки
новой цивилизации, совершенствуются социально-поли-
тические отношения, происходит рост культуры, прогрес-
сивные изменения в образе жизни. Маркс и Энгельс
писали, что «какова жизнедеятельность индивидов, та-
ковы и они сами» К Основная сфера проявления сущност-
ных сил человека — его труд, и, следовательно, одним из
важнейших условий развития человека как работника
является преобразование технической основы его тру-
довой деятельности, повышение ее содержательности, на-
сыщение творческими элементами. Этому способствуют
особенности общественного производства в условиях
социализма и сама его атмосфера. В свое время Ф. Эн-
гельс отмечал, что «общее ведение производства силами
всего общества и вытекающее отсюда новое развитие
этого производства будет нуждаться в совершенно но-
вых людях и создаст их... Промышленность же, которая
ведется сообща и планомерно всем обществом, тем бо-
лее предполагает людей со всесторонне развитыми спо-
собностями...»2.
Ныне уже ясны основные черты такого преобразова-
ния производства, при котором на долю человека оста-
нутся функции управления, а центр тяжести рабочего
процесса будет все больше переноситься на подготови-
тельную фазу — конструирование, проектирование, пла-
нирование, прогнозирование, что, несомненно, должно
быть связано с универсальным развитием человека.
В таких условиях возрастает роль инженерного труда,
применение в производстве результатов фундаменталь-
ных естественных и технических наук. Эта перспектива
вырисовывается все реальнее, хотя структура современ-
ного производства обусловливает (и пожалуй, на весьма
1 Маркс /С., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материа-
листического и идеалистического воззрений. С. 23.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 335.
125

длительное время) необходимость иметь работников как
высокой, так и низкой квалификации. Исходя из научно
обоснованной социально-экономической перспективы и
должна строиться политика в области формирования но-
вого человека.
В решении этих проблем основополагающее методо-
логическое значение сохраняют теоретические положения
К. Маркса, который писал: «Сбережение рабочего вре-
мени равносильно увеличению свободного времени, т. е.
времени для того полного развития индивида, которое
само, в свою очередь, как величайшая производитель-
ная сила обратно воздействует на производительную
силу труда. С точки зрения непосредственного процесса
производства сбережение рабочего времени можно
рассматривать как производство основного капита-
ла, причем этим основным капиталом является сам чело-
век» К
На первый план в практическом решении этой проб-
лемы выступает систематическая работа по повышению
образования и профессиональной квалификации трудя-
щихся, опережающая по своим темпам применение новой
техники и технологии. Повышение уровня образован-
ности, культуры, информированности, социального и
правового самосознания людей, возрастание роли чело-
века в развитии производства вызывают принципиальное
изменение самого типа работника социалистической
экономики. Но сейчас становится особенно очевид-
ным, как много еще предстоит сделать для обществен-
ного, профессионального, духовного развития трудя-
щихся.
Многим придется переучиваться, пересматривать
устоявшиеся традиции и отношение к делу. Соединение
электроники с технологией и с рабочими процессами —
вот что такое, например, завтрашнее машиностроение.
Уже сегодня в машины вводятся все более тонкие сред-
ства управления, контроля, что требует качественно ино-
го уровня подготовки человека, взаимодействующего с
ними. Однако интерес к дальнейшему обучению разли-
чен— он явно сильнее у более подготовленных и обра-
зованных. Вопрос о значительном росте, расширении
диапазона профессиональной подготовки встает и для
тех, кто пока не на переднем крае прогресса. Намечае-
мые перспективы предполагают быструю смену набора
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 221.
126

знаний и умений, постоянную ориентацию на новое и
усвоение этого нового.
Новое поколение рабочих и специалистов войдет в
ритм ускорения с новым багажом, включающим основа-
тельные теоретические знания и практические навыки,
компьютерную грамотность. Но образование — это еще
не мастерство. Важно, какой стиль работы изберут
новые работники, на какой ее уровень сориентиру-
ются.
Как показывают подсчеты экономистов, подготовка
квалифицированных специалистов для различных отрас-
лей народного хозяйства, образованных и культурных
работников материального производства — одна из наи-
более выгодных статей приложения материальных ре-
сурсов. Уровень образования и профессиональной ква-
лификации почти всегда прямо определяет успешность
трудовой деятельности, выполнение производственных
нормативов, повышение качества продукции, участие в
рационализации производства.
Еще в конце прошлого века В. И. Ленин писал, что
«нельзя себе представить идеала будущего общества
без соединения обучения с производительным трудом
молодого поколения: ни обучение и образование без
производительного труда, ни производительный труд
без параллельного обучения и образования не могли
бы быть поставлены на ту высоту, которая требуется
современным уровнем техники и состоянием научного
знания» 1. В современных условиях это положение осо-
бенно актуально. В нашей стране в настоящее время
развернута сеть учебных заведений, готовящих спе-
циалистов, которые призваны сочетать в себе широ-
кие теоретические знания, высокий уровень про-
фессиональной подготовки, способность к самостоятель-
ному повышению своего общего и специального образо-
вания.
Дальнейшее повышение уровня образования и куль-
туры, профессионального мастерства работников социа-
листического производства диктуется необходимостью
развивать производство только интенсивными методами,
то есть почти целиком за счет повышения проиаводи-
тельности труда. Решающее значение имеет при этом
соединение достижений научно-технической революции
с особенностями и преимуществами социалистической
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 485.
127

системы хозяйства. Развитие науки как непосредствен-
ной производительной силы социалистического общест-
ва является одновременно развитием производительных
сил самого человека. «Вырастив новое поколение всесто-
ронне развитых производителей, которые понимают на-
учные основы всего промышленного производства... об-
щество тем самым создаст новую производительную си-
лу...» — писал Ф. Энгельс К
Наука и техника активно влияют сегодня на жизнь
человека как в его природно-биологическом, так и социо-
культурном аспекте. Они и сами существенно зависят
в своем развитии от социальных и человеческих факто-
ров. Здесь-то как раз и заключены новые резервы уско-
рения научно-технического прогресса. В сложившихся
ныне условиях, когда само время жестко ставит нас
перед необходимостью радикальных перемен, резкого
ускорения социально-экономического развития, социали-
стическое общество видит одно из главных средств в
активном вовлечении человека в научно-технический
прогресс. Партия исключает при этом утилитарный под-
ход, выступая против технократических представлений
об умалении роли человека в современном производ-
стве, о его подчинении все более совершенной и неза-
висимой от него технике. Сегодня со всей определен-
ностью утверждается ясная мысль: при качественно но-
вом уровне развития экономики, техники, науки роль
и ответственность человека неизмеримо возрастают,
как возрастает значимость его дел, идеалов, ценно-
стей.
Задачи, которые решаются на современном этапе,
подчеркивают значимость социалистического идеала, на-
полняют его новым содержанием, придают ему практи-
ческую направленность. Особенно важно донести это до
молодежи, перед которой стоят проблемы самоопреде-
ления и самоутверждения. В наше время возрастает воз-
можность выбора, возрастает роль побудительных сти-
мулов и мотивов личных решений и весьма важно
направить их на цели, отвечающие потребностям обще-
ства, развивающие заинтересованность в труде. Огром-
ное значение имеет формирование с детских лет отноше-
ния к труду как к жизненной потребности, важнейшему
средству развития общества и самой личности, как к
гражданскому долгу.
1 Маркс /(., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 308.
128

Людям свойственно, а молодым особенно, мечтать о
делах значительных. Важно не приземлять их мечты. В
этом смысле стоит вспомнить о принципе воспитания
А. С. Макаренко: воспитывать человека — значит от-
крывать ему перспективу. «Человек, определяющий свое
поведение самой близкой перспективой, — писал он,—
есть человек самый слабый. Если он удовлетворяется
только перспективой своей собственной, хотя бы и да-
лекой, он может представляться сильным, но он не вы-
зывает у нас ощущения красоты личности и ее настоя-
щей ценности. Чем шире коллектив, перспективы кото-
рого являются для человека перспективами личными,
тем человек красивее и выше»1.
Такой подход представляется особенно актуальным в
наши дни, когда общественная жизнь течет открыто,
когда новую тональность и новый вес приобретают ра-
бочие собрания и инициативы, когда само положение че-
ловека в производстве как бы побуждает его выйти из
ограниченного мира профессиональных интересов в ши-
рокий общественный мир. Личность тем богаче духовно,
чем шире ее общественные связи. И это все больше
проявляется в той общественной активности, которая
все шире и глубже разворачивается у нас — и через
развитие гласности, и через участие в работе государст-
венных и общественных, включая «неформальные»,
организаций.
Поскольку в центр дальнейшего совершенствова-
ния демократии партия выдвигает последовательное
развитие социалистического самоуправления народа,
очень ответственной становится задача формирования
у каждого гражданина, и прежде всего молодежи,
потребности участвовать в управлении делами обще-
ства и государства, становящихся подлинно право-
выми.
Но это одна сторона проблемы. Цель социалистиче-
ского общества — воспитание социально активной и гар-
монически развитой личности. Еще вчера мы могли не
так остро воспринимать «узкопроизводственный» взгляд
на человека, неумение понять «человеческое измерение»
научно-технического прогресса, его связь с миром ду-
ховным. Сегодня общество все больше отказывается от
стереотипов сознания, исходящих из ложных приорите-
тов и ценностей, пристальнее вглядывается в отдельного
1 Макаренко А. С. Сочинения. М., 1951. Т. 5. С. 76.
5 И. Т. Фролов
129

человека, с большим пониманием относится к его инте-
ресам и склонностям.
Мы входим не только в мир компьютеров, электро-
ники, роботов, информатики, биотехнологии, но и в мир
развития человеческого в человеке — его разума и гу-
манности, уникальности и многообразия его личностных
проявлений в духовной сфере. Роботы, несомненно, мно-
гое будут делать быстрее и лучше своих хозяев. Но во-
прос вопросов — в каких руках будет находиться но-
вая технология? Наше общество делает все для того,
чтобы она находилась в руках гуманных, культурных
и ответственных людей.
Отсюда — огромная роль сферы образования, куль-
туры в формировании личности. Сейчас эти вопросы ши-
роко обсуждаются в связи с реформой образования,
включая школьное и высшее, новыми процессами, иду-
щими в сфере культуры. Небезынтересно, мне кажется,
обращение и к тому, что уже сделано в философско-тео-
ретическом плане нашими учеными, мысли которых со-
храняют свою актуальность. Напомню, что проблемы
творческого воспитания и образования современной мо-
лодежи остро были поставлены академиком П. Л. Капи-
цей еще в 1971 г. Актуальные проблемы образования и
воспитания обсуждались также на заседаниях «круглого
стола», организованного журналом «Вопросы филосо-
фии» К
Сейчас первостепенным является комплексное изуче-
ние взаимосвязи образования и воспитания. Одна из
важнейших теоретических проблем, требующих глубоко-
го и всестороннего исследования,— опережение, научное
предвидение в воспитательной работе. Этот процесс не
может строиться иначе, так как он устремлен в перспек-
тиву будущих поколений. А подготовить человека к жиз-
ни общества, каким оно будет завтра, означает, по-ви-
димому, не только дать ему определенную общекультур-
ную и профессиональную подготовку. Главное здесь —
сформировать деятельную и мыслящую личность,
воспитать определенные (нравственные принципы, выра-
ботать активную жизненную позицию, сознательное от-
ношение к общественному долгу, единство слова ж дела
как повседневную норму поведения, уважение к чело-
веку -и вместе с тем нетерпимость ко всякому злу и
1 См.: Вопросы философии. 1971. № 7; 1973. № 11, 12; 1974. №1,
2, 4; 1975. № 6.
130

его носителям, умение смело и принципиально сле-
довать своей «жизненной линии», высоким идеалам и
целям.
Речь идет, следовательно, о действующей морали,
когда высокие принципы нравственности вытекают из
потребностей индивида, становятся повседневной нормой
его поведения. Следуя этим нормам, человек выпол-
няет свой общественный долг, осознавая свою соци-
альную ответственность. Вместе с тем он свободен, ес-
ли нормы его нравственности совпадают с передовыми
социальными устремлениями, со всем тем, что спо-
собствует становлению и развитию истинно челове-
ческих отношений между людьми. И тогда человек осо-
знает себя как человек чести, подчиняющий свою
жизнь свободно выбираемым им высшим принципам и
целям.
Нравственная философия нового человека — человека
с «высокой душой» (А. С. Пушкин) — включает все ос-
новные принципы морали, исходящие из общечеловече-
ского идеала, утверждавшегося на протяжении веков в
самой жизни и получившего выражение в философии,
литературе и искусстве. Лучшие их творения всегда были
пронизаны высоким нравственным пафосом, любовью к
человеку, состраданием к нему и одновременно звали к
борьбе за торжество справедливости, разума и гуманиз-
ма. И это — одно из самых главных, величайших завое-
ваний человеческого духа.
Выдвижение в ходе революционной перестройки на
первый план проблемы человека сопровождается многи-
ми практическими инициативами, что получило вопло-
щение в создании и функционировании Фонда культуры,
Советского детского фонда имени В. И. Ленина, органи-
заций милосердия и др. Это стимулирует также теоре-
тическую работу по всестороннему изучению самого че-
ловека.
Знаменательно, что именно в ходе перестройки по
существу развернулась работа по комплексному иссле-
дованию проблем человека, которая должна объединить
представителей разных областей знания, различных на-
учных учреждений. До сих пор такого рода исследования
осуществлялись, как правило, разрозненно, в рамках от-
дельных специальных наук — общественных, естествен-
ных, технических. В итоге общий объем достаточно на-
дежных сведений о человеке не так уж мал. Однако
составить на их основе целостную картину пока не уда-
131

ется. Человек обладает такой высокой степенью цельно-
сти, что для его изучения необходимы новые подходы,
комплексные методы.
Осуществлению этих задач подчинена общеакадеми-
ческая приоритетная программа «Человек, наука, обще-
ство: комплексные исследования», утвержденная Прези-
диумом АН СССР. Создан Всесоюзный межведомствен-
ный Центр наук о человеке, при котором будут функцио-
нировать также Институт человека и журнал «Человек».
Эти новые структуры призваны содействовать развитию
наук о человеке, активизации исследований человека в
различных регионах страны; выработке методологии
комплексных исследований человека, их нового понима-
ния; интеграции наук о человеке, консолидации усилий
и поиску новых форм взаимодействия ученых различных
специальностей, представляющих академическую, вузов-
скую и отраслевую науку; налаживанию более тесных
связей теоретических исследований человека с задачами
практики, в первую очередь с задачами воспитания, об-
разования и здравоохранения; социально-этическому
регулированию исследований человека и их практиче-
ского применения; гуманитаризации образования и гу-
манизации всех сфер человеческой деятельности и т. д.
и т. п.
Многообразие научных и научно-практических задач,
стоящих перед Центром и Институтом человека, требует
предельного напряжения всех интеллектуальных сил на-
шего общества, интеграции наук и культуры в целом.
Есть основания полагать, что сейчас формируется новый
тип науки, все активнее обращающийся непосредственно
к человеку, тесно соединяющийся с практикой, социаль-
но-этическими нормами, культурой как целым. Появля-
ется возможность не только теоретически, но и органи-
зационно обеспечить новый уровень познания человека,
давать соответствующие рекомендации, связанные с
воспитанием и формированием личности во взаимодей-
ствии социальных, нравственных, природно-биологиче-
ских факторов.
Особую значимость имеют исследования человеческих
аспектов социальных процессов, которые приобрели пер-
востепенное значение в современных условиях. Речь идет
о формах и методах управления трудовой и обществен-
ной деятельностью людей, согласовании общественных,
коллективных и личных интересов, создании оптималь-
ных социально-организационных условий и совершенст-
132

вовании системы стимулов для проявления инициативы
людей, их дисциплины, наконец, нравственных основ и
критериев жизни и деятельности.
Особого внимания требуют проблемы, возникающие
на «стыках» отдельных наук, изучающих разные сторо-
ны существования и развития человека: его личностные
качества в их взаимосвязи и взаимодействии с общест-
венными отношениями; закономерности формирования
личности в процессе обучения и воспитания, трудовой
деятельности, в социокультурном творчестве и нравст-
венном совершенствовании; проблемы взаимодействия и
взаимоприспособления человека и техники, в особенно-
сти новой и новейшей (это изучает эргономика); соци-
альные, генетические и физиологические детерминанты
в функционировании мозга и динамике психических про-
цессов; механизмы адаптации человека во взаимодей-
ствии социальных, экологических и генетических факто-
ров; проблемы увеличения продолжительности жизни в
их медико-биологических, социальных, нравственных
аспектах и т. п.
Каким предстанет человек завтра? Какие изменения
ждут его в будущем? Как могут повлиять наука, искус-
ство, литература на развитие его способностей, потреб-
ностей, на достижение подлинного равенства между
людьми при сохранении своеобразия личности? Запросы
общества на этот счет огромны, и наука должна быть
готова их удовлетворить. Вопросы эти не относятся лишь
к перспективе — они актуальны уже сегодня, в процессе
формирования нового человека — разумного и гуманно-
го. Но для этого он должен создать новый мир — разум-
ный и гуманный. Все должно работать для достижения
этой цели. Это, может быть, наш последний шанс. Иначе
либо физическая гибель, либо нравственная, духовная
деградация, и тогда сбудутся слова А. Камю о том, что
будущим историкам для характеристики современного
человека хватит одной фразы: «Он совокуплялся и чи-
тал газеты».
Человек нового мира, его дела, идеалы и ценности —
вот то основное, главное, что должно составить центр
пересечения «силовых линий» и политики, и науки, и
философии. Сейчас открываются новые направления
поиска человека разумного и гуманного, начатого в
истории, включая историю философской мысли. И он,
несомненно, зафиксирует новые рубежи формирования
нового человека.
133

Какие условия для этого создаются сегодня разви-
тием науки, всей культуры человечества? Что нового
вносят здесь глобальные проблемы и угрозы, возникаю-
щие во взаимодействии человека не только с обществом,
но и с природой и родом человеческим? Какие новые
гуманистические проблемы появляются в связи с этим и
как это отражается на нравственном самосознании лич-
ности, понимании ею смысла жизни, других «вечных»
вопросов человеческого бытия?
Вот вопросы, которые требуют отдельного обсуж-
дения, и мы обратимся к ним в последующем изло-
жении.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Человек — наука — гуманизм:
новый синтез

Наука должна быть служительницей че-
ловека.
Н. Г. Чернышевский
Чему же учит эволюция человечества в
его ближайшем прошлом, в каком направ-
лении движется оно, какие силы выдвига-
ет вперед как главнейшие факторы его
будущего? —НАУКУ И ДЕМОКРАТИЮ.
К А. Тимирязев
В качестве эпиграфа к этой главе взяты
высказывания замечательных русских мыслителей — фи-
лософа и ученого-гуманиста, которые еще в конце прош-
лого и в начале нашего века ясно выразили не только
грядущую роль науки, но и ее тесную связь с человеком,
с социальным прогрессом, с передовыми формами обще-
ственной жизни. Ныне эта взаимозависимость возросла
в небывалых размерах. Многие стороны жизни совре-
менного человечества буквально обязаны своим сущест-
вованием открытиям науки, ее вторжению в сами мате-
риальные и духовные основы человеческой цивилиза-
ции, а одним из факторов бурного прогресса науки
в XX в. оказалось распространение на нее новых эле-
ментов общественной жизни, порожденных развити-
ем крупной промышленности и социокультурным про-
грессом.
Почему же так остро встают сегодня вопросы о взаи-
мосвязи человека, науки и гуманизма? Дело в том, что
эта их взаимосвязь обнаруживается в мощно пробиваю-
щихся тенденциях, которые мы называем гуманизацией
науки, то есть во все большей обращенности ее к чело-
веку и во все более разносторонней культурной оценке
результатов исследований. Иначе говоря, утверждается
новое понимание науки не только как сферы «чистого»
исследования и социального института, но и как куль-
турно-мировоззренческого феномена.
136

Сегодня ни один научно-технический проект не мо-
жет рассматриваться в изоляции от социальных условий
его реализации. Чисто сциентистский и технократиче-
ский подход может приводить к негативным или даже
трагическим последствиям. И мы знаем многие из них.
Это относится и к мирному использованию энергии ато-
ма, и к освоению космоса, и к генной инженерии и био-
технологии, и к глобальным проблемам, и, наконец, к
самому человеку, поскольку он во все большей мере ста-
новится не только субъектом, но и объектом науки. По-
следняя через новую технологию энергично вторгается
в жизнь человека, и это оказывается не только пози-
тивным.
Будущее в этом смысле открыто, и надо видеть, что
уже сегодня происходит развитие не только того, что мы
называем этикой науки, но и более строгое регламенти-
рование, регулирование научных исследований человека,
в том числе введение того, что можно было бы означить
как определенные запреты. Пусть они будут временные,
но до тех пор, пока мы не узнаем человека лучше, мы
не должны бездумно вторгаться в некоторые особенно-
сти его физиологического функционирования, генетики.
В противном случае мы можем нанести ему, как считают
многие ученые, непоправимый вред — просто по невеже-
ству, которое неизвестно кто и как будет оправдывать.
И как бы ни называлась такая позиция, я лично не
знаю, что ей можно противопоставить в гуманистиче-
ском плане. Это первая группа вопросов, которые мы
будем обсуждать в этой главе.
Другая группа вопросов заключается в том, почему
мы должны говорить о новом синтезе? Дело в том, что
сегодня во все большей степени обнаруживается «чело-
веческий разрыв», который пронизывает современную
«техницистскую» цивилизацию. В очень сильной степени
этот разрыв обнаруживается в науке. Наука в значи-
тельной степени «отслаивается» от определенных куль-
турных и гуманистических связей и проблем. И она, по
существу, оказывается тем, что во многих случаях на-
зывают просто «научным производством», участники ко-
торого якобы вообще не должны задумываться над тем,
каков результат их деятельности, что это дает людям, к
каким последствиям это приведет и т. д. Поэтому нужен
новый синтез, преодолевающий этот «человеческий раз-
рыв», нужно тесное взаимодействие разных наук и науки
с культурой 5 целом, их новое воссоединение, потому
137

что профессионализация науки, достигшая колоссальных
масштабов и дающая эффективные во многих случаях
результаты, в конечном счете может обернуться своими
негативными сторонами для самой науки.
Мы часто исходим из того, что сейчас якобы нет смыс-
ла сомневаться во все возрастающем значении, которое
приобретает гуманистическая проблематика в современ-
ной науке. Однако это верно лишь как теоретический
принцип или идеал. Реальность жизни науки, если брать
ее существенные фрагменты не только в прикладных, но
и фундаментальных направлениях, бывает далекой от
этого принципа или идеала и тем более от следования
им на практике. Поэтому имеет значение постоянное воз-
вращение к гуманистической проблематике: поступать
так, как будто бы все начинается сначала. И надо ска-
зать, что для новых поколений ученых так во многих
случаях и предстают вопросы, связанные с «человече-
ским измерением» науки. Тот, кто непосредственно ра-
ботает с коллективами ученых, может со всей опреде-
ленностью сказать, что высокие идеалы гуманизма,
культурные аспекты науки — это то, о чем многие дума-
ют лишь, так сказать, в свободное от работы время.
И это требует постоянного внесения гуманистической
проблематики в основание науки.
Надо иметь в виду также, что попытки соединить
человека и науку в новом гуманистическом синтезе
имеют порой весьма неоднозначный характер. Мно-
гие из них не обосновываются с научно-философ-
ской точки зрения и не опираются на прочный фунда-
мент научной практики. Поэтому задача нового синтеза
человека, науки и гуманизма остается весьма акту-
альной.
Будущее не определено с фатальной неизбежностью.
Оно создается самим человеком, приводящим в движе-
ние колоссальные материальные силы, огромный духов-
ный потенциал, заключенный в его культуре и, в част-
ности, в науке. По каким путям пойдет реализация
материальных и духовных возможностей человеческого
развития — это в значительной степени зависит от пра-
вильного выбора общей стратегии социального и научно-
технического прогресса человеческой цивилизации, его
гуманистической направленности.
138

1
Возрастание роли и значения интеллекту-
альных ресурсов человека и человечест-
ва: наука в современном мире, превраще-
ние в непосредственную производитель-
ную и социальную силу; новейший этап
научно-технической революции и развитие
человека: процессы информатизации и
компьютеризации, необходимость «высо-
кого соприкосновения», новых форм обра-
зования и культуры
Роль и значение интеллектуальных ре-
сурсов неуклонно растут в связи с развитием человече-
ского сообщества, цивилизации, дифференциацией и
интеграцией его структур и инфраструктур, развитием
производственных отношений, ростом технической во-
оруженности общества. Совокупный человеческий интел-
лект чем дальше, тем больше становится главной про-
изводительной и вместе с тем творческой силой цивили-
зации. Он — важнейшая составляющая практики, духов-
ной культуры и традиций народа.
В нашей стране в ходе перестройки, ускорения соци-
ально-экономического и духовного развития в сущест-
венной степени ставка делается на науку, научно-техни-
ческий прогресс. Глобальный характер этого прогресса
не исключает специфических форм его соединения с но-
вым — гуманистическим и демократическим — обликом
социализма. И это в особенности касается авангардных
технологий — микроэлектроники, информатики, робото-
техники, биотехнологии и др.
Какие возникают в связи с этим проблемы социаль-
ного и философско-антропологического, гуманистическо-
го характера? Ответ на этот вопрос предполагает рас-
смотрение некоторых общих проблем, относящихся к
тому, что мы называем социально-философской теорией
науки и научно-технической революции наших дней.
Является ли наука силой, служащей потребностям и
интересам человека, независимо от того, в каком обще-
стве она функционирует и развивается, или же общество
целиком и полностью определяет ее направленность,
включая и возможные негативные применения? Может
ли наука и в какой мере способствовать развитию чело-
века или угрожать ему, как она соотносится не только
139

с социальными условиями и факторами своего развития,
но и с ценностными, в частности гуманистическими,
принципами и какую роль могут играть они в этом раз-
витии? Наконец, как наука воздействует на изменение
гуманистических принципов человечества и в какой мере
сама зависит от этого изменения? Как человек изменя-
ется в ходе научно-технического прогресса и как этот
прогресс преобразуется под влиянием изменения чело-
века, его цивилизации, его культуры?
Вопросы эти находятся сегодня в центре философ-
ских дискуссий, которые и сами зависят, однако, от не-
которых практических потребностей, диктуемых жизнью,
развитием общественных отношений. Они, естественно,
по-разному решаются разными мыслителями, хотя в их
постановке есть и много общих черт. В теоретическом
решении этих вопросов свою роль может сыграть и фи-
лософия, обращающаяся к рассмотрению их мировоз-
зренческих аспектов, к анализу гуманистических про-
блем настоящего и будущего. Сегодня такое рассмотре-
ние и такой анализ выполняют исключительно важную
научную и социальную функцию, включаясь в утверж-
дение нового мышления, происходящее в мире.
Приближаясь к рубежу XX и XXI вв., человечество
подвергает анализу и переоценке многое из того, что
определяло его развитие на протяжении последних деся-
тилетий завершающегося столетия. Что должно быть
взято в новый век и новое тысячелетие, а что надо от-
бросить, что нуждается в изменении или переориентации
ценностей для обеспечения поступательного прогресса
цивилизации?
Никогда еще человечество не находилось столь близ-
ко к роковой черте, и гамлетовский вопрос — быть или
не быть? — никогда не звучал так буквально, как по-
следнее предостережение разуму людей и в то же время
как испытание их способности преодолеть накапливаю-
щиеся трудности мирового порядка. Наука и техника,
научно-технический прогресс, будучи величайшими до-
стижениями современности, являются наиболее концент-
рированным выражением человеческого разума, а зна-
чит, вместе с ним такому испытанию подвергаются и
они. Что же произошло здесь в XX в. и в каком положе-
нии оказались наука и техника сегодня, что сулят они и
чем угрожают народам в грядущем? Это уже вопросы
конкретные, практические, неизбежно приобретающие
политическое и идеологическое звучание. К ним обра-
140

щаются сегодня представители разных социальных сил
и движений.
Неодинаковые, нередко противоположные ответы да-
ются на эти вопросы. И разные, а зачастую противопо-
ложные действия предпринимаются в зависимости от
понимания их сути. Все дело в том, какую роль играют
те или иные политические силы и движения во взаимо-
действии мировых социальных систем, как относятся они
к главной проблеме современности — сохранению всеоб-
щего мира, предотвращению термоядерной катастрофы,
угрожающей гибелью мировой цивилизации.
Еще сравнительно недавно — всего полвека назад —
наука функционировала как бы «параллельно» с про-
цессами, которые развивались в сфере производства, не
затрагивая существенно основы жизнедеятельности лю-
дей, не привлекая к себе внимания широкой обществен-
ности, а если это и случалось, то оно приобретало зача-
стую неадекватные, а то и извращенные формы. Правда,
отсутствие широкого внимания еще ничего не говорит о
действительных связях деятельности ученых с жизнью
общества. Однако эти связи обнаруживались лишь спо-
радически и, несмотря на отдельные блестящие дости-
жения естествознания, революционизировавшие произ-
водство, научные исследования в глазах многих остава-
лись занятием, неожиданной силе и важности которого
можно было отдавать должное, но которое нельзя было
в широких масштабах включать в сферу «деловых ин-
тересов». Соответственно и деятельность ученых продол-
жала восприниматься традиционно — лишь как непонят-
ный широким кругам «труд одиночек», выключенных из
общественной жизни и занятых созерцанием явлений
природы в некоей «башне из слоновой кости».
Положение существенно изменилось после того, как
в Лос-Аламосе было взорвано первое атомное устройст-
во, а Хиросима упрочила эту геростратову известность
науки. Стало очевидным, что даже самые абстрактные
разделы науки, такие, как атомная физика, имеют тес-
ную связь с социально-экономической жизнью людей, с
политикой. Наука из скромного труженика, малоинте-
ресного для широких кругов, была превращена падкой
на сенсации прессой в рокового и всемогущего «демона».
И нельзя сказать, что для этого нет серьезных основа-
ний. Известно, что сегодня в мире в военной сфере за-
нята примерно четвертая часть общего числа научных
работников, и она поглощает до 40% расходов на все
141

научные исследования и опытно-конструкторские разра-
ботки (НИОКР).
Однако невиданное ранее непосредственное влияние
науки на дела людей обнаруживается, разумеется, не
только в том, что от военного применения ее открытий
оказался зависящим вопрос жизни или смерти челове-
чества; голос ее слышен широкой общественности не
только через атомные взрывы. Непосредственный харак-
тер этого влияния дает о себе знать и в сфере созида-
ния, в повседневной жизни населения промышленно
развитых стран мира. Даже не прибегая к особенно
сложному анализу, можно видеть, что с середины XX в.
происходит нечто радикально новое, раз уж наука — это
традиционно абстрактное и интеллектуальное занятие —
стала, например, важным элементом национальной по-
литики современных государств, которые ее во все боль-
ших масштабах финансируют, организуют и планируют.
Сегодня научное познание стало необходимым эле-
ментом функционирования общества, и без него невоз-
можно даже представить современное человечество,
многие стороны жизни которого обязаны самим своим
существованием открытиям науки. Современная наука
в корне перестроила многие традиционные сферы произ-
водства, а некоторые его виды попросту родились в ла-
бораториях (атомная промышленность, микроэлектро-
ника, космонавтика, создание полимеров, биотехноло-
гия и т. п.).
Научно-техническая революция привела к тому, что
за сравнительно короткий отрезок времени человечество
сделало огромный рывок вперед в овладении тайнами
природы и их практическом использовании: теория от-
носительности, квантовая механика» ядерная физика,
химия полимеров, кибернетика, информатика, молеку-
лярная биология, генная инженерия — все эти научные
дисциплины, определяющие лицо современной науки, за-
родились и получили развитие уже в нашем веке, при-
чем наиболее значительные успехи в них были получены
именно в последние десятилетия. Согласно имеющимся
подсчетам, за это время объем научной информации и
открытий превзошел все, что было сделано наукой за
тысячелетия ее существования, и он непрерывно увели-
чивается.
Научно-технический прогресс приобретает все боль-
шее ускорение. В частности, происходит постоянное со-
кращение сроков, отделяющих научное открытие какого-
142

либо принципа или закона природы от его практического
использования. Сокращая эти сроки, наука стала во все
больших масштабах предшествовать материальному
производству внутри него самого, преобразовывать и
организовывать его на предварительно установленной
теоретической базе принципов и законов природы, а не
только внедряться извне в стихийно сложившееся и на
эмпирическом опыте основанное производство. Причем
экономическая эффективность капиталовложений в на-
учные исследования, обслуживающие производство, ока-
зывается большей по сравнению с другими ее элемен-
тами. Нет необходимости приводить здесь какие-либо
цифры — все это в достаточной степени известно. В це-
лом можно сказать, что преобразование производства
путем использования науки выступает ныне как его но-
вая могучая движущая сила.
Новая роль науки — выражение общественных по-
тенций современного производства, и это проявляется
прежде всего в том, что преобразуется общая структура
труда в сфере материального производства, само строе-
ние данной сферы. Процесс этот идет в направлении,
отмеченном еще К. Марксом, который указывал, что по
мере обобществления производства все большее влияние
на процесс труда оказывает овеществленная сила зна-
ния. «В качестве машины средство труда,— писал он,—
приобретает такую материальную форму существования,
которая обусловливает замену человеческой силы сила-
ми природы и эмпирических рутинных приемов — созна-
тельным применением естествознания» 1.
Глубокие изменения претерпевает и сам научный
труд. В ходе научно-технической революции он изменяет
свою социальную форму, сближаясь с трудом работни-
ков производственной сферы. Оставаясь интеллектуаль-
ной деятельностью, специально направленной на полу-
чение нового знания, научный труд становится производ-
ственным по форме и условиям его осуществления,
которые оказываются частью условий самого производ-
ства, так сказать, «встраиваются» в него. Он оснащается
крупнопромышленным инструментарием исследования,
осуществляется коллективно, вовлекая одновременно в
одном месте массу работников и устанавливая разделе-
ние функций между ними, и воплощается в материальной
продукции.
1 Маркс /(., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 397.
143

Все эти процессы, связанные с превращением науки
в непосредственную производительную силу современ-
ного общества, существуют и проявляются, однако, в оп-
ределенной системе социально-экономических отноше-
ний. Наука реально функционирует как некоторый со-
циальный институт, находящийся в зависимости от этих
отношений. Поэтому для того, чтобы определить усло-
вия, формы и последствия функционирования науки в
обществе, совершенно недостаточно иметь в виду лишь
внутренние процессы современного индустриального
производства и, соответственно, потенциальные возмож-
ности самой науки. В этом суть марксистского подхода
к анализу такого сложного и противоречивого феномена,
как современная наука. И в этом, как представляется,
ключ к правильному пониманию механизмов ее социаль-
ного функционирования, ее влияния на жизнь и будущее
человека.
Резюмируя, можно сказать, что в марксистско-ленин-
ской теории существует давняя традиция и определен-
ный приоритет исследования проблем развития науки и
техники. Этот факт следует особенно подчеркнуть, по-
тому что нередко утверждается, будто марксисты, и в
частности советские теоретики, занялись проблемами
научно-технической революции буквально лишь в по-
следние десятилетия. Верно, что именно в эти годы соз-
дано большое количество трудов, в которых с разных
сторон исследуются процессы развития современного
научно-технического прогресса. Известно, однако, что
еще в прошлом веке не кто иной, как К. Маркс, первый
заложил базу такого рода исследований и сформулиро-
вал основы того, что мы можем выдвигать сегодня в
качестве марксистско-ленинской теории научно-техниче-
ской революции.
Именно Маркс установил, что наука является не изо-
лированным феноменом, а особым социальным институ-
том современного общества. В этом заключается вели-
чайшее открытие Маркса, и оно позволяет нам лучше
понять сущность современного научно-технического про-
гресса.
Именно Марксу принадлежит, далее, заслуга опре-
деления ведущей тенденции развития науки по пути ее
превращения в непосредственную производительную си-
лу общества. Это научное предвидение, сделанное еще
в середине прошлого века, блестяще подтверждается на
наших глазах и, по существу, характеризует одну из осо-
144

бенностей современного научно-технического прогресса.
Наконец, именно Марксом было показано, что раз-
витие науки и техники в их связи и взаимодействии с
развитием производительных сил служит одним из важ-
ных элементов такого социального преобразования об-
щества, которое является необходимым условием свобод-
ного и всестороннего развития человека, его творческого
совершенствования. Тем самым обозначаются и перспек-
тивы самого научно-технического прогресса, главным
фактором которого выступает человек.
На определенном этапе развития производительных
сил общества, отмечал Маркс, наука превращается в
«непосредственную производительную силу» \ а универ-
сальное развитие человека становится условием универ-
сального развития производительных сил2. Это обстоя-
тельство— связь развития производительных сил, про-
гресса науки и техники с развитием человека,— может
быть, в наибольшей степени подчеркивает специфику,
качественные особенности марксистско-ленинской кон-
цепции научно-технической революции и вместе с тем
дает устойчивую «точку отсчета» развития как общества
в целом, так и науки и техники. Этой «точкой отсчета»
является ориентация общества и науки на свободное и
всестороннее развитие человека.
Такая ориентация дает возможность понять многое
происходящее в современном обществе и правильно оце-
нить не только те факты, которые мы можем охаракте-
ризовать со знаком плюс, но и те, которые необходимо
отметить со знаком минус, а следовательно, не только
видеть блага, которые несет с собой современная стадия
развития научно-технического прогресса, но и оценить,
не впадая в крайности, связанные с нею негативные яв-
ления. И главное — такая ориентация позволяет видеть
реальные возможности и перспективу преодоления этих
негативных явлений по мере развития общества к но-
вому, более совершенному его состоянию.
Отношение «научно-технический прогресс — человек»
является двусторонним. С одной стороны, человек все в
большей степени испытывает на себе, в своей производ-
ственной деятельности и в своей жизни разнообразные
воздействия научно-технического прогресса. С другой
стороны, по мере распространения научно-технического
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 215.
2 См. там же. С. 34.
145

прогресса на новые отрасли промышленного и сельско-
хозяйственного производства, по мере того, как он все
глубже захватывает духовную жизнь общества, растет
число тех, кто становится его непосредственным участ-
ником и творцом.
Ускоряющийся научно-технический прогресс вызывает
существенные изменения в характере и содержании тру-
да, в профессиональной и квалификационной структуре
трудящихся. В свое время К. Маркс говорил о двух тен-
денциях в изменении труда по мере превращения науки
в непосредственную производительную силу. Первая тен-
денция ведет к тому, что разделение труда все больше
превращает выполняемые рабочим операции в механи-
ческие операции: «То, что было деятельностью живого
рабочего, становится деятельностью машины» К При
этом рабочий непосредственно включен в технологиче-
ский процесс, выступая, по сути дела, как придаток, как
одно из звеньев в системе машин. До определенного вре-
мени эта тенденция была преобладающей.
Вторая тенденция возникает тогда, когда «изобрете-
ния становятся... особой профессией, а применение науки
к непосредственному производству само становится для
нее одним из определяющих и побуждающих момен-
тов» 2. На этой стадии существенно изменяется характер
труда: он «выступает уже не столько как включенный
в процесс производства, сколько как такой труд, при ко-
тором человек, наоборот, относится к самому процессу
производства как его контролер и регулировщик»3. Се-
годня мы видим, что профессии «контролера и регули-
ровщика» становятся массовыми, а это свидетельствует
о внушительной и быстро возрастающей как собственно
экономической, так и социальной значимости таких ви-
дов труда.
По мере того как усиливается технологическое при-
менение науки, в содержании труда все более реализу-
ется господство труженика над объективными условиями
своей производственной деятельности. Человек, занятый
в современном производстве, реализует в процессе труда
не только свои физические, но также и эмоциональные,
и психические, и интеллектуальные силы. Он включается
в процесс труда не только в качестве природной силы,
но и в качестве подлинного, сознательного субъекта
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 212.
2 Там же.
3 Там же. С. 213.
146

труда. В свою очередь, в процессе труда ему необходимы
разнообразные задатки, он должен быть многосторон-
не— и физически, и эмоционально, и психически, и ин-
теллектуально — подготовлен к производственной дея-
тельности.
В ходе развития тех форм труда, которые порожде-
ны современным научно-техническим прогрессом, возра-
стает важность моральных, нравственных начал в тру-
довой деятельности. Сегодня каждый рабочий произво-
дит столько, сколько в начале нашего столетия произ-
водили десятки и даже сотни работников. Поэтому
недобросовестное отношение к труду, отсутствие доста-
точно высокой культуры труда имеет намного более
серьезные последствия, чем прежде. Мы неоднократно
убеждались в последнее время в том, что недоработки и
недоделки одного работника непосредственно ощущают
на себе многие другие: и те, кто взаимодействует с ним
в процессе труда, и те, кто потребляет продукты его
труда.
Обогащение содержания труда, усиление в нем твор-
ческих начал имеет своим следствием то, что такой труд
лишь в ограниченной степени поддается внешнему конт-
ролю и регламентации. Внешний контроль над процес-
сом и продуктом труда не может быть всеобъемлющим,
он должен существенно дополняться самоконтролем.
А это делает необходимым высокий уровень сознания и
заставляет говорить о моральной готовности к труду как
о неотъемлемой стороне профессиональной подготовки
труженика.
«Действительно свободный труд...— писал Маркс,—
вместе с тем представляет собой дьявольски серьезное
дело, интенсивнейшее напряжение» К В материальном
производстве труд становится таковым, когда он приоб-
ретает действительно общественный и в то же время на-
учный характер. Социальный смысл разработанной в
ходе перестройки, претворяемой в жизнь программы де-
мократизации производственных отношений в нашем
обществе, в частности, состоит и в том, чтобы обеспечить
каждому труженику возможность такого действительно
свободного и вместе с тем напряженного труда, необхо-
димость которого обусловлена самим ходом научно-тех-
нического прогресса.
В современных наукоемких видах производства, по
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. ПО.
147

существу, имеет место такая интеграция науки и произ-
водства, в рамках которой совершается единый научно-
производственный процесс. Превращение науки в непо-
средственную производительную силу, онаучивание про-
изводства ведет и к изменениям в социальной структуре
общества. Как по характеру труда, так и по месту в си-
стеме общественного производства, по отношению к
средствам производства рабочий, занятый в современном
производстве, во многом близок научно-техническому
работнику. Поток научно-технических достижений, рево-
люционизирующих производство, предъявляет высокие
требования к квалификации и профессиональному обра-
зованию рабочего, участвующего в производстве в каче-
стве «контролера и регулировщика». Более того, для
него становится необходимым постоянное обновление и
расширение своих профессиональных знаний. Важным
элементом его производственных функций становится
способность к самостоятельному творческому поиску.
В свою очередь труд научно-технического работника
все в большей мере становится необходимой составной
частью, стороной производственного процесса. Таким
образом, в производственном процессе, становящемся
сферой применения науки, место рабочего по многим
существенным характеристикам практически совпадает
с местом научно-технического работника. В состав сов-
ременного рабочего класса входят работники не только
физического, но и умственного труда. При нынешнем
уровне социального и научно-технического развития со-
циалистического общества резкое разграничение рабо-
чего класса и научно-технической интеллигенции в зна-
чительной степени устаревает. Реальность такова, что в
первую очередь их совместным трудом, который высту-
пает, говоря словами Маркса, как всеобщий труд, осно-
ванный частью на кооперации современников, частью на
использовании труда предшественников \ обеспечивается
сегодня развитие производительных сил общества и оп-
ределяются ведущие тенденции развития социалистиче-
ского общественного производства.
Вместе с тем и сегодня, и в близкой перспективе су-
ществуют и будут существовать в довольно значитель-
ном объеме виды неквалифицированного и малоквали-
фицированного труда. Сосуществование двух этих форм
труда — все более онаучиваемого, интеллектуализиро-
1 См.: Маркс /(., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. 1. С. 116.
148

ванного, с одной стороны, и малоквалифицированного —
с другой, является одним из источников тех новых про-
тиворечий, с которыми сталкивается ныне социалисти-
ческое общество в ходе своего развития. Ведь каждая
из этих форм труда порождает и воспроизводит не толь-
ко присущий ей тип отношения к труду, но и специфиче-
ские особенности ценностных ориентации и установок
человека, его мировосприятия и отношения к окружаю-
щему, всего уклада его жизни.
Таков многообразный спектр взаимодействия науки,
научно-технического прогресса с человеком и социаль-
ными структурами, в которых протекает главная форма
его жизнедеятельности — труд. Все эти виды взаимодей-
ствия в колоссальной степени усиливаются и углубляют-
ся на современном, новейшем этапе научно-технической
революции и развития производства.
То, что мы сегодня называем современным этапом
научно-технического прогресса, связано прежде всего с
изменениями в развитии и применении микроэлектрони-
ки, информатики и биотехнологии, овладением энергией
термоядерного синтеза и освоением космоса. Эти направ-
ления сами по себе не так уже и новы, они составляли
с самого начала содержание современной научно-техни-
ческой революции. Но сейчас они отмечены такими ре-
волюционными преобразованиями, которые коренным
образом меняют технологию производства и многие сто-
роны жизни человека. Сфера технологии становится
решающим фактором. Так, применение все более слож-
ных систем ЭВМ поднимет на новый уровень комплекс-
ную механизацию и автоматизацию производства и даже
некоторые виды умственной деятельности. Применение
роботов (особенно с числовым программным управлени-
ем и автономно определяющих свое поведение) позво-
ляет в десятки раз повысить производительность труда.
Предполагается, что к концу века объем научных знаний
возрастет вдвое, а поток информации — более чем в
30 раз. Соответственно увеличится число персональных
ЭВМ, применяемых не только на производстве, но и в
быту, а также в процессе обучения, где их количество
возрастет, по некоторым данным, с 250 тыс. в 1982 г.
до 2,5 млн в 1990 г. Это приведет к тому, что информа-
тика, основывающаяся на высокой электронной технике,
превратится в один из главных видов технологии XXI в.
По ряду прогнозов, микроэлектронное оборудование
прочно войдет в производство и быт населения развитых
149

в промышленном отношении стран уже на рубеже XX и
XXI вв.
Итак, развитие микроэлектроники выводит челове-
ческую цивилизацию в новую эру роботов и информа-
тики, преобразующих производственную сферу и всю
жизнь современного человека. В какой-то мере парал-
лельно с этим процессом шло развитие биотехнологии,
пока они не пересеклись в самых важных своих точках,
открывая новые перспективы и новые технологические
возможности для человечества. С другой стороны, мы
видим такое взаимодействие уже на начальных стадиях
развития ЭВМ, поскольку само возникновение, в частно-
сти, кибернетики определялось эвристическим использо-
ванием аналогии «человек—машина» и изучение многих
физиологических механизмов умственной деятельности
человека легло в основу конструирования все более со-
вершенных поколений ЭВМ, включая роботов и попытки
создания «искусственного интеллекта». И все же подлин-
ная биологизация технологии производства, соединяемая
с микроэлектроникой в новых поколениях ЭВМ,— это
дело последних десятилетий и в несравненно большей
степени перспектива, открываемая новейшей революцией
в науке о жизни.
Существуют многочисленные технологические расче-
ты, показывающие, как воздействует микроэлектроника
и основывающиеся на ней технологии на содержание
рабочих процессов, организацию труда и т. п., причем
особенностью применения этих технологий является их
практически универсальный характер — от плавки стали,
подземных работ, космических и океанических исследо-
ваний до банковских и конторских операций, управле-
ния производством и решения сложнейших научных за-
дач, включая биомедицинские.
Какие это будет иметь последствия для самого чело-
века и общества, в котором он живет, и какие реальные,
не требующие отлагательства социальные и человеческие
проблемы возникают в связи с этим уже сегодня? Во-
просы эти наряду с проблемами эффективности, произ-
водительности новой технологии, новых принципов орга-
низации и управления производством в связи со все
более интенсивным проникновением в него микроэлектро-
ники, информатики и биотехнологии чрезвычайно важны.
Ведь новая техника и технология не существуют в
социальном и человеческом «вакууме» и не определяют
сами по себе весь спектр человеческого бытия, запечат-
150

левающийся в том или ином типе цивилизации, культуры
человечества. Более того, они в своем развитии сущест-
венно зависят от социальных и человеческих факторов,
хотя и имеют относительную самостоятельность, порой
абсолютизируемую в разного рода технократических
концепциях. Поэтому-то так важно обращение к иссле-
дованию социальных проблем, возникающих на новом
этапе научно-технической революции и связанных, в ча-
стности, с развитием новой технологии.
Если попытаться коротко ответить на поставленные
вопросы и определить тем самым главную социальную
проблему данного этапа, прямо связанную с требования-
ми новой, «высокой», как ее называют, технологии, то
ответ может звучать так: «высокое соприкосновение».
Эта терминология из лексикона компьютерной техноло-
гии получает, таким образом, более широкий смысл: чем
выше уровень технологии производства и всей человече-
ской деятельности, тем выше должна быть и ступень раз-
вития общества, самого человека в их взаимодействии с
природой, новая цивилизация и новая гуманистическая
культура, исходящая из того, что человек — самоцель
общественного развития.
Подобный вывод, как уже отмечалось, был сделан
давно: выявлена глубокая взаимосвязь и взаимовлия-
ние развития науки и техники и социальных преоб-
разований, а также развития человека, его культуры,
включая отношение к природе. Что же нового вносит
новый этап научно-технической революции? Он до пре-
дела обостряет возникшие здесь проблемы, требуя имен-
но «высокого соприкосновения» новой технологии с об-
ществом, человеком и природой, причем это становится
уже не просто жизненной необходимостью, но и непре-
менным условием как эффективного применения этой
технологии, так и самого существования общества, чело-
века и природы К
Все это ставит новые проблемы перед современной
цивилизацией, побуждая изменить в ней существующие
приоритеты. Сложнейшие задачи возникают и перед со-
циализмом, потенциальные возможности которого долж-
ны быть задействованы в полной мере в ходе револю-
ционной перестройки. В концепции экономического и
социального развития нашей страны этим вопросам
1 Более подробно об этом см.: Социализм и прогресс человечест-
ва. М., 1987. Гл. VI.
151

уделено существенное внимание, причем как приоритет-
ная вычленяется задача информатизации общества.
Мы не упрощаем проблемы, встающие перед социа-
листическим обществом, по ряду направлений новой тех-
нологии значительно отставшему от некоторых западных
стран (США, Японии и др.). К сожалению, это отстава-
ние затронуло не только прикладные авангардные на-
правления развития науки и технологии, но и фундамен-
тальные науки — основу основ научно-технического про-
гресса. Сегодня нам ясно, что в предшествующий период
на развитии советской науки сказались многие негатив-
ные, тормозящие факторы, унаследованные от периода
культа личности, господства и в науке командно-бюро-
кратических методов руководства.
Нет необходимости перечислять здесь все то нега-
тивное, что принесли они в прошлом (лысенковщина
и т. п.). Однако и в более поздние годы методы руковод-
ства наукой зачастую не соответствовали ее природе и
ее потребностям. Командно-бюрократические методы
привели к тому, что науке навязывались порой такие
направления исследований, которые не вытекали в дан-
ный момент из логики ее развития. Перед ней ставились
задачи, которые во многих случаях уводили ее в сторону
от действительных проблем. Кроме того, постановка ряда
обоснованных задач не обеспечивалась материально и
организационно, что приводило к компрометированию
научной политики в целом. Самое тревожное состоит в
том, что в эти годы было, по существу, заложено отста-
вание советской науки по ряду ведущих направлений на
XXI в. Печально, но, как признают сами ученые, у нас
создался дефицит новых идей, хотя еще два десятилетия
назад такого положения не было.
Чтобы выйти из этого ненормального состояния, по-
ставлена задача существенно увеличить капитальные
вложения в развитие фундаментальной науки, ее мате-
риально-техническое оснащение. Сейчас многое делается
для того, чтобы взаимосвязи науки и практики стали
теснее.
Особое внимание уделено развитию общественных
наук, в наибольшей степени пострадавших от культа лич-
ности, бюрократических методов руководства, догматиз-
ма и некомпетентного вмешательства. Поставлена задача
коренным образом изменить отношение к общественным
наукам, приумножить теоретический арсенал перестрой-
ки, создавать условия для творчества, поиска нового,
152

Этому служат и разворачивающиеся в советской науке
процессы демократизации научной жизни, всей иссле-
довательской деятельности, широкое и свободное развер-
тывание научных дискуссий, состязательности, ограни-
чение и ликвидация условий, порождающих монополизм
в науке.
Очень хорошо об этом сказал в свое время великий
ученый современности П. Л. Капица: «...чтобы обеспе-
чить развитие общественных наук, надо дать свободу
исканий, приучить ученых не бояться ошибок. Органи-
зационные мероприятия для развития базисной и поис-
ковой общественной науки должны быть примерно те
же, что и для естественных наук. Надо изолировать
науку от влияния административного аппарата, активи-
зировать участие общественности в организации науки.
Хотя это тот же рецепт, что и для других областей зна-
ния, но его труднее проводить в жизнь, так как пуповина,
связывающая общественные науки с административным
аппаратом, более прочная, и перерезать ее гораздо труд-
нее. Конечно, застой общественных наук в социалисти-
ческом государстве может быть лишь временным явле-
нием. Эмансипация науки уже начинает происходить,
уже намечается сдвиг к более смелому научному иска-
нию. В особенности это чувствуется у молодежи, а ведь
ей предстоит создать будущую науку о коммунизме. На-
шим почтенным ученым трудно выйти из тех рамок, в
которых они привыкли миролюбиво, без споров и раздо-
ров существовать последние десятилетия. Несомненно,
наши творческие поисковые и базисные общественные
науки будут возрождаться, и не пройдет и одного или
двух десятилетий, как они станут во главе мировой нау-
ки, как им положено быть в стране с ведущим общест-
венным строем» 1.
Перестройка сделала эти мысли П. Л. Капицы не
только актуальными, но и практически реализуемыми.
Она создала социальные условия для воплощения в
жизнь этих идей.
Чтобы выйти из кризисного состояния, в котором ока-
залась и наука, надо совершить коренной поворот как
в научно-техническом развитии, так и в сознании людей,
в частности в отношении к новой технологии. Всеобщее
обучение основам новой технологии, в первую очередь
1 Капица П. Л. Наука и общество//Коммунист. 1987. № 13.
С. 89.
153

электронно-вычислительной,— важнейшая социальная за-
дача на современном этапе научно-технической револю-
ции. Выполнение этой задачи будет, по-видимому, глав-
ной в научно-технологическом смысле на всем протяже-
нии развития социалистического общества на рубеже
XX—XXI вв. Это будет органично соединяться с реше-
нием вопросов комплексного изучения человека, связи
новой технологии с образованием и культурой.
Гуманистическая направленность научно-техническо-
го прогресса в отчетливой форме проявляется именно в
его влиянии на образование и культуру. Эта сфера чело-
веческой деятельности, может быть, в наибольшей сте-
пени выявляет то, как определенные социальные потреб-
ности и цели непосредственно соединяются с человеком,
его развитием как личности в общем прогрессе челове-
чества. Причем научно-технический прогресс не только
влияет на развитие образования, но и сам в существен-
ной степени зависит от него. И здесь также решающее
значение имеют социальные условия, в которых осуще-
ствляется эта взаимосвязь. Но в ней есть и общие, гло-
бальные закономерности. Они связаны, по мнению ряда
ученых и деятелей образования, с тремя тенденциями:
1) увеличивающимся разрывом между возрастающей
сложностью социального мира, в котором оказывается
современный человек, и возможностями научного позна-
ния и осознания, которыми он располагает, чтобы уметь
принимать оптимальные решения; 2) пересмотром тех-
нологии обучения и самого его понятия (проблема школь-
ного обучения и пр.); 3) признанием необходимости ор-
ганизации непрерывного образования.
В связи с так называемым информационным взрывом
(резким увеличением в век научно-технической револю-
ции как общего объема производимой информации, так
и объема информации, необходимой для социализации
личности, ее образовательной и культурной подготовки)
некоторые футурологи говорят о кризисе традиционных
форм образования. Ведутся поиски новых форм и мето-
дов обучения, формируются новые ориентиры образова-
ния (развитие творческого мышления вместо непродук-
тивного заучивания, ограничение круга отправных и
основных знаний ввиду невозможности дальнейшего рас-
ширения учебных курсов и т. д.). Эти сложнейшие задачи
будут решаться в ближайшие десятилетия, хотя мало-
вероятно, что в течение этого времени они получат опти-
мальное и окончательное решение.
154

В международном исследовании ЮНЕСКО проблем
будущего «Мир к 2000 году» основными проблемами в
области образования называются безграмотность, несо-
ответствующее образование и новый международный
порядок в сфере образования. По мнению опрошенных
специалистов, основные усилия в этой области должны
быть направлены на преодоление безграмотности во всех
регионах. Телевидение, компьютеризация и псевдокуль-
турные средства массовой информации сейчас нередко
способствуют распространению пренебрежительного от-
ношения к грамотности и культуре среди значительной
части населения. Ни одно государство, независимо от
степени его развитости, не может этого избежать. Суще-
ственно помочь тут можно, приспосабливая образование
к проблемам и реальностям современного мира.
Все более расширяется разрыв между действующими
системами образования и требованиями, предъявляемы-
ми к ним. Совершенно очевидна необходимость пере-
стройки содержания образования, которая бы «привела
его в фазу» с новыми технологиями, «информационным
обществом». Необходимо постоянное изменение методов
обучения, а следовательно, и существенное увеличение
средств, отпускаемых на нужды образования. Последнее
особенно подчеркивается экспертами из развивающихся
стран.
На мировом уровне все эти проблемы кристаллизу-
ются вокруг необходимости учреждения нового между-
народного порядка в сфере образования, при котором
удалось бы избежать увеличения уже сегодня пугающего
дисбаланса между развивающимися и индустриальными
странами. Необходимо не допустить ситуации, когда ин-
дустриальные страны приспосабливают свои образова-
тельные системы к новым информационным и коммуни-
кационным технологиям, тогда как развивающимся
странам приходится прикладывать неимоверные усилия
для сохранения того минимального уровня, который до-
стигнут в борьбе с безграмотностью и подготовке менед-
жеров.
Приоритеты, которым, по мнению специалистов, нуж-
но следовать на национальном уровне, не различаются
существенно для разных регионов. Это всеобщее началь-
ное образование, совершенствование методов обучения
(прежде всего «учить учиться», то есть учить людей ори-
ентироваться в море информации), начальное техноло-
гическое образование (общество должно быть заинте-
155

ресовано в том, чтобы интегрировать достижения тех-
нологического прогресса в свою культуру, привычки,
экономическую практику, и в том, чтобы делать все воз-
можное для лучшего овладения технологией), профес-
сиональная подготовка.
Существующая в мире система образования находит-
ся в критическом состоянии и все меньше соответствует
быстро меняющимся социальным реальностям. Показа-
тельно в этом отношении название, которое дал своей
книге директор Международного института планирова-
ния образования Ф. Кумбс — «Мировой кризис в обра-
зовании: взгляд из 80-х годов» К
Он отмечает, что одной из причин быстрого развития
системы образования в последние десятилетия были на-
дежды, возлагавшиеся на нее правительствами и наро-
дами освободившихся стран. Ожидалось, что оно будет
способствовать социальному прогрессу и ликвидации
социального неравенства. Однако на деле все оказалось
значительно сложнее. В ряде стран правящая элита
только на словах была привержена принципам демокра-
тизации образования, и даже там, где правящие круги
были искренне настроены на просвещение масс, возникли
серьезные разногласия относительно путей ее прове-
дения.
По словам английского исследователя Дж. Вэйзи,
«двоякая роль образования — передача новым поколе-
ниям традиционной техники и традиционных ценно-
стей— поставлена сегодня с ног на голову. Образование
становится частью процесса адаптации к своего рода
бесконтрольному процессу перемен, осуществляющемуся
по своим собственным законам... Каждое новое поколе-
ние сталкивается с совершенно новой обстановкой, тре-
бующей совершенно иных знаний (за исключением ма-
тематики и техники научных исследований)... Поэтому
образование, как и другие социальные структуры, свя-
занные с передачей традиций и ценностей, становится
подобным динозавру, так как не может приспособиться
к быстро меняющимся условиям и моментально устаре-
вает вследствие самой своей природы»2. Вопрос, таким
образом, состоит в том, смогут ли школы, колледжи и
университеты достаточно быстро приспосабливаться к
1 Coombs Ph. The World Crisis in Education. The View from the
Eighties. N. Y„ 1985.
2 Ibid. P. 249.
156

меняющемуся миру или они, подобно динозавру, превра-
тятся в музейные реликвии.
Что происходит в нашем мире с человеком, его миро-
воззрением, ценностными установками; означает ли про-
гресс общества одновременно и развитие личности; соз-
дает ли условия для ее всестороннего развития; кем
сознает себя человек конца XX в., какую роль отводит
себе в истории, для чего живет?
Трудно, да и, видимо, в принципе невозможно отве-
тить на эти вопросы однозначно.
Характеризуя ценностные ориентации людей и их из-
менения за последние несколько десятилетий, многие
авторы указывают на формирование новой системы
ценностей у широких масс. Речь идет об ориентации на
качественные аспекты жизни, озабоченность проблемами
охраны природы и окружающей среды, отказ от потре-
бительского отношения к окружающему миру. Эволюция
ценностных установок масс, происходящая в последние
десятилетия в капиталистических странах, ведет к из-
менению символов успеха, имеющих важное значение
для представителей разных социальных слоев. Во все
большей степени такими символами успеха становятся
обладание свободным временем, наличие возможностей
для занятий содержательным, творческим трудом, по-
лучение в качестве вознаграждения за труд не столько
денег, сколько уважения и признания. Именно такие
символы успеха станут в будущем общепринятыми К
Итак, одним из важнейших аспектов изменений в со-
знании людей, имеющих непосредственное значение для
перестройки системы производственных отношений, ис-
следователи считают ослабление потребительских, «ма-
териалистских» ориентации масс и усиление их готовно-
сти следовать принципам простой, но внутренне богатой,
содержательной жизни. По мнению одного из ведущих
американских специалистов по изучению общественного
сознания — Д. Янкеловича, отличительные особенности
новой системы ценностей заключаются в акценте на
«внутреннем росте», а не на внешних признаках успеха;
в стремлении жить в гармонии с природой; в автономии
личности, отвергающей зависимость от авторитетов; в
гедоизме и приверженности коммунитарной этике2.
1 Robertson /. Future Work: Jobs, Self-employment and Leisure
after the Industrial Age. Aldershot: Gower; L., 1985.
2 Yankelovich D. New Rules: Searching for Self-fulfillment in a
World turned upside down. N. Y., 1981.
157

В то же время, по наблюдениям Джорджа Соммер-
виля, люди, сталкиваясь с трудноразрешимыми пробле-
мами, начинают по-страусиному «прятать голову в пе-
сок», стремясь к минимуму тревог и ответственности.
Он приводит результаты опроса группы английских
аспирантов, специализировавшихся в вопросах управ-
ления. Все они признались, что стремятся лишь к дол-
жностям менеджеров средней руки, а не к завидным
прежде высоким постам, требующим участия в оже-
сточенной борьбе и обостренного чувства ответствен-
ности К
Экономические трудности, возникшие в середине
70-х годов, сузив возможности удовлетворения матери-
альных запросов масс, замедлили процесс замены ста-
рых «материалистских» и технократических ценностей
новыми экологическими и антипотребительскими. В ре-
зультате возросло многообразие типов ценностных си-
стем и жизненных ориентации, представленных в массо-
вом сознании различных стран. Перспективу развития
массового сознания многие видят в усилении поляриза-
ции ценностных систем и в более резком разделении но-
сителей старых технократических и «материалистских»
ценностей и их противников. Эта поляризация, по мне-
нию, например, Дж. Робертсона, отразится на углубле-
нии разногласий вокруг ценности труда в целом и, в ча-
стности, относительной ценности различных типов тру-
довой активности2.
Все эти глобальные процессы получают своеобразное
отражение и в социалистических странах, где ведутся
широкие и многосторонние научные исследования про-
блемы образования исходя из реальных потребностей и
перспектив социального развития. Подчеркивается при
этом, что обучение и воспитание должны быть ориенти-
рованы на будущее. Перспективы 2000 г. предполагают
быструю смену «набора» знаний и умений, постоянную
ориентацию на новое и усвоение этого нового. А это зна-
чит, что, начиная со средней школы, необходимо гото-
вить человека так, чтобы он мог идти в ногу с ускоряю-
щимся научно-техническим прогрессом. Этого нельзя
сделать, не активизируя сам процесс обучения, не вос-
питывая по-настоящему познавательных теоретических
1 Sommervilie G. Ideology for Survival: An Answer to the Crisis
of our time//Gerrards Cross. 1984.
2 Robertson J. Op. cit. P. 79.
158

навыков. Вместе с тем в социалистическом обществе во-
прос об образовании, его совершенствовании ставится
не отвлеченно, а в связи с теми целями, которым оно
служит. Одно дело — формировать человека в качестве
«персонифицированной функции», а другое — воспиты-
вать человека^созидателя, активного строителя нового
общества, вооруженного знаниями, подготовленного к
творческому труду — труду, не подчиняющему себе че-
ловека, а освобождающему его.
Полное развитие и распространение новых форм тру-
да является для нашего общества реальной исторической
перспективой, и из нее мы исходим, решая те или иные
вопросы образования. Причем главное здесь не только
интенсификация накопления знания в процессе обучения,
но и развитие творческих способностей у учащихся. Ста-
вя вопрос об изменении методики обучения как одном
из условий повышения эффективности этого процесса,
ученые-педагоги социалистических стран имеют в виду
организацию самой умственной деятельности, а не так
называемую «научную организацию умственного труда»,
затрагивающую лишь внешние условия этого труда.
Воспитание, развитие творческого мышления и форми-
рование умственных действий и понятий с желаемыми
показателями не исключают, а дополняют друг друга.
И это может эффективно достигаться в школе с учетом,
разумеется, того, что она изменяется и развивается. По-
этому глубоко ошибочными нам представляются идеи
об отмирании школы в условиях современного общества,
содержащиеся в трудах некоторых буржуазных педаго-
гов, социологов и философов и обращенные, в частности,
в перспективу XXI века.
Развитие образования при социализме — первосте-
пенная задача, и она значительно усложняется с обуче-
нием работы с новой технологией. С другой стороны, она,
эта технология (микрокалькуляторы и др.), открывает
новые возможности обучения, развития интеллектуаль-
ных сил человека. Здесь предстоит еще многое сделать,
поднять на новую ступень все дело народного образо-
вания. Это сейчас широко обсуждается у нас.
В весьма интенсивных и далеко не однозначных фор-
мах осуществляется влияние новых информационных и
других высоких технологий на развитие культуры. Эти
вопросы глубоко обсуждаются во всем мире, в частно-
сти на всемирных конференциях, проходящих под эгидой
ЮНЕСКО. При этом высказываются опасения в связи
159

с тем, что научно-технический прогресс создал индуст-
рию культуры. Будучи мощными рычагами широкого
распространения ценностей культуры, эта индустрия
может тем не менее стать источником культурной зави-
симости и отчуждения, если ею будут игнорироваться
традиционные ценности общества и навязываться на-
дежды и чаяния, которые не соответствуют истинным по-
требностям его развития. Этот процесс имеет место
в развивающихся странах. Поэтому нужно поддержи-
вать создание индустрии культуры с помощью программ
двусторонней или многосторонней помощи там, где
ее нет, добиваясь того, чтобы во всех случаях про-
изводство и распространение ценностей культуры от-
вечали потребностям всестороннего развития каждой
страны.
Последнее обращает нас и к более общей проблеме.
«Высокое соприкосновение» новой технологии предпола-
гает высокий уровень культуры, творческих сил человека
в их целостном, гармоническом виде. Наконец, оно долж-
но включаться в новую «шкалу ценностей», исходящую
из нового понимания смысла человеческой жизни и оцен-
ки всего, в том числе и самой новой технологии, в соот-
ветствии с тем, что человек, его развитие — «мера всех
вещей» и самоцель истории.
И здесь следует отметить, что «человеческое сопри-
косновение», гуманистическая оценка новой технологии,
исходящая из тех возможностей, которые эта техноло-
гия открывает для целостного, гармонического развития
человека-творца, в наибольшей степени совпадают
с главным ценностным ориентиром нового общества —
заботой о человеке с его растущими культурными
потребностями. Эта принципиальная ориентация социа-
лизма во все большей мере переводится сегодня в
плоскость реальных практических политических дей-
ствий.
Человек при социализме не «вытесняется» из произ-
водства как ненужный для него элемент, а получает все
большую возможность творчески включаться в него и в
подлинном смысле слова подчинять его своим матери-
альным и духовным потребностям, развивать свои спо-
собности, в том числе и за непосредственными пределами
производства. Однако было бы пустым доктринерством
и утопизмом рассматривать реальную ситуацию лишь с
точки зрения идеала, игнорируя трудности и проблемы,
преодоление и решение которых обозначает конкретные
160

задачи политики, проводимой в СССР в последние годы
в области социальных проблем, возникающих на новом
этапе научно-технической революции. Это относится и к
социально-экономическим, организационно-управленче-
ским и воспитательным проблемам, связанным с внед-
рением новой технологии, к тем вопросам, которые за-
трагивают в связи с этим сферу культуры, образова-
ния, пропаганды. В Советском Союзе накопился бо-
гатый опыт по всем этим направлениям, но он не всег-
да и не везде соответствует масштабу и сложности
задач, которые встают ныне перед социалистическим
обществом и органично вытекают из тезиса о сое-
динении на деле, а не на словах преимуществ социа-
лизма с достижениями науки и техники, сулящими
технологический переворот во многих сферах производ-
ства.
Новые возможности в этом плане открываются в ходе
перестройки, ускорения научно-технического развития и
достижения качественно нового состояния социалисти-
ческого общества. Социализму предстоит активизиро-
вать весь потенциал, в том числе и в сфере образова-
ния и культуры, чтобы обеспечить интенсивное и гума-
нистически ориентированное развитие новой техно-
логии. И он может сделать это, приводя в движение
не только материальные, но и моральные стимулы, со-
знательную силу организации и инициативы широких
масс.
Гуманистическая оценка новой, авангардной техно-
логии под углом зрения интересов и потребностей чело-
века оказывается в центре внимания во всем мире, в
разных философских системах. Эта проблема имеет ши-
рокое философско-антропологическое, социальное и даже
политическое значение в современных условиях, так как
от того, как она решается, зависит построение стратегии
научно-технического прогресса как силы, которая может
либо угрожать, либо способствовать развитию человека
и цивилизации. И здесь на пути осознания гуманисти-
ческой направленности науки оказываются «идолы»
сциентизма, технократизма, с одной стороны, и антропо-
логизма, «критики науки» — с другой.
6 И. Т. Фролов
161

2
«Демон науки» или культ человека? Ди-
лемма сциентизма и антропологизма,
«технократический оптимизм» и «крити-
ка науки»; новая технология и новый тех-
нократизм, концепции «информационного
общества» и «человеческого капитала»;
дискуссии о социальных и человеческих
последствиях нового этапа НТР
Если обратиться к некоторым основным
концепциям сциентизма, технократизма и противостоя-
щим им построениям антропологизма и «критики нау-
ки», то на первый взгляд перед нами логически не свя-
занный калейдоскоп мнений и предположений, сводя-
щихся лишь к современному истолкованию традицион-
ных философско-социологических концепций человека,
соотношения науки и гуманизма. Однако это не так.
Есть определенная логика в том, какие именно принципы
выдвигаются в данный момент на первый план, что им
противостоит реально, а что в качестве мнимой альтер-
нативы. Логика эта определяется объективными и субъ-
ективными факторами общественного развития в их
связи с прогрессом науки и технологии.
Сложившуюся ситуацию коротко можно охарактери-
зовать следующим образом. Предельная напряженность
мысли человеческой, сконцентрированная в современной
науке, как бы пришла в соприкосновение со своим «ан-
тимиром»— с извращающей силой антигуманных обще-
ственных отношений, с отчужденной от подлинной науки
сферой ложного сознания, стремящегося быть массовым.
Казалось бы, результат может быть только один — об-
щественный взрыв. Но он не происходит или, во всяком
случае, выражается хотя и в достаточно резких, но огра-
ниченных формах. Дело обстоит так, во-первых, потому,
что специализация науки зашла слишком далеко, чтобы
любое соприкосновение со сферой отчужденного массо-
вого сознания могло затронуть глубинные, так сказать,
сущностные силы науки; во-вторых, потому, что парал-
лельно с шокирующими и встревожившими массовое
сознание явлениями обнаружились и противоположные
тенденции, а именно стали действовать факторы, несу-
щие «успокаивающий эффект». И среди них не послед-
нюю (если не первую) роль играют те материальные
162

блага, которые оказались непосредственным образом
связаны с успехами науки и ощутимо повлияли на рост
массового потребления.
Эти последние тенденции не замедлили оформить-
ся— если не теоретически, то, во всяком случае, идео-
логически — в соответствующих сциентистских и техно-
кратических концепциях, которые абсолютизируют зна-
чение науки и техники в жизни общества, утверждая,
что они преобразуют его непосредственно и прямо, ми-
нуя социальные факторы. В 1949 г. вышла в свет книга
Ж. Фурастье «Великая надежда XX века» \ ставшая
знаменем буржуазно-реформистского технократизма.
По мнению Фурастье, интенсивное техническое и науч-
ное развитие открывает перед человечеством возмож-
ность эволюции в сторону создания так называемого
«научного общества», избавленного от бремени полити-
ческих, социальных, религиозных и прочих антагонизмов.
Наука и техника в этом грядущем обществе станут ос-
новой жизнедеятельности не только социального орга-
низма как целого, но в равной мере и отдельных инди-
видов, входящих в состав этого целого. «Компьютерная
утопия», предложенная Фурастье, была оценена как
«величайшая надежда XX века». В более поздних своих
работах французский автор утверждает, что задача на-
уки заключается в том, чтобы сделать невозможным
существование устаревшей системы ценностей и по-
строить фундамент для новой, а это, полагает он, будет
связано с возникновением новой, космической религии,
которая и явится целительным началом, пронизывающим
всю ткань грядущего «научного общества». Эту рекон-
струкцию совершают, по Фурастье, приверженцы науки,
точнее, теологи, «проникнутые научно-эксперименталь-
ным духом и знакомые с величайшими достижениями
науки»2.
Таков неожиданный на первый взгляд итог рассуж-
дений Ж. Фурастье, закономерный, впрочем, для техно-
кратического мышления. Фурастье был одним из пер-
вых, кто привлек внимание мировой общественности к
современным проблемам, называемым глобальными, в
том числе и к проблеме человека и его будущего в связи
с процессами развития науки и техники. Однако в случае
с Фурастье ярко видна закономерность перехода техно-
1 Fourastie /. Le grand espoir du XX-e siecle. P., 1949.
2 Fourastie J. Lettre ouverte a quatre milliards d'hommes. P., 1970.
P. 145.
163

кратического мышления от неумеренного оптимизма к
пессимизму, от преувеличенной надежды — к разочаро-
ванию, от абсолютизации науки — к сомнению в ее воз-
можностях и даже к религиозной вере. Как видим, край-
ности и здесь сходятся.
Впрочем, взгляды Ж. Фурастье являются своеобраз-
ным истоком многих других технократических воззре-
ний— зачастую не прямо, но по крайней мере опосред-
ствованно, через «комплекс идей». В этом легко убе-
диться, обратившись к образцам технократического
мышления, представленным, в частности, в трудах аме-
риканского социолога Д. Белла1, который говорит о
грядущем «новом обществе», построенном структурно и
функционально в прямой зависимости от науки и тех-
ники. Д. Белл полагает, что в этом, как он его назвал,
«постиндустриальном обществе» определяющими ока-
зываются в конечном счете разные виды используемого
в экономике научного знания и поэтому главной про-
блемой становится «организация науки». В соответствии
с этим «постиндустриальное общество», по Беллу, ха-
рактеризуется новой социальной структурой, базирую-
щейся не на отношениях собственности, а на знании и
квалификации. В другой своей книге — «Культурные
противоречия капитализма»2 — провозглашенные ранее
идеи Д. Белл доводит до разрыва между экономикой и
культурой в соответствии с концепцией «разобщенности
сфер».
Имеется немало сторонников и апологетов линии
«технологического детерминизма», которые считают,
что воздействие науки и техники на человека и общест-
во, особенно в наиболее развитых странах мира, стано-
вится главным источником современных перемен. Так,
3. Бжезинский в своей книге «Между двумя веками» ут-
верждает, что «постиндустриальное общество» становит-
ся «технотронным обществом» в результате непосредст-
венного влияния техники и электроники на разные сто-
роны жизни общества: его нравы, социальную структуру
и духовные ценности3. Хотя 3. Бжезинский, как и многие
другие сторонники технократических идей, постоянно го-
ворил о социальных изменениях, имеющих глобальный
характер, на деле ссылки на развитие науки и техники
1 Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. N. Y., 1973.
2 Bell D. The Cultural Contradictions of Capitalism. N. Y., 1976.
3 Brzezinsci Z Between Two Ages. America's Role in Technotronic
Era. N. Y., 1970.
164

в его футурологической модели используются им лишь
для того, чтобы доказать способность капиталистичес-
кого общества сохранить себя в условиях происходящих
в мире перемен.
Сциентистские и технократические истолкования на-
учно-технической революции построены на неверном по-
нимании этой революции как явления, до известной сте-
пени изолированного от социальных факторов, во всяком
случае не связанного с ними органически, неразрывно,
всем своим существом. Абсолютизируя научно-техничес-
кий прогресс, сциентистские и технократические концеп-
ции ставят человека в положение раба чуждой ему и
враждебной силы, управлять которой призвана своеоб-
разная элита, стоящая над основной массой человечест-
ва. Такие концепции поэтому не только антидемократич-
ны, но и антигуманны: они дегуманизируют науку, ли-
шают ее связи с человеком, которая в одинаковой мере
присуща как ее целям, так и средствам их реализации.
Весьма отчетливое выражение сциентистские и техно-
кратические тенденции получили в книге Г. Кана, У. Бра-
уна, Л. Мартела «Следующие 200 лет. Сценарий для
Америки и всего мира» К Затрагивая в ней вопрос о роли
и значении науки и техники (являются ли они силами
добра или зла?), авторы говорят о «фаустовской сделке»,
которая якобы существует между человечеством и нау-
кой и техникой: обретя могущество с помощью науки и
техники, человечество подвергает себя опасности, кото-
рая в них заключена. Авторы, однако, выступают против
проведения политики, направленной на прекращение или
замедление научно-технического прогресса. Напротив,
они считают необходимым в отдельных случаях ускорять
это развитие, сохраняя осторожность и бдительность с
целью предотвращения или уменьшения возможных не-
благоприятных последствий.
При этом в будущем, в ходе возникновения в сравни-
тельно полном объеме «супериндустриальной экономи-
ки», «многосторонняя тенденция» развития западной
культуры выразится, как полагают авторы, в усилении
«ревизии коммунизма, капитализма и христианства», а
затем в изобилии, непрерывном экономическом росте,
технологических усовершенствованиях, рационализме и
ликвидации предрассудков, «меритократии», наконец, в
1 Kahn #., Brown W., Martel L. The Next 200 Years. A Scenario for
America and the World. N. Y., 1976.
165

открытом бесклассовом обществе, где утвердится вера в
то, что только люди и человеческая жизнь являются аб-
солютно священными.
Как видим, перед нами довольно развернутая соци-
альная утопия, нарисованная с позиций «технократиче-
ского оптимизма». И хотя в ней присутствуют многие
выводы, основанные на реальном анализе тенденций на-
учно-технического прогресса, общий социальный подход
оказывается здесь весьма узким и односторонним. Ав-
торы не учитывают многие происходящие в наши дни су-
щественные социальные перемены в мире, которые будут
определять перспективы человечества. Они отвлекаются
от анализа разнонаправленного действия факторов, оп-
ределяющих специфику научно-технического прогресса в
современном противоречивом, но взаимозависимом мире.
В отличие от открыто сциентистских и технократиче-
ских концепций антропологизм, как правило не отвергая
в принципе «дегуманизирующий» характер науки и тех-
ники, стремится преодолеть их на тех или иных основа-
ниях. Подобная «критика науки» имеет давние традиции.
Так, М. Хайдеггер 1 ставил цель укрепить определенные
философские предпосылки освобождения от технологиче-
ского детерминизма. Поскольку будущее технической
цивилизации, как он полагал, может развиваться только
в направлении дальнейшей дегуманизации, то необходим
«поворот»— обращение человека к самому себе, создаю-
щее новую духовную атмосферу. В ней человек смог бы
по-новому взглянуть на самого себя, на характер своих
связей со всем сущим, а также на смысл и значение тех-
ники. В противном случае, согласно Хайдеггеру, стреми-
тельное развитие последней приведет человека к ката-
строфе. Поэтому надо освободиться от «техницистской
интерпретации» мышления и дополнить «нелогицист-
ский» рационализм интуицией художника, соединить
мудрость и поэзию, осознать единую онтологическую ос-
нову техники и искусства.
Эта линия была продолжена в других экзистенциали-
стских концепциях, а также представителями Франкфурт-
ской школы, особенно такими, как Г. Маркузе и Ю. Ха-
бермас. В противовес сциентистским и технократическим
концепциям, в которых утверждается, что развитие нау-
ки и техники означает «закат идеологии», представители
1 Heidegger M. Uber den Humanismus. Frankfurt a/M, 1947; см.
также его работы, опубликованные в книге «Новая технократическая
волна на Западе» М., 1986.
166

Франкфуртской школы видят в научно-технической рево-
люции переход к новой идеологии, которая называется
ими «технической рациональностью». Они тоже по-сво-
ему абсолютизируют науку и технику, противопоставляя
их другим сторонам социальной действительности и за-
нимая в ряде случаев откровенно антисциентистские по-
зиции. Безраздельное господство «технической рацио-
нальности» в общественной жизни якобы предопределе-
но самим понятием «технический разум». Г. Маркузе в
книге «Одномерный человек», имеющей характерный
подзаголовок «Очерки по идеологии прогрессирующего
индустриального общества», пишет: «В медиуме техни-
ки культура, политика, экономика сливаются во всеох-
ватывающую систему, которая поглощает или отвергает
все альтернативы... Техническая рациональность стано-
вится политической рациональностью» 1. Научно-техниче-
ский прогресс, пронизывая все сферы современного «ин-
дустриального» общества, создает определенный тип мы-
шления и поведения, который, согласно Маркузе, по-
зволяет характеризовать их носителя как человека «од-
номерного».
«Одномерность», таким образом, оказывается, по
Маркузе, результатом господства в обществе «техниче-
ской рациональности», приводящей к утрате независи-
мых политических и идеологических требований, нивели-
рованию потребностей и пр. Иначе говоря, Маркузе аб-
солютизирует сциентизм и технократизм, однако остает-
ся под вопросом реальность его абсолютного господства
в современном капиталистическом обществе. Маркузе,
однако, «проскальзывает» мимо основных противоречий
этого общества, указывающих и на реальные социаль-
ные силы, способные гуманизировать общественные от-
ношения. Он устремляется к «природе человека», в сущ-
ности покидая сферу истинной социальности. Сциентиз-
му и технократизму противопоставляется их видимый
антипод — антропологизм. В его рамках потребности че-
ловека, определяемые как «новые», выводятся из фрей-
дистского «инстинкта жизни», освобождение которого,
как предполагается, создает «новую чувственность».
Именно она якобы способна революционизировать сов-
ременное общество. В итоге решение проблемы снятия
господства «технической рациональности» и преодоления
1 Marcuse A. Der eindimensionale Mensch. Siudien zur Ideologie
der fortgeschrittenen Industriegesellschaft. Neuwied — Berlin, 1967.
S. 56.
167

«одномерности» человека оказывается леворадикальной
утопией, «идеологией бунта», но не реальной задачей
социальной практики.
Пытаясь найти выход из этого теоретического и прак-
тического тупика, другой представитель Франкфуртской
школы, Ю. Хабермас, стремится разрешить противоре-
чие между научно-техническим прогрессом и потребно-
стями человека, противопоставляя господству «техниче-
ской рациональности» гипотетическую возможность
единства развития науки и техники и потребностей чело-
века, установления путем ряда реформ системы управле-
ния их соответствия с «обобщающими интересами инди-
видов» К Впрочем, это требует специального анализа.
Видимо, не без духовного влияния упоминавшейся
книги Маркузе в 1979 г. появилась книга «Многомерный
человек»2. Ее автор Дж. Огилви — руководитель иссле-
довательской программы по изучению ценностей и обра-
за жизни Стэнфордского исследовательского института
(Калифорния, США). Книга возникла как попытка про-
анализировать трудности, возникающие в ходе децентра-
лизации общественной жизни. «Мы не знаем, как децен-
трализовать наши общественные институты, потому что
существующие в нашем сознании модели власти и кон-
троля как иерархичные и централизованные постоянно
подкрепляются опытом нашей собственной жизни как
централизованной и иерархической»,— пишет Огилви3.
Он размышлял следующим образом: «Социальная
философия традиционно начиналась с вопроса: как чело-
век осуществляет свои отношения с природой? Политика
и технология дают ответ на традиционный вопрос». Но в
новых условиях все большего покорения человеком окру-
жающей среды, природной и социальной, «социальной
философии нужно новое основание по той простой при-
чине, что природа не является больше враждебной окру-
жающей средой... Традиционное решение превратилось
теперь в проблему: политика и технология заняли место
природы в роли отчужденной окружающей среды. Новая
проблема: как нам жить в политико-технологической си-
стеме, не подходящей для человека?»4
1 Habermas /. Legitimationsprobleme in Spatkapitalismus. Frank-
furt a/M, 1973. S. 129.
2 Ogilvy /. Many dimensional Man. Decentralizing Self, Society and
the Sacred. N. Y., 1979.
3 Ibid. P. 3.
4 Ibid. P. 295.
168

То есть политика и технология, считает Д. Огилви,
теперь не решают, а создают проблемы. Но мы всячески
сопротивляемся мысли, продолжает он, что эти страте-
гии и технологии отчуждены от человека и ведут свою
собственную жизнь. Возникает впечатление, что отчу-
ждение— это наша проблема, и оно должно быть прео-
долено путем некоторого сдвига в нашем подходе или
нашей психике.
Для того чтобы избежать односторонней зависимо-
сти как от природы, так и от технологии, нужна, по мне-
нию автора, паратехнология. «Переход к паратехнологии
означает скорее децентрализацию производства (техно-
логии), чем его повсеместное сокращение. Задача в том,
чтобы вернуть орудия труда человека мужчинам и жен-
щинам, которые сейчас видят только готовую продук-
цию» К «Точно так же как раньше фермеры должны бы-
ли искать, какой сорт пшеницы лучше всего растет в
данном месте,— пишет Огилви,— так современные эконо-
мические и паратехнологические исследования должны
изучать скорее не то, на каком международном рынке
реализация продукции того или иного производства при-
несет наибольшую прибыль, а как лучше всего совмес-
тить его с местными трудовыми и другими ресурсами,
чтобы с наименьшими затратами удовлетворить местные
нужды»2. Эта реформистская программа, не предпола-
гающая качественных социальных изменений как пред-
посылку «гуманизации» науки и техники, разумеется,
представляет собой в лучшем случае лишь чисто умозри-
тельную попытку сгладить крайности «технократического
оптимизма» и сциентизма.
«Антропологическая революция» как «бунт против
технократии» имела, разумеется, определенные объек-
тивные основания в действительности современного об-
щества, а лежавший в ее основе антисциентизм оттал-
кивался от критики реальных тенденций сциентизма и
технократизма. Однако попытки позитивного решения
проблемы были весьма далеки от реальных потребно-
стей общества и могли вдохновить лишь всякого рода
левоэкстремистские движения, которым присущи роман-
тически-утопические иллюзии и абсолютизированный не-
гативизм, в том числе и в отношении современной науки
и техники.
1 Ogilvy /. Op. cit. P. 293.
2 Ibid. P. 299.
169

Развивающаяся под антисциентистскими лозунгами
«критика науки» прибегает порой к апокалипсическим
пророчествам и заклинаниям, расширяя свое негативное
отношение к науке и технике до масштабов принципа и
основы решения проблемы человека. Сторонники этих
концепций эксплуатируют мифологические представле-
ния о так называемой «демонии» науки, утверждая, что
она способна угрожать человеку, поскольку является не-
коей враждебной для жизни силой, которая все более вы-
ходит из подчинения и начинает существовать как бы
самостоятельно. Высказываемые со стороны такого
направления, как «критика науки», обвинения в адрес
науки и техники, создающих якобы лишь иллюзию могу-
щества человека, ставшего на самом деле рабом инду-
стрии, разрушающих естественную среду, ведущих к
деградации культуры и нравственности и, наконец, созда-
ющих угрозу уничтожения человечества, смыкаются, как
правило, с точкой зрения тех авторов, которые рассма-
тривают любые формы научно-технического прогресса
как враждебные «целостной личности», ее развитию. При
этом социальные условия протекания научно-техническо-
го прогресса остаются без внимания. Провозглашая
культ человека, объявляя идеалом неотчужденную, «ау-
тентичную» личность, сторонники таких концепций пы-
таются создать видимость, будто есть какой-то путь, идя
которым можно обеспечить будущее всего человечества
и всестороннее развитие каждого индивида без помощи
все более ускоряющегося и преобразующего все сферы
бытия людей прогресса науки и техники, основанного на
справедливых и разумных общественных отношениях.
Критиковать подобные концепции — это, конечно, не
значит закрывать глаза на тот факт, что сегодня науч-
но-технический прогресс развивается во многих случаях
однобоко, порождая и негативные явления. Однако
нельзя не видеть, что эти явления могут быть преодоле-
ны в будущем только с помощью науки и техники, раз-
вивающихся в достойных человека социальных услови-
ях. Не научно-технический прогресс сам по себе поро-
ждает негативные явления, а недостаточное развитие
науки и техники вширь и вглубь, их деформация, отклоне-
ние от гуманистической цели, вызываемое не соответст-
вующими этой цели социальными факторами.
Между тем романтическая «критика науки», обраща-
ющаяся больше к эмоциям, чем к разуму человека, не
учитывает этого решающего обстоятельства. Ее призыв
170

ликвидировать «деформации», которым подверглись че-
ловек и его культура в результате научно-технического
прогресса и широкого индустриального развития, восста-
новить «многомерность» и «целостность» человека как
альтернативу его «одномерности» связывается, в сущно-
сти, лишь с надеждами на некоторые сдвиги в самой
культуре, сознании, морали человека.
Сходные в своей мировоззренческой основе позиции
занимают и те мыслители, которые связывают все совре-
менные противоречия научно-технического прогресса с
«незавершенностью» природы, «несовершенством» чело-
века — наполовину животного, наполовину бога, твор-
ца 1. Подобные концепции человека в его отношении к
современному научно-техническому прогрессу уводят в
сторону от научной постановки вопроса, от выяснения
действительных противоречий, заключенных в социаль-
ных условиях функционирования науки. В этих концеп-
циях акцентируется внимание на некоторых явлениях,
сопутствующих научно-техническому прогрессу, причем
они изображаются как «всеобщие» и «фатальные», а бу-
дущее моделируется зачастую по имеющимся негатив-
ным образцам и утверждается как неизбежная и роко-
вая судьба человеческого рода.
Весьма рельефно такой подход выразился в концеп-
ции «контркультуры», в частности в той ее интерпрета-
ции, которая содержится в работах Т. Роззака — про-
фессора истории культуры Калифорнийского университе-
та (США). Так, в своей книге «Личность — планета:
творческая дезинтеграция индустриального общества»
Т. Роззак стремился показать, «как нужды планеты и
нужды личности стали неразрывными и вместе начали
воздействовать на основные социальные институты об-
щества с силой глубоко разрушительной, но несущей в
себе надежду на культурное обновление»2. При этом
акцент делался именно на личности, на декларации ее
суверенного права на открытие «Я», своего собственного
смысла жизни, личностного символа перед лицом беды
или смерти. Роззак занимает при этом откровенно анти-
сциентистские позиции, делая именно науку ответствен-
ной за «подавление личности». Он обвинял в этом и
марксистский гуманизм, поскольку тот не порывает «ни
с культурным господством науки, ни с императивом
1 Reich Ch. A. The Greening of America. N. Y., 1970.
2 Roszak T. Person —Planet: the Creative Disintegration of In-
dustrial Society. N. Y., 1979. P. XIX.
171

высокоиндустриальной интеграции, а поэтому... не мо-
жет защитить пробуждающуюся индивидуальность лич-
ности» !.
К «новой человеческой личности» (по Роззаку, «не
индивидуалистической и не коллективистской») ведет
«политика, которая переросла бы современную заворо-
женность наукой и нужду в индустриальном развитии»2.
Однако что это означает реально, автор не определил,
говоря лишь о необходимости «духовного измерения
жизни» в «духе мистического анархизма» Толстого, Уит-
мена, Ганди и др. Роззак и здесь обрушивался на марк-
сизм, который, апеллируя к науке, якобы принципиально
отказывается признать свободу, творчество и трансцен-
дентную устремленность личности. В итоге своих рассу-
ждений Роззак приходит к выводу, что мир нуждается...
в новом монашестве, в новом типе монастырской жизни,
который помог бы ему выжить в условиях надвигающей-
ся социальной неопределенности и экономического хаоса.
Таков закономерный результат антинаучной утопии и
«открытия своего «Я» в целях спасения планеты»3, ко-
торый предложил миру теоретик «контркультуры». Вряд
ли можно было ожидать чего-либо более основательного
от этих романтически-утопических построений, в кото-
рых в крайне абстрактной форме рассматривались про-
цессы развития науки и техники в их отношении к чело-
веку, да и сам человек, его сущность и развитие. Это
глубоко вскрыл в свое время К. Маркс, который отме-
тил: «Так же как смешно тосковать по этой первоначаль-
ной полноте индивида, так же смешно верить в необхо-
димость остановиться на нынешней полной опустошен-
ности. Выше противоположности по отношению к этому
романтическому взгляду буржуазный взгляд никогда не
поднимался, и потому этот романтический взгляд, как
правомерная противоположность, будет сопровождать
буржуазный взгляд вплоть до его блаженной кончины»4.
Предвидение Маркса подтвердилось той эволюцией,
которую претерпела идеология леворадикальных «крити-
ков науки», в частности «новых левых», в ее взаимодей-
ствии с буржуазно-технократическими концепциями. Вы-
вод Маркса полностью относится и к так называемым
«новым философам» и «новым правым», которые бла-
1 Roszak Г. Op. cit. P. 117.
2 Ibid. P. 119.
3 Ibid. P. 321.
4 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 105—106
172

годаря стараниям буржуазной прессы, радио, телевиде-
ния имели чрезвычайную популярность на Западе. «Но-
вые философы», вступившие на широкую общественную
арену во второй половине 70-х годов,— наследники «но-
вых левых», но разочарованные в их политических методах
и перенесшие свои основные усилия в сферу культуры,
в которой якобы зреют тоталитаризм и авторитаризм,
подавляющие человека. Выступая против гуманисти-
ческой культуры в целом, «новые философы» объяви-
ли себя противниками гуманизма, который, по их мне-
нию, является «наукой о господстве», причем имелся в
виду прежде всего и главным образом марксистский гу-
манизм. Эклектически соединяя элементы структурализ-
ма, с его порой подчеркнутым сциентизмом, и экзистен-
циализма, принципиально враждебного позитивной науч-
ности, «новые философы» утверждали, что человек в его
традиционной гуманистической трактовке умер. На его
место они ставили фрейдистско-структуралистскую мо-
дель человека, где «Я» сводится, по сути, к желанию, про-
явление и «десексуализация» которого дает якобы сво-
боду.
Что же касается взглядов «новых правых», привлек-
ших к себе общественное внимание в конце 70-х годов,
то они также в своей концепции человека апеллировали
к современной науке, в частности к биологии, генетике,
этологии и др., однако лишь для того, чтобы доказать
решающую роль «принципа различия» и необходимость
создания «мыслящей и активной элиты», «новой аристо-
кратии», которая якобы сможет «возродить Запад», ре-
шить угрожающие ему глобальные проблемы.
Открещиваясь от обвинений в социальном дарвиниз-
ме, «биологическом материализме» и редукционизме,
«новые философы» утверждали, что человек — это «от-
крытое миру», «неориентированное» существо, он созда-
ет себя сам и что вообще они «отвергают любой детер-
минизм, откуда бы он ни шел — от биологии, расы, клас-
са, экономики, пола, структуры или какой-либо метафи-
зической божественности». Они определяли человека как
«единственный источник разума во Вселенной, в которой
случайность — не что иное, как другое название необхо-
димости»1. Они выступали при этом за «право на раз-
личие», за возвращение народов «к их собственным кор-
1 Benoist A. de, Marmin M.t Vial P. Voila ce que nous pensons
vraiment. P., 1980. P. 33.
173

ням», против «экономизма» (приписывая его марксиз-
му), за замену способа жизни смыслом жизни и т. п.
Эти мысленные конструкции, апеллирующие во мно-
гих случаях к науке и «разоблачающие» ее, делающие
человека центром пересечения всех проблем, но низво-
дящие его до уровня простой чувственности, разумеется,
антигуманны по самому существу своему и не дают че-
ловеку действительной надежды на будущее. Они лиша*
ют его возможности найти ясные, продуманные ответы
и на вопросы о реальных связях человека с развитием
науки. В определенном смысле они пытаются отбросить
назад человеческую мысль, так как проповедуют ста-
рые предрассудки, к которым, казалось бы, уже нет воз-
врата.
В качестве философско-социологического подтекста
многих современных концепций, касающихся человека и
его будущего в связи с научно-техническим прогрессом,
выступает, как мы видели, либо абсолютизация науки,
объективного знания (сциентизм), либо противопостав-
ляемый науке культ абстрактного человека (антрополо-
гизм). Эта альтернатива сциентизма и антропологизма
берет свое начало в особенностях возникновения и раз-
вития европейской науки в ее отношении к человеку как
объекту познания. Однако не всегда эта альтернатива
существует в «чистом» виде.
Так, в философской антропологии Тейяра де Шарде-
на наука признается не только в качестве средства, но и
в качестве цели, а в научно построенном обществе буду-
щего наука будет служить исключительно человеку.
Тейяр протестует против всякого иного — милитарист-
ского, своекорыстного и пр.— использования науки. Бо-
лее того, он считает, что вообще наука используется по-
ка неадекватно — лишь как «новый способ более легко
получить те же самые старые вещи — землю и хлеб». Но
тем самым «мы запрягаем Пегаса в плуг. И Пегас хире-
ет, если только, закусив удила, не понесется вместе с
плугом. Наступит момент — он необходимо должен на-
ступить,— когда человек, понуждаемый очевидным несо-
ответствием упряжи, признает, что наука для него не по-
бочное занятие, а существенная форма деятельности,
фактически естественный выход, открытый для избытка
сил, постоянно высвобождаемых машиной»1. Это глубо-
кая мысль, и, хотя Тейяр не вскрывает социальной сущ-
1 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. С. 219.
174

ности науки, он ясно показывает ее сущностное предна-
значение, ее высокую гуманистическую функцию. Чело-
вечество, по Тейяру, неизбежно идет «к человеческой эре
науки», и «эта эра будет в высшей степени эрой науки о
человеке — познающий человек заметит, наконец, что че-
ловек как «предмет познания» — это ключ ко всей науке
о природе», в нем, полагает Тейяр, «резюмируется все,
что мы познаем...» К
Подобный гуманистический подход (выражающийся,
правда, в весьма общей, с социально-политической точ-
ки зрения, форме) стал знаменем и целью деятельности
созданной в 1960 г. международной организации «Ин-
ститут жизни». Этот институт ориентируется на глобаль-
ное изучение вопросов человеческого существования, с
тем чтобы выработать программу действий для всего че-
ловечества. Для этого предлагается разработать концеп-
цию «коэволюции» человека и его культуры (включая
научно-технический прогресс) с биосферой, укреплять
связи и развивать обмен мнениями между учеными и
людьми различных профессий и положения, в том числе
между политическими и общественными лидерами. При-
оритетное внимание человеческим параметрам науки и
техники провозглашается задачей любого исследования
и последующих рекомендаций.
Проблема науки в ее отношении к человеку затраги-
вается и во многих социально-реформистских утопиях.
Одна из разновидностей подобных утопий ярко представ-
лена в широко известной книге А. Тоффлера «Шок буду-
щего»2. Считая, что в большинстве трудов о будущем
звучит «безличная металлическая нота», автор стремит-
ся уделить основное внимание «личностному», или чело-
веческому, аспекту завтрашнего дня. Главным здесь для
Тоффлера оказывается рассмотрение духовно-психологи-
ческого состояния, названного им «болезнью изменения»,
«щоком будущего» («футурошоком»). Это происходит
в результате постоянного ускорения темпов жизни в че-
ловеческом обществе. Необходимо, полагает Тоффлер,
изменить отношение к будущему, лучше понять ту роль,
которую оно играет в настоящем. Он предлагает поэто-
му новую, с его точки зрения, общую теорию адапта-
ции— приспособления человеческой натуры к переме-
нам, «подготовки людей к будущему».
1 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. С. 220.
2 Toffler Л. Future Shock. N. Y., 1971.
175

Тоффлер весьма детально описывает последствия
«супериндустриальной революции», определяя пределы
приспособляемости человека к ускоряющимся переме-
нам и анализируя стратегию, помогающую ему выжить
в таких условиях. Рассматривая «шок будущего» в фи-
зическом аспекте как реакцию человеческого организма
на избыточную стимуляцию, Тоффлер полагает, что для
изучения этого феномена необходимо мобилизовать зна-
ния из таких областей науки, как психология, невроло-
гия, теория коммуникаций и эндокринология. Ускорение
темпа научных, технических и социальных перемен, по-
лагает он, нарушает биологическую и химическую ста-
бильность человеческой расы. Это не обязательно плохо:
изменение не просто необходимо для жизни, оно есть са-
ма жизнь. А жизнь, считает Тоффлер,—это приспособ-
ление. Однако человек в конечном счете остается тем
же, чем он был вначале,— биосистемой с ограниченной
способностью изменения. И когда эта способность уже
недостаточна, происходит, по Тоффлеру, шок от столкно-
вения с будущим. Он может оказаться результатом пси-
хологической перегрузки, избыточной стимуляции, «бом-
бардировки» органов чувств, информационной перегруз-
ки, следствием стресса, вызванного необходимостью
принимать решения, и т. п.
Гордиев узел в сети причин, вызывающих ускорение
темпа перемен,— это, считает Тоффлер, научно-техниче-
ский прогресс; возможно даже, что это именно тот узел,
который лежит в основе всех сплетений сети. Поэтому,
заключает он, как бы ни старались отдельные индивиды
упорядочить темп своей жизни, какие бы психологиче-
ские костыли мы им ни предлагали, как бы ни изменяли
систему образования, общество в целом не сможет вы-
рваться из тисков развившего бешеную скорость научно-
технического прогресса, пока мы не перейдем к созна-
тельному управлению им. Мы не можем и не должны
останавливать научно-технический прогресс с помощью
стоп-крана. Только романтические глупцы, считает Тоф-
флер, болтают о возврате к «природному состоянию».
Ставя вопрос об «укрощении техники», Тоффлер высту-
пает как против технократов, так и против технофобов.
Он считает, что проблемы развития науки и техники
нельзя решать лишь как сугубо научно-технические про-
блемы; это проблемы политические, и они касаются нас
более непосредственно, чем большинство поверхностных
политических вопросов, занимающих нас сегодня.
176

Напрасно было бы, однако, искать у Тоффлера науч-
ный ответ на вопрос о том, какие социальные механизмы
могут одновременно способствовать как развитию и уг-
лублению научно-технического прогресса, так и его ра-
зумному регулированию на благо человека и общества.
Тоффлер считает в одинаковой мере устарелыми и суще-
ствующую в западных странах «систему, основанную
на экономической выгоде», и жесткую государственную
централизацию, имеющую место в социалистических
странах. «Мы являемся свидетелями общего кризиса
индустриализма,— заявляет Тоффлер,— кризиса, стира-
ющего грани между капитализмом и коммунизмом со-
ветского типа»1. Для «супериндустриального общества»,
о котором говорит Тоффлер, нужна какая-то иная струк-
тура. Какая же? На этот вопрос он не дает ясного ответа.
Однако из контекста его рассуждений о «гуманизации
планирования», об искусстве и о политике футуризма,
который способен, по его мнению, предвидеть буду-
щее, о необходимости «совершить революцию» в самом
определении наших социальных целей и т. п. можно ясно
заключить, что Тоффлер, по существу, имеет в виду все
то же капиталистическое общество, только несколько ре-
формированное и более приспособленное к быстрым пе-
ременам, вызываемым научно-техническим прогрессом.
Что же касается призыва не просто преодолеть техно-
кратизм и заменить его «более гуманным», «более даль-
новидным и демократическим планированием», а подчи-
нить сам процесс эволюции сознательному руководству
человека, предвидеть будущее и планировать его, то в
рамках его теории он остается всего лишь благим поже-
ланием, не подкрепленным научным анализом.
Это со всей очевидностью проявилось и в другой из-
вестной книге Тоффлера «Третья волна»2, в которой он
пытался осмыслить в глобальных масштабах социальные
и политические последствия научно-технической револю-
ции, а также говорил о некоей «новой цивилизации», воз-
никающей на «третьей волне», связанной с современной
НТР. Однако и здесь речь идет лишь о реформирован-
ном варианте того же капиталистического общества, ос-
новные черты которого отчетливо просматриваются во
всех рассматриваемых Тоффлером сферах «новой циви-
лизации»: «техносфере» (включая энергетическую базу,
1 Toffler A. The Eco-spasm. Report. 1975. N 7.
2 Toffler A. The Third Wave. N. Y„ 1980.
177

производство и распределение), «социосфере» (семья,
система образования, господствующий тип предприятия)
и «инфосфере» (сфера информации). Переход к этой
«цивилизации третьей волны» Тоффлер связывает со
«многими тысячами новаций и коллизий на самых раз-
личных уровнях... Все зависит,— считает он,— от гибко-
сти и ума современных элит, субэлит и суперэлит» К
Подобный подход весьма распространен в современ-
ной футурологической литературе. Он не может, разу-
меется, явиться основой реальных действий, обеспечива-
ющих будущее, благоприятное для развития человека и
человечества. Однако в его рамках, хотя и в непоследо-
вательной форме, вскрываются зачастую многие реаль-
ные противоречия современного способа функционирова-
ния науки в ее отношении к человеку.
При всей кажущейся калейдоскопичности футуроло-
гических прогнозов есть определенная логика и в том,
какие именно из них выдвигаются в данный момент на
передний план, что им противостоит в качестве мнимой
альтернативы, а на самом деле лишь дополняет их. Ло-
гика эта определяется объективными и субъективными
факторами общественного развития в их связи с научно-
техническим прогрессом, глобальными проблемами сов-
ременности. И она объясняет, в частности, почему кон-
цепции «технократического оптимизма», делающего ос-
новную ставку на научно-технический прогресс
(Ж. Фурастье, Д. Белл, А. Тоффлер и др.), так легко
уживаются на Западе с «разочарованием в прогрессе»
(Р. Арон), с антисциентистской «критикой науки»
(Ч. Рейх и др.)» «технологическим пессимизмом»
(Г. Маркузе), абстрактными идеями «гуманизации нау-
ки» (Ю. Хабермас). Все эти построения имеют единую
цель: доказать, что научно-технический прогресс ставит
человечество — независимо от существующих социаль-
ных систем — перед общей перспективой выживания, в
результате чего необходимо видеть главный источник
возникающих проблем либо в самой науке и технике,
либо в человеке.
Правда, и в западной философии и социологии нау-
ки и техники во все большей степени обнаруживается
стремление избежать поляризации технократизма, сци-
ентизма и различных вариантов антропологизма, «кри-
тики науки». Так, уже К. Ясперс отмечал, что «в Евро-
1 Toffler A. The Third Wave. P. 438,
176

пе почти исчез прометеевский восторг перед техникой» К
Отвергая представление о «демонизме» техники (сюда
включается также наука и технология), К. Ясперс счи-
тал, что она направлена на то, чтобы «в ходе преобра-
зования всей трудовой деятельности человека преобра-
зовать и самого человека»2. Более того, по его мнению,
вся дальнейшая судьба человека зависит от того спосо-
ба, посредством которого он подчинит себе последствия
научно-технического развития. По К. Ясперсу, «техни-
ка— только средство, сама по себе она не хороша и не
дурна. Все зависит от того, что из нее сделает человек,
чему она служит, в какие условия он ее ставит. Весь во-
прос в том, что за человек подчинит ее себе, каким про-
явит, он себя с ее помощью. Техника не зависит от того,
что может быть ею достигнуто; в качестве самостоятель-
ной сущности это пустая сила, парализующий по своим
конечным результатам триумф средств над целью. Мо-
жет ли случиться, что техника, оторвавшись от смысла
человеческой жизни, превратится в средство неистового
безумия нелюдей или что весь земной шар вместе со
всеми людьми станет единой гигантской фабрикой, му-
равейником, который уже все поглотил и теперь, произ-
водя и уничтожая, остается в этом вечном круговороте
пустым циклом сменяющих друг друга, лишенных вся-
кого содержания событий? Рассудок может конструи-
ровать такую возможность, однако сознание нашей че-
ловеческой сущности будет вечно твердить: в целом это
невозможно.
Не только мысль подчиняет себе технику. Теперь (и
это продолжится в грядущие века) принимается гло-
бально-историческое решение по поводу того, каковы
возможности человека в радикально изменившихся ус-
ловиях его жизни. Все прежние известные в истории по-
пытки их реализации рассматриваются под углом зре-
ния того, что они означают теперь, как они могут повто-
риться, каково их действительное значение.
Философская мысль должна отчетливо понимать
весь смысл этой реальности. Она создает только идеи,
установки, оценки, возможности для отдельных людей,
однако эти отдельные люди могут неожиданно стать
существенным фактором»3.
1 Ясперс К. Современная техника//Новая технократическая вол-
на на Западе. С. 137.
2 Там же. С. 145.
3 Там же. С. 146.
179

Я думаю, К. Ясперс сформулировал ясную програм-
му, которая в особенности касается новой техники, спо-
собной коренным образом изменить структуру челове-
ческой деятельности.
Использование «высоких» технологий создает прин-
ципиально новую ситуацию в сфере производства, быта,
отдыха, во многом меняет мировоззрение и психологию
людей.
В мире капитализма широкое внедрение новой тех-
ники и технологии приводит к ряду существенных соци-
альных и человеческих издержек, прежде всего к росту
массовой безработицы. Предполагается, что к 2000 г.
роботы в развитых капиталистических странах смогут
вытеснить до 75% занятой сегодня рабочей силы. На-
пример, в США «вторая промышленная революция» из-
менит в ближайшем будущем характер труда около
50 млн рабочих и служащих. Как ожидается, к 2000 г.
здесь будет автоматизировано 80% всех ручных опера-
ций. В результате лишними окажутся не менее 40 млн
рабочих. Исследования, проведенные в Японии, говорит-
ся в докладе Международной организации труда о со-
циально-экономических последствиях внедрения новых
технологий, показывают, что количество рабочих мест,
ликвидируемых при роботизации, варьируется от менее
0,5 до 5. Подобные исследования в ФРГ дали соотноше-
ние от 0,8 до 6,2 рабочего места на один робот.
Это определяет не только оптимистическую, но и пес-
симистическую направленность многих прогнозов на За-
паде, включая технократическую футурологию. Обра-
щаясь к социальным проблемам, возникающим в связи
с применением новой технологии, английские исследова-
тели— член Национального совета по экономическому
развитию Я. Бенсон и социолог Дж. Ллойд считают, что
«быстрые технологические изменения, развертывающие-
ся в условиях свободного рынка, влекут за собой чрез-
мерные экономические, социальные и личностные издер-
жки со стороны той части общества, которая менее все-
го в состоянии выдержать их»1. Речь идет в первую
очередь об увеличении массовой безработицы. Какой
же выход предлагается, чтобы избежать этого? Авторы
ограничиваются чисто технологическим уровнем: пред-
ложением создать «альтернативную информационную
1 Bensen L, Lloyd /. New Technology and Industrial Change: The
Impact of the sci-techn Revolution on Labour and Industry. N. Y., 1983.
P. 3.
180

систему» как часть национальной и международной
стратегии рабочего движения в рамках профсоюзной дея-
тельности. Я. Бенсон и Дж. Ллойд пишут, что ключом
к реализации «альтернативных путей развития» являет-
ся «использование рабочим движением своей экономи-
ческой и политической силы для создания такой инфор-
мационной технологии, которая, открывая новые ком-
муникационные каналы в обществе, была бы поставлена
на службу полному развитию человеческих возмож-
ностей» 1.
Под воздействием технологических изменений, пишут
авторы, сокращается занятость в таких сферах, как фи-
нансы, транспорт, распределение, и расширяются сферы
здравоохранения, социального обеспечения, образова-
ния, телекоммуникаций и планирования. Все это чрез-
вычайно важно для выхода экономики из застойного
состояния. «Однако глубина этого состояния и приход к
власти правоконсервативных правительств означает,
что это не разовьется автоматически... и потребует ост-
рой политической борьбы», — делают вывод Я. Бенсон
и Дж. Ллойд2. И такой вывод в общей форме не вызы-
вает возражений. Но лишь в «общей форме», так как
мы видели выше, во что реально обращаются предложе-
ния авторов. Они и не решают основную, главную проб-
лему— проблему безработицы.
Между тем рост массовой безработицы в промыш-
ленно развитых странах Запада оказывается главным
социальным последствием внедрения новой технологии,
и это стимулирует поиски решения данной проблемы.
Здесь и предложения о введении посменной работы, и
отказ от систематического применения сверхурочных ра-
бот, и стремление упорядочить подготовку квалифици-
рованных кадров, динамику заработной платы, наконец,
обсуждение путей среднегодового сокращения рабочего
времени либо за счет увеличения продолжительности
отпусков и числа выходных дней, либо за счет сокраще-
ния рабочего дня.
В настоящее время предпринимаются и некоторые
конкретные, практические меры по объединению усилий,
например, западноевропейских стран в рамках совмест-
ной программы сотрудничества в области разработки и
производства передовой техники и технологии, получив-
1 Bensen /., Lloyd /. Op. cit. P. 197—198.
2 Ibid. P. 203.
181

шей название «Эврика». Эта идея была высказана пре-
зидентом Франции Ф. Миттераном в апреле 1985 г. и
получила поддержку со стороны остальных одиннадца-
ти партнеров Франции по Европейским сообществам
(ЕС) и шести западноевропейских стран, не являющих-
ся членами этих интеграционных объединений — Авст-
рии, Норвегии, Турции, Финляндии, Швейцарии и Шве-
ции. Она была поддержана и официальными представи-
телями ЕС, которые в последнее время активно
выступают за создание в регионе так называемого Евро-
пейского технологического сообщества. Несмотря на
наличие у участников ряда существенных расхождений
относительно целей, форм и методов сотрудничества,
программа достаточно быстро вступила в стадию прак-
тической реализации.
В связи с этим на Западе широкое распространение
получают различного рода социал-реформистские уто-
пии, авторы которых рисуют картины будущего «инфор-
мационного общества», «новой индустриальной цивили-
зации», «научного капитализма» и т. п., утверждая, что
в «век роботов» якобы можно решить проблему «лиш-
них рабочих рук», преодолеть социальное отчуждение и
деградацию личности. Они предлагают различные меры,
чтобы более активно использовать «нематериальные
сферы труда и быта людей», призывают учитывать та-
кую «пружину», как человек, и способствовать его более
интенсивному развитию. Об этом много пишется, на-
пример, в Японии, где радужные перспективы связыва-
ются порой с национальными особенностями культуры,
представлениями о нравственности и т. п. Аналогичные
цели преследуются при возрождении сегодня в США и
других капиталистических странах тех или иных вари-
антов теории «человеческого капитала».
Как на деле реализуются подобные концепции и
теории?
В американском журнале «Бизнес уик» (19 сентября
1988 г.) помещается интересная подборка статей на те-
му о «человеческом капитале». В одной из статей гово-
рится: мы в 1851 г. на промышленной выставке в Лондо-
не. Англия — ведущая мировая держава. США занима-
ют второе место по промышленному производству и
быстро догоняют лидера... Обеспокоенные делегации
английских промышленников отправляются за океан на
разведку. И что же они там находят? Высокий уровень
американского производства в значительной мере объ-
182

ясняется высоким уровнем образования американских
рабочих. У янки поразительно высокая грамотность
(90%) среди свободного населения, а в Англии лишь
две трети населения грамотные.
А теперь перенесемся в 80-е годы XX в. США — ве-
дущая мировая держава, а Япония стоит на втором
месте, быстро догоняя лидера. И вновь решающий фак-
тор успеха — более образованная рабочая сила. В 1988 г.
уровень функциональной грамотности в Японии выше
95%. В Америке он снизился примерно до 80%. Основ-
ная часть успеха Японии обеспечивается тем, что там
рабочие знают высшую математику, могут читать слож-
ные чертежи и выполнять сложные задания на произ-
водстве гораздо лучше, чем рабочие в США.
Оказывается, капиталовложения в человека — это
единственный способ обеспечить подъем вместо упадка.
Накопление человеческого капитала становится перво-
очередной общенациональной задачей, делается вывод
в статье.
Налицо многочисленные убедительные доказатель-
ства того, что двигателем экономического роста являют-
ся не машины, а люди.
США получают меньшую отдачу от ассигнований на
образование, чем Япония и Европа. В США учащиеся
посещают занятия 180 дней в году. Во Франции и ФРГ
дети занимаются 220 дней, а японские дети проводят в
школе 240 дней в году. Американские старшеклассники
уступают иностранным учащимся на международных
олимпиадах по математике и естественным наукам. Они
на два-три года отстают но уровню знаний от японцев,
В другой статье отмечается, что в ближайшие 12 лет,
вероятно, придется обучить или переквалифицировать
50 млн работников — 21 млн новых и 30 млн ныне рабо-
тающих. Для того чтобы быть на уровне изменяющихся
производственных требований, уже работающим амери-
канцам придется в массовом масштабе пройти переква-
лификацию. Все больше компаний решают обучать даже
сотрудников своих поставщиков. Может возникнуть так-
же нехватка высококвалифицированных специалистов.
С учетом демографических тенденций США угрожает
долгосрочная нехватка научных работников и инже-
неров.
Если всего лишь 4% студентов будут и дальше вы-
бирать специализацию по естественным или техническим
наукам, тогда, предостерегает Национальный научный
183

фонд, в период до 2000 г. суммарная нехватка специа-
листов этих профессий может составить свыше 400 тыс.
человек с дипломом бакалавра по естественным и техни-
ческим наукам. Повсюду в стране слышатся новые при-
зывы к школьной реформе. На этот раз не этические, а
экономические проблемы страны оказались прямо свя-
заны со школой. Экономический рост, конкурентоспо-
собность и уровень жизни непосредственно обусловлены
инвестициями в человеческий капитал.
Как видим, все это реальные и острые проблемы, тре-
бующие анализа.
Важные, хотя и небесспорные, идеи, относящиеся к
этому вопросу, содержатся в одном из последних докла-
дов Римского клуба, который озаглавлен «Микроэлект-
роника и общество. На радость или на горе». В нем ста-
вится цель как можно яснее выявить трудности, возмож-
ности и проблемы и дать понять широкой общественно-
сти, что означает для нее развитие микроэлектроники,
чтобы стимулировать таким образом информированное
общественное обсуждение по поводу того, какими долж-
ны быть стратегии, призванные обеспечить работу новых
технологий на пользу, а не во вред человечеству. Как
подчеркивают в предисловии редакторы, доклад затраги-
вает множество аспектов этой сложной и комплексной
проблемы — технологических, управленческих, социаль-
ных, политических и др. В докладе акцентируется внима-
ние на общих проявлениях внедрения микроэлектроники
в различных областях, включая быт, создание автомати-
зированных промышленных предприятий, автоматизацию
управления и конторского труда, сферу обслуживания,
его воздействие на политику и международные отноше-
ния, а также социально-экономическое развитие различ-
ных стран и регионов, в том числе такие важные его сто-
роны, как занятость, досуг, образование и т. д.
Касаясь перспектив внедрения микроэлектроники, ав-
торы отмечают, что если рассматривать будущее мира с
точки зрения того, как техника, и в частности микро-
электроника, будет воздействовать на развитие различ-
ных регионов, взаимодействуя с другими важными тен-
денциями, то можно утверждать, что «мы вступаем в
период глубоких переходных процессов, который, возмож-
но, продлится от тридцати до пятидесяти лет, прежде
чем приведет к совершенно иному типу мирового обще-
ства, значительно более многочисленного, с другими цен-
ностями, новыми политическими и административными
184

структурами, совершенно новыми формами институцио-
нального поведения и с существенно отличной от привыч-
ной нам сегодня технической базой, которая будет фун-
даментально влиять на образ жизни внутри любой стра-
ны и культуры»*. При этом указываются три основные
причины таких переходных процессов: рост населения,
необходимость более или менее полного обновления пла-
нетарной системы производства энергии и воздействие
новой техники, в особенности базирующейся на микро-
электронике.
Авторы справедливо считают, что кардинальные со-
циальные изменения, связанные с широким внедрением
микроэлектроники, потребуют серьезных мер по управ-
лению и регулированию этих процессов. Между тем су-
ществующие ныне правительственные структуры, осно-
ванные на вертикальном распределении политических
функций и краткосрочном, в силу существующей элек-
торальной системы, видении проблем, не могут, по их
мнению, считаться адекватными. Равным образом и ны-
нешние академические и научно-исследовательские орга-
низации, также построенные по вертикальному дисцип-
линарному принципу, не в состоянии решать многоплано-
вые сложные современные проблемы, выдвигаемые
внедрением новой техники. Экономическая политика, ос-
нованная на стимулировании количественного роста и
потребления товаров, также вряд ли окажется эффектив-
ной в условиях нехватки ресурсов. А международная си-
стема, не принимающая во внимание нынешнюю взаимо-
зависимость стран и не обеспечивающая их равноправия
в решении мировых проблем, не сможет справиться с ре-
гулированием проблем, которые, будучи вызваны дру-
гими факторами, обретают характер проблем политиче-
ских и требуют высокого уровня взаимопонимания меж-
ду людьми и народами.
Сделав такие фундаментальные заключения, авторы
доклада не идут, однако, по пути конкретной дифферен-
циации существующих общественных систем и выявле-
ния их способности или неспособности развить позитив-
ные и нивелировать негативные социальные последствия
развития микроэлектроники, хотя в отдельных их выво-
дах и наблюдениях содержится много интересного, тре-
бующего размышлений и философских обобщений. Име-
1 Microelectronics and Society. For Better or for Worse. A Report
to the Club of Rome. G. Fridrichs and A. Schaff (eds.). Oxford, ets.,
1982. P. 20.
185

ется в виду, в частности, их вывод о том, что внедрение
микроэлектроники за счет автоматизации производства и
сферы услуг может привести к такому повышению про-
изводительности труда, которое обеспечит все необходи-
мые стране ресурсы, включая образование, питание и
благосостояние, создаст разумно высокий материальный
уровень жизни для всех, не истощая и не разрушая ре-
сурсы планеты и прилагая лишь ту же самую долю фи-
зического труда, которая используется сегодня. Началь-
ным этапом будет исключение грязных, утомительных,
однообразных или опасных видов труда и сокращение
продолжительности рабочего дня и года, в результате
чего потом индивидуум сможет располагать временем,
ресурсами и возможностями для удовлетворения своих
собственных научных, художественных, образовательных
или спортивных интересов. Это может привести к иско-
ренению бедности и тирании труда.
«В сущности, микропроцессоры могут служить клю-
чом в страну Утопию. Однако, как это всегда бывает в
сказках, путь этот усеян множеством преград, частично
реальных, частично выдуманных или скрытых в природе
нынешнего общества» К Одним из проявлений внедрения
микроэлектроники в будущем станет, по мнению авто-
ров, возрастание взаимозависимости людей и стран
вследствие повышения доступности информации. Повы-
сится сложность социальных институтов и обществ. Соз-
дается возможность для децентрализации власти и при-
нятия решений, однако, с другой стороны, возможна и
противоположная тенденция к усилению и консолидации
централизованной власти. Станет возможным контроль и
наблюдение не только за поведением, но и за мыслями
людей. В этой связи следует считать весьма своевремен-
ными те меры, которые сейчас предлагается принять для
обеспечения тайны той информации об индивидуумах,
которая накапливается в банках данных с помощью вы-
сокомощной вычислительной техники.
Как отмечают авторы, в условиях нашей, основанной
на технике культуры всегда существует тенденция к ди-
хотомии между теми, кто понимает ее природу и функ-
ционирование, и теми, кто просто использует ее, нажи-
мая кнопки. При широком применении микроэлектрони-
ки эта дихотомия может превратиться в противоречие
между знающим меньшинством и незнающим большин-
Microelectronics nnd Society... P. 27.
186

ством, привести к появлению новой технократической
правящей элиты. Это, разумеется, крайне нежелательно,
и поэтому необходимо своевременно предвидеть и предо-
твратить эту реальную возможность. Более серьезным
социальным последствием может оказаться изоляция и
отчуждение индивидуумов, что уже и сейчас наблюда-
ются в виде телевизионного гипноза. «Безденежное, без-
работное информационное общество может с легкостью
гипертрофировать это явление. Концентрация в пределах
одной комнаты информации, акцент на коммуникацион-
ные возможности, значительная часть которых имеет не-
личностный характер и отдалена на значительные рас-
стояния, плотность образовательных и развлекательных
телепрограмм — эти и многие другие факторы могут им-
мобилизовать семью и изолировать ее от внешних чело-
веческих контактов. Это может также легко привести к
устрашающему отчуждению индивидуума и не к тому ак-
тивному контркультурному уходу от общества, который
наблюдается сегодня, а к пассивному, скрытому отчуж-
дению с утратой человеческого достоинства и самоува-
жения» К
Здесь мы опять сталкиваемся с не дифференцирован-
ной в социально-политическом плане позицией, которая
не учитывает реальности отдельных стран и систем.
Ложность такой позиции обнаруживается с особой си-
лой, когда авторы доклада обсуждают проблему заня-
тости, связанную с перспективой развития микроэлект-
роники. С учетом этой ограниченности позиций авторов
надо воспринимать и многие их интересные наблюдения,
касающиеся развития образования, развития человека
как творческого существа, постановки вопроса о смысле
человеческой жизни в условиях общества.
Правда, авторы и сами понимают, что наряду с нари-
сованной ими «прекрасной утопией» существует сомне-
ние, сможет ли человек как существо творческое и дальше
развиваться и противостоять вырождению без борьбы
за существование и необходимости трудиться. А именно
последнее, по их мнению, окажется лишь «привиле-
гией» для избранных в связи с роботизацией производ-
ства. Конечно, все это действительная утопия, только не
такая прекрасная, как думают авторы, если учесть ре-
альности капиталистического общества, которое якобы
само собой перерастет в «информационное», основанное
на микроэлектронной технологии.
1 Microelectronics and Society... P. 29.
187

Марксисты высокоразвитых в технологическом отно-
шении капиталистических стран уделяют много внима-
ния социальным аспектам нового этапа НТР. Так, в
ФРГ, как отмечает директор Института марксистских
исследований во Франкфурте-на-Майне доктор Хайнц
Юнг, проблематика современного этапа научно-техниче-
ского прогресса и его влияния на всю структуру и харак-
тер современного общества является одним из ведущих
направлений в исследованиях института К С середины
70-х и особенно 80-х годов капитализм ФРГ вступил в
длительную фазу застоя. Однако она совпадает с модерни-
зацией и рационализацией производства — чрезвычайно
динамичным процессом, революционизирующим про-
изводительные силы. Научно-технический прогресс глу-
боко воздействует на экономику и все общество. В част-
ности, интенсифицируются воспроизводство капитала и
эксплуатация рабочей силы. «Одновременно с введением
новой технологии,— отмечает X. Юнг,— изменяется
структура занятости, вводится «гибкое» рабочее время.
Возникает угроза разделения и раскола между разными
категориями лиц наемного труда. Все это уже сегодня
сказывается на предпосылках формирования рабочего
класса... Меняются условия формирования классовой пси-
хологии, классового сознания, отношения к явлениям
общественной и политической жизни...»2 В итоге возника-
ют новые социальные противоречия, новые условия клас-
совой борьбы, что обязательно должны учитывать мар-
ксистские силы, рабочее движение.
Журнал «Marxistische Blatter» публикует много ма-
териалов по проблемам: «Техника — мировоззрение —
классовая борьба», «Наука, техника и революционные
изменения», «Является ли научно-техническая революция
социально нейтральной?», «Нулевой рост или научно-
технический прогресс», «Средние технологии как альтер-
натива» и по другим столь же актуальным проблемам,
связанным с новым этапом НТР3. Со статьями по этим
вопросам выступают известные марксисты ФРГ, прежде
всего Р. Штейгервальд, X. И. Зандкюлер, X. X. Хольц,
X. Ланге, О. Неуман, X. Юнг и др.
Австрийские марксисты также глубоко ставят проб-
1 Jahrbuch des IMSF. № 7. S. 299. Материал предоставлен автору
кандидатом философских наук Г. Л. Белкиной.
2 Проблемы мира и социализма. 1987. № 6. С. 73.
3 Marxistische Blatter. 1984. N 2. S. 62, 71; 1985. N 1. S. 26, 50;
1986. N 3. S. 39, 103; N 4. S. 355.
188

лемы влияния нового этапа НТР на дальнейшие пути
развития общества, а отсюда и судьбу рабочего класса и
рабочего движения. Техника и наука, подчеркивается в
программе КПА, сами никогда не определяют целей, ко-
торым они служат: «Научно-техническая революция от-
нюдь не «уподобляет» друг другу общественные системы.
Напротив, она усиливает их противоположность. При ка-
питализме она обостряет противоречия до жизненно
опасного абсурда»1. Наступит время, когда обществен-
ное богатство в технологически развитых странах в зна-
чительной степени уже не будет зависеть от непосредст-
венного труда. Однако более высокая производитель-
ность труда, взятая сама по себе, не улучшает общество.
Подтверждением служат массовая безработица, так
называемая «новая бедность», рост преступности, свер-
тывание демократии в капиталистических странах и т. п.
«Сегодня,— пишет Э. Виммер в своей статье «Труд бу-
дущего и будущее труда»,— через несколько лет после
разработки нашей программы, уже не только в странах,
жестоко страдающих от массовой безработицы, но и в
Австрии говорят о пугающей перспективе «общества
двух третей», т. е. общества, где треть работоспособных,
если не больше,— безработные, изгои. Повышение
производительности чудовищно обостряет социальные
проблемы повсюду, где первая цель рабочего движения —
освобождение от капитализма — еще не достигнута и
по-прежнему властвует, «регулируя» человеческие отно-
шения, прибыль»2. Главная причина постановки вопроса,
имеет ли труд будущее, кроется в том, что в условиях
резкого повышения его производительности, вызванного
научно-технической революцией, капитализм в меньшей
степени чем когда-либо прежде способен обеспечить пра-
во на труд — даже в той мере, в какой оно вообще им
признается.
В вопросах качества человеческого труда интересна
позиция итальянских коммунистов. Генеральный секре-
тарь Итальянской коммунистической партии А. Оккетто
считает само собой разумеющимся, что правильная тех-
ническая политика должна ориентироваться не на внешне-
политический престиж, а исходить из целей экономи-
ческого и социального развития. «Эту необходимость мы
всегда должны ясно иметь в виду, так как это именно она
1 Das Programm der KPO. Wien, 1982.
2 Проблемы мира и социализма. 1987. № 6. С. 48.
189

всегда возвращает нас к существу нашего социалисти-
ческого мышления: мы стремимся к изменению, но к из-
менению лишь такому, которое ведет к качественному
улучшению.
Это означает, что в наших дискуссиях о технической
ориентированности будущего всегда должны присутство-
вать два масштаба: новые технологии должны быть при-
родосберегающими и ресурсовозобновляемыми, и они,
безусловно, должны вносить вклад в освобождение тру-
да. Мы должны прийти к качественно новому понятию
труда, в центре которого должны находиться человек и
качество его жизни»!. Очень знаменательные слова, ха-
рактеризующие марксистский подход к проблемам науч-
но-технического прогресса, подход, который в центр вся-
кого явления ставит интересы трудового человека.
Столь же остро ставят проблему человека в связи с
социальными последствиями современного этапа научно-
технического прогресса и французские марксисты. В сво-
их работах они подчеркивают, что сегодня, в период но-
вого технологического скачка, особенно остро сталкива-
ются две основные концепции общества: в центре одной
из них находятся деньги, в центре другой — человек. До-
биться более эффективного управления в социально-эко-
номической области, опираясь на научно-технический
прогресс, используя его полностью в интересах масс,—
вот задача современных западных марксистов, считает
Рене Ле Гэн. В своей статье «Технический прогресс и
французское общество»2 он пишет, что ускоренное внед-
рение новой технологии может использоваться в качест-
ве средства повышения финансовой рентабельности. По-
добный подход ограничивает роль человека в производ-
стве функциями, выполнение которых пока еще недоступ-
но машинам. Технический прогресс при этом подрывает
занятость, увеличивает избыток рабочей силы, возника-
ющий в результате прекращения экономического роста, и
порождает новые формы эксплуатации труда. Но возмо-
жен и необходим иной подход, при котором ускоренный
прогресс технологии сопровождался бы не только стрем-
лением сэкономить на средствах производства, но и уве-
личением затрат на человека, его образование, развитие.
Это способствовало бы новому экономическому подъему,
позволяя воздействовать на продолжительность и содер-
1 Der Spiegel. 1988. N 8. S. 47.
2 См.: Проблемы мира и социализма. 1987. № 1. с. 56.
190

жание труда, условия жизни. Действительность не дает
нам права приписывать техническим новшествам самим
по себе неограниченные достоинства и считать, что они
позволяют найти ответ на все вопросы. Чтобы опреде-
лить возможности технического прогресса и условия, в
которых он может обеспечить новую социально-экономи-
ческую эффективность, необходимо оценивать техноло-
гию с учетом способа производства и эволюции общества.
В соревновании общественных систем победит та, ко-
торая лучше справится с встающими новыми, более
сложными социальными проблемами,— таков вывод.
Это весьма рельефно подчеркивается также француз-
скими исследователями И. Бушю и Ж.-А. Жако, кото-
рые считают, что область научно-технического прогресса
все в большей степени становится предметом политиче-
ских и идеологических дебатов *. Многочисленные пра-
вительственные доклады, посвященные этой проблема-
тике, являются доказательством того, что политические
власти сознают значение происходящих технологических
изменений и совершенно справедливо считают, что новые
технологии влияют на выбор и разработку продукции и
материалов, позиции на рынках, человеческие отноше-
ния и созидательный процесс. Авторы делают вывод:
«Пришло время разработки на этих путях во Франции
программы социализма, ориентированного на науку; ну-
жно видеть и понимать значение новых наук и техноло-
гий, нужно его постичь и не только ссылаться на него в
речах, но и учитывать на практике, чтобы формировать
будущее»2. Бушю и Жако подвергают критике различ-
ные концепции «информационной революции» или «ре-
волюции интеллекта», считая, что сторонники этой кон-
цепции, к которым они относят также некоторых пред-
ставителей марксистской ориентации (П. Боккара,
Ж. Ложкина), делают чрезмерный акцент на возраста-
нии значения информации в производственной деятель-
ности.
Подобный акцент на информационном аспекте пред-
ставляется полезным с методологической точки зрения
при изучении изменений в характере процесса труда, и
авторы соглашаются с термином «информационная рево-
люция» на уровне исследования трудового процесса. Од-
1 Bauckut Y., Jacot J.-H. Nouvelles technologies crise et mutations
du moda de production capitaliste // Nouvelles technologies et enjeux so-
ciaux; Recherches coop. France —R. D. A. Lyon, 1986. P. 9—33.
2 Ibid. P. 11.
191

нако с точки зрения изменений на уровне производитель-
ных сил «процесс информатизации не отражает истин-
ной сущности и всех проявлений технологических сдви-
гов»1. Она не может полностью служить характеристи-
кой многочисленных изменений в формах производства.
Здесь следует учитывать не только непосредственную об-
работку информации, но и чисто технические аспекты
(техническую перестройку производства), институцио-
нальные аспекты (место и роль технических центров и
«полюсов» технологического развития), а также админи-
стративные, организационные, социальные и др.
Сведение происходящих изменений только к «интел-
лектуальному» или «информационному» аспекту, по мне-
нию Бушю и Жако, даже опасно, поскольку это логиче-
ски может привести к мысли, что различия между уров-
нями развития и социальными системами минимальны
или их не существует, то есть концепция «информацион-
ной революции» ведет к концепции «информационного
общества», которая является вариантом «постиндустри-
ального общества». Они поддерживают «системную кон-
цепцию» НТР, в которой рассматривается «совокупность
взаимосвязей науки, технических достижений, производ-
ства и все ее элементы, включая человека как субъекта
научно-технического прогресса»2.
Весьма двойственное, или во всяком случае осторож-
ное, отношение к перспективам общества и человека, со-
циального прогресса в связи с прогрессом новой техно-
логии и ее внедрением в производство и опыт людей про-
является и в сборнике западноевропейских авторов
левой ориентации «Принудительная технология: компью-
теры как культура»3. Здесь хотя и дается «совет предо-
сторожности, а не отчаяния», все же делается вывод о том,
что новые возможности повышения эффективности тру-
да угрожают еще большим закабалением человека,
ущемлением его личного достоинства. Не отвергая про-
грессивных моментов компьютеризации, нужно помнить,
заключают авторы, что это не просто внедрение новой
техники, а процесс утраты человеком контроля над сво-
ей средой, процесс идеологический, чреватый серьезными
политическими последствиями.
1 Bauchut Y., Jacot J.-H. Op. cit. P. 16.
2 Ibid. P. 17.
3 Compulsive Technology: Computers as Culture. Ed. by Solomc-
nides T. and Levidow L. L., 1985.
192

В связи с этим во все большей степени растет убеж-
дение, что адекватное решение человеческих проблем,
связанных с развитием новой техники и технологии, воз-
можно на пути глубоких социальных преобразований,
включая изменение производственных отношений, в ходе
которых новая техника и технология будут реально по-
ставлены на службу человеку, его развитию как «само-
цели» истории. Такой вывод соответствует, как мы виде-
ли, марксистской позиции, которая получает политиче-
ское оформление в борьбе коммунистических и рабочих
партий развитых капиталистических стран за расшире-
ние прав трудящихся в определении конкретных направ-
лений и содержания современного научно-технического
прогресса. Она нацелена не против новой технологии, как
таковой, а против негуманных форм ее использования,
она ведется за гуманистическую направленность научно-
технического прогресса и его производственного примене-
ния, за развитие человека, его образования и культуры.
Сказанное выше, естественно, не снимает с повестки
дня вопроса о разработке и осуществлении единой гло-
бальной программы научно-технического развития, зна-
чение которой трудно переоценить, в особенности когда
дело касается новой техники и технологии.
Новейшие достижения научно-технического прогрес-
са, связанные с развитием микроэлектроники, информа-
тики, робототехники и биотехнологии,— прямой резуль-
тат успехов фундаментальных наук, имеющих в наше
время не только прикладное значение (что само по себе
чрезвычайно важно), но и абсолютную, то есть культур-
ную и человеческую, ценность, составляющую сущест-
венный элемент социального и гуманистического потен-
циала науки в целом. Это наглядно проявляется в кон-
цепциях, утверждающих гуманистическую направлен-
ность научно-технического прогресса, его культурную
оценку, где «точкой отсчета» выступает человек, его пот-
ребности и благо. Из этого исходит марксизм, и нужно
только приветствовать развивающиеся в современном
мировом научном сообществе тенденции гуманизации
науки, преодоления крайностей сциентизма, технокра-
тизма и антропологизма, «критики науки», ее подчине-
ния целям человека и общества, соединения «чисто» ис-
следовательских и широких мировоззренческих и ценно-
стных подходов, развития ее социально-этических основ,
органическое включение науки в общую систему гумани-
стической культуры.
7 И. Т. Фролов
193

3
Наука для человека, человек — «мера
всех наук»: развитие мировоззренческих
основ и гуманистического самосознания
науки, научное познание и гуманистиче-
ские идеалы; этика науки и общие соци-
ально-этические ценности человечества;
на пути к новому типу науки, новый этос
науки будущего
Гуманистическое самосознание науки
развивается сегодня на двух фундаментальных основа-
ниях: во-первых* на ее особом социальном статусе и об-
щем влиянии внутри современной цивилизации* которое
в ядерный век, являющийся известным порождением
науки, необычайно обостряет социальную и этическую
ответственность ученых. Во-вторых, гуманистическое са-
мосознание науки основывается на внутринаучных про-
цессах, ведущих к утверждению широкого понимания
мировоззренческих интенций науки, которые в наше вре-
мя лишь колоссально усиливаются и находят отчетливое
выражение внутри культуры человечества в целом. Вме-
сте с тем можно сказать* что эти процессы образуют не-
которое единство, и мы так и будем их рассматривать.
Как мы видели, широкое понимание социальных и
мировоззренческих связей и отношений науки, включая
естествознание, с человеком и обществом имеет солид-
ное обоснование и стало традицией в марксизме. Твор-
чески развивая эту традицию, марксисты выявляют и ис-
следуют сегодня новые проблемы, имеющие комплекс-
ный характер и требующие соответствующего подхода к
их решению* Комплексный подход, учитывающий взаи-
модействие общественных, естественных, технических
наук, тесную связь теории с практикой* с интересами че-
ловека, все в большей степени становится одной из глав-
ных отличительных особенностей развития науки в сов-
ременных условиях.
Все больше ученых во всем мире начинают остро осо-
знавать глубокое родство естественнонаучного и гумани-
тарного знания* И то и другое знание дает нам примеры
высших достижений человеческого ума и духа. Естествен-
ники и гуманитарии, представители различных научных
дисциплин развивают сотрудничество во имя познания
действительности в интересах человека. Иначе неизбеж-
но пострадает человеческая культура в целом.
194

Важно отметить, что в сферу этого процесса вовле-
каются как естественные и технические, так и обще-
ственные науки, в чем находит проявление реальная,
диктуемая развитием общественного характера труда тен-
денция объединения и взаимопереплетения наук о при-
роде и наук об обществе, становящаяся их внутренним
требованием. Чем шире область социального, производ-
ственного применения результатов естествознания, тем
нужнее определенные общественные знания об условиях
и о последствиях такого применения и тем больше за-
висимость развития самого естествознания как произ-
водительной силы от наличия и степени полноты этих
знаний. Поэтому к разработке научных проектов и их
практической реализации должны во все большей степе-
ни привлекаться отряды экономистов, социологов, пси-
хологов и т. д., причем характер их работы и критерии
научности ее результатов должны все больше прибли-
жаться к точности естественнонаучного знания.
«Могущественный ток к обществоведению от естест-
вознания,— писал В. И. Ленин,— шел, как известно, не
только в эпоху Петти, но и в эпоху Маркса. Этот ток не
менее, если не более, могущественным остался и для
XX века» *. Важнейшая тенденция развития современ-
ной науки — это обращение ее к своим мировоззренче-
ским основаниям, «возвращение» ее к человеку. Но это
же и особенность современной общественной практики.
Переориентация науки, практики на человека, возрожде-
ние гуманистической традиции, никогда, впрочем, и не
угасавшей в культуре человечества и сохраняемой нау-
кой, философией, искусством, литературой,— вот сегодня
важнейшая задача, поставленная перед нами самой жиз-
нью. Это подчеркивалось и на VIII Международном
конгрессе по логике, методологии и философии науки
(август 1987 г., Москва), на проведенных по инициативе
Академии наук СССР IV Всесоюзном совещании по фи-
лософским и социальным проблемам науки и техники
(февраль 1987 г.), Всесоюзной конференции «Проблемы
комплексного изучения человека» (февраль 1988 г.), а
также V Всесоюзном совещании, посвященном рассмот-
рению приоритетной программы АН СССР «Человек,
наука, общество» (май 1989 г.). На них отмечалось, что
научно-технический прогресс оказывает возрастающее
влияние не только на революционные сдвиги в современ-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 25. С. 41.
195

ной технологии, но и на человека и среду его обитания,
социальную сферу, международные отношения, перспек-
тивы мирового развития. В этих условиях на первый план
выдвигается задача комплексной разработки мировоз-
зренческих, методологических и социальных проблем на-
учно-технического прогресса в его связи с человеком. По
самому своему существу эта задача должна решаться
совместными усилиями представителей общественных,
естественных и технических наук.
Сегодня важно не только провозглашать, но и реали-
зовать практически идею единства и взаимодействия
наук, всей гуманистической культуры. Именно на пути
всестороннего и глубокого анализа комплексных проблем
виделись в последние десятилетия новые направления
развития науки многим выдающимся ученым современно-
сти, обращавшимся к перспективам научно-технического
прогресса.
Так, П. Л. Капица привлек внимание к этим пробле-
мам еще в своей речи «Будущее науки» на Междуна-
родном симпозиуме по планированию науки (1959 г.).
В ней представлен широкий спектр проблем и задач нау-
ки, многие из которых остаются актуальными не только
сегодня и в ближайшей перспективе, но и выходят за
рамки нашего столетия. Интересны размышления учено-
го о постоянном увеличении в будущем числа людей, за-
нятых творческим научным трудом (до 50% жизнедея-
тельного населения). Много нового содержится в его
прогнозах, относящихся к научным открытиям будущего,
к возникновению новых областей науки. Речь идет не
только о физике, хотя ей, разумеется, уделено здесь пер-
востепенное внимание, но и о проблемах, связанных с
выходом в космическое пространство, управлением тер-
моядерной реакцией, прямым превращением химической
энергии в механическую, как это имеет место в мускуль-
ных процессах животных и человека. Много интересного
содержится и в постановке П. Л. Капицей проблем буду-
щего биологических наук, в частности генетики, перед
которой открываются перспективы овладения методом
контролирования направленных мутаций и др. Затраги-
ваются и общественные науки, развивающиеся на основе
исторического материализма 1.
Важная роль в реализации идеи взаимодействия
наук принадлежит созданному в 1980 г. при Президиуме
1 См.: Капица П. Л. Эксперимент. Теория. Практика. М., 1981.
С. 419.
196

АН СССР Научному совету по философским и соци-
альным проблемам науки и техники. Главной его зада-
чей является координация деятельности научно-исследо-
вательских учреждений, более тесная увязка ее с целями
общественного развития СССР и других стран социали-
стического содружества, с научным освещением вопросов
глобального характера, а также философское осмысле-
ние стоящих перед естественными, общественными и тех-
ническими науками проблем в их единстве и взаимосвя-
зи. К ним относятся: исследование роли науки как соци-
ального института в условиях НТР, места и роли науки
в современном обществе, в системе культуры, методоло-
гических проблем организации управления наукой, проб-
лемы социальной ответственности ученых, нравственных
факторов научной деятельности, социально-психологиче-
ских проблем научного и научно-технического творчест-
ва; исследование взаимосвязи человека, науки и техники,
влияния НТР на развитие человека, анализ философско-
психологических аспектов роли человека в процессе тру-
да и человеческих потребностей, изучение проблемы гар-
монического развития личности, гуманистических аспек-
тов НТР, анализ философских и социальных аспектов
взаимоотношений человека и среды его обитания; разра-
ботка с позиций материалистической диалектики систем-
ного подхода к изучению глобальных проблем человече-
ства, их социальных аспектов, роли науки и техники в их
решении, принципов глобального моделирования; иссле-
дование будущего человечества, соотношения тенденций
развертывания НТР и перспектив развития в условиях
сосуществования различных общественных систем в сов-
ременном мире, разработка методологических предпосы-
лок и принципов моделирования, поискового и норматив-
ного прогнозирования научно-технического прогресса,
критический анализ современных футурологических кон-
цепций, опирающихся на технократические и сциентист-
ские представления.
Эти прогрессивные научные тенденции были отчетли-
во зафиксированы и выражены в виде актуальных поли-
тических задач на XIX Всесоюзной партийной конферен-
ции, которая отхметила, что развитие общественных наук
требует особого внимания. «Именно они в наибольшей
степени пострадали от культа личности, бюрократиче-
ских методов руководства, догматизма и некомпетентно-
го вмешательства. Как известно, после XX съезда КПСС
произошло заметное оживление обществоведческих ис-
197

следований. Появились новые научные направления и но-
вые кадры ученых, способных по-новому вести дело. Но
вскоре снова стали реанимироваться волевые подходы
к формулированию задач обществоведческой мысли, дог-
матические методы их решения» 1.
Важно, что анализ этих процессов переносится
в плоскость конструктивных задач и тесно связывается
с объективными потребностями практики: «В услови-
ях перестройки возникла острая социальная потребность
в обществоведческих исследованиях. Мы нуждаемся
в подлинном подъеме общественных наук на марксист-
ско-ленинской мировоззренческой и методологической
основе... Иными словами, общество, идущее к своему
качественно новому состоянию, нуждается в целостной
концепции развития, видении диалектики процессов, про-
тиворечивости их отражения в массовом сознании,
в учете плюрализма мнений, выработке научно обос-
нованных перспектив»2.
Новые объективные условия существования и разви-
тия общественных наук требуют четкого обозначения их
общественного статуса. И на этот вопрос XIX парткон-
ференция дала принципиальный ответ: «Партия видит
свою задачу в том, чтобы и дальше стимулировать твор-
ческий поиск в общественных науках, способствовать
приращению теоретического арсенала перестройки. Но
нужны радикальные перемены в отношении к науке.
«Невостребованная» наука рано или поздно умирает, а
практика при таком отношении к научному знанию ста-
новится слепой и хиреет. Все это неприемлемо для нас.
Так что, спрашивая с ученых, надо им больше доверять
и создавать все необходимые условия для творчества, по-
иска нового»3.
И далее были сформулированы конкретные положе-
ния, прямо и непосредственно относящиеся к предмету
нашего анализа: «Задачи ускорения научно-технического
прогресса должны рассматриваться в общем контексте
социального развития. Основное внимание, как считают
ученые, следует уделять анализу проблем на стыках раз-
ных наук — естественных, технических и общественных.
Тесное взаимодействие между ними обеспечивает сегод-
ня революционные прорывы на всех направлениях раз-
1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. С. 25.
2 Там же.
3 Там же.
198

вития науки и техники. Соответственно требуется боль-
шее влияние социальных исследований на весь комплекс
научно-технического прогресса, его человеческое измере-
ние. Извлекая уроки из прошлого, надо наладить по-на-
стоящему и в крупных масштабах социальную экспер-
тизу научно-технических и инженерных проектов с
участием широкой общественности, чтобы свести к ми-
нимуму, а то и полностью исключить экологические и
иные издержки, которые возможны в случае бесконтроль-
ной разработки и реализации этих проектов» {.
Я специально прибегаю здесь к столь обширному ци-
тированию, так как хочу со всей силой подчеркнуть: то,
что еще совсем недавно с таким трудом пробивало себе
дорогу через барьеры и препятствия догматического, ко-
мандно-бюрократического мышления, сегодня ясно и оп-
ределенно выражается в политике. Это относится и к
комплексу проблем социально-философского исследова-
ния науки и техники.
Эти исследования в том виде, как они обозначены
выше, у нас начались совсем недавно. Тем не менее тут
есть своя история, свои традиции, позволяющие вести ра-
боту на современном уровне.
Мы ясно говорим о различных деформациях, кото-
рые произошли после Ленина, на протяжении 20—30-х го-
дов и далее, в том числе в развитии нашей науки. Мы ис-
следуем все, что оставил нам Ленин как философское на-
следство, и прежде всего его завещание — идею союза
философии и естествознания. Известно, что на последую-
щих этапах этот союз был существенно подорван, при-
чем здесь значительную негативную роль сыграли неко-
торые философы (М. Б. Митин и ему подобные). Обычно
на этом констатация и заканчивается. Забывают сказать,
что перед тем надо было, что называется, «открутить го-
лову» передовым философам, надеть на философию —
эту великую науку — «дурацкий колпак» и потом уже
смело двинуть ее против генетики, кибернетики, даже
против теории относительности (в свое время были и та-
кие работы)*
Мы знаем очень напряженные дискуссии (правда, об
этом редко вспоминают) вокруг так называемого меха-
ницизма и меныиевиствующего идеализма. Это был пер-
вый тур, когда на философию уже натягивали «дурац-
1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. С. 25—26.
199

кий колпак». Очень многие выдающиеся ученые были
устранены, по крайней мере в активной работе они уже
не участвовали. Пришла новая генерация философов, ко-
торые как раз и ринулись выполнять все то, за что сей-
час ругают философов вообще.
На мой взгляд, тут нужна очень строгая дифференци-
ация. Это наглядно подтверждает, в частности, история
нашей генетики, о которой особенно много пишут.
Когда ругают философов, забывают сказать, что на-
кануне известной августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г.,
на которой была разгромлена генетика, была философ-
ская дискуссия 1947 г., и она стала как бы подготовкой
последующих событий. Существенные негативные им-
пульсы философия получила именно от этой дискуссии,
и нам еще предстоит все это должным образом оценить, в
том числе геростратову роль А. А. Жданова.
Материалистическая диалектика, в которой Маркс,
Энгельс, Ленин видели оружие революционно-критиче-
ского преобразования действительности, выступала в со-
вершенно несвойственной ей роли оправдания, апологе-
тики всего существующего, использовалась для замазы-
вания противоречий реальной жизни. Это связано и с тем,
что она была соответствующим образом препарирована
Сталиным еще в 30-е годы, когда все богатство марксист-
ско-ленинской философии было втиснуто в убогие фор-
мулы четвертой главы «Краткого курса» истории партии.
Именно подобное изложение диалектики долгие деся-
тилетия господствовало в литературе по философии.
В результате даже то, что было верным и важным, при-
няло формы унылого шаблона. И чем выше официально
поднимался авторитет этой догматической философии,
тем ниже становился он в реальной жизни общества. Из-
за этого, к сожалению, общественному сознанию было
трудно проникнуться и теми действительными достиже-
ниями, которых было немало в нашей многострадальной
философии.
Характерно, что пренебрежительное отношение к фи-
лософии тесно увязывалось с общим махаевским взгля-
дом на интеллигенцию, в частности научную интеллиген-
цию. Слова-то произносились самые возвышенные, но на
деле... Упоенные властью невежды не могли «разрешить»
движение научно-технического прогресса. Подрывались
финансовые источники развития фундаментальных наук.
Если в отношении прикладных наук еще можно было
как-то убедить этих людей, ссылаясь непосредственно на
200

практические результаты, то относительно фундаменталь-
ных исследований все переводилось в разговоры о «на-
прасной трате денег», «паразитизме» ученых, «ненужно-
сти» Академии наук СССР и т. п. Прагматический взгляд
никогда не в состоянии по-настоящему охватить нацио-
нальное достояние, тем более когда это касается куль-
туры. В итоге — вопиющая отсталость на важнейших
направлениях технического прогресса, в разработке но-
вейших технологий. Казалось, все должно было быть на-
оборот: именно социализм, освобожденный от прагматиз-
ма, корыстных частнособственнических отношений, дол-
жен в максимальной степени обеспечивать стратегические
прорывы в сфере научно-технической мысли. На деле же
в результате деформирующих воздействий субъективного
фактора социализм сейчас должен опять догонять капи-
талистические страны в научно-техническом развитии на
новейших его направлениях — микроэлектроники, робо-
тотехники, информатики, биотехнологии...
После XX съезда партии, в середине 50-х годов, на-
чалось возрождение философских исследований, и в со-
временном виде наша философия во многих, пожалуй в
большинстве, своих направлениях берет начало как раз
с этого времени. Шло интенсивное возрождение того, что
было при Ленине, что делали философы, работавшие вме-
сте с ним. Развернулись исследования и по философским
вопросам естествознания. С. И. Вавилов, президент Ака-
демии наук, был инициатором создания в Институте фи-
лософии специального сектора по этой тематике и на
первых порах возглавил его работу. У истоков этого на-
правления стоял Б. М. Кедров, много сделавший для ста-
новления и развития сектора. Существенно поддержали
новое направление наши выдающиеся ученые. В 1958 г.
прошло I Всесоюзное совещание, в работе которого вме-
сте с философами участвовали ведущие представители
естествознания, в том числе биологи и математики. Оно
стало как бы поворотным, укрепив союз, который с тех
пор не нарушался.
Развернувшаяся затем дискуссия в «Вопросах фило-
софии», деятельность созданного в 1959 г. Научного со-
вета по философским вопросам естествознания (предсе-
датель—П. Н. Федосеев) позволили совершить глубо-
кий поворот в разработке этих вопросов, отбросить
некомпетентные вмешательства, натурфилософские и по-
зитивистские тенденции, поднять профессиональный уро-
вень философских исследований. Новое поколение фило-
201

софов, сформировавшееся в эти годы, работало в тесном
контакте с выдающимися естествоиспытателями —
П. Л. Капицей и Н. Н. Семеновым, В. А. Амбарцумяном
и Б. Л. Астауровым, П. К. Анохиным и Д. К. Беляевым,
А. И. Бергом, С. Л. Соболевым и А. А. Ляпуновым,
Г. М. Франком и В. А. Энгельгардтом и многими други-
ми, под руководством наших признанных философских
лидеров — Б. М. Кедрова, И. В. Кузнецова, М. Э. Омелья-
новского и других, которые своими знаниями и принци-
пиальностью, своим незаурядным научным мужеством и
упорством существенно продвинули вперед разработку
философских вопросов естествознания.
На последующих этапах это направление ширилось
и углублялось, все более соединяясь с логико-математи-
ческими исследованиями научного познания, методоло-
гией, социологией и этикой науки, системными подхода-
ми в анализе природы, общества и человека. Логичным
продолжением этой тенденции и стало создание в 1980 г.
Научного совета по философским и социальным пробле-
мам науки и техники, о программе и деятельности кото-
рого уже шла речь выше.
Истекшие с того времени годы были временем напря-
женной творческой работы по всем обозначенным нами
приоритетным направлениям логики, методологии, фило-
софии и социологии науки и техники. Был создан ряд
значительных работ. К сожалению, надо сказать, что в
этот период, как и на протяжении 70-х годов, наблюда-
лась и тенденция приуменьшить значение исследований
философских и социальных проблем науки и техники,
подчеркнуть их якобы неприоритетный характер, их
«меньшую ответственность» перед практикой. Поэтому
фактически не было принято никаких принципиально но-
вых организационно-управленческих решений по стиму-
лированию развития этого направления, решений, соот-
ветствующих тому значению, которое вообще имеют про-
блемы науки, научно-технического прогресса, научного
познания человека в жизни социалистического общества.
Более того, в результате ложных социальных и идеоло-
гических установок стала сокращаться подготовка спе-
циалистов по философским вопросам естествознания.
Для общей ситуации 70 — середины 80-х годов было
характерно отстаивание необходимости и правомерности
исследований в области логики, методологии, философии
и социологии науки зачастую вопреки тому, что предпи-
сывалось «сверху», то есть ценой больших усилий, разо-
202

чаровании и даже нередко потерь талантливейших людей.
И все же дело не стояло на месте. Об этом говорит
хотя бы то, что Научный совет по философским и соци-
альным проблемам науки и техники при Президиуме
АН СССР работал. После III Всесоюзного совещания по
философским вопросам естествознания (1981 г.), пробле-
матика которого уже включала рассмотрение ряда зна-
чительных мировоззренческих проблем, диалектики со-
циального развития и комплексного изучения человека,
глобальных проблем современности, был проведен ряд
крупных конференций и симпозиумов, издана серия обоб-
щающих трудов.
Возникший в конце 50-х годов союз философов и есте-
ствоиспытателей укреплялся, хотя немало философов на-
ходилось в незавидном положении. Иные просто «пере-
кочевали» в другие сферы — стали программистами, био-
логами и т. д. Многие проблемы исследований были
традиционными, некоторые «выходили» за пределы фи-
лософии и смыкались с математическими и другими сфе-
рами. Через математическую логику философские темы
связывались с компьютерной наукой. Мы критиковали
позиции логического позитивизма. Правда, проявляли и
осторожность, потому что в чисто «технологических»
своих разработках логические позитивисты сделали
очень много. Это оказало известное влияние и на нас.
И все-таки мы выступали за то, чтобы не сводить данное
направление к чистой логике, к исследованию логики и
методологии научного исследования, постоянно подчер-
кивая, что нужен более широкий мировоззренческий и со-
циальный контекст, нужны комплексные исследования
человека, глобальных проблем, этики науки и т. п.
К сожалению, постановка этих вопросов не подкреп-
лялась действительной общественной потребностью. Бо-
лее того, в ряде случаев наблюдалась обратная карти-
на— резкое сопротивление со стороны практики, поли-
тики новым подходам и идеям, идущим от общественных
наук. В 1967 г. появилось постановление ЦК КПСС, со-
державшее развернутую и детализированную по отдель-
ным отраслям программу дальнейшего развития общест-
венных наук. Это была хорошая программа, намечались
хорошие, обоснованные меры. Но хорошие слова не под-
крепились делами, а намеченные меры были реализова-
ны лишь отчасти. Многие предложения и инициативы уче-
ных довольно скоро стали встречать по большей части
молчаливое, но твердое сопротивление, в том числе и
203

со стороны тех, кто прямо отвечал за реализацию этого
постановления. На ученых, пытавшихся поставить новые
проблемы, навешивались разные ярлыки — от «гносеоло-
гизма», «антропологизма» до обвинений в непартийности,
неклассовом подходе (например, в постановке глобаль-
ных проблем).
Тем не менее и «невостребованная» наука все же жи-
ла. Велась интенсивная работа. Эта работа отразилась
в довольно многочисленных публикациях, статьях, кни-
гах, в том числе коллективных, написанных совместно
философами и многими нашими естествоиспытателями —
теми, для кого всегда были важны вопросы мировоззре-
ния, методологии. Следует отметить разработку философ-
ских проблем физики, астрономии, биологии, математи-
ки, общих проблем методологии науки. В последнее время
начались успешные исследования в области философ-
ского осмысления технических наук, инженерной деятель-
ности и проектирования. Оживилась работа по пробле-
мам методологии истории и гуманитарного знания.
В итоге, как я считаю, у нас сформировалось само-
стоятельное, сильное направление, интерес к которому
проявляет и мировая наука. Думаю, своего рода показа-
телем того, что мы здесь чего-то добились, стало проведе-
ние летом 1987 г. в Москве VIII Международного конгрес-
са по логике, методологии и философии науки. Не буду
останавливаться на этом подробно, так как работа кон-
гресса нашла отражение в многочисленных публикаци-
ях К Подчеркну лишь наиболее важные итоги этой рабо-
ты. Конгресс показал, что в современной методологии все
теснее увязываются два типа исследований. Один из них,
более традиционный, ориентирован на методологию от-
дельных научных дисциплин. Второй, по-видимому в
большей мере отражающий тенденции развития совре-
менной науки, посвящен методологии междисциплинар-
ных проблем. Наиболее активно эта тематика обсужда-
лась на «круглых столах» конгресса. Я имею в виду об-
суждение глобальных проблем, проблем человека и ком-
пьютеризации, проблемы необратимости и эволюции в
современной научной картине мира. В целом успешное
проведение «круглых столов» свидетельствует о перспек-
тивности этой формы дискуссии, интегрирующей усилия
различных специалистов и необходимой для успешного
обсуждения методологии междисциплинарных проблем.
1 См.: Вопросы философии. 1987. № 11; 1988. № 3—7.
204

Как и в самой науке, в ее методологии, по-видимому, бу-
дет возрастать удельный вес проблемно-ориентированных
междисциплинарных исследований. И этот важный ас-
пект придется, видимо, учитывать в дальнейшей работе.
Мне представляется, что прошедший конгресс выявил
еще один весьма важный аспект сегодняшнего этапа раз-
вития логики, методологии и философии науки. Речь идет
о том, что в условиях ускоренного развития науки и тех-
ники в современном мире решение специальных методо-
логических задач требует постоянного углубления фило-
софского анализа социальных функций науки, ее места
в культуре, изменения ее исторически сложившегося об-
лика.
Мы все ощущаем, что наука наших дней уже иная
даже по сравнению с наукой первой половины XX столе-
тия. Сегодня, изучая любые объекты, мы в большей мере,
чем когда бы то ни было, сталкиваемся с необходи-
мостью учета специфики человеческой деятельности, в ко-
торой преобразуются эти объекты. Учет человеческого
фактора становится первостепенным при изучении био-
сферных процессов, объектов биотехнологии, при анали-
зе проблем компьютеризации, современного инженерно-
го проектирования и т. д. Все это обостряет актуальность
анализа гуманистических измерений современной науки.
Наука всегда была и остается ориентированной на поиск
объективно истинного знания. Но сам этот поиск сегодня
ставит вопросы социальной ответственности ученого, по-
новому заставляет нас осмысливать проблемы этики нау-
ки. Синтез логико-методологической и социально-этиче-
ской проблематики — это, пожалуй, один из важных
итогов дискуссий, прошедших в рамках конгресса. Мы
живем в противоречивом, но целостном мире, мире, где
региональные и глобальные аспекты тесно переплетаются,
где различные сферы социального и культурного твор-
чества оказывают все более интенсивное взаимное влия-
ние друг на друга. В этом мире особенно отчетливо про-
является ценностная ориентация науки и ее социальная
миссия. Как мне думается, логика, методология и фило-
софия науки вступили сейчас в новую фазу своего раз-
вития, когда исследования закономерностей науки как
феномена человеческой культуры выводят нас на пробле-
матику высших гуманистических ценностей.
Ученым и философам всех стран надо вместе двигать-
ся в этом перспективном направлении, несмотря на раз-
личное концептуальное понимание философии, ее проб-
205

лематики и принципов. Надо искать точки соприкоснове-
ния, общий язык, общие методы и понятия, и это поможет
нам успешно вести диалог, лучше понимать друг друга,
овладевать новым мышлением во имя мира и прогресса
человечества. Такой вывод можно сделать из анализа
работы конгресса.
Замечу, что на Западе, как часто бывает, результаты
наших исследований философских вопросов естествозна-
ния, вообще философских и социальных проблем науки
и техники оцениваются выше, чем мы сами их оцениваем.
Там очень тщательно следят за этими работами, много
переводят. Я говорю это потому, что нередко проявляет-
ся сугубо негативистское отношение к работе практиче-
ски целого поколения ученых. Я, конечно, далек от
мысли, что все шло и идет, как нужно. По одним направ-
лениям сделано много, по другим — работа только начи-
нается. Здесь философов часто критикуют, и справедливо.
Не налажены должным образом, например, фундамен-
тальные исследования не только социальных проблем
новой техники и технологии, информатики и микроэлект-
роники, но и генной инженерии, новой медицины. Можно
подумать, что философы вообще противятся такого рода
исследованиям. Однако это не так. Просто они очень
сложны, требуют больших усилий, а значит, соответст-
вующего общественного стимулирования.
Время меняет подход к изучению философских и со-
циальных проблем научно-технического прогресса. Сегод-
ня актуальность этих проблем выдвигает массу новых
задач. И это нашло отражение в принятой Президиумом
АН СССР программе «Человек, наука, общество: ком-
плексные исследования», о которой уже говорилось.
В общих рамках этой программы разработана подпро-
грамма «Человеческая ориентация научно-технического
прогресса», где обозначены следующие направления: ис-
следование тенденций и закономерностей развития нау-
ки и техники и их влияния на духовную жизнь человека,
воздействия НТП на социальные отношения и на раз-
витие человека, на его интересы, идеалы и ценности; ис-
следование проблем научного и научно-технического
творчества, систем «человек — техника — среда», пробле-
мы гуманизации техники и технологии, психологических
и социальных проблем трудовой деятельности в услови-
ях новой техники и новых технологий, проблемы готов-
ности к принятию инноваций, формирования нового мыш-
ления; исследование интеллектуального потенциала об-
206

щества, этических проблем науки, в частности, в позна-
нии человека; анализ влияния нравственных установок
на познавательную деятельность ученых, гуманистиче-
ских ценностей науки (проблемы истины, добра и зла
и т. д.).
Таким образом, современная наука во все большей
степени нуждается теперь в анализе не только своих ми-
ровоззренческих оснований, но и гуманистической на-
правленности.
Иначе говоря, следует иметь в виду не только соци-
альные и культурно-мировоззренческие функции науки *,
в которых находят свое выражение вовлеченность науки
в текущую жизнь общества, ее причастность ко многим
фундаментальным проблемам, стоящим сегодня перед
человечеством. Необходимо выявить отнесенность науч-
ного познания непосредственно к человеку как к субъек-
ту и объекту науки. А это с неизбежностью ведет к рас-
смотрению ценностных аспектов научного познания, его
человеческого измерения, принципов, выступающих в
форме его своеобразных регулятивов, а через них и гу-
манистическую, человеческую сущность культуры в це-
лом. Для конструктивного рассмотрения этих проблем и
анализа ведущихся по ним дискуссий требуется раскрыть
конкретную природу связи познания и ценностей2.
Человеческие характеристики научного познания вы-
ражаются не только в том, что оно осуществляется чело-
веком, но и в том, что оно осуществляется для человека.
Здесь имеются в виду не практически-прикладные функ-
ции науки, а то обстоятельство, что знание, которое по-
лучает субъект, должно быть таким по своим свойствам,
чтобы его могли воспринять и усвоить также и другие
субъекты. В этой связи уместно привести слова К. Марк-
са: «Но даже и тогда, когда я занимаюсь научной и т. п.
деятельностью,— деятельностью, которую я только в ред-
ких случаях могу осуществлять в непосредственном об-
щении с другими,— даже и тогда я занят общественной
деятельностью, потому что я действую как человек»А
Наука, в особенности современная, выступает не толь-
ко как познание, осуществляемое человеком, но и как
познание для человека. Она все в большей степени дела-
1 См.: Наука и культура. М., 1984; Научные революции в дина-
мике культуры. Минск, 1987, и др.
2 Подробнее см. об этом: Фролов И. Т., Юдин Б. Г. Этика нау-
ки. Проблемы и дискуссии. М., 1986.
3 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 118.
207

ет и самого человека объектом изучения. Нет необходи-
мости рассматривать здесь все причины этого явления и
следствия, вызываемые им в развитии науки и филосо-
фии 1. Важно лишь подчеркнуть, что именно на этом
участке сосредоточены те «болевые точки» современной
науки, для понимания которых особенно необходимы
средства социально-этического анализа; именно здесь об-
наруживается невозможность и даже опасность как для
науки, так и для человека разрыва связей между науч-
ным познанием и человеческими ценностями, культурой.
Оставляя в стороне рассмотрение различных — под-
час противоположных — определений понятия ценности,
истории развития этого понятия в буржуазной аксиоло-
гии, мы исходим из более или менее признанного среди
марксистов определения, согласно которому ценность —
это своеобразная форма проявления отношения между
субъектом и объектом, когда свойства объекта подверга-
ются оценке в соответствии с тем, как они удовлетворя-
ют потребности субъекта. Последние, будучи потребно-
стями общественного субъекта, порождаются обществом,
а следовательно, и оценка тех или иных материальных
либо идеальных явлений действительности выступает
как общественно значимая, позволяющая человеку сво-
бодно (на основе познанных закономерностей) ориенти-
роваться в окружающем мире и преобразовывать его в
процессе творческой деятельности. Поскольку же дея-
тельность человека имеет целенаправленный характер,
она обладает и аксиологическими свойствами, благодаря
ей осуществляется то, что еще должно стать соответст-
вующим цели. Оценка становящегося явления через цель
(отношение целесообразности) свидетельствует о един-
стве ценностного и научного подходов, поскольку целе-
вой подход является одним из эффективных методов на-
учного познания.
Это было блестяще показано К. Марксом, давшим ха-
рактеристику особенностей практической трудовой дея-
тельности, в процессе которой заранее поставленная цель
как закон определяет и средства ее достижения. «Прак-
тическое созидание предметного мира,— писал он,— пе-
реработка неорганической природы есть самоутвержде-
ние человека как сознательного — родового существа...
Человек производит даже будучи свободен от физиче-
1 См. об этом: Фролов И. Т. Прогресс науки и будущее человека.
М, 1975; Он же. Перспективы человека. М., 1979; 1983.
208

ской потребности, и в истинном смысле слова только то-
гда и производит, когда он свободен от нее... Человек
умеет производить по меркам любого вида и всюду он
умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу
этого человек строит также и по законам красоты» *.
Такой подход марксизм распространяет и на научную
деятельность. Соответственно в марксистской аксиоло-
гии ценности не только не отделяются от научного позна-
ния, но и рассматриваются в неразрывной связи и вза-
имодействии с ним. Основной принцип научного позна-
ния — принцип объективной истинности — органически
сочетается с наличием ценностных отношений и со сто-
роны самого научного познания, направленного на
достижение определенной цели (истины) соответствую-
щими этой цели средствами, и со стороны общества,
соотносящего науку в целом как специфически челове-
ческое средство ориентации человека в мире со своими
целями как утилитарно-практическими и нормативными
или идеальными критериями при оценке научного по-
знания.
Рассматривая научное познание и науку в целом под
таким углом зрения, мы включаем ее прежде всего в сфе-
ру гносеологического анализа, в ходе которого устанав-
ливается соответствие знания действительности. Хорошо
известно определение В. И. Ленина объективной истины
как такого содержания человеческих представлений, «ко-
торое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека,
ни от человечества...»2. И все же: «Что есть истина?»
Этот вопрос возникает здесь в том смысле, который мы
связываем с аксиологическим отношением. Гегель по-
этично говорил о «дерзновении в поисках истины», о ве-
ре в могущество разума как первом условии научных
(для него философских) занятий. «Человек,— утверждал
Гегель,— должен уважать самого себя и признать себя
достойным наивысочайшего... Скрытая сущность Вселен-
ной не обладает в себе силой, которая была бы в состоя-
нии оказать сопротивление дерзновению познания, она
должна перед ним открыться, развернуть перед его гла-
зами богатства и глубины своей природы и дать ему на-
слаждаться ими»3. Как видим, познание и ценности здесь
1 Маркс /(., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 93—94.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 123.
3 Гегель. Энциклопедия философских наук. М., 1974. Т. 1.
С. 83.
209

органически взаимодействуют, поскольку выражаются
через творческую, деятельную сущность человека и по-
скольку само стремление к познанию истины, сама спо-
собность такого познания предстают у Гегеля в качестве
высочайшей ценности 1.
Ценностные суждения, касающиеся логической струк-
туры знания, аксиологического базиса норм и отношений
внутри научного сообщества, присущи не только соци-
альным и гуманитарным наукам, где они попросту неуст-
ранимы, но и естествознанию, поскольку они проникают
в него через его философскую ориентацию и методоло-
гический базис. В этом смысле нет науки, свободной
от ценностей. В то же время сам по себе тот факт, что по-
знавательная деятельность является ценностно-ори-
ентированной, не лишает содержание знания объектив-
ности.
Это не означает, конечно, что в каждом конкретном
случае ценностный подход, в частности в логической
структуре знания и в сфере его методологии, выступает
только в своей конструктивной функции. Ценностный
подход может играть и отрицательную роль в науке, что
приводит, как известно, к порождению всякого рода лже-
научных и антинаучных построений. Это дало основание
К. Марксу сказать в свое время, что «человека, стремя-
щегося приспособить науку к такой точке зрения, которая
почерпнута не из самой науки (как бы последняя ни оши-
балась), а извне, к такой точке зрения, которая продик-
тована чуждыми науке, внешними для нее интересами,—
такого человека я называю «низким»2.
Как видим, Маркс выносит определенную оценку по-
ведению внутри научного сообщества исходя из того,
соблюдаются ли в познавательной деятельности ученого
нормы, выступающие в форме определенных ценностей,
среди которых главной является поиск истины, отклоняю-
щий не просто внешние для науки интересы потому толь-
ко, что они внешние, а именно чуждые ей, а потому и
внешние. Подчеркнуть это тем более необходимо, что
ценностная ориентация научного познания (в том числе
философская и идеологическая направленность), если
1 Напомним в этой связи «нестрогое», но глубокое определение
Ф. М. Достоевского: «...истина поэтичнее всего, что есть в свете, осо-
бенно в самом чистом своем состоянии...» (Достоевский Ф. М. Поли,
собр. соч. В 30 т. Л., 1980. Т. 21. С. 119).
2 Маркс /<., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 2. С. 125.
210

она мотивирована объективно, то есть и сама обосно-
вывается научно и потому оказывается результатом
научного познания, уже не выступает по отношению
к нему как нечто чуждое, способное лишь искажать ис-
тину.
Важно отметить, что с точки зрения объективной ис-
тинности в определенной мере могут анализироваться и
ценностные суждения в науке, касающиеся не только ло-
гической структуры знания и аксиологического базиса
его методологических норм, но и философской, идеологи-
ческой направленности, понимания общих целей и соот-
ветствующих им средств научного познания. И здесь не
могут не вызывать возражения как сциентистские ут-
верждения о том, что истинное, объективное знание про-
тивоположно ценностному подходу, включающему идео-
логические, гуманистические и социально-этические оцен-
ки (Ж. Моно и др.), так и постпозитивистские концепции
западной философии науки (Т. Кун, П. Фейерабенд,
С. Тулмин и др.), в которых проблема объективной
истины в науке вообще считается чуть ли не бессмыс-
ленной, а понимание истинности научных суждений
ставится в зависимость от характера принятой «пара-
дигмы».
Отвергая релятивистские подходы, мы ориентируемся
на диалектико-материалистическое понимание объектив-
ной истины, соотношения в ней относительных и абсолют-
ных сторон, причем, по словам В. И. Ленина, она высту-
пает для нас и в виде своеобразной «мерки или модели,
к которой приближается наше относительное познание» К
Характерно, что он употребляет в данном случае именно
понятия «мерка» и «модель», обозначающие также и ме-
тодолого-нормативный (и в этом смысле аксиологиче-
ский) характер объективной истины, причем Ленин особо
выделяет гегелевское положение о том, что «истина есть
процесс» 2.
Исходя из этого и не стирая качественного различия
между познанием истины и ценностным подходом, мож-
но распространить на последний некоторые характери-
стики объективной истины, относящиеся к диалектике ее
относительных и абсолютных сторон. Тем самым мы
приходим к признанию не только относительных, но и
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 139.
2 Там же. Т. 29. С. 183.
211

абсолютных, универсальных ценностей, существующих
в качестве своеобразных «мерок», «моделей» и пр.
При рассмотрении ценностных отношений это
может служить надежным критерием для отличения
истинной науки от лженаучных и антинаучных постро-
ений.
Наука опирается на ряд методологических нормати-
вов и установок, следование которым, как уже отмеча-
лось, выступает в качестве критерия оценки в рамках на-
учного сообщества. Во многих случаях эти нормативы и
установки имеют абсолютное, универсальное значение —
в том смысле, что благодаря им обеспечивается само осу-
ществление научной деятельности (речь идет об общих
принципах, законах познавательной деятельности, харак-
терных, например, для наблюдения, эксперимента, умо-
заключений и пр.). Релятивизм, размывая критерий объ-
ективной истинности знания, приводит к субъективизму.
Вместе с тем развивающееся познание вносит элементы
относительности в саму истину как процесс: здесь нару-
шение принципа относительности приводит к окостенению
мысли, догматизму, авторитаризму, подменяющему ис-
следование апелляцией к мнению выдающейся личности.
На этих отклонениях от органичного единства познания
и ценностей основываются лженаука и антинаука, всегда
связанные с нарушением принципа объективной истинно-
сти знания и основанные либо на ложно понятых ценно-
стях, либо на отрицании ценностных установок вообще.
Правда, такое отрицание никогда не провозглашается
открыто, поэтому судить, например, о ложности тех или
иных ценностных установок мы можем, лишь соотнося их
с конечным результатом того процесса, в котором они
участвуют. Вспомним хотя бы лженаучные и антинаучные
попытки исходя из ложно интерпретируемых философ-
ских установок, лишь по видимости соответствующих ди-
алектико-материалистическим мировоззренческим и ме-
тодологическим принципам, отвергнуть теорию относи-
тельности, кибернетику, а что касается генетики, то еще
и создать особую науку о наследственности и изменчиво-
сти организмов — «материалистическо-диалектическую»
в противовес «идеалистическо-метафизической». Все это
сопровождалось не просто размыванием границы между
истиной и ложью в самой науке, но и тем, что они под-
час менялись местами, причем философски ориенти-
рующие, ценностные установки также подвергались ис-
кажению и выступали уже как априористические и
212

догматические, что прямо вело к антидиалектическим
выводам.
Как видим, искажение ценностных отношений в той
или иной науке ведет к общей деформации самих ценно-
стей и ценности науки, как таковой, ценности, которая не
только связана с социальным статусом науки, но и опре-
деляется ее внутренней структурой. Ценность науки про-
является в общем контексте человеческой деятельности,
где наука служит средством достижения социально зна-
чимых целей, с чем связана принципиальная оценка нау-
ки в ее отношении к обществу и личности. Это определя-
ет и более конкретное понимание смысла и ориентирую-
щего значения социально-этических и гуманистических
принципов научного познания. Данный вопрос требует
особого рассмотрения применительно к современной нау-
ке, к чему мы и переходим.
Прежде всего следует отметить, что до сих пор речь
у нас велась о науке в целом, без подразделения ее, как
это обычно делается, на так называемые фундаменталь-
ные и прикладные научные дисциплины. В интересую-
щих нас аспектах различие между этими дисциплинами
определяется зачастую тем, что в отношении первых в
качестве высшей ценности выступает истина, тогда как
в отношении вторых она служит лишь средством дости-
жения некоторой конкретной практической цели. Иначе
говоря, в фундаментальных исследованиях истина явля-
ется самодостаточной ценностью, а в прикладных — ин-
струментальной. Существенное различие этих наук свя-
зывается с различием степени их внутрисоциальнои
автономности и доводится далее до предположения о на-
личии двух качественно отличающихся друг от друга си-
стем ценностных отношений — социальных критериев,
мировоззренческих ориентации, этических или гумани-
стических принципов.
Конечно, исходя из этого, легко объяснить, например,
причины сциентистско-техницистских, прагматически-
утилитарных взглядов развитием, в частности, приклад-
ных наук. Представляется, однако, что тем самым мы
уходим от анализа проблемы. На самом же деле она
только тогда и возникает во всей своей полноте как ост-
рая современная проблема, когда мы перестаем абсолю-
тизировать различия между фундаментальными и при-
кладными науками в их отношении к истине и ценности
и рассматриваем их как нечто единое (не отрицая, разу-
меется, различий между ними).
213

В самом деле, именно наука в целом как особый со-
циальный институт определяет свою ценность в качест-
ве средства достижения практических целей человече-
ства, и это относится, конечно, не только к прикладным,
но и к фундаментальным исследованиям (в полном со-
ответствии с принципом: «Нет ничего практичнее, чем
хорошая теория»). Наука в целом (а не только фунда-
ментальная) может выполнить эту свою основную соци-
альную функцию лишь тогда, когда она непосредственно
ориентируется на поиск истины как на свою цель, исхо-
дит из объективности знания как высшей ценности, а не
руководствуется некоторым «оптимумом» достижимого
в данных условиях (на что будто бы главным образом
должны быть ориентированы прикладные науки, вклю-
чая политические). Конечно, в фундаментальных и при-
кладных науках эти акценты расставляются по-разно-
му, но тем не менее главным остается то общее, что их
объединяет и что вообще характеризует науку как поиск
истины и средство ориентации человеческой деятель-
ности.
Все это приобретает особое значение, когда мы об-
ращаемся к социально-этическим и гуманистическим
принципам научного познания, выполняющим в совре-
менных условиях важную регулятивную роль. Наука
для человека — только такая общая социально-этическая
гуманистическая ориентация дает, на мой взгляд, уни-
версальную основу для оценки науки с точки зрения ее
способности к обслуживанию человека и совпадения ее
целей с общей целью социального развития человечест-
ва, сводящейся к созданию условий, в которых реализа-
ция сущностных сил человека становится самоцелью. Не
случайно К. Маркс уточнял: «...общество, т. е. сам чело-
век в его общественных отношениях» К Согласно
Ф. М. Достоевскому, «закон я сливается с законом гума-
низма». Правда, тот же Достоевский (а сегодня эти
взгляды разделяют многие «критики науки») склонен
был, как и Л. Н. Толстой, представлять научное знание
(противопоставляя его «мудрости» в евангельском духе)
как силу, чуждую человеку, за которую он должен пла-
тить непомерно дорогой ценой2.
1 Маркс /С., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 222.
2 Вспомним знаменитые слова Ивана Карамазова: «Да ведь
весь мир познания не стоит тогда этих слезок ребеночка к «божень-
ке»... Я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены».
214

В связи с этим возникает вопрос не только о ценно-
сти истины, но и о ее цене, причем «точкой отсчета» вы-
ступает здесь человек, его благо. И хотя оно никогда не
определялось точно и всегда имело относительный ха-
рактер, наполняясь конкретно-историческим содержани-
ем в зависимости от разнообразных условий, прежде
всего социальных, тем не менее оно всегда выступало
как некоторая универсальная ценность. Так оно тракту-
ется и сегодня, когда речь идет о путях и целях соци-
ального прогресса.
Следовательно, в этом исходном пункте недопустим
никакой релятивизм, поскольку он подрывает саму ос-
нову гуманистической этики. Не может быть выбора
между этическим (гуманным) и относительно этиче-
ским (целесообразным, необходимым), которое во всех
случаях должно осознаваться как по крайней мере
частичное нарушение исходных принципов этики, гу-
манизма.
Все это имеет прямое отношение к ситуации, сущест-
вующей в современной науке в ее связи с человеком и
обществом. Именно сегодня, как, вероятно, никогда в
прошлом, остро стоит вопрос о той цене, которую долж-
но (или не должно) заплатить человечество за те или
иные истины, открываемые, в частности, в ядерной фи-
зике, молекулярной биологии и других фундаментальных
науках. Что касается наук прикладных, то на них (как
и на технику) легче переложить весь груз моральной
ответственности, а им в свою очередь еще легче воз-
ложить его на общество, потребности которого они,
как считается, удовлетворяют, руководствуясь лишь
принципом необходимого, целесообразного, «оптималь-
ного» (эффективного) в данных условиях. Никто, од-
нако, не может уйти от проблемы этического выбора,
и оценка тех или иных необходимых решений в слу-
чае их даже малейшего несовпадения с этическими,
гуманистическими нормами как нарушения этих
норм (и значит, как, может быть, неизбежного, но
все-таки зла) — такая оценка позволяет удерживать
развитие негативных процессов на каком-то опреде-
ленном уровне, бороться с ними, имея ясную перспек-
тиву.
Излагаемая здесь позиция отличается не только от
этического релятивизма и нигилизма (сциентизма), но
и от той «критики науки», которая, выступая с руссоист-
ских позиций, предлагает, в частности, затормозить на-
215

учный прогресс (концепция «контркультуры», «нулевого
роста» и пр.). Для нас несомненно, что лишь более глу-
бокое и всестороннее, гармоническое развитие науки и
техники на благо человека может привести к устране-
нию негативных последствий науки и ее применения, но
достичь этого можно лишь в социальных условиях, так-
же ориентированных на благо человека как на высшую
цель.
Дискуссии по этим вопросам ведутся в современной
науке и в философии в основном в связи с решением
конкретных проблем допустимости тех или иных иссле-
дований, которые либо сами по себе, либо в результате
их технических применений могут угрожать человеку и
человечеству. Речь идет теперь не только об исследо-
ваниях в области ядерной физики; в существенной сте-
пени затрагиваются молекулярная биология, генетика,
медицина, психология и другие области знания,
где человек является непосредственным объектом изу-
чения.
В ходе этих дискуссий высказывается в общем-то
обоснованная мысль о том, что мы не можем продол-
жать размахивать «флагом Галилея», исходя из прин-
ципа «ничего, кроме...» (то есть кроме «чистого ис-
следования»). При этом, однако, полагают, что совре-
менная наука порывает с просветительским понима-
нием социального и человеческого значения знания
и начинает следовать кантовской «модели», в кото-
рой отсутствует прямая, однозначная связь между зна-
нием и моралью. Мы еще вернемся к этому вопросу.
Пока же отметим, что, вероятно, мы иногда слишком
резко отделяем себя от «просветительских» традиций
науки, подчеркивая, что наука, мол, сама по себе
не является «ни добром, ни злом», что все определя-
ется социальными условиями ее функционирования
и т. п.
Конечно, между наукой и моралью есть не только
различия, но и известные противоречия, так как мы име-
ем дело с разными формами общественного сознания.
Однако эти противоречия не носят характера неразре-
шимых антиномий. Разумеется, прав был Монтень, когда
говорил, что «у добропорядочного человека могут быть
ложные убеждения, с другой стороны, заведомо дурной
человек может проповедовать истину, сам в нее не веря».
Тем не менее признавать полный «этический нейтра-
лизм» науки — значит отказываться от понимания прин-
216

ципиальной ее сущности как силы, служащей человеку,
его благу, а следовательно, моральной и гуманной по
своей природе силы, которая может либо адекватно про-
являться в одних, благоприятных для нее условиях, либо
извращаться в других, неблагоприятных, может способ-
ствовать небывалому расцвету культуры, а может ста-
вить человечество на грань физического и нравственного
уничтожения.
Таким образом, будущее науки неизбежно связыва-
ется теперь с человеком и обществом, причем наука во
все большей степени создает новую исследовательскую
ситуацию, когда человек рассматривается в системе на-
учно-технического прогресса уже не только как его субъ-
ект или объект, но в их диалектическом взаимодействии.
Взаимосвязь и взаимодействие этих двух сторон еди-
ного процесса — субъектно-объектных человеческих от-
ношений научно-технического прогресса — составляют
основу такого понимания, которое переводит осмысле-
ние проблемы в целом как бы в новую плоскость: оно
уже не ограничивается однолинейным и однонаправлен-
ным анализом изолированного воздействия человека на
процессы научно-технического прогресса либо влияния
этих процессов (характеризуемых со знаком плюс или
минус) на человека.
Такое понимание взаимодействия процессов научно-
технического прогресса и человека предполагает ак-
тивную его адаптацию не только в виде социальных
реакций, изменяющих (смягчающих или снимающих) от-
рицательное воздействие некоторых явлений научно-тех-
нического прогресса на биологию, психику и генетику
человека, а также на природную среду, в которой он су-
ществует. Чисто эмоциональное отношение к этим явле-
ниям, маскируемое порой «антисциентистской», «гумани-
стической» терминологией, утверждает социальный под-
ход к ним лишь в виде фразы, лишенной действительного
содержания. Однако наивысшая социальность адап-
тационных реакций человека на процессы научно-тех-
нического прогресса состоит как раз в обратном — в об-
ращении к самим этим процессам с целью их более
интенсивного и всестороннего развития в интересах че-
ловека.
Очерченный выше подход, учитывающий внутреннюю
логику развития науки по пути самореализации ее как
гуманистической общественной силы, служащей челове-
ку и являющейся сферой раскрытия его творческих воз-
217

можиостей, имеет, Помимо всего прочего, еще одно важ-
ное преимущество — он позволяет показать, что некото-
рые отрицательные аспекты научно-технического про-
гресса, устранение которых иногда непосредственно
связывается сегодня с радикальными преобразованиями
в социальной сфере, по-видимому, могут быть сглажены
(хотя и не устранены полностью) за счет развития са-
мого же научно-технического прогресса. Как и в случае
реализации новых возможностей прогресса производи-
тельных сил, это создает известную «самоиндукцию»,
распространяющуюся на все более широкие сферы че-
ловеческого существования. Мы должны быть готовы
к новым, неожиданным последствиям этой «само-
индукции» и уметь четко отличать некоторые из них,
присущие самому научно-техническому прогрессу, от
социальных в узком смысле этого слова, то есть прямо
детерминированных теми или иными общественными ус-
ловиями.
Наука как особая форма человеческой деятельности
стремится к воссоединению с непосредственным субъек-
том этой деятельности — человеком, и этот процесс ее
гуманизации проявляется в том, что наука из общест-
венно отчужденной все больше становится «человечески
измеримой», то есть соотносимой с человеческими каче-
ствами и потребностями, выражаемыми не только, так
сказать, в конечном счете — в виде социальных целей и
результатов,— но и непосредственно. Достигается это
на пути все большего усиления роли человека как субъ-
екта научной деятельности (могущество технических
средств познания хотя и возрастает» но уже теряет то
«демоническое» значение, которое придавалось ему на
первых этапах научно-технической революции). Кроме
того, наука все более властно вторгается не только в
социальную» но и в индивидуальную (порой интимную)
жизнь человека, существенно преобразуя ее, подчиняя
новым, неизвестным ранее стандартам и структу-
рам> В результате наука становится еще более зависи-
мой от общества, но вместе с тем эта связь как бы
индивидуализируется» приобретает личностный харак-
тер, во многом теряя свои анонимно-отчужденные
формы.
Это все шире и глубже осознается прогрессивными
учеными, которые справедливо говорят о том, что наука
должна быть теснее связана с чисто человеческими цен-
ностями. Такая ориентация прокладывает себе дорогу и
218

в деятельности ряда международных организаций, преж-
де всего ООН, что нашло отражение в организации кон-
ференций по науке и технике в целях развития, в реа-
лизации программы ЮНЕСКО «Наука и человеческие
потребности» и т. д. Как справедливо подчеркивают
А. Данзен и И. Пригожий, «наука должна быть теснее
связана с чисто человеческими ценностями. Тогда смысл
науки выйдет за сугубо технические рамки и будет воз-
можно понять человека во всей его сложности вместе с
его потребностью в социальной стабильности и жаждой
личной свободы» К
Подобные цели вдохновляют и такие неправительст-
венные научные организации, как Международный ин-
ститут жизни, Римский клуб и др. Это способствует ут-
верждению гуманистической направленности науки,
укреплению сотрудничества и взаимопонимания внутри
мирового научного сообщества.
С 18 по 21 января 1988 г. в Париже в Елисейском
дворце прошла конференция «На пороге XXI века: опас-
ности и перспективы», в которой приняли участие лау-
реаты Нобелевской премии, приехавшие в столицу Фран-
ции по приглашению президента Французской Респуб-
лики Ф. Миттерана, американского писателя Эли Визела
(Нобелевская премия мира, 1986 г.) и Фонда Эли Ви-
зела в защиту человечества. Открывая конференцию,
генеральный директор ЮНЕСКО Федерико Майор Са-
рагоса сказал: «Так называемая индустриальная циви-
лизация, давшая нам столько благ, может при соблюде-
нии только экономических приоритетов пагубно сказать-
ся на состоянии окружающей среды, этого бесценного
сокровища, о котором несколько десятков лет назад ни-
кто и не думал.
Такова оборотная сторона сверкающей медали про-
гресса, сторона, которую мы стараемся не замечать. Мы
настолько ослеплены, что не осознаем нависшей над
нами угрозы и не понимаем настоятельной необходимо-
сти радикального переосмысления будущего науки на
основе общечеловеческих этических принципов». И да-
лее: «Если мы не хотим «погубить душу», что равно-
сильно сегодня гибели человечества, то должны доби-
1 Данзен А., Пригожий И. Какая наука нам нужна? // Курьер
ЮНЕСКО. 1982. Март; см. также статью И. Пригожина «Наука,
цивилизация и демократия (Ценности, системы, структуры и их
сходство)»//Futurist. 1986. August. № 18. S. 493—507.
219

ваться, чтобы наука и совесть, техника и этика шли рука
об руку» 1. Эта позиция была развита и на проведенной
под эгидой ЮНЕСКО конференции (Киев, июнь — июль
1989 г.) «Наука и техника на службе развития».
Важную роль играет движение ученых за осуществ-
ление более эффективного контроля за соблюдением эти-
ческих и правовых норм, кодексов и соглашений, касаю-
щихся науки. Конечно, было бы в высшей степени нера-
зумным преувеличивать возможности этих движений в
гуманизации прогресса научного знания и техники. Но
еще более неразумным и, по сути дела, безответствен-
ным было бы и игнорировать то, что дает и может дать
для этого активная социально-этическая, гуманистиче-
ская позиция научной общественности сегодня и в бу-
дущем. Ведь то, что вырисовывается как одна из важ-
нейших исторических тенденций развития цивилизации,
не реализуется «само по себе», без активных и целена-
правленных усилий со стороны ученых, общественных и
политических деятелей, инженеров и специалистов, на
практике использующих эту технику. Поэтому от соци-
альной, гражданской позиции каждого человека, от его
способности почувствовать свою ответственность за судь-
бу мира будет зависеть, как скоро осуществится и осуще-
ствится ли вообще «высокое соприкосновение» развиваю-
щейся технологии, техники с человеком, обществом и при-
родой.
Главное здесь — это единство научных исследований
и гуманистических идеалов, утверждаемое в качестве
принципа и перспективы истинной науки как особого
социального института общества, служащего человеку,
его свободному и всестороннему развитию. Это означает
вместе с тем единство социальных целей научного по-
знания и этических ценностей человечества, исходный
пункт которых — благо человека. Разумеется, такое
единство научного исследования и гуманистических иде-
алов, единство социальных целей познания и этических
ценностей человечества существует лишь как принцип
и перспектива истинной науки. Реально же в своих сов-
ременных формах наука, как мы знаем, во многих слу-
чаях еще весьма далека от этого.
И все же мы должны постоянно исходить из того, что
органическое соединение науки и гуманизма, утвержде-
ние ее как силы, служащей прогрессу человечества,—
1 Курьер ЮНЕСКО. 1988. Июнь. С. 4.
220

одна из насущнейших проблем его современного разви-
тия. Альтернативы этому не существует ни для науки,
ни для человечества. Осознание этого позволяет лучше
оценить научное исследование и его результаты в эти-
ческом плане и, следовательно, преодолеть опасный
для человечества этический релятивизм и нигилизм, то
есть апеллирование к «неотвратимости» познания как
якобы высшему критерию его человеческой сущности,
самодостаточному источнику этических ценностей
науки.
Утверждение абсолютной ценности объективного по-
знания как единственного источника истины, сциентист-
ский сверхоптимизм, нашедший свое предельное выра-
жение в представлении об универсальном Уме (Лаплас),
исключали, как известно, необходимость внешней —со-
циальной и этической — оценки знания. Следовательно,
ни о какой особой этике для науки не могло быть и речи:
ей, не имеющей атрибута объективности, не было места
в области знания. Этическая оценка научного знания
делалась бессмысленной, выходящей за пределы необ-
ходимого, и поставленная еще Сократом проблема сов-
падения подлинной мудрости (знания) и подлинной доб-
родетели (нравственности) представлялась неким пара-
доксом. Попытки Канта умерить притязания сциентизма,
показать границы теоретического мышления, необходи-
мость его дополнения независимым от него моральным
принципом — категорическим императивом, исходящим
из пользы человечества, казались абстрактным морали-
зированием, стремлением создать проблему там, где
ее, в сущности, нет, по крайней мере в столь острых
формах.
Крушение этих иллюзий, которое лишь ускорили Хи-
росима и Нагасаки, обернулось тысячами личных тра-
гедий и заставило многих ученых осознать новую соци-
альную и моральную ситуацию, в которой они оказались.
Становится ясно, что наука не может развиваться в «со-
циальном вакууме», в отрыве от своих мировоззренче-
ских и социально-философских, этических основ. Нрав-
ственные, этические проблемы вплетаются в само тело
науки, а не являются чем-то внешним для нее. Терпит
крах и все больше теряет своих приверженцев крайний
сциентизм. Все отчетливее проявляется понимание того
непреложного факта, что если не будет в геометриче-
ской прогрессии возрастать социальная ответственность
ученых, роль нравственного, этического начала в науке,
221

то человечество, да и сама наука не смогут развиваться
даже в прогрессии арифметической.
Вместе с тем растет понимание и того, что сама по
себе этика познания, этика науки не в состоянии дать
ученым надежный компас, позволяющий придерживать-
ся правильного направления в океане неизведанного, не
отклоняться от устремлений самой науки, ее гуманисти-
ческого предназначения. Этика науки не может выпол-
нять роль этического кодекса в широком смысле, ибо
сама существенно зависит от социально-экономических,
политических, идеологических, наконец, этических, мо-
ральных факторов и ценностей, имеющих всегда кон-
кретно-исторический характер и определяющих развитие
науки как социального института современного общест-
ва. Этика познания не может быть самодостаточной и
тем более высшей ценностью, мерой и гарантией всех
других ценностей еще и потому, что сама объективная
истина, достигаемая в ходе научного познания, явля-
ется относительной и конкретной и имеет в качестве
своего высшего критерия человеческую практику,
в том числе общественно-историческую, производст-
венную.
Таким образом, многообразные и сложные проблемы,
которые встают перед современной наукой, в том числе
проблемы этического порядка, не могут быть решены
лишь исходя из логики и этики самого познания. Требу-
ется соотнесение их с более широко понятыми социаль-
ными целями познания и гуманистическими идеалами,
с этическими ценностями общества как целого. Только
это может дать ключ к такому решению указанных про-
блем, которое соответствовало бы потребностям общест-
венного прогресса, благу человека и устремлениям самой
науки.
Это очерчивает и сферу социального значения этики
познания. Научная деятельность оказывает большое
влияние на нравственное поведение людей, на мораль и
этику в целом, но и здесь она не имеет абсолютного и
самодовлеющего характера, подчиняясь общей гумани-
стической ориентации — служению свободному и всесто-
роннему развитию человека. Нельзя не согласиться с
мнением А. Швейцера, что этика есть безграничная от-
ветственность за все, что живет; этика благоговения
перед жизнью (человеческой прежде всего) делает боль-
шую ставку на повышение чувства ответственности че-
ловека. «Идеал культурного человека,— писал он,— есть
222

не что иное, как идеал человека, который в любых усло-
виях сохраняет подлинную человечность» *. Поэтому
дальнейшее развитие науки связано с преобразования-
ми не только в сфере ее теории и методологии, но и
в сфере ее отношения к человеку: оно предполагает та-
кую структуру, в которой наука — этика — гуманизм
будут находиться в диалектическом единстве и взаи-
модействии. Это и будет тот новый тип науки, который
сегодня видится, может быть, больше как идеал или
цель.
Новый этос науки предполагает такую ее структу-
ру, которая сделала бы своим центром человека, его
свободное и всестороннее развитие; они включают
все более ясное ощущение человеком самого себя
как неразрывной части человечества, связи ин-
дивида с тем, что Л. Н. Толстой называл «роевой
жизнью».
Только такая гуманистическая ориентация создает
прочную основу его будущего и человеческой культуры
в целом. Последняя имеет и более широкое значение,
так как гуманизм связан не только с наукой. И с этой
точки зрения в равной мере опасны как абсолютизация
значения науки в жизни человека и человечества, в раз-
витии гуманистической культуры будущего, так и попыт-
ки принизить науку, а то и попросту «развенчать»
ее, представить в качестве антигуманной силы. Подлин-
ный свой смысл наука приобретает лишь в связи с
другими формами человеческой деятельности, образую-
щими материальную и духовную культуру челове-
чества.
Культуре не нужна, конечно, «фаустовская сделка»
с наукой, «демон» которой отнюдь не требует отдать ему
человеческую душу, совесть и свободу человека. Нрав-
ственные, гуманистические основы науки и всей челове-
ческой культуры приобретают сегодня все большее зна-
чение и сохранят его в будущем, так как без этого воз-
можны только мрак бескультурья и небытия, духовный
и физический крах человечества.
Итак, предвидение будущего в этом плане означает
главным образом определение социально-этических, гу-
манистических альтернатив. И это приобретает особый
смысл, когда мы обращаемся к реальным социально-эти-
ческим проблемам, выдвигаемым ныне научно-техниче-
1 Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 331.
223

ской революцией. Речь идет прежде всего и главным
образом о тех направлениях науки, которые прямо или
непосредственно касаются человека и его будущего. Рас-
смотрение их составляет поэтому отдельную задачу. Но
оно не будет достаточно полным, если при этом науку
рассматривать изолированно от других сфер культуры,
прежде всего от искусства. Поэтому соединим в после-
дующем изложении проблематику науки и искусства,
обратимся к их взаимодействию в познании и развитии
человека. Разумеется, правильная постановка этих про-
блем может достигаться лишь с учетом всего того, что
уже выявлено в анализе социальных условий и факторов
индивидуального и исторического развития человека.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Наука и искусство
в познании и развитии человека
8 И. Т. Фролов

Исследует человек жизнь только для то-
го, чтобы она была лучше. Так и исследо-
вали жизнь люди, подвигающие вперед
человечество, но рядом с этими истинны-
ми учителями и благодетелями человече-
ства всегда были и теперь есть рассуди-
тели, покидающие цель рассуждения.
Л. Н. Толстой
Причина, почему искусство может нас
обогатить, заключается в его способности
напоминать нам о гармониях, недосягае-
мых для систематического анализа.
Н.Бор
Конечно, Л. Н. Толстой в приведенном
выше высказывании не имел в виду научное исследова-
ние жизни человека и человечества в том смысле, кото-
рый мы теперь связываем с этим. И все же «цель рас-
суждения» великого мыслителя имеет прямое отношение
к тому, о чем речь пойдет в этой главе,— научному ис-
следованию биологической природы человека и тем
проектам «рассудителей, покидающих цель рассужде-
ния», которые выдвигаются в связи с этим.
Изучение особенностей биологической природы чело-
века в разных его аспектах, охватываемых зачастую об-
щим понятием биологии человека, имеет целью выявить
его природно-биологическое своеобразие, эволюцию,
рост и конституцию, типы нервной деятельности, ин-
дивидуально-психофизиологические различия, законы
биологического регулирования и жизненного ритма, гене-
тическую структуру человеческих популяций, закономер-
ности их изменчивости, процессы, определяющие адап-
тацию человека, здоровье и болезни, старение и смерть.
С этим связаны и вопросы о продлении жизни человека,
о возможностях естественно-эволюционного или искус-
ственного изменения его биологической природы и пр.
Сможет ли человек в неограниченной исторической
226

перспективе сохранить себя как представитель вида
Homo sapiens? He грозит ли ему, как утверждают мно-
гие современные футурологи, биологическое, генетиче-
ское вырождение? Может быть, следует уже сейчас при-
нять какие-то меры, чтобы предотвратить это? Наконец,
можно ли без ущерба для природы человека вмешивать-
ся в интимные процессы его биологии и генетики и како-
вы здесь пределы допустимого вмешательства, да и
нужно ли оно вообще?
Вот некоторые из вопросов, которые широко обсуж-
даются в современной научной литературе, в научно-
фантастических, а то и просто фантастических, художе-
ственных и малохудожественных произведениях. Обра-
тимся к этим нелегким и по большей части дискуссион-
ным вопросам и посмотрим, что в предлагаемых на них
ответах имеет прямое отношение к науке и должно быть
учтено, что является простой игрой воображения, а что
злонамеренным лженаучным построением, компромети-
рующим науку и достойным лишь того, чтобы быть от-
брошенным ею.
1
Перспективы человека в «век биологии»:
новые пути познания и практики — ген-
ная инженерия и биотехнология, генети-
ка человека и новая медицина, резервы
мозга и искусственный интеллект, эргоно-
мика и психофизиологическое развитие
человека
Обращаясь к будущему человека в био-
логическом аспекте, мы не можем пройти мимо такого,
может быть, не вполне точного, но весьма распростра-
ненного среди ученых понятия, как «век биологии». Что
оно означает и что несет с собой, как ставит проблему
человека? Иногда «век биологии» трактуется как неко-
торая метафора, изобретенная науковедами и выражаю-
щая их позитивную реакцию на те успехи, которые от-
мечаются в науке о жизни сегодня и ожидаются завтра.
При этом не учитывается, что данное понятие введено в
науку в первую очередь рядом биологов и физиков, что-
бы подчеркнуть те качественные изменения, которые
хотя и происходят в науке уже сегодня, но в основном
относятся к будущему, порой весьма отдаленному.
227

«Век биологии» — это новый этап научно-техниче-
ского прогресса, в существенной степени обусловленный
революцией в биологической науке, которая в результате
этого становится, как ранее физика и химия, лидером
естествознания и начинает определять основные направ-
ления его развития, а также формы использования на-
учного знания в производстве, преобразуя его и вместе
с ним другие сферы жизни человека.
Биологическая революция уже началась. Каковы ее
основные признаки? Это — интенсивное применение ме-
тодов смежных наук (прежде всего физики, химии, ма-
тематики) в исследовании живых систем, делающее
биологическое знание точным и доказательным; выход
биологического познания на молекулярный уровень, что
привело, в частности, к созданию и бурному развитию
молекулярной биологии; широкое применение в биоло-
гическом познании системного подхода, кибернетическо-
го моделирования и т. п. В итоге создалась такая иссле-
довательская ситуация, когда другие смежные с биоло-
гией и более развитые пока науки (прежде всего физика,
химия и математика) во все большей степени сосредо-
точиваются на исследовании процессов жизни и на «об-
служивании» биологии, которая становится одной из
центральных в системе наук о природе.
Тенденции эти, реализующиеся в определенных про-
цессах научного познания, и приведут в конце концов к
такому его состоянию, которое можно будет охаракте-
ризовать как «век биологии». Однако реализация этих
тенденций — сложный процесс. Хотя этот процесс и про-
исходит уже сегодня, сопровождаясь научными откры-
тиями эпохального масштаба, он, видимо, потребует не-
мало времени, в течение которого разовьются и станут
доминирующими отмеченные тенденции биологического
познания 1.
Биологический этап научно-технической революции,
предпосылки которого уже сегодня обнаруживаются все
более отчетливо в связи с успехами молекулярной био-
логии и генетики, биокибернетики и др., означает неук-
лонное и ускоряющееся «переключение» науки на чело-
века по мере продвижения исследований от низших к
высшим уровням организации живых систем. Биологи-
ческая природа человека с помощью науки будет все
1 Подробнее об этом см.: Фролов И. Т. Жизнь и познание. М.,
1981.
228

более адаптироваться к новым условиям среды, созда-
ваемым научно-техническим прогрессом. Однако здесь
могут обнаружиться и некоторые новые сложные про-
блемы.
Мы знаем, например, что многие проекты интенси-
фикации, повышения эффективности умственной дея-
тельности человека за счет «растормаживания» более
широких систем связей нейронов мозга (в настоящее
время из 14 млрд нейронов активно участвует в работе
только 7%) сталкиваются сегодня с опасностью «рассо-
гласования» целостного функционирования организма,
причем неизвестны общие биологические последствия
этого вмешательства и вообще его пределы. С другой
стороны, сами умственные способности человека, по
крайней мере в виде биологических предпосылок, про-
граммируются генетически. Поэтому генетика человека,
изучающая взаимодействие наследственности и среды,
становится одним из путей, по которому наука в «век
биологии» способна осуществлять «обслуживание чело-
века», адаптируя его природу к новым условиям циви-
лизации и существенно увеличивая его адаптационные
возможности.
Уже сегодня генетика может предложить ряд мето-
дов, с помощью которых открываются новые пути реше-
ния этих проблем. И это только начало, хотя и очень
обнадеживающее, но еще во многом проблематичное,
ставящее перед наукой все новые и новые вопросы. И все
же нельзя не отметить такое эпохальное открытие, как
искусственный синтез гена, воспроизводящего в колонии
бактерий точную копию гормона, который вырабатыва-
ется гипоталамусом в основании мозга и помогает регу-
лировать-деятельность гипофиза, управляющего многими
функциями организма. К этой же категории открытий
принадлежит и успешное использование искусственных
генов для производства гормонов, в частности инсулина,
что означает начало нового этапа в изготовлении меди-
каментов с помощью бактерий.
Практические перспективы использования искусст-
венных генов поставят нас на порог новых форм медици-
ны, позволят расширить адаптационные возможности
человека. Это может достигаться, в частности, путем про-
филактического вмешательства в его наследственность,
имеющего целью борьбу с наследственными заболева-
ниями, заботу об уменьшении груза патологических му-
таций и др.
229

В настоящее время наследственные заболевания —
весьма распространенное явление (в мире ежегодно
рождается все больше детей, пораженных ими). Они фи-
зически и морально калечат жизнь многих миллионов
людей. Борьба против этих заболеваний и содержание
больных с врожденными пороками ложатся тяжелым
бременем на человечество. Кроме того, повышение ра-
диоактивного фона на нашей планете, выброс в атмо-
сферу мутагенных химических веществ приводят к зна-
чительному увеличению патологических изменений на-
следственности. Перед человечеством встает задача не
только оградить себя от этих отрицательных явлений,
но и «исправить» кое в чем свою природу. Генетика в
наибольшей степени пригодна для этого, и ее домини-
рующее положение в науке о жизни будет увеличиваться
по мере вступления науки в «век биологии».
Генетика для человека — это все то, что он может
получить от науки в результате овладения законами на-
следственности и изменчивости организма. Речь идет не
только о создании новых, более продуктивных сортов
сельскохозяйственных растений, пород животных, штам-
мов микроорганизмов, но и вообще о переходе в буду-
щем к принципиально иному способу получения пищевых
продуктов — абиотическим путем.
Генетика человека — это проникновение в сокровен-
ные тайны его биологического существования, в резуль-
тате чего может быть достигнуто большее высвобожде-
ние человека из природы, так как при этом он становит-
ся в подлинном смысле слова творцом самого себя.
Перспективными в этом плане оказываются направ-
ления исследований, получившие название генетической
(генной) инженерии, отдаленная цель которой — получе-
ние в лабораторных условиях организмов с новыми, за-
ранее планируемыми наследственными свойствами.
Необходимо, однако, чтобы вмешательство в наслед-
ственные механизмы и эти пока еще довольно осторож-
ные попытки «исправления» природы не принесли боль-
ше вреда, чем пользы, в особенности когда речь пойдет
о возможном в будущем применении методов генной ин-
женерии к человеку. Вот почему во всем мире обраща-
ется большое внимание на разработку строгих правил,
касающихся подобных работ и вообще всего того, что
связано с экспериментами на человеке. Не всегда и не
всюду, к сожалению, эти правила соблюдаются, однако
их регулирующая функция (при условии, что этика науч-
230

ного исследования соединяется с социальными фактора-
ми и условиями ее реализации) должна непрерывно воз-
растать по мере расширения научных разработок, обра-
щенных непосредственно к человеку и его будущему.
Прикладное значение генной инженерии особенно ве-
лико еще и потому, что она становится новым и мощным
источником биотехнологии, которая, может быть, в наи-
большей степени характеризует в практическом, произ-
водственном плане особенности «века биологии». Речь
идет о возможности реализации уже высказывавшейся в
прошлом идеи широкой и всепроникающей биологизации
производства и всей жизни человечества.
Биотехнологическое направление в его новых аспек-
тах, связанных с развитием физико-химической молеку-
лярной биологии и генной инженерии, существенно сти-
мулирует также и развитие уже известных науке форм
практического применения биологии, в частности микро-
биологии, успехи которой открывают новые пути произ-
водства возобновляемых сырьевых и энергетических ре-
сурсов, новые методы охраны здоровья людей.
Генетика человека в ее медицинском приложении от-
крывает новые возможности профилактики наследствен-
ных заболеваний путем генетического картографирова-
ния людей 1, развертывания широкой сети генетических
консультаций, особенно для вступающих в брак и буду-
щих родителей. Здесь, как известно, встречается немало
не только предрассудков и проявлений невежества, при-
водящих к извращению самой идеи генетических кон-
сультаций, но и преднамеренных попыток использования
этой идеи в реакционных, расистских целях. Конечно,
человечество сумеет преодолеть все эти наслоения, раз-
вивая свою культуру и в данной сфере, основывая ее на
высоких нравственных принципах уважения личности,
гуманизма и разумного сочетания интересов каждого от-
дельного человека и общества в целом.
Проблемы генетики человека, их социально-философ-
ские и этико-гуманистические аспекты широко обсуж-
даются сегодня во всем мире. Сама логика многих совре-
менных биологических исследований приводит науку к
весьма сложным и деликатным человеческим проблемам,
для которых, по крайней мере сегодня, трудно найти ка-
кое-либо однозначное решение. С другой стороны, появ-
1 Большие возможности открываются здесь в связи с разработ-
кой программы «Геном человека», которая ведется в настоящее вре-
мя и в нашей стране.
231

ляются тенденции такой интерпретации новых проблем,
относящихся к биологии и генетике человека, которая
требует основательной критики вследствие явной опас-
ности этих исследований для человечества, его будущего.
Речь идет прежде всего о всякого рода проектах ра-
дикальной перестройки природы человека, в частности
его генотипа, о таком вмешательстве в функционирова-
ние его мозга и психики, которое привело бы, в сущности,
к возникновению «нового вида», существенно отличающе-
гося от вида Homo sapiens, к созданию «сверхчеловека»,
наделенного «сверхмозгом» и необычайными умственными
и психическими способностями, которыми обладают толь-
ко гении и всякого рода экстрасенсы. Возможна ли такая
перестройка, диктуется ли она реальными потребностями
человека и к каким последствиям для рода человеческого
она может привести? Вот вопросы, которые здесь неиз-
бежно возникают. Вместе с тем они являются следствием
и более общих актуальных для современного человече-
ства проблем адаптации его к условиям существования,
изменившимся под влиянием научно-технической рево-
люции и вызванных ею факторов.
Крупные сдвиги в экономике и повседневной жизни
людей, происшедшие за последние десятилетия, настоя-
тельно ставят вопрос о влиянии изменений условий жиз-
ни на биологические и психические особенности челове-
ка. Социальное развитие по отношению к биологии чело-
века не всегда и не во всем приводит к благоприятным
результатам. Обсуждение и учет негативных последст-
вий воздействия некоторых социальных факторов на че-
ловеческий организм — одна из важнейших проблем со-
временной науки. Поэтому весьма актуальной становит-
ся в этих условиях проблема адаптации человека к ок-
ружающей среде.
Биологическая адаптация человека понимается в на-
стоящее время предельно широко и не сводится только
к сохранению биологического гомеостаза, т. е. к дости-
жению устойчивого равновесия и саморегуляции живого
организма в изменяющихся условиях среды. Существуют
также и активные формы поддержания гомеостаза через
специфически человеческую деятельность — социальную
и техническую. В итоге оказывается, что для человека
адаптация охватывает широкий круг факторов биологи-
ческого и социального характера, причем последние под-
чиняют себе во многих случаях первые. Это ставит боль-
шие проблемы не только перед такой наукой, как био-
232

логия человека, но и перед социологией, психологией и
педагогикой, теориями нравственного воспитания и науч-
ной организации труда.
В будущем человек, безусловно, необычайно расширит
свои адаптационные возможности с помощью самых раз-
нообразных средств, включая фармакологию и психоте-
рапию, и это даст ему возможность полноценно и без
ущерба для здоровья действовать в самых сложных, под-
час экстремальных условиях. Каков путь к этому?
В результате биомедицинских и фармакологических
исследований может быть нанесен серьезный удар по
наиболее распространенным заболеваниям. По мере раз-
решения биологических загадок вырисовываются перс-
пективы общества, относительно свободного от болезней.
Успехи в изучении иммунной системы организма помогут
более эффективно лечить рак, а также создать вакцины
против СПИДа, гепатита, ветряной оспы, кариеса и дру-
гих болезней. Накопление знаний о нервной системе и
функционировании мозга позволит искусственно созда-
вать у человека ощущение радости, ослаблять ощущения
страданий и беспокойства, эффективно лечить болезни,
связанные с нервными стрессами. Будут также созданы
более эффективные средства контроля над рождаемостью
как для мужчин, так и для женщин. Генетическая инже-
нерия позволит предупреждать генетические дефекты и
создавать множество препаратов для лечения рака, сер-
дечных и вирусных заболеваний. Расширится знание о
питании как терапии и о возможностях саморегуляции
организма. По мнению ряда научных экспертов, после
2000 г. станет понятной химическая основа сложных про-
цессов умственной деятельности, а также будут изучены
химические структуры, участвующие в процессе запоми-
нания; будут разработаны методы и лекарственные пре-
параты для улучшения умственных способностей челове-
ка, изучен механизм старения и выработаны методы
предупреждения старения клеток, синтезированы простей-
шие живые одноклеточные организмы. Эксперты счита-
ют, что в недалеком будущем получат объяснение с точ-
ки зрения молекулярной биологии механизмы передачи
звуков и зрительных образов от органов слуха и зрения,
будут созданы эффективные научные методы для преду-
преждения неожиданных эпидемий, изучено влияние
сельскохозяйственных химикалиев и промышленных отхо-
дов на экологическую систему, разработаны методы на-
учного предсказания последствий использования таких
233

химикалиев и отходов, разработаны мировые нормы пре-
дельно допустимого загрязнения окружающей среды.
По мнению экспертов, на рубеже веков будут созда-
ны централизованные системы, предназначенные для на-
блюдения за здоровьем людей, куда станут стекаться
данные о результатах медицинских обследований; закон-
чится разработка эффективных методов выявления носи-
телей наследственных заболеваний в организме челове-
ка, и данные соответствующих обследований будут сооб-
щаться в «брачные консультации». К этому времени
будут созданы автоматические диагностические маши-
ны, найдены методы предупреждения аллергических реак-
ций, вызываемых лекарственными препаратами, путем
определения чувствительности организма к этим препа-
ратам; будут установлены нормы оптимального питания
для предупреждения возрастных заболеваний. Будут про-
водиться операции по исправлению врожденных пороков
в период внутриутробного развития зародыша.
Уже сегодня получены серьезные данные, которые
свидетельствуют о новых, не известных ранее резервах
биологической природы человека и его психофизиологи-
ческих возможностях. «Биологическое оснащение» чело-
века ярко обнаруживает свою универсальность. Человек
как «венец природы» должен высвободить и новые резер-
вы своей биологической природы, направляя их по пути
гармонизации с социальными, психическими и нравствен-
ными силами, которые он пока еще не научился прочно
удерживать в гомеостатическом состоянии.
Это касается, например, так называемых стрессовых
состояний, а также всякого рода психических аномалий,
возникающих в экстремальных условиях эмоциональной
напряженности и т. п.1 В настоящее время разрабатыва-
ются разнообразные методы, с помощью которых можно
было бы бороться с болезнетворным эффектом этих со-
стояний и добиваться достижения требуемого гомеоста-
тического равновесия. Однако это в основном дело буду-
щего. Науке предстоит разгадать еще немало таинствен-
ных свойств биологической природы человека. И самая
большая загадка — это человеческий мозг, психика как
комплекс сознания и инстинктов, человеческий интел-
лект. Поиски в этой сфере дадут, по-видимому, самые
впечатляющие научные результаты в «век биологии».
1 См.: Селье Г. Стресс без дистресса. М, 1979; Суворова В. В.
Психофизиология стресса. М., 1975; Симонов П. В. Эмоциональный
мозг. М., 1981; Он же. Мотивированный мозг. М., 1987, и др.
234

Изучение деятельности мозга — одна из сложнейших
проблем современной науки. Она непосредственно свя-
зана с общим решением вопроса о соотношении био-
логического и социального в развитии человека и опре-
делением как путей и методов активного влияния на
интеллектуальную деятельность, сознание и психику че-
ловека, так и их допустимых — с социально-этической
и гуманистической точек зрения — пределов и форм. Со-
временная нейрофизиология находится в процессе бур-
ного развития, которое, по мнению некоторых ученых, в
ближайшие полстолетия приведет к решению главных
вопросов, поставленных наукой о мозге на протяжении
многих веков ее существования. Это касается изучения
деятельности мозга не только на клеточном и молекуляр-
ном уровнях, но и в целом, то есть предполагающего ис-
следование системных связей и взаимодействий. Фунда-
ментальное значение имеют здесь идеи и подходы
И. П. Павлова, развитые с учетом современных данных
науки о мозге П. К. Анохиным в его теории функцио-
нальных систем, согласно которой системообразующую
роль в деятельности системы и ее приспособлении к но-
вым условиям играет результат, функционально опреде-
ляющий формирование органа, в данном случае — мозга
человека 1.
Универсальная организация мозга человека, опреде-
ляющая уже на молекулярном уровне специфическую
способность нервных клеток к системному функциониро-
ванию, обеспечивает возможность высшей нервной дея-
тельности человека, психических процессов, проявлений
интеллекта, сознания. Организация мозга в существен-
ной степени зависит также от наследственных детерми-
нант, и поэтому в науке ставится задача расшифровки
нейрофизиологического кода психических явлений, реше-
ние которой будет способствовать более эффективному
использованию резервов мозга. Здесь возникает много
сложных проблем, как естественнонаучных, так и соци-
ально-этических. Многие ученые, признавая допустимость
искусственного влияния на работу мозга (химические
стимуляторы, электрические воздействия и т. п.), выра-
жают серьезные опасения по поводу тех отрицательных
1 См.: Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного реф-
лекса. М., 1968; Он же. Теория функциональной системы и ее место
в построении теоретической биологии // Эволюция темпов индивиду-
ального развития животных. М., 1977; Он же. Узловые вопросы
функциональной системы. М., 1980, и др.
235

последствий, которые могут возникнуть в этой связи, и
озабочены тем, как их избежать. По мнению П. К. Ано-
хина, «если когда-то состоятся попытки сделать интел-
лектуальные способности продуктом химических и обу-
чающих лабораторий, то вполне может случиться так,
что при последующем развитии науки с более высокого
ее уровня мы увидим, что внесли в мозг человека необра-
тимые изменения, которые, к несчастью, уже нельзя бу-
дет устранить» К
Поэтому, очевидно, задача заключается в том, чтобы
для повышения активности интеллекта эффективнее ис-
пользовать уже имеющиеся ресурсы мозга, которые по-
ка заключены в его неведомых тайниках. Говоря о буду-
щем совершенствовании деятельности человеческого моз-
га, следует иметь в виду, что наука еще не дала ответа
на вопрос о том, не появятся ли новые резервы и ресур-
сы мозга в ходе естественной эволюции определенных его
участков. Как считает Ф. А. Ата-Мурадова, «возникает
следующий вопрос: не продолжается ли в настоящее вре-
мя эволюция тех участков генома Homo sapiens, которые
определили неожиданную роль гностических областей и
связанных с ними знаковых систем? Почему стремитель-
но взлетающее вверх увеличение объема мозга на ре-
шающем этапе антропогенеза от австралопитека до Ho-
mo sapiens должно внезапно остановиться? Существуют
ли факторы, которые могут затормозить эту ярко выра-
женную эволюционную тенденцию, возникшую сравни-
тельно недавно, мощно и неотступно прокладывая себе
дорогу к вершинам прогресса?» 2. Ответ на эти вопросы
позволил бы прогнозировать будущее развитие психофи-
зиологических, интеллектуальных и эмоциональных воз-
можностей и способностей человека. Вопрос о том, пре-
кратилась или нет биологическая эволюция человека,
интенсивно обсуждается учеными. Выступая в 1983 г. на
XV Международном генетическом конгрессе в Нью-Дели
(Индия), академик Д. К. Беляев сказал, что «тезис о
почти полном прекращении естественного отбора и эво-
люции современного человека под влиянием чрезвычайно
возросшей культуры разделяется, по-видимому, многими
биологами. Если, однако... под эволюцией понимать «из-
менение разнообразия и приспособления популяций ор-
1 Анохин П. К. Изучение деятельности мозга и будущее чело-
века // Научно-техническая революция и человек. М., 1977. С. 155.
2 Ата-Мурадова Ф. А. Развивающийся мозг: системный анализ.
М., 1980. С. 292.
236

ганизмов», то следует согласиться... что эволюция совре-
менного человека продолжается... Трудно представить
себе, чтобы эволюция человека в современных условиях
прекратилась. Нужно принять во внимание, что эмбрио-
нальная смертность у человека достигает не менее 40—
50 процентов, и она, вероятнее всего, селективна. Увели-
чение средней продолжительности жизни — явление, спе-
цифически связанное с активацией деятельности нейро-
гормональных регуляторов,— имеет, несомненно, и свой
генетический компонент, и свои биосоциальные и эволю-
ционные последствия, оценить которые достаточно опре-
деленно сейчас еще невозможно» К
Сейчас трудно более или менее точно сказать, в ка-
ком направлении и, главное, какими методами будет осу-
ществляться это развитие. X. Дельгадо полагает, что уже
существующие методы можно разбить на две группы:
1) физические и химические воздействия, приводящие к
изменению нейрофизиологической активности; 2) поло-
жительное или отрицательное подкрепление, основанное
на сенсорных связях индивида с окружением, в основном
с другими людьми как источниками стимулов (подпоро-
говая стимуляция, выработка условных рефлексов, обще-
ственные методы принуждения, психотерапия, гипноз, ли-
шение сенсорной информации и ее направленность
и т. п.). По его мнению, «тот факт, что человеческий мозг
учится влиять на свой собственный материальный и
функциональный субстрат, следует рассматривать не как
глупую попытку изменить «космический порядок» или
«божью волю», а просто как появление нового механиз-
ма, возникшего в ходе эволюционного процесса». Чело-
век «совершенствует новый и самый полезный механизм
гомеостаза, который в будущем, возможно, назовут «пси-
хостатом», понимая под этим разумную адаптацию нерв-
ного аппарата для поддержания психической стабильно-
сти вопреки внешним и внутренним воздействиям. Эво-
люционный процесс должен способствовать развитию
этого механизма, который, несомненно, имеет огромную
ценность для выживания в современном мире напряже-
ния и конфликтов. Однако эволюция — процесс слишком
медленный, и если мы поймем решающее значение этого
нового направления развития, то, быть может, мы суме-
ем способствовать обратному воздействию разума на
1 Беляев Д. К. Генетика, общество, личность//Коммунист. 1987.
No 7. С. 96.
237

его собственную материальную основу — физиологию
мозга» К
Такое «обратное воздействие разума» мы видим, в
частности, и в тех новых направлениях и формах соеди-
нения нейрофизиологических исследований с технически-
ми и даже поведенческими науками, которые дают в по-
следние десятилетия биокибернетика и эргономика, науч-
ная программа, предусматривающая создание искусст-
венного интеллекта, и развитие психологии.
Кибернетическое моделирование нейрофизиологиче-
ских механизмов человека и их техническое воспроизвод-
ство в ЭВМ с целью создать искусственный интеллект,
который мог бы выполнять неограниченно широкий круг
функций естественного интеллекта, разумеется, также от-
крывают новые пути «обратного воздействия разума»2.
Здесь еще много неясных и дискуссионных проблем, ка-
сающихся, в частности, исходных определений интеллекта
и разума. Несомненно одно: биокибернетические ис-
следования будут способствовать существенному расши-
рению интеллектуальных и психофизиологических воз-
можностей человека и получат еще более широкое при-
менение в медицине будущего, в эргономике — науке,
комплексно изучающей человека в определенных усло-
виях деятельности, связанной с использованием техниче-
ских средств3.
Анализ психофизиологических явлений в экстремаль-
ных условиях высокого нервно-эмоционального напряже-
ния, в частности при управлении техникой, обнаруживает
не только большие и еще мало изученные возможности
человека, но и существенные индивидуально-психологи-
ческие различия между людьми. Учет этих различий, изу-
чение общих психофизиологических явлений, возникаю-
щих во взаимодействии человека с комплексом факто-
ров, которые сопутствуют его деятельности,— один из
основных путей не только психофизиологической адапта-
ции человека, но и развития у него соответствующих спо-
собностей.
1 Дельгадо X. Мозг и сознание. М., 1971. С. 240, 242.
2 Поспелов Г. С. Искусственный интеллект — основа новой
информационной технологии. М., 1988.
3 См.: Зинченко В. П., Мунипов В. П. Основы эргономики. М.,
1979; Зигель А., Вольф Дж. Модели группового поведения в системе
«человек — машина». М., 1973; Эргономика. Труды ВНИИТЭ. М.,
1976. Вып. 10; Психофизиологические проблемы взаимной адаптации
человека и машины в системах управления. М., 1980; Смолян Г. Л.
Человек и компьютер. М., 1981; Эргономика. Изд-во ЛГУ, 1988, и др.
238

Еще большее значение приобретут в связи с этим пси-
хологические исследования, в частности те, в основе ко-
торых лежит изучение не только нейрофизиологических
предпосылок психики, но прежде всего широкой систем-
ной взаимосвязи ее социальных механизмов в контексте
человеческой деятельности К Психология будущего при-
обретет на известной стадии «века биологии» домини-
рующее значение, так как она в наибольшей степени кон-
кретизирует и объединяет комплекс наук, изучающих че-
ловека, в частности, в аспекте его природно-биологиче-
ского существования, а также в высших проявлениях его
творческой деятельности. Высказывается даже предполо-
жение, что психология будущего, учитывающая всю мно-
гогранную сложность человека, исследующая, в частно-
сти, «человека природы» и «человека культуры» в их
взаимосвязи и взаимодействии, в конечном счете транс-
формируется в новый вид антропологии, включающей в
себя философско-политический контекст проблемы и ее
ценностные аспекты, а также соединяющей теоретиче-
ские и экспериментальные исследования с практической
сферой деятельности. Сбудется ли это предсказание, по-
кажет время, однако развивающееся уже сегодня комп-
лексное исследование психики человека дает серьезные
основания для подобных прогнозов.
Резюмируя сказанное, следует еще раз подчеркнуть,
что успехи современной науки в исследовании биологии,
генетики и психики человека не только позволяют ему
лучше адаптироваться к новым факторам природной и
искусственной среды, чрезвычайно изменившимся под
влиянием научно-технической революции, социальных
преобразований и пр., но и открывают перед ним перс-
пективу активного преобразования своей биологической
природы применительно к новым задачам в сфере позна-
ния и практики во всех проявлениях его жизни как сво-
бодного и гармонически развитого существа.
Изменится ли при этом его физический облик и в ка-
ком направлении? Не возникнут ли какие-то новые фор-
мы человеческого существования, соединенного с кибер-
нетическими устройствами,— своеобразные «биокибор-
1 См.: Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1946;
Он же. Принципы и пути развития психологии. М., 1959; Он же.
Проблемы общей психологии. М., 1973; Леонтьев А. Н. Проблемы
развития психики; Фресс П., Пиаже Ж. Экспериментальная психоло-
гия. М., 1966; Абульханова К. А. О субъекте психической деятельно-
сти. М., 1973, и др.
239

ги»? Не вступит ли человечество в новую стадию своей
эволюции, на которой человек будет создаваться в значи-
тельной мере искусственно — как «фабрикуемый» с по-
мощью генной инженерии и биокибернетики «сверхчело-
век», обладающий экстрасенсорными и экстраинтеллек-
туальными качествами,— Homo sapientissimus?
Эти и другие вопросы не являются надуманными, и
к подобным предположениям и проектам обращаются не
только фантасты, но также и серьезные ученые. Научные
прогнозы о человеке будущего сопровождаются зачастую
разного рода утопиями, которые апеллируют к науке и
пытаются опереться на экстраполяции ее современных
достижений в будущее. Необходимо поэтому критически
проанализировать подобные утопии, а также рассмотреть
дискуссии, которые ведутся в современной науке вокруг
вопросов, касающихся биологии, генетики и психики че-
ловека будущего. Это позволит, как я думаю, научно
преодолеть весьма распространенные еще биологизатор-
ские подходы и более отчетливо поставить вопросы, от-
носящиеся к перспективам развития человека как инди-
вида и личности, в их философских, гуманистических ас-
пектах, включая этику научного познания.
2
Научные прогнозы и утопические проекты
перестройки биологической природы че-
ловека; проблема бессознательного, пси-
хоанализ и парапсихология; социально-
этические принципы (регулятивы), преде-
лы и беспредельность познания человека,
многообразие его форм
Дискуссии, касающиеся будущего челове-
ка в «век биологии», ведутся в основном вокруг оценки
«совершенства» или «несовершенства» человеческой при-
роды, причем решение вопроса о возможности и допусти-
мости изменения ее, как правило, прямо связано с теми
позициями, которые занимаются в ходе обсуждения бо-
лее общей проблемы о соотношении социальных и био-
логических факторов развития человека. Здесь остро
сталкиваются крайне пессимистические и оптимистиче-
ские подходы, имеющие порой весьма различную фило-
софскую и научную основу. Немецкий философ-экзистен-
циалист К. Ясперс, например, прямо заявил, что «чело-
240

век стоит перед альтернативой: либо гибель человечест-
ва, либо изменение человека» К Английский философ и
биолог А. Кестлер стремится подвести под этот тезис
биологическую базу, утверждая, что человек — «ошибка
эволюции» и что природа наделила его рядом отрица-
тельных, детерминированных генетически признаков, ко-
торые имеют решающее значение для его социального
поведения и которые необходимо устранить генетически-
ми методами.
Идея искусственного конструирования человека, т. е.
своеобразной «гомоинженерии», существует, наверное,
столько же времени, сколько и сам человек с его фанта-
зией. В науке она возникла вначале как смутное, сме-
шанное еще с донаучными мифами ощущение зарождаю-
щейся силы и могущества научной мысли, как устремлен-
ная в будущее фантазия и вместе с тем как опасение
перед грядущей «демонией» науки. Вспомним Гёте и его
«Фауста», где он вывел нового «героя» — Гомункула,
созданного Вагнером с помощью Мефистофеля лабора-
торного «двойника» человека. Правда, уже Гомункул со-
знает, что ему надо еще «поставить точку над i», т. е.
«доделаться», чтобы в полной мере стать человеком.
У Мэри Шелли в ее романе «Франкенштейн, или Со-
временный Прометей» показаны все те негативные по-
следствия, которые сопровождают конструирование чело-
векоподобного монстра. Эти мотивы повторяются во мно-
гих утопических проектах выведения «нового человека» с
помощью науки. О. Хаксли в своем нашумевшем романе
«О дивный новый мир» довел до абсурда эту идею, кото-
рая, однако, по-прежнему продолжает смущать умы от-
нюдь не только писателей-фантастов, но и ученых, апел-
лирующих, в частности, к евгенике. Она исследует воз-
можности выведения «нового человека», «совершенного
во всех отношениях», путем селекции генотипов, полу-
ченных в потомстве людей, обладающих выдающимися
умственными или физическими качествами. Это направ-
ление «позитивной» евгеники было использовано (иногда
вопреки гуманным намерениям ряда его сторонников)
разного рода реакционерами и расистами, в особенности
теоретиками и практиками фашистской «расовой гигие-
ны» и геноцида.
Подобная дискредитация идей евгеники, разумеется,
не могла не привести к ее банкротству, хотя во многих
1 Jaspers К Philosophie und Welt. Munchen, 1963. S. 133.
241

случаях она опиралась на ряд научно обоснованных
предположений и авторитет крупных ученых, известных
своими гуманистическими взглядами (Н. К. Кольцова,
Г. Мёллера, Дж. Б. С. Холдейна, Дж. Хаксли и др.).
Правда, основной постулат «классической» евгеники —
о возможности направленного выведения путем селекции
людей с выдающимися интеллектуальными способностя-
ми— был опровергнут современной генетикой, а также
наукой о человеке и его индивидуальном и историческом
развитии. Это заставило многих сторонников евгеники
пересмотреть некоторые ее первоначальные догмы и
больше обращаться, в частности, к социальным факто-
рам развития человека. Тем не менее основные ее поло-
жения оставались неизменными К
Сегодня неоевгенические проекты зачастую связыва-
ются с возможностями применения к человеку методов
генной инженерии, клонирования и т. п. Вместе с тем
даже если они и принимаются в принципе, то получают
во многих случаях новые обоснования и формы реализа-
ции, включающие ряд существенных условий. Неоевгени-
ка делает больший, чем это было в старой евгенике, упор
на средства реализации своих проектов, на их мораль-
ность, нравственную допустимость. Речь идет, как прави-
ло, о «благородной человеческой форме евгенизма»
(П. Тейяр де Шарден), которая должна применяться по-
степенно, в перспективе столетий, и на добровольной ос-
нове.
Итак, подавляющее большинство ученых проявляет
трезвый, реалистический подход. Они предлагают учиты-
вать не только имеющиеся научно-технические возможно-
сти, но и важные социально-этические аспекты данной
проблемы. Правда, и некоторые сторонники евгеники
пытаются в отдельных случаях реализовать методологию
«сбалансированного» социал-биологизма, с помощью
которой евгенические проекты создания «идеального
человека» соединяются с социальными, в том числе и
социалистического типа. Это мы, конечно, отвергаем.
Однако неоевгенические проекты нельзя смешивать с
тем, что рассматривается сегодня как перспектива гене-
тической (генной) инженерии. Если евгеника говорит о
необходимости улучшения человеческой природы путем
селекции и скрещивания на уровне человеческих популя-
1 Подробный анализ и критику евгенических и неоевгенических
концепций автор проделал в ряде своих работ, и это получило об-
общение в упоминавшейся книге «Философия и история генетики».
242

ций, то в генетической (генной) инженерии речь идет о
вмешательстве в деятельность аппарата наследственно-
сти на уровне макромолекул и клеток. Ее задача (по
крайней мере в обозримом будущем) значительно уже,
чем создание организмов с заранее запланированным,
«улучшенным» набором генетических признаков.
Есть ряд оснований предполагать, что вообще эта за-
дача, которую ставит перед собой «позитивная» евгени-
ка, не будет актуальной ни с научной, ни с социальной
точек зрения по крайней мере еще очень длительное вре-
мя, так как человечество может успешно развиваться и
на имеющейся генетической основе. Когда же эта задача
станет актуальной, человечество найдет достойные фор-
мы ее решения и будут выработаны разумные, благород-
ные, гуманные способы практического применения науки
в прогрессивном изменении наследственности человека
(будет ли эта наука называться евгеникой или нет, дру-
гой вопрос).
Что касается будущего, причем весьма отдаленного,
то в этой области, как я думаю, предстоят крупнейшие
события — может быть, самые крупные за всю историю
науки, которая вступит тем самым в «век человека», ког-
да вся мощь научного знания обратится к человеку как
своему главному объекту. Но для этого нужны соответ-
ствующие разуму и гуманности социальные условия, ко-
торые породят и новый этос науки. И на этой стадии,
может быть, придет осознание уникальности человека ра-
зумного и гуманного, а какие выводы последуют из это-
го— судить не нам. Во всяком случае, реализация про-
ектов изменения биологической природы человека воз-
можна лишь на завершающей стадии «века биологии» и
при достижении социальной однородности человечества
на основе гуманных принципов. Именно это и позволит
решать в будущем проблемы его биологического совер-
шенствования в соответствии с тем идеалом, который соз-
давался человеком на протяжении истории в мифах и
утопиях и который он утвердит в будущем как результат
синтеза науки и искусства, разума, добра и красоты.
Такой мировоззренческий и социальный подход, учи-
тывающий многообразные гуманистические аспекты про-
блемы, следует, по-видимому, распространить не только
на неоевгенические проекты «фабрикуемого сверхчелове-
ка» путем его генетического «конструирования», но и на
любые проекты качественной переделки биологической
природы человека с помощью «медицинской инженерии»
243

и т. п., создания Homo sapientissimus — «человека разум-
нейшего» — путем искусственных методов воздействия на
психику, конструирования «биокиборга» — Machina sa-
piens, в котором бы органично объединялись биологиче-
ские качества человека и «искусственный разум», силы
его «подсознания» и «экстрасенсорность» с биокиберне-
тическими устройствами и т. п. Здесь также научные про-
гнозы и предположения сталкиваются с разнообразными
утопиями и вненаучными спекуляциями, требующими де-
мистификации и рационального объяснения. Научное по-
знание обнаруживает и многие новые тайны человека, его
биологической индивидуальности, его психики, которые
требуют объективного анализа.
Возможности изменения человеческой индивидуаль-
ности с помощью генетических методов, пересадки или
регенерации органов 1, нейрохирургии или нейрофарма-
кологии ставят перед наукой и обществом в острой фор-
ме вопрос о гарантиях сохранности будущих поколений.
Для этого необходимо установить допустимые пределы
манипулирования основным генетическим материалом
человека как биологического вида, вообще всякого воз-
действия на его индивидуальные качества. Этому, одна-
ко, не способствуют тот ажиотаж и та сенсационность,
с которыми зачастую преподносятся многие биологиче-
ские и медицинские открытия последних лет. Достаточ-
но вспомнить, например, о том, сколько домыслов было
порождено по поводу экспериментов с трансплантацией
человеческой яйцеклетки, оплодотворенной в искусствен-
ной среде, и удачного рождения первого «ребенка из ре-
торты». И все же, разумеется, нельзя игнорировать те ре-
альные и подчас очень сложные проблемы, которые здесь
возникают и требуют, как считают многие ученые, суще-
ственного «переворота в мышлении», новых этических и
законодательных установлений, обеспечивающих четкое
определение границы между допустимым и недопусти-
мым вмешательством в сферу этических, семейных и ин-
тимных отношений. Эти проблемы обостряются в связи
с опасностью манипуляторских подходов к эксперимен-
там с искусственно полученными эмбрионами человека2.
Множество тонких и сложных этических проблем воз-
1 См.: Мур Ф. История пересадки органов. М., 1978; Мэттсон П.
Регенерация — настоящее и будущее. М., 1982.
2 В начале 1987 г. Ватикан опубликовал документ, определяющий
допустимые и недопустимые с точки зрения католической церкви ме-
тоды, связанные с зачатием и развитием эмбриона.
244

никает при трансплантации органов, а также в таком
случае «экспериментирования» на человеке, как криоге-
низация, т. е. замораживание безнадежно больных лю-
дей с надеждой на их последующее оживление и лече-
ние, когда медицина научится это делать. Во всех этих
случаях врачи-экспериментаторы оказываются перед ди-
леммой: либо неминуемая смерть пациента, либо надеж-
да на выздоровление. До каких пределов возможно, на-
пример, углубляться в область пересадок тканей и орга-
нов, да и этична ли вообще трансплантация тканей и
органов человека? Ведь это единственная в своем роде
область хирургии, где допускается сознательное отступле-
ние от принципов, на которых зиждется терапевтическое
и хирургическое лечение: не вреди и помогай больному
помогать самому себе. Медицина всегда исходила из то-
го, что недопустимо приносить в жертву благополучие
человека, а между тем изъятие тканей и органов у здо-
рового донора понижает, а то и разрушает совсем его
иммунную защиту. Здесь возникает и такая этическая и
общечеловеческая проблема, как определение смерти:
медики считают теперь «носителем жизни» мозг, а от-
нюдь не сердце, как ранее, и смерть человека устанав-
ливается в зависимости от прекращения нейрологической
деятельности. Однако, по мнению ряда ученых, это мо-
жет приводить к тому, что врач будет заботиться скорее
не о продлении жизни пациента, а об использовании его
органов для пересадки, пока они «свежие». Кроме того,
уже сейчас открывается возможность осуществления в
будущем пересадок мозгового вещества человека. В слу-
чае экспериментов на животных это вещество берется у
утробного плода. А где оно будет добываться для пере-
садки человеку?
Вопросы эти непростые, и не случайно они стали
предметом серьезной озабоченности мировой обществен-
ности. Так, Всемирная организация здравоохранения во
исполнение резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от
19 декабря 1968 г. «Защита человеческой личности и фи-
зической и интеллектуальной неприкосновенности в све-
те прогресса биологии, медицины и биохимии» подгото-
вила в 1970 г. специальный документ «Права человека и
здравоохранение в условиях прогресса биологии и меди-
цины», в котором, в частности, рассматривается и вопрос
о пересадке органов и тканей. В документе анализиру-
ются подходы и условия, при которых такие операции
могут быть научно и этически мотивированы.
245

В связи с этим современная наука ставит в очень ост-
рой форме вопросы, относящиеся к медицинской этике,
деонтологии *, устанавливающей морально-нравственные
принципы и обязательства, подобные знаменитой «клят-
ве Гиппократа». Хорошо сказал об этом великий гума-
нист Альберт Швейцер: «Этична только абсолютная и
всеобщая целесообразность сохранения и развития жиз-
ни, на что и направлена этика благоговения перед
жизнью. Любая другая необходимость или целесообраз-
ность не этична, а есть более или менее необходимая не-
обходимость или более или менее целесообразная целе-
сообразность. В конфликте между сохранением моей
жизни и уничтожением других жизней или нанесением
им вреда я никогда не могу соединить этическое и необ-
ходимое в относительно этическом, а должен выбирать
между этическим и необходимым, и в случае, если я на-
мерен выбрать последнее, я должен отдавать себе отчет
в том, что беру на себя вину в нанесении вреда другой
жизни. Равным образом я не должен полагать, что в кон-
фликте между личной и надличной ответственностью я
могу компенсировать в относительно этическом этическое
и целесообразное или вообще подавить этическое целе-
сообразным,— я могу лишь сделать выбор между чле-
нами этой альтернативы. Если я под давлением надлич-
ной ответственности отдам предпочтение целесообразно-
му, то окажусь виновным в нарушении морали благого-
вения перед жизнью»2.
Последовательное проведение в жизнь этих этических
принципов, а во многих случаях и законодательное их
закрепление, как это имеет место в случае эксперимен-
тирования на человеке, конечно, являются важнейшей
задачей человечества. Речь должна идти, следовательно,
не только об использовании научно-технических возмож-
ностей, например, в случае пересадки органов и пр., но —
главное — о том, какие реальные пределы их использо-
вания устанавливаются обществом, ставящим на первое
место сохранение человеческой индивидуальности, сво-
боды и прав человека. Это в особенности касается любых
манипуляций с мозгом и психикой человека, его созна-
нием и поведением, которые могут привести к «кризису
идентичности», т. е. к утрате человеком представления
1 См.: Билибин А. Ф., Царегородцев Г. И. О клиническом мыш-
лении (Философско-деонтологический очерк). М., 1973.
2 Швейцер А. Культура и этика. С. 322.
246

о своем месте в обществе, о самоценности собственной
личности К
О том, какие чудовищные формы может принимать
манипуляторство с мозгом и психикой человека, убеди-
тельно и ярко рассказано С. Чавкином, который приво-
дит многочисленные примеры насильственного изменения
психики, сознания и индивидуальности человека в США,
причем в основе этих действий лежит ложная теория о
том, что якобы не поддающееся контролю поведение
объясняется либо причинами генетического порядка, ли-
бо дефектами нервной системы2. Автор разоблачает при-
верженцев «генетического детерминизма» и показывает,
как реализуется их концепция в опытах над душевно-
больными, заключенными, детьми. Ужасающие послед-
ствия этого манипулирования делают психохирургию и
другие методы искусственного воздействия на личность
частью аппарата насилия, подавления свободомыслия и
протеста против антигуманных порядков3.
В более широком плане об этом идет речь и в книге
В. Пакарда «Формовщики людей»4. По словам автора,
«формовка людей» охватывает все: манипулирование их
поведением с помощью установленных наукой точных
приемов, манипулирование их настроением, радикальные
методы манипулирования воспроизводством человека как
биологического вида, манипулирование человеческой
личностью, мозгом и его функциями, генетическими осо-
бенностями и свойствами, продолжительностью жизни и
органами человеческого тела, манипулирование ситуа-
циями, в которых мы принимаем решения, манипулиро-
вание, лишающее нас возможности уединиться, манипу-
лирование уникальным характером человека как биоло-
гической особи. Восхищение перед экспериментом, как
таковым, намного опережает наше моральное воображе-
ние. Именно это и порождает стремление манипулиро-
вать всем и вся. Преклонение перед экспериментом взяло
1 См. об этом: Энгельгардт В. А. Наука, техника, гуманизм //
Вопросы философии. 1980. № 7.
2 См.: Чавкин С. Похитители разума. М., 1981.
3 Нельзя без содрогания и боли читать книгу У. Арнольда о тра-
гической судьбе известной американской актрисы Фрэнсис Фармер,
которая была подвергнута такому «лечению», приведшему к утрате
индивидуальности, причем оно было организовано по политическим,
идеологическим мотивам (см.: Иностранная литература. 1982. № 3).
К сожалению, и в нашей стране имели место злоупотребления пси-
хиатрией.
4 Фрагменты из этой книги опубликованы в журнале «Иностран-
ная литература» (1981. № 12).
247

верх и над нашей способностью определять целесооб-
разность исследования в долгосрочной перспективе еще
до начала экспериментирования. Возможности манипу-
лирования человеком настолько велики, что мы обяза-
ны, делает вывод Пакард, раньше или позже взять на
себя социальную ответственность за это.
Разумеется, это не означает, что отбрасывается сама
идея изменяющего воздействия на мозг и психику чело-
века в благотворном для него направлении, о чем уже
шла речь. Эмоции здесь так же вредны, как и отсутствие
социальной ответственности. Однако вряд ли можно се-
годня выдвигать эту идею как актуальную, так как ее
реализация неминуемо оказалась бы еще одной опасней-
шей угрозой существованию и развитию человека и че-
ловечества. Об этом и нам надо помнить.
Касаясь вопроса о правомочности психохирургии,
Всемирная организация здравоохранения в уже упоми-
навшемся документе «Права человека и здравоохране-
ние в условиях прогресса биологии и медицины» под-
черкнула, что психохирургия ставит одну из наиболее
трудных проблем биоэтического характера. Кроме того,
неясны научные возможности и последствия психохирур-
гического вмешательства, которое, по мнению ряда его
сторонников, хотя и допустимо, но только при исключи-
тельных хронических заболеваниях, как «метод послед-
него прибежища» (X. Миллер). В документе констати-
руется, что большое число противников психохирургии
не признают ни при каких обстоятельствах хирургиче-
ских манипуляций на мозге по причине чисто поведенче-
ских отклонений неизвестного происхождения. В связи
с этим делается вывод, что, поскольку имеются широкие
разногласия по поводу правомочности применения пси-
хохирургии, а также ввиду неопределенности исхода ле-
чения и отсутствия твердой теоретической основы, необ-
ходимо продолжить исследования, чтобы дать оценку
данному методу лечения.
Следует подчеркнуть, что речь идет в данном случае
только о лечении, и тем не менее проявляется самое
серьезное беспокойство. Что же говорить тогда о проек-
тах активного вмешательства в деятельность мозга с
целью изменить его и создать Homo sapientissimus, когда
в этом случае еще более очевидно «отсутствие твердой
теоретической основы»? Кроме того, как остроумно заме-
тил Ж. Лежен, «чтобы создать человека более умного,
чем мы, мы уже должны быть умнее, чем мы можем
248

быть». По его мнению, нельзя «с помощью трюков генной
инженерии» создать «суперчеловечество». Что же каса-
ется медицины, то она «более скромна, но намного более
эффективна. В течение последующих лет будет эффек-
тивно побеждена не только умственная слабость, но и
множество неопределенных болезней, которые хотя и не-
значительно, но ухудшают эффективность умственной
деятельности. Здесь генетики сыграют выдающуюся роль
в служении психическому здоровью человечества. Толь-
ко тесный союз сердца и разума спасет когда-нибудь че-
ловеческий ум» К
Прекрасные слова и поистине гуманистический под-
ход к проблеме! Они полностью применимы ко всякой
научной программе, имеющей целью психофизиологиче-
ское развитие человека, интенсификацию его интеллекту-
альной деятельности — как с помощью естественных или
искусственных форм воздействия на его мозг и психи-
ку2, так и путем разработки технических средств, моде-
лирующих отдельные функции интеллектуальной дея-
тельности, что проявляется, в частности, в попытках соз-
дания искусственного интеллекта.
Выше уже говорилось о дискуссиях в связи с этим
вопросом и отмечалось, что, по мнению ряда ученых, в
решении проблемы искусственного интеллекта имеется
много упрощений; как они считают, без воссоздания пси-
хических механизмов человеческого интеллекта инжене-
ры будут работать не над воссозданием мышления чело-
века, а над воплощением своих упрощенных представ-
лений о нем. Развитие биокибернетики, открывая все
новые возможности моделирования интеллекта, обнару-
живает и возможные ограничения3. Так, по мнению
В. М. Глушкова и Ю. М. Каныгина, «человек ставит пе-
ред собой задачу максимально приблизить ЭВМ и их
системы по сложности и разнообразию функций к интел-
лекту. При этом ясно, что машины могут имитировать
человеческий мозг в тех областях и в таких масштабах,
1 Лео/сен Ж. Генетика и психическое здоровье // Генетика и бла-
госостояние человечества. М., 1981. С. 92.
2 Интересные, хотя и не бесспорные, данные, касающиеся биосо-
циальных факторов повышения умственной деятельности человека,
собраны В. П. Эфроимсоном, который сообщил о них в ряде своих
публикаций.
3 Это хорошо подчеркнуто, например, в самом названии сбор-
ника дискуссионных статей, вышедшего под редакцией академика
Б. Н. Петрова,— «Кибернетика. Неограниченные возможности и воз-
можные ограничения. Перспективы развития» (М., 1981).
249

которые поддаются алгоритмизации и программирова-
нию. Но эти области и масштабы быстро расширяются —
мы не натолкнулись здесь пока на какие-то ощутимые
жесткие преграды»'. Однако это не означает, что таких
пределов вообще нет. Хотя ЭВМ берет на себя выпол-
нение не только сенсорных, но и мыслительных, «исконно
человеческих» операций, приближаясь к воспроизведе-
нию высших функций человеческого мозга, но, как отме-
чают авторы, «во-первых, никто не ставит задачу создать
искусственный интеллект уровня интеллекта Достоевско-
го или Эйнштейна, во-вторых, нельзя не учитывать быст-
рый прогресс кибернетики и электронной техники». Вме-
сте с тем авторы видят определенный «порог сложности»,
связанный с общественной природой интеллекта, по-
скольку человек является продуктом не только биологи-
ческой, но и социальной эволюции. «Социальная состав-
ляющая» интеллекта обусловливается волей и мотива-
цией, а также «коллективистской» природой процесса по-
знания, что делает человека «системой с практически
бесконечным числом степеней свободы»2.
Разумеется, «исконно человеческие» особенности дея-
тельности мозга детерминируются не только этим: слож-
нейший мир психики и сознания человека, его нравствен-
ные и эстетические переживания вряд ли можно оторвать
от общего процесса, обусловливающего проявления че-
ловеческого разума. Какие новые возможности видят-
ся здесь с точки зрения перспектив биокибернетики?
Н. М. Амосов, касаясь прогнозов, относящихся к «буду-
щей кибернетике в будущей медицине», не только пола-
гает возможным создание «творческого искусственного
разума», но и рассматривает те потенциальные угрозы,
которые могут исходить от него для человека. С этой точ-
ки зрения «существует еще более далекая перспектива
изменения биологии человека, возможность неограничен-
ного возрастания его интеллекта путем симбиоза с Ис-
кусственным Разумом»3.
Речь идет, следовательно, о перспективе создания то-
го, что я называю «биокиборгом», причем, в отличие от
Н. М. Амосова, считающего, что «о реальности этого
1 Кибернетика. Неограниченные возможности и возможные огра-
ничения. Перспективы развития. С. 146—147.
2 Там же. С. 147, 150.
3 Прогресс биологической и медицинской кибернетики. М., 1974.
С. 154.
250

пока говорить рано, хотя в принципе это возможно» \ не
только фантасты, но и некоторые серьезные ученые на-
строены более оптимистично, хотя, может быть, и не
столь реалистично. Так, согласно прогнозу американско-
го исследовательского центра по прогнозированию
«РЭНД-корпорейшн», сделанному в 1972 г., демонстра-
ция симбиоза «человек — машина», повышающего интел-
лектуальные возможности человека путем прямого взаи-
модействия мозга и ЭВМ, произойдет уже в 2012 г.
В. М. Глушков считал, что добиться полного симбиоза
человека и машины ученые смогут к 2020 г.2
Более того, по мнению ряда ученых (Дж. Бернала,
Г. Сиборга и др.), со временем будет решена задача пе-
редачи мыслей непосредственно от одного мозга к дру-
гому без помощи слов, и не только мыслей, но и эмоций,
воспоминаний... Но это уже прогнозы «третьего или чет-
вертого эшелона», выходящие за временные рамки, при-
нятые нами как пределы научного определения перспек-
тив человека.
Есть, однако, в этом вопросе и нечто такое, что уже
сегодня приобретает большую актуальность для иссле-
дования человеческого интеллекта, психофизиологиче-
ских феноменов, механизмов запоминания, интуиции,
бессознательного, разнообразных форм человеческой чув-
ствительности, которые получают различную интерпре-
тацию в современной науке, сопровождающуюся порой
всякого рода мифами и антинаучными домыслами, как
это имеет место, в частности, в психоанализе, парапси-
хологии и т. п. По-видимому, мы находимся в начале но-
вого пути исследования неведомых сил человеческого ин-
теллекта, психофизиологических феноменов, исследова-
ния, требующего новых научных методов и нового спо-
соба мышления.
Это относится, в частности, к проблеме бессознатель-
ного. Его понимание, развиваемое на основе сеченовско-
павловского учения о нервизме и работ таких психоло-
гов, как Л. С. Выготский, Д. Н. Узнадзе, С. Л. Рубин-
штейн, Ж. Пиаже, А. Н. Леонтьев, Ф. В. Бассии и
другие, позволяет вскрыть социально-личностные и пси-
хофизиологические механизмы этого сложного явления,
играющего большую роль в формировании и поведении
личности, в творческой (в частности, научной и художе-
1 Прогресс биологической и медицинской кибернетики. С. 154.
2 См.: Кибернетика. Неограниченные возможности и возможные
ограничения. Перспективы развития. С. 180, 182.
251

ственной) деятельности человека, в разнообразных про-
явлениях его психофизиологической активности. Разра-
ботке этой проблемы будут, по-видимому, способствовать
и попытки моделирования и технического воспроизведе-
ния определенных фрагментов бессознательного, усили-
вающего способность человека постигать окружающий
мир и наслаждаться им. Однако главное здесь — это ис-
следование новых резервов «естественных» форм жизни,
заключенных в психофизиологии человека, деятельности
его мозга, в сенсорных механизмах, саморегуляции,—
вообще изучение всех тех сил, которые во многом еще
загадочным образом обеспечивают жизнедеятельность
человеческого организма, и прежде всего активность его
психики. Мы будем заниматься этим в Центре наук о че-
ловеке и Институте человека.
В этой связи — несколько замечаний о перспективах
так называемой парапсихологии, вокруг которой на про-
тяжении многих лет, особенно в последние годы, был
поднят большой ажиотаж и которая преподносится за-
частую как новый путь к неведомым явлениям человече-
ской психики, овладение которым — чуть ли не основная
задача современного и будущего человечества.
Как известно, парапсихология относит свою область
исследований к формам чувствительности, которые обес-
печивают способы приема информации, необъяснимые
деятельностью известных органов чувств; исследуются
также соответствующие формы воздействия живого су-
щества на физические явления, происходящие вне орга-
низма, без посредства мышечных усилий (желанием,
мысленным воздействием и пр.). К формам чувствитель-
ности, которые имеют в виду парапсихологи, относятся
телепатия, ясновидение и пр., а к формам воздействия —
психокинез, психофотография, парамедицина и др.
Хотя в настоящее время во всем мире существует
множество организаций, изучающих парапсихологиче-
ские явления, и прежде всего экстрасенсорные восприя-
тия, специализированных изданий и т. п., основной про-
блемой остается проблема достоверности парапсихоло-
гических исследований. Отбрасывая явно шарлатанские
и мистические спекуляции парапсихологов, вызывающие
сенсационные разоблачения, все же, как считают специ-
алисты, надо признать, что, «по-видимому, некоторые из
так называемых парапсихологических феноменов дейст-
вительно имеют место. Однако признать их существова-
ние мешает неизвестность канала передачи информации
252

или воздействия. Основные надежды и усилия сосредото-
чены сейчас на изучении электромагнитного поля орга-
низмов как средства биологической связи и носителя ин-
формации. Эти исследования выполняются на насекомых,
животных и человеке, но многие авторы в последние го-
ды, по крайней мере внешне, не связывают свою работу
с парапсихологией. Физическая основа этих явлений по-
ка не обнаружена» 1.
Отсюда следует вывод о том, что, поскольку поняти-
ем парапсихологии объединяются, с одной стороны,
«сверхъестественные» феномены, а с другой — явления,
реально существующие, но еще не получившие удовлет-
ворительного научного психологического и физиологиче-
ского объяснения, первые требуют разоблачения и де-
мистификации, а вторые — изучения с помощью психо-
логических, физиологических, биофизических, медицин-
ских и других методов. Только на этом пути можно на-
деяться раскрыть истинную природу явлений, описывае-
мых парапсихологией, и еще многих неразгаданных тайн
человеческой психики2.
Что даст это человечеству, какие новые силы будут
приведены им в действие и как это повлияет на жизнь и
будущее человека, трудно предвидеть. Да и нужно ли
пытаться делать это сейчас, когда мы находимся лишь в
самом начале пути к новым неведомым тайнам? Как муд-
ро отметил «отец кибернетики» Н. Винер, самая боль-
шая ошибка предсказаний — это чересчур узкое проеци-
рование в будущее сегодняшних возможностей науки.
Поэтому постараемся избежать этой ошибки и будем на-
деяться только, что разгадка новых тайн человеческой
психики послужит на благо человека, сделает его еще
более могущественным, более разумным, более гу-
манным.
Если говорить о современности, то задача науки, как
я ее понимаю, заключается в том, чтобы не только ис-
следовать новые возможности человека, в частности от-
носящиеся к его психофизиологическому развитию, но и
избегать опасных для него направлений экспериментиро-
вания, а также демистифицировать всяческие спекуля-
ции и домыслы, сопутствующие научному поиску. Это ка-
1 Зинченко В. П., Леонтьев А. Н., Ломов Б. Ф., Лурия А. Р. Па-
рапсихология: фикция или реальность? // Вопросы философии. 1973.
№ 9. С. 135.
2 См. об этом: Гримак Л. П. Резервы человеческой психики, М.,
1987.
253

сается как неоевгенических и биокибернетических уто-
пий, так и парапсихологических представлений, когда они
объявляются «недоступными» объективному анализу,
сопровождаются идеалистическими и даже мистически-
ми, подчас шарлатанскими интерпретациями. Следует
вспомнить в связи с этим мудрые слова Ч. Дарвина: «Не-
вежеству удается внушить доверие чаще, чем знанию, и
обыкновенно не те, которые знают много, а те, которые
знают мало, всегда громче кричат, что та или другая за-
дача никогда не будет решена наукой» \
Самая большая загадка биологии, генетики и психо-
физиологии человека заключается в целостной деятель-
ности всех его внутренних сил, качественно детермини-
рованной социальными факторами, составляющими его
сущность. «Внутренний мир» человека обусловливается
многими «системными силами», возникающими в резуль-
тате взаимодействия известных нам и неизвестных пока
явлений. В разное время и в разных учениях — идеали-
стических и материалистических — они назывались по-
разному: «энтелехия» (Аристотель, Г. Дриш и др.),
«жизненная сила» или «душа» (некоторые виталисты,
Ф. Шеллинг и др.), «жизненный порыв» (А. Бергсон),
«холос» (Дж. Смэтс), «эквифиналитет» (Л. Берталан-
фи), «системные силы» (Э. С. Бауэр), «интегрон»
(Ф. Жакоб)2, наконец, «биополе» (А. Г. Гурвич3 и ряд
современных интерпретаторов парапсихологических фе-
номенов). Отсекая идеалистические трактовки целост-
ных, системных сил и взаимодействий живых организ-
мов, включая человека с его психикой, мы не можем не
отметить, что, видимо, именно здесь следует искать ключ
к материалистическому объяснению «загадочных» для
нас психических явлений, бессознательного и пр. Однако
это предполагает новый этап развития наук о человеке,
в том числе психологии, когда они перейдут к действи-
тельно комплексному — целостному и системному — ис-
следованию этих явлений.
Объективный научный анализ взаимодействия «си-
стемных сил» позволит в будущем раскрыть многие за-
гадки психики и вообще «внутреннего мира» человека.
1 Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор // Поли,
собр. соч. Т. 2. Кн. 1. С. 60.
2 Подробнее об этом см. в моей книге «Жизнь и познание».
С. 87-159.
3 См.: Гурвич А. Г. Теория биологического поля. М., 1944.
254

выявить новые резервы его жизни как в биологическом,
так и в социальном плане.
Однако это лишь одна сторона вопроса, связанная с
возможностями научного познания. Но есть и другая, не
менее важная — специфически человеческая, ценностно-
гуманистическая, затрагивающая самые основы и смысл
человеческого существования, и ее также следует иметь
в виду, обращаясь к перспективам человека.
Как известно, И. П. Павлов высказал предположение
о том, что в свое время научный анализ охватит величе-
ственными математическими формулами всю высшую
нервную деятельность человека. Сейчас такие же пред-
сказания делаются и в отношении его «внутреннего
мира» в целом, включая эмоции, инстинкты, сложнейшие
нравственные переживания и пр. Однако не является ли
все это лишь некой «регулятивной целью», к которой
стремится научное познание, но которой вряд ли сможет
достичь в обозримом будущем? Да и будет ли оно всегда
стремиться к этому? Не поймут ли люди будущего, что
они погибнут как люди, если не оставят нечто, что при-
надлежит только их неповторимой человеческой индиви-
дуальности и не может и не должно переводиться на
язык математических формул, как бы это ни было заман-
чиво для «фабрикуемого человека» — Homo sapientissi-
mus или «биокиборга» — Machina sapiens?
«Душа человека,— замечал Гегель,— велика и об-
ширна, истинный человек носит в себе много богов, и он
замыкает в своем сердце все силы, разбросанные в кру-
гу богов; весь Олимп собран в его груди» *. Но, видимо,
не только благородные, а и многие отвратительные по-
рождения прорываются порой на поверхность души чело-
века. И потому его история окрашивается не только
светлыми тонами разума и гуманизма, но и черными
красками неразумия, бессмысленных проявлений жесто-
кости и низости. Нелепо видеть причину этого в биоло-
гической природе человека, но нельзя и игнорировать ее,
так как тем самым в какой-то мере мы обезоруживаем
себя в борьбе за истинного Человека — разумного и гу-
манного, гармонически развитого в духовном и физиче-
ском отношениях.
Выдающийся советский ученый Б. Л. Астауров по-
истине пророчески сказал: «Надо желать и верить, что
по мере того, как человек будет все более рационально
1 Гегель. Эстетика: В 4 т. М., 1968. Т. 1. С. 245.
255

вмешиваться в свое окружение и создавать для себя все
более совершенную среду жизни, и по мере того, как он
начнет находить все более гуманные и эффективные пути
совершенствования своей наследственности, порождения
зла и тьмы будут отступать перед духами добра и света...
Следует надеяться, что в результате этого процесса как
будущая среда всего человечества, так и будущая его
наследственность сольются в гармонию и станут в конце
концов такими, какие нужны для того, чтобы создать
подлинно мудрого и гуманного Человека с большой
буквы...
В социальной фазе своей эволюции он должен заслу-
жить себе новое наименование — Человек мудрый и гу-
манный—Homo sapiens et humanus»1.
Этими словами можно резюмировать рассмотрение
вопроса о будущем человека в «век биологии». Однако
тем самым мы открываем новую, прямо вытекающую из
предшествующего изложения проблему — о том, какие
новые черты приобретает «век биологии» в антрополо-
гической, так сказать, его стадии и далее — в «век чело-
века», и о том, как в связи с этим ставятся и будут ста-
виться многие фундаментальные проблемы, относящиеся
к развитию индивида и личности. Здесь можно видеть
определенную логику, которая объясняется и чисто
научными потребностями исследования человека и его
будущего, когда абсолютизированный или просто изо-
лированный биологический подход оказывается неэффек-
тивным, узким и требует диалектического синтеза с
социальным, причем социальный подход становится до-
минирующим, определяющим стратегию научного иссле-
дования перспектив человека как индивида и личности.
На этой стадии решающим оказывается «человече-
ское измерение» науки, приоритет гуманистических цен-
ностей над чисто исследовательскими, социально-этиче-
ское регулирование науки — в особенности в тех областях,
которые прямо и непосредственно обращаются к челове-
ку, делают его объектом исследований.
В современных условиях общие ценностные установки
получают конкретное воплощение, в частности в слу-
чаях экспериментирования на человеке, в разных фор-
мах, о которых шла речь выше. Надо сказать, что в опре-
деленном смысле всякое экспериментирование на чело-
1 Астауров Б. Л. Homo sapiens et humanus — Человек с боль-
шой буквы и эволюционная генетика человечности//Новый мир. 1971.
№ 10. С. 224.
256

веке означает вторжение в область неотъемлемых прав и
свобод человека. Однако оно может контролироваться и
соответствовать системе моральных и иных ценностей
общества, являться следствием свободно принимаемых
решений.
Разумеется, эти общие принципы в существенной сте-
пени определяются тем, какое общество их принимает и
проводит в жизнь, как понимается сам человек и основы
гуманизма. Однако сегодня, независимо от существую-
щих расхождений в понимании этих проблем, необходи-
ма, как полагают многие ученые, взаимоприемлемая си-
стема международных соглашений, регулирующих био-
логическое (генетическое, медицинское и пр.) познание
человека. Необходима строгая этическая оценка теории
и практики познания и социальный контроль, основан-
ный на государственном и международном законодатель-
стве.
Первым важным шагом в этом направлении явился
Нюрнбергский кодекс 1947 г. Он был сформулирован в
ходе судебного разбирательства по делу 23 нацистских
врачей, обвинявшихся в совершении военных преступ-
лений и преступлений против человечества. Суд отверг
утверждения адвокатов, отстаивавших этическую оправ-
данность проводившихся этими врачами экспериментов
на людях, и отметил, что общим этическим принципам
медицинской профессии соответствуют лишь некоторые
типы медицинских экспериментов на человеческих суще-
ствах, когда эти эксперименты проводятся в разумных и
строго определенных границах. Выдвинутые судом де-
сять «моральных, этических и правовых» требований к
таким экспериментам и получили название Нюрнберг-
ского кодекса.
Нюрнбергский кодекс ввел различение двух типов
клинических исследований: терапевтических и нетера-
певтических. В первом случае исследовательские задачи
сочетаются с задачами лечения пациентов; такие иссле-
дования могут проводиться лишь в той мере, в какой они
оправданы своей терапевтической значимостью. Во вто-
ром случае главная цель является чисто научной; подоб-
ные исследования не имеют терапевтической ценности
для человека, служащего их объектом.
Принципы Нюрнбергского кодекса определяют гра-
ницы этически допустимого в клинических исследовани-
ях. Ключевым здесь является обеспечение согласия па-
циента: именно это служит главным гарантом этической
9 И. Т. Фролов
257

приемлемости целей, плана и процедуры исследования.
Согласие пациента должно удовлетворять по крайней
мере четырем условиям: оно должно быть компетентным,
добровольным, информированным и основанным на по-
нимании. В обязанности исследователя входит обеспече-
ние пациента всей необходимой информацией и оценка
того, насколько качественно выполняются остальные ус-
ловия. По словам кодекса, это является «персональной
обязанностью и ответственностью, которая не может
быть безнаказанно делегирована другому». Информиро-
вание пациента характеризуется следующим образом:
«Прежде чем подвергающийся эксперименту субъект
примет утвердительное решение, он должен быть постав-
лен в известность относительно природы, продолжитель-
ности и цели эксперимента; метода и средств, с помощью
которых будет проводиться эксперимент; всех трудно-
стей и опасностей, которых можно ожидать; тех воздей-
ствий на его здоровье и личность, которые могут происте-
кать из его участия в эксперименте». При обсуждении
плана и процедуры исследования требуется, чтобы оцен-
ка предполагаемого риска связывалась с благополучием
субъекта. Кодекс запрещает проведение таких экспери-
ментов, в которых существуют основания ожидать смер-
ти испытуемого или нанесения ему непоправимого ущер-
ба. Исключение было сделано лишь для тех эксперимен-
тов, которые врачи проводят на себе. Предлагаемая
степень риска никогда не должна превышать той, кото-
рая определяется гуманитарной важностью решаемой
проблемы, а эксперимент должен проводиться так, чтобы
избежать любых не являющихся необходимыми фи-
зических и душевных страданий и травм.
Важное значение Нюрнбергского кодекса состоит в
том, что его принципы легли в основу всех последующих
морально-правовых решений в сфере экспериментов на че-
ловеке. Развитие медицины и биологии, как и сама прак-
тика экспериментирования, все время сталкивает врачей
и ученых с новыми проблемами, заставляет пересматри-
вать и уточнять принятые ранее рекомендации и уста-
новления. Отметим, в частности, такие документы, как
Международный кодекс медицинской этики (1949 г.),
Женевская декларация (1948 г.) и разработанная Все-
мирной медицинской ассоциацией Хельсинкская декла-
рация, опубликованная в 1964 г. и пересмотренная в
1975 г. В них содержатся более конкретные рекоменда-
ции, касающиеся клинических исследований, сформули-
258

рованы этические принципы экспериментирования на
живых людях, имеющие глобальный характер, опреде-
лены объективные и субъективные критерии этической
допустимости или недопустимости опытов на людях.
Большое значение имеют дополнения к Хельсинкской де-
кларации, принятые состоявшимся в Швейцарии коллок-
виумом на тему «Эксперименты на человеке», а также
статьи 6 и 7 Международного соглашения о граждан-
ских и политических правах, принятого ООН в 1966 г.,
и другие документы ООН.
Хельсинкская декларация 1964 г. несколько ослабила
по сравнению с Нюрнбергским кодексом требования, от-
носящиеся к получению информированного согласия при
проведении терапевтических исследований, позволив са-
мим врачам решать вопрос об объеме информации, сооб-
щаемой испытуемым. Это вызвало обоснованную крити-
ку, и при пересмотре декларации в 1975 г. было решено,
что, если врач считает важным не получать информиро-
ванного согласия, основания для такого решения долж-
ны быть занесены в протокол эксперимента для переда-
чи независимой инстанции. Наряду с этим, учитывая
развитие психофармакологии и методов модификации
поведения, декларация требует от врача особой осторож-
ности при проведении клинических исследований, в ко-
торых под воздействием лекарств или экспериментальных
процедур могут произойти изменения в личности испы-
туемого. Важным дополнением к декларации 1975 г. ста-
ло требование не принимать к публикации сообщения об
экспериментах, проведенных с отступлением от ее прин-
ципов.
Большую роль в деле контроля за соблюдением эти-
ческих принципов экспериментирования на человеке иг-
рают такие международные объединения, как Всемирная
организация здравоохранения (ВОЗ), Всемирная меди-
цинская ассоциация (ВМА) и Совет международных ме-
дицинских научных организаций (СММНО), которые
разработали ряд документов по медицинской этике. По-
ложительное значение имела организованная СММНО и
ВОЗ конференция на тему «Защита прав человека в све-
те научного и технического прогресса в биологии и ме-
дицине» (Женева, 1973 г.). На конференции было обра-
щено серьезное внимание на необходимость введения
ряда ограничений и запретов, в частности в области ге-
нетики и психохирургии, чтобы защитить права челове-
ка, его достоинство и свободу как личности. Был принят
259

документ, определяющий пределы и формы эксперимен-
тирования на человеке.
Принятие каждого такого документа является, как
правило, итогом острых дискуссий, в которых участвуют
врачи, биологи, специалисты по этике, юристы, предста-
вители общественности. Поэтому выработку рекоменда-
ций, относящихся к экспериментированию на человеке,
можно рассматривать как один из важных «прикладных»
результатов исследований в области этики науки.
Характерным примером, показывающим содержание
и общую направленность подобных дискуссий, может
служить книга «Эксперименты на человеке» К Авторы
книги проводят не лишенный интереса, хотя и весьма
спорный с философской точки зрения, критический ана-
лиз исходных предпосылок биомедицинских исследова-
ний. По их мнению, поскольку медицинская практика
частично покоится на фундаменте естественных наук, она
должна исходить из признания общих предпосылок
научного метода и применения науки в технике: а) по-
знаваемость материи с помощью наблюдения и экспери-
мента; б) возможность ее количественного описания в
терминах логики и математики; в) возможность дости-
жения этих целей экспериментальным путем; г) возмож-
ность приложения научного знания к технике на благо
человека. Вместе с тем для медицинской практики и осо-
бенно для медицинской этики, считают авторы, сущест-
венное значение имеют следующие основополагающие
предпосылки: человек — уникальное явление Вселенной,
существо, способное размышлять и вступать в общест-
венные отношения; он способен осуществлять свободный
выбор, соглашаясь или отказываясь служить объектом
экспериментов; он способен выносить моральные сужде-
ния в отношении себя самого и брать на себя ответст-
венность за свои действия; будучи тем, кто он есть,
человек, становясь объектом научных исследований и
экспериментов, требует специального отношения к
себе и устанавливает для исследователя или врача
ограничения, выходящие по своей природе за рамки
науки.
Формулирование всех этих предпосылок не означает
их одобрения именно в данной форме. Критическое их
рассмотрение в свете научного опыта говорит о необхо-
1 Experiments with Man. Report of an Ecumenical Consultation.
Geneva — N. Y., 1969.
260

димости их изменения. Так, нельзя не признать, что при
экспериментах над людьми допустимы и полезны такие
научные знания, которые носят преимущественно описа-
тельный и не поддающийся количественному выражению
характер. Следовательно, тезисы «б» и «в» должны быть
пересмотрены и расширены. Далее, доверие к технике,
подразумеваемое в чрезмерно упрощенной формулиров-
ке предпосылки «г», должно быть оговорено с учетом
следующего: техника требует экономических, социаль-
ных и, конечно, моральных ресурсов, которые не всегда
имеются в наличии; любое важное техническое реше-
ние, в том числе и принятое с благими намерениями, мо-
жет породить новые, более сложные проблемы; такие ре-
шения могут приниматься в интересах как добра, так
и зла.
Констатируя двойственность существующего положе-
ния, авторы рассматриваемой книги считают необходи-
мым установление этических норм биомедицинских ис-
следований и практики, причем следует учитывать име-
ющие место конфликты и дилеммы.
Взять, например, отношения «ученый — врач и паци-
ент». Когда следует применить общепринятое лекарство
или терапевтический метод (или прервать их примене-
ние), если они никогда не подвергались тщательной про-
верке? Когда допустимо использование новых медика-
ментов и методов лечения, еще не прошедших полную
проверку, с тем чтобы не допустить чрезмерного разры-
ва между современным уровнем биомедицинских иссле^
дований и традиционной медицинской практикой? На-
сколько должен быть посвящен пациент в двойственную
природу используемого препарата или метода и связан-
ную с этим неопределенность?
Новые открытия порождают ряд новых проблем, свя-
занных с биомедицинскими исследованиями:
быстрый рост народонаселения и его следствие — пе-
ренаселение, в значительной мере порожденное успехами
медицины в борьбе с высокой детской смертностью; уход
из жизни престарелых, уже неспособных вести полноцен-
ную жизнь, тех, чья жизнедеятельность поддерживается
лишь с помощью сильнодействующих медикаментов, в
связи с чем возникает не столько проблема «эвтаназии»
(под которой обычно подразумевается умерщвление с по-
мощью смертельной дозы какого-либо лекарства), сколь-
ко проблема «ортоназии» (использование болеутоляю-
щих средств, помогающих пациенту умереть спокойно,
261

не прибегая к лекарствам, искусственно продлевающим
жизнедеятельность);
своевременно не предусмотренные долгосрочные
вредные последствия широкого применения некоторых
эффективных инсектицидов;
вмешательство в процесс «выживания сильных» (а это
характерная черта естественного отбора), вследствие
проявления любви к слабым, желательное, но способное
привести к ухудшению генетического материала челове-
ка и тем самым поставить под угрозу будущее человече-
ского рода (некоторые видные ученые, однако, опровер-
гают мнение, что на протяжении длительного периода
человеческий генетический материал ухудшается).
Эти и другие проблемы, связанные с биомедицин-
скими исследованиями, выдвигают вопрос: как поступать
с уже накопленными и «находящимися на подходе» опас-
ными знаниями? Какой выбор мы сделаем, когда перед
нами встанет дилемма: пойдем ли мы по пути, ведущему
к определенным краткосрочным положительным резуль-
татам, или же по неизведанной дороге, на которой боль-
ного или общество могут в длительной перспективе под-
стерегать пагубные последствия? Биомедицинские ис-
следования направлены на благо людей, но часто влекут
за собою зло. Можно ли считать, что это — органически
присущее им свойство? Должны ли эти исследования
продолжаться и впредь, приводя к новым открытиям в
непрерывной цепной реакции, или же существуют некие
пределы таких исследований и их самостоятельности?
Двойственность и противоречивость заложены уже в
самой позиции ученого, занятого биомедицинскими ис-
следованиями. Мотивами его работы могут быть любо-
знательность и стремление к истине, желание улуч-
шить положение человечества, получить признание (на-
пример, быть удостоенным Нобелевской премии) или же
иные, не столь возвышенные побуждения. При этом нель-
зя не признать, что исследователь зачастую работает в
состоянии крайнего напряжения из-за возлагаемых на
него ожиданий общественности и финансирующих работу
учреждений, из-за обстоятельств, связанных с практикой
назначения на должности в исследовательских учрежде-
ниях и вузах, и установки «гони печатные труды или
сгинь!». Вместе с тем исследователь знает, что какие
бы добрые намерения он ни имел, исход его поиска ему
неподконтролен. Результаты его исследований могут
быть использованы в неприемлемых для него целях бак-
262

териологической войны или для безответственных мани-
пуляций с генами. Оказавшись в таком противоречивом
положении, исследователи имеют очень мало возможно-
стей (а то и не имеют их вовсе) для обсуждения с кол-
легами по кафедре или лаборатории своих мотивов, нрав-
ственных дилемм, перед которыми они стоят, и возмож-
ных долгосрочных последствий сзоей научной работы.
Обсуждение таких проблем нельзя давать на откуп толь-
ко озабоченным вопросами этики научным работникам,
которые привыкли дискутировдть их главным образом в
частном кругу за чащкой чая в неслужебное время. Как
стимулировать такие дискуссии еще во время обучения
студентов в университете, как сделать, чтобы эти пробле-
мы стали неотъемлемой частью биомедицинских исследо-
ваний?
Как видим, поставлены, причем в острой форме, мно-
гие важные вопросы, и ученые, независимо от их миро-
воззренческих, философских и социальных позиций, дол-
жны были дать на них четкие и ясные ответы. Так они и
поступали в последующие годы, в течение которых велась
интенсивнейшая этико-деонтологическая работа на ре-
гиональном и международном уровнях.
В настоящее время, как известно, существует Свод
международных рекомендаций для проведения медико-
биологических исследований с участием людей. После
рассмотрения Советом международных медицинских
научных организаций (СММНО) на XV конференции
«круглого стола» (Манила, 1981 г.) этот документ был
утвержден глобальным комитетом ВОЗ по медицинским
научным исследованиям на заседании в Женеве для пос-
ледующей передачи министерствам здравоохранения,
медицинским институтам и факультетам, а также дру-
гим заинтересованным учреждениям. Касаясь причин,
побудивших разработать этот свод рекомендаций,
Ф. Гуттеридж в статье «Исследования с участием чело-
века и медицинская этика» 1 отмечает, что основопола-
гающие этические принципы, рекомендованные в качест-
ве руководства при проведении медико-биологических
исследований с участием людей, содержатся в уже упо-
минавшейся Декларации Всемирной медицинской ассо-
циации, принятой в Хельсинки и пересмотренной в
1975 г. Однако внедрение этих принципов в практику яв-
ляется нелегким делом. Расширение медицинских иссле-
1 См.: Хроника ВОЗ. 1982. № 1.
263

дований, особенно в развивающихся странах, привело к
необходимости изучить возможность использования хель-
синкских принципов с учетом имеющихся юридических
положений и административных регламентации, чтобы
обеспечить охрану прав человека и его социального бла-
гополучия.
Основополагающими моментами этического регулиро-
вания медико-биологических исследований с участием
людей являются сознательное согласие испытуемых и
анализ предполагаемого исследования (включая проце-
дуру получения такого согласия) квалифицированным и
независимым органом. Выявилось четыре основных воп-
роса, на которые пока не удалось получить полные
ответы: понятие сознательного согласия и его действен-
ность; этические аспекты исследований в группах насе-
ления; процедура анализа этических аспектов медико-
биологических исследований с участием людей; охрана
интересов лиц, участвующих в исследовании.
Международные рекомендации, составленные в фор-
ме общих комментариев, дополненных конкретными ука-
заниями, являются попыткой дать ответ на эти и другие
вопросы, имеющие отношение к исследованиям с уча-
стием людей, включая вопрос о компенсации за ущерб,
нанесенный в результате исследования. Так, в отноше-
нии сознательного согласия даются необходимые разъяс-
нения для случаев юридической некомпетентности (фи-
зической и умственной неполноценности, несовершенно-
летия и пр.) лиц, принимающих участие в эксперименте.
В этих ситуациях требуется рассмотрение вопроса о та-
ком участии юридическим попечителем или органом,
независимым от исследователей. Последнее относится и
к исследованиям в группах населения.
Начиная с Нюрнбергского кодекса, принцип инфор-
мированного согласия рассматривается как важнейший
социально-этический принцип проведения экспериментов
на людях. Вместе с тем, как показала практика, его осу-
ществление сопряжено с немалыми трудностями. От ис-
следователя требуется, чтобы испытуемый заранее да-
вал согласие на проведение опыта и чтобы при этом он
точно знал о сути эксперимента и его возможных послед-
ствиях. Ученый должен быть уверен, что согласие дается
осознанно и основывается на полном понимании экспе-
римента и связанного с ним риска. Получение согласия
у неинформированного или недостаточно информирован-
ного лица квалифицируется как обман и мошенничество.
264

Американский психолог П. Лондон описывает такой
случай. В 1963 г. врачи одной из нью-йоркских больниц
ввели живые раковые клетки престарелым людям, что-
бы посмотреть, «приживутся» ли они. Ученые были уве-
рены, что клетки не приживутся, однако испытуемым не
было сказано, какого рода инъекции им были сделаны.
«Мы не хотели их пугать»,— объясняли впоследствии
врачи. Ученые не испробовали инъекции на себе. По сло-
вам одного из них, он считал себя «слишком ценным»
для проведения эксперимента. Испытуемым сказали, что
они получили инъекции «клеточной суспензии», и они
согласились, полагая, что получают лекарство1.
В данном случае позиция ученых не может быть оп-
равдана. Однако нередко ситуация бывает не столь од-
нозначной. Иногда сокрытие части информации или пря-
мой обман являются главным условием эксперимента.
Так, при испытании новых лекарств, влияющих на пси-
хическое состояние людей, бывает необходимо отделить
химическое воздействие препарата от его психологическо-
го эффекта, определяемого тем, что испытуемые знают,
какого результата им следует ожидать. В этом случае
приходится идти на обман, давая контрольной группе
под видом лекарства безвредные вещества. Как отме-
чает П. Лондон, проводить такие эксперименты с полу-
чением информированного согласия испытуемых невоз-
можно, так как это обесценивает результаты испытания.
С другой стороны, чем больше риска в приеме нового
лекарства, тем больше ответственность исследователя и
его обязанность информировать испытуемых.
Процедура анализа этических аспектов исследований
в группах населения, отмечается в рекомендациях
СММНО и ВОЗ, предполагает создание комитетов по
вопросам этики или советов при учреждениях в составе
независимых коллег исследователя и лиц других про-
фессий. Что касается охраны здоровья участников ис-
следований, то требования в этом отношении должны
быть особенно строгими в случаях привлечения к иссле-
дованию детей, беременных и кормящих женщин, психи-
чески больных и умственно отсталых лиц, представите-
лей групп населения, не знакомых с современными кли-
ническими концепциями, а также при любых нетерапев-
тических вмешательствах. В рекомендациях указывает-
1 London P. Experiments on humans//In: Human life: Contro-
versies and Concerns. N. Y., 1979. P. 146—150.
265

ся на недопустимость привлечения детей к таким иссле-
дованиям, которые можно с равным успехом провести на
взрослых. Привлечение детей необходимо лишь при изу-
чении болезней детского возраста и тех состояний, кото-
рым дети особенно подвержены. Аналогичным образом
психически больные и умственно неполноценные лица не
должны быть объектом исследований, которые с равным
успехом можно провести на взрослых с нормальными
психическими способностями. Участие таких лиц необхо-
димо лишь при изучении причин и методов лечения пси-
хических заболеваний или вызванной ими нетрудоспособ-
ности. Беременные и кормящие женщины никогда не
должны быть объектом нетерапевтических исследований,
за исключением тех случаев, когда изучаются проблемы
беременности или грудного вскармливания. Проведение
терапевтических исследований допустимо только в целях
улучшения здоровья матери без нанесения ущерба здо-
ровью плода или грудного ребенка либо в целях повы-
шения жизнеспособности плода или содействия разви-
тию здорового ребенка, а также повышения способности
матери обеспечить соответствующее вскармливание ре-
бенка.
Таким образом, социально-этическая и гуманистиче-
ская проблематика современной науки покидает сферу
абстрактного морализирования; разрешение этих проб-
лем становится практической задачей, насущным делом
всего человечества. Современная наука остро ставит воп-
росы, относящиеся к медицинской этике.
Проблемы этики биомедицинских исследований, как
мы видели, широко обсуждаются и на Западе. Можно по-
разному оценивать некоторые факты, осуждать сенсаци-
онность, с которой нередко ведется это обсуждение, но
вместе с тем нельзя не учитывать, что, например, в США
не только развиваются биомедицинские исследования
сами по себе, но и ведется большая работа по широкому
кругу проблем, охватываемых небесспорным, может быть,
понятием «биоэтика», получившим распространение пос-
ле выхода в свет книги В. Р. Поттера «Биоэтика — мост
к будущему»1. На эти исследования выделяются сотни
тысяч долларов; большое число экспертов во всем мире
участвует в деятельности различных международных ор-
ганизаций, обращающихся к этическим проблемам био-
медицинских исследований. В западных работах по фи-
1 Potter W. R. Bioethics — a Bridge to the Future. N. Y., 1969.
266

лософии науки обращение к этическим проблемам био-
медицины также стало занимать все большее место.
На VII (Зальцбург, Австрия, 1983) и VIII (Москва,
СССР, 1987) Международных конгрессах по логике, ме-
тодологии и философии науки работали специальные сек-
ции, рассматривавшие не только основные принципы эти-
ки науки, но и конкретные проблемы клинических экспе-
риментов.
Как известно, медицинская этика является древней-
шей системой профессиональной этики и восходит еще
к Гиппократу, в клятве которого были впервые сформу-
лированы моральные нормы поведения врача в отноше-
нии коллег и пациентов. Эти нормы, предписывающие
безусловный примат интересов и блага пациента, требу-
ющие от врача сделать все возможное для сохранения
жизни, облегчения страданий и восстановления здоровья
больного, сохраняли свою роль морального регулятора
и в последующие времена. История знает множество
примеров бескорыстного, самоотверженного выполнения
врачебного долга. Выдвинутые Гиппократом нормы ме-
дицинской этики не утратили своей актуальности и се-
годня.
Необходимость разработки медицинской этики обус-
ловлена, как представляется, следующими обстоятельст-
вами.
Во-первых, представители этой профессии обладают
набором специальных знаний и умений, которыми не рас-
полагают непрофессионалы; на долю медиков прихо-
дится обычно и выбор оптимального способа прило-
жения своих знаний и умений при решении конкретных
задач.
Во-вторых, представители медицинской профессии
трудятся в постоянном и непосредственном контакте с не-
профессионалами, которые, как правило, не могут эффек-
тивно контролировать качество и добросовестность тру-
да специалистов, обоснованность их действий. Что каса-
ется норм медицинской этики, то они, хотя осознаются и
фиксируются прежде всего на уровне профессионального
сознания, исходят тем не менее от общества в целом,
защищающего интересы каждого из своих членов во
взаимоотношениях с медиками-профессионалами. Со-
блюдение этих норм, помимо всего прочего, гарантирует
общественный авторитет профессии, и поэтому профес-
сиональное сообщество врачей, как правило, применяет
моральные санкции против своих членов, нарушающих
267

требования медицинской этики. Здесь важно отметить и
особую асимметрию, характерную для взаимоотношений
врача и пациента: если врач предоставляет пациенту
свои профессиональные знания и мастерство, то паци-
ент, со своей стороны, вверяет врачу самое ценное —
свое здоровье, даже жизнь. Эта асимметрия проявляется
и на морально-этическом уровне: для позиции пациента
характерны преимущественно права, для позиции вра-
ча— обязанности, причем врач должен не только соблю-
дать права пациента, но и информировать его об объе-
ме и содержании этих прав.
Требования медицинской этики предполагают необ-
ходимость тесного контакта и основанного на взаимном
доверии сотрудничества между врачом и пациентом.
И дело не только в том психотерапевтическом эффекте,
который дает само наличие такой атмосферы: врач обя-
зан сделать все от него зависящее для обеспечения этого
контакта, а пациент вправе рассчитывать на гуманное и
добросердечное отношение к нему со стороны врача. Не-
пременным условием такого контакта является восприя-
тие больного как целостной уникальной личности, что
выражается максимой (этическим принципом): «Лечить
больного, а не болезнь». Следует отметить, что быстро
прогрессирующая специализация в медицине и возраста-
ющая техническая оснащенность затрудняют непосредст-
венный личный контакт между врачом и пациентом, а
это ведет к возникновению новых морально-этических
проблем. Но и в таких условиях уважение личности
пациента остается важнейшей основой медицинской
этики.
Большое значение для создания атмосферы доверия
имеет откровенное и достоверное информирование вра-
чом пациента или лица, представляющего его интересы
(если дело касается ребенка, умственно неполноценного
индивида и т. п.). Врач обязан, коль скоро об этом про-
сит пациент, дать исчерпывающие сведения о характере
и возможных последствиях заболевания, рассказать о
сравнительных достоинствах и недостатках всех извест-
ных в медицинской практике методов лечения данного
заболевания. Независимо от просьбы пациента врач дол-
жен информировать его о возможных негативных эффек-
тах применяемых средств лечения. Если же намечаемый
метод лечения связан с опасностью нанесения пациенту
непоправимого ущерба или с риском для его жизни, врач
обязан не только информировать об этом больного, но и
268

получить его добровольное согласие на проведение та-
кого лечения.
Сложной этической проблемой является сообщение
пациенту диагноза в случае трудноизлечимого или вооб-
ще неизлечимого заболевания, поскольку точная инфор-
мация может, вызвав у больного сознание обреченности,
деморализовать его в борьбе с болезнью. В таких ситуа-
циях врач обязан действовать с особым тактом и с уче-
том специфических личностных качеств пациента. Неко-
торые специалисты по медицинской этике считают, что и
в этом случае врач не должен скрывать от пациента ди-
агноз; однако более признана точка зрения, согласно ко-
торой решение надлежит принимать врачу, исходя из
оценки конкретных обстоятельств.
Наконец, в-третьих, необходимость разработки меди-
цинской этики обусловлена, как мы видели, современной
практикой биомедицинских исследований и эксперимен-
тов. Общим правилом здесь является ограничение экспе-
риментов на человеке необходимым минимумом при
максимальном использовании возможностей, предостав-
ляемых экспериментами на животных, а также современ-
ными имитационными экспериментами, в ходе которых
разрабатываются модели различных систем организма,
заболеваний и изучается поведение этих моделей при воз-
действии возмущающих факторов.
Как уже отмечалось, в дискуссиях по этим проблемам
и в рекомендациях значительное место отводится соблю-
дению в практике экспериментирования принципа инфор-
мированного согласия. Осуществление этого принципа
предполагает, в частности, что к нетерапевтическим ис-
следованиям, целью которых является расширение науч-
ных знаний, могут привлекаться, как правило, лишь те
люди, которые сами изъявили желание участвовать в них.
На практике в качестве испытуемых чаще всего высту-
пают врачи и студенты-медики. Что касается терапевти-
ческих экспериментов, предполагаемым эффектом кото-
рых является улучшение состояния больного, то здесь
достаточно информированного и добровольного согласия
испытуемого. Если в ходе эксперимента возникает ситуа-
ция выбора между интересами пациента и интересами
исследования, то приоритет должен отдаваться интере-
сам пациента.
Таким образом, мы ясно видим конкретные проявле-
ния «человеческого измерения» науки, и в особенности
медицины. Вырабатываются социально-этические прин-
269

ципы, способные оказывать регулирующее воздействие в
областях науки и технологии, обращенных непосредст-
венно к человеку. Правда, имеют место и противополож-
но направленные процессы, которые отчетливо выразил в
свое время Б. Рассел, который писал, что «наука... стре-
мится стать насколько возможно безличной и абстраги-
ровавшейся от человека» К Философски более обоснован-
ный подход выразил, однако, уже в те годы В. Гейзен-
берг, отметив, что «естествознание всегда предполагает
наличие человека... В естествознании предметом исследо-
вания является уже не природа сама по себе, а природа
как объект человеческих проблем»2.
Эти процессы имеют и более общее значение, инду-
цируя новые концептуальные установки сознания и прак-
тики, которые можно охарактеризовать как гуманизацию
науки и вместе с тем все большее подчинение ее гума-
нистическим идеалам и ценностям. Становится ясным,
что сциентистское гипертрофирование роли и значения,
скажем, чисто биологических подходов и методов позна-
ния человека не может дать желаемого эффекта. Это сти-
мулирует новое мышление в науке, когда человеческие
ценности ставятся выше чисто исследовательских. С этим
связано представление о превращении «века биологии» в
«век человека», что предполагает подлинный расцвет
наук о человеке как естественнонаучного, так и соци-
ального профиля, причем именно комплексный подход и
интеграционные процессы окажутся здесь доминирую-
щими. Постулируется все большее переключение в буду-
щем основной проблематики наук о человеке с индивида
в его биосоциальном существовании на личность как воп-
лощение всех сущностных сил человека. Ведь именно в
ней сосредоточено все человеческое в человеке, вся тайна
его бытия и его будущего, которое оказывается, по Марк-
су, развитием богатства человеческой природы, высту-
пающим в качестве самоцели.
И здесь мы видим открывающуюся нам новыми сто-
ронами проблему взаимоотношения науки как части куль-
туры человечества с другими ее важнейшими компонен-
тами, участвующими в познании и развитии человека.
Устремления науки беспредельны, и было бы обскуран-
тизмом полагать, что в принципе невозможно научное ис-
1 Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М,
1957. С. 87.
2 Heisenberg W. Das Naturbild der heutigen Phusik. Hamburg,
1956. S. 12, 18.
270

следование каких-либо проблем, относящихся, в частно-
сти, к человеку, хотя это и не значит, что допустимо сци-
ентистско-технократическое манипулирование человеком,
не считающееся с относительной устойчивостью и
уникальностью его структур; многие проблемы человека
могут и не быть сегодня актуальными для науки как
вследствие ее неготовности к их эффективному исследо-
ванию, так и по политическим, морально-этическим, гу-
манистическим соображениям. Вместе с тем наука не
имеет абсолютного значения для развития человека и не
является единственной сферой реализации его сущност-
ных сил, а потому и не исчерпывает всех проблем гума-
низма как научной идеологии и практики. К. Маркс от-
мечал, что «развитие науки, этого идеального и вместе с
тем практического богатства, является лишь одной из сто-
рон, одной из форм, в которых выступает развитие про-
изводительных сил человека...» К
Все другие виды творческой деятельности как в ду-
ховной, так и в материальной сфере снимают эту одно-
сторонность науки и вместе с тем наполняют гуманисти-
ческий идеал той полнотой и содержательностью, кото-
рые вообще характеризуют облик целостного человека.
И это относится прежде всего к искусству, играющему
уникальную роль в познании и развитии человека.
3
Человек — центр взаимодействия науки и
искусства; становление и разрыв гармо-
нии истины и красоты; в поисках утрачен-
ной гармонии, дискуссии о взаимодейст-
вии науки и искусства в условиях научно-
технической революции; единство «двух
культур» — в единстве и целостности че-
ловека, гуманистической нравственно-
этической ориентации науки и искусства,
всей культуры человечества
Мы видели, какую роль играет наука в
жизни человека и как под воздействием социальных фак-
торов и самой логикой своего развития она устремляется
к сокровенным тайнам человеческого бытия, ставит слож-
нейшие проблемы этики и гуманизма, ценностной ори-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 33.
271

ентации познания. И все же наука не всесильна; вернее,
ее сила не является универсальной, абсолютной. Наука
даже в перспективе своего развития вынуждена останав-
ливаться перед рядом загадок духовного мира человека
как неподвластных ей. Разгадать их, как оказывается,
можно, но только другими средствами, в частности с по-
мощью искусства.
На протяжении столетий мыслители самых различ-
ных направлений пытались приоткрыть завесу над этой
интригующей тайной, выяснить, в чем заключается спе-
цифика науки и искусства, а также причина неоднократ-
но возникавшего противопоставления их друг другу, ка-
кова их соотносительная роль в познании и развитии че-
ловека. Единство и взаимодействие, взаимная «дополни-
тельность» науки и искусства в перспективе развития
человека — вот основной, главный вывод, который, на
мой взгляд, с неизбежностью следует как результат мно-
говековых поисков в истории науки и искусства, в исто-
рии философских дискуссий, ведущихся вокруг них. Этот
вывод и явится исходным тезисом наших дальнейших
размышлений о перспективах человека как всесторонне
развитой, целостной личности. Воплощение этого идеа-
ла— в гармонии всего человеческого в человеке, и в том
числе науки и искусства как основных форм человече-
ской деятельности в сфере духа.
А. С. Пушкин говорил: «Если век может идти себе
вперед, науки, философия и гражданственность могут
усовершенствоваться и изменяться,— то поэзия остается
на одном месте, не стареет и не изменяется. Цель ее одна,
средства те же. И между тем как понятия, труды, откры-
тия великих представителей старинной астрономии, фи-
зики, медицины и философии состарелись и каждый день
заменяются другими, произведения истинных поэтов ос-
таются свежи и вечно юны» *.
Причина этого — в неповторимой оригинальности про-
изведений искусства, их глубоко индивидуализирован-
ном характере, обусловленном в конечном счете постоян-
ной обращенностью к человеку. Уникальное единство че-
ловека и мира в произведении искусства, «человеческая
действительность», познаваемая им, глубоко отличают
искусство от науки не только по используемым средст-
вам, но и по самому объекту его, всегда соотнесенному с
личностью художника, его субъективным мировосприя-
1 Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 10 т. М.; Л., 1949. Т. 5. С. 546.
272

тием, тогда как наука стремится выйти за эти пределы,
устремляется к «надчеловеческому», руководствуясь
принципом объективности, номотетичности. Поэтому нау-
ка стремится и к строгой однозначности восприятия зна-
ния человеком, она находит соответствующие средства
для этого, свой особый язык (понятия, символы и т. п.),
тогда как произведения искусства не имеют такой одно-
значности: восприятие их, преломляясь через субъектив-
ный мир человека, порождает целую гамму глубоко инди-
видуальных оттенков и тонов, делающих это восприятие
необычайно многообразным, хотя и подчиненным опре-
деленному направлению, общей теме.
Именно в этом заключается тайна необычайного воз-
действия искусства на человека, его нравственный мир,
образ жизни, поведение. В самом деле, наука не может
заполнить человеческую душу полностью, до конца; в
противном случае она культивировала бы тем самым од-
носторонность, «одномерность» человека. Обращаясь к
искусству, человек выходит за пределы рациональной
однозначности; искусство открывает ему загадочное, не
поддающееся рациональному научному познанию, и по-
этому человек нуждается в искусстве как органической
части того, что заключено в нем самом и в мире, который
он познает и которым наслаждается. Об этом хорошо
сказал Н. Бор, и мы привели его слова как эпиграф к этой
главе. Вспомним также, как глубоко сожалел к концу
жизни Ч. Дарвин об утрате высших эстетических вку-
сов, говоря, что, если бы ему пришлось вновь пережить
свою жизнь, он постарался бы сохранить активность тех
частей мозга, которые связаны с эстетическими вкусами.
«Утрата этих вкусов,— писал он,— равносильна утрате
счастья, и, может быть, вредно отражается на умствен-
ных способностях, а еще вероятнее — на нравственных
качествах, так как ослабляет эмоциональную сторону
нашей природы»1.
Эта постоянная обращенность искусства к «гармони-
ям, недосягаемым для систематического анализа», к
«эмоциональной стороне нашей природы», к нравствен-
ному миру человека приводит к тому, что именно в ис-
кусстве в предельно напряженной форме ставятся нрав-
ственно-философские, гуманистические проблемы жизни
и смерти, добра и зла, свободы и чести человека. А проб-
1 Дарвин Ч. Воспоминания о развитии моего ума и характера
(Автобиография). Дневник работы и жизни. М., 1957. С. 148.
273

лемы эти, как и сам человек, не меняются так быстро,
как открытия науки. Они, эти проблемы, в известном
смысле «вечны», как вечно и искусство, выражающее их.
Разумеется, искусство отнюдь не превращается тем
самым в подсобный инструментарий науки, и речь не
идет о простой утилизации его достижений ради целей,
лежащих лишь вне его. Будучи глубоко социальным яв-
лением, искусство обладает полифункциональностью:
оно выполняет активную общественно-преобразующую
функцию, выступая как вид человеческой деятельности;
ему принадлежит важная познавательно-эвристическая,
мировоззренческая функция; оно способно к предвосхи-
щению многого, относящегося к человеку и миру, в кото-
ром он живет; поистине неоценима его воспитательная,
а также аксиологическая, ценностная функция; наконец,
искусство играет незаменимую роль как средство эстети-
ческого наслаждения (гедонистическая функция). Очень
выразительно сказал об этом А. Эйнштейн: «Мне лично
ощущение высшего счастья дают произведения искусства.
В них я черпаю такое духовное блаженство, как ни в ка-
кой другой области... Достоевский дает мне больше, чем
любой научный мыслитель, больше, чем Гаусс!»1
Можно было бы и дальше приводить многочисленные
(разумеется, не всегда бесспорные) высказывания вели-
ких ученых, свидетельствующие о том, какое колоссаль-
ное значение в их жизни и творчестве имело искусство, то
прекрасное и неизведанное, что открывает оно человеку.
В свою очередь многие великие писатели и художники
постоянно подчеркивали то огромное оплодотворяющее
воздействие, которое оказывала на их творчество наука,
красота и величие истины, рождаемой в ходе научных
исследований и открытий. Так, А. М. Горький, отмечая
общие черты творческого процесса в науке и в искусстве,
говорил, что «и там, и тут основную роль играют наблю-
дения, сравнение, изучение; художнику, так же как уче-
ному, необходимо обладать воображением и догадкой —
«интуицией»2. Впрочем, наверное, можно привести нема-
ло противоположных — негативных — высказываний с
той и с другой стороны. Собственно говоря, подобные вы-
сказывания, не подрывая идею о возможной гармонии
истины и красоты, лишь подчеркивают, что здесь есть
1 См.: Мешковский А. Альберт Эйнштейн. Беседы с Эйнштей-
ном о теории относительности и общей картине мира. М., 1922. С. 162.
2 Горький о науке. Статьи, речи, письма, воспоминания. М.,
1964. С. 40.
274

проблема, которая вряд ли может быть решена одно-
значно.
Возникнув и сформировавшись из одного корня —
трудовой, производственной деятельности людей, наука
и искусство в разных формах выражают всеобщую,
универсальную способность человека к творчеству, сози-
данию нового. Однако в древности эта способность пред-
ставлялась как нерасчлененная, целостная. Так, позна-
ние реальности и объективности космоса в древнегрече-
ской натурфилософии практически сливалось с оценкой
его гармонии, красоты. Пифагорейцы говорили о «музы-
ке сфер», и высшим законом, которому подчиняется кос-
мос, являлась для них гармония, определяемая статиче-
ским числом. Гераклит, напротив, видел здесь развитие,
а гармонию выводил из противоречия. Это единство по-
знания (истины) и красоты пронизывает и все другие на-
турфилософские концепции древности. Демокрит развил
теорию, согласно которой искусство — это «подражание»
природе, а художественное вдохновение — род божест-
венного «наития», некоторого «безумия». У Платона про-
порциональность геометрических тел характеризуется в
качестве некой идеи, постигаемой с помощью «эроса» как
прекрасное. В противовес этому Аристотель, справедли-
во считающийся основателем эстетики, видит прекрас-
ное в самих объективных качествах природных тел, со-
отнесенных с человеком. В частности, в своем труде
«Поэтика», рассматривая искусство как деятельность под-
ражания, которое не является вместе с тем натуралисти-
ческим воспроизведением действительности, Аристотель
отмечает, что художник изображает не однократный акт,
но выявляет связанную в единство последовательность
возможного, того, что могло бы произойти. Поэтому, по
его мнению, поэзия должна быть поставлена выше исто-
рии, которая, как он считал, изображает хотя и дейст-
вительные, но лишь единичные, зачастую не связанные
между собой факты и события.
Выявившиеся уже в античности разноплановые пози-
ции получили новую жизнь и новое развитие в эпоху Воз-
рождения. Именно с этого времени вот уже пять столе-
тий наука и искусство существуют и развиваются как
самостоятельные и обособленные друг от друга сферы
человеческой деятельности, и именно отсюда берет свое
начало проблема соотношения науки и искусства, трак-
товка которой приобретает теперь четкую поляризацию
и вращается в общем и целом между двумя полюсами:
275

решительным противопоставлением их или столь же ре-
шительным отождествлением.
Великое искусство Возрождения ярко выразило идеа-
лы индивидуалистического гуманизма, утверждая вели-
чие земного, человеческого начала во всей его полноте и
творческой активности. Вследствие нового разделения
труда и наука и искусство стали основываться на эмпи-
рическом наблюдении и систематизации чувственно вос-
принимаемых объектов. И это наложило на них неиз-
гладимый отпечаток. На этой основе утверждается свое-
образно понимаемая гармония знания и красоты, что с
предельной четкостью выразил Леонардо да Винчи в
максиме: искусство есть наука.
В дальнейшем по мере развития науки сфера искус-
ства все более отделяется от нее, ограничиваясь чувст-
венными формами познания и подражания природе. Нау-
ка все более утверждается в качестве универсальной
формы познания. Ф. Бэкон основой истории считал па-
мять, основой поэзии — воображение, основой филосо-
фии— рассудок, причем уделом поэзии, по его мнению,
является выражение истин, добытых наукой. Философ-
ский рационализм углубил разрыв науки и искусства,
все более ограничивая его познавательные возможности.
В противовес этому развиваются эстетические кон-
цепции, в которых, как это имело место у немецких и
французских романтиков, видению художественного ге-
ния отдается предпочтение перед научным познанием.
Это получило философское обоснование в учении Канта
о «трансцендентальной эстетике», в его критике эстетиче-
ской способности суждения, а также в «Системе тран-
сцендентального идеализма» Шеллинга, где гениальность
трактуется как «непостижимая», «темная неведомая
сила».
По Канту, гениальность может проявляться только в
области художественного творчества, противопоставляе-
мого в этом отношении научному познанию, где ученый
может быть талантлив, даже велик, но его достижения
доступны пониманию с помощью рассудка. Искусство
же — это свободная деятельность гения, в которой осу-
ществляются реальные возможности действующего чело-
века, а не только требования категорического импера-
тива, как в этике. Хотя эстетика Канта имела априори-
стический, формальный характер, тем не менее его
учение о художественном гении подчеркивало активный,
творческий характер деятельности в искусстве, преодо-
276

левало идущую еще от Аристотеля традицию понимания
искусства как подражания природе.
У Фихте в соответствии с его общефилософской кон-
цепцией искусство — первый вид истечения первичной
деятельности вовне, в материю; второй — это обществен-
ные отношения; третий — наука, которая дает духовное
(а потому и более высокое, чем всякое другое) наслаж-
дение как идея, как внутренняя мысль, вытекающая из
самой себя 1.
Шеллинг, напротив, развивает версию о «магии ис-
кусства», реализующего «бесконечность бессознательно-
сти», называя его «чудом», которое недоступно конечно-
му рассудку. Наука поэтому оказывается у Шеллинга
чем-то низшим по сравнению с искусством, которому
«надлежит быть прообразом науки, и наука лишь поспе-
шает за тем, что уже оказалось доступным искусству»2.
Искусство, по Шеллингу, полностью преодолевает вся-
кую раздвоенность, оно доводит до каждого то абсолют-
но тождественное, что разделено даже в самом Я; оно
свидетельствует о том, чему философия не в силах поды-
скать внешнего выражения, а именно о бессознательном
в действии и творчестве в его первичной тождественно-
сти с сознательным.
По-иному к вопросу о соотношении науки и искусства
подошел Гегель. В соответствии со своей концепцией пан-
логизма он считал искусство лишь особой формой позна-
ния, постигающей истину в чувственной форме. Посколь-
ку же существуют более совершенные, по его мнению,
категориальные формы воплощения истины в науке и
философии, искусство оказывается подчиненным, второ-
степенным моментом в общем процессе постижения аб-
солютной идеи.
Вместе с тем было бы неверно видеть в эстетике, или
«философии искусства», «философии художественного
творчества», Гегеля лишь «логизацию» искусства. Гегель
показал великое познавательное значение искусства, ог-
ромную роль явлений прекрасного в человеческом твор-
честве, дав всеобъемлющую систематизацию и анализ
истории искусства, его видов на общем фоне специфи-
ческой деятельности человека в сфере духа. В эстетике
Гегеля, пронизанной диалектикой, были развиты многие
подходы, получившие плодотворное применение в даль-
1 См.: Антология мировой философии. Т. 3. С. 237.
2 Шеллинг Ф. Система трансцендентального идеализма. Л., 1936.
С. 387.
277

нейшем движении теоретической мысли. Для Гегеля ис-
тинная красота — это прекрасное в искусстве, идеал;
здесь достигается чувственно-созерцательное обнаруже-
ние идеи, тогда как в науке и философии она дается в
понятиях. Прекрасное как идея, по Гегелю, предшеству-
ет природе, где она затемнена материальными явления-
ми и пробивается к своему адекватному выражению че-
рез симметрию, закономерность, гармонию. Искусство
«очищает» прекрасное от всего материального, создавая
идеал как гармоническое сочетание общего (отношения
между людьми) и особенного, частного (человеческие
индивидуальности).
В это, казалось бы, всеохватывающее движение фи-
лософской мысли буквально врывается Гёте, который
был не только великим художником — поэтом, писате-
лем, но и выдающимся естествоиспытателем, сделавшим
ряд крупных открытий (например, открытие явлений ме-
таморфоза у растений и др.). Подобно Канту, Шеллингу
и Гегелю, Гёте стремился найти единые принципы для
научного анализа природы и для художественной дея-
тельности в искусстве. Однако он пошел здесь по пути,
отличному от того, который избрали основоположники
классической немецкой философии. Гёте развил учение о
«первичном феномене», по которому человек в единич-
ном может увидеть всеобщее, в явлении — раскрыть сущ-
ность, пользуясь «созерцательной способностью сужде-
ния». И если в естествознании это учение привело к не-
удаче (все попытки Гёте найти «первичное растение»
оказались безрезультатными), то в эстетике оно поло-
жило начало концепции типического в жизни и искус-
стве К
По-видимому, не столько в теоретических умозрениях,
сколько в самом творчестве Гёте выявляется его пони-
мание возможной гармонии науки и искусства, истины
и красоты. В «Фаусте» и в «Метаморфозе растений» тема
науки и реализация научных поисков достигают поисти-
не высочайшей гармонии. Вместе с тем, хотя «Фауст» не-
сравненно выше, чем, скажем, «Учение о цветах», Гёте
считал этот научный труд главным делом своей жизни.
Однако в теории ведущим началом в гармонии истины
и красоты Гёте признавал все же искусство, где царст-
1 Весьма полно особенности взглядов Гёте, в частности в их от-
ношении к идеям Канта, отражены в его переписке с Шиллером (см.:
Гёте и Шиллер. Переписка. М.; Л., 1937).
278

вует творческое надприродное, демоническое, несоизме-
римое и недоступное для рассудка '.
Подчеркивая активную роль человека-творца в созда-
нии художественных произведений, Гёте выступал про-
тив простого подражания природе. «Как раз то, что не-
сведущий человек в произведении искусства принимает
за природу, есть,— замечал он,— не природа (с внешней
стороны), а человек (природа изнутри)»2. Связь с че-
ловеком, выражение природы через человека — одна из
сильнейших сторон трактовки искусства в трудах Гёте.
Утверждая единство науки и искусства, гармонию ис-
тины и красоты, Гёте обращался к гуманизму антично-
сти, где, по его словам, «человек и человеческое почита-
лись превыше всего». Чтобы наука не находилась в ан-
тагонизме к гуманизму, она, согласно Гёте, должна
учиться у искусства постигать целостность. Научное по-
знание должно быть связано с критерием красоты. С дру-
гой стороны, считал Гёте, в познании природы средства-
ми науки не следует преуменьшать роль образного мыш-
ления, воображения, интуиции. Возражая против несов-
местимости науки и поэзии, он пророчески писал, что
«в ходе времен обе отлично могут к обоюдной пользе
снова дружески встретиться на более высокой ступени»3.
Последующее развитие проблемы соотношения науки
и искусства привело, однако, с одной стороны, к их рез-
кому разделению внутри сферы познания, осуществляе-
мого в логических, рациональных формах (наука) и ин-
туитивных, иррациональных (искусство); с другой сто-
роны, за искусством вообще не стала признаваться
какая-либо познавательная функция. Эти крайности сци-
ентизма, негативно оценивающего возможности искусст-
ва, способствовали развитию столь же предельных форм
антисциентизма, абсолютизирующего интуитивные, ир-
рациональные акты художественного и всякого иного
«озарения», причем именно искусство альтернативно на-
правлялось главным образом против науки.
Уже у Шопенгауэра можно встретить известный па-
радокс о том, что гений в искусстве должен быть глуп,
поскольку он творит не размышляя. Правда, еще Шел-
линг утверждал нечто подобное, полагая, что создатель
художественного произведения «необходимо является
1 См.: Эккерман И.-П. Разговоры с Гёте в последние годы его
жизни. М., 1934. С. 484.
2 Гёте. Об искусстве. М., 1975. С. 592.
3 Гёте. Избранные сочинения по естествознанию. М., 1957. С. 83.
279

скорее профаном, чем посвященным», ибо он не познает,
а только «открывает» сокровеннейшие из всех тайн.
У Ницше в так называемой философии жизни эта линия
иррационального интуитивизма получила еще более ут-
рированное выражение, а Шпенглер довел ее до крайних,
предельных форм, обратив против культуры в целом,
против человека и цивилизации. И здесь эта линия ир-
рационализма смыкается с антигуманизмом, бездушным
техницизмом.
Характерно, что критика разума идет рука об руку с
устранением человека из искусства и разрушением кра-
соты как основного предмета искусства.
С другой стороны, усиливаются сциентистские атаки
на искусство; в определенные периоды они получают до-
минирующее значение, поскольку все больше апеллиру-
ют к современной научно-технической революции, кото-
рая, казалось, способна захватить всех и вся и привести
к абсолютному торжеству научной и технической рацио-
нальности, дегуманизировать и деидеологизировать ис-
кусство.
Однако в представлениях о том, что искусство долж-
но «раствориться» в науке, отказаться от своей гумани-
стической направленности, таится угроза развитию не
только искусства, но и самой науки. Ведь искусство име-
ет, кроме всего прочего, огромное аксиологическое, цен-
ностно-регулирующее значение, выступая и в форме
эстетики научного познания, подобно тому как мы гово-
рим об этике или социологии науки.
Поскольку пессимистические прогнозы относительно
вытеснения искусства наукой не подтвердились, актуаль-
ной стала проблема взаимного обособления науки и ис-
кусства, обособления, идущего, как полагают некоторые
современные мыслители, вплоть до образования двух са-
мостоятельных культур — «научной» и «художествен-
ной». В связи с этим возникает ряд вопросов. Не явля-
ется ли подобное взаимное обособление науки и искус-
ства одним из вариантов самоотчуждения, саморазор-
ванности человеческой личности? Не преувеличено ли это
обособление? Или, может быть, то, что на первый взгляд
кажется расхождением, есть на самом деле не что иное,
как внешнее выражение нового типа внутренней связи
науки и искусства?
Все эти вопросы остро поставлены в наши дни, в осо-
бенности в 60—70-х годах, и именно в таком виде они
были сформулированы редакцией журнала «Вопросы
280

философии» в тезисах, открывших дискуссию по проб-
леме взаимодействия науки и искусства в условиях со-
временной научно-технической революции К
Как известно, дискуссия по этой проблеме началась
в 1959 г., после того как английский писатель, физик по
образованию, Чарльз Сноу выступил в Кембридже
(США) с лекцией «Две культуры и научная революция»2.
Сноу выдвинул концепцию «двух культур», доказывая,
что духовный мир и практическая деятельность западной
интеллигенции все явственнее поляризуются, раскалы-
ваясь на две противоположные части: на одном полюсе —
художественная интеллигенция (называющая себя про-
сто интеллигенцией, как будто другой вообще не сущест-
вует), на другом — ученые (в основном наиболее яркие
их представители в те годы — физики). Их разделяет,
считает Сноу, стена непонимания, а иногда даже анти-
патии и вражды; они настолько по-разному относятся
к одним и тем же вещам, что не могут найти общего язы-
ка даже в плане эмоций. Художественная интеллигенция
считает, что ученые не представляют себе реальной жиз-
ни и им свойствен поверхностный оптимизм, тогда как
ученые склонны считать, что у художественной интелли-
генции нет дара провидения, что она проявляет стран-
ное равнодушие к участи человечества, ей чуждо все, что
имеет отношение к разуму, и т. п.
Нельзя сказать, что в своей книге Сноу объяснил
причины возникновения «двух культур»; он понимал,
что они достаточно глубоки и сложны: некоторые из них
связаны с общими закономерностями исторического раз-
вития, другие — с конкретными обстоятельствами истории
той или иной страны, третьи — с особенностями внутрен-
ней динамики интеллектуальной деятельности людей.
Было бы преувеличением сказать также, что Сноу ука-
зал пути преодоления поляризации «двух культур». Од-
нако он остро поставил многие больные вопросы и при-
влек к ним общественное внимание.
Книга Сноу породила бурные дискуссии во всем ми-
ре. Многие развитые в ней положения вызвали возмуще-
ние у части западной интеллигенции (особенно художест-
венной), другие — одобрение. Во всяком случае, она
заставила глубоко задуматься над сложнейшими пробле-
1 См.: Вопросы философии. 1975. № 6.
2 Сноу Ч. Я. Две культуры. Сборник публицистических работ.
М., 1973.
281

мами развития культуры в век научно-технической рево-
люции.
Хотя и не в прямой связи с книгой Сноу, но в основ-
ном по тем же вопросам и в то же самое время началась
дискуссия и в нашей стране; она была открыта газетой
«Комсомольская правда» 2 сентября 1959 г. в связи со
статьей И. Г. Эренбурга «Ответ на одно письмо». В этой
дискуссии, а также в последующих (с 1960 г. и далее)
спорах о значении науки и искусства приняли участие
как «физики», так и «лирики» — крупные советские уче-
ные, писатели, художники, представители широкой об-
щественности. Конечно, с точки зрения сегодняшнего дня
многое в этих дискуссиях кажется неглубоким, второ-
степенным, далеким от анализа реальных проблем. И все
же это был важный этап общественного воспитания и
осознания проблем культуры в условиях научно-техни-
ческой революции К
Последующее развитие было связано с попытками бо-
лее углубленного научного анализа дискуссионных про-
блем.
Плодотворной оказалась дискуссия за «круглым
столом» журнала «Вопросы философии», посвященная
проблеме взаимодействия науки и искусства в условиях
современной научно-технической революции. Живой и
содержательный обмен мнениями по вопросу о взаимо-
действии науки и искусства в условиях научно-техниче-
ской революции состоялся на совместном заседании за
«круглым столом» журналов «Вопросы литературы» и
«Вопросы философии» в мае 1976 г.2
В ходе этих дискуссий участвовавшие в них ученые,
писатели, деятели искусств подчеркивали, что традици-
онное противопоставление науки искусству, точных на-
ук— гуманитарным отживает свой век. Математические
методы проникают в литературоведение, теорию музыки
и т. д. На стыке точных и гуманитарных наук возникают
такие «странные» дисциплины, как, скажем, «искусство-
метрия». Электронные цифровые вычислительные маши-
ны «сочиняют» вполне доброкачественную музыку, пи-
шут (довольно еще посредственные) стихи, создают ори-
гинальные образцы декоративного искусства и т. д. На
1 Подробное рассмотрение этих дискуссий дано в книге
Б. С. Мейлаха «На рубеже науки и искусства. Спор о двух сферах
познания и творчества» (Л., 1971).
2 См.: Вопросы философии. 1975. № 8, 10; 1976. № 7, 10, 12;
1977. № 8; Вопросы литературы. 1976. № 11.
282

первый взгляд это вторжение точных наук в типично гу-
манитарные сферы может показаться односторонним.
На самом деле это далеко не так. Здесь происходит не
одностороннее наступление, а обоюдное проникновение
и влияние двух сфер. Именно в «пограничных» сферах
наиболее очевидно прослеживаются непосредственные
связи искусства с наукой. Так, современное промышлен-
ное искусство (как, с другой стороны, и радио, кино, те-
левидение) было бы невозможно без соответствующего
уровня развития технических наук, предопределившего
новый этап истории архитектуры и само появление ди-
зайна.
Выясняя те основания, на которых возможно плодо-
творное взаимодействие науки и искусства, участники
дискуссий искали черты общего и специфического в их
деятельности, связанные с особенностями тех сторон ми-
ра, которые постигаются в науке и искусстве. Так, было
отмечено, что современная семиотика искусства и семи-
отика культуры позволяют, с одной стороны, видеть в
произведении искусства созданное человеком своеобраз-
ное мыслящее устройство, а с другой — взглянуть на
культуру как на естественно и исторически сложившийся
механизм коллективного разума, обладающий коллек-
тивной памятью и способный осуществлять интеллекту-
альные операции. Можно надеяться, что наступит мо-
мент, когда внимательное исследование явлений искус-
ства и механизмов культуры сделается привычным и для
теоретика-кибернетика, и для создателя новых форм тех-
ники. Глубокая общность науки и искусства определяется
тем, что и то и другое есть и познание и творчество.
Стремление к познанию и творчеству запрограммировано
в человеке генетически, оно является результатом необ-
ратимого развития Вселенной в целом, развития Солнеч-
ной системы, Земли, эволюционного развития биосферы.
Творчество означает свободный выбор пути к некой цели.
Этот выбор возможен и в науке и в искусстве. Единство
науки и искусства — важнейший залог последующего
развития культуры. Нужно искать и культивировать то,
что объединяет науку и искусство, а не разделяет их.
Деятельная природа человека, проявляющаяся в из-
меняющихся на протяжении истории формах человече-
ской практики, общения, духовной жизни, реализуется в
развитии культуры, в том числе научного познания и ис-
кусства, которые предстают, следовательно, как разные,
но взаимосвязанные содержательно-творческие аспекты
283

человеческой деятельности. С этой точки зрения они яв-
ляются также и формами развития этой деятельности, а
следовательно, и развития человека как деятельного
существа. Маркс отмечал, что «предмет искусства — то
же самое происходит со всяким другим продуктом — соз-
дает публику, понимающую искусство и способную на-
слаждаться красотой» К
В настоящее время уже ясно, что попытки до предела
«социологизировать» и, так сказать, «онаучить» жизнь
потерпели неудачу. Человек как мыслящее и чувствую-
щее существо еще раз доказал, насколько он сложнее
тех сциентистски ограниченных представлений о нем, ко-
торые когда-либо создавались в прошлом, существуют в
настоящем и, наверное, будут создаваться в будущем.
Homo sapiens — человек разумный, но он весь соткан из
противоречий и страстей жизни земной. И только как че-
ловек земной он утверждает свою самоценность и вообще
представляет какой-либо интерес в космическом плане.
Искусство в присущих ему формах стремится выра-
зить это неповторимое своеобразие человека; оно куль-
тивирует глубоко творческое начало во всем — и в по-
стижении истины, и в преобразовании мира «по законам
красоты» (К. Маркс). Исторически сложилось так, что
именно в искусстве формировалась прежде всего свобод-
ная творческая индивидуальность. Пересекаясь с наукой
в самой точке ее зарождения (акте творчества), искус-
ство в своих конечных продуктах (в отличие от всеоб-
щей, безличной формы, в которой фиксируются резуль-
таты научного поиска) несет на себе отпечаток неповто-
римой личности его создателя, позволяя тем самым че-
ловеку конкретно-чувственно пережить приобщение к
творческому процессу.
Открывая внутренний мир личности, искусство при-
общает нас к наиболее развитым формам ее жизнедея-
тельности, к некоему личностному и социальному идеалу.
В этом смысле искусство — самая человечная форма об-
щения и приобщения к вершинам человеческого духа.
Переживая произведения искусства, мы приобщаемся к
творческому, деятельному началу личности и получаем
стимулы, побуждающие следовать ее идеалу.
Искусство отражает жизнь в целостных художествен-
ных образах и обращено к целостному человеку, к его
«Я» как единому началу, а не к какой-либо односторонне
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 28.
284

развитой способности. Это не значит, конечно, что тем са-
мым человек может характеризоваться в рамках некой
«тотальности» и в отношении развития своих способно-
стей, в том числе способностей к научному и художест-
венному творчеству. По-видимому, различные стороны
человеческой природы при общем их максимальном
развитии будут всегда проявляться неодинаково. Это
позволяет надеяться, что при всем единстве, гармонии,
взаимодействии познавательной, рациональной и художе-
ственной, эмоционально-образной деятельности они ни-
когда не достигнут того «слияния», о котором порой гово-
рят теоретики как о некоторой перспективе человека.
Ведь различия здесь детерминируются и биологически,
поскольку, как установила современная наука о мозге,
каждое его полушарие воспринимает мир по-своему: пра-
вое— в образно-эмоциональном виде, а левое — в рацио-
нально-логическом, и у разных людей деятельность
полушарий мозга проявляется по-разному. Будет ли че-
ловек стремиться, например генетическими методами,
изменить эти природные «пропорции», судить не нам. Во
всяком случае, «человеческое разнообразие», создавае-
мое в том числе и психофизиологическими, биолого-гене-
тическими различиями людей,— это бесценный капитал,
который в будущем, видимо, следует только приумно*
жать.
Таким образом, способности к научной и художест-
венной деятельности будут не «сливаться», а еще ярче
расцветать и глубже интегрироваться, взаимодейство-
вать все в более полнозвучной гармонии. В особенности
это относится к искусству, которому зачастую в перспек-
тивах человека неправомерно отводится весьма скром-
ная и все уменьшающаяся по своему значению роль. На-
против, его роль в жизни человека будет непрерывно воз-
растать и все больше будет повышаться его значение в
общем развитии культурных ценностей человечества, в
том числе этических, выступающих, как известно, в роли
своеобразного регулятора научного познания.
Ценностная ориентация науки и искусства является
отражением более общих процессов, затрагивающих че-
ловеческую культуру в целом и придающих новую ок-
раску перспективам человека и человечества. Признавая
исторический прогресс и, следовательно, вынося опреде-
ленное ценностное суждение об истории человечества, мы
далеки от провиденциального истолкования обществен-
ного развития, от абсолютизации тех ценностных уста-
285

новок, с позиций которых человеческий разум произно-
сит свой приговор над историей. «Люди сами делают
свою историю,— писал Маркс,— но они ее делают не так,
как им вздумается, при обстоятельствах, которые не са-
ми они выбрали, а которые непосредственно имеются на-
лицо, даны им и перешли от прошлого» !. Это значит, во-
первых, что и те ценности, которыми руководствуются
люди в своих действиях, являются не чем-то предзадан-
ным истории, а вырабатываются самими людьми. Во-вто-
рых, будучи исторически изменчивыми, эти ценности тем
не менее не произвольны в своей изменчивости, но фор-
мируются на основе прошлого опыта человечества, тра-
диций, ценностных суждений предшествующих поколе-
ний. Тем самым утверждается огромная роль преемствен-
ности в процессе материального и духовного развития
общества.
Такой подход позволяет избежать двух крайностей, к
которым весьма часто приходят, пытаясь осмыслить со-
отношение между различными ценностными ориентация-
ми человека, например между стремлением к истине и
стремлением к красоте, между утверждением в мире доб-
ра и культурной терпимостью и т. д. Одной из таких
крайностей являются попытки доказать заранее задан-
ную, абсолютную согласованность тех требований, ко-
торые предъявляются к человеческим действиям и по-
ступкам в рамках разнопорядковых ценностных норм.
К подобной крайности в равной мере приходят и плоский
натурализм, и абсолютный идеализм, пытающийся скон-
струировать иерархию ценностей, восходящую к некоему
внеисторическому идеальному началу. Другая крайность
выражается в попытках представить различные ценност-
ные характеристики мира как совершенно несвязанные
друг с другом, конкурирующие между собой в стремле-
нии стать единственным «категорическим императивом»,
определяющим человеческое поведение. «Пусть рушится
весь мир, но торжествует истина (красота, добро, куль-
тура и т. д.)» — такова типичная формула ценност-
ного ригоризма, основанного на гипертрофии лишь
одной из существующих у человека ценностных ориен-
тации.
Как видим, обе эти крайности сходятся в одном: и та
и другая признают наличие ценностной характеристики,
доминирующей над остальными детерминантами челове-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 8. С. 119.
286

ческого поведения. Многоцветный мир духовных ценно-
стей при этом как бы растворяется (хотя и по разным
причинам) в однотонном свете некой высшей, абсолют-
ной ценности. Утверждая, что мир ценностей — резуль-
тат исторического творчества самого человека, мы не ис-
ключаем возможности возникновения противоречий меж-
ду различными сферами ценностной детерминации чело-
веческого поведения, в частности возможности расхожде-
ния, рассогласования между требованиями этики и тре-
бованиями культуры. Необходимо в равной мере видеть
опасность, губительность как нравственного фанатизма,
разрушающего культуру, так и культурной всеядности и
всепрощенчества. История, особенно история последнего
века, дает немало примеров пагубности попыток судить
о мире, о направленности человеческой истории с пози-
ции того или иного ценностного принципа, односторонне
противопоставленного всему остальному богатству ду-
ховной ориентации действий и поступков людей. Однако,
отрицая предзаданность гармонии системы ценностных
ориентации человека, мы отнюдь не отвергаем такую гар-
монию как цель духовного творчества, как идеал, к ко-
торому люди стремятся в каждый момент своего исто-
рического развития.
По-видимому, сегодня трудно быть «идеалистом», и
все же нельзя говорить о принципиальном расхождении
современной культуры и этики, поскольку культура по
самой своей сути этична, ибо она созидательна, занята
созданием духовных общезначимых ценностей и тем са-
мым противостоит энтропийной силе зла, нигилистическо-
го и антикультурного по определению. Это, разумеется,
не означает, что культура одна может перебороть зло,
существующее в мире, но она способна оказать значи-
тельную помощь в борьбе с ним. Важно только, чтобы
люди культуры научились различать все возможные мо-
дификации зла и поняли силу своего единства.
Нас объединяет понимание того факта, что высшие
духовные ценности создаются всем человечеством, для
всего человечества. Достижения в области культуры каж-
дой страны должны вызывать не самодовольство одних
и зависть других, а радость и чувство гордости за чело-
века, за его талант, должны не разъединять, а объеди-
нять людей. В данном случае имеет смысл напомнить
слова Гёте, сказанные им о науке и искусстве: «Как все
высокое и благородное, они принадлежат всему миру, и
споспешествовать им может только свободное взаимодей-
287

ствие всех современников при постоянном учете того, что
осталось нам от прошедшего» К
Одним из факторов, противоположных гуманистиче-
ской культуре, этичности исторического прогресса, раз-
витию целостного, гармоничного человека, некоторые
мыслители объявляют научно-технический прогресс.
В связи с этим делается и более широкое обобщение о
недостаточной сопротивляемости гуманистического со-
знания, культуры, человеческого в человеке перед лицом
естественнонаучного знания и технической деятельности.
То есть речь идет о том, что гуманистическая культура
как бы усомнилась в своем призвании: в век могущест-
венного научно-технического знания этическая и эстети-
ческая ориентация представляется зачастую донкихот-
ством.
Однако существует и принципиально иная возмож-
ность преодоления конфликтной ситуации, в которую по-
падает современное гуманистическое сознание. Еще в
прошлом веке К- Маркс отказался от заведомо обречен-
ной на провал попытки выработать внутренне непроти-
воречивую гуманистическую систему мировоззрения и
практического поведения. Если конфликтность, возникаю-
щая при попытке осмыслить гуманистический принцип
саморазвития индивида, культуры, общества, связана не
с личными достоинствами и недостатками определенно-
го мыслителя, а с объективно заданной ему духовно-прак-
тической ситуацией, то, очевидно, задача человека, на-
ходящегося в подобной ситуации, заключается прежде
всего в практическом преодолении и перестройке су-
ществующей объективной структуры общества.
Поэтому встречающиеся, к сожалению, довольно ча-
сто высказывания о дегуманизации человека, о закате
личностной культуры, по существу зачеркивающие всю
предшествующую гуманистическую традицию культуры
и любые реальные практические усилия, направленные на
социально-культурный и нравственный прогресс челове-
чества, следует, на мой взгляд, рассматривать не только
как ошибочные по существу своему, но и как деяние, глу-
боко безнравственное в современных сложных мировых
условиях, ибо, вольно или невольно, логика такого отри-
цания ведет к сомнению в возможности нравственного
существования и совершенствования человека.
В противовес этим представлениям мы сознательно
1 Гёте. Об искусстве. М., 1975. С. 590.
288

объявляем себя наследниками высокого гуманизма про-
шлого, сторонниками реального гуманизма. Идеалы,
выстраданные человечеством, содержат в себе общечело-
веческий этический смысл, который противостоит паниче-
ским настроениям пророков «неминуемого самоуничто-
жения» современной цивилизации и ее культуры. Марк-
систы связывают будущее человеческой цивилизации с
утверждением и развитием культуры по пути ее все уг-
лубляющейся гуманизации. Культура, подчиняющая свой
пафос и этос служению человеку, его свободному и все-
стороннему развитию,— вот та перспектива, которая спо-
собна вдохновлять и побуждать к действию на социаль-
ном и индивидуальном уровнях, к диалогу и согласию во
имя этого действия.
Гуманистическая направленность культуры, которая
порой подвергается сомнению, все больше утверждается
сегодня в том, что она и сама по себе определяется через
отношение к человеку, к возможностям его развития в
современном мире. Социальные и другие детерминанты
культуры всегда так или иначе связаны именно с этим.
Вместе с тем процессы интернационализации жизни со-
временного человечества в условиях необходимости реше-
ния глобальных проблем ускоряют интеграцию культур-
ного развития. Таким образом, как внутренние факторы
развития культуры, выражающиеся во все большей ее
гуманизации, так и социально-экономические и другие
процессы в целом, развивающиеся в сторону интернацио-
нализации, свидетельствуют об усиливающемся взаимо-
действии культур, их интеграции. Это не противоречит
суверенности, самобытности каждой из них; более того,
при соответствующих социальных условиях процессы
взаимодействия и интеграции могут способствовать это-
му и в то же время получать для себя новые стимулы.
Стратегия культурного развития должна быть построена,
по-видимому, с учетом взаимовлияния многих разнона-
правленных процессов и факторов, их интеграции в еди-
ную систему.
Сегодня все сильнее утверждается мысль, что навис-
шая над человечеством смертельная угроза может быть
отведена путем обращения к разуму и его величайшему
порождению — культуре. Она (и в ней наука и техника)
всечеловечески гуманистична. В этом — фундаменталь-
ное основание считать культуру всечеловеческим, плане-
тарным явлением и потому — единой, единой уже сейчас,
и даже в прошлом, не говоря уже о будущем, «когда на-
10 И. Т. Фролов
289

роды, распри позабыв...». Итак, мы утверждаем единст-
во культуры в ее общечеловеческих устремлениях, свое-
образие культуры в ее индивидуально-человеческих ха-
рактеристиках. Ведь творят ее люди — и в одиночку, и
сообща — в общительном творческом собеседовании-со-
стязании друг с другом. Если сказать точнее, то надо бы
так: речь идет о единстве и единственности культуры.
Только о диалектическом соотнесении этих фундамен-
тальных характеристик культуры может идти речь. При
этом гуманистическая основа культуры является залогом
того и другого, а именно: целостного многоцветия и мно-
гозвучия культуры. Единство различного — наисущест-
венное содержательное свойство культуры.
Многообразие национальных образов мира, стилей,
жанров, человеческих неповторимостей, уважение к кото-
рым зиждется все на том же неистребимом гуманизме,
есть «физиологический раствор» культуры, ее единствен-
но возможное бытие.
Таким образом, гуманистическое обоснование культу-
ры определяет не только единство культуры как явления
планетарного, всечеловеческого, но с не меньшей убеди-
тельностью определяет и ее единственность, исторически
уникальную ее неповторимость, равно как и жизнь чело-
века культуры, живущего в ней, во имя ее — собственной,
личностно-неповторимой человеческой жизни.
Это органично выводит нас на рассмотрение общече-
ловеческих явлений и тенденций в современном мире и
жизни человечества, гуманистических аспектов глобаль-
ных проблем и альтернатив.

ГЛАВА ПЯТАЯ
Человек и глобальные
проблемы человечества:
необходимость мыслить
и действовать по-новому

...В том трагическом положении, перед
лицом которого оказалось человечество,.,
мы должны научиться мыслить по-ново-
му,.. Мы должны задавать себе следую*
щий вопрос: какие шаги можно предпри-
нять для предупреждения вооруженной
борьбы, исход которой должен быть ката-
строфическим для всех ее участников?..
Перед нами лежит путь непрерывного
прогресса, счастья, знания и мудрости.
Изберем ли мы вместо этого смерть толь-
ко потому, что не можем забыть наших
ссор? Мы обращаемся как люди к людям:
помните о том, что вы принадлежите к ро-
ду человеческому, и забудьте обо всем ос-
тальном. Если вы сможете сделать это,
перед вами открыт путь в новый рай; если
вы этого не сделаете, перед вами — опас-
ность всеобщей гибели.
Из Манифеста Рассела — Эйнштейна
Эти пророческие слова, сказанные миру
великими представителями рода человеческого еще на
заре ядерной эры (9 июля 1955 г.), только в наши дни
начинают в полной мере осознаваться человечеством и
получать реальное воплощение в новом политическом
мышлении, которое учитывает уже не только ядерную
угрозу, но и все то, что исходит из катастрофического
обострения других проблем глобального масштаба и ха-
рактера. Вне соотнесения с этими общечеловеческими,
глобальными проблемами, охватывающими весь мир и
требующими для своего решения объединенных усилий
человечества, не могут сегодня плодотворно рассматри-
ваться и социально-философские проблемы человека и
гуманизма. Это — существенно новое измерение, которое
получают последние в век глобальных проблем и угроз,
и одновременно они сами становятся органической
частью глобальной проблематики настоящего и будущего.
Философская антропология в ее марксистском варианте
292

получает поэтому новые направления своего развития.
Но и то, что называют сегодня глобалистикой, также
обращается к гуманистическим ценностям, делая их од-
ной из важнейших своих характеристик. Какое социаль-
но-философское осмысление получают глобальные про-
блемы в их «человеческом измерении»? Ответ на этот
вопрос составляет содержание последующего изло-
жения *.
1
Quo vadis? Альтернативы человеческой
цивилизации на рубеже третьего тысяче-
летия; возникновение, сущность и значе-
ние глобальных проблем: системный под-
ход; глобальная мирная стратегия-—
ключ к сохранению человека и человече-
ства
Куда идешь? Вопрос этот, обращенный к
современному человеку и человечеству, является основ-
ным, главным вопросом жизни и смерти. Он, с одной сто-
роны, фиксирует цели исторического прогресса челове-
чества по пути разума и гуманности, с другой — угрозы
и альтернативы цивилизации глобального масштаба и
характера.
Общепризнанная особенность конца второго тысяче-
летия новой эры — необычайный взлет научно-техниче-
ской мысли, но вместе с тем о нем говорят и как о «жут-
ком и апокалиптическом времени»2, когда человечество
реально стоит перед перспективой уничтожения. Правда,
и во времена больших моровых поветрий прошлого, на-
пример в 1348 г., когда чума охватила почти все извест-
ные земли, наблюдателю, окруженному со всех сторон
картинами бедствия, естественно, представлялось, что
человеческому роду приходит конец. Сегодняшнюю тре-
вогу иногда пробуют сравнить со страхом конца света,
1 Автор опирается при этом на работу, проделанную им в поста-
новке и осмыслении глобальных проблем, начиная с 1972 г. Естест-
венно, что здесь многое и переосмысливается, развивается с учетом
новых реальностей, динамики глобальных проблем и их возрастаю-
щей роли в мировом развитии.
2 K'ester W. Abendland wocher und wohin? Aufriss zu einer Ortsbe-
stimmung der Heute. Munster, 1982. S. 5.
293

охватившим Европу перед 1000 г.1 Тысячелетний истори-
ческий срок внушал людям суеверный ужас. Распростра-
няющиеся сейчас массовые нигилистические настроения,
включающие равнодушие к окружающей среде, к собст-
венной жизни и к потомству, сопоставимы с тем безраз-
личием к труду, имуществу и семьям, которое охватыва-
ло средневековые селения перед воображаемым концом
света.
В письме, которое современный итальянский философ
и критик нигилизма Э. Северино якобы получил от Фале-
са Милетского, ионийский мудрец спрашивает, для чего
людям еще жить на Земле и почему, если человеком
разрушается природа и ее создания, непозволительно та-
кое же уничтожение человека 2. Высказывается опасение,
что человек как вид живых существ, возможно, не удал-
ся3. На страницах лондонского журнала «Philosophy»
идет дискуссия о том, действительно ли исчезновение
человечества с лица Земли нежелательно и каков кри-
терий, позволяющий верить, что определенная форма
жизни не является ошибочной. Обсуждается предполо-
жение, что природа без человека и даже без жизни была
бы лучше, тем более что мгновенное уничтожение био-
сферы, технически возможное, уже сейчас предоставляет
шанс почти безболезненного самоубийства человеческого
рода. Природа вернулась бы тогда к первозданной кра-
соте, и не существовало бы сознания, способного заме-
тить в ней какой-либо недостаток4.
Сгустившееся безвременье вместе с растерянностью
навевает, однако, по мнению других авторов, и чувство
небывалой свободы. Мертвая точка истории заставляет
предполагать начало какого-то нового такта. «Челове-
чество находится... в точке глубочайшей дезориентации,
и, судя по всему его предшествующему опыту, оно явно
неподвластно никаким принудительным эволюционным
шаблонам, располагая свободой новых ориентации и са-
мостоятельных решений»5. «Впервые в своей истории че-
ловек в состоянии расковать силы, способные уничтожить
1 Folk R. The End of world Order: Essays on normative interna-
tional Relations. N. Y.— L., 1983. P. 39.
2 Shayegan D. Qu'est-ce qu'une revolution religieuse? P., 1982.
P. 132.
3 Falk R. Op. cit. P. 333.
4 Leslie J. Why not Life become extinet? // Philosophy. L., 1983.
Vol. 58. N 225. P. 329, 338.
5 Standinger H. Geschichte als Anthropologie // Wozu noch Geschi-
che? Munchen, 1977. S. 48,
294

все человечество. Сегодня существуют две возможности,
и драматизм сложившейся ситуации превышает нашу
способность его осмысления: перед нами гибель или вос-
хождение» К Если «будущее перестает быть продолже-
нием тенденций прошлого... и направленность истории
становится неопределенной», то «завтрашний день в не-
бывалой до сих пор мере подлежит изобретению»2. Даже
в факте упадка всех и всяческих традиций некоторые ав-
торы видят свидетельство новой свободы человека, по-
явление у него «небывалой регулирующей роли»3.
Оценки настоящего, а в особенности будущего, варьи-
руются от крайнего пессимизма до безоглядного опти-
мизма. Звучащая в мире разноголосица мнений, предска-
заний и прогнозов отражает те реальные и очень слож-
ные условия, в которых находятся сегодня общество и
человек, реальную, во многом экстремальную ситуацию,
в которой общество должно доказать свою человечность,
а человек проверяется на право называться Человеком.
Увеличивающееся в мире социальное и экономическое
неравенство, ужасающая бедность, беззащитность боль-
шей части развивающегося мира, обездушивающее влия-
ние технической цивилизации, ведущей к потере живой и
живительной связи человека с людьми, к «кризису иден-
тичности», дамоклов меч экологического кризиса — лишь
часть тех смертельных трудностей, которые необходимо
преодолеть человечеству, чтобы обеспечить себе буду-
щее. Мы находимся на переломном этапе истории, когда
ломаются одни уклады, стереотипы и должны возник-
нуть другие. Но появляются они не сами. Люди должны
родить их в мучительных поисках и сомнениях. В пере-
ломные периоды истории человек, как никогда, обраща-
ется к себе в поисках духовной опоры, смысла и назна-
чения всего существующего, в том числе и себя самого.
Чтобы выбрать дорогу, надо знать, куда ты хочешь прий-
ти. Quo vadis? Этот вопрос задают себе сегодня миллио-
ны людей. Как найти на него ответ, на что опереться?
Будем ли мы идти по пути прогресса, и тогда какие
горизонты открываются перед нами, к чему мы стремим-
ся и что хотим утвердить в качестве приоритетных це-
1 Hanke E. Ins nachste Jahrhundert: Was steht uns bevor? Leipzig
ets., 1984. S. 7.
2 Gorr A. Les chemins du paradis: L'agonie du capital. P., 1983.
P. 19.
3 Quentin S.-P. Mulation 2000: Le tournan (de la civilisation). P.,
1982. P. 141.
295

лей и ценностей? Либо все это, как и сама жизнь, пере-
черкивается смертельными трассами ракетно-ядерного
вихря, несущего всеобщее уничтожение, небытие.
Некоторые лжепророки пытаются уверить нас, что
путь прогресса и есть дорога в небытие, что человек и
человечество обречены, у них нет будущего. Другие воз-
буждают опасные иллюзии вседозволенности, использу-
ют стереотипы «традиционного» мышления и действия,
игнорируя реальности ракетно-ядерного века. Можно ли
построить такую модель будущего, в которой органично
соединялись бы тенденции и противоречия научно-техни-
ческого и социального прогресса с возможностями и пер-
спективами человека, его гуманистическими целями и
идеями? Как избежать при этом опасности термоядер-
ной катастрофы, решить экологическую, энергетическую,
продовольственную, демографическую и другие пробле-
мы, выросшие до масштабов общечеловеческих, обще-
планетарных, глобальных?
Вот вопросы, которые стали общечеловеческими, гло-
бальными. Они прямо или опосредованно влияют на
мышление и действия человечества на рубеже третьего
тысячелетия. И от того, какой ответ будет дан на них, во
многом зависит судьба нашей циливизации.
К этим вопросам обращаются сегодня ученые и про-
поведники, политики и деятели культуры, мыслители и
простые люди во всех странах мира и всех социальных
слоях его. Их постановка и решение во многом обостря-
ются теми социальными, гуманистическими и экологи-
ческими проблемами, которые возникли на новом этапе
научно-технической революции в связи с интенсивным
развитием новой технологии — атомной энергетики, ми-
кроэлектроники, робототехники, информатики и биотех-
нологии. Что несет она человеку, какие блага и опасно-
сти человечество получает и как все это соотносится с
суммой глобальных проблем настоящего и будущего?
Вопросы, вопросы... И все они так или иначе концен-
трируются вокруг основного и главного: как мы должны
мыслить и действовать, чтобы выжить и идти по пути
прогресса? Вот почему такое большое значение приобре-
тает сейчас концепция нового политического мышления
и поведения в ракетно-ядерный век, идея приоритетно-
сти общечеловеческих ценностей над всеми другими. Гло-
бальная триада: мир — человек — природа смыкается с
другой: человек — человечность — человечество. Это уси-
ливает значение не только тех или иных материальных —
296

экономических, социальных, технологических и пр.,—но
и духовных, нравственно-гуманистических ценностей в
решении глобальных проблем цивилизации.
На вопрос: «Куда идешь, человечество?» — может
быть только один ответ: к торжеству разума и гуманно-
сти на всей Земле и во все времена. Другого пути нет,
так как то, что ведет к небытию, планетарной катастрофе
человечества, не является путем, достойным человека ра-
зумного и гуманного. И это вообще не путь, а безумное
метание на круге смерти, трагический исход которого
предопределен.
Отбросим поэтому такую возможность и проследим
хотя и трудно достижимую, но вполне реальную перспек-
тиву «высокого соприкосновения» человека, общества и
природы на рубеже третьего тысячелетия, обеспечиваю-
щую их выживание и прогресс. Рассмотрим глобальные
проблемы цивилизации в их исторической динамике, оп-
ределяющей будущее человечества. Будем опираться
при этом на те социальные, научные и гуманистические
подходы к глобальным проблемам цивилизации, которые
были в последние годы развиты с марксистско-ленинских
философских позиций, но не игнорируя, а критически
переосмысливая все другие, поскольку они так или ина-
че служат единой цели — выживанию и прогрессу чело-
вечества. Мы должны быть внимательны к тем, кто плы-
вет в одной с нами лодке в океане истории и пытается
проложить курс к туманным берегам будущего, исполь-
зуя, может быть, другие, нежели мы, инструменты.
Сказанное в наибольшей степени относится к ком-
плексу глобальных проблем, к противоречиям глобально-
го масштаба, затрагивающим самые основы существова-
ния цивилизации и требующим сотрудничества в обще-
мировом масштабе, тесного международного взаимодей-
ствия большинства стран. Вывод о существовании такой
особой группы противоречий, опираясь на проведенные
ранее научные исследования, сделан марксистами не
так давно. Но сам подход был обоснован еще К. Марк-
сом в его теории интернационализации, захватившей с
утверждением капитализма как мировой системы сферу
производства и культуру. Возникновение и обострение
глобальных проблем в значительной степени (хотя, разу-
меется, далеко не полностью, так как главными здесь
являются социальные факторы) вызвано стремительным
развитием науки и техники, все возрастающим промыш-
ленным использованием их результатов на основе тра-
297

диционной технологии. Научно-техническая революция
наших дней привела к невиданному повышению произ-
водительности общественного труда, расширению мас-
штабов производства, к не сопоставимым ни с чем ре-
зультатам в овладении силами природы: тайны атома и
загадки космоса, глубины Мирового океана и микромир
живой клетки стали во многом доступны человеческому
разуму, вооруженному наукой. Однако победы эти со-
провождались и поражениями: возросла опасность воен-
ного применения технических результатов науки, истоще-
ния природных ресурсов, энергетического и продоволь-
ственного кризиса и пр. Серьезные деформации
поразили и современную культуру и образование, по-
скольку углубился разрыв между «двумя культурами»
(Ч. Сноу) — научно-технической и гуманитарной. Воз-
никла смертельная угроза биологическому существова-
нию и социальному развитию самого рода человеческого,
так как не только современные ракетно-ядерные средст-
ва ведения войны, но и подготовка к ней, загрязнение
окружающей среды опасными для здоровья людей ве-
ществами могут привести к необратимым и гибельным
для человечества последствиям.
В условиях обострения глобальных проблем, в той
или иной форме и степени вызванных к жизни научно-
технической революцией, будущее человечества все в
большей мере стало связываться с возможностью пози-
тивного их решения. Научные и социальные прогнозы
будущего обращаются теперь к глобальным проблемам
в поисках реальных альтернатив человеческой цивилиза-
ции и перспектив человека. К сожалению, на этой почве
рождается и новая мифология, которая спекулирует на
авторитете науки, не имея с ней, однако, ничего общего,
и основывается на столь же ложной философской мето-
дологии, в том числе на одностороннем понимании гло-
бальных проблем. Эти проблемы вырываются из контек-
ста основных социальных противоречий современной эпо-
хи и представляются как якобы «надсоциальные», вся
тайна решения которых заключена либо в односторонне
абсолютизируемой научно-технической сфере, либо в са-
мом человеке, изменение которого признается абсолют-
ной предпосылкой и условием решения всех других про-
блем, включая глобальные.
Глобальные проблемы современности существуют в
целостной системе, они диалектически взаимозависимы,
и в этом единстве и взаимодействии выявляется и их со-
298

циальная природа. Именно это и делает их необходимым
компонентом всех проекций в будущее человеческой ци-
вилизации и самого человека *. Поэтому мы говорим:
1) об интерсоциальных глобальных проблемах, относя-
щихся к взаимодействиям между такими социальными
общностями, как общественно-экономические системы,
государства и т. д. (проблемы мира и разоружения, ми-
рового социального и экономического развития, преодо-
ления отсталости отдельных стран и регионов и пр.);
2) об антропосоциальных глобальных проблемах, свя-
занных с отношениями между человеком и обществом
(проблемы научно-технического прогресса, образования
и культуры, роста народонаселения, здравоохранения,
биосоциальной адаптации человека и его будущего);
3) о природно-социальных глобальных проблемах, су-
ществующих во взаимодействии человека и общества с
природой (проблемы ресурсов, энергетики, продовольст-
вия, окружающей среды).
Все эти проблемы в той или иной степени оказывают
влияние на будущее человеческой цивилизации, причем
зачастую самое непосредственное, не дающее никаких
временных интервалов для ослабления угрозы, никаких
отсрочек. И, разумеется, это относится прежде всего к
проблемам мира и разоружения. Мировая термоядерная
война — не альтернатива любым формам существования
человеческой цивилизации, и поэтому предотвращение
ее, сокращение вооружений, ложащихся тяжким бреме-
нем на человечество,— глобальная проблема проблем, от
решения которой зависит будущее человека и человече-
ства.
Вместе с тем проблема будущего самого человека
приобретает и самостоятельное значение в ряду других
глобальных проблем. Более того, она является своеоб-
разным центром, средоточием всей системы этих проб-
лем. От того, как решается проблема человека и его бу-
дущего, во многом зависит общий подход и стратегия
решения глобальных проблем, обращенная в будущее.
В таком понимании субординации этих проблем, оп-
1 Подробнее об этом см.: Фролов И. Т. Сущность и социальное
значение глобальных проблем//Вопросы философии, 1974. № 8; Он
же. Прогресс науки и будущее человека. М., 1975; Загладин В. В.,
Фролов И. Т. Глобальные проблемы современности//Коммунист.
1976. № 16; Они же. Глобальные проблемы и будущее человечест-
ва // Коммунист. 1979. № 7; Они же. Глобальные проблемы совре*
менностн: научный и социальный аспекты. М., 1981, и др.
299

ределяющей стратегию их решения, отражается опреде-
ленная гуманистическая мировоззренческая и социаль-
ная позиция марксизма, то, что можно назвать филосо-
фией глобальных проблем1. В более широком контек-
сте отчетливо обнаруживается влияние этих проблем бук-
вально на все стороны жизни человека и человечества:
материально-производственную сферу и культуру, поли-
тику и идеологию, мировоззрение и мораль2.
Таким образом, в связи с развитием процессов НТР,
возникновением и обострением глобальных проблем
сформировалась новая социальная и духовная среда, в
которой ставятся и решаются сегодня многие вопросы, в
том числе и те, которые непосредственно касаются буду-
щего человечества. К сожалению, речь идет теперь зача-
стую уже не только об улучшении условий человеческого
существования, но прежде всего о выживании чело-
вечества в перспективе ближайших десятилетий. Оправ-
дана ли такая постановка вопроса? Нет ли здесь извест-
ной драматизации положения в мире?
Марксисты дали на эти жизненно важные политиче-
ские и вместе с тем истинно философские вопросы свой
ответ, который учитывает, с одной стороны, новизну соз-
давшейся ситуации, важность решения комплекса гло-
бальных проблем современности в контексте общих соци-
альных преобразований в мире. С другой стороны, марк-
систский анализ мирового развития подчеркивает необ-
ходимость таких преобразований, т. е. обновления су-
ществующих в мире социальных структур, необходимость
утверждения нового политического мышления, обновле-
1 См. об этом статьи автора: «Философия глобальных проблем»
и «Человек и человечество в условиях глобальных проблем» (Вопро-
сы философии. 1980. № 2; 1981. № 9).
2 В этих многообразных научных и социальных аспектах гло-
бальные проблемы современности исследуются в работах многих со-
ветских и зарубежных марксистов: Э. А. Араб-Оглы, Д. М. Гвишиа-
ни, В. В. Загладина, П. Л. Капицы, М. М. Максимовой, Н. Н. Моисе-
ева, И. Нёрлюнда, Р. Рихты, Е. К. Федорова, Г. С. Хозина, Г. Хол-
ла, Г. X. Шахназарова, Р. Штайгервальда, В. А. Энгельгардта,
А. Л. Яншина и др. Библиография этих работ, вышедших до 1980 г.,
дана в книге: Заглавии В. В., Фролов И. 7\ Глобальные проблемы
современности: научный и социальный аспекты. М., 1981; см. также:
Глобальные проблемы современности. Отв. ред. Н. Н. Иноземцев.
М., 1981. Из работ последних лет можно назвать коллективные моно-
графии: Земля и человечество. Глобальные проблемы. М., 1985;
Марксистско-ленинская концепция глобальных проблем современно-
сти. М., 1985; Будущее в настоящем. М., 1984; Социализм и прогресс
человечества. Глобальные проблемы цивилизации. Под общ. ред.
И. Т. Фролова. М., 1987, и др.
300

ния фундаментальных, исходных принципов научного по-
нимания будущего человечества.
Становится все более очевидным, что эти принципы
должны отражать диалектику социальных, природно-био-
логических и человеческих факторов развития в усло-
виях глобальных проблем. От этого существенно зависит
не только определение стратегии разрешения этих про-
блем, рассчитанной на дальнюю перспективу, но и вооб-
ще прогнозирование и исследование будущего человека
и человечества. И здесь мы видим много новых вопросов,
которые в последние годы встали перед научной филосо-
фией.
Это относится прежде всего к пониманию приоритет-
ного характера глобальной проблематики по отношению
ко всем другим. Разумеется, такое понимание прямо вы-
текает из того, какой степени остроты достигли те или
иные глобальные проблемы в первую очередь в их три-
аде: мир — человек — природа. И здесь на первом ме-
сте стоят, разумеется, проблемы войны и мира.
Войны сопровождают развитие человеческого общест-
ва на всем протяжении его истории, и столько же, сколь-
ко люди воевали, они пытались понять причины возник-
новения вражды между племенами и народами, размыш-
ляли, как можно установить на Земле мир. Но несмотря
на призывы гуманистов и проповедников: «Опомнитесь!
Остановитесь!» — грохот военных барабанов снова и сно-
ва сводил враждующие армии, покрывал торжествую-
щим рокотом стоны умирающих и вопли оставшихся в
живых.
Что же изменилось в постановке проблемы войны в
конце XX столетия, с какими новыми социальными про-
цессами она оказывается связанной?
Изучением этих вопросов заняты в настоящее время
многие ученые и специально созданные институты (на-
пример, Стокгольмский международный институт по изу-
чению проблем мира). Проводятся представительные
международные как межправительственные, так и не-
правительственные встречи, конференции, как, например,
международный форум «За безъядерный мир, за выжи-
вание человечества» (1987 г., Москва). Все это — лишь
часть всеземного горячего обсуждения возможных по-
следствий ядерной войны.
Наличие ядерного оружия и разрушительный потен-
циал современного обычного вооружения, характеризую-
щегося большой быстротой и интенсивностью действия,
301

привели к новому пониманию требований, касающихся
безопасности между странами. В ядерный век страны не
могут больше обеспечить свою безопасность за счет дру-
гих стран. Они должны стремиться к безопасности путем
сотрудничества, соглашений и взаимной сдержанности;
они должны стремиться к общей безопасности. Таким
образом, взаимозависимость является также фактом в
сфере гонки вооружений и военной безопасности. Она
стала неотразимым фактом, который вынуждает страны
согласовывать свой подход к безопасности.
Средства ведения войны за тысячелетия истории об-
щества совершенствовались, впитывая все самые послед-
ние достижения научной и технической мысли. Научно-
технический «взрыв» XX в. породил совершенно новые по
масштабам разрушений, по характеру поражения типы
оружия. Сегодня на их разработку и производство тра-
тятся гигантские суммы. Расходы на военные нужды со-
ставляют сегодня в целом по миру больше, чем общий
доход беднейшей половины человечества. Мировые рас-
ходы на военную деятельность превышают 1 трлн дол.
в год. Это почти по 1000 дол. на каждого из 1 млрд бед-
няков, живущих в мире. Другими словами, военные рас-
ходы превысили валовой национальный продукт Китая,
Индии и африканских стран, расположенных южнее Са-
хары, взятых вместе.
Хотя в центре внимания человечества сегодня на-
ходятся ядерные средства ведения войны, но приблизи-
тельно 4/б всех мировых военных расходов приходится на
обычные вооруженные силы.
Суммарная мощь современных вооружений в мире
наглядно иллюстрируется рисунком на с. 303.
В этих условиях большую опасность приобретают
безответственные и антигуманные выводы о «допусти-
мости» и «законности» конфронтации, что имеет место
во всякого рода фаталистических и пессимистических
концепциях о «неизбежности» войн, поскольку-де они
вытекают из агрессивной «природы человека», являются
следствием «склонности» широких масс к насилию и фа-
натизму. Многие из этих концепций, как мы знаем, были
практически «испытаны» фашизмом, развязавшим вто-
рую мировую войну. Консервативные концепции войны
дополняются «либеральными» и даже «критическими»
(Ю. Галтунг, Р. Линдер, Л. Мец и др.). Сторонники это-
го направления отмечают агрессивные черты, присущие
империализму. Однако и они, находясь под гипнозом
302

На приведенном рисунке сравнивается общая мощность сегод*
няшних вооружений и мощность вооружений, использованных во
время второй мировой войны. Точка в центральном квадрате сим-
волизирует общую мощность оружия, использованного во второй
мировой войне, равную 3 Мт. Точки в остальных квадратах симво-
лизируют общую мощность вооружений на сегодняшний день; эта
мощность равна 18 тыс. Мт. Обведенные три точки в левом верхнем
квадрате (9 Мт) символизируют собой мощность зарядов на од-
ной подводной лодке типа «Посейдон». Эта мощность втрое пре-
вышает мощность оружия, использованного в ходе второй мировой
войны. Восемь обведенных точек в левом нижнем углу (24 Мт) сим-
волизируют суммарную мощность зарядов на одной подлодке типа
«Трайдент». Этого количества зарядов достаточно, чтобы разрушить
все большие города в северном полушарии. Количества зарядов,
представленных всего на двух квадратах данной таблицы (300 Мт),
вполне достаточно, чтобы разрушить все большие и средние города
в мире.
303

избитого, опровергнутого историей мифа о «советской
военной угрозе», приходят в конце концов к выводам
антикоммунистического и антисоветского характера.
Некоторые «теоретики» рассматривают мировую тер-
моядерную войну как «радикальное решение» тяжелого
бремени мировых проблем, как своеобразный «очисти-
тельный всемирный потоп». Как справедливо отмечает
французский исследователь Т. де Бос, критикуя эти
«теории», продиктованный подобными «резонами» пато-
логический соблазн «превентивной войны» может испы-
тывать лишь «изолированная элита». И объясняется
подобный подход в первую очередь «самоубийственной
недостаточностью богатых обществ», порождающей
«инстинкт смерти» 1.
Можно было бы приводить многие примеры, анали-
зировать многие западные работы по этим проблемам.
Есть среди них и такие, в которых содержатся разумные,
критические соображения. Есть и другие, представляю-
щие собой прямую апологию ядерной войны.
В последнее время появилось немало литературы,
посвященной «звездным войнам». Суть выдвигаемых в
ней концепций, как правило, полярно противоположна.
Рьяные апологеты космического оружия доказывают, что
оно представляет собой благо, утверждают, что его соз-
дание способно якобы привести к ликвидации наступа-
тельных стратегических вооружений. Напротив, против-
ники «звездных войн» — а их со временем становится все
больше, в том числе и в США,— полностью отвергают
эти аргументы, показывают, что создание космического
оружия — это не поворот к миру и к ядерному разору-
жению, а новый и опасный шаг в раскручивании спирали
гонки вооружения. Об этом говорилось, например, в
вышедшей в конце 1984 г. брошюре «Союза обеспокоен-
ных ученых» под названием «Ложь и звездные войны»2.
И в связи со «звездными» проектами на первый план
подчас вновь выдвигается технологический фатализм,
но в иной редакции. Апологеты космического противо-
борства утверждают: коренное изменение технологии
войны приведет, мол, к уменьшению ее опасности, что в
1 Веаисе Т., de. Le desir de guerre. La France dans le troisieme
conflit mondial. P., 1981. P. 14.
Подробнее см. об этом: Социализм и прогресс человечества.
Глобальные проблемы цивилизации. М., 1987. С. 90—105.
2 См. также: Звездные войны. Иллюзии и опасности. М., 1985;
Космическое оружие: дилемма безопасности. М., 1986, и др.
304

конечном итоге СОИ будет в большей степени стабили-
зировать обстановку в мире, чем дестабилизировать ее К
Однако даже противники космического противобор-
ства в большинстве своем не учитывают главного: ре-
шающей роли социально-политических факторов. Понят-
но, что между социальными, политическими и техниче-
скими факторами существует и прямая и обратная связь.
Технологические решения, создание новых технологиче-
ских средств войны могут, разумеется, обусловливать те
или иные решения политического характера. Но опре-
деляющими выступают все-таки не техника и техноло-
гия, а социальный строй общества и его политика.
В этих условиях в наш век — в век ядерно-ракетной
и космической техники — призвание политики и мера
ответственности политиков перед народами определяют-
ся тем, насколько они отдают себе отчет в опасностях
ядерного конфликта. Иными словами, в наше время раз-
витие техники и технологии подталкивает разумных, от-
ветственных политиков к таким решениям, которые ис-
ключали бы войну из жизни общества.
Еще в 1918 г. В. И. Ленин, по свидетельству
Н. К. Крупской, говорил, что «современная техника сей-
час все более и более помогает разрушительному харак-
теру войны. Но будет такое время, когда война станет
настолько разрушительной, что она вообще станет невоз-
можной»2. И человечество сегодня подошло к такому
историческому поворотному рубежу, который с неизбеж-
ностью ведет к необходимости утвердить идею «вечного
мира», о чем мечтали мыслители разных эпох развития
цивилизации. Победить в мировой термоядерной войне
невозможно, а потому человеческий разум диктует толь-
ко одно: остановить безумцев, стремящихся к ней, пре-
кратить гонку вооружений. Это — исходный пункт нашей
современной политической философии в вопросах войны
и мира. Альтернативы этому нет.
Война и военная деятельность в современном мире
оказываются теснейшим образом взаимосвязанными со
всеми сторонами общества. Особенно отчетливо это
проявляется, когда проблемы войны и мира рассматри-
ваются как включенные в общую систему глобальных
проблем. И здесь огромную роль играют научные иссле-
дования возможных последствий ядерной войны и гонки
1 Payne К. В. Strategic Defence: «Star Wars» in Perspective // Lan-
ham. L., 1986.
2 Крупская Н. К О Ленине. М., 1960. С. 40—41.
305

вооружений. Ученые предупреждают, и мировая обще-
ственность, а также реалистически мыслящие политики
все больше прислушиваются к этим предупреждениям
о том, какие катастрофические последствия для человека
и среды его обитания будет иметь применение, в частно-
сти, ракетно-ядерного оружия.
Результаты проводимых в различных странах работ
по оценке возможных климатических последствий ядер-
ной войны широко обсуждались на многочисленных кон-
ференциях, симпозиумах и встречах — как националь-
ных, так и международных. Большой резонанс вызвали
проведенная в октябре — ноябре 1983 г. в Вашингтоне
конференция «Мир после ядерной войны», в работе ко-
торой активно участвовали советские ученые, и телемост
Москва — Вашингтон, позволивший сопоставить резуль-
таты исследований, ведущихся в СССР и в США. «Наши
в высшей степени продуманные предположения,— под-
черкнул в своем вступительном докладе на конференции
президент Стэнфордского университета Д. Кеннеди,—
свидетельствуют о том, что крупномасштабный обмен
ядерными ударами вызовет среди прочих возможных по-
следствий величайшую биологическую и физическую
катастрофу на этой планете за последние 65 млн лет» *.
Эту точку зрения разделили все участвовавшие в конфе-
ренции ученые, занимающиеся оценкой климатических,
экологических и биологических последствий ядерной
войны. Подводя итоги конференции, П. Эрлих сказал:
«Если произойдет крупномасштабная ядерная война, вы,
несомненно, можете послать прощальный поцелуй Се-
верному полушарию... Несомненно также, что и в Южном
полушарии последствия будут катастрофическими. Впер-
вые ученые пришли к выводу, что они не смогут предот-
вратить вымирания Homo sapiens»2.
Результаты конференции и их широкое освещение в
американской прессе оказали большое воздействие на
общественное мнение в стране. Ясно, что общество уже
никогда не сможет видеть перспективу ядерной войны
так, как оно видело ее прежде. Всякая возможность
осмысленного выживания исключена, и нет на Земле
места, где можно было бы укрыться от ядерной зимы,
1 Ehrlich A. Nuclear Winter: A Forcast of the climatic and biologi-
cal effects or nuclear War//Bull, of the atomic scientists. Chicago,
1984. Vol. 40. N 4. P. 3.
2 Ehrlich A. Op. cit. P. 14.
306

писала сотрудница Стэнфордского университета биолог
Э. Эрлих.
До начала 80-х годов считалось, что воздействие
ядерных взрывов на климат сводится главным образом
к разрушению озонного слоя, что в свою очередь ведет
к усилению достигающего земной поверхности потока
ультрафиолетового излучения. Поворотным моментом,
который изменил эту ситуацию и заставил мировую на-
учную общественность совершенно иначе оценить воз-
можное воздействие ядерной войны на атмосферные
процессы и климатические условия планеты, считается
публикация в 1982 г. в специальном выпуске журнала
«Амбио», посвященном проблемам последствий ядерной
войны, статьи П. Крутцена и Дж. Биркса «Атмосфера
после ядерной войны: сумерки в полдень», где были пред-
ставлены результаты работ, проведенных в американ-
ском Национальном центре атмосферных исследований
в штате Колорадо. Ссылаясь на опубликованные в том
же выпуске журнала «Амбио» «сценарии» ядерной вой-
ны (там предполагалось, что основная часть из 5000 Мт
общей мощности взорванных ядерных зарядов приходит-
ся на бомбы единичной мощностью менее 1 Мт), авторы
показали, что главная опасность для климата планеты
связана с загрязнением атмосферы мелкодисперсной
пылью в результате наземных взрывов и сажевым аэро-
золем, возникающим вследствие массовых пожаров, ко-
торые в случае ядерного конфликта в Северном полуша-
рии охватят, помимо городов и промышленных центров,
огромные лесные массивы, луга и пастбища, места до-
бычи и хранения нефти и природного газа. Общая пло-
щадь охваченных пожаром территорий будет, по оцен-
кам авторов, соответствовать площади Дании, Норвегии
и Швеции, вместе взятых, а количество горящих нефти
и газа — нынешнему годовому уровню их мирового по-
требления К Выбросы в атмосферу огромного количества
пыли и сажи на несколько месяцев изменят ее оптиче-
ские свойства над значительной частью Северного полу-
шария. За счет поглощения солнечного света этими за-
грязненными слоями атмосферы его поток, достигающий
поверхности Земли, сократится, по утверждению авторов
статьи, «по меньшей мере в два раза, а возможно, и бо-
лее чем в сто раз». Это затемнение сохранится несколько
1 Crutzen P., Birks J. The Atmosphere after a nuclear War: Twi-
light at noon//Ambio. Stockholm, 1982. Vol. 11. N 2/з. Р. И6.
307

недель и «сделает невозможной какую бы то ни было
сельскохозяйственную деятельность в Северном полуша-
рии» — таков основной вывод авторов статьи К
Проводимые в США, СССР, ФРГ и других странах
исследования процессов, связанных с загрязнением ат-
мосферы вследствие ядерных взрывов большой суммар-
ной мощности, выявили ряд новых, не учитывавшихся
ранее факторов, прямо воздействующих в случае ядер-
ной войны на климат планеты. К ним в первую очередь
относят всколыхнувшее всю мировую общественность
явление, которое получило название «ядерной зимы».
Этот термин был впервые введен в 1983 г. группой
американских ученых — Р. Турко, О. Туном, Т. Акерма-
ном, Дж. Поллаком и К. Саганом, сокращенно называе-
мой группой Сагана, или группой ТТАПС (по первым
буквам фамилий участников). Изучив с помощью одно-
мерной радиационно-конвективной модели воздействие
загрязнения атмосферы на климат при различных сце-
нариях военных действий, распределении целей, типе и
мощности взрывов, составе и оптических характеристи-
ках пыли и сажи и других условиях, ученые пришли к
выводу, что уменьшение солнечного потока может при-
вести к снижению температуры на поверхности планеты
на 10—40°С2. Они рассматривали четыре основные
группы последствий глобального ядерного конфликта,
которые проявятся уже после того, как обмен ядерными
ударами будет завершен и «война окончена»: «затемняю-
щий дым в тропосфере, затемняющая пыль в стратосфе-
ре, выпадение радиоактивных осадков и частичное раз-
рушение озонного слоя» 3.
Группой ТТАПС было исследовано около двух десят-
ков «сценариев» ядерной войны. Один из них — базовый,
который считался наиболее вероятным, остальные — все-
возможные варианты, отличающиеся по общей мощно-
сти взрывов, характеру целей и ряду других параметров.
В случае базового «сценария» с общей мощностью ядер-
ных взрывов в 5000 Мт пожар, как считают авторы,
охватит 240 тыс. км2 урбанизированных районов плане-
ты, т. е. 7б часть их общей площади, а также 500 тыс. км2
1 Crutzen P., Blrks J. The Atmosphere after a nuclear War: Twi-
light at noon.—Arnbio. Stockholm, 1982. Vol. 11. N 2/3. Р. 115.
2 Covey C, Schneider S. H., Thompson S. L. Global Atmospheric
Effects of massive Smoke Infections from nuclear War: Results from
gen. Circulation Model Simulations//Nature. L., 1984. Jan. 7. Vol. 308.
N 5954. P. 20.
3 Ibid. P. 21—22.
308

лесных массивов и степей. Выделенное в атмосферу в
результате этих массовых пожаров количество аэрозоля
составит, по оценкам, 225 млн т, т. е. превысит его сум-
марное количество (примерно 200 млн т), производимое
в настоящее время за год вследствие всех видов чело-
веческой деятельности на планете К Как полагают, около
5% этого количества попадет в стратосферу. Климати-
ческие последствия сажевого загрязнения атмосферы
сильнее и продолжительнее, чем пылевого: пыль рассеи-
вает свет, а сажа его поглощает. Как показали расчеты
группы ТТАПС, дым заблокирует от попадания на по-
верхность Земли 29/зо солнечного света, а !Д его остав-
шейся части не достигнет планеты из-за рассеивания на
пылевых частицах. В результате количество света на
земной поверхности составит в среднем по Северному
полушарию для случаев обмена ударами мощностью
100 и 5000 Мт несколько процентов от его уровня над
дымовым облаком, а для случая массированного удара
в 10 000 Мт — около 0,1% от нормального2. При этом в
первом случае фотосинтез многих растений достигнет
так называемой «точки компенсации», т. е. будет едва
достаточен для поддержания метаболизма растения, во
втором же фотосинтез вообще невозможен. Возвращение
уровня освещенности к норме потребует по меньшей
мере года3.
Для базового «сценария» авторы получили, что мак-
симальное падение температуры наступит через три не-
дели после ядерного конфликта и составит 35° С; это
означает, что среднегодовая температура на поверхности
Земли в Северном полушарии упадет с 13° С до —23° С.
Температура ниже 0°С сохранится в Северном полуша-
рии в течение нескольких месяцев.
Вместе с тем некоторые из допущений, принятых в
работе группы ТТАПС, ведут, по мнению авторов, к по-
лучению смягченных, заниженных результатов. Так, в
расчетах полагалось, что вымывание частиц распростра-
нится на всю тропосферу, тогда как верхние ее слои мо-
гут оказаться очень сухими, и вымывание из них сажи
и пыли потребует большего времени. Кроме того, увели-
чению времени жизни облаков может способствовать и
1 Global atmospheric Consequences of nuclear War // Science, 1983.
Nov. 27. Vol. 222. N 4622. P. 1284.
2 Sagan C. Nuclear War and climatic Catastrophe: Some policy
Implications//Foreign affairs, Baltimore, 1983/84. Vol. 62. N 4. P. 267.
8 Ibidem.
309

изменение структуры атмосферы вследствие сильного
нагревания облачных слоев и охлаждения поверхности
Земли. В некоторых областях распределение температу-
ры по высоте в нижних слоях атмосферы окажется почти
постоянным, а вертикальное движение частиц — таким
же медленным, как в стратосфере.
Занижению возможных масштабов «ядерной зимы»
способствуют и использованные «сценарии»: время во-
енных действий и масштабы пожаров могут в действи-
тельности, как отмечает К. Саган, оказаться намного
больше 1.
Реакция широкой общественности и научных кругов
на новые данные в оценке последствий ядерной войны
была неоднозначной. В западной печати появились кри-
тические отклики, что обнародование результатов было
«преждевременным и лишь напугало и без того уже ис-
пуганную публику»2. Наряду с уже упомянутыми выше
замечаниями по поводу несовершенства методов и моде-
лей и высокой степени неопределенности в оценке исход-
ных параметров и гипотез, положенных в основу концеп-
ций «ядерной ночи» и «ядерной зимы», сомнению подвер-
гались и использованные в работах исходные «сценарии»
ядерной войны.
Один из рьяных противников концепции «ядерной зи-
мы», американский физик Э. Теллер, известный как «отец
водородной бомбы», утверждал, что, скорее всего, основ-
ная часть сажи будет вымыта из атмосферы в течение
одной-двух недель после конфликта и не вызовет резких
климатических изменений. «Информирование широкой
публики о достоверности, недостоверности или неполном
характере такого рода исследований представляется
весьма важным, поскольку лишь при этом условии реше-
ния, от которых зависит благополучие западных обществ,
будут приниматься на разумной основе»,— писал Э. Тел-
лер3.
Другой критик «ядерной зимы», С. Коэн, считающий-
ся изобретателем нейтронной бомбы, утверждал, что ни
одна из ядерных держав не предусматривает в своей
стратегии бомбардировок крупных городов, как это до-
пускается в использованных ТТАПС и другими исследо-
вателями «сценариях». Более того, писал он, тенденция
1 Sagan С. Op. cit. P. 269.
2 Ehrlich A. Op. cit. P. 14.
3 Teller E. Climatic Change with nuclear War//Nature. L., 1985.
Vol. 318. N 6032. P. 101.
310

к уменьшению единичной мощности ядерных зарядов и
повышение точности средств их доставки «позволят из-
бежать нежелательных эффектов ядерной войны».
Несовершенство методов и оценочный характер ре-
зультатов признавали и сами ученые, работающие над
проблемами климатических последствий ядерной войны.
Хотя феномен «ядерной зимы» как следствия неизбеж-
ного при массированном ядерном конфликте сильного
загрязнения атмосферы представлялся бесспорным, его
количественные характеристики требовали уточнения.
В этом направлении работали группы ученых в СССР,
США, других странах.
Всемирное признание получил вклад в разработку
проблемы климатических последствий ядерной войны со-
ветских ученых К Работы в этой области велись, в част-
ности, в Вычислительном центре АН СССР и в Институ-
те физики атмосферы АН СССР. В работах советских
ученых Н. Н. Моисеева, В. В. Александрова и Г. Л. Стен-
чикова впервые использовалась трехмерная модель, опи-
сывающая общую циркуляцию атмосферы с учетом гори-
зонтального переноса воздуха и различной степени его
нагрева в разных районах планеты. Трехмерные расчеты
позволили выявить ряд новых качественных особенно-
стей процесса, не учтенных в работах американских спе-
циалистов, определить сроки региональных и глобальных
перестроек циркуляции атмосферы, оценить реакцию оке-
ана и т. д.
Работа советских исследователей подтвердила вывод
группы ТТАПС о низкой пороговой мощности взрывов,
достаточной для существенного понижения температуры
в Северном полушарии. В течение первой декады с мо-
мента конфликта температура при обоих «сценариях» па-
дает в среднем более чем на 15° С, затем начинает мед-
ленно повышаться вследствие увеличения нисходящих
потоков теплового излучения из более прогретых слоев
и просветления атмосферы. Максимальные падения тем-
пературы для «сценария» в 10000 Мт, локализованные
на севере Европы и Сибири, на Аляске, в Северной Аме-
рике, Центральной и Южной Азии, достигают нескольких
десятков градусов. Сильное падение температуры — по-
рядка 10° С — ожидается в экваториальном поясе, и тем-
пература на 5° С ниже нормы — в Южном полушарии.
1 См., например- Климатические и биологические последствия
ядерной войны. М., 1986; The Night After. Climatic and biological Con-
sequences of a nuclear War. M., 1985.
311

Отмечается корреляция температурных полей для обоих
«сценариев» в течение первого месяца после конфликта:
падение температуры ниже нормы достигает (в «мягком»
варианте) 56° С на севере Европы, 65° С — на Кольском
полуострове, 43° С — в Северной Америке, 45° С — на
Аляске и 41° С — на юге Азии.
Советские исследователи пришли к выводу, что как
мощность в 10000 Мт, так и мощность в 100 Мт лежат
выше уровня насыщения и вызывают практически оди-
наковые максимальные термические сдвиги. При этом
характерное время «ядерной зимы» в первом варианте —
порядка года, а во втором — около трех месяцев. Расче-
ты также показали, что изменение циркуляции в возму-
щенной атмосфере будет способствовать переносу обла-
ков дыма из Северного полушария в Южное К
В конце 1985 г. были опубликованы результаты полу-
чившего широкую известность международного исследо-
вания «Воздействия ядерной войны на окружающую сре-
ду» ЕНУВАР (Environmental effects of nuclear war —
ENUWAR). Исследование было проведено международ-
ной группой ученых из 30 стран под эгидой Научного ко-
митета по проблемам окружающей среды — СКОПЕ
(Scientific committee on problems of the environment —
SCOPE), Международного совета научных союзов —
МСНС (International council of scientific unions — ISCU).
Авторы, стремясь, по их собственному выражению,
к «умеренности» оценок, намеренно избегали крайних,
наиболее пессимистических прогнозов и в случае неопре-
деленности занижали параметры «худших» вариантов.
Они практически не использовали введенный в обраще-
ние К. Саганом и Р. Турко термин «ядерная зима», счи-
тая, что он отражает наиболее жесткие предсказания
ранних работ, предполагавшие падение температуры на
несколько десятков градусов, продолжающееся многие
месяцы или даже годы. По мнению К. Сагана, замена
этого уже сложившегося термина на «аномальные кли-
матологические последствия ядерной войны» снижает
воздействие выводов на не знакомых с научной стороной
проблемы рядовых людей2.
Несмотря на отказ от термина «ядерная зима», выво-
1 См.: Стенчиков Г. Л. Климатические последствия ядерной вой-
ны // Климатические и биологические последствия ядерной войны.
С. 74—76, 80.
2 Pittock A. Rapid Developments on nuclear War. Search, Sydney,
1986. Vol. 17. N 1/2, P. 24.
312

ды доклада ЕНУВАР во многом совпали с предыдущи-
ми, наиболее жесткими прогнозами, хотя и отличались
от них по количественным оценкам. Обсуждая результа-
ты проекта, К. Саган писал, что снижение средней тем-
пературы даже всего на несколько градусов может иметь
самые губительные последствия, поскольку оно предпо-
лагает значительные ее флуктуации в отдельных райо-
нах. По мере приближения средней температуры к 0°С
возрастает вероятность ее падения ниже точки замерза-
ния, что, как известно, может иметь катастрофические
последствия для сельского хозяйства. В частности, сни-
жение средней температуры на 2° С самым серьезным об-
разом скажется на производстве пшеницы в Канаде, а ее
снижение еще на ГС приведет к уничтожению посевов К
В результате рассмотрения различных аспектов кос-
венного воздействия предсказываемого снижения темпе-
ратуры на сельскохозяйственное производство, экономику,
социальную организацию общества и т. д. авторы до-
клада пришли к следующему выводу: «Человеческое на-
селение Земли обладает значительно большей уязвимо-
стью к косвенным последствиям ядерной войны, особен-
но к тем, которые проявляются через воздействие на
обеспечение продовольствием, чем к прямым последст-
виям столкновения»2. Так, от голода в результате клима-
тических и других изменений на планете умрет, по оцен-
кам СКОПЕ, в 10 раз больше людей, чем их погибнет
в момент ядерной атаки 3.
Вызванные мировой ядерной войной возмущения
климата могут оказать беспрецедентное по силе и мас-
штабу воздействие на экологические системы Земли. Осо-
бенно уязвимыми к резким и значительным скачкам тем-
пературы являются наземные экосистемы. Кроме того,
наземные и пресноводные экосистемы могут пострадать
при длительном уменьшении уровня осадков. Водные эко-
системы чувствительны к уменьшению уровня освещен-
ности. Во многих случаях интенсивность реакции экоси-
стем на климатические возмущения зависит от времени
года. Например, экосистемы умеренной зоны очень силь-
но реагируют на уменьшение температуры в весенне-лет-
ний сезон и почти не реагируют на то же воздействие
1 Sagan С. Nuclear Winter: Rap. from the world sci. community.
Environment, Washington, 1985. Vol. 27. N 8. P. 15.
2 Sagan C. Op. cit. P. 38.
8 Pittock A. Op. cit. P. 24.
313

зимой. Но многие тропические экосистемы сильно по-
страдают от уменьшения температуры в любое время
года.
Сильное воздействие на экологические системы может
оказать вторичное излучение от радиоактивных осадков.
Больше других от радиации могут пострадать хвойные
леса. Можно ожидать, что наиболее сильное воздействие
ультрафиолетовое излучение окажет на водные экоси-
стемы. Загрязнение воздуха будет носить, по-видимому,
локальный характер. Наибольшее воздействие оно ока-
жет на эстуарии, т. е. затопляемые устья рек, лагуны.
В общем случае можно сказать, что по меньшей мере
в Северном полушарии экосистемы сильно обеднеют.
Можно также ожидать, что возмущения климата распро-
странятся за тропики и это вызовет выборочное уничто-
жение популяций, чувствительных к непосредственному
воздействию неблагоприятных факторов.
Если во время вегетационного периода произойдет
хотя бы кратковременное падение температуры до точки
замерзания или ниже, то погибнет практически весь уро-
жай зерна. Более того, урожай многих зерновых куль-
тур, особенно риса, который является основной сельско-
хозяйственной культурой для большей части мира, бу-
дет потерян, если температура даже в течение короткого
промежутка времени понизится до +10° С или даже
+ 15°С (в зависимости от фазы развития растения). При
этом сами растения могут выжить. Долгосрочное по-
нижение средней температуры тоже может уменьшить
урожаи сельскохозяйственных культур. Так, снижение
средней температуры вегетационного периода на 5—7° С
резко уменьшило или вообще уничтожило бы урожай
большинства сельскохозяйственных культур. Некоторые
культуры реагируют на снижение температуры даже на
1—3°С. Кроме того, потенциальное снижение уровня
осадков должно привести к уменьшению урожайности.
Недостаток освещенности, вызванный продолжительным
снижением количества попадающего на Землю солнечно-
го излучения на 10—20%, окажет негативное воздейст-
вие на урожайность сельскохозяйственных культур.
Очень сильное снижение урожайности вызовет разру-
шение структуры сельскохозяйственного производства.
И вообще, все вызванные ядерной войной возмущения
физико-химических условий окружающей среды, такие,
как повышение уровня ультрафиолетового излучения,
локальное загрязнение воздуха, загрязнение и эрозия поч-
314

вы, недостаток питательных веществ и т. д., приводят к
падению урожайности сельскохозяйственных растений.
Можно ожидать, что и через несколько лет после
окончания мировой ядерной войны урожаи по тем или
иным причинам будут значительно меньше современных.
Таким образом, физические и моральные страдания лю-
дей, переживших ужас мировой ядерной войны, будут
многократно усугублены острым дефицитом продуктов
питания, голодом невиданных в истории человечества
масштабов. Анализ продовольственной ситуации для
15 типичных стран показал, что от него могут погибнуть
от 1 млрд до 4 млрд человек1. Основной вопрос при ис-
следовании долговременных последствий ядерной войны
состоит, по мнению специалистов, в том, что станет с той
частью населения, которая уцелеет после непосредствен-
ного и краткосрочного воздействия ядерных взрывов
(ударная волна, тепловое излучение, радиация). Оценки
количества выжившего населения весьма различны; они
зависят от мощности и интенсивности ядерных ударов и
колеблются от 5 до 90% от довоенного уровня. В любом
случае, как предполагается, все население планеты унич-
тожено не будет.
Однако здесь встает вопрос о том, насколько враж-
дебной для человека станет окружающая среда, в каком
состоянии будет находиться экономика, в особенности
сельское хозяйство, будут ли иметься возможности для
экономического восстановления. Можно с уверенностью
сказать, что число выживших непосредственно после
ядерного удара не является показателем для долговре-
менного выживания (обычно для гипотетических оценок
берется срок в пять лет после окончания конфликта).
Очевидно, что окружающая среда после конфликта бу-
дет гораздо менее благоприятной для человека, смерт-
ность среди населения от ожогов, радиации, болезней
резко возрастет.
Что касается мировой экономической системы, то сле-
дует ожидать ее полного расстройства, практического
прекращения импорта и экспорта. Мировой экономики в
«довоенном» смысле этого термина вообще не будет су-
ществовать. При обычных войнах целью сражающихся
сторон было уничтожение живой силы противника и в
значительной мере национального богатства при сохра-
1 Dotto L. Planet Earth in jeopardy. Chichester, Willey, 1986.
P. 128.
315

нении социально-экономических структур. В этой связи
главный экономист крупнейшего французского банка
«Сосьете женераль» Ив Лолан отмечает парадоксаль-
ность того факта, что обычные войны приводили подчас
к возрождению экономики на более высоком уровне
(Япония, ФРГ) или стимулировали экономическое разви-
тие (США) 1. При ядерной войне, по мнению Лолана,
произойдет полный упадок (если не уничтожение) всей
экономической активности, за исключением меновой тор-
говли. Человечество в своем развитии возвратится к эпо-
хе средневековья. Этот вывод основан на следующих со-
ображениях.
В ядерный конфликт будут, по всей видимости, вовле-
чены прежде всего Северная Америка, Европа, СССР,
Япония. Возможны три типа последствий конфликта в
зависимости от числа погибших: если погибнет 10% и
менее населения каждой страны, войну по ее последст-
виям можно сравнить с крупным обычным конфликтом;
если погибнет более 50% населения, то можно говорить
о конце обществ или цивилизаций в том виде, в котором
они существуют сегодня. Согласно историческим дан-
ным, за этим порогом исчезает возможность восста-
новления общества. Произойдет полная дезинтеграция
социально-экономической активности Северного полу-
шария.
В ходе дискуссии Лолан берет третий, промежуточ-
ный вариант — людские потери от 10 до 50%. Но и при
таком условно «оптимистическом» варианте оказывает-
ся, что общество вступит в полосу фундаментальных из-
менений в области экономики и культуры. Деньги как
средство обмена и накопления исчезнут, произойдет де-
монетаризация экономики, для нее будет характерна
лишь самая элементарная форма обмена. Ядерный кон-
фликт, по существу, приведет к исчезновению экономи-
ческой деятельности в глобальном и национальном мас-
штабах. Полностью прекратятся инвестиции. Все остав-
шиеся производственные мощности будут использоваться
для удовлетворения основных потребностей людей (про-
довольствие, вода, одежда, жилье, медицинская помощь).
Оказание помощи раненым и инвалидам, которых будет
огромное количество, станет сложной проблемой. Меди-
цинская служба окажется не в состоянии справиться с
1 Laulan I. Economic Consequences: Back to the Dark Ages. Chi-
chester, Willey, 1986. P. 258.
316

потоком раненых, однако предпринять попытку их выле-
чить будет необходимо, что предполагает значительные
издержки и без того скудных ресурсов. Организация
«Врачи мира за предотвращение ядерной войны» также
пришла к выводу о полной беспомощности врачей в ус-
ловиях ядерной войны К
Если 50% населения погибнет, то примерно 25% бу-
дет ранено или превратится в инвалидов, а остальным
25% придется решать проблему восстановления эконо-
мики. Самым непосредственным результатом станет рез-
кое сокращение числа производителей и соответствен-
ное увеличение числа потребителей продуктов и услуг.
Произойдет полное качественное и количественное изме-
нение структуры труда и потребления; не будет идти и
речи о досуге, путешествиях, образовании, искусстве.
Коллективные потребности — производство продоволь-
ствия и оказание медицинской помощи — будут домини-
ровать над всеми другими2. Как считал Лолан, чем выше
степень индустриализации общества, тем большим будет
для него ущерб от ядерной войны; для этих обществ
война будет иметь, как пишет автор, «эффект умно-
жения».
Разумеется, эти и многие другие выводы ученых мо-
гут оспариваться, хотя «критерий истины» — практика
вряд ли здесь что-то подтвердит или опровергнет для
нас, ныне еще живущих. Здесь самым важным является
процесс осмысления возможных результатов ядерной
войны. В этом — задача ученых, в этом их гуманистиче-
ская ответственность перед человечеством. И надо толь-
ко приветствовать их все умножающиеся усилия, их
вклад в это благородное дело.
Создаются все новые организации ученых, и они на-
чинают действовать в глобальных масштабах. Так, об-
суждение вопросов возможных экологических последст-
вий войны занимает центральное место в деятельности
созданного в 1986 г. международного движения «Экофо-
рум за мир», в котором активно участвуют ученые с Во-
стока и Запада, Севера и Юга3. Многочисленные иссле-
дования, результаты которых обсуждались на конферен-
1 См.: Мир и разоружение. Материалы II Всесоюзной конферен-
ции ученых по проблемам мира и предотвращения ядерной войны
(Москва, 27—29 мая 1986 г.). М, 1986. С. 93.
2 Laulan I. Op. cit. P. 260.
3 Мне довелось участвовать в создании этого движения, и я
имею честь быть членом его руководящего комитета (исполкома).
317

ции экофорума в Варне (1986 г.), рисуют устрашающую
картину.
Ученые предупреждают, что не только война, как та-
ковая, оказывается губительной для общества, но и
«мирная» военная деятельность: разработка и производ-
ство вооружений, подготовка кадров, военные маневры
и т. д. Они высасывают те натуральные, интеллекту-
альные и финансовые ресурсы, без которых не могут
быть решены жизненно важные для человечества про-
блемы.
Приводимая таблица показывает сравнительную
стоимость некоторых крупных военных проектов.
Название проекта
«Стратегическая оборонная инициатива»
(1984—1993 гг.)
Все военные исследования в области ПРО
(1954—1983 гг.)
Ударная авианосная группа (закупки)
«Манхэттенский проект»
Программа «Спейс шаттл» (совокупная сто-
имость разработки)
1 В постоянных ценах 1985 фин. г. Источник:
Defense Initiative. Budget and Program. February 10.
Pike S.
1985. P.
Стоимость
(млрд. дол.) »
60
40
17
15
10
The Strategic
1.
В мире, безусловно, есть немало проблем, решить ко-
торые можно было бы, использовав эти безвозвратно те-
ряемые средства. Много их требует борьба с голодом,
неграмотностью, экономической отсталостью развиваю-
щихся стран. Отказ от гонки вооружений в мире помог
бы решению этих злободневных проблем.
Участие в гонке вооружений стран «третьего мира»
служит сильнейшим тормозом в преодолении порожден-
ной колониализмом их экономической отсталости. Воен-
ные расходы развивающихся стран за последние два с
половиной десятилетия увеличились в реальном выра-
жении в 5 раз. Гонка вооружений выступает и как по-
меха оказанию развитыми капиталистическими страна-
ми более существенной помощи экономически отсталым
государствам. Подготовка к войне отвлекает огромные
средства от решения важных для трудящихся социаль-
ных программ по улучшению условий жизни. Аргументы
же, будто гонка вооружений позволяет решить проблему
занятости, подвергаются критике самими западными ис-
318

следователями. Они вынуждены сегодня признавать, в
частности, то, что ассигнования на военные нужды соз-
дают значительно меньше рабочих мест по сравнению с
теми же средствами, вложенными в гражданские отрас-
ли экономики.
«Завязанность» проблемы предотвращения войны в
«клубке» других глобальных проблем и процессов прояв-
ляется и в изменении причин, вызывающих сегодня во-
оруженные столкновения. В докладе Комиссии по окру-
жающей среде и развитию, явившемся результатом поч-
ти четырехлетней напряженной работы сотен ученых и
специалистов во всех концах мира и представленным на
рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН, отмечается,
что наряду с политическими причинами не менее значи-
мыми в возникновении вооруженных конфликтов в на-
ше время стали причины экологические.
Изменение в нынешних условиях характера войны,
места и роли в жизни общества, их социальных послед-
ствий и военной деятельности в целом заставляют совер-
шенно иначе, чем прежде, подходить и к вопросу, что же
такое мир. «Отсутствие войны»,— отвечали люди на про-
тяжении столетий. Но сегодня такого понимания уже не-
достаточно. Жизнь заставляет ставить вопрос иначе. На-
пример, связывать динамику военных расходов с бед-
ностью.
Для некоторых теоретиков это означает размышлять
о мире в контексте «структурного насилия». Они утверж-
дают, что состояние мира должно означать резкое ослаб-
ление не только физического противостояния воору-
женных сил, но также и устранение менее видимых,
но не менее опасных последствий во многих социаль-
ных, политических, экономических и культурных про-
цессах.
Для других это означает отрицание разделения
целей мира и целей справедливости. Они критикуют
отождествление мира с достижением некоторого подо-
бия порядка и занимаются изучением таких сторон
социального поведения, активизация которых может
привести к высокому уровню позитивного сосущество-
вания.
Третьи полагают, что если простое противопоставле-
ние войны и мира было возможным в прошлом, то ха-
рактер новейших вооружений и сложность, комплекс-
ность современной международной жизни делают сейчас
эту точку зрения устаревшей.
319

Одним из достижений в исследовании вопроса войны
и мира в отличие от чисто пацифистских и утопических
рассуждений явилось доказательство необходимости се-
годняшнее обсуждение этого вопроса увязывать с тем,
как людям жить вместе К Как только простое разделение
войны и мира преодолевается, размышления о мире не-
избежно вливаются в более прочное течение политичес-
кого мышления и практики.
Наша страна, выдвинув в Заявлении от 15 января
1986 г. программу ликвидации к 2000 г. ядерного воору-
жения, неуклонно наращивает практические действия по
реализации этой программы, охватывающие военную, по-
литическую, экономическую и гуманитарную сферы. Их
цель — создание всеобъемлющей системы международ-
ной безопасности как условие для нормального, свобод-
ного развития цивилизации, человека на Земле. Мы ис-
ходим из возможности и необходимости глобальной мир-
ной стратегии, которая могла бы объединить страны и
народы в общем движении против ядерной угрозы.
Глобальная мирная стратегия — программа реальных
действий, составленная на основе анализа реальных ус-
ловий современного мира. Ее характерная черта — обра-
щение к действительному положению дел, учет изменяю-
щихся обстоятельств, диалектический анализ развиваю-
щихся политических, экономических, экологических,
демографических и др. реальностей. Это относится в пер-
вую очередь и к объективной оценке действительной роли
военной деятельности в жизни как всего человечества,
так и отдельных государств. «Во многих странах военная
деятельность поглощает такую долю валового нацио-
нального продукта, что начинает служить серьезным
препятствием для осуществляемых в них мероприятий по
развитию. Правительства по-прежнему подходят к оцен-
ке безопасности, опираясь на традиционные представле-
ния» 2.
1 См, например: Cultural Norms. War and the Environment (Ed.
by A. Westing). N Y., 1988; Hongh S. F. The Struggle for the Third
World. Soviet Debates and American Options. Washington, 1986;
Прорыв=Breakthrough. Становление нового мышления. М., 1988; Мир
и разоружение. Материалы II Всесоюзной конференции ученых по
проблемам мира и предотвращения ядерной войны (Москва, 27—
29 мая 1986 г.). М., 1986; Разоружение и безопасность. М., 1987;
Ежегодник ИМЭМО. М., 1988.
2 Our common Future. World Commission on Environment and De-
velopment. N. Y., 1987. P. 7,
320

Находясь в плену у старых, давно не соответствую-
щих действительности взглядов, государства, правитель-
ства тратят все большие суммы на совершенствование
армии, тогда как гораздо более серьезная, чем вооружен-
ное вторжение соседей, опасность угрожает подчас на-
циональной безопасности совсем с другой стороны. Она
может принять личину сокращения запасов воды, или
наступления пустыни на плодородные земли, или недо-
статочно опробированных таблеток, вызывающих у при-
нимающих их женщин рождение неполноценных детей,
или СПИДа — этой, по выражению западных журналис-
тов, «чумы XX века», или... Да мало ли этих «или» в на-
шем сегодняшнем мире. И все они находятся за рамками
привычного, устаревшего, но, увы, еще широко бытую-
щего мышления, считающего, что раз «безопасность»,—
значит, «танки» и «самолеты».
Глобальная мирная стратегия отвечает чаяниям и по-
мыслам людей всей планеты, созвучна их собственным
устремлениям. То, что она возникла не в стороне от об-
щего процесса духовного развития человеческой циви-
лизации, показывают многочисленные международные
встречи и обмены мнениями. Подтверждением этого был
московский форум «За безъядерный мир, за выживание
человечества» (1987 г.), выступления на встрече пред-
ставителей партий и движений, прибывших в Москву на
празднование 70-летия Великого Октября. Об этом же
свидетельствовала III специальная сессия Генеральной
Ассамблеи ООН (май —июнь 1988 г.).
Глобальная мирная стратегия — общечеловеческий
вклад в дело мира, новое видение путей его спасения. Но
глобальная философия мира не остается, так сказать,
«чистой» философией. Она реализуется в практических
конструктивных шагах, способных, если они будут под-
держаны другими государствами, привести к воплоще-
нию идеала ненасильственного мира. Это нашло ясное
выражение и в выступлении М. С. Горбачева в Организа-
ции Объединенных Наций!. Выдвинутые в нем подходы
учитывают противоречивый, но во многом целостный,
взаимозависимый характер современного мирового раз-
вития, создают предпосылки не только для предотвра-
щения войны сейчас, но и для искоренения причин, мо-
гущих породить ее в будущем. Реализация положений
1 См.: Горбачев М. С. Выступление в Организации Объединен-
ных Наций, 7 декабря 1988 г. М., 1988.
11 И. Т. Фролов
321

этой программы создает действенные орудия предотвра-
щения войны, и наша страна делает конкретные шаги в
этом направлении.
Наша программа — программа совместных действий,
она открывает широкие перспективы международного
сотрудничества, имеющего целью не только предотвра-
тить непосредственную угрозу войны, но и объединить
народы и государства для решения сложных и взаимо-
переплетающихся национальных, региональных и обще-
планетарных проблем, выведения человечества на путь
«устойчивого развития», т. е. развития, свободного от ка-
тастрофических дисбалансов как в международных от-
ношениях, так и в отношениях человека, общества и при-
роды. Тем самым создается условие для научного и гу-
манного решения всего комплекса глобальных проблем
человечества.
Мы знаем, что сегодня выдвигаются разные проекты,
многие из которых не содержат в себе, к сожалению,
реалистических, конструктивных предложений. Однако
на разных стадиях поисков и они играли свою роль. Быть
может, в ходе непосредственных дискуссий в разные годы
в отношении них высказывались порой чрезмерно нега-
тивистские суждения. Теперь время по-новому оценить
многое, и кое-что, видимо, и переоценить. Важно видеть
вместе с тем основное направление поисков решения гло-
бальных проблем, которое реализуется сегодня в новом
политическом мышлении как интегральном результате
этих совместных поисков.
Рассмотрим, как в истекшие 10—15 лет формирова-
лись основные концепции глобалистики, включая ее
марксистско-ленинский вариант, существо которого в об-
щем виде было очерчено выше. Это рассмотрение пред-
полагает обращение к документам, зафиксировавшим
историческое становление глобалистики в ее «гумани-
стическом измерении». Марксистская позиция отнюдь
не заключалась в голом негативизме, как это сейчас
представляют те, кто только теперь обратился к анализу
глобальных проблем и не желает или не дает себе труда
считаться с фактами — статьями, книгами, другими ма-
териалами марксистов. Вместе с тем надо видеть и раз-
витие взглядов марксистов в интерпретации глобальных
проблем и в оценке позиций их оппонентов при сохра-
нении главного — принципов.
322

2
Глобальные прогнозы, модели и сценарии
мирового развития: проблемы и дилеммы
современной футурологии, технократиче-
ские и антропологические утопии, концеп-
ции выживания и альтернативные поиски
В древнегреческой мифологии есть образ
Кассандры — прорицательницы будущего, которой, од-
нако, никто не верил. В наши дни все обстоит наобо-
рот— прогнозам верят, даже если в них мало истины.
Не только ученые-футурологи, объединенные, в частно-
сти, в такие организации, как международный научный
центр «Человечество в 2000 году», Римский клуб и т. п.,
обращаются сегодня к проблематике будущего в аспекте
глобальных проблем. Она стала одной из главных в дея-
тельности многих ведущих политических и общественных
руководителей, правительственных организаций отдель-
ных стран и регионов, международных органов ООН и
др. Конечно, здесь прагматические цели диктуют опреде-
ленную сдержанность, отличающуюся от распространен-
ной на Западе футурологической эйфории \ содержащей
внутри себя то, что можно было бы назвать «мифологией
на глобальном уровне», т. е. социальный утопизм. При
этом многие внешне, казалось бы, различные «модели
будущего» по большей части как бы дополняют друг
друга. И это понятно, так как методология у них одно-
типная, основанная, как правило, на абсолютизировании
и противопоставлении друг другу отдельных факторов
общественного развития, их изоляции от всего контекста
социальных связей, имеющих место в современном мире.
Что касается мировоззренческих оснований, общей
идейной направленности многих апологетических и ре-
формистских «проекций в будущее» в свете глобальных
1 Я не разделяю мнения тех, кто считает, что сам термин «фу-
турология» уже означает «буржуазная». Во-первых, есть и, так ска-
зать, «внебуржуазные» формы футурологии («альтернативные», соци-
ал-демократические и т. п.). Во-вторых, буквальный смысл термина
отнюдь не предполагает только буржуазную интерпретацию, и если
бы мы пошли по этому пути, то пришлось бы «отдать» нашим про-
тивникам многие ставшие привычными термины вместо того, чтобы
наполнить их марксистским содержанием. Это относится, например,
и к термину «глобальные проблемы». Но не только к нему: термины
«демократия», «гуманизм» и даже... «философия» также кое-кто в
свое время предлагал «заменить» какими-то «новыми», якобы «бо-
лее соответствующими» марксизму понятиями.
323

проблем, с учетом негативных социальных последствий
научно-технической революции, то для них характерна
«взаимная дополнительность» пессимистических и опти-
мистических концепций и установок мысли.
Движение от одной крайности к другой можно об-
наружить в прогнозах будущего, которые делаются в
рамках так называемого Римского клуба. Сравним, на-
пример, последние доклады Римскому клубу с первыми
глобальными моделями мирового развития, разработан-
ными, в частности, Дж. Форрестером в книге «Мировая
динамика», Д. Медоузом с соавторами в книге «Пределы
роста» К Поразительно, как на протяжении одного деся-
тилетия — в течение 70-х годов — может меняться под-
ход к одной и той же проблеме! Если в первом докладе
Римскому клубу основная ставка в решении глобальных
проблем делалась на научно-технические меры при ус-
ловии «нулевого роста» производства, народонаселения
и пр., то уже в докладе М. Месаровича и Э. Пестеля
«Человечество на распутье»2, предлагавшем миру «ор-
ганичный рост», научно-технологические предложения
дополнялись социально-этическими, обращенными как к
обществу, так и к отдельному индивиду. Указанные пред-
ложения, как на это уже обращали внимание многие уче-
ные-марксисты, были во многом абстрактно-утопически-
ми, а позицию авторов рельефно выражает эпиграф к их
труду: «Мир поражен раком, и этот рак — сам человек»
(А. Грэгг).
И все же теперь, оглядываясь назад, надо, по-видимо-
му, сильнее, чем ранее, подчеркнуть большую позитив-
ную роль этого и других докладов Римскому клубу, в
дискуссиях с которыми, а во многих случаях и под их
влиянием формировалась и современная марксистская
интерпретация глобальных проблем. Эти доклады заслу-
живают поэтому более подробного изложения и ана-
лиза 3.
В особенности это касается модели Д. Медоуза с со-
авторами, опубликованной в книге «Пределы роста», где
1 Forrester J. World Dynamics. Cambridge (Mass.), 1972; Mea-
dows D. #., Meadows D. L., Randers /., Behrens W. W. The Limits to
Growth. A Report to the Club of Rome's Project on the Predicament
of Mankind. N. Y.—L., 1972.
2 Mesarovic M., Pestel E. Mankind at the Turning Point. The Se-
cond Report to the Ciub of Rome. N. Y., 1974.
3 Это было проделано мною отчасти в кн. «Прогресс науки и бу-
дущее человека» (1975) и затем в более широком плане — в первом
издании книги «Перспективы человека» (1979).
324

были использованы зависимости таких факторов, как
истощение невозобновимых природных ресурсов, рост
промышленного и сельскохозяйственного производства,
рост народонаселения, а также рост масштабов загряз-
нения окружающей среды. Изменение этих факторов
приводит к изменениям поведения модели мира в целом
как определенной системы данных факторов.
В качестве исходного авторы рассматриваемой рабо-
ты берут стандартный вариант поведения модели мира,
который основывается на предположении, что в системе
ее переменных не происходит значительных изменений
(они переносят свойственные этим переменным в период
1900—1970 гг. значения на будущее). В этом случае во
временном отрезке, охватываемом 1900—2100 гг., про-
исходит экспоненциальный рост количества пищевых
продуктов, объема промышленного производства и чис-
ленности населения до тех пор, пока быстрое истощение
природных ресурсов не затормозит этот процесс. В итоге
мир идет к катастрофе, полагают авторы «Пределов ро-
ста».
Чтобы найти возможности избежать этого, исследу-
ются варианты поведения модели мира с допущением,
что величина запасов имеющихся ресурсов в два раза
больше, чем та, которая приходится на 1900 г. В этом
варианте рост промышленного производства достигает
значительно более высокого уровня, однако происходит
ускоряющееся загрязнение окружающей среды, приво-
дящее к увеличению смертности населения и (опять-та-
ки) к сокращению производства пищевых продуктов.
Приблизительно к тому же времени, что и в первом слу-
чае (до 2100 г.), наступает катастрофа.
Авторы отвергают поэтому концепцию «технократи-
ческого оптимизма», полагающего, что грозящую ката-
строфу можно избежать с помощью усиленного развития
науки и техники и других чисто технологических реше-
ний. Они приходят к существенному выводу, что систему
технологических переменных необходимо дополнить со-
циальными факторами, которые сводятся ими в основном
к факторам этическим. Нетрудно заметить, однако, что,
не облекаясь в форму конкретной социально-политичес-
кой программы, способной организовать и направить че-
ловечество к достижению динамического равновесия «ми-
ровой системы», идеи доклада превращаются в чисто уто-
пическое пожелание, лишенное реальной практической
основы. Кроме того, предложенные Д. Медоузом с со-
325

авторами модели «мировой системы» содержат ряд ог-
раниченностей и недостатков чисто научного характера,
что обусловило критическое отношение к ним многих
ученых — как немарксистов, так и марксистов.
Однако дискуссия вокруг «Пределов роста» позволи-
ла, как представляется, продвинуться вперед в понима-
нии ряда вопросов. В советской литературе работа
Д. Медоуза с соавторами наиболее основательно проана-
лизирована в публикациях Е. К. Федорова К Недостат-
ком метода Д. Медоуза и других он считает допущение о
независимости динамики каждого из рассматриваемых
параметров от изменения остальных, игнорирование це-
лостных свойств системы параметров человеческого об-
щества, которое, по существу, представляется авторами
в качестве линейной системы. Вызывают возражения так-
же их представления о тенденциях роста народонаселе-
ния, их оценка имеющихся природных ресурсов и связи
роста производства с загрязнением окружающей среды.
Оживленную дискуссию вызвал и второй доклад Рим-
скому клубу, подготовленный М. Месаровичем и
Э. Пестелем и опубликованный в 1974 г. Авторы, посвя-
тившие свой проект «будущим поколениям», с самого
начала отвергают мрачные прогнозы и пророчества «суд-
ного дня». Вместе с тем, отмечают они, частая последо-
вательность кризисов, постепенно захватывающих всю
планету в целом, является самым прямым указанием на
то, что человечество оказалось теперь у поворотного
пункта своей исторической эволюции. Нельзя, пишут ав-
торы, игнорировать очевидные признаки опасностей и по-
лагаться исключительно на веру в благополучный исход;
пассивное поведение приведет к бедствию.
Что же предотвратит это бедствие, какие активные
действия предлагают М. Месарович и Э. Пестель, на ка-
ких методологических основаниях строят они свою кон-
цепцию и «стратегию выживания»? «Органичный рост»
человечества — вот основной, главный вывод авторов.
Если бы человечество переориентировалось на путь «ор-
ганичного роста», считают они, образовался бы новый
мир как система взаимосвязанных и гармоничных частей,
вносящих каждая свой особый вклад, будь то в области
1 См. его статьи в журналах «Коммунист» (1972, № 14) и «Во-
просы философии» (1972, № 12) в соавторстве с И. Б. Новиком. См.
также: Федоров Е. /(. Экологический кризис и социальный прогресс.
М., 1977.
326

экономики, ресурсов или культуры. Предлагая свою
«стратегию выживания», Месарович и Пестель рассчи-
тывают обеспечить «всеохватывающими средствами гло-
бального планирования тех, кто принимает ответствен-
ные политические и экономические решения в различных
частях мира, средствами, которые могли бы помочь им
действовать в предвидении кризисов, как уже подошед-
ших к нашим порогам, так и тех, которые все лучше и
яснее обрисовываются вдали»!. Как видим, авторы кон-
цепции «органичного роста» возлагают на свой проект
весьма серьезные надежды.
«Органичный рост» — это, по Месаровичу и Пестелю,
процесс структурной дифференциации, существенно от-
личающийся от чисто количественного недифференциро-
ванного возрастания величины, имеющего место при экс-
поненциальном росте, Авторы применяют это понятие к
росту «мировой системы» по аналогии с ростом (точнее
было бы сказать — развитием) организма, при котором
наблюдается как специализация различных частей орга-
нической системы, так и функциональная взаимозависи-
мость между ними. Для авторов концепции «органичного
роста», как видим, в отличие от Д. Медоуза с соавтора-
ми, нет вопроса, расти или не расти «мировой системе».
Все дело в том, как она будет расти: недифференциро-
ванно, несбалансированно или органично, с дифферен-
циацией.
Надо сказать, что это уже определенный шаг вперед,
так как концепция «органичного роста» по крайней мере
исходит из разнообразия частей и регионов мира, вклю-
чающих национальные государства, «с учетом традиций,
истории и стиля жизни, ступени экономического разви-
тия, социально-политического строя, а также общности
большинства проблем, с которыми в конечном счете
столкнутся эти нации»2.
Предотвращение кризисов «мировой системы», в том
числе экологического,— таков смысл разрабатываемых
Месаровичем и Пестелем моделей-сценариев, формализо-
ванных средствами теории иерархических многоуровне-
вых систем и «проигрываемых» на ЭВМ. При этом мно-
годисциплинарный набор описаний, характеризующих
процессы регионального развития, распределен иерар-
хическим образом по уровням («стратам»). Таким обра-
1 Mesarovic M., Pestel E. Op. cit. P. IX.
2 Ibid. P. 40.
327

зом, стратифицируются окружающая среда, технология,
демографо-экономические факторы и т. д. Здесь нет воз-
можности, да и необходимости, рассматривать «разыгры-
ваемые» авторами сценарии кризисных ситуаций. Отме-
тим лишь, что Месарович и Пестель приходят к выводу
о возможности предотвращения, например, энергетичес-
кого кризиса на пути использования новых видов энер-
гии (атомной, солнечной и пр.) и предлагают направить
основные усилия правительств прежде всего на решение
возникающих здесь проблем. Касаясь в связи с этим во-
проса о природе глобальных кризисов, авторы делают
вывод, что они развиваются одновременно и тесно пере-
плетены между собой, причем имеют как негативные, так
и позитивные источники: их происхождение связано с
«наилучшими человеческими устремлениями» (например,
вмешательство человека в естественную среду обитания
ради своего собственного благополучия явилось челове-
ческим путем покорения природы и вместе с тем привело
к экологическому кризису).
Резюмируя результаты компьютерного анализа необ-
ходимых условий разрешения главных мировых кризисов
и ведущих к этому стратегий, авторы подчеркивают:
1) современные кризисы представляют собой не времен-
ные явления, а отражают постоянную тенденцию, свой-
ственную исторической модели развития; 2) разрешение
этих кризисов может быть найдено только в глобальном
контексте, для чего требуются полные и точные данные
о «мировой системе», новый экономический порядок и
глобальная система размещения ресурсов; 3) решения не
могут быть получены с помощью традиционных средств,
ограничивающихся каким-либо одним аспектом «миро-
вой системы»; необходима полная интеграция всех
«страт», т. е. одновременное рассмотрение всех аспектов
человеческой эволюции — от индивидуальных ценностей
и отношений до экологии и состояния окружающей сре-
ды; 4) эти кризисы можно решить лишь путем сотруд-
ничества, а не конфронтации. В целом стратегия реше-
ния кризисов мирового развития, заключают авторы,
свидетельствует о необходимости «органичного развития»
«мировой системы», а не сдерживания ее роста.
Создатели концепции «органичного роста» предвидят,
что попытки человечества продвигаться по указанному
ими пути могут потерпеть провал. Это, по их мнению,
сделает неизбежным «хирургическое вмешательство» для
контроля над болезненным ростом. Какие же меры пред-
328

лагаются для этого на социальном и индивидуальном
уровнях?
На социальном уровне речь идет о реализации сле-
дующих положений: 1) понимание того, что крайним
следствием любой акции, предпринятой из соображений
кратковременного характера, является контрпроизводи-
тельность; поэтому при рассмотрении фундаментальных
решений по проблемам развития нормой должны стать
оценки, рассчитанные на дальнюю перспективу; 2) при-
знание — как аксиомы — бесполезности узконациональ-
ного подхода при разработке и принятии решений, осо-
знание того, что глобальные вопросы могут быть решены
только путем глобальных согласованных действий;
3) практическая разработка международной структуры,
в которой сотрудничество, являющееся главным услови-
ем возникновения «нового человечества», идущего по
пути «органичного развития», станет скорее необходимо-
стью, чем актом доброй воли или предпочтения; 4) пони-
мание первостепенной важности кризисов глобального
дальнеперспективного развития и готовность поставить
этот вопрос первым в списке тех проблем, которые дол-
жны подробно рассматриваться правительствами и меж-
дународными организациями. Уточняя этот последний
пункт, авторы утверждают, что будущая история станет
концентрировать внимание не на отдельной личности или
классе, как это было характерно для прошлого, а на ис-
пользовании ресурсов для выживания человеческого рода
в целом. Время воздействовать на историю в этом на-
правлении настало, подчеркивают они, именно сейчас,
так как атомная война вообще не относится к разряду
разумных альтернатив.
На уровне индивидуальных ценностей и отношений
для новой глобальной этики, содержащейся в изложен-
ных требованиях, большую роль играет, по мнению
Месаровича и Пестеля, реализация следующих положе-
ний: 1) развитие всемирного сознания, благодаря кото-
рому индивид осознает себя как член мирового сообще-
ства; 2) разработка новой, более бережливой этики ис-
пользования материальных ресурсов; 3) развитие такого
отношения к природе, которое было бы основано на гар-
монии, а не на подчинении; 4) выживание рода челове-
ческого возможно лишь при том условии, если человек
сможет выработать чувство идентификации с будущими
поколениями и будет готов отказаться от собственных
благ в их пользу.
329

Что для всего этого необходимо сделать? Мссаровнч
и Пестель считают, что рекомендуемые ими изменения в
социальных и индивидуальных отношениях требуют соз-
дания новой системы образования, соответствующей по-
требностям XXI, а не XX или XIX в., причем предметом
изучения должно стать преимущественно человечество,
его опыт. Конечно, в свете современных задач в такой
постановке вопроса содержалось много привлекательно-
го, если бы это не отрывалось от реальностей современ-
ного мира, разделенного в зависимости от той или иной
социально-экономической системы. И хотя в конкретной
разработке этой модели имелось немало позитивных сто-
рон, универсальный «глобализм», сознательное абстра-
гирование от анализа конкретных социально-экономи-
ческих, политических и идеологических факторов сдела-
ли предлагаемую авторами стратегию по меньшей мере
нереальной, далекой от тех действительных путей, на
которых можно достичь желаемой и благодетельной для
человечества цели. В итоге оптимизм, который была
призвана вселить в человечество концепция Месаровича
и Пестеля, обернулся все тем же пессимизмом, против
которого она первоначально была направлена.
Несколько в ином духе был выполнен доклад Римско-
му клубу международного коллектива ученых во главе с
лауреатом Нобелевской премии Яном Тинбергеном К
Доклад этот, предлагающий пересмотр международного
порядка, предусматривал ряд мер для решения проблем
международных экономических отношений (создание ми-
рового банка, организаций по энергетике и природным
ресурсам, по продовольствию, промышленным инвестици-
ям и т. д.). Однако авторы доклада также отвлекались
от конкретных социально-экономических реальностей,
существующих в мире, не учитывали конкретного опыта
решения этих проблем, те инициативы, которые уже
предлагались для построения нового экономического по-
рядка в мире, преодоления отсталости развивающихся
стран и др.
В известной мере это относится и к работе лауреата
Нобелевской премии В. Леонтьева (США) с соавторами
«Будущее мировой экономики»2. В целом, надо сказать,
В. Леонтьев более реалистичен, чем авторы Римского
клуба. Предложенная им глобальная модель мировой
1 Tinbergen /. Л. О. Reshaping the International Order. N. Y., 1976.
2 The Future of the World. Economy. N. Y., 1977.
330

экономики включает 15 районов мира (три из них ох-
ватывают социалистические страны). Тем не менее пред-
лагаемые ими меры экономического и организационного
характера, имеющие целью ликвидировать или по край-
ней мере существенно сократить разрыв между разви-
вающимися и развитыми странами, также во многом из-
ложены вне конкретного социально-политического кон-
текста. В итоге их можно учитывать, но нельзя положить
в основу конкретных действий.
Это же относится (причем в гораздо большей степе-
ни) и к опубликованному в начале 1980 г. очередному
докладу Римскому клубу, который специально посвящен
развивающимся странам и выполнен Морисом Гернье —
одним из основателей Римского клуба 1. Автор высказы-
вал резкое несогласие со «слишком радужными» оцен-
ками итогов развития стран Азии, Африки и Латинской
Америки в период 1950—1975 гг., содержащимися
в докладе В. Леонтьева и ряде других исследований.
Критика их оценок подкреплялась многочисленными
ссылками на медленные темпы роста в этих странах, на
усугубление нищеты, усиление дифференциации в распре-
делении доходов внутри и между этими странами. При
разборе причин нынешнего состояния развивающихся
стран основной упор делался на экономические и истори-
ко-культурные особенности, порождаемые спецификой
тропической зоны, на «избыток» населения (весь доклад
написан с подчеркнуто мальтузианских позиций), на оши-
бочное, по мнению автора, стремление подражать разви-
тым странам, на большую раздробленность развиваю-
щихся стран и на господство рыночной стихии в мировом
хозяйстве, обеспечивающее преимущество более разви-
тых стран.
Автор указывает, что природные ресурсы и достиже-
ния науки и техники должны рассматриваться как «об-
щее достояние человечества». По его мнению, «никакое
государство не имеет права разбазаривать ресурсы пла-
неты». Подчеркивается несовместимость понятий «защи-
та внутренних интересов» и «глобальная политика вы-
живания». Но как добиться реализации всех этих идей?
Об этом, в сущности, ничего не говорится.
С течением времени обсуждение проблем мирового
развития в докладах Римскому клубу принимает на деле
1 Guernier M. Tiers-Monde: Trois Guarts du Monde. Dunod — Pa-
ris, 1980.
331

все более, так сказать, морализующий характер, хотя
и учащаются ссылки на социальные факторы. Эта черта
присуща, в частности, докладу Римскому клубу, осу-
ществленному под руководством Д. Габора (соавторы
У. Коломбо, А. Кинг, Р. Галли) и опубликованному в
книге «За пределами века расточительства» К
Авторы доклада видят возможность преодоления не-
эффективного и нерационального использования природ-
ных ресурсов планеты в переходе к экономному и разум-
ному управлению ими. Современное развитие науки и
техники может, по их мнению, обеспечить человечество
(принимая во внимание его предполагаемый численный
рост) энергией, сырьем и продовольствием в количест-
вах, необходимых для обеспечения нормальной жизне-
деятельности.
Ближе, чем многие другие, подходя к подлинному
существу проблемы, Д. Габор и его соавторы отмечают,
что трудности связаны здесь не с возможностями науки
и техники, а со способностью человечества в целом и от-
дельных национальных государств выработать соответ-
ствующие политические и социальные цели, институты и
механизмы, которые обеспечили бы использование дости-
жений науки и техники для гармоничного социального
развития. Именно недостатки социальных институтов и
социально-экономических механизмов приводят, по мне-
нию авторов, к непозволительному расточительству в ис-
пользовании не только природных ресурсов планеты, но
также и материальных и человеческих ресурсов в более
широком смысле.
Одна из причин такого расточительства состоит, по их
мнению, в чрезмерном увлечении экономическими стиму-
лами, действие которых обусловливает стремление к не-
ограниченному росту потребления, но не способствует со-
циальному прогрессу и гармоничному развитию общества
и личности. Отказ от курса на расточительство и пере-
ход к более сбалансированному социально-экономиче-
скому развитию предполагают существенную перестрой-
ку национальных и международных социальных инсти-
тутов, совершенствование системы принятия решений и
управления использованием материальных и человечес-
ких ресурсов, а также изменение стиля жизни, пере-
смотр социально-политических целей и приоритетов.
1 См.: Gabor D., Colombo U., King A.t Galli R. Beyond the Age of
Waste: Science, Technology and the Management of Natural Resourses,
Energy, Materials ana Food. N. Y., 1976.
332

В конечном счете, считают авторы, должна быть изме-
нена сама система ценностей общества.
Экономическое развитие будет основываться насколь-
ко возможно на использовании практически неисчерпае-
мых энергетических ресурсов и более широко распрост-
раненных в природе или возобновимых видов минераль-
ного сырья, на повторном использовании дефицитных
материалов, развитии технологических процессов с низ-
ким потреблением энергии. Необходимо также разумное
и справедливое распределение продовольствия в мас-
штабах планеты и отдельных стран и регионов. Эко-
номическая и социальная политика должна принимать
во внимание задачи охраны окружающей среды и сохра-
нения удовлетворительных климатических условий.
Авторы подчеркивают международный характер этих
задач, взаимозависимость регионов планеты при их раз-
решении, необходимость при формулировании целей на-
ционального развития исходить из истинных потребно-
стей общества, учитывать все возможные последствия
тех или иных политических решений. Особенно важна
оценка социально-экономических последствий внедрения
новых технологий. В этой связи большое значение при-
дается разработке системы социальных индикаторов, ко-
торая позволила бы соразмерять затраты и выгоды не
только в экономической, но и в социальной области и
оценивать социальные и экономические последствия на-
учно-технического прогресса в масштабе планеты.
Разумеется, такая постановка глобальных проблем
вела мышление человечества вперед, но она опять-таки
не соединялась пока с предложениями, предусматриваю-
щими конкретные практически-политические действия, и
не опиралась на солидный социально-экономический
фундамент.
Вообще, надо сказать, последующая эволюция взгля-
дов многих деятелей Римского клуба (включая его ру-
ководство) зачастую совершалась отнюдь не в сторону
реализма, и их идеи достигали порой предельно абст-
рактных форм. Тем не менее доклады Римскому клубу,
при всех их очевидных во многих случаях недостатках
и ограниченностях, имели гуманистическую устремлен-
ность, весьма существенно стимулировали обсуждение
глобальных проблем, привлекали к ним внимание миро-
вой общественности, правительств, международных ор-
ганизаций.
Развитие этих подходов вело и к признанию (хотя и
333

в недифференцированной, абстрактной форме) роли и
значения социальных факторов в решении глобальных
проблем человечества. При этом, однако, все более об-
наруживался антропологический крен, сосредоточение
на вопросе о необходимости изменения самого человека,
его сознания, морали, образования и пр. как предпосыл-
ки и условия всех других изменений, включая научно-
технические и социальные, которые позволили бы решить
глобальные проблемы мирового развития. И здесь во
многих случаях Римский клуб и его руководители (пре-
жде всего А. Печчеи) приходили, в сущности, к тому, что
уже получило определенное развитие в истории мысли,
в частности в рамках западной философской антрополо-
гии. Весьма отчетливое воплощение такая позиция на-
шла не только в книге А. Печчеи «Человеческое качест-
во»1, но и в последних докладах Римскому клубу2.
Наиболее отчетливо это проявилось в пятом по счету
докладе Римскому клубу, который называется «Цели
для человечества» и подготовлен международным иссле-
довательским коллективом под руководством профессора
философии Э. Ласло (США)3. Он опирается на данные
социологических опросов различных слоев населения в
разных странах, изучение правительственных докумен-
тов, анализ идейных, политических и экономических
платформ главных современных общественных движений
и т. п. В его основу положены выдвигаемые авторами
идеи «внутренних пределов глобального развития» и
«революции мировой солидарности», достижение которой
является, по их мнению, «великим велением нашего вре-
мени» 4.
Интерес вызывает и доклад Римскому клубу «Нет
пределов обучению»5, явившийся своеобразным итогом
почти двухлетней работы над «Проектом обучения».
В работе над данным проектом участвовали представи-
1 Peccei A. The Human Quality. Oxford etc., 1977.
2 См. об этом: Фролов И. Т. Перспективы человека. М., 1979 и
1983; Игнатьев В. Н. Проблема человека и «мировая проблемати-
ка»//Вопросы философии. 1981. № 3; Лейбин В. М. «Модели мира»
и образ человека. Критический анализ идей Римского клуба. М., 1982.
3 Laszlo E. et al. Goals for Mankind. A Report to the Club of Rome
on the New Horizons of Global Community. N. Y., 1977.
4 Ibid. P. 415.
5 Botkin J. W.t Elmandjra M., Malitza M. No Limits to Learning.
A Report to the Club of Rome. Oxford etc., 1979; Hawrylyshyn B. Road
Maps to the Future. Towards More Effective Societies. A Report to the
Club of Rome. Oxford etc., 1980.
334

тели развивающихся и социалистических стран, что вы-
звало повышенный интерес к докладу.
Характерный для Римского клуба подход отчетливо
прослеживается и в книге Печчеи «100 страниц для бу-
дущего» К Здесь также идет речь о человеке и челове-
честве вообще, о необходимости для них «всеобщности
и универсальной гармонии», о «солидарности, преодоле-
вающей все политические и социальные рамки», и т. п.
Печчеи вновь возвращается к мысли о том, что челове-
честву угрожает «моральное и экологическое банкрот-
ство» со всеми неисчислимыми последствиями этого. По-
скольку же человек — «автор и хозяин своего будущего»,
Печчеи призывает предпринять скорейшие меры для ре-
шения глобальных проблем, выражая надежду, что че-
ловечество может выйти из кризиса и построить желае-
мое будущее. При этом он извращенно истолковывает
марксистское понимание проблемы, ссылаясь на «наших
друзей-марксистов»* которые подчеркивают значение со-
временной науки, научно-технической революции, играю-
щей «главную роль» в создании нового общества. Печчеи
сближает эту позицию со взглядами «большинства не-
марксистов», которые также считают, что наука может
помочь разрешить почти все проблемы человечества.
Конечно, после этого довольно легко обосновать и
свою позицию, обращая внимание на некоторую «двой-
ственность науки», ее оторванность от «приоритетных
проблем человечества», «дихотомичность» научного про-
гресса, а затем торжественно заявить, что необходимо
«обобщенное и целостное знание», синтез наук и что лю-
бой прогресс может быть научным лишь тогда, когда он
прежде всего является «моральным, социальным и по-
литическим прогрессом в привычках и поведении — сло-
вом, прогрессом культуры»2. Иначе говоря, хотя и в
форме, во многом неприемлемой для нас, Печчеи прихо-
дит к идеям, ясно и отчетливо выраженным именно марк-
систами, начиная с классических работ самого Маркса.
Конечно, эти идеи существенно отличаются от тех сциен-
тистских и технократических взглядов, которые Печчеи
приписывает марксизму. Правда, обращение к истине
марксизма предполагает серьезный и фундаментальный
анализ марксистско-ленинской концепции научно-техни-
ческой революции в ее связи с развитием человека, а
1 Peccei Л. 100 pages pour Tavenir: Reflexions du President du
Club de Rome. P., 1931.
2 Ibid. P. 96.
335

также изучение соответствующих научных работ. По-ви-
димому, это противоречило философско-антропологиче-
ским идеям, установкам и выводам Печчеи, а представ-
ление о марксизме он черпал из не лучших источников.
То же можно сказать и о философско-антропологиче-
ских основаниях доклада, подготовленного для Римско-
го клуба Б. Гаврилишиным, под многообещающим на-
званием «Маршруты, ведущие в будущее» *, предложе-
ния и выводы которого поддержаны в соответствующем
предисловии руководителями Римского клуба А. Кингом
и А. Печчеи.
Надо сказать, что эволюция концептуальных позиций
Римского клуба была связана с активной деятельностью
его основателя и руководителя — А. Печчеи. Именно
ему, как оказалось после смерти этого выдающегося
гуманиста в 1981 г., Римский клуб был обязан и своей
наивысшей известностью и влиятельностью. В последую-
щие годы, как это ни печально, это движение начало
затухать, несмотря на предпринимавшиеся время от вре-
мени попытки активизировать работу Римского клуба2.
Прогнозы будущего в аспекте глобальных делались и
в рамках других организаций. Большой интерес вызвал,
в частности, доклад президенту США «Глобальный
2000-й»3, подготовленный в 1980 г. совместно Советом
по вопросам качества окружающей среды и государст-
венным департаментом. В нем не предсказывалось, что
именно может произойти, а описывались условия, кото-
рые, по мнению авторов доклада, могут возникнуть, если
не будут осуществлены изменения в государственной
политике, в государственных институтах или в темпах
технического развития, если не будет войн, не произой-
дет серьезных сдвигов в социальной структуре современ-
ного мира.
Нужны немедленные и решительные изменения в по-
литике государств, чтобы избежать или свести к мини-
муму многие проблемы, прежде чем они станут неуправ-
ляемыми, нужны новые смелые идеи и готовность пре-
творять их в жизнь — таков главный вывод авторов этого
документа. «Эра беспрецедентного сотрудничества и
1 Hawrylyshyn В. Road Maps to the Future. Towards More Effec-
tive Societies. A Report to the Club of Rome. Oxford etc., 1980.
2 Это проявилось и на конференции в Киеве (июнь — июль
1989 г.) «Наука и техника на службе развития», на которой с докла-
дом выступил нынешний президент Римского клуба А. Кинг.
3 The Global 2000. Report to the President. Vol. I. Entering the
twenty first Century; Vol. 2. The technical Report. N 4. 1980, 1982.
336

самостоятельности — вот что необходимо» *,— заявля-
ют они.
Выводы доклада были признаны в те годы «устра-
шающими», стали говорить даже, что они абсолютно не-
верны. В связи с этим была проведена работа по подго-
товке новой версии доклада под названием «Исправлен-
ный глобальный 2000-й», которая опубликована в конце
1984 г. Корректирование «Глобального 2000-го» прово-
дилось в основном так, чтобы придать его выводам бо-
лее оптимистический характер.
Наряду с этим во всем мире стимулируются «альтер-
нативные поиски», которые выражаются порой в весьма
противоречивой форме, но показывают обеспокоенность
теми тупиковыми ситуациями, которые во все большей
степени создаются. При этом делаются попытки подойти
к анализу проблемы будущего с более широких позиций,
выйти за рамки «чистого» технологизма, оставаясь, од-
нако, на буржуазно-реформистских позициях. Об этом
свидетельствует, в частности, коллективный труд запад-
ногерманских авторов «Энциклопедия будущего. Побуж-
дение к практическому формированию будущего»2,
посвященный анализу таких проблем, как социальное
прогнозирование, положение человека в современном об-
ществе, образование и общественная деятельность, труд
и условия жизни, человек и окружающая среда, человек
и научно-технический прогресс. Авторы «Энциклопедии
будущего» выступают за отказ от существующих гло-
бальных экономических систем, основанных на стремле-
нии к максимальному росту и на массовом потреблении,
призывают к «творческому аскетизму», выражающему-
ся в переносе акцента с материальных благ на внутрен-
ний мир человека.
Аналогичный подход находит свое многообразное и
разнохарактерное воплощение также во многих антитех-
ницистских и антисциентистских концепциях сторонни-
ков «контркультуры» и пр. Яркий пример тому —уже
упоминавшаяся книга Т. Роззака «Личность — планета.
Творческая дезинтеграция индустриального общества»,
посвященная анализу будущего в условиях экономиче-
ского кризиса и связанного с ним кризиса социальных
институтов, духовного кризиса личности и поисков новых
отношений между окружающей средой и обществом, пу-
тей трансформации основных его институтов.
1 The Global 2C00... Vol. 1. P. 4.
2 Enzyklopadie der Zukunlt. Bd4 1. Tubingen, 1978.
337

Роззак не приемлет ни капитализм, ни социализм как
его альтернативу и отвергает марксизм, неспособный
якобы стать основанием новой культуры человека. При-
чина всех бед, по его мнению, коренится в господстве
сциентизма и индустриализма. Поэтому, считает он, не-
обходимо преодолеть господствующий чрезмерный пие-
тет перед наукой, отвергнуть идеологию индустриализма
и «отдаться духовной жизни» в таких институтах, как
семья, образование, работа, город, объединить все эти
сферы в единый комплекс. Его основанием должна стать
семья, но такая, которая станет не только способом сов-
местной жизни, но и способом совместной работы. Это
означает, что по мере того, как индустриальный урба-
низм будет деградировать, люди начнут возрождать до-
машнюю экономику, возвращать труд в семью, чтобы
обеспечить ее экономическую независимость. Только че-
рез семью, через домашнюю экономику и возрождение
ремесел возможно примирение с планетой — таковы вы-
воды Роззака и его «проекция в будущее». На самом
деле это еще одна «альтернативная» попытка повернуть
развитие человечества вспять.
Итак, будущее, рассматриваемое через призму гло-
бальных проблем, прочерчивается различными автора-
ми в разнонаправленных вариантах. В этой связи нельзя
не остановиться на том, который предлагается известным
футурологом А. Тоффлером. Так, в своей книге «Третья
волна» 1 он подвергает критике как существующие струк-
туры капиталистического общества, считая их не отве-
чающими новым требованиям, так и все прежние бур-
жуазные концепции, включая теории «постиндустриаль-
ного», «технотронного» общества. Тоффлер пытается
объяснить кризис, переживаемый современным капита-
лизмом, «закатом индустриального общества», переходом
его к новой цивилизации, стремится доказать, что бур-
жуазный мир не обречен, а способен создать «здоровое
будущее». «Наше поколение,— пишет он,— является по-
следним в отживающей форме общества и в то же время
первым поколением нового общества»2.
Тоффлер не дает определения новой цивилизаций,
однако существующие определения — «космическая эра»,
«эра информации», «глобальная деревня», «технотрон-
ная эра» или «постиндустриальное общество»,— с его
1 Toffler A. The Third Wave. N. Y„ 1980.
2 Ibid. P. 37.
338

точки зрения, неприемлемы. Изменения рассматривают-
ся им применительно к основным сферам жизни обще-
ства: техносфере (включая энергетическую базу, произ-
водство и распределение), социосфере (семья, система
образования, господствующий тип предприятия) и инфо-
сфере (сфера информации), а также определенному ко-
ду — совокупности основных принципов, оказывающих
влияние на все сферы. В настоящее время, считает Тоф-
флер, четыре группы родственных отраслей стоят нака-
нуне бурного роста и станут экономической основой
«третьей волны» всемирной истории (первая — аграрная
революция, происшедшая 10 тыс. лет назад; вторая —
промышленная революция, начавшаяся 300 лет назад;
третья — научно-техническая революция, начало которой
датируется автором серединой 50-х годов XX в.) — элек-
троника и производство ЭВМ, космическое производство,
использование глубин Мирового океана и биоиндустрия.
Новая техника, пишет он, должна соответствовать не
только экономическим и стратегическим критериям, но
прежде всего экологическим и социальным. Она еще
не вызвала значительных катастроф, так как находится
в начале своего развития. Но уже сейчас можно говорить
об опасностях «электронного мозга», космических войн,
«генетических пробоин», информационной загрязненно-
сти, манипулирования климатом и того, что можно на-
звать «экологической войной». Одним из важнейших
симптомов «новой цивилизации» Тоффлер считает наме-
тившуюся тенденцию к индивидуализации средств мас-
совой информации. Эта тенденция стимулируется дости-
жениями электроники. Распространение компьютеров,
внедрение их в быт связывается с созданием «интеллек-
туальной среды». «Компьютеры,— считает он,— углубят
понимание причинно-следственных связей нашей куль-
туры в целом, наше проникновение во взаимосвязь ве-
щей и помогут нам создать из бессвязных, роящихся
вокруг нас фактов осмысленные «целостности» К
По мнению Тоффлера, новые экономические и гло-
бальные проблемы, а также новая техника коммуника-
ций способствуют дальнейшему ослаблению националь-
ного государства на глобальном уровне. Транснацио-
нальные корпорации в свою очередь бросают вызов
национальным государствам. Он считает, что глобаль-
ную идеологию следует рассматривать как эволюцион-
1 Toffler A. Op. cit. P. 184.
339

ную необходимость, «дальнейший шаг на пути к косми-
ческому сознанию, которое должно охватить Вселен-
ную» 1 и что борьба за создание новых глобальных
институтов, способных представлять интересы как дона-
циональных, так и постнациональных народов, будет
продолжаться несколько десятилетий.
Отсюда неизбежное будущее человечества, якобы
обусловливаемое логикой его научного, технического и
экономического развития,— это его превращение в еди-
ное транснациональное целое под руководством «элит»
и «суперэлит». Будущее человечества для Тоффлера —
преодоление его разделения на противоположные соци-
альные системы в итоге торжества транснационального
капитала. Только так современные поколения людей
смогут, считает он, избавиться от грозящих ему катаст-
роф, в том числе «космических и экологических войн».
Конечно, вывод весьма далекий от реальности. Надо
сказать в связи с этим, что вообще футурологические ис-
следования такого типа, с одной стороны, делают упор
на узкий, технико-экономический аспект развития, а с
другой — именно потому превращаются в весьма общие
и абстрактные «проекции в будущее», в которых подлин-
ные социальные проблемы, как правило, смазываются
или обходятся.
Конечно, такие прогнозы надо тем не менее отличать
от другого варианта «исследования будущего» в аспекте
глобальных проблем — прямолинейно-империалистиче-
ского, то есть лишенного всякой либеральной или бур-
жуазно-реформистской окраски. Это нельзя смешивать
с деятельностью народов и государств капиталистических
стран, направленной на практическое решение глобаль-
ных проблем. Отражением ее и являются многие гума-
нистические в своей основе концепции, подобные тем,
которые рассмотрены выше2.
Анализируя те поиски, которые ведутся немарксист-
ской общественной мыслью с целью найти выход из кри-
зисной ситуации, порожденной нерешенностью глобаль-
ных проблем, выработать, как зачастую говорят теперь,
«стратегию выживания», можно выделить следующие
наиболее распространенные концепции.
1 Toffler A. Op. cit. P. 328.
2 Интересная попытка рассмотрения будущего с гуманистиче-
ских позиций содержится также в кн. «Проблемы смены цивилизации
(модели будущего, новые технологии и культурная традиция)»
(Problemas en torno a uncambio de civilizacion... Barcelona, 1988).
340

Первая из них связана с абсолютизацией современ-
ного научно-технического и культурно-цивилизационного
развития, с попытками утверждать, будто интернацио-
нализация указанных процессов автоматически и прямо-
линейно ведет к полному мировому единству историче-
ского процесса независимо от того, в рамках какой об-
щественно-экономической системы он осуществляется.
Следствием такого рода абсолютизации являются доста-
точно хорошо описанные в нашей литературе и уже упо-
минавшиеся выше концепции конвергентного типа. Эти
концепции, утверждающие в качестве центрального тезис
о постепенном «сближении» капитализма и социализма
и о конечном «слиянии» их в одну «синтетическую циви-
лизацию», которая-де вберет в себя черты и того и дру-
гого строя, а также концепция модернизации, утверж-
дающая, по сути, аналогичный тезис в отношении разви-
вающихся стран, неоднократно модифицировалась как
под влиянием критики справа и слева, так и под влия-
нием реальных событий. Однако их идейное ядро —
убеждение в устойчивости и глобальной значимости за-
падной системы ценностей, представление о том, что
основная тенденция общественного развития следует,
вольно или невольно, западному образцу,— осталось не-
изменным. Это относится и к новейшим «постиндустриа-
листическим» или «посттехнократическим» доктринам, а
также к концепциям «социального дизайна», явившимся
на смену классическим концепциям конвергенции.
Критикуя эти концепции, я думаю, нельзя отвергать
вместе с тем перспективы для человечества единого гу-
манного и демократического общества со смешанными
отношениями собственности — коллективистскими и част-
ными. Это — переходное общество, на основе которого
откроется перспектива утверждения социальных отноше-
ний, построенных на общечеловеческих принципах ре-
ального гуманизма. Впрочем, все это требует более осно-
вательной и конкретной проработки, выходящей за рам-
ки нашей темы. Но как идея это может обсуждаться.
Совершенно очевидно, что в сложившихся условиях
особенно возрастает роль и ответственность ученых-
марксистов, занимающихся разработкой глобальных
проблем и их влияния на будущее. Рассмотрим все это
более подробно и обратимся прежде всего к современ-
ному развитию марксистской концепции глобальных
проблем.
341

3
Марксизм и глобальные проблемы чело-
века и человечества: научный, социаль-
ный и гуманистический подход; методо-
логия глобального прогнозирования и мо-
делирования, сосуществование и соперни-
чество разных социально-экономических
и политических систем в условиях гло-
бальных проблем; диалектика общечело-
веческого и классового, приоритетность
общечеловеческих ценностей, новое мыш-
ление и новый гуманизм
Следует отметить прежде всего, что
марксизм, вопреки распространенному мифу его совре-
менных противников, не только не стоял в стороне от
научного осмысления глобальных проблем, но, опираясь
на классические традиции, преодолевая догматические
деформации, которые он претерпел в период господства
авторитарно-бюрократической системы, культа личности
и пр., вопреки им, марксистский подход творчески раз-
вивался, получив мощные импульсы в результате XX
съезда КПСС. Эти импульсы сохраняли свою силу и в
застойные годы, и это объясняет, почему и в это время
проходила интенсивная разработка глобальных проблем,
включая их социально-философское осмысление, хотя
она не только не стимулировалась, но во многих случаях
всячески тормозилась, а давление догматических уста-
новок искажало многие новые концептуальные поиски и
выводы. Но слишком велико было значение глобальных
проблем, чтобы совсем не замечать их. Однако новые
взгляды и понятия на каком-то этапе как бы «сосущест-
вовали» с традиционно-догматическими, квазимарксист-
скими, причем именно последним отдавался приоритет.
Конечно, в итоге марксисты потеряли много времени и
главное — инициативу.
Однако разработка концепции глобальных проблем
продолжалась, хотя и с большими трудностями. Важно
при этом, что такая разработка осуществлялась в тесной
связи с проблематикой человека, и здесь также сказа-
лись традиции и преимущества марксизма, о которых
шла речь в предшествующем изложении. Это и привело
в итоге к пониманию приоритетности общечеловеческих
ценностей, диалектики общечеловеческого и классового,
что нашло свое воплощение в концепции нового полити-
342

ческого мышления, получившего широкое признание в
мире. Однако произошло это уже после апрельского
(1985 г.) Пленума ЦК КПСС.
В предшествующий же период шла в основном «борь-
ба одиночек», мало замечавшаяся широкой общественно-
стью. Однако это не значит, что она не оказывала своего
влияния, что вело к расширению исследовательской ба-
зы, способствовало консолидации научных сил.
Как видно из критического анализа существующих в
мире различных концепций, большинство авторов скло-
няется сегодня к тому, чтобы рассматривать глобальные
проблемы в связи с человеком. Акцент на человеке обна-
руживается, однако, чаще всего в виде антропологиче-
ского крена в понимании глобальных проблем, причем
это направление представляется, как правило, прямой
противоположностью марксизму, марксистской традиции
изучения тенденций развития общепланетарных про-
цессов.
Но подобный подход неверен хотя бы уже потому,
что марксисты ставили проблемы современного разви-
тия человечества в связи с проблемой будущего человека
уже в конце 60 —начале 70-х годов1. Хочется отметить
также деятельность журнала «Вопросы философии», в
котором в начале 70-х годов был проведен ряд «круг-
лых столов» по проблемам, касающимся человека и
его будущего в биологическом и социальном планах
(1970—1975 гг.): «Человек и среда его обитания»
(1972 г.), «Наука и глобальные проблемы современно-
сти» (1974 г.), «Социально-философские проблемы де-
мографии» (1974 г.), участники которых — философы и
крупнейшие ученые — обсуждали глобальные проблемы
именно в комплексе, подчеркивая центральное место
среди них проблемы человека. Результаты обсуждений
были опубликованы2, невзирая на существовавшее силь-
ное идеологическое сопротивление, догматическое не-
приятие новой проблематики многими политиками и фи-
лософами, которые сегодня, конечно, «перестроились».
В связи с этим интересно и поучительно обратить-
ся к тем первым дискуссиям, чтобы оценить их вклад в
1 Например, в 1969 г. в Праге была издана книга «Civilizaee na
Rozcesti» («Цивилизация на распутье»), в которой было представле-
но понимание глобальных проблем современности с точки зрения
марксизма. Активная роль здесь принадлежала выдающемуся фило-
софу и социологу-марксисту Радовапу Рихте.
2 См.: Вопросы философии. 1973. № 1—4; 1974. № 8—11.
343

разработку глобальных проблем и тот путь, который мы,
марксисты, и мировая наука в целом, включая и другие,
немарксистские направления, проделали в осознании и
исследовании основных тенденций развития цивилиза-
ции. Нужно это сделать и для того, чтобы показать не-
основательность «упреков» марксизму в его якобы неспо-
собности обращаться к новым проблемам, к проблемам
человека и его будущего в век глобальных проблем и
угроз.
Надо отметить, что марксистское обсуждение гло-
бальных проблем, начатое у нас в стране в начале
70-х годов, сразу, изначально основывалось на комп-
лексном их понимании, на необходимости рассматривать
их в единстве различных аспектов, как технологических,
так и социальных. П. Л. Капица в ходе дискуссии в
1972 г. назвал три таких аспекта: 1) технико-экономиче-
ский, связанный с истощением природных ресурсов зем-
ного шара; 2) экологический, связанный с биологическим
равновесием человека с живой природой при глобальном
загрязнении окружающей среды; 3) социально-полити-
ческий, поскольку эти проблемы связаны с необходимо-
стью их решения в масштабе всего человечества 1.
В ходе обсуждения в редакции «Вопросов филосо-
фии» в 1974 г. было сказано2, что, в сущности, все гло-
бальные проблемы как бы сосредоточиваются вокруг
общей и главной — проблемы человека, его существова-
ния, его развития в современных социальных условиях.
По существу, стоит проблема будущего человека, при-
чем имеется в виду не только его социальное будущее,
но и его будущее как живого, чувственного, природного
существа, потому что и экологическая проблема, и про-
блемы народонаселения, питания, развития процессов
научно-технической революции и в особенности пробле-
мы, связанные с войной и миром, касаются самого суще-
ствования человека.
Причины появления проблем глобального характера,
согласно марксистскому их пониманию,— в некоторых
характерных особенностях развития современных произ-
водительных сил. Анализируя тенденции развития инду-
1 См.: Вопросы философии. 1973. № 2. С. 37.
2 Автор воспроизводит здесь собственные высказывания тех лет,
подчеркивая, что в них выражались первые подходы марксистов к
осмыслению сущности и значения глобальных проблем, которые за-
тем непрерывно развивались и уточнялись в серии статей и книг, а
сегодня требуют, само собой ясно, нового продвижения вперед.
344

стриального производства, Маркс в свое время показал,
что они с неизбежностью обретают мировой характер.
Некоторые общие черты развития этого производства,
которые специфически проявляются при капитализме и
при социализме, делают проблемы, связанные с ним,
всемирными, глобальными. Это относится, в частности,
к тем проблемам, которые мы включаем в общий комп-
лекс проблем современной научно-технической револю-
ции. При всей специфике процессов научно-технической
революции, при всей противоположности, которую они
приобретают в рамках разных систем — социалистиче-
ской и капиталистической, существуют и некоторые об-
щие закономерности: закономерности развития произ-
водства, закономерности развития науки, развития тех-
ники, которые должны нами фиксироваться и изучаться.
И именно эти общие закономерности, в сущности говоря,
и делают столь необходимым сотрудничество, скажем, в
области науки и техники между странами, принадлежа-
щими к различным социальным системам; эти общие
процессы все больше подчеркивают мировой, интерна-
циональный характер развития современной науки и
техники. Конечно, конкретные формы, в которых реаль-
но существуют современная наука и техника, обуслов-
ливаются социальными факторами, имеющимися в той
или иной стране, но есть и общие закономерности их
развития, которые должны нами изучаться, потому что
без этого изучения мы не можем показать общую для
всего человечества перспективу, которая обусловливает-
ся объективными и субъективными факторами, дейст-
вующими в разных социальных системах.
Глобальный характер многих животрепещущих про-
блем современности объясняется также их новыми мас-
штабами или результатами, которые дает развитие сов-
ременного производства, науки, техники и культуры.
Наконец, глобальность проблем определяется еще и
таким фактором, как большая «уплотненность», если
можно так выразиться, взаимодействия событий в мире,
их возросшая взаимная зависимость. Нельзя, однако,
рассматривать этот процесс, в ходе которого многие про-
блемы становятся глобальными, как нечто принципиаль-
но новое в развитии современного производства, науки
и техники, средств коммуникации и информации. Хотя
мы наблюдаем здесь явления, с которыми не сталкива-
лись и которые были неизвестны в прошлом, все же в
основном происходит колоссальный количественный рост
345

факторов и явлений, действовавших в прошлом. И этот
рост приводит к возникновению нового качества, превра-
щению многих процессов в глобальные.
И последнее, что отмечалось в ходе дискуссий в «Во-
просах философии», и в частности в моем выступлении
на «круглом столе» «Наука и глобальные проблемы сов-
ременности» (1974 г.): глобальные проблемы — это не
есть какие-то «надсоциальные» проблемы. Они реально
существуют в специфических формах, которые опреде-
ляются социальными системами, в которых живут госу-
дарства, народы, то есть в государственных, социальных,
региональных формах. Учет связи глобальности проблем
с их социально-классовыми аспектами и в то же время
четкое различие этой связи и этих аспектов являются
очень важной предпосылкой для практического и теоре-
тического решения глобальных проблем.
Конечно, многие постановки глобальных проблем в
то время отражали первоначальный уровень их понима-
ния, стремление скорее «вписать» их в существующую
идеологическую систему, чем изменить ее. Однако они
логично вели к этому, подготавливая почву для того, что
мы называем сегодня новым политическим мышлением.
Эта задача получала и первые свои выражения. Так,
подчеркивалось, что то, как решаются глобальные про-
блемы, демонстрирует истинность или ложность той или
иной идеологии, той или иной концепции, которая суще-
ствует в рамках этой идеологии. Именно здесь, как нам
кажется, в решении глобальных проблем, и доказывает-
ся сегодня жизненность и правота марксистско-ленинской
теории, показывающей будущее для всего человечества.
Здесь обнаруживается и другое обстоятельство: гло-
бальные проблемы, как никакие другие проблемы совре-
менности, требуют содружества между науками, содру-
жества многих наук — естественных и общественных. Они
требуют союза науки и практики, экономики и политики.
Только в условиях этого содружества и союза они могут
успешно обсуждаться и решаться — таков итоговый вы-
вод, оказавшийся доступным нам в те годы.
Публикации в «Вопросах философии» стимулировали
обсуждение и исследование как отдельных глобальных
проблем, так и всего их комплекса. Соответствующие
материалы публиковались на страницах журналов «Ми-
ровая экономика и международные отношения», «Рабо-
чий класс и современный мир», «Общественные науки»,
«Философские науки» и др. Глобальным проблемам су-
346

щественное внимание уделяла партийная печать, в том
числе «Правда» (22 января 1979 г., 7 мая 1979 г. и др.),
журнал «Коммунист» (1976, № 6; 1979, № 7 и др.). Це-
лая серия публикаций, посвященных таким проблемам,
была помещена в теоретическом и информационном
журнале коммунистических и рабочих партий «Пробле-
мы мира и социализма» (1972, № 6, 11; 1975, № 4, 5;
1977, № 1—3; 1978, № 3, 6; 1979, № 9 и др.). К началу
80-х годов был проведен ряд конференций, симпозиумов
и т. п.1
Таким образом, к концу 70 — началу 80-х годов в ис-
следованиях советских ученых-обществоведов, а также
представителей специальных наук был выявлен круг
глобальных проблем, создана их концепция, намечена
стратегия и тактика их научного и социального разре-
шения. Хотя в пионерских работах ученых-марксистов
затрагивался широкий спектр философско-методологи-
ческих, теоретико-познавательных и мировоззренческих
аспектов глобальных проблем, закономерно, что перво-
начально доминировали исследования, посвященные
критическому анализу западных концептуальных по-
строений, моделей, прогнозов и т. п., а также работы,
рассматривающие конкретные проблемы (экологическую,
демографическую, энергетическую, продовольственную
и др.). Первые марксистские работы в области глобаль-
ных проблем современности, несмотря на постановку,
разработку и разрешение ряда важных в теоретическом
отношении вопросов, позитивные результаты содержали
еще недостаточно полно. Более того, ощущалась настоя-
тельная необходимость развития философии глобальных
проблем, обнаруживающей свою эвристическую эффек-
тивность в решении этих во многом новых, не имеющих
прямых аналогов в прошлом проблем.
С начала 80-х годов активизируются исследования по
формированию и развитию марксистско-ленинской кон-
цепции глобальных проблем современности, исследуются
их сущность, диалектическая взаимосвязь и взаимозави-
симость, системный характер и исторические перспективы
человечества в контексте развития процессов, затраги-
вающих как мир в целом, так и отдельные его регионы
и страны. Полностью изложить здесь систему новых
идей, относящихся к глобальной проблематике, не пред-
1 См.: Глобальные проблемы и международные отношения. М.,
1981; Глобальные проблемы мирового развития. Рига, 1981; Фило-
софские аспекты глобальных проблем современности. М., 1982.
347

ставляется возможным (да и вряд ли это нужно, так
как они нашли отражение в литературе, ссылки на кото-
рую имеются), но хотелось бы еще раз подчеркнуть
основное и главное как своеобразное резюме тех пред-
ставлений, которые сложились в нашем обществоведении,
включая философию.
1. Особенностью современного этапа истории челове-
чества является то, что все большее число основных про-
блем общественного развития, ранее имевших во многих
случаях локальный характер, приобретает глобальные
масштабы. Иначе говоря, глобальные проблемы не воз-
никают где-то рядом с ранее существовавшими, а орга-
нично вырастают из них. И их решения в той или иной
стране или регионе уже недостаточно, так как оно ока-
зывается тесно связанным и с тем, как они решаются
(или не решаются) в других странах и регионах, а так-
же в мире в целом.
Эта диалектика современного мирового развития име-
ет, как мы полагаем, глубокое значение для теории на-
учного социализма, в которой не только взаимосвязь, но
и взаимопереходы ряда основных проблем должны быть
изучены с учетом их превращения в глобальные и на-
оборот.
2. Глобальные проблемы образуют органически це-
лостную систему, в рамках которой наблюдается диалек-
тическая взаимозависимость компонентов, их иерархиче-
ская соподчиненность, зависимость от целого, развитие
в пространстве и времени и т. п. Характерной особенно-
стью этой системы является то, что она обладает чрез-
вычайной сложностью, многофакторностью. Вместе с тем
в ней проявляются и статистически реализующиеся за-
кономерности, определенная направленность, некоторая,
если можно так выразиться, «целевая детерминация».
И это проявляется прежде всего в том, что сущностной
основой системы глобальных проблем оказываются со-
циальные взаимосвязи и взаимозависимости, определяе-
мые фундаментальными закономерностями обществен-
ного развития как смены социально-экономических фор-
маций.
Это дает ключ к познанию не только теоретической
сущности глобальных проблем, но и путей их практиче-
ского решения, которое предполагает выработку долго-
временной стратегии, обращенной в будущее.
3. Центральным звеном этой стратегии является ны-
не развитие международного сотрудничества, объедине-
348

ние усилий всего человечества в решении глобальных
проблем. Вместе с тем необходимо ясное понимание того,
что их полное и окончательное решение возможно лишь
в отдаленной перспективе на основе социальных преоб-
разований во всемирном масштабе. Марксисты не скры-
вают этого. Но они, будучи реалистами, исходят из того,
что эта конечная цель будет реализовываться постепенно,
в течение определенного исторически длительного пе-
риода.
Поэтому стратегия решения глобальных проблем,
обращенная в будущее, исходит из реальностей настоя-
щего. Она ясно обозначает не только конечную цель, но
и более близкие исторические ориентиры, и она строится
с учетом необходимости объединения усилий всего чело-
вечества в решении проблем, которые уже сегодня угро-
жают его существованию.
4. Стратегия коммунистов, как и всех прогрессивных
сил, состоит в том, чтобы имеющиеся в распоряжении
современного человечества материальные и духовные
силы обратить на решение основных проблем современ-
ности, получивших глобальный характер. Это предпола-
гает прежде всего отказ от неразумного растрачивания
этих сил в целях гонки вооружений, подготовки мировой
ракетно-ядерной войны. Сегодня, в условиях глобальных
проблем, эта истина становится очевидной, и разумной
альтернативы ей нет и не может быть.
5. Огромную роль в решении глобальных проблем
играют (и могут в еще большей мере играть) наука, на-
учно-технический прогресс человечества. Однако эта но-
вая социальная функция мировой науки также предпо-
лагает международное сотрудничество и солидарность
внутри самого мирового научного сообщества, возраста-
ние социальной и гуманистической ответственности
ученых, отказ от всяких форм научно-технического об-
служивания милитаристских программ, военно-промыш-
ленного комплекса. Наука для человека и человечест-
ва, наука в целях решения глобальных проблем совре-
менности — вот истинная гуманистическая ориентация,
которая должна вдохновлять ученых всего мира.
Это предполагает не только более тесное единение
науки и практики, но и разработку фундаментальных
проблем будущего человечества. Это предполагает ук-
репление и развитие единства и взаимодействия наук,
укрепление их мировоззренческих и нравственных осно-
ваний, соответствующих условиям глобальных проблем.
349

6. Стратегия решения глобальных проблем, обращен-
ная в будущее, не может не соединять в себе научный,
социальный и гуманистический подходы к этим пробле-
мам. И она не может не иметь единую «точку отсчета»,
в качестве которой выступает для нас человек и его бу-
дущее. Это является «самоцелью» (К. Маркс) нового
общества, но это же оказывается конечной целью и дви-
жущей силой научного и социального решения глобаль-
ных проблем в их единстве.
Поэтому гуманистическая сущность нового общества
совпадает с направлением и потребностями человека и
человечества в условиях глобальных проблем. «Мы при-
шли издалека, и мы пойдем далеко» — этот научный и
оптимистический лозунг коммунистов дает нам не только
надежду, но и уверенность: будущее человечества в ус-
ловиях глобальных проблем — на пути мира, прогресса,
разума и гуманизма. Эта перспектива, исходящая из не-
обходимости гуманистического, нравственного прогресса
как духовной основы всякого другого продвижения впе-
ред, оказывается спасением для человечества, его куль-
туры, его цивилизации.
На этой концептуальной основе, развитой к началу
80-х годов, стала активно проводиться серия организа-
ционных мероприятий, стимулировавших научные иссле-
дования глобальных проблем. Большую роль в коорди-
нации этих исследований сыграл в ту пору Научный совет
при Президиуме АН СССР по философским и социаль-
ным проблемам науки и техники. Советом были органи-
зованы крупные конференции и совещания: III Всесоюз-
ное совещание по философским вопросам современного
естествознания (Москва, 1981 г.), Всесоюзная конферен-
ция «Человек как комплексная проблема» (Москва,
1982 г.), Всесоюзная конференция по логике, методоло-
гии и философии науки (Паланга, 1983 г.), Всесоюзный
симпозиум «Марксизм-ленинизм и глобальные проблемы
современности» (Москва, 1983 г.), Всесоюзные совеща-
ния по философским и социальным проблемам науки и
техники (Москва, 1984 г., 1987 г.), Всесоюзная конферен-
ция по комплексному изучению проблем человека (Мо-
сква, 1987 г.) и др.1
1 Деятельность Научного совета нашла отражение в ряде публи-
каций в журналах «Общественные пауки», «Мировая экономика и
международные отношения», «Вопросы философии» и др. См. также
подготовленные Научным советом издания: Библиотечка «Философия
л современное естествознание». М., 1982. Вып. 1—3; Библиотечка
350

Проводимые с начала 80-х годов научные конферен-
ции свидетельствуют об усиливающемся внимании общес-
твоведов и естественников к всестороннему рассмотрению
проблем глобального масштаба *. В рамках III Все-
союзного совещания по философским вопросам совре-
менного естествознания был представлен ряд докладов
и выступлений, затрагивающих широкий круг вопросов
современных глобальных исследований: роль науки, тех-
ники и современной научно-технической революции в
развитии человека, общества и во взаимоотношениях
общества и природы; сложившаяся ныне экологическая
ситуация и возможности ее изменения; диалектика био-
логического и социального; социально-этические и гума-
нистические аспекты научно-технического прогресса.
Доклады и сообщения, затрагивающие различные аспек-
ты глобальных проблем, составили отдельный том мате-
риалов совещания2.
Таким образом, за период 70—80-х годов в советской
науке сформировалась и плодотворно действовала боль-
шая группа ученых, занимающихся изучением как от-
дельных глобальных проблем, так и их системы. Воз-
никла задача известного подведения итогов проделанной
работы, рассмотрения перспектив будущих исследований
и разработок. Ее решение связывалось с проведением
Всесоюзного симпозиума «Марксизм-ленинизм и гло-
бальные проблемы современности» (Москва, 16—17 июля
1983 г.), который организовали Научный совет при Пре-
зидиуме АН СССР по философским и социальным про-
блемам науки и техники и Институт мировой экономики
«Глобальные проблемы современности». М., 1984. Вып. 1—4; Фило-
софия и социология науки и техники. Ежегодник. М., 1985, 1986,
1987; Марксистско-ленинская концепция глобальных проблем совре-
менности. М., 1985; Горизонты экологического знания. М., 1986, и др.
1 См.: Глобальные проблемы мирового развития. Материалы
Всесоюзной конференции молодых ученых. Юрмала, 13—19 октября
1980 г. Рига, 1981; Глобальные проблемы и международные отноше-
ния. Материалы научной конференции. Труды Дипломатической ака-
демии МИД СССР. М., 1981; Взаимодействие общества и природы
как глобальная проблема современности (Тезисы теоретической кон-
ференции). М., 1981; Философские аспекты глобальных проблем со-
временности. Тезисы вторых Всесоюзных философских чтений моло-
дых ученых: «XXVI съезд КПСС и актуальные проблемы марксист-
ско-ленинской философии». Пушкино, 31 мая — 3 июня 1982 г. М.,
1982.
2 См.: Диалектика в науках о природе и человеке. Труды
III Всесоюзного совещания по философским вопросам современного
естествознания. Т. 4. М., 1983,
351

и международных отношений АН СССР*. Симпозиум
выявил весь спектр проблем, стоящих перед современ-
ными исследователями процессов глобального масштаба.
В рамках современных разработок, затрагивающих
различные аспекты глобальных процессов мирового раз-
вития и приобретающих все более комплексный харак-
тер, с известной степенью условности можно выделить
несколько соответствующих направлений: философско-
методологическое, естественнонаучное и научно-техниче-
ское, социально-экономическое. Особенно надо отметить
развиваемое в нашей стране моделирование процессов
глобального развития.
Переходя к этим вопросам, следует с самого начала
подчеркнуть, что марксисты не отвергают возможности
глобальных прогнозов, роль различного рода моделей в
их построении, сценариев мирового развития и пр. Одна-
ко, как мне представляется, марксистский подход отли-
чается от любого другого именно тем, что он ориентирует
не на недифференцированное рассмотрение глобального
развития, отвлекающееся от социально-политических
реальностей в мире, сосуществования и соперничества со-
циализма и капитализма, а на конкретное видение мира,
включенное в контекст объективных законов, тенденций,
движущих сил исторического процесса. Только с учетом
этой реальности и этой перспективы можно, по-видимому,
строить конкретные прогнозы и модели будущего, отно-
сящиеся к миру на рубеже третьего тысячелетия.
Прогнозирование имеет разные формы, и оно распро-
страняется на разную перспективу — как ближайшую
(теперь это относится преимущественно к 2000 г., 2005 г.,
2010 г.), так и отдаленную (XXI в. и далее). Его отличие
от теории во всех случаях заключается в известной ги-
потетичности выводов, которая увеличивается тем более,
чем более отдаленной перспективы они касаются. Науч-
но-достоверное прогнозирование тесно смыкается с более
конкретным определением целей социально-экономиче-
ского и культурного развития, его планированием.
Прогнозирование имеет разные объекты, и оно осу-
ществляется с помощью разнообразных методов, среди
которых наиболее распространенным является — по
крайней мере применительно к глобальным проблемам,
1 См.: Марксизм-ленинизм и глобальные проблемы современно-
сти. Материалы Всесоюзного симпозиума. М., 1983. Вып. I, II.
352

составляющим важный спектр мирового развития,— мо-
делирование вообще и глобальное в частности и особен-
ности. Существенное значение и здесь имеют, однако,
методологическая база, на которой развивается этот эв-
ристически эффективный метод исследования, а также
его теоретическая интерпретация.
Марксистская методология глобального моделирова-
ния включает комплексный, системный подход к объекту
исследования, учитывает его изменение, развитие в исто-
рическом пространстве и времени через противоречия,
борьбу противоположностей. Она ориентирует исследо-
вателей на анализ диалектической взаимосвязи теории
и практики, науки и социально-гуманистических идеалов
и их реального воплощения в жизни. С этих позиций обо-
значается и марксистский подход к возможностям гло-
бального моделирования вообще и тем конкретным его
вариантам, которые мы рассматривали выше.
Нет смысла касаться здесь вопросов сугубо специ-
альных, так как по ним имеется уже обширная научная
литература. Кроме того, сами по себе специальные ас-
пекты глобального моделирования (специфика матема-
тического аппарата, способ построения многоуровневых,
иерархически соподчиненных систем, виды моделей гло-
бальных процессов с использованием ЭВМ и т. п.) еще
не определяют научности получаемых с его помощью
теоретических выводов. А именно они-то и интересуют
нас здесь в первую очередь.
Как известно, моделирование означает материальное
или мысленное имитирование какой-либо системы путем
построения специальных аналогов (моделей), в которых
воспроизводятся принципы ее организации и функцио-
нирования. Существенно то, что представление о реак-
ции системы, о причинно обусловленной последователь-
ности ее состояний может создаваться при помощи логи-
ко-математических операций, производимых, в частности,
ЭВМ на основе программы, в которой в преобразованном
виде регистрируются всевозможные состояния системы.
Моделирование, однако, не означает просто конструиро-
вание специальных «заместителей» оригинала. Имитация
последнего будет выступать в качестве моделирования
лишь тогда, когда она служит определенным исследова-
тельским целям.
Весьма существенны различия между логико-матема-
тическим моделированием и теоретическим отражением
объекта. Здесь важно, что модель всегда оказывается
12 И. Т. Фролов
353

лишь средством, при помощи которого формируется тео-
рия. Характерной особенностью метода моделирования
является известное упрощение того класса явлений, ко-
торый выступает в качестве предмета познания и отра-
жается теорией, вскрывающей специфику объекта, зако-
номерности его организации (структуры) и развития.
В ходе же моделирования мы имеем дело лишь с искус-
ственно создаваемым «заместителем» объекта, имити-
рующим (с разной степенью полноты) лишь некоторые
его свойства. В связи с этим происходит своеобразный
перенос знания о модели на оригинал, что предполагает
дополнительную исследовательскую работу, делает необ-
ходимым «корректировку», достигаемую в процессе со-
держательной (качественной) теоретической интерпре-
тации.
Как видим, моделирование уже по самой своей гно-
сеологической природе оказывается эвристически эффек-
тивным лишь в связи с теоретическим познанием объекта.
Более того, оно является вспомогательным исследова-
тельским орудием последнето и в своих конечных выво-
дах подчиняется ему. И это в особенности относится к
глобальному моделированию, имеющему дело с исклю-
чительно сложным и по большей части условно вычис-
ляемым объектом, каким, несомненно, является так на-
зываемая мировая система, процессы мирового развития
как целостность и пр. Здесь, безусловно, сохраняются
все характеристики, относящиеся к органически целост-
ной системе, но в большей чем где бы то ни было мере
обнаруживается сложная структурированность, неодно-
значность причинно-следственных отношений между под-
системами и их элементами.
Однако именно это обстоятельство и не учитывается
во многих математических моделях глобального разви-
тия, которые были рассмотрены нами выше. В них
гипертрофируется значение формально-математических
методов в ущерб непосредственному теоретическому
анализу социальной реальности, сложных мировоззрен-
ческих, идеологических и политических отношений в
мире.
Вместе с тем делались и попытки (в частности, совет-
скими учеными) преодолеть эти ограниченности и по-
строить такую человеко-машинную систему моделирова-
ния процессов глобального развития, которая органично
включала бы в себя выработку общих концепций обще-
ственно-исторического развития, основанных на пред-
354

ставлении о человеке, о социальных системах и целях
развития, разработки его сценариев и т. п.1
При всей важности такой работы остается фактом,
однако, что даже эти модели глобального развития ни в
коей мере не могут заменить содержательный теорети-
ческий анализ, и эвристическая ценность их определяется
тем, насколько эффективно они служат этому анализу.
Можно сказать даже, что в более широком смысле они
оказываются лишь вспомогательным средством научного
анализа глобальных проблем и их развития, выполняе-
мого многими дисциплинами как естественнонаучного и
технического профиля, так и обществоведением, науками
о человеке.
Проводимые соответствующие исследования, и преж-
де всего во Всесоюзном научно-исследовательском ин-
ституте системных исследований АН СССР в рамках про-
ектов «Моделирование глобального развития», а также
«Наука и социальное развитие», включают разработку
как формализованных, так и неформализованных эле-
ментов системы глобального моделирования2. Разраба-
тывается и развивается человеко-машинная система мо-
делирования процессов глобального развития, исходящая
из диалектической взаимосвязи методов имитационного
моделирования и представлений философско-методологи-
ческого, социально-экономического и социокультурного
характера, что и позволяет приблизиться к формирова-
нию целостной картины взаимоотношений человека, об-
щества и природы. С марксистских позиций очевидно,
что эффективность моделей или системы моделирования
определяется в конечном счете методологической обосно-
ванностью, социальной глубиной «базовой концепции»,
лежащей в основе любого имитационного эксперимента,
т. е. центральной ролью социальных, мировоззренческих
факторов, определяющих в конечном счете адекватность
и эффективность вклада науки в решение глобальных
проблем современности.
1 См. об этом: Гвшииани Д. М. Методологические проблемы мо-
делирования глобального развития // Философия, естествознание, со-
временность. М., 1981; Геловани £. А. Система моделирования про-
цессов глобального развития//Сборник трудов ВНИИСИ. 1978.
Вып. 6; Он же. Принципы построения человеко-машинной системы
моделирования процессов глобального развития // Там же. 1979.
Вып. 8.
2 См.: Системное моделирование процессов глобального развития.
М., 1980; Человеко-машинная система моделирования процессов гло-
бального развития. М., 1982; Элементы человеко-машинной системы
моделирования процессов глобального развития. М., 1983 и др.
355

Объектом глобального моделирования является ми-
ровая система или совокупность составляющих ее эле-
ментов, где существенное значение придается исследова-
ниям альтернатив долгосрочного развития мировой эко-
номики в рамках построения глобальных экономических
моделей. Одним из важнейших принципов моделирования
экономических систем является обеспечение сбалансиро-
ванности решений, получаемых с помощью соответствую-
щих моделей или их систем.
Эта сбалансированность достигается посредством
включения в модель экономического объекта различных
балансовых соотношений (производство и распределе-
ние, наличие и использование ресурсов, формирование и
распределение доходов и др.), т. е. требование сбаланси-
рованности альтернативных решений соответствует су-
ществу важнейших глобальных проблем.
С 1976 г. Институт экономики и организации про-
мышленного производства (ИЭиОПП) СО АН СССР
вместе с Вычислительным центром АН СССР участвуют
по предложению и совместно с исследовательским под-
разделением Секретариата ООН в исследованиях по
моделированию мировой экономики 1. Разработанные в
ИЭиОПП СО АН СССР глобальные экономические мо-
дели позволили осуществлять многовариантные расчеты
основных показателей развития по 15 регионам мира,
объемов мировой торговли и международных трансфер-
тов, мировых цен. По каждому региону была определена
система макроэкономических показателей (валовой про-
дукт, инвестиции, личное потребление и государственные
расходы, торговый и платежный балансы и т. д.), объемы
производства, экспорта и импорта по 22 отраслям с осо-
бой детализацией продовольствия, энергоносителей, ми-
нерального сырья.
Опыт моделирования мировой экономики, представ-
ленный в совместных исследованиях Института экономи-
ки и организации промышленного производства СО АН
СССР и Вычислительного центра АН СССР, показывает,
что данный метод имеет довольно широкие возможности
для исследования современных и перспективных тенден-
ций развития мировой экономики. Эти и другие разра-
ботки позволяют отвергнуть тезис, развиваемый в кон-
1 Подробнее см.: Аганбегян А. Г., Гранберг А. Г. Моделиро-
вание мирохозяйственных взаимосвязей//Вопросы философии.
1983. № 5.
356

цепциях ряда буржуазных ученых, о физических и соци-
альных «пределах» экономического роста. С другой сто-
роны, глобальные экономические модели позволяют не
только эффективно оценить перспективы мирового эко-
номического развития, но являются важным элементом
национального планирования, а также активизации ис-
следований по моделированию процессов социалистиче-
ской экономической интеграции.
В начале 80-х годов Комитет СЭВ по сотрудничеству
в области плановой деятельности принял решение о раз-
работке системы прогнозов до 2000 г., охватывающих
основные сферы хозяйственной деятельности стран —
членов СЭВ, в том числе прогнозы по главным направ-
лениям развития мировых экономических процессов.
В соответствии с этим решением Международный инсти-
тут экономических проблем мировой «социалистической
системы (МИЭП МСС) подготовил перечень необходи-
мых прогнозов, включающий и глобальные общеэконо-
мические прогнозы.
Другим важным компонентом исследований глобаль-
ного развития выступает моделирование глобальных
процессов биосферы.
В Вычислительном центре АН СССР разработана си-
стема моделей, в рамках которых имитируются динами-
ческие процессы биосферы, описывается «естественная»
циркуляция вещества — геохимические циклы, климат и
человеческая активность К На основе математического
моделирования основных динамических процессов, про-
текающих в биосфере, формулируется концепция иссле-
дований социально-экологических процессов общеплане-
тарного масштаба, т. е. анализируются предпосылки
совместной эволюции (коэволюции) окружающей среды
и общества. Как отмечают авторы2, экспериментальный
характер модели не позволяет относиться к полученным
результатам моделирования как к реальным прогнозам.
Однако дальнейшее развитие модели позволяет рассчи-
тывать на более реалистический учет перспектив соци-
ально-экологического развития мировых природных си-
стем.
1 См.: Моисеев Н. Н. Человек, среда, общество: проблемы фор-
мализованного описания. М., 1982; Моисеев Н. Н., Александров В. В.,
Тарко А. М. Человек и биосфера. М., 1985.
2 См.: Крапивин В. Ф., Свирежев Ю. М., Тарко А. М. Математи-
ческое моделирование глобальных биосферных процессов. М., 1982.
С. 222-223.
357

«Экологический блок» является одним из важнейших
элементов системы моделирования процессов глобально-
го развития, разрабатываемой во Всесоюзном научно-
исследовательском институте системных исследований
АН СССР. Отрабатывается как общая схема структуры
взаимодействия человека с окружающей средой1, так и
рассматриваются частные модели, анализирующие, на-
пример, динамику качества среды с учетом уровня за-
грязнения и капиталовложений на охрану природной
среды региона 2. Исследования советских ученых в обла-
сти моделирования социально-экологических процессов3
показывают, что созданы научные основы для эффектив-
ного прогнозирования последствий антропогенной дея-
тельности на естественную среду обитания человека.
В советской науке сформировалась и плодотворно
работает довольно большая и интенсивно растущая груп-
па ученых и специалистов, изучающая весь спектр гло-
бальных проблем современной цивилизации. Если обра-
титься, например, к соответствующему указателю лите-
ратуры, подготовленному Институтом научной информа-
ции по общественным наукам АН СССР4, то анализ
представленной библиографии свидетельствует о фунда-
ментальном и всестороннем подходе советских исследо-
вателей к изучению системы глобальных проблем. Кроме
того, достаточно полный анализ советской литературы
за период с начала 70-х годов по 1981 г. представлен в
сборнике обзоров, подготовленном ИНИОН АН СССР,
«Глобальные проблемы современности в советской науч-
ной литературе» (М., 1982).
Таким образом, к середине 80-х годов созданы науч-
ные основы, обеспечивающие развитие нового направле-
ния в науке, связанного с изучением глобальных проблем
современности.
Было бы неверно считать, что марксистская традиция
изучения глобальных процессов мирового развития про-
тивопоставляет себя исследовательским направлениям,
1 См.: Ворощук А. Н. и др. Вопросы системной экологии. М.,
1979.
2 См.: Моделирование процессов экологического развития. М.,
1983; Система «общество — природа»: проблемы и перспективы. М.,
1983, и др.
3 См.: Модели управления природными ресурсами. М., 1981;
Охрана окружающей среды: модели социально-экономического про-
гноза. М., 1982, и др.
4 См.: Марксизм-ленинизм и глобальные проблемы современно-
сти. Указатель советской литературы. 1972—1982 гг. М., 1983.
358

исходящим из других философско-мировоззренческих
оснований. Напротив, существенный аспект развития
марксистских исследований глобальных проблем — нала-
живание диалога с учеными иных мировоззренческо-
идеологических позиций. Это проявилось уже в 1961 г.
на конференции «Какое будущее ожидает человечество»,
организованной в Руайомоне, близ Парижа, по инициа-
тиве редакции журнала «Проблемы мира и социализма»
и Центра марксистских исследований Французской ком-
мунистической партии К
Международная встреча в Руайомоне протекала как
открытый, публичный диспут между представителями
двух мировоззрений. В ходе обмена мнениями многие
его участники, сторонники немарксистских социологиче-
ских концепций, пытались оспаривать марксистскую
теорию общественного развития и, следовательно, марк-
систские представления о будущем человеческой цивили-
зации, противопоставлять ей свое понимание обществен-
ного прогресса.
В конце января 1983 г. в Париже состоялся между-
народный коллоквиум «Марксизм и освобождение чело-
века», организованный Институтом марксистских иссле-
дований при Французской коммунистической партии.
В коллоквиуме участвовали представители марксистской
мысли из 32 стран, в том числе из 12 социалистических,
11 развивающихся и 9 развитых капиталистических
стран. В семидесяти с лишним докладах и выступлени-
ях2 было большое богатство оттенков мнений, акцентов.
Не было одного — конфронтации непримиримых теоре-
тических и политических позиций. Встреча продемонст-
рировала единство участников по всем основным пробле-
мам современности.
По замыслу организаторов коллоквиума, прошедшего
под знаменем живого, творческого марксизма, в центре
внимания находились теоретические проблемы, выдви-
гаемые жизнью в быстро меняющемся мире. Как отме-
тила во вступительном слове Франсетта Лазар, мы явля-
емся свидетелями «новой эпохи в жизни марксизма, его
нового взлета к высотам беспрецедентных проблем, стоя-
щих перед человечеством в конце XX века».
1 См.: Какое будущее ожидает человечество? Прага, 1963.
2 Мне также выпала честь выступить с докладом (совместно с
В. Загладиным и С. Меньшиковым), который затем был опублико-
ван в журналах «Коммунист» (1983. № 6) и «Pansee» (juin 1983).
359

Необходимость широкого сотрудничества в изучении
глобальных проблем и в то же время методологическая
сила марксизма проявились и на международной кон-
ференции «Социализм и глобальные проблемы современ-
ности» (Прага, ЧССР, 1985). В ней приняли участие
более 100 ученых стран социалистического содружества,
представителей ряда научных центров капиталистических
стран, а также ведущих международных организаций,
обсудивших около 50 докладов и сообщений, посвящен-
ных различным аспектам исследований глобальных про-
цессов мирового развития 1.
Развитие диалога представителей различных фило-
софских, идеологических направлений, исследующих
глобальные проблемы, осуществляется и в рамках меж-
дународных организаций. Так, ЮНЕСКО в рамках сво-
его второго среднесрочного плана (1984—1989 гг.) на-
чиная с 1984 года проводит в жизнь исследовательскую
программу «Анализ мировых проблем и перспективные
исследования», одна из основных функций которой как
раз и состоит в том, чтобы проследить эволюцию миро-
вой проблематики и ее отражение в различных теорети-
ческих течениях. Свой вклад в крупную программу I
внесли многие исследовательские учреждения. От нашей
страны были представлены результаты исследования
«Системный анализ глобальных проблем», проведенно-
го Всесоюзным научно-исследовательским институтом
системных исследований АН СССР. Кроме советского
доклада в Сводный доклад (1984—1985 гг.) вошли доку-
менты, поступившие из Центра по исследованию разви-
вающихся обществ (Дели), Форума третьего мира (Да-
кар), Международного института системного анализа
(Австрия), Берлинского научного центра (Международ-
ный институт компаративных социальных исследований,
Берлин) 2.
Большую роль в развитии диалога марксистов и пред-
ставителей других философских направлений играют
международные философские форумы. «Круглый стол»
на тему «Методологические аспекты глобальных про-
блем», в котором приняли участие крупнейшие советские
ученые, а также известные зарубежные специалисты и
1 И здесь также автор выступил с докладом «Социализм и гло-
бальные проблемы современности» (совместно с В. В. Загладиным).
2 См.: Восприятие и анализ мировых проблем. Крупная програм-
ма I (Анализ мировых проблем и перспективные исследования).
Сводный доклад, 1984—1985 годы. Париж, 1986.
360

общественные деятели — представители ведущих между-
народных организаций (ЮНЕСКО, ЮНЕП; Экофорум
за мир, Международный институт жизни, Римский клуб
и другие), был организован в рамках VIII Международ-
ного конгресса по логике, методологии и философии на-
уки (Москва, август 1987 г.) 1. Большое место заняло
обсуждение глобальных тенденций развития цивилиза-
ции и на XVIII Всемирном философском конгрессе в
г. Брайтоне (Великобритания, август 1988 г.). Конгресс
в Брайтоне выявил гуманистические устремления, став-
шие ныне преобладающими в мировой философской мыс-
ли, продемонстрировал гуманистическую сущность марк-
сизма и силу его методологии в анализе глобальных про-
цессов мирового развития2.
Таким образом, мы видим, что именно и прежде все-
го марксистами был в столь отчетливой форме постав-
лен вопрос о приоритете социальных аспектов глобаль-
ных проблем и сделан акцент на человеке, его сохране-
нии и развитии как глобальной проблеме, центральной
при анализе всех остальных технологических, экологиче-
ских, ресурсных, демографических и прочих проблем
глобального масштаба и характера. Это позволило ло-
гично подойти к идее о приоритете гуманистических об-
щечеловеческих ценностей и в этой сфере, органично
соединить их с социально-классовыми в новом политиче-
ском мышлении и новом (реальном) гуманизме.
Марксистские исследования этого комплекса проблем
учитывали, что новые условия существования и развития
человечества порождают технологические формы миро-
вой цивилизации, от которых в существенной степени
зависят также ее социальные, человеческие и экологиче-
ские характеристики. Но в какой именно степени и как
сами социальные факторы влияют сегодня на магист-
ральные направления развития мировой цивилизации?
Вот решающий, на мой взгляд, вопрос, без ответа на
который невозможно эффективно вести научный поиск
путей развития мировой цивилизации во взаимодействии
общества, человека и природы, где как раз и проявля-
ются основные ее характеристики. Но это и вопрос, от-
вет на который определяет поиск путей влияния на судь-
1 Подробнее см.: Вопросы философии. 1987. №11; 1988. № 3,
4, 5.
2 Подробнее о конгрессе в Брайтоне см.: Гуманизм философии и
философия гуманизма: О XVIII Всемирном философском конгрес-
се // Коммунист. 1988. № 16.
361

бы мировой цивилизации реального социализма, началом
которого явился Великий Октябрь.
Мировая цивилизация, то есть вся материальная и
духовная структура человеческого общества на опреде-
ленной стадии его развития, включая культуру, имеет
как конкретные социально-экономические, так и глобаль-
ные характеристики, которые марксисты рассматривают
в диалектическом единстве. И в этом смысле развитие
социализма в перспективе XXI в., его сосуществование
и соперничество с капитализмом оказываются осевой
проблемой и в решении более общих вопросов развития
мировой цивилизации, прогресса человечества как гло-
бального явления. При этом сохраняется все ценное, что
было накоплено человечеством на предшествующих эта-
пах истории мировой цивилизации. Но и на современной
ее стадии существующие в разных и даже противопо-
ложных формах материальные и духовные ценности ми-
ровой цивилизации взаимодействуют все более интен-
сивно, подтверждая научно обоснованную К. Марксом
закономерность интернационализации экономической и
других видов человеческой деятельности.
Прогресс нашего времени разворачивается в условиях
резких противоречий, в том числе и тех, которые имеют
глобальные масштабы, затрагивают самые основы суще-
ствования цивилизации. XXVII съезд КПСС, подчерки-
вая необходимость решать обостряющиеся общечелове-
ческие, глобальные проблемы, прежде всего предотвра-
щение ядерной катастрофы, выдвинул фундаментальной
важности положение: «В сочетании соревнования, про-
тивоборства двух систем и нарастающей тенденции к
взаимозависимости государств мирового сообщества —
реальная диалектика современного развития. Именно
так, через борьбу противоположностей, трудно, в извест-
ной мере как бы на ощупь, складывается противоречи-
вый, но взаимозависимый, во многом целостный мир» К
Все это наполняет новым содержанием идею мирного
сосуществования государств, принадлежащих к разным
социальным системам, обозначает приоритет общечело-
веческих ценностей над интересами тех или иных госу-
дарств и классов, новое политическое мышление.
Глобальные, общечеловеческие проблемы существен-
но влияют сегодня на судьбы мировой цивилизации, об-
1 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советско-
го Союза. С. 20—21.
362

щий прогресс человечества, а потому вне их анализа
невозможно проследить пути развития последнего в сов-
ременную эпоху. В связи с этим обращение к глобальным
проблемам цивилизации позволяет показать в общеми-
ровом контексте развитие социализма сегодня и в буду-
щем. В самом деле, социализм в своем развитии, с одной
стороны, во все большей степени вовлекается в процессы
общемирового, глобального масштаба и характера, а с
другой — прочерчивает новые социальные маршруты,
ведущие в будущее в условиях глобальных угроз и про-
блем, предлагает новые пути и способы их устранения
и решения. Тем самым социализм выявляет свою обще-
человеческую значимость и сам во все возрастающей
мере определяется этим в исторической перспективе, до-
ступной научному прогнозированию.
Было бы безусловной ошибкой полагать, будто социа-
листические общественные отношения, преимущества но-
вого строя автоматически обеспечивают реализацию оп-
ределяемых ими возможностей. На пути прогресса суще-
ствует ряд препятствий как объективного, так и субъек-
тивного порядка, которые ставят перед нами проблемы,
требующие глубокой, революционной перестройки всех
сфер нашей жизни, того, чтобы мы научились мыслить
и работать по-новому. Это относится и к ряду народно-
хозяйственных, экономических проблем, и к более об-
щим— социальным, человеческим, экологическим и т. п.
На этом пути у нас немало трудностей, преодоление ко-
торых требует определенного времени, материальных
затрат и активизации человеческого фактора.
Усилия социалистического общества на рубеже XX—
XXI вв. будут направляться во многом именно на реа-
лизацию этих целей, способствующих созданию нового
облика социализма — гуманного и демократического.
И это будет означать не только достижение нового ка-
чества социалистического общественно-экономического
развития, но и прогресса мировой цивилизации как це-
лого, поскольку ценности и приоритеты, которые утверж-
дает социализм, во все большей мере приобретают обще-
человеческое значение. Они выдвигаются самим ходом
развития мировой цивилизации как наиболее передовые,
прогрессивные, способные вывести ее из тупиковых си-
туаций. Это относится ко всей системе глобальных про-
блем цивилизации, начиная с проблемы мира и разору-
жения, преодоления отсталости отдельных стран и регио-
нов и кончая экологическими, научно-техническими и
363

гуманитарными проблемами, определяющими новое ме-
сто человека и смысл его жизни в новых технологических
условиях, которые уже созданы в последние десятилетия
и будут интенсивно развиваться на рубеже третьего ты-
сячелетия. История мировой цивилизации с этой точки
зрения является процессом становления, порабощения и
освобождения, развития общественного человека в его
взаимодействии с природой. Путь цивилизации — путь
разума и гуманизма, утверждения их во всемирно-исто-
рическом масштабе.
Реализация данной цели будет, по-видимому, глав-
ной на всем протяжении развития социалистического об-
щества на рубеже XX—XXI вв. И чем более ощутимыми
будут успехи социализма на этом главном для него и
судеб мировой цивилизации направлении, чем скорее он
будет достигать в своем развитии качественно нового
состояния, тем ближе истинно человеческие формы су-
ществования и развития человечества как целого, тем
реальнее истинный прогресс человечества.
Научно-философское осмысление этих идей и подхо-
дов— также трудный путь разума и гуманности. Не все
здесь пока ясно, хотя и сделаны определенные шаги.
Теория отстает от жизни. Но надо помнить:
Теория, мой друг, суха,
Но зеленеет жизни древо.
(Гёте И. В, Фауст)
Да, древо жизни будет зеленеть вечно, если челове-
чество станет во все большей мере «осознавать себя еди-
ным целым, видеть глобальные взаимосвязи человека,
общества и природы, оценивать последствия масштабов
своей материальной деятельности» ],— сказал М. С. Гор-
бачев, обращаясь к участникам московского (1987 г.)
форума «За безъядерный мир, за выживание человече-
ства». Для этого нужно новое политическое мышление,
которое призвано поднять цивилизацию на качественно
новую ступень. Новые горизонты человеческой цивили-
зации, прогресс человечества, его будущее невозможны
вне решения всей суммы глобальных проблем. Поэтому-
то в такой тугой узел завязывается и будущее социализ-
ма с этими общечеловеческими проблемами. Надо ре-
шительно «перешагнуть через свою ядерную тень в
Горбачев М. С. Избранные речи и статьи. Т. 4. С. 378.
364

безъядерный мир. И тем самым покончить с отторжением
политики от общечеловеческих норм нравственности» 1.
Так международная политика в ракетно-ядерный век,
когда род людской лишился бессмертия, логично соеди-
няется с общечеловеческими гуманистическими мораль-
но-этическими нормами. И это становится условием про-
гресса и выживания человечества.
Предложения, выдвигаемые странами социализма, не
идут вразрез с желаниями и устремлениями других стран
и народов. Концепция нового политического мышления
не явилась неким «изобретением» одной страны, одной
партии, преподнесенным и навязываемым всем осталь-
ным. Напротив, потребность в новой политической атмо-
сфере, в смене существующей системы приоритетов ощу-
щается повсеместно.
Сегодня многие политические деятели мира, журна-
листы-международники, писатели, представители разных
сфер культуры говорят о необходимости нового мышле-
ния в ядерный век. Но редко вспоминают при этом, что
первыми, кто привлек внимание к этой проблеме, были
ученые и среди них — марксисты, коммунисты. 31 января
1955 г. великий физик современности коммунист Фреде-
рик Жолио-Кюри, бывший в то время президентом Все-
мирной федерации научных работников, обратился к
известному буржуазному философу и прогрессивному
общественному деятелю Бертрану Расселу с письмом, в
котором указывал на угрожающую человечеству опас-
ность ядерной катастрофы и настоятельную необходи-
мость того, чтобы деятели науки объединились для под-
готовки совместного заявления на эту тему. Такое заяв-
ление, по мнению Ф. Жолио-Кюри, должны были сформу-
лировать и подписать лица, пользующиеся неоспоримым
научным авторитетом, хотя и с различными философски-
ми убеждениями. Б. Рассел поддержал предложение
Ф. Жолио-Кюри и также отметил, что лица, которые
подпишут заявление, не должны принадлежать к одному
политическому направлению, а, напротив, должны пред-
ставлять мнения всех кругов общества. Такой подход и
лег в основу написанного Б. Расселом манифеста, кото-
рый подписали выдающиеся ученые капиталистических
и социалистических стран. Первым подписал его А. Эйн-
штейн (за два дня до своей кончины), затем — Ф. Жо-
лио-Кюри, М. Борн, Л. Полинг и другие.
1 Горбачев М. С. Избранные речи и статьи. Т. 4. С. 380.
365

9 июля 1955 г. Б. Рассел огласил на пресс-конферен-
ции это заявление ученых, которое стало называться
Манифестом Рассела — Эйнштейна и положило начало
широко известному теперь Пагуошскому движению за
мир и разоружение. В манифесте подчеркивалась тра-
гичность ситуации, в которой оказалось человечество в
результате разработки оружия массового уничтожения.
Мы обращаемся как люди к людям, говорилось в этом
документе. Помните о том, что вы — человеческие суще-
ства, и забудьте все остальное. «Имея в виду тот факт,
что в любой будущей мировой войне ядерное оружие,
несомненно, будет использовано и что такое оружие угро-
жает продолжению существования человечества, мы
призываем правительства стран мира признать и публич-
но заявить, что цели политики не могут быть продолже-
ны мировой войной, и мы призываем изыскать мирные
средства для разрешения всех разногласий между ними».
И самое главное, получающее сегодня особый резонанс:
чтобы сохранить жизнь на нашей планете, мы как пред-
ставители рода человеческого должны научиться мыслить
по-новому и предпринимать практические шаги, исклю-
чающие войну и гонку вооружений.
Более трех десятилетий отделяют нас от времени
опубликования Манифеста Рассела — Эйнштейна, кото-
рый, на наш взгляд, правильнее было бы связывать и с
именем Ф. Жолио-Кюри. За эти годы взорвано много
ядерных и термоядерных бомб, созданы сложнейшие си-
стемы разной степени дальности, способные доставить
смертоносный груз в любую точку нашей планеты. На-
коплен огромный ядерный потенциал. Однако пока еще
ни разу ядерное оружие не было применено ни в одном
из военных конфликтов, которых было немало за эти
годы. Мир отдает себе отчет и в том, что применение
ядерного оружия хотя бы один-единственный раз озна-
чало бы мировую термоядерную войну, которая в совре-
менных условиях привела бы к катастрофе для всего
человечества. Означает ли это, что люди на Земле на-
учились мыслить по-новому в ядерный век, к чему при-
зывает Манифест Рассела —Эйнштейна —Жолио-Кюри?
К сожалению, на этот вопрос нельзя ответить одно-
значно.
За истекшие годы возникли и расширились многочис-
ленные антивоенные, антиядерные движения — не только
Пагуошское, объединяющее в основном ученых-физиков,
но и движения врачей, экологов, а самое главное — ши-
366

роких народных масс во всем мире. В наш век — век
значительного роста национального самосознания, поли-
тического сознания широких народных масс дело мира
не может решаться исключительно усилиями государств,
правительств. Массы, их политические организации
должны иметь право голоса в решении проблем войны
и мира. А голос масс, по существу, однозначен: это голос в
пользу укрепления мира, прекращения гонки вооружений.
Чтобы одолеть силы войны, силы милитаризма, пред-
стоит мобилизовать весь огромный общепланетарный
антивоенный потенциал, усилия всех миролюбивых стран
и народов. Ныне развертывается новый, во многом ре-
шающий этап борьбы за запрещение ядерных испытаний,
обуздание гонки вооружений, за избавление человечест-
ва от угрозы катастрофы, за надежный мир и всеобъем-
лющую международную безопасность. Цементирующей
основой этих действий является новое политическое мыш-
ление, пример которого дает наша страна, другие страны
социализма.
В беседе с группой деятелей мировой культуры
М. С. Горбачев сказал, что «сейчас действительно на-
стал тот критический момент в истории, когда очевидно,
что роковая опасность может быть устранена лишь сов-
местными усилиями». И далее: «В. И. Ленин в свое вре-
мя высказал мысль колоссальной глубины — о приори-
тетности интересов общественного развития, общечело-
веческих ценностей над интересами того или иного
класса. Сегодня, в ракетно-ядерный век, значимость этой
мысли ощущается особенно остро. И очень хотелось бы,
чтобы в другой части мира тоже поняли и приняли тезис
о приоритете общечеловеческой ценности мира над все-
ми другими, к которым привержены те или иные люди.
Надо во весь голос говорить о тревогах нашего вре-
мени, вместе вести поиск необходимых решений ради
мирного настоящего и будущего, будить совесть и ответ-
ственность каждого человека за судьбы мира. Надо со-
хранить цивилизацию — при всех ее трудностях и про-
тиворечиях— для жизни, для человека. А если челове-
чество будет жить, с противоречиями оно как-нибудь
разберется» 1.
Это может означать начало нового этапа в развитии
человечества. Теперь уже речь идет не столько о росте
его материальной и научно-технологической мощи, но —
Горбачев М. С. Избранные речи и статьи. Т. 4. С. 164.
367

главное — о его мышлении и психологии, ценностных
ориентациях и гуманистических устремлениях. Почему
главное? Да потому, что все другое теперь уже больше
подавляет, чем высвобождает основное в человеке и че-
ловечестве— его разум и гуманность, элементарное чув-
ство самосохранения. Надо вспомнить простые и вечные
истины, на которых зиждется жизнь человеческого рода,
истины, которые не измеряются мегатоннами злой и
неразумной разрушительной силы, но одни только и мо-
гут противостоять ей. Это разум, соединенный с гуман-
ностью, добрый разум, который во все времена называл-
ся мудростью, так необходимой нам сегодня.
Именно это, может быть, самое основное, что подра-
зумевается ныне, когда говорится о необходимости ново-
го мышления и новой политической психологии. Все ос-
тальное — лишь следствие обращения человеческого ра-
зума к самому себе.
Что это? Утопические грезы, идеализм с его верой во
«всемирный разум»? Наверное, это было бы так, если
бы за всем этим не стояли конкретные, научно обосно-
ванные исследования мировой ситуации и конструктив-
ные предложения, в общем и целом составляющие гло-
бальную мирную стратегию. Прежде всего это обнаро-
дованная в Заявлении от 16 января 1986 г. программа
полной ликвидации ядерного оружия к 2000 г., содержа-
щая поэтапное решение проблем ядерного разоружения,
а следовательно, рассчитанная и на эволюцию нашего
мышления и политической психологии, их адаптацию к
новым условиям и их динамике, адаптацию, связанную
в первую очередь с развитием сотрудничества и ростом
международного доверия, воспитанием в духе мира. Но
это значит, что предложенная нашей страной программа
и сама культивирует почву, на которой она произрастает.
Это разумный реализм созидающей силы, противостоя-
щей губительной для человечества злой неразумности.
Весьма наглядно это проявилось в восприятии миро-
вой общественностью наших взглядов и позиций, кото-
рые были выдвинуты М. С. Горбачевым в его выступле-
нии в ООН 7 декабря 1988 г. Речь идет не только о кон-
кретных шагах в области разоружения. Именно как но-
вая философия мира была оценена наша концепция. И ее
отличительной особенностью является новое видение
мира с точки зрения новых реальностей — превращения
многих национальных и региональных проблем в гло-
бальные.
368

В связи с этим меняется само представление о харак-
тере и критериях прогресса, в ходе которого огромное
значение имели французская революция 1789 г. и рос-
сийская 1917 г., давшие ему — каждая по-своему — ги-
гантский импульс. И сегодня перед нами — иной мир,
для которого надо искать иные пути в будущее. «Сего-
дня,— подчеркнул М. С. Горбачев,— мы вступили в эпо-
ху, когда в основе прогресса будет лежать общечелове-
ческий интерес.
Осознание этого требует, чтобы и мировая политика
определялась приоритетом общечеловеческих ценно-
стей» 1.
Характерно, что все это связывается с объективно
обусловленным процессом становления взаимосвязанно-
го и целостного мира. А дальнейший мировой прогресс —
с поиском общечеловеческого консенсуса в движении к
новому мировому порядку. При этом учитывается, что
«само решение глобальных проблем требует нового
«объема» и «качества» взаимодействия государств и об-
щественно-политических течений, независимо от идеоло-
гических и прочих различий»2.
Таким образом, общечеловеческие интересы рассмат-
риваются как баланс различных (социальных и др.)
подходов в рамках международных. Признается обяза-
тельность свободы выбора и многовариантность общест-
венного развития разных стран, включая и капиталисти-
ческие, а также выросшие из национально-освободитель-
ных движений, единство в многообразии в политическом
плане, ведущее к укреплению единства мира.
Все это не ведет к отрицанию того, что будут проис-
ходить коренные изменения и революционные перемены
внутри отдельных стран и общественных структур. Од-
нако задача состоит в том, чтобы «совместно искать путь
к верховенству общечеловеческой идеи над бесчисленным
множеством центробежных сил, к сохранению жизнеспо-
собности цивилизации, возможно, единственной во Все-
ленной» 3. И в мире уже сложились силы, побуждающие
так или иначе к вступлению в мирный период. Изменение
в философских подходах и в политических подходах —
серьезная предпосылка для этого. Последнее связывает-
1 Горбачев М. С. Выступление в Организации Объединенных
Наций 7 декабря 1988 года. С. 7.
2 Там же. С. 8
3 Там же. С. 12.
369

ся также с деидеологизацией межгосударственных отно-
шений, с обменом духовными ценностями; с честной
борьбой идеологий, которая не должна переноситься на
взаимоотношения между государствами, так как иначе
нельзя решить ни одной из мировых, глобальных про-
блем.
В этом направлении коренного преобразования поли-
тического и духовного облика планеты сделаны лишь
самые первые шаги, которые встречают в определенных
влиятельных кругах недоверие, наталкиваются на со-
противление. «Наследие и инерция прошлого продол-
жают действовать. Глубокие противоречия и корни мно-
гих конфликтов не исчезли.
И остается такой фундаментальный факт — что фор-
мирование мирного периода будет проходить в условиях
существования и соперничества разных социально-эко-
номических и политических систем.
Однако смысл наших международных усилий, одно
из ключевых положений нового мышления состоят как
раз в том, чтобы придать этому соперничеству качество
разумного соревнования в условиях уважения свободы
выбора и баланса интересов.
В этом случае оно станет даже полезным и продук-
тивным с точки зрения общемирового развития.
Иначе — если его главным компонентом, как до сих
пор, останется гонка вооружений — соперничество ги-
бельно» К
Конечно, эта концептуальная, философская платфор-
ма нового политического мышления диалектически со-
единяется с основными постулатами нашей идеологии,
она стимулирует их развитие.
Осознание особенностей существования и развития
человека и человечества в условиях глобальных проблем
должно было привести и привело к новому пониманию
мира и роли социализма в нем, к новой концепции сов-
ременной эпохи. Ее уже невозможно понять вне связи с
процессами интернационализации, глобализации мирово-
го развития, которые во многих случаях оказались силь-
нее внутриформационных процессов, получили приори-
тетное значение.
Глобальные проблемы делают все более прочной ма-
териальную ткань политики мирного сосуществования.
1 Горбачев М. С. Выступление в Организации Объединенных
Наций 7 декабря 1988 года. С. 31.
370

Под влиянием необходимости сотрудничества в решении
глобальных проблем еще более усиливается интернацио-
нализация жизни человечества, которая происходит по
мере интернационализации его экономического и куль-
турного развития и т. д. В перспективе она станет осно-
вой дальнейшего развития человеческой цивилизации.
Все это, разумеется, вносит новые элементы и в наши
представления о социализме как мировой системе в его
сосуществовании и соперничестве с капиталистической
системой. На определенном этапе марксисты — специа-
листы в области теории социализма и мировой полити-
ки— не сделали надлежащих выводов из предложения
включить глобальные проблемы в характеристику нашей
эпохи и ее основного противоречия. Многие из них во-
обще пытались построить свои представления, игнорируя
глобальную проблематику. Более того, именно они боль-
ше всего сопротивлялись самой постановке этих проблем
в социальном и политическом плане. Это вдохновлялось
«руководящими» идеологическими догмами, которые они
и сами больше всего стремились укрепить, будучи во
многих случаях создателями идеологии застойного пе-
риода. А потому и они несут ответственность за то, что
глобальные проблемы не рассматривались как жизненно
важные для практики и теории К К несчастью, эти «тео-
ретики» и сегодня пытаются так «перестроиться», что,
«присягая» новому политическому мышлению, приори-
тетности общечеловеческих проблем и т. п., стараются
обойтись без анализа... глобальных проблем. Впрочем,
это вряд ли имеет какое-либо значение для продвижения
марксистских подходов к новому пониманию мирового
развития.
Чрезвычайно важно сохранить и приумножить все
ценное, что создавалось марксистами в прошлые годы.
Однако сегодня надо идти дальше. Надо больше разъяс-
нять и развивать марксистскую концепцию глобальных
проблем, то, как они, в частности, влияют на сосущест-
вование и соперничество разных социально-экономиче-
ских и политических систем, показать, как по-новому
ставятся вопросы, относящиеся к диалектике общечело-
1 Этим и объясняется, что, например, в докладах и выступле-
ниях Л. И. Брежнева в последние годы термин «глобальные проб-
лемы» хотя и стал появляться, но, так сказать, «через раз», а на
XXVI съезде партии он вообще не фигурировал. Можно было бы
сказать, что это — формальность, если бы за этим не скрывались
серьезные основания, о которых шла речь выше.
371

веческого и классового, приоритетности общечеловече-
ских ценностей, новому пониманию гуманизма.
К тому, что сказано об этом выше, можно было бы
присоединить новые вопросы: следует ли во всех слу-
чаях, даже когда мы имеем дело с глобальными пробле-
мами, говорить о приоритете общечеловеческого по от-
ношению к классовому? Ведь еще Энгельс писал, что «по
принципу своему коммунизм стоит выше вражды между
буржуазией и пролетариатом; он признает лишь ее исто-
рическое значение для настоящего, но отрицает ее необ-
ходимость в будущем; он именно ставит себе целью
устранить эту вражду. Пока эта вражда существует,
коммунизм рассматривает ожесточение пролетариата
против своих поработителей как необходимость, как наи-
более важный рычаг начинающегося рабочего движения;
но коммунизм идет дальше этого ожесточения, ибо он
является делом не одних только рабочих, а всего чело-
вечества» 1. Мы знаем также классическое положение о
том, что эксплуатируемый и угнетаемый класс — проле-
тариат — «не может уже освободить себя от ига эксплуа-
тирующего и господствующего класса — буржуазии,— не
освобождая вместе с тем раз и навсегда всего общества
от всякой эксплуатации, угнетения, классового деления
и классовой борьбы»2.
Классы и классовая борьба — явление исторически
преходящее, и наступит время, когда оно исчезнет. А об-
щечеловеческие интересы, относящиеся к роду челове-
ческому как целому, существовали и будут существовать
вечно. Вряд ли можно думать об отсутствии классового
подхода, имея в виду такого мыслителя, как К. Маркс.
Но ведь это он писал, что «точка зрения старого мате-
риализма есть «гражданское» общество; точка зрения
нового материализма есть человеческое общество, или
обобществившееся человечество»3. Эти слова в «Тезисах
о Фейербахе» предшествуют знаменитому 11-му тезису,
в котором выдвигалась задача изменить мир. Симптома-
тично, не правда ли?
Поэтому, видимо, в ряде случаев следует больше под-
черкивать не приоритетность, а совпадение классового
и общечеловеческого. Кроме того, вообще такая оппози-
ция не всегда корректна, так как общечеловеческое мо-
жет соотноситься, по принципу целого и части, с отдель-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 516.
2 Там же. Т. 21. С. 367.
8 Там же. Т. 42. С. 266.
372

ными народами, странами, регионами, наконец, социаль-
но-экономическими и политическими системами. И самое
главное — общечеловеческое, как и глобальное, это не
есть нечто «надсоциальное», «надклассовое» и «надна-
циональное», о чем уже шла речь выше. Здесь сущест-
вует сложная диалектика взаимодействия и даже взаи-
мопроникновения.
В такой же, по-видимому, степени, в какой мы сейчас
вправе говорить о необходимости и возможности, реаль-
ности утверждения нового, в том числе политического
мышления, в такой же мере мы должны говорить и го-
ворим сейчас о необходимости, возможности и реально-
сти утверждения нового гуманизма, новых форм гума-
низма, которые соответствовали бы новому мышлению.
Для этого нужно соотнести то, что характеризует новое
политическое мышление, с теми принципами гуманизма,
которые утверждаются сейчас в мире на разных фило-
софских основах и которые марксизм и социализм пы-
таются утвердить также в присущих им формах. Если
мы исходим из того, что новое политическое мышление
ставит в центр концепцию взаимозависимого, взаимо-
действующего целостного мира, т. е. оно исходит из того,
что мир един, то мы тем самым утверждаем, что этот
мир — мир целостного человека.
Мы говорим о приоритетности таких подходов, об
утверждении общечеловеческих ценностей как главных,
решающих, но тем самым мы утверждаем приоритет-
ность ценностей мира человека. Мы утверждаем целост-
ного человека как нечто приоритетное и потому уже не
можем противопоставлять разных людей в зависимости
от каких-то других факторов, которые разделяют их в
современном мире. Это не значит, что мы не видим этих
факторов. Но в новых условиях развивающихся взаимо-
связей экономического, политического, научного, куль-
турного характера, которые все больше объединяют мир,
обнаруживают его целостность, когда утверждается при-
оритет этих целостных связей, в этих условиях и нужно
научиться видеть то общее, что объединяет не только
человечество, но характеризует и самого человека. Если
поставить социальные отношения, из которых исходит
новое политическое мышление, вне человека, вне того
нового, что сейчас обнаруживается в нем, то это мышле-
ние окажется оторванным от главного — от гуманистиче-
ского фундамента, из которого необходимо исходить.
Условия глобальных проблем также переводят во
373

многих случаях осмысление этих вопросов в принципи-
ально новое качество, но вместе с тем сохраняются тра-
диции марксистского подхода, творчески развивающиеся,
в том числе и во взаимодействии с концептуальными
идеями, имеющими иные основания. Новое здесь связано
с особым пониманием значения гуманистических ценно-
стей в их отношении к современному научному позна-
нию, о чем уже шла речь выше. Это полностью относит-
ся к их глобальным проблемам и роли науки в их ре-
шении.
Наука не только находит путь определенного реше-
ния глобальных проблем, но и делает авторитетное «пре-
достережение» относительно того, что если их решение
не будет достигнуто, то перед человечеством возникнет
некоторая угроза. Большинство глобальных проблем и
существует сегодня именно как актуальная угроза. К со-
жалению, эта угроза не снимается во многих случаях и
тогда, когда мы рассматриваем перспективу XXI века.
Тем самым наука стимулирует гуманистическую и соци-
альную постановку и решение глобальных проблем. Она
способствует тому, что под влиянием возникающих уг-
роз изменяется шкала ценностей, причем все явственнее
обнаруживается приоритет гуманистических и социаль-
ных целей. Попытка определить это в последнее время
предпринимается многими мыслителями. Содержащаяся
в них конкретная интерпретация понятия гуманизма нас,
марксистов, естественно, не всегда может удовлетворить,
но мы с пониманием относимся к самым разнообразным
гуманистическим тенденциям, проявляющимся в совре-
менном мире, и готовы вести с их представителями дис-
куссии, диалог.
Надо сказать, что в числе первых, кто в тесной связи
с глобальными проблемами предчувствовал необходим
мость нового гуманизма, был один из крупнейших совре-
менных ученых, видный общественный деятель Дж. Хакс-
ли, который после второй мировой войны изложил это в
своей статье «Философия и назначение ЮНЕСКО» 1. По
Хаксли, ЮНЕСКО не может согласиться с некоторыми
принципами или философскими школами. Даже призна-
вая вклад в развитие философии последователей тех или
иных соперничающих между собой теологических уче-
ний, она не может основывать на них свое мировоззре-
ние. Точно так же не может она и придерживаться какой-
1 См.: Курьер ЮНЕСКО. 1976. Апрель.
374

либо одной из политико-экономических доктрин, проти-
воборствующих ныне в мире. Ее мировоззрение, считал
Дж. Хаксли, должно, по-видимому, основываться на ка-
кой-то форме гуманизма, который, несомненно, должен
быть всеобщим и в плане стремления соединить узами
дружбы все народы мира, и в плане отношения ко всем
народам и всем индивидам в рамках любого народа как
к равным, если речь идет об их человеческом достоинст-
ве, взаимном уважении и возможностях получения обра-
зования.
Такой гуманизм должен быть, по Хаксли, также на-
учным в том смысле, что именно наука в наибольшей
мере обеспечивает материальную основу для человече-
ской культуры. И наконец, он должен носить эволюцион-
ный характер в противоположность статическому или
идеалистическому гуманизму. Очень важно, чтобы
ЮНЕСКО опиралась на эволюционный подход. В про-
тивном случае ее философия будет ложной, а ее гума-
низм в лучшем случае будет частичным, а в худшем —
иллюзорным. Таким образом, ЮНЕСКО, по-видимому,
должна руководствоваться идеями гуманизма, глобаль-
ного по масштабам и эволюционного по своей сути, де-
лает вывод Дж. Хаксли. «Мир,— считает он,— практиче-
ски един, и человеческие потребности одинаковы в
любом его районе. Они состоят в том, чтобы понять его,
овладеть им и наслаждаться им» К
Полузабытая работа Дж. Хаксли, о которой вспом-
нили лишь в 1976 г., сегодня вновь приобретает актуаль-
ность. Конечно, в ней многое вызывает несогласие и кри-
тику— прежде всего абстрактный в социально-политиче-
ском плане подход к трактовке гуманизма, приведший
Дж. Хаксли к утопическим построениям, в ходе которых,
уподобляя социальные процессы биологической эволю-
ции, он говорит о «кумулятивной тенденции» как опре-
деляющей в истории и якобы неотвратимо ведущей че-
ловечество по пути «мирового политического единства».
Такова, по Дж. Хаксли, «глобальная цель», и она может
быть достигнута, по его мнению, при условии «единства
мирового сознания». Утопический характер такого под-
хода очевиден, как ясны и попытки, так сказать, естест-
веннонаучно обосновать идею о том, что в ходе решения
глобальных проблем, в процессе мирного сосуществова-
ния и сотрудничества государств с различным общест-
1 Курьер ЮНЕСКО. 1976. Апрель. С. 36.
375

венным строем неизбежно якобы не только политическое,
но и идеологическое «примирение» идеологий. Как пола-
гает Дж. Хаксли, задача заключается в том, чтобы спо-
собствовать созданию «единой всемирной культуры с ее
собственной философией, основополагающими принципа-
ми и широкой перспективой». Надо стремиться к едино-
му образу жизни и единому взгляду на жизнь, к созда-
нию фундамента необходимой нам «единой философии».
Такова позиция Дж. Хаксли, предлагаемая им сов-
ременному человечеству, позиция «примирения», начина-
ющегося и завершающегося не просто идеологическим,
философским сосуществованием, но своеобразным вза-
имопроникновением противоположных идей, их слияни-
ем, при котором, в частности, марксистско-ленинская
философия должна «исчезнуть» как разработанная яко-
бы «слишком рано», чтобы иметь всеобщий, мировой и
непреходящий характер и быть, следовательно, истинной
философией, дающей адекватное объяснение глобальных
проблем 1.
Позиция Хаксли (хотя и без ссылок на него) получи-
ла яркое и впечатляющее (хотя в определенном отноше-
нии столь же одностороннее) развитие в трудах Римско-
го клуба. Как это уже было показано при рассмотрении
отдельных докладов Римскому клубу, почти все они в
той или иной степени апеллируют к необходимости вы-
работки «нового мирового сознания», «глобального это-
са» и пр. В последних докладах само решение глобаль-
ных проблем и, следовательно, будущее человечества
ставятся в прямую зависимость от изменений его гума-
нистических целей, сознания, морали.
Такой подход особенно отчетливо выражен президен-
том Римского клуба А. Печчеи в его книге «Человече-
ское качество». Переместив решение вопроса в антро-
пологическую плоскость — изменение качества человека,
он считает, что «только новый гуманизм может привести
к такой трансформации в человеке»2. Этот новый гума-
низм, по мнению Печчеи, может направлять развитие
других революций — промышленной, научной, технологи-
ческой и социально-политической. Он должен носить ре-
1 Продолжая во многом развитие «философии ЮНЕСКО», сфор-
мулированной первым Генеральным директором, Ф. Майор, зани-
мающий ныне этот пост, реалистически обозначает широкий спектр
глобальных проблем, которые стоят перед этой организацией. (См.:
Майор Ф. Взгляд из ЮНЕСКО//Международная жизнь. 1989. № 3).
2 Peccei A. The Human Quality. P. 130.
376

волюционный характер, способствовать возрождению гар-
монии между человеком и природой, привести к «челове-
ческой революции» и вызвать к жизни новые качества и
ценности — духовные, философские, этические, социаль-
ные и др. Это касается не элиты, а всего человечества,
всей человеческой системы.
Новый гуманизм, по А. Печчеи, включает три аспекта:
глобальность, составляющую, как он считает, «сущность
нашего мира», любовь к справедливости и отвращение к
насилию. Однако, как будет конкретно реализовываться
становление этого гуманизма на практике, Печчеи не по-
казывает. В этом огромный недостаток всех его рассуж-
дений о новом гуманизме.
Более обоснованными мне представляются взгляды,
сформулированные в докладе Независимой комиссии по
международным гуманитарным вопросам, в названии ко-
торой поставлен вопрос: «Сохранит ли человечество че-
ловечность?» 1 В нем подчеркивается, что гуманизм со-
ставляет общую основу для выявления проблем, включая
глобальные, и формулу их решения. Гуманизм при этом
выдвигается в качестве нормы человеческой солидарно-
сти, и отмечается, что «определение общих ценностей, из
которых надлежит строить систему норм человеческой со-
лидарности, зависит от более широкого консенсуса отно-
сительно значения гуманизма и его роли в содействии
благополучию людей»2. Авторы доклада выражают на-
дежду, что «круг конфронтации и конфликтов все же дол-
жен быть разорван. Мы верим, что гуманизм может и
должен сыграть эту роль. По нашему мнению, это та об-
ласть, в которой человеческие разногласия, проблемы от-
ношений Севера и Юга и соперничество Восток — Запад
можно преодолеть. Признание основополагающей ценно-
сти человеческой личности и этических ценностей, разде-
ляемых всеми обществами, должно явиться той силой,
которая направляет и определяет совместные действия
ради нашего общества и блага»3.
Надо сказать, что подобное гуманистическое движе-
ние оформляется сегодня в новые политические партии
и в начале 1989 г. создан даже «Интернационал гума-
нистов». Как будет развиваться это движение — пока-
жет будущее. Симптоматично, однако, само его фор-
мирование в современных условиях. Поэтому-то такое
1 Сохранит ли человечество человечность? М., 1988.
2 Там же. С. 4.
3 Там же. С. 242.
377

огромное и теоретическое и практическое значение при-
обретает вопрос о понимании гуманизма в современных
условиях.
Вопрос этот весьма основательно обсуждается теоре-
тиками «Интернационала гуманистов». В коллективном
труде «Исторические интерпретации гуманизма»1 авторы
поставили своей целью рассмотреть «основные философ-
ские течения, которые в нашем веке определили себя как
гуманистические — от религиозной философии до мар-
ксизма». Касаясь марксистского гуманизма, авторы ут-
верждают, что его развитие началось после второй миро-
вой войны усилиями таких философов, как Э. Блох, Адам
Шофф, Р. Гароди, Р. Мондолфо, Эрих Фромм, Г. Мар-
кузе. До них марксизм был якобы в основном политиче-
ским, а не гуманистическим учением.
Победа Октябрьской революции в России и пораже-
ние революции в Германии и Западной Европе привели
к рождению модели марксизма, которая развивалась Ле-
ниным и Сталиным на основе прежде всего экономиче-
ских и материалистических идей Маркса. По мнению ав-
торов, в наиболее доступной и вульгаризованной форме
эта модель представлена в статье Сталина для «Кратко-
го курса», и они излагают содержание этой работы, а
также некоторые общеизвестные положения экономиче-
ского учения Маркса. Далее критикуются те марксист-
ские концепции, которые, по их мнению, вытекают или
основываются на вульгарно-социологическом понимании
учения Маркса и Энгельса.
По мнению авторов, работы Маркса часто «двусмыс-
ленны и противоречивы», и поэтому после его смерти воз-
никло множество различных его интерпретаций. Марк-
сизм, утверждают они, превратился к середине XX в. в
идеологию, оправдывающую власть партийной элиты, и
Маркс стал уже не философом, критикующим традиции
немецкой философии, а пророком, от имени которого
жил новый бюрократический класс, а его работы пре-
вратились в священные тексты, интерпретацией которых
с религиозным рвением занимались новые специализиро-
ванные священники»2.
Между тем, пишут авторы, в ранних работах Маркса
можно найти действительно гуманистические идеи, пол-
1 Interpretaciones Historicas del Humanismo. Trabajo colectivo
coordinado рог el Dr. Salvatore Puledda. Ediciones de «La Comunidad».
Santiago. Octubre. 1988.
2 Ibid. P. 56.
378

ностью отрицающие «бюрократизм коммунистических
партий» и объявленные по этой причине «незрелыми на-
бросками». Далее приводится подробное изложение ряда
известных мест из работ молодого Маркса, где, как ут-
верждают авторы, и содержатся основные гуманистиче-
ские положения его учения. Ссылаясь на работы Альту-
сера, они заключают, что после 1845 г. сам Маркс отка-
зывается от этого гуманизма и, смешивая позитивизм с
дарвинизмом, становится антигуманистом и «постоянно
колеблется между этими двумя концепциями человека:
позитивизмом и идеализмом»1. Вот почему современ-
ный марксизм мечется между этими концепциями и, ли-
шенный научного статуса, лишь как философия и кон-
цепция практики может еще оказывать некоторое влия-
ние на те или иные социальные процессы.
Авторы рассматривают далее концепции христианско-
го гуманизма, идеи гуманизма, развиваемые Сартром на
почве экзистенциализма, взгляды Хайдеггера. В главе
«Новые гуманистические течения» они дают оценку со-
стоянию этой проблемы в 80-е годы. Все предшествую-
щие и существующие в настоящее время «гуманистиче-
ские учения» оцениваются как несостоятельные по тем
или иным причинам. При этом дается высокая оценка
происходящему у нас процессу перестройки. Авторы счи-
тают, что «идеологические основания этих изменений в
сторону гуманистической реальности были заложены мно-
го раньше». В этом смысле показательна, по их мнению,
книга И. Т. Фролова «Человек, наука, гуманизм: новый
синтез»2. Предлагается новая гуманистическая програм-
ма, основанная на принципах экологии, и излагаются те-
зисы новой «гуманистической партии», принятые в Мад-
риде на первом Конгрессе в 1984 г.
В заключительной части излагаются основные поло-
жения «силоистского гуманизма», названного по имени
Сило, работы которого лежат в основе этого течения и
основная цель которого в следующем: «Я скажу тебе, в
чем смысл твоей жизни здесь: гуманизировать Землю.
Что значит гуманизировать Землю? Это значит — пре-
одолеть боль и страдания, это значит — познавать без
границ, это значит — любить действительность, которую
создаешь!»3
1 Interpretations Historicas del Humanismo. P. 79.
2 Frolov J. Homme, Science, Humanisme: une nouvelle Synthese. M.,
1986.
3 Interpretaciones Historicas del Humanismo... P. 155.
379

Как видим, и усилия теоретиков «Интернационала гу-
манистов» не выводят за рамки тех антропофилософских
представлений о гуманизме, которые присущи Римскому
клубу и др. Сказываются и те же предрассудки в отно-
шении марксизма, связанные, очевидно, с недостаточным
знакомством с ним, в особенности с его новейшими ин-
терпретациями. Обращение к последним, как в случае с
анализом одной из книг автора, дает, однако, позитивные
оценки. Поэтому крайне велико сегодня более открытое
изложение и развитие марксистской концепции нового
(реального) гуманизма в ее связи с пониманием сущно-
сти и значения глобальных проблем.
Когда мы говорим о новом гуманизме, соответствую-
щем условиям глобальных проблем, мы имеем в виду на-
учный гуманизм, который еще в середине прошлого сто-
летия провозгласил К. Маркс и который развивается
сегодня в тесной связи с практикой развивающегося со-
циализма, с общими закономерностями развития совре-
менного человечества, в том числе и в сфере глобальных
проблем.
Новый гуманизм, провозглашенный марксизмом, бу-
дучи классовым по своим первоначальным истокам, с са-
мого начала опирался на идею интернациональной общ-
ности человечества, которая в будущем получит свою
полную и адекватную реализацию. Он поэтому органич-
но включает в себя и глобальные подходы, переведя их
в реальную плоскость конкретной политики, учитываю-
щей наличие в современном мире сосуществующих си-
стем социализма и капитализма, необходимость глубоких
социально-экономических, научно-технических и культур-
ных преобразований для построения новой цивилизации.
Исходя из гуманистического идеала общества и пред-
ставления о человеке как «самоцели» истории, новый гу-
манизм предполагает социальную и индивидуальную ак-
тивность в достижении ближайших и перспективных це-
лей человечества, основанную на научном подходе. Он
включает в себя как нечто необходимое постоянное
стремление к переменам, в том числе и радикальным, ре-
волюционным, рассматриваемым как средство, которое
всегда должно быть адекватно целям.
Новый гуманизм исходит из того, что достижение этих
целей возможно лишь в условиях демократии и свободы,
представляющих собой огромную ценность, вне которой
невозможен прогресс человечества. Он тесно связан так-
же со стремлением ко всеобщему миру и международно-
380

му сотрудничеству, способностью к диалогу в актуаль-
ном и историческом аспектах.
Новый гуманизм утверждается, исходя из определен-
ного понимания будущего человека и человечества, и он
провозглашает поэтому справедливость и альтруизм, бе-
режливость и щедрость, сострадание и ответственность,
стремление к новому и уважение к настоящему и прош-
лому человека и человечества.
Конечно, еще и сегодня этот гуманизм во многом су-
ществует как цель и идеал. Однако определенные эле-
менты его во все большей мере становятся реальностью
мирового развития, и новый вклад здесь вносит разви-
вающийся социализм в его стремлении к новому, гуман-
ному и демократическому облику. Этот процесс станов-
ления и развития нового (реального) гуманизма, тесно
связанного с решением комплекса глобальных проблем
человечества, является известной предпосылкой и усло-
вием его будущего. А поэтому надо желать и надеяться,
чтобы он воплотился в жизнь, чтобы он стал ведущей ду-
ховной силой прогресса человечества.
Но одной надежды мало — нужны целенаправленные
действия на основе принципов нового (реального) гума-
низма. Нужна и соответствующая система международ-
но-правовых соглашений по линии ООН в решении гло-
бальных проблем человечества.
Необходимо развитие идей, ценностей и норм, опре-
деляющих гуманистическую ориентацию людей, причаст-
ных к решению глобальных проблем на всех этапах —
от осознания и постановки проблем до практического их
решения. Необходимо сформировать систему принципов
поведения в глобальном масштабе на основе общечело-
веческих ценностей.
Во всем мире растет число людей, которые сознатель-
но обращаются к нелегкому искусству считаться с инте-
ресами друг друга, к идеям глобальной ответственности.
Принципы глобального поведения должны помочь лю-
дям выйти за пределы их сугубо профессиональной эти-
ки и побуждать их к активной гражданской деятельно-
сти, чтобы внести вклад в общие усилия по решению об-
щечеловеческих проблем. Принципы глобальной этики
могли бы войти, по моему мнению, в некоторую декла-
рацию, совместно разработанную и принятую различны-
ми международными организациями, сосредоточившими
усилия на решении глобальных проблем.
Конечно, не все здесь просто, и необходимы нараста-
381

ющие усилия на общественном и индивидуальном уров-
нях, причем в глобальных, общечеловеческих масштабах,
чтобы прогресс в этой важнейшей сфере человеческого
бытия непрерывно ускорялся. Но иного нам не дано!
Это становится настоятельным императивом нашей
эпохи — и не только в отношении глобальных проблем
войны и мира, но и всей их системы. В первую очередь
это касается, конечно, экологической и демографической
проблем. Посмотрим, как преломляются принципы но-
вого гуманизма во взаимодействии человека и природы,
человека и рода человеческого.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Человек, природа
и род человеческий:
перспективы гармонизации
взаимодействия и роста

Историю мооюно рассматривать с двух
сторон, ее можно разделить на историю
природы и историю людей. Однако обе
эти стороны неразрывно связаны: до тех
пор, пока существуют люди, история при-
роды и история людей взаимно обуслов-
ливают друг друга.
К. Маркс, Ф. Энгельс
В научном изучении биосферы лежит ко-
рень решения многих не только научных,
но и философских, касающихся человека,
проблем.
В. И. Вернадский
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
А. С. Пушкин
Отмеченная К. Марксом и Ф. Энгельсом
взаимообусловленность развития природы и человечест-
ва х касается не только социальной стороны истории лю-
дей, но и их развития как рода человеческого, объеди-
няющего в некоторую целостность человеческие индиви-
ды в их природно-биологическом и биосоциальном суще-
ствовании. На это же указывал и В. И. Вернадский, и это
в поэтической форме выражено А. С. Пушкиным. Про-
должая анализ глобальных проблем в их человеческом
значении и как бы конкретизируя то, что сказано выше,
отметим, что на основе социальных отношений как сущ-
ностной детерминанты на нашей планете сложилась но-
вая и неповторимая целостность: человек — природа —
род человеческий. Соответственно, обращаясь к пробле-
мам человека и гуманизма, мы должны проанализиро-
1 См.: Маркс /С, Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность ма-
териалистического и идеалистического воззрений. С. 19.
384

вать не только тенденции развития отдельных частей этой
целостности, но и формы их взаимодействия сегодня и в
будущем.
1
Человек и природа: исторические формы
взаимодействия и современные противо-
речия; ресурсы природы и род человече-
ский: социальная сущность, тенденции,
пределы и последствия роста
В рассматриваемой нами целостности: че-
ловек — природа — род человеческий существенную роль
играют вопросы экологии, взаимодействия человека и об-
щества в целом с природной средой К Как складывается
это взаимодействие сегодня и какое влияние оказывает
на него научно-технический прогресс? В каком направле-
нии будет развиваться экологическая ситуация завтра и
чего следует ожидать от нее человеку? Как можно по-
влиять на благоприятное развитие экологических про-
цессов и устранить неблагоприятные тенденции? Эти воп-
росы, разумеется, весьма существенно определяют пер-
спективы человека. Современная экологическая ситуа-
ция, поставившая их перед человечеством, требует без-
отлагательного ответа на них.
Разные, а порой противоположные и даже взаимоиск-
лючающие ответы даются на эти вопросы современными
учеными, и соответственно разные практические действия
предлагаются ими. Такое положение вполне объяснимо,
но вряд ли приемлемо, если оценивать его с точки зре-
ния коренных интересов современного человечества.
Ученые обязаны найти более или менее согласованную
постановку экологической проблемы, раскрыть научное
понимание ее сущности и взаимосвязей, ее причин и след-
ствий. Необходимо внимательно рассмотреть ведущиеся
вокруг нее дискуссии и четко выделить марксистское по-
нимание экологической проблемы, открывающее благо-
приятную перспективу человечеству, реальным практиче-
1 Понятие «экология» (от греч. «ойкос» — дом, жилище и «ло-
гос»— наука) возникло первоначально (термин введен Э. Геккелем)
для обозначения специальной биологической науки об организмах «у
себя дома», т. е. о взаимоотношении организмов и среды их обита-
ния. В настоящее время это понятие распространяется и на челове-
ка, и мы можем говорить об экологии человека, социальной эколо-
гии и пр.
13 И. Т. Фролор
385

ским действиям, которые могут быть предприняты на этой
основе.
Вся жизнь и развитие человека протекают в опреде-
ленной среде обитания, т. е. во взаимодействующей с ним
частью природы. Да и сам он в известном смысле —
часть и порождение великой «матери-природы». «Чело-
век,— писал Маркс,— живет природой. Это значит, что
природа есть его тело, с которым человек должен оста-
ваться в процессе постоянного общения, чтобы не уме-
реть» К И далее: «...общество есть законченное сущност-
ное единство человека с природой, подлинное воскресе-
ние природы, осуществленный натурализм человека и
осуществленный гуманизм природы»2. Зависимость чело-
века от природы существует, как оказалось, наряду с об-
ратной зависимостью природы от человека. Научно-тех-
ническая революция и вызванное ею интенсивное инду-
стриальное развитие продемонстрировали это со всей
очевидностью.
«Тело человека» уже не может ограничиваться его
биологическими параметрами, а включает также и то,
что ранее воспринималось как «внешняя природа». Чело-
век в своем природно-биологическом качестве — это те-
перь, строго говоря, не просто «часть» природы, а ее ор-
ганический элемент, находящийся во взаимодействии с
другими элементами и частями, составляющими некото-
рое диалектически противоречивое единство, целост-
ность. В этом смысле человек скорее орган такого цело-
го, и он доказал это, может быть, пока в большей сте-
пени деструктивной функцией в природе как в своем
«теле». Деятельность человека (прежде всего производ-
ственная) — вот то, что создало возможность его обрат-
ного, в том числе и негативного, воздействия на приро-
ду. И если следовать Марксу, последнее должно воспри-
ниматься именно как неразумное разрушение своего
«тела», т. е. как самоуничтожение. И это, к сожалению,
отнюдь не преувеличение. В настоящее время взаимо-
действие общества и природы, человека и среды его оби-
тания, составляющее существо экологической проблемы,
в результате бурного роста промышленного производства
во всем мире, происходящего на базе многоотходной тех-
нологии, достигло таких предельных форм, когда встал
вопрос об угрозе самому существованию человечества
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 92.
2 Там же. С. 118.
386

вследствие исчерпания природных ресурсов и опасного
для жизни человека загрязнения среды его обитания.
Все более интенсивно потребляя природные ресурсы
с помощью колоссально возрастающих по своей мощи
технических средств, человечество в прогрессирующей
форме улучшало условия развития своей цивилизации и
своего роста как биологического вида Homo sapiens.
Однако, «завоевывая» природу, человечество в значи-
тельной мере подорвало естественные основы собствен-
ной жизнедеятельности.
Достаточно привести здесь некоторые цифры и фак-
ты, и они наглядно покажут противоречивость развития
человеческой цивилизации в ее взаимодействии с приро-
дой. Известно, что за последние 100 лет человечество в
тысячу раз увеличило энергетические ресурсы; в течение
истекших 35 лет произошло удвоение индустриальной и
сельскохозяйственной продукции. Общий объем товаров
и услуг в развитых странах удваивается теперь каждые
15 лет, и наблюдается тенденция к сокращению срока уд-
воения. Однако соответственно удваивается и количест-
во отходов хозяйственной деятельности, засоряющих и
отравляющих атмосферу, водоемы, почву. Общественное
производство, взяв от природы 100 единиц вещества, ис-
пользует 3—4, а 96 единиц выбрасывает в виде отходов.
В расчете на каждого жителя индустриально развитых
стран ежегодно извлекается около 30 тонн вещества, из
них лишь 1—1,5% принимает форму потребляемого про-
дукта, а остальное составляют отходы, обладающие не-
редко весьма вредоносными свойствами для природы в
целом.
В результате сжигания топлива доля углекислого
газа в атмосфере увеличилась за последние 30 лет на
25—30%. По прогнозам, это может привести в начале
XXI в. к повышению средних температур на 1,5—2° С и
сильному расширению зоны пустынь. Глобальное потеп-
ление на планете, по данным ряда ученых, уже началось.
Все это создало напряженную и во многих случаях
кризисную ситуацию во взаимодействии человека с при-
родой, чреватую большими опасностями для будущего че-
ловеческой цивилизации. Это наглядно обнаруживается,
например, при рассмотрении проблем природных ресур-
сов, энергетики, продовольствия, качества окружающей
среды в ее связи с дальнейшим индустриальным разви-
тием в мире и ростом народонаселения. Едва ли есть
смысл приводить здесь и дальше многочисленные и став-
387

шие хорошо известными из научной и научно-популярной
литературы цифры и факты, относящиеся к этой проб-
леме.
Если следовать данным официальных научных орга-
низаций и экспертов, то будущее человеческой цивили-
зации в этом плане предстает как весьма напряженное.
Многие невозобновляемые природные ресурсы близки к
исчерпанию, запасы обычного энергетического сырья бы-
стро сокращаются. Между тем потребление энергии в
мире непрерывно растет (в 1950 г. человечеству потре-
бовалось 2,7 млрд т условного топлива, в 1975 г.— уже
9 млрд т, в настоящее время — около 10 млрд т, а в
2000 г. потребуется 18—23 млрд т). Растет также гло-
бальное загрязнение биосферы, объемы которого достиг-
ли угрожающих масштабов.
Сегодняшний мир наводнен литературой, связанной с
глобальными проблемами, вставшими перед человечест-
вом, и потому цифры и факты, потрясавшие людей 20 лет
назад, могут оставить равнодушным современного чита-
теля. И все же без анализа этих цифр, скрывающих за
собой определенные тенденции, нельзя приблизиться к
пониманию того, куда же идет общество, мир в целом, в
чем наша судьба сходна с судьбой мира, какой опыт дру-
гих стран и регионов может быть использован нами.
Только анализ прошлого развития может позволить по-
нять, какое будущее ждет цивилизацию. По данным Ме-
ждународной комиссии по окружающей среде и разви-
тию (МКОСР), масштабы экономической деятельности
в мире многократно возросли и привели к созданию ми-
ровой экономики, которая оценивается в 13 трлн дол.,
причем в ближайшие полвека этот показатель может уве-
личиться в 5—10 раз. За последнее столетие промышлен-
ное производство увеличилось более чем в пятьдесят раз,
и четыре пятых этого роста приходятся на период с 1950 г.
Движущей силой экономического роста является но-
вая технология, которая, хотя и открывает потенциаль-
ные возможности замедления опасно быстрых темпов
эксплуатации ограниченных ресурсов, в то же время таит
в себе большую угрозу, в частности появления новых
форм загрязнения и распространения по планете новых
форм жизни, которые способны изменить направления
эволюции. Тем временем отрасли промышленности, боль-
ше всего зависящие от природных ресурсов и больше все-
го загрязняющие окружающую среду, расширяются наи-
более быстрыми темпами в странах развивающегося
388

мира, т. е. именно там, где наиболее остро стоит пробле-
ма развития и в то же время отсутствует потенциал, не-
обходимый для уменьшения вредных последствий.
Эти взаимосвязанные изменения привели к возникно-
вению новых связей между глобальной экономикой и гло-
бальной экологией. В прошлом у нас вызывали тревогу
последствия экономического роста для окружающей сре-
ды. Теперь нас не могут не тревожить последствия «эко-
логического стресса» — ухудшение качества почв, водно-
го режима, состояния атмосферы и лесов — для экономи-
ческого развития в будущем. Совсем недавно нам
пришлось констатировать резкий рост экономической вза-
имозависимости стран мира. Теперь мы должны привы-
кать к такому понятию, как ускоренное развитие эколо-
гической взаимозависимости между странами. Экология и
экономика все больше переплетаются между собой на
местном, региональном, национальном и глобальном уро-
внях, формируя сложный комплекс причин и следствий.
Истощение местной ресурсной базы может приводить
к обеднению больших районов: уничтожение лесов фер-
мерами на возвышенности может являться причиной за-
топления сельскохозяйственных угодий в низменности;
промышленное загрязнение лишает местных рыбаков их
улова. Подобные неблагоприятные циклы, наблюдав-
шиеся ранее на местном уровне, в настоящее время
приобрели национальный и региональный характер. Раз-
рушение почв заставляет «экологических» беженцев
миллионами покидать свои страны. Уничтожение лесов в
Латинской Америке и Африке ведет к росту числа и
увеличению разрушительной силы наводнений в странах,
расположенных в низменности вниз по течению рек.
Кислотные и радиоактивные осадки вышли за пределы
европейского региона. Аналогичные явления наблюдают-
ся в глобальных масштабах, как, например, глобальное
потепление или уменьшение озонового слоя. Опасные
химикалии, являющиеся предметом международной тор-
говли, попадая в продукты питания, вновь проходят
международный цикл торговли. В следующем столетии
проблемы окружающей среды, вызывающие перемещение
населения, могут усилиться, в то время как препятствия
на пути такого передвижения, возможно, станут еще
менее преодолимыми, чем в настоящее время.
За последние несколько десятилетий в странах разви-
вающегося мира появились экологические проблемы, уг-
рожающие жизни человека. В сельской местности обо-
389

стрение экологических проблем связано с ростом числа
фермеров и безземельных крестьян. В городах растет
число жителей, автомобилей и заводов. Однако в то же
время развивающиеся страны вынуждены действовать в
мире, для которого характерно увеличение разрыва по
показателю объема ресурсов между большинством раз-
вивающихся стран и промышленно развитыми государ-
ствами, мире, в котором промышленно развитые страны
держат под контролем процесс принятия решений рядом
основных международных органов, и в условиях, когда
промышленно развитые страны уже израсходовали зна-
чительную часть «экологического капитала» планеты.
Это неравенство, по мнению экспертов МКОСР, пред-
ставляет собой главную экологическую проблему плане-
ты; оно же является главной проблемой развития.
Во многих развивающихся странах международные
экономические отношения ставят особую проблему с точ-
ки зрения организации рационального использования
природных ресурсов. За счет сельского и лесного хозяй-
ства, производства энергии и горной добычи формируется
по крайней мере половина валового национального до-
хода многих развивающихся стран, и в еще большей сте-
пени эти виды деятельности важны с точки зрения обес-
печения средств к существованию и рабочих мест. Экс-
порт природных ресурсов по-прежнему является важным
фактором экономики, особенно в наименее развитых
странах. Перед большинством этих стран стоят серьез-
нейшие экономические проблемы как международного,
так и внутреннего характера, которые заставляют их не-
щадно эксплуатировать запасы природных ресурсов.
В настоящее время доходы на душу населения в боль-
шинстве развивающихся стран снизились по сравнению
с показателями на начало десятилетия. В результате ро-
ста нищеты и безработицы усилилась эксплуатация при-
родных ресурсов, поскольку увеличилось число людей,
жизнь которых непосредственно зависит от этих ресур-
сов. Многие правительства ограничили меры по охране
окружающей среды при планировании развития.
Углубляющийся и расширяющийся экологический
кризис угрожает национальной безопасности — и даже
дальнейшему существованию,— возможно, в еще боль-
шей степени, чем хорошо вооруженные и враждебно на-
строенные соседи или недружественные союзы. Уже сей-
час в некоторых частях Латинской Америки, Азии, Ближ-
него Востока и Африки экологическая напряженность яв-
390

ляется причиной политических неурядиц и международ-
ных трений. Потеря за последнее время значительной
части земель, обеспечивающих сельскохозяйственное про-
изводство в Африке, нанесла больший ущерб, чем тот,
который могла бы нанести вражеская армия, использу-
ющая тактику выжженной земли. Однако правительства
большинства пострадавших стран продолжают расходо-
вать значительно более крупные средства на защиту сво-
его населения от наступления армий, чем от наступле-
ния пустыни.
XX в. стал веком трудных и резких изменений прак-
тически всех сторон жизни общества, что создало ситуа-
цию растерянности и неуверенности. Стали терпеть
фиаско традиционные прогнозы экономического и со-
циального развития, основанные на экстраполяции су-
ществующих тенденций в будущее. Например, в 50 —
начале 60-х годов будущее ядерной энергетики виделось
столь радужным, что считалось возможным отменить
оплату электроэнергии в зависимости от использованно-
го количества и взимать лишь постоянную ежемесячную
плату. Агентство по атомной энергии США предсказыва-
ло размещение атомных энергетических установок в
стране к 2000 г. общей мощностью до 2 тыс. гигаватт.
В настоящее время редко можно увидеть оценки в 300—
400 гигаватт.
Считалось также, что нефтедобывающие страны не
смогут долго удерживать цены на нефть на высоком уров-
не. Типичным был следующий прогноз: «Кажется неве-
роятным, что цены на нефть останутся высокими в тече-
ние 5 или 10 лет и даже менее длительного срока. Они
легко могут вернуться к цене в 3—7 дол. в районе Пер-
сидского залива задолго до того, как новая угольная ин-
фраструктура оправдает себя» К
В середине 70-х годов распространился другой тип
прогнозов. Многие исследователи начали рассматривать
не только возможность продолжения повышения цен, но
и растущий глобальный дефицит энергии. Такого рода
прогнозы исходили главным образом от нетрадициона-
листов и правительственных групп. Среди многих факто-
ров, усложнивших прогнозирование в 70 и начале 80-х
годов, было отсутствие информации о том, как отреаги-
руют производители и потребители энергии на повыше-
ние цен, поскольку цены на энергию в предшествующие
1 Hughes В. В. World Futures. A Critical Analysis of Alternatives*
Baltimore, 1985. P. 104.
391

20 лет были довольно стабильными. Сделанный в 1973 г.
компанией «Экссон» прогноз глобальной потребности в
энергии (исключая страны социализма) к 1985 г. чуть
превышал 160 млн баррелей в день нефтяного эквива-
лента. Однако уже в 1977 г. кампания не считала, что
глобальный спрос достигнет этого уровня в 1990 г.1
По данным международных организаций, во многих
частях мира население растет темпами, которые не под-
крепляются имеющимися экологическими ресурсами, воз-
можностями развития жилищного строительства, здраво-
охранения, производства продовольствия, энергообеспе-
чения.
В начале нашей эры многие районы земли были сов-
сем не освоены или заселены очень слабо. Предполагают,
что около 2/з всего населения мира было сосредоточено
в Азии. В то же время в Америке, Австралии с Океани-
ей и на современной территории нашей страны было
менее 6% населения планеты, исчислявшегося в целом в
150—250 млн человек.
За 19 веков нашей эры численность населения мира
увеличилась в 9,6 раза, причем за первые 15 веков —
лишь в 2,5 раза, а за последующие четыре века — в 3,8
раза.
Современные демографические процессы определяют-
ся в решающей степени глобальным «демографическим
взрывом», наступившим после второй мировой войны, ко-
торый качественно и количественно отличался от всех
предшествующих.
Однако проблема состоит не просто в росте населе-
ния, а в том, как этот рост согласуется с имеющимися
ресурсами.
В 1980 г. текущее потребление энергии составляло
примерно 10 тераватт. Если потребление на душу насе-
ления останется на тех же уровнях, что в настоящее вре-
мя, в 2025 г. при общей численности населения в 8,2
млрд потребуется около 14 тераватт (более 4 тераватт
в развивающихся странах и более 9 тераватт в индуст-
риальных странах), то есть на 400 больше по сравнению
с уровнем 1980 г. Но если потребление энергии на душу
населения было одинаковым в мировом плане при ны-
нешних уровнях индустриальных стран, то к 2025 г. для
того же самого населения планеты потребовалось бы 55
тераватт.
1 Hughes В. В. World Futures. A Critical Analysis of Alternatives.
P. 106.
392

Экономические последствия перспективы высокого
потребления энергии тревожат. В исследовании Всемир-
ного банка указывается, что на период 1980—1995 гг.
при росте годового потребления энергии на 4,1% потре-
буются среднегодовые капиталовложения в размере при-
мерно 130 млрд дол. США (в ценах 1982 г.) только в
одних развивающихся странах К
Это означает, что пришлось бы удвоить удельный вес
капиталовложений в энергетику в совокупном валовом
национальном продукте. Около половины этой суммы
должно быть обеспечено иностранной валютой, а осталь-
ная часть — за счет внутренних расходов на энергию в
развивающихся странах.
Для того чтобы развивающиеся страны к 2025 г. мог-
ли сравняться по потреблению энергии с промышленно
развитыми странами, глобальное потребление энергии
должно увеличиться в пять раз. Экосистема планеты не
выдержит такой нагрузки, особенно если это увеличение
будет происходить за счет расширения использования
невозобновляемого минерального топлива. Опасность
глобального потепления и подкисления окружающей
среды скорее всего исключает возможность увеличения
энергопотребления даже в два раза, если будут по-пре-
жнему использоваться имеющиеся на данный момент
источники первичной энергии.
В будущем необходимо будет осуществить переход на
другие виды энергии. Примеры подобного перехода уже
встречались в прошлом. Например, в 1850 г. 90% энергии
производилось путем сжигания дерева. Во второй поло-
вине XIX в. росло использование угля, который к 1890 г.
обеспечивал 50%, а к 1910 г.—70% национальных пот-
ребностей в энергии. Таким образом, переходный пе-
риод от сжигания дерева к использованию угля длился
60 лет. Еще через 60 лет — в 1970 г.— доля нефти и при-
родного газа в энергетическом балансе составила 70%.
Снижение потребления нефти и газа происходит медлен-
но. В 1980 г. их потребление все еще обеспечивало 70%
мирового энергетического снабжения. К 2000 г. эта цифра
может быть уменьшена до 50%, хотя абсолютный уро-
вень глобального потребления и производства возрастет.
Абсолютное уменьшение добычи нефти, вероятно, нач-
нется в начале следующего тысячелетия2.
1 Our Common Future. World Commission on Environment and De-
velopment. N Y., 1987 P. 7-8.
5 Hughes В. B. Op. cit. P. 115—117.
393

С точки зрения загрязнения окружающей среды газ,
несомненно, самое чистое топливо, за ним следует нефть
и, на некотором расстоянии, уголь. Но с использованием
всех этих источников энергии возникают три взаимосвя-
занные проблемы загрязнения атмосферы: глобальное
потепление климата, загрязнение воздуха в городах и
промышленных районах и подкисление окружающей сре-
ды. Некоторые из наиболее богатых индустриальных
стран, возможно, располагают экономическим потенциа-
лом, необходимым для борьбы с этими угрозами. Боль-
шинство же развитых и развивающихся стран такого
потенциала не имеет.
Эти проблемы распространяются все шире, в частно-
сти в тропических и субтропических районах, но их
экономические, социальные и политические последствия
пока полностью не учитываются обществом. За исключе-
нием углекислого газа (С02), загрязнители воздуха
могут быть удалены из процессов сжигания ископаемого
топлива при затратах, которые обычно ниже стоимости
ущерба, причиняемого загрязнением. Однако риск гло-
бального потепления делает проблематичным широкое
применение в будущем ископаемого топлива.
Промышленность и производимая ею продукция ока-
зывают определенное воздействие на базу природных
ресурсов, которыми располагает человечество. Это воз-
действие может быть положительным и, следовательно,
повышать качество того или иного вида ресурсов или
делать его использование более разнообразным. Но оно
может быть отрицательным в результате происходящих
процессов загрязнения, а также истощения или деграда-
ции ресурсов.
Сейчас становится все более ясным, что источники и
причины загрязнения гораздо более разнообразны, сло-
жны и взаимосвязаны, а последствия загрязнения носят
более широкий, кумулятивный и хронический характер,
чем это считалось ранее. Усиливается заражение почвы,
грунтовых вод и людей агрохимическими веществами;
химическое загрязнение проникло в каждый уголок на-
шей планеты. Возросло количество крупных происшест-
вий, связанных с ядовитыми химическими веществами.
По широко распространившемуся мнению, рост про-
мышленности неизбежно сопровождается соответствую-
щим увеличением потребления энергии и сырьевых ма-
териалов. Однако в течение последних двух десятилетий,
как представляется, это мнение в корне изменилось.
394

В развитых странах с рыночной экономикой в условиях
роста промышленности спрос на многие базовые мате-
риалы, включая энергию и водные ресурсы, стабилизи-
ровался; в некоторых случаях он фактически снизился
в абсолютном выражении.
Усилия ученых во всем мире направлены сейчас на
поиски новых источников энергии, создание новых искус-
ственных материалов, заменяющих природные. Большое
значение в этой связи приобретают научные исследова-
ния и первые практические испытания установок, основан-
ных на использовании солнечной энергии, ветра, геотер-
мальных вод и т. п. Все возрастающую роль будет иг-
рать биотехнология, в особенности в разработке методов
получения энергии с помощью моделирования и промыш-
ленного воспроизведения принципов работы живой клет-
ки, процессов мускульной деятельности и т. п.
Здесь нет необходимости вдаваться в подробности,
важно лишь подчеркнуть, что научно-технический прог-
ресс в принципе может не только отвести угрозу энерге-
тического кризиса, но и создать все необходимые воз-
можности для полноценной жизнедеятельности и
прогрессивного развития человечества. Все дело в со-
циальных условиях реализации этих возможностей на
благо человека и человечества.
Особенно очевидным это становится, когда мы обра-
щаемся к продовольственной проблеме в мире. Острота
ее прямо обусловливается не только экономическим раз-
витием, но и несбалансированным ростом народонаселе-
ния, также требующим регулирования, исходя из потреб-
ностей и перспектив человека. Какие же научно-техно-
логические возможности разрешения этой острейшей
глобальной проблемы открываются в будущем?
Разумеется, на первом месте здесь стоит проблема
наиболее эффективного использования традиционного
способа получения пищевых продуктов с помощью расте-
ниеводства, животноводства, птицеводства, рыболовст-
ва и пр. Хотя урожайность сельскохозяйственных куль-
тур, продуктивность животноводства и далее будут по-
вышаться, этот традиционный путь ведет к удорожанию
пищевой продукции, к сокращению реальных ресурсов
белка. Кроме того, увеличиваются неблагоприятные
воздействия на биосферу. Как известно, в настоящее
время пахотные угодья всего мира занимают 1,5 млрд
га, однако человечество теряет ежегодно 6—7 млн га,
причем около 90% потерь происходит из-за эрозии почв.
395

Предполагается, что к 2000 г. будет освоено еще 300 млн
га, но из-за эрозии общего увеличения площади пахот-
ных угодий мира не произойдет. Кроме того, резко сни-
жается биологическая продуктивность освоенных чело-
веком земель, развивается процесс опустынивания (пу-
стыни занимают 10% суши, и половина этой площади
имеет антропогенное происхождение). Сельскохозяйст-
венные отходы загрязняют биосферу больше, чем все
другие, вместе взятые. Большой вред природе наносят
фосфорные и калийные удобрения, пестициды и герби-
циды.
И хотя сегодня с имеющихся пахотных земель челове-
чество получает 88—90% продовольствия, расчеты, при-
нимающие во внимание рост народонаселения, показы-
вают, что решения мировой продовольственной проблемы
традиционный путь дать не может даже в отдаленной
перспективе. Об этом говорят и результаты «зеленой
революции», а также «революции обогащения пищи»,
вселявшие еще недавно оптимистические надежды. Поэ-
тому, обращаясь к перспективам третьего тысячелетия
и далее, наука ищет новые пути получения продуктов
питания для растущего населения мира с помощью не-
традиционных методов.
С условиями окружающей среды и обеспеченностью
ресурсами тесно связано здоровье людей. В особенности
это касается стран развивающегося мира. Хотя в послед-
ние годы многое было достигнуто, 1,7 млрд человек име-
ют недостаточный доступ к чистой воде, а 1,2 млрд чело-
век живут в антисанитарных условиях1. Со многими
болезнями можно бороться не только путем терапевти-
ческого вмешательства, но и путем улучшения водоснаб-
жения сельских районов, санитарных условий и распро-
странения элементарных медицинских знаний. В этом
смысле они действительно нуждаются в кардинальном
решении. В странах развивающегося мира число близ-
лежащих водопроводных кранов зачастую является луч-
шим показателем уровня здравоохранения в обществе,
чем число больничных коек.
Многие медицинские проблемы возникают от недоста-
точного питания, которое наблюдается практически во
всех развивающихся странах, но особенно остро это
проявляется в регионах с низким уровнем доходов. Боль-
шинство случаев недоедания связано с нехваткой кало-
1 UNEP. The State of Environment and Health. Nairobi, 1986.
396

рий или протеина, но в некоторой пище, кроме того, не
хватает важных элементов и компонентов, таких, как же-
лезо и йод.
Как считают некоторые ученые, переход к производ-
ству искусственных продуктов питания в мировом мас-
штабе будет по своему значению равен введению зем-
леделия более 6000 лет назад и окажет могучее воздей-
ствие на развитие человеческой цивилизации. Речь идет
при этом не только о получении новых искусственно син-
тезируемых белковых пищевых продуктов из исходных
материалов, непригодных для пищи человека, о колос-
сальных возможностях, связанных с использованием Ми-
рового океана, и пр., но и о моделировании и промыш-
ленном воспроизведении процессов биосинтеза непосред-
ственно из неорганических элементов (абиотический путь
производства пищи). Новые возможности в этом„ плане
открывает перед человечеством биотехнология, а также
методы генной инженерии.
Вместе с тем ясно, что реализация этих новых воз-
можностей науки, научно-технического прогресса может
иметь место лишь в соответствующих социальных усло-
виях, максимально благоприятствующих и общей гармо-
низации взаимодействия человека, природы и рода че-
ловеческого. Экстраполируя закономерности современ-
ного научно-технического развития на будущее, следует
поэтому ясно видеть и соответствующий «социальный
контекст», в котором они могут максимально прояв-
ляться.
Все больше осознается сегодня значение проблемы
исчерпания биологических ресурсов, оскудения разнооб-
разия существующих на планете форм жизни. Многие
экосистемы, богатые с биологической точки зрения и
многообещающие в плане материальных выгод, находят-
ся на краю гибели. Огромные запасы разнообразных
биологических видов оказались под угрозой исчезнове-
ния как раз тогда, когда наука пытается изучить, каким
образом можно было бы использовать генетическое раз-
нообразие.
Многие виды вымирают целыми популяциями такими
темпами, которые очень быстро снижают их генетичес-
кую изменчивость и тем самым их способность адапти-
роваться к климатическим изменениям и другим формам
негативных проявлений окружающей среды. Например,
оставшиеся генофонды важнейших зерновых культур, та-
ких, как кукуруза и рис, составляют только малую час-
397

тицу того генетического разнообразия, которым они об-
ладали всего лишь несколько десятков лет назад, не го-
воря уже о том, что сами эти виды находятся под угро-
зой гибели.
Некоторые виды генетической изменчивости неизбеж-
но будут утрачены, однако при этом все виды следу-
ет предохранять в той степени, в какой это возможно с
технической, экономической и политической точек
зрения.
Процессы и тенденции, о которых было сказано, не
исчерпывают, конечно, всего многообразия отношений
развивающегося человечества с природой. Но они хотя
бы в некоторой степени позволяют оценить, осознать ис-
тинное значение для будущего Земли, например, демо-
графических прогнозов, которые указывают на увели-
чение населения в мире с 4,8 млрд человек в 1985 г. до
6,1 млрд человек к 2000 г. и до 8,2 млрд человек к 2025 г.
Как ожидается, более 90% этого увеличения произойдет
в развивающихся регионах. Между странами этих ре-
гионов имеются большие отличия, а темпы прироста на-
селения выше в Африке, чем в Латинской Америке и
Азии. В некоторых странах, таких, как Китай, темпы
прироста населения уже сократились до уровня менее 2%
и, как ожидается, сократятся до 1% к началу следующе-
го столетия.
В то же время, согласно некоторым расчетам, на Зем-
ле может нормально жить около 40—50 млрд человек,
если производство продуктов питания повсюду достигнет
уровня индустриально развитых стран. Однако как бу-
дет при этом обстоять дело с загрязнением природной
среды и истощением энергетических ресурсов, не достиг-
нут ли они катастрофических пределов?
Вот поистине «гамлетовский вопрос», все более остро
встающий перед современным человечеством, с той
лишь разницей, что решение — быть или не быть — не
зависит всецело от самого человечества: оно связано так-
же и с объективными процессами природы, которая мо-
жет с легкостью и равнодушием (вспомним пушкинские
строки о том, как будет «равнодушная природа красою
вечною сиять») уничтожить то, что она сама же с таким
трудом и видимой «заинтересованностью» создала,—
жизнь, человеческий разум. Впрочем, совсем не до ли-
рики, когда речь идет о перспективах человека в демо-
графическом плане, и ведь не природа сама по себе ре-
шает судьбы человечества.
398

Таким образом, мы видим, что прогнозы будущего,
включая в качестве основных такие переменные факто-
ры, как рост производства, истощение природных ресур-
сов и увеличение загрязнения окружающей среды, учи-
тывает и те изменения, которые происходят в динамике
народонаселения, в численности людей на Земле. Демо-
графические процессы становятся существенным элемен-
том общих прогнозов, касающихся будущего человека и
человечества в его взаимосвязи и взаимодействии с
природой. Однако они могут иметь реальную силу лишь
в том случае, если исходят из научной методологии, из
научного понимания сущности этих процессов. И это
связано прежде всего с общей концепцией взаимодей-
ствия человека и природы, его противоречий и кризисов.
В связи с обострением экологической и демографичес-
кой проблем некоторые западные теоретики говорят се-
годня о надвигающемся глобальном кризисе, который
якобы в одинаковой степени угрожает всем странам, при-
чем этот кризис они связывают лишь с ростом промыш-
ленного производства, научно-технической революцией,
вообще главным образом с технологической стороной
взаимоотношений человека и природы.
Действительно, как мы видели, последние десятиле-
тия, на которые приходится развитие научно-технической
революции, принесли человечеству не только небывалое
прогрессивное изменение производительных сил, но и
столь же небывалое обострение, в частности, экологиче-
ской проблемы, что заставило всерьез задуматься об ис-
черпаемости природных ресурсов и восстановительных
возможностях природы. Однако сам ли по себе научно-
технический прогресс и применение его достижений вы-
зывают разрушение природной среды, истощение природ-
ных ресурсов и ухудшение условий человеческого суще-
ствования? Или же все эти негативные последствия обус-
ловлены конкретными формами воздействия на природу,
способами использования достижений науки и техники?
Научный ответ на эти вопросы мы находим в марк-
систской концепции, раскрывающей сущность взаимодей-
ствия природы и общества, которое по-разному осуще-
ствляется в разные исторические эпохи и в разных обще-
ственно-экономических формациях. Марксистский под-
ход к экологической проблеме дает возможность увидеть,
с одной стороны, ее комплексный и глобальный харак-
тер, а с другой — ее происхождение и сущность в кон-
кретном социальном контексте, в связи с более общими
399

процессами общественного развития, роста современного
производства, научно-технического и культурного про-
гресса 1.
В противовес неумеренному «технократическому оп-
тимизму», равно как и «экологическому пессимизму»,
этот подход утверждает позиции разумного реализма как
в теоретическом, так и в практическом отношении, ори-
ентирует на научно обоснованные действия, широкую
международную кооперацию ученых, на международное
сотрудничество стран с разным социально-экономичес-
ким устройством в решении экологической проблемы.
Анализ взаимодействия человека и среды его обита-
ния, общества и природы является давней традицией в
истории научной и философской мысли, но марксизм,
наследуя данную традицию, подошел принципиально по-
новому к решению этой проблемы, создав тем самым соб-
ственную традицию ее научного исследования, которая
творчески развивается в современных условиях. Соглас-
но марксистской точке зрения диалектически противоре-
чивое единство, взаимодействие общества и природы, че-
ловека и среды его обитания обеспечивается материаль-
ным производством. «Труд,— писал К. Маркс,— есть
прежде всего процесс, совершающийся между человеком
и природой, процесс, в котором человек своей собствен-
ной деятельностью опосредствует, регулирует и контро-
лирует обмен веществ между собой и природой»2. Имен-
но благодаря этому обмену веществ достигается един-
ство человека и природы, ее преобразование и приспо-
собление ее к потребностям человека, создание «второй
природы» — искусственной среды обитания человека,
обусловленной особенностями его культуры и социаль-
ной организации. Тем самым марксизм указывает и ме-
тод решения возникающих здесь противоречий: он со-
стоит в анализе социальных факторов, в учете особенно-
стей производства, обусловленного этими факторами.
И как бы ни отличалась современная экологическая
ситуация в мире от той, которая существовала во вре-
1 К настоящему времени учеными-марксистами, в том числе со-
ветскими, создана огромная литература по этой проблеме, простое
перечисление которой весьма затруднительно. См. библиографию в
моей книге «Перспективы человека» (М., 1983), а также библиогра-
фические указатели, выпускаемые, например, Институтом научной
информации по общественным наукам АН СССР.
2 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 188.
400

мена Маркса, его понимание, его метод, его подход к ре-
шению проблемы взаимодействия общества и природы
оказываются и сегодня чрезвычайно актуальными. На их
основе в современных марксистских исследованиях и
дискуссиях по вопросам взаимодействия человека и при-
роды были определены основные группы проблем, со-
ставляющие предмет социальной экологии, и принципи-
альные пути подхода к ним, формы и методы их теоре-
тического и практического разрешения.
Для марксистского научного анализа экологической
проблемы характерно выявление ее связей с различными
сторонами общественного бытия и обращение к вопросам
большого социального и гуманистического звучания.
Кроме чисто научного (познавательного) и технологи-
ческого, а также социально-экономического, политичес-
кого (в том числе международно-правового) аспектов
мы видим также большое значение социальных, культур-
ных, идеологических, этико-гуманистических и, наконец,
эстетических аспектов экологической проблемы, кото-
рые и обозначают комплексность ее содержания. Каж-
дый из этих аспектов, в свою очередь, является большой
и самостоятельной проблемой, требующей специальных
исследований. Однако между ними существует опреде-
ленная взаимосвязь, иерархическая соподчиненность, ко-
торая и определяет стратегию исследования и научного
разрешения экологической проблемы в целом. При этом
глубокое осмысление экологической проблемы предпола-
гает ее анализ с мировоззренческих и методологических
позиций научной философии, роль которой в межнаучной
кооперации непрерывно повышается. Не возрождая ил-
люзий нерасчлененного познания античности, философия
стимулирует взаимодействие широкого круга наук, в про-
цессе которого важное место занимает и междисципли-
нарное их объединение в целях исследования проблемы
взаимодействия человека и природы.
Тем самым определяется принципиальная отправная
точка для гуманистического анализа и решения эколо-
гической проблемы. Такой подход позволяет избежать
одностороннего, поверхностного понимания этой пробле-
мы, когда она рассматривается в природофильских по-
нятиях, не соотнесенных с социальной действительно-
стью, а выводы из анализа и предполагаемые решения
носят утопический, односторонне запретительный харак-
тер. Подобные руссоистские концепции в конечном счете
антигуманистичны, поскольку предполагают в интересах
401

сохранения природы в ее естественной данности ограни-
чить культурный прогресс человечества.
Однако научный подход отвергает и идею главенства
активного, творческого человека — «демиурга», стоящего
над враждебной ему и косной природой, которую пред-
стоит полностью преобразовать в целесообразной прак-
тике. Это извращенное понимание человеческой свободы
реализуется в экономико-производственном стереотипе,
который в условиях научно-технической революции не-
совместим с масштабом и способами человеческой
практики в природе и становится одним из источников
экологической опасности.
Диалектический подход отвергает и такой ответ на
экологические вопросы современности, который сводится
лишь к оценке и выбору определенных технологических
мер гармонизации взаимодействия человека и природы.
Узость такого подхода все больше осознается в настоя-
щее время даже теми учеными, которые далеки от марк-
систско-ленинской концепции общества в его связи с
природой. Все больше осознается и то, что невозможно
сохранить «естественное равновесие» процессов в био-
сфере лишь путем их консервации. Целенаправленное
преобразование природы, оптимизация биосферы на ос-
нове дальнейшего научно-технического прогресса — вот
путь, ведущий к гармонизации взаимодействия природы
и человека.
Диалектический метод предполагает углубление и
конкретизацию этой идеи и поэтому с неизбежностью
требует не просто анализа тех социальных форм, в ко-
торых исторически осуществляется взаимодействие
человека с окружающей средой, но и их конкрет-
ной характеристики в рамках определенных общест-
венно-экономических формаций. Такой подход оказыва-
ется камнем преткновения для многих западных моделей
и проектов решения экологической проблемы, абсолю-
тизирующих ее глобальный характер и трактующих его
как нечто «надсоциальное», «наднациональное». Между
тем глобальный характер экологической проблемы при-
водит к тому, что в ее решении сталкиваются интересы
различных общественных групп, социальных институтов,
отдельных стран, регионов, социально-экономических си-
стем. Она становится поэтому объектом острой полити-
ческой и идеологической борьбы, столкновения разных
мировоззренческих установок. Дело касается не только
понимания сущности экологической проблемы и путей
402

ее разрешения, но и того, какое будущее ожидает чело-
века в его взаимодействии с природой.
Экологические предпосылки будущего находятся, од-
нако, как мы видели, в неразрывной связи с более широ-
ким комплексом социальных и естественнонаучных про-
блем, включая такую, как взаимодействие человека не
только с внешней средой, его окружающей, но и с самим
человечеством, частью которого он является как пред-
ставитель вида Homo sapiens. Возникающие здесь де-
мографические процессы — это та реальность, без ана-
лиза которой невозможно рассмотрение перспектив чело-
века.
Человек един со всем человечеством — эта истина, мо-
жет быть, никогда не осознавалась так остро, как в наши
дни. Един и в жизни своей, и в смерти. А потому не мо-
жет быть будущего у человека в отрыве от судеб всего
человечества, и общая судьба человечества неотделима
от каждого человека: она является и его судьбой. Э. Хе-
мингуэй поставил в качестве эпиграфа к своему роману
«По ком звонит колокол» следующие слова английского
поэта Джона Донна: «Нет человека, который был бы,
как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Ма-
терика, часть Суши; и если Волной снесет в море бере-
говой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет
край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего;
смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един
со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда,
по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе».
Не может быть будущего у человека в отрыве от рос-
та и развития всего человечества. Но как происходит
этот рост и развитие? Каковы здесь законы и тенденции,
что ждет род человеческий в будущем?
Обращаясь к этому сложному комплексу вопросов,
марксистская демографическая наука исходит из того,
что народонаселение — как воспроизводящаяся совокуп-
ность людей — представляет собой результат и условие
общественного развития К
1 Библиография по этой проблеме приведена в моей книге «Пер-
спективы человека» (М., 1983). Из работ последнего времени см.:
Бойко В. В. Рождаемость: социально-психологические аспекты. М.,
1985; Межгайлис Б. #. Природа, население, экономика. М., 1985;
Вишневский А. Г. Человеческий фактор в демографическом измере-
нии // Коммунист. 1986. № 17; Он же. Лед тронулся? О демографи-
ческих процессах и социальной политике // Коммунист. 1988. № 6;
Брук С. И. Население мира. Этнодемографический справочник. М.,
1986, и др.
403

Марксизм рассматривает демографические процессы
во всем многообразии «моментов, участвующих во взаи-
модействии», подчеркивая вместе с тем роль главного —
экономического фактора. Соответственно демографичес-
кая проблема как комплексная, интегральная научно
расчленяется, и в ней выделяются разные аспекты, раз-
ные стороны, которые изучаются специальными научны-
ми дисциплинами.
Оценивая характер изменений, многие исследователи
полагают, что в отличие от ранних этапов истории, когда
главную роль в производстве играли такие характери-
стики населения, как численность, возраст, пол, в совре-
менных условиях, когда решающей в производстве ока-
зывается профессиональная, образовательная структура
населения, совершается качественный скачок, называе-
мый иногда демографическим переходом или даже де-
мографической революцией. Отличительной особенно-
стью этого процесса является, в частности, преодоление
некоего параллелизма демографического и социально-
экономического развития, который существовал в прош-
лом. Например, «демографический взрыв» в развиваю-
щихся странах показал, что быстрое развитие экономики
не приводит автоматически к сокращению роста населе-
ния, поскольку население слишком сильно связано еще
с традиционным жизненным укладом и поэтому в смыс-
ле культуры, положения женщин и т. п. не вполне под-
готовлено к внутрисемейному регулированию рождае-
мости, к эффективной работе в современной промышлен-
ности. Элементы этого противоречия можно видеть во
многих развивающихся странах. И, конечно, для марк-
систов неприемлемо «решение» этого противоречия
с позиций, для которых, как правило, характерен
исключительный акцент на биологических или эко-
номических сторонах демографических явлений при
игнорировании более широкого круга социальных аспе-
ктов.
Проблема роста населения отнюдь не является спе-
цифической только для развивающихся стран. И в ин-
дустриально развитых странах те или иные темпы роста
населения оказывают существенное влияние на эконо-
мику, систему образования, социальную структуру, ста-
вят сложные проблемы, связанные с перераспределением
рабочей силы по отраслям хозяйства, изменениями в ее
профессионально-квалификационном, возрастном и поло-
вом составе, улучшением подготовки и переподготовки
404

кадров, регулированием процессов урбанизации, и мно-
гие другие. Конечно, и здесь должен учитываться
весь спектр социальных аспектов демографической про-
блемы.
Это не значит, разумеется, что тем самым недооце-
ниваются биологические факторы, а также те последст-
вия, к которым ведут небывалые в истории миграцион-
ные процессы и происходящее в результате этих процес-
сов перемешивание человеческих популяций. Те дейст-
вительно научные рекомендации, которые может
предложить современная генетика человека, несомненно,
будут оказывать самое серьезное влияние на демографи-
ческую политику различных стран мира.
Снижение смертности и рождаемости не могло прой-
ти без последствий для человека и человечества как био-
логического вида. Смертность в молодом возрасте игра-
ла на протяжении длительного периода истории роль
фактора естественного отбора, теперь же она почти ут-
ратила эту роль. Каковы последствия этих изменений?
Сейчас в развитых странах наблюдается повышение
смертности людей старших возрастов, что связано, как
полагают многие ученые, с «искусственным» (благодаря
успехам медицины) выживанием менее жизнеспособных
в детском возрасте. По-видимому, имеют биологическое
значение и такие факторы, как изменение возраста, в ко-
тором женщина приносит потомство, частота беремен-
ностей, то обстоятельство, что в населении резко возрас-
тает доля первенцев, и т. д.
Тугой узел проблем возникает в результате соедине-
ния демографических изменений с другими изменениями
в современной жизни, в частности затрагивающими мо-
лодежь. Акселерация физического и интеллектуального
развития, с одной стороны, и более позднее достижение
социальной зрелости —с другой, создают такой этап в
жизни человека, когда он уже готов к половой жизни,
но еще не готов к семейной. Существующие социальные
нормы и социальные институты охраняют возникающий
при этом вакуум, а жизнь стихийно стремится к его за-
полнению. Расширение основы для добрачной половой
жизни, разумеется, существенно влияет на изменение
половой морали, на переосмысление самой концепции че-
ловеческой семьи. Какое-то решение этой коллизии дает,
по-видимому, происходящее в развитых странах омоло-
жение брачности, но вряд ли можно свести только к это-
му решение вопроса в целом.
405

Наконец, еще одна возникающая здесь проблема —
«третий возраст» и общество. Переход к новым уровням
рождаемости и смертности приводит к постарению насе-
ления, к значительному увеличению в нем доли пожилых
людей. Постарение населения — это, по-видимому, необ-
ратимый процесс; человечество никогда не вернется к
своей прежней возрастной структуре. Этот чисто коли-
чественный сдвиг не может не повлиять, однако, на из-
менение места пожилых людей в жизни общества. Дан-
ная проблема имеет два аспекта. Один из них связан со
сложностью адаптации пожилых в условиях «послетру-
дового» существования к утрате престижа, уменьшению
дохода, отсутствию занятий и т. п. Другой аспект —
влияние возрастающей массы людей старших поколений
на всю общественную жизнь в условиях ее огромного ди-
намизма. Проблема эта остро поставлена современным
общественным развитием и ждет серьезного исследова-
ния, без которого невозможен выбор правильной соци-
альной стратегии.
К сожалению, обсуждение многих из перечисленных
здесь проблем приобретает подчас оттенок излишней сен-
сационности. Наверное, в какой-то мере без этого не
обойтись, поскольку демографические проблемы имеют
жизненно важное значение для всех и так или иначе
касаются каждого из живущих на Земле. Все же, навер-
ное, следовало бы по возможности избегать этого, ори-
ентируясь на трезвый научный анализ и научные дискус-
сии, которые идут во всем мире и в которых активно уча-
ствуют приверженцы самых разных демографических
концепций, в том числе ученые-марксисты. Обращение к
этим дискуссиям позволяет полнее и разностороннее
представить сущность демографических процессов, тен-
денции их развития, точнее оценить их возможные соци-
альные последствия и влияние на перспективы человека
и человечества.
Как уже говорилось ранее, мы будем рассматривать
демографические проблемы и дискуссии вокруг них в
связи с обсуждением вопросов, относящихся к взаимо-
действию человека и природы, что позволит точнее за-
фиксировать и оценить разные подходы к динамике ин-
тересующей нас целостности: человек—природа —род
человеческий.
406

2
Дилемма, стоящая перед человечеством?
Дискуссии о будущем природы и рода че-
ловеческого, путях и методах гармониза-
ции их взаимодействия и роста: алар-
мизм, технократизм и неоруссоизм; нео-
мальтузианство, демографический ниги-
лизм и абстрактно-утопический оптимизм
Кризисная ситуация во взаимодействии
природы, общества и рода человеческого, рост которого,
не связанный зачастую прямо с экономическим и соци-
альным развитием, приводит к ухудшению общей дина-
мики этой целостности, обострению продовольственной
и других глобальных проблем, порождает в современном
мире новые противоречия. Это находит отражение в об-
щественном сознании, создавая сложный спектр воззре-
ний, прогнозов и проектов, касающихся путей и методов
преодоления кризисных явлений. Как и в отношении свя-
зи научно-технического прогресса с человеком, его по-
требностями и его будущим, здесь также сталкиваются
между собой, а зачастую взаимно дополняют друг друга
пессимистические алармистские и оптимистические тех-
нократические воззрения, неомальтузйанские проекты,
демографический нигилизм и абстрактно-гуманистичес-
кий оптимизм.
Невозможно даже перечислить все варианты и от-
тенки мысли, содержащиеся в западных немарксистских
концепциях, которые касаются вопроса о будущем при-
роды и рода человеческого в их взаимодействии. И все
же некоторые основные концепции и подходы следует
отметить, так как без этого нельзя более или менее чет-
ко обозначить перспективы человека в его взаимосвязи
с природой и родом человеческим. Следует указать и на
определенную эволюцию в трактовке экологических и
демографических проблем, которая наблюдается в за-
падной мысли, в частности на переход от первоначаль-
ного алармизма в отношении современного состояния и
будущего природы и человека к выдвижению разного
рода технократических проектов, а в последние годы —
все больше социальных утопий. Определенную эволюцию
претерпели и подходы к проблеме будущего в демогра-
фических аспектах.
«Взрыв» интереса к экологическим и демографичес-
ким прогнозам, устойчиво нараставший в течение ряда
407

лет, приходится в основном на 70-е годы. Именно в это
время четко оформились и основные концепции немарк-
систской экологической и демографической мысли За-
пада. И это не случайно, так как 70-е годы в наибольшей
степени обозначили кризисный характер взаимодействия
человека с природой и количественным ростом челове-
чества.
На эти же годы приходится и рост усилий в развитых
капиталистических странах по решению проблемы ре-
сурсов, энергетики, охраны окружающей среды и пр.
И хотя расходы на эти цели достигали порой внушитель-
ных размеров, они не дали желаемых результатов. Это
вызвало широкую волну протестов, породило многочис-
ленные массовые движения, которые не всегда руковод-
ствовались научными взглядами и пониманием своих
целей и задач, вдохновляясь порой романтически-утопи-
ческой программой своеобразного неоруссоизма. Им
противостояли и противостоят по сию пору не только
апологетические концепции «технократического оптимиз-
ма», но и утопические построения реформистского типа.
Характерным — в социальном плане — является под-
ход к экологической проблеме, который на методологи-
ческой основе «технократического оптимизма» развивают
в своей книге «Следующие 200 лет» Г. Кан с соавтора-
ми К Они возлагают надежду на экономический и демо-
графический «переход», на то, что «бедные» страны
станут «богатыми», не анализируя, правда, конкретных
социально-экономических причин и факторов, обуслов-
ливающих этот «переход», и делая основную ставку на
научно-техническую и экономическую сторону экологиче-
ской и демографической проблемы, беря за «образец»
«западную цивилизацию», т. е. капиталистическое обще-
ство, хотя они, как и другие буржуазные футурологи,
уже не утверждают, что оно не нуждается в определен-
ных преобразованиях, реформах, не затрагивающих, од-
нако, его существа.
Это со всей отчетливостью обнаруживается и в не-
которых «региональных» прогнозах, например в отно-
шении Западной Европы, что наглядно проявилось, в
частности, в изданном в 1977 г. в Лондоне коллективном
исследовании, осуществленном под руководством про-
фессора П. Холла группой ученых-экспертов комиссии
Европейского культурного фонда, под названием «План
Европы в 2000 году».
1 Капп H., Brown W., Martel L. The Next 200 Years. N. Y., 1976.
408

Такой ограниченный подход характерен и для гло-
бальных моделей и прогнозов Римского клуба, включая
последние, которые, как на это уже обращалось внима-
ние, хотя и учитывают в той или иной мере роль социаль-
но-экономических факторов в решении глобальных про-
блем, в том числе экологической и демографической, ис-
пользуют системный анализ, математическое моделирова-
ние, однако акцент в них делается главным образом на
сфере морали, нравственности, на изменении «качества
человека» и пр.
Серьезность, в частности, экологической угрозы, на-
висшей над человечеством, глобальный и комплексный
характер проблем экологии человека дают обильную
пищу для пессимистических, порой весьма мрачных про-
гнозов, которые в последние годы в изобилии появляют-
ся в научной и околонаучной литературе. Особенностью
многих из таких прогнозов, свидетельствующей о неко-
тором «экошоковом» (если перефразировать понятие
Тоффлера «футурошок») состоянии их авторов, являет-
ся чисто негативный подход, а также, как мы видели,
абстрактное рассмотрение будущего в своеобразном
«социальном вакууме», поскольку не учитываются реаль-
но существующие в мире социально-экономические
структуры, в условиях которых могут реализоваться те
или иные предположения и проекты.
Вместе с тем в отличие от создателей откровенно
апологетических концепций буржуазного технократизма
или его реформированных вариантов ученые и публици-
сты, занимающие либерально-гуманистические позиции в
вопросе об экологической угрозе, в ряде случаев остро
вскрывают противоречия капиталистической цивилиза-
ции, привлекая внимание к проблемам, требующим для
своего разрешения глубоких социальных изменений.
Пессимистический, алармистский характер имеет це-
лое направление в западной литературе, связанное, в ча-
стности, с уже упоминавшейся нами «критикой науки».
Они призывают к отказу от всех существовавших до сих
пор ценностей, к выдвижению на первый план экологи-
ческой проблемы и созданию «экологизированной куль-
туры».
В поисках выхода из надвигающегося экологического
кризиса на Западе активно ведутся исследования сущно-
сти экологической проблемы. Показательна в данном
плане коллективная работа «Историческая экология.
Очерки об окружающей среде и социальных изменени-
409

ях» \ в которой делается попытка осознать социальные
истоки экологического кризиса. Авторы исходят из того,
что основные условия нашей жизни, в том числе и осо-
бенности социальных систем, находятся в прямой зави-
симости от окружающей среды. Организация экономики,
технология, культура, политика и другие социальные ин-
ституты рассматриваются ими в связи со специфически-
ми природными условиями, уровнем их разработанности
и эксплуатации. Убежденность во взаимосвязи природ-
ной среды и социальной жизни является, считают авто-
ры, всеобщей, однако конкретные формы этой взаимо-
связи до сих пор изучены недостаточно, что ограничивает
способность человека реагировать на изменения среды и
регулировать ее взаимоотношения с социумом.
Понимание современных проблем окружающей сре-
ды, по их мнению, должно основываться на знании эко-
логической истории, хотя изучение истории экологичес-
ких кризисов не может снабдить нас однозначным алго-
ритмом действия в кризисных ситуациях. В целом воз-
можны три основные реакции социума на экологический
кризис: 1) общество пытается упрочить основную соци-
альную структуру за счет усиленной эксплуатации окру-
жающей среды, введения новой технологии; 2) общество
встает на путь изменения некоторых из своих институтов,
особенно способствующих усилению экологического
кризиса; 3) избирается компромиссное решение, пред-
ставляющее собой некоторую комбинацию первых двух
способов. Выбору оптимального варианта и должно спо-
собствовать знание прошлых ситуаций и культурно-исто-
рических теорий окружающей среды.
Однако, считают авторы, знания, полученные из изу-
чения истории экологических кризисов, не дают основа-
ний для особого оптимизма. Действия общества обуслов-
ливаются определенной идеологией, которая включает в
себя систему социальных ценностей, базирующихся на
определенном отношении общества к окружающей сре-
де. Изменение, хотя бы частичное, форм этого отношения
может поставить под угрозу само существование данно-
го общества, т. е. привести к социальному и политичес-
кому хаосу. Отказавшись же от радикального изменения
своих социальных принципов и ценностей, общество ог-
раничивает свои возможности действенным образом реа-
1 Historical Ecology. Essays on Environment and social Change.
Ed. by L. Bilky. N. Y.-L., 1980.
410

гировать на требования, предъявляемые назревшим эко-
логическим кризисом. Таким образом, возникает слож-
ная ситуация, в которой любое решение ставит под уг-
розу устоявшиеся социальные институты. Одно, по мне-
нию авторов, ясно: нельзя найти оптимальное решение
экологического кризиса, идя на поводу у технократичес-
ких теорий, которые не принимают во внимание реаль-
ностей определенной социальной структуры.
Последующая расшифровка природы кризисов, пред-
принимаемая в отдельных статьях сборника, показывает,
что большинство авторов усматривает их причины в не-
контролируемом росте населения, порождающем нехват-
ку пищи, необеспеченность водными и энергетическими
ресурсами. В этом отношении современный экологичес-
кий кризис повторяет прошлые, также вызванные тем,
что растущее население сталкивалось с голодом. Однако
современный кризис окружающей среды имеет специфи-
ческие черты, поскольку он возник в высокоиндустриаль-
ном обществе, наложившем на него свой отпечаток (не-
хватка энергетических и минеральных ресурсов; тот
факт, что органические отбросы, выделяемые в наши
экосистемы, превышают их способность очищаться, в
результате чего возникает проблема загрязнения среды,
неизвестная в прежних культурах; отрицательное влия-
ние современного производства на флору и фауну плане-
ты; наконец, социальные последствия современного эко-
логического кризиса, связанные прежде всего с урбани-
зацией).
В итоге авторы приходят к выводу о ложности тех-
нократических иллюзий. Они заявляют, что вера во все-
силие науки и технологии, вошедшая в плоть и кровь за-
падного общества, мешает ему реально представить раз-
меры надвигающегося кризиса и его экологические и со-
циальные последствия. Образованная часть населения не
сознает, что наука не обладает и не может обладать аб-
солютной истиной относительно универсума, а распола-
гает только частичными знаниями: ученые рассматрива-
ют природу с позиций своей профессиональной специа-
лизации, фрагментарно и не в силах достичь целостного
видения природы. Технология же в большинстве случа-
ев сильно отстает от науки и пользуется устаревшими
теориями. Кроме того, ученые не обладают реальной
властью и не в состоянии изменить институты и коллек-
тивное сознание того общества, к которому они принад-
лежат. Таким образом, отмечают авторы, возникает кон-
411

фликтная ситуация: с одной стороны, достижения науки
обусловлены социумом, а с другой — происходит экстра-
поляция ее результатов на общество. Решить этот кон-
фликт очень сложно, но необходимо, если человек хочет
отрегулировать свои отношения с природой и избежать
трагических последствий надвигающегося экологическо-
го кризиса. Авторы, однако, не предлагают каких-либо
реальных решений, ограничиваясь острой постановкой
проблем, что, правда, и само по себе уже немало.
Интересно то, как осознается на Западе смена и кон-
куренция друг с другом направлений экологической мыс-
ли. По мнению Э. Леги, автора книги «Качество буду-
щего: к гуманистической экологии» *, современная эко-
логия, претендующая на исчерпывающее понимание
перспектив человечества и берущая на себя смелость пред-
лагать альтернативные модели общества, еще далека от
полноценного истолкования фактов, связанных с эколо-
гической угрозой. Терминологический и методологичес-
кий арсенал экологии весьма ограничен, а попытки прак-
тической реализации разрабатываемых ею программ,
призванных служить охране окружающей среды, пока-
зывают, что сознательное вмешательство в сложившиеся
отношения между обществом и природой, хотя и имеет
целью спасение исчезающих видов животных и растений
или сохранение природных ареалов от разрушительного
воздействия культуры, оказывается, как правило, чрева-
то неожиданными, порой весьма тягостными последст-
виями для среды.
Автор полагает, что перед человечеством стоит зада-
ча найти новые, в том числе и психологические, формы
интеграции человека в экосистему, прежде всего в ту,
которая составляет его нынешнее окружение в повсед-
невной жизни. Это означает, что на смену дискредитиро-
вавшей себя «старой» экологии, оказавшейся неспособ-
ной создать модель цивилизации будущего, должна
прийти новая, «гуманистическая экология», в центре вни-
мания которой будет стоять человек с его проблемами.
Союз науки о среде с науками о человеке должен раз-
виваться, по мнению Э. Леги, в трех направлениях:
1) применение принципов экологии к человеческому ок-
ружению, к формированию нового образа жизни, помо-
гающего людям противостоять агрессии современного
1 Legue E. La qualite de Tavenir: pour une ecologie humaniste. P.,
1979.
412

мира; 2) содействие многообразию и противодействие
чересчур упрощенным формам планирования; 3) воспи-
тание нового взгляда на мир.
«Гуманистическая экология» признает важность кон-
кретного гуманизма повседневной жизни, его тесную
связь с человеческим будущим, необходимость конкрет-
ного понимания человека, но предлагаемые ею меры не-
редко имеют крайне абстрактный характер.
Надо сказать, что подобные призывы к «разрыву с
Левиафаном», поиски «альтернативных решений» до-
вольно часто встречаются в экологической мысли на За-
паде, причем акценты в предлагаемых решениях пере-
мещаются все более в сферу морали, личностных отно-
шений. Это отчетливо было выражено Т. Роззаком в его
уже упоминавшейся книге «Личность — планета: твор-
ческая дезинтеграция индустриального общества». Здесь
делается попытка найти пути преодоления пороков ин-
дустриализма в экологической сфере путем установления
прямой связи «личность — планета». Это предполагает
отказ от традиционных форм политической борьбы, ут-
верждение планетарного этоса через этос открытия
«Я», личный пример, интимное общение.
Установлению системы новых ценностных ориентации
в обществе призваны способствовать лозунги движения
«зеленых» и экологических партий и групп. В деятель-
ности «зеленых» существует национальная специфика.
В Великобритании, например, движение за мир и
экологическое движение широко отражают требования
феминистского движения, но не объединяются с ним в
своих действиях. У «зеленых» Бельгии, напротив, наблю-
дается значительно меньший интерес к проблемам феми-
низма и отсутствует сотрудничество с «левыми». Тем не
менее следующие основополагающие политические прин-
ципы, общие для всех партий «зеленых», позволяют го-
ворить о существовании международной системы «зеле-
ных» движений. Эти принципы таковы:
1. Первостепенная важность экологических проблем.
2. Установка на достижение прочного мира во всем
мире и ядерное разоружение.
3. Стремление к осуществлению децентрализации в
общественной и политической деятельности, гуманизация
всех сфер жизни общества.
4. Осознание требований феминизма о соблюдении
полного равенства между полами в связи с развитием
«постпатриархального общества».
413

5. Приверженность постматериальным ценностям.
6. Социальная ответственность. «Зеленые» стремятся
предотвратить возможный ущерб для рабочих и бедня-
ков в связи с проведением экологических программ, пе-
рестройкой экономики потребления.
7. Солидарность с «третьим миром». Экономическое и
социальное развитие стран этого региона, духовное раз-
витие их граждан рассматриваются «зелеными» как рав-
ноправная составная часть мировых процессов развития.
8. Обеспечение стабильного положения граждан и
экономики путем создания новых концепций труда и раз-
вития экономики, неосуществимых в условиях современ-
ных установок на неограниченный экономический рост и
бессмысленную конкурентную борьбу.
9. Культурный плюрализм, предусматривающий соз-
дание равных возможностей для развития всех нацио-
нальных культур.
10. Неприменение насилия в процессе изменения об-
щества.
11. Отказ от идеологий и от определения конечных
целей, установка на эволюционный процесс, в ходе ко-
торого люди почувствуют потребность взять на себя от-
ветственность не только за свою жизнь, но и за измене-
ние общества в целом К
«Зеленые» убеждены, что новое общество будет соз-
дано лишь в том случае, если человечество сознательно
пройдет долгий путь эволюционного развития и достиг-
нет наивысшего развития личности, наивысшего самосо-
знания, полного восприятия гуманистических, экологи-
ческих и духовных ценностей. Политика «освобождения»,
провозглашаемая «зелеными», предусматривает не толь-
ко политические, но и экономические, а также пси-
хологические цели — «свободу самовыражения каж-
дой личности», «свободное культурное самовыражение»
групп этнического меньшинства и наций «третьего
мира».
В ряде стран «зеленые» ведут активную политичес-
кую деятельность, имеют весьма значительную общест-
венную поддержку. Это в особенности относится к «зе-
леным» ФРГ, имеющим своих депутатов в бундестаге.
Программа «зеленых» ФРГ чрезвычайно противоречива,
но, надо сказать, в ней имеются многие гуманистические
1 Harman W. W. Colour the Future Green? Uncertain Significance
of Global Green Politics // Futures. N. Y., 1985. Vol. 17. N 4. P. 318—330.
414

элементы по ряду острых проблем. Это выявилось в том
числе на проходившем в январе 1989 г. в г. Герде (Ниж-
няя Саксония, ФРГ) двустороннем семинаре по пробле-
мам атомной энергетики, в котором приняли участие
представители партии «зеленых» и делегация советских
ученых (я был ее руководителем). Среди западногер-
манских участников были депутаты и эксперты фракции
«зеленых» в бундестаге, представители руководства пар-
тии, ученые, сторонники гражданских и экологических
инициатив, противники развития атомной энергетики.
Делегацию «зеленых» возглавляла известная деятельни-
ца партии Ю. Дитфурт.
В ходе работы семинара был рассмотрен комплекс
политических, социально-экономических, экологических
и морально-этических проблем развития атомной энер-
гетики. Обсуждены по предложению «зеленых» вопросы
обеспечения безопасности АЭС, воздействия слабого ра-
диоактивного излучения, проблематика экспорта ядер-
ного топлива и так называемого атомного бизнеса. Ин-
терес «зеленых» привлекли мероприятия по ликвидации
последствий аварии на Чернобыльской АЭС, перспекти-
вы энергетической политики СССР в контексте дальней-
шего использования атомной энергии, развития в Совет-
ском Союзе возобновляемых источников получения
энергии. Ю. Дитфурт указала, в частности, на то, что его
проведение еще в недалеком прошлом было бы трудно
себе представить. По ее мнению, семинар стал возмож-
ным благодаря перестройке, новому политическому мыш-
лению, в том числе и в глобальных вопросах экологии,
затрагивающих интересы всего человечества.
Излагая свои известные радикальные взгляды против
всякого использования атомной энергии, «зеленые» в то
же время отмечали, что ситуация в СССР существенно
отличается от положения в ФРГ в этой области. Совет-
ский Союз был вынужден развивать свой ядерный комп-
лекс из-за навязанной ему гонки вооружений. В ФРГ,
считают «зеленые», развитие идет с других исходных по-
зиций. Атомную энергетику в ФРГ они отклоняют не
только по принципиальным соображениям, но и потому,
что она дала возможность ФРГ стать потенциальной
ядерной державой. Советский Союз, по мнению «зеле-
ных», не должен недооценивать этой стороны вопроса в
условиях, когда крайне правые силы не примирились с
послевоенными политическими и территориальными ре-
альностями в Европе. Именно поэтому партия «зеленых»
415

выступила с требованием закрепить отказ ФРГ от ядер-
ного оружия в основном законе страны.
Касаясь разных подходов в СССР и со стороны пар-
тии «зеленых» к атомной энергетике, Ю. Дитфурт отме-
чала, что «зеленые» не намерены их драматизировать.
В коренных вопросах борьбы за ядерное разоружение
позиции КПСС и «зеленых» полностью совпадают.
В этой связи западногерманские участники встречи ука-
зывали на важное значение заявления М. С. Горбачева
о поэтапной ликвидации всех ядерных арсеналов до
2000 г. Помимо этого просматривается единый подход
двух сторон в отношении необходимости более широкого
использования альтернативных источников энергии. Вме-
сте с тем «зеленые» считают, что между ядерным оружи-
ем и атомными установками не существует принципиаль-
ных различий. АЭС, по их мнению,— «спящие атомные
бомбы».
Со своей стороны мы излагали наш подход к пробле-
мам развития атомной энергетики в СССР в свете нового
видения глобальных экологических проблем, предприни-
маемые в этой связи практические меры по созданию в
СССР соответствующих государственных и научных
структур, модернизации существующих и разработке бо-
лее надежных типов АЭС, развитию возобновляемых ис-
точников энергии.
Содержательной оказалась также дискуссия на тему:
«Марксизм и экология: теория и практика». Представи-
тели партии «зеленых» высказались за то, чтобы про-
должить обсуждение вопросов атомной энергетики и эко-
логии в целом. Это обсуждение, считают они, могло бы
завершиться выработкой совместного доклада партии
«зеленых» и советских ученых.
В целом семинар показал возросший уровень научной
аргументации «зеленых» по ряду направлений атомной
энергетики и экологии. Заслуживает внимания разработ-
ка «зелеными» конкретных вариантов использования
альтернативных источников энергии и энергосберегаю-
щих технологий, медицинских аспектов воздействия сла-
бых радиоактивных излучений. Разумеется, многое оста-
ется у «зеленых» слабо аргументированным, с эмоцио-
нальной окраской. Привлекает внимание, однако, новое
направление их теоретических и морально-этических по-
исков, касающихся проблематики новых авангардных
технологий — прежде всего генной инженерии.
Диалог начался, и он будет продолжаться, что имеет
416

важное теоретическое и практическо-политическое зна-
чение.
Деятельность «зеленых» многих стран опирается на
определенные социально-философские основания. Так, на
основе современных социально-экологических представ-
лений предполагается формирование модели цивилиза-
ции будущего, которая должна соответствовать воззре-
ниям «целостного человека», ориентированного, в част-
ности, на выявление различных форм интеграции с
окружающей природной и социальной средой. При этом
анализ кризисной социально-экологической ситуации на
Западе переводится преимущественно в социокультурную
сферу. Так, причины нынешней конфликтной ситуации
между обществом и природой усматриваются в ориента-
ции западного человека на «ложные ценности». Отсюда
выход на уровень «экологического общества» связыва-
ется с необходимостью изменений социальных стереоти-
пов и ценностных установок личности, перехода к «анти-
антропоцентристской этике», призванной обеспечить ус-
тановление искомых гармонических взаимоотношений
между человеком и биосферой.
Как правило, в большинстве деклараций об «экологи-
ческом обществе» фиксируется ограниченность частно-
собственнических принципов развития. Более того, ин-
тересы частного капитала, его хищнический экспансио-
низм рассматриваются нередко в качестве одного из ос-
новных препятствий на пути реализации природоохран-
ных представлений и в той или иной форме проводится
идея об ограничении или вообще отказе от частной соб-
ственности на землю и природные ресурсы, которые дол-
жны быть переданы «общественным службам». Все эти
позитивные целевые установки (например, на удовлетво-
рение социально-экологических потребностей человека
или критика частнособственнических принципов разви-
тия) не подкрепляются, однако, реалистическими соци-
ально-экономическими, политическими или идеологиче-
скими положениями. К примеру, эффективность удов-
летворения потребности личности в «качественности»
биосферы ассоциируется с формированием «единой все-
мирной политической организации», а критика производ-
ственно-хозяйственного механизма капитализма оборачи-
вается утопическим требованием соединения архаичных
и самых современных технических систем — по выраже-
нию О. Тоффлера, «мотыги с компьютером». Иными сло-
вами, отвергая капиталистические принципы развития,
14 И. Т. Фролов
417

приверженцы «экологического общества» не могут пред-
ложить реальных путей, позволяющих практически рас-
считывать на рационализацию и достижение гармонии
взаимоотношений общества и природы.
Утопичность и абстрактность подобных взглядов осо-
бенно наглядно проявляется в концепциях «экосоциализ-
ма». Их сторонники ставят вопрос о необходимости ко-
ренного пересмотра логики общественного развития и
промышленного роста, учитывая качественные показате-
ли научно-технического и социального прогресса, что по-
зволит, по их мнению, не только удовлетворить потреб-
ности человека, но и сочетать развитие производственно-
хозяйственной деятельности общества с установлением
гармонических его взаимоотношений с биосферой. В об-
щем плане «экосоциализм» предстает как социально-эко-
логическая альтернатива капитализму, а его сторонни-
ков объединяет стремление рассматривать проблемы и
противоречия западной цивилизации через призму соци-
ально-экологической ситуации. Однако при выборе соот-
ветствующих экономических механизмов и политических
установок «экосоциалисты» отвергают и капиталистиче-
ские, и социалистические принципы развития, упрекая и
критикуя буржуазные концепции и марксизм за их яко-
бы «тождественную» ориентацию на «бесчеловечный» на-
учно-технический прогресс, масштабное промышленное
производство, централизацию производственно-хозяйст-
венной деятельности, как бы «исключающую» человека,
его потребности, интересы, целевые установки и т. п. Они
считают своей стратегической целью разрушение сущест-
вующей социальной системы и создание «новой матери-
ально-технологической основы производства обществен-
ного богатства»1. «Экосоциализм» ищет некий третий
путь развития цивилизации, а в итоге, выявив «болевые
точки» западного общества, оказывается бессильным
предложить реальные рецепты лечения.
Сегодня будущее вторгается в любое решение, поэто-
му так настоятельно нужна ясная перспектива. Экология
оказалась раем почти «непуганых» утопий, причем не
только в ностальгически-романтических вариантах. По-
явилось множество авторитарных утопий, высокопарно
обсуждающих границы, в которых можно еще сохранить
человеческую свободу, в то время как «естественная не-
1 Hillsbery W. The Greens at the Crossroads // New Left Review.
L., 1985. N 152. P. 11.
418

обходимость» природы (или человеческой природы, или
условий глобального кризиса) требует сильной власти
«во имя выживания».
Распространение различных проектов, требующих
сильной власти «во имя выживания», серьезно повлияло
на общественное мнение и обнаружило опасную тенден-
цию к возможности осуществления в стратегической ча-
сти. В этих условиях трезвый голос серьезных ученых
может действительно предотвратить пока еще теорети-
ческую панику образованного западного обывателя, бро-
сающего «под давлением необходимости» завоеванные
веками тяжких трудов науку, технику, демократию.
Все большее развитие получают, однако, и попытки
утвердить новый, «экологизированный» стиль жизни как
путь к «более человеческому обществу» в форме создания
разного рода общин и поселений, в которых могла бы
практически реализоваться идея «деиндустриализации».
Возникают на Западе и «новые коммуны», призванные
«изменить общество, радикально изменив самого себя»,
в том числе и в отношении к природно-биологическим
факторам жизни человека. В них проповедуется отказ от
традиционных ценностей, а достижения цивилизации во
многих случаях не отвергаются полностью, но говорится
о необходимости «индустриализма с человеческим ли-
цом». В целом ряде создаваемых на этой основе общин,
рекламируемых в качестве «живых моделей будущего»,
цементирующей идеей оказываются религиозно-мистиче-
ские представления, «молодежные религии». Они исхо-
дят из социального и экологического утопизма, прикры-
вающего бессилие мысли и бесперспективность поисков,
не ориентированных на научное понимание социальной
сущности экологической проблемы и реальный подход к
ее решению на путях преобразования общественно-эко-
номических отношений и самого человека, его сознания
и поведения. Но только такой подход, как это становится
все очевиднее, открывает реальный выход из той слож-
ной ситуации, в которой оказалось человечество в ре-
зультате обострения противоречий во взаимодействии
человека и природы, приведшего к угрозе экологического
кризиса на Западе.
Марксисты принимают деятельное участие в дискус-
сиях по этим животрепещущим вопросам, привлекающим
все большее внимание мировой общественности, прави-
тельств, международных организаций.
Говоря о дискуссиях, идущих по проблемам, затраги-
419

вающим взаимоотношения человека, общества и приро-
ды, надо сказать и о тех спорах, которые разворачива-
лись по этим проблемам в нашем обществе, о первых
шагах этих исследовательских направлений, получивших
сегодня энергичное развитие. Хотя мировоззренческое и
методологическое исследование проблемы взаимодейст-
вия человека и общества с природой является давней
традицией философской мысли и она энергично развива-
лась в марксистско-ленинском учении с момента его воз-
никновения, при этом были высказаны новые концепту-
альные подходы, которые и сегодня демонстрируют свою
эвристическую эффективность, однако на определенных
этапах нашего развития эти основополагающие принци-
пы были в значительной степени утрачены, а то и миро-
воззренчески извращены в угоду волюнтаристским пред-
ставлениям о необходимости «покорения» природы, ее
«переделки» и пр. Это получило в свое время односто-
роннее развитие в ряде концепций, практическая реали-
зация которых нанесла безусловный вред природе, а
соответственно и самому человеку, который оказался
жертвой неумеренных «экологических экспериментов»,
загрязнения окружающей среды и т. п. Сегодня нельзя
недооценивать негативное значение не только непосред-
ственных практических действий, приведших к деграда-
ции природы и загрязнению среды обитания человека, но
и господствовавших «установок сознания», ставших
прочным стереотипом, которые связывали марксистско-
ленинское представление о деятельной природе человека
с мифом о нем как «покорителе природы» и т. п.
Такие представления, закреплявшиеся также в фило-
софских стереотипах и догмах, не только отражали по-
рочную практику времен авторитарно-бюрократических
деформаций социализма, но и искажали классические
концепции марксизма. Поэтому одной из задач начав-
шихся после XX съезда КПСС переосмысления и крити-
ки многих квазимарксистских концепций в философии
было восстановление классических взглядов и на то, что
сегодня мы называем экологической проблематикой. Уже
в тот период появился ряд работ, в которых делались по-
пытки по-новому интерпретировать проблему взаимосвя-
зи и взаимодействия человека и природы и делалось это
в том числе путем обращения к классическому наследию.
Несмотря на разнотипные социальные условия и установ-
ки, которые были доминирующими в тот или иной пери-
од, стала развиваться марксистско-ленинская концепция
420

экологической проблемы применительно к новым усло-
виям существования цивилизации. Дискуссии по этой
проблеме получили большой общественный резонанс и
дали ощутимый практический эффект.
Особенно хочу отметить большое стимулирующее воз-
действие, оказанное в начале 70-х годов на развитие
исследований по экологическим и другим, совершенно
новым тогда для общества глобальным проблемам пуб-
ликациями журнала «Вопросы философии». Начатое
обсуждение получило свое развитие и в сериях статей и
книг, опубликованных в последующие годы. Новым ша-
гом вперед явились и дискуссии по проблеме «Человек,
общество и природа в век НТР» на III Всесоюзном сове-
щании по философским вопросам современного естество-
знания (1980 г.) 1. Эта работа была продолжена в рам-
ках Научного совета при Президиуме Академии наук
СССР по философским и социальным проблемам науки
и техники, а также секции социально-философских про-
блем Научного совета по биосфере АН СССР2.
Разумеется, проделанная работа по социально-фило-
софскому осмыслению экологической проблемы была и
является неоднозначной по своим результатам. Надо
иметь в виду также, что на первых своих этапах она
встретила сильное противодействие, так как сама поста-
новка вопроса о приоритете экологических проблем оце-
нивалась догматически мыслящими представителями
марксистского мировоззрения во всем мире как «отвле-
чение» от основных социальных проблем классовой борь-
бы и пр. Сейчас все это может показаться кое-кому три-
виальным, но отстаивание в тех условиях самостоятель-
ного значения марксистской концепции экологической
проблемы имело принципиальное значение, и к чести фи-
лософов надо отнести то, что они в содружестве с естест-
воиспытателями (П. Л. Капицей, Е. К. Федоровым и
1 См.: Диалектика в науках о природе и человеке: Труды
III Всесоюзного совещания по философским вопросам современного
естествознания. М., 1983. Т. 4.
2 Большой резонанс имели проведенные научным советом Всесо-
юзный симпозиум «Марксизм-ленинизм и глобальные проблемы совре-
менности» (Москва, 1983), всесоюзные конференции «Проблемы со-
циальной экологии» (1986), «Проблемы комплексного изучения чело-
века» (1988) (доклады С. П. Залыгина, В. П. Казначеева и др.),
IV Всесоюзное совещание по философским и социальным пробле-
мам науки и техники (1987). Обобщенные результаты этой работы
см. в кн.: Горизонты экологического знания: Социально-философские
проблемы. М., 1986; Марксистско-ленинская концепция глобальных
проблем современности. М., 1985, и др.
421

другими) смело ставили эти вопросы, способствуя тем
самым изменению догматических стереотипов сознания,
которые прочно держались как «марксистские». Немало
вреда принесли эти квазимарксистские подходы, сводив-
шие отношение человека и природы к чистому технокра-
тизму, лишенному широкого социального и гуманисти-
ческого видения.
Существенную роль играет анализ взаимосвязей эко-
логической проблемы с процессами роста народонаселе-
ния в мире. Мы уже отмечали, что многие западные
немарксистские концепции именно в «демографическом
взрыве» усматривают истоки экологического кризиса, с
чем вряд ли можно согласиться. Поэтому так важен и
здесь научный подход, без которого невозможно опреде-
ление перспектив человека в его взаимодействии с при-
родой и родом человеческим.
Научный подход к демографическим аспектам буду-
щего человека и человечества сталкивается в своем ут-
верждении и развитии с целым потоком взаимоисклю-
чающих концепций, решений и предложений, многие из
которых, несмотря на их явно ненаучный и даже анти-
научный характер, обладают чрезвычайной живучестью.
Это относится в первую очередь к мальтузианству. Родо-
начальник этого направления английский священник
Т. Мальтус еще в 1798 г. выступил со своей нашумевшей
работой «Опыт о законе народонаселения», и с тех пор
мальтузианство, модифицируясь в зависимости от исто-
рических условий и степени развития науки, не сходит с
исторической и научной сцены.
В своей работе Мальтус утверждал, будто им открыт
источник и причина всех человеческих бедствий — «есте-
ственный закон абсолютного перенаселения», действую-
щий «во все времена и при всевозможных условиях, в ко-
торых жил или продолжает жить человек» К Согласно
этому «закону», рост народонаселения совершается яко-
бы таким образом, что если он не сдерживается какими-
либо препятствиями, то население удваивается через
каждые 25 лет и, следовательно, возрастает в геометри-
ческой прогрессии, тогда как средства существования ни-
когда, даже при наиболее благоприятных условиях при-
менения человеческого труда, не могут возрастать быст-
рее, чем в арифметической прогрессии. Поэтому, делал
1 Мальтус Т. Опыт о законе народонаселения. СПб., 1868. Т. 1.
С. 472.
422

вывод Мальтус, человек, появившийся на свет, уже за-
нятый другими людьми, не имеет никакого права требо-
вать для себя какого-нибудь пропитания, ибо он совер-
шенно лишний. На великом пиршестве природы для него
нет прибора. Природа приказывает ему удалиться, и она
сама принимает меры к тому, чтобы ее приказание было
приведено в исполнение: из «разумного человеколюбия»
она устраняет «непрошеных гостей», всех вновь пришед-
ших к столу, за которым все места уже заняты.
Мальтус и его современные последователи — неомаль-
тузианцы— предлагают не противиться этому «вечному
закону природы», а, наоборот, помогать его наиболее
«гармоническому» осуществлению. Как известно, сам
Мальтус рекомендовал человечеству позаботиться о со-
кращении чрезмерной, по его мнению, рождаемости пу-
тем полового воздержания. Современные мальтузианцы
идут в этом отношении гораздо дальше их духовного от-
ца: они предлагают не ограничиваться «нравственными»
факторами, а широко использовать в целях искусствен-
ного сокращения населения земного шара войны, болез-
ни, стерилизацию лиц, «неполноценных в генетическом
отношении», умерщвление престарелых, регулирование
рождаемости при помощи «разрешительных удостовере-
ний» и т. п.
Так, один из американских генетиков, Р. Кук, в своей
печально известной книге «Людская плодовитость — со-
временная дилемма», пугая мир «жуткой проблемой пе-
ренаселения», сокрушается по поводу того, что в связи
с прогрессом науки и медицины ослабла «борьба за су-
ществование», которая, по его мнению, извечно присуща
человеческому обществу. Это привело к «генетической
эрозии» человечества, так как стали выживать и остав-
лять потомство «неполноценные в генетическом отноше-
нии» люди. Такую же геростратову славу получили и
книги В. Фогта «Путь к населению», «Люди! Угроза су-
ществованию» и др. А неомальтузианская книга П. Эрли-
ха «Демографическая бомба», вышедшая впервые в свет
в 1968 г., к 1970 г. выдержала 13 изданий общим тира-
жом более 2 млн экземпляров. В ней автор предлагает
принять «решительные меры» по ограничению роста на-
родонаселения, сократив его вначале до 1—2 млрд, а за-
тем до 500 млн человек.
Иногда полагают, что подобного рода неомальтузиан-
ские концепции — в основном дело прошлого. Однако это
далеко не так. Просто современное неомальтузианство,
423

учитывая исторический опыт, маскируется более умело
и тщательно, чем ранее. Подчас оно даже облекается в
гуманистическую терминологию, но его суть от этого не
меняется К К сожалению, подобные идеи защищают по-
рой довольно крупные ученые — не демографы, а специа-
листы других областей науки.
Факты показывают, что уже имеющихся на земном
шаре средств существования вполне достаточно для то-
го, чтобы прокормить население гораздо более многочис-
ленное, чем ныне существующее. В свое время К. А. Ти-
мирязев, отвечая Мальтусу, утверждавшему, что якобы
на «великом пиршестве природы» нет места «лишним лю-
дям», замечал: «А сколько блюд получают заседающие
за этой трапезой и не справедливее ли было бы, прежде
чем отлучать кого-нибудь от участия в ней, озаботиться
о возможно равномерном распределении имеющихся
яств? А затем возникает второй вопрос: точно ли на этой
трапезе выставлены все яства, которые может доставить
человеку природа?»
Эти вопросы затрагивают самую суть мальтузианст-
ва; научный ответ на них оказывается убийственным для
этой лжетеории. Дело в том, что те реальные возможно-
сти, которые ныне открываются перед человечеством в
деле получения средств существования, наталкиваются
в ряде стран на препятствия отнюдь не «естественного»
характера, имеют общественную природу.
Современные мальтузианцы пытаются доказать ис-
тинность «закона Мальтуса», объясняя именно с его по-
мощью экономические трудности, возникающие якобы в
результате «демографического взрыва». Они игнорируют
причины, связанные с уровнем социально-экономическо-
го развития. Поэтому и предлагаемые ими меры устра-
нения этих трудностей сводятся к чисто демографиче-
ским— искусственному сокращению рождаемости. Но,
как писал В. И. Ленин, «одно дело — свобода медицин-
ской пропаганды и охрана азбучных демократических
прав гражданина и гражданки. Другое дело — социаль-
ное учение неомальтузианства. Сознательные рабочие
1 Убедительная и яркая критика мальтузианства и попыток его
«обоснования» с позиций евгеники и «научного расизма», апеллирую-
щего к генетике, теории естественного отбора и др., содержится в
книге прогрессивного американского публициста А. Чейза «В на-
следство от Мальтуса. Социальные издержки современного научно-
го расизма» (Chase A. The Legacy of Maltus. The Social Costs of the
New Scientific Racism. N. Y., 1977).
424

всегда будут вести самую беспощадную борьбу против
попыток навязать это реакционное и трусливое учение
самому передовому, самому сильному, наиболее готово-
му на великие преобразования классу современного об-
щества» !.
Марксизм ведет последовательную борьбу против
этого «реакционного и трусливого учения» во всех
его социальных аспектах и приложениях, в частности
при объяснении мнимой проблемы «лишних людей».
К. Маркс в «Капитале» показал ложность тезиса об
«абсолютном перенаселении», за которым скрывается
существующее при капитализме относительное перенасе-
ление, наличие огромного числа полностью и частично
безработных, «резервной армии труда», которая с разви-
тием производства и техники и ростом производительно-
сти труда все более увеличивается, создавая тем самым
возможность еще большего усиления эксплуатации ра-
бочих. Маркс доказал, что речь здесь идет не о каком-то
«вечном» законе народонаселения, а о таком, который
присущ лишь капитализму. С изменением общественного
устройства и ликвидацией частнособственнических про-
изводственных отношений изменяется и закон народона-
селения.
Проблема роста народонаселения, конечно, существу-
ет, и надо быть поистине слепым, чтобы не видеть всей
ее остроты. Но это отнюдь не дает оснований быть пес-
симистом и тем более мизантропом. Поэтому мы и не мо-
жем принять мальтузианские «рецепты» ее решения, а
должны активно позаботиться о создании таких усло-
вий, которые благоприятствовали бы полноценной и
счастливой жизни новых поколений людей.
Это не значит, конечно, что рост народонаселения
должен отдаваться на волю случая. Но надо разумно
подойти к этому вопросу с учетом реальностей, сущест-
вующих в современном мире, а не исходить только из
абстрактных предположений, как это имеет место, в част-
ности, во многих западных демографических моделях бу-
дущего.
Вывод о том, что реальное решение демографической
проблемы обязательно должно связываться с необходи-
мостью пересмотра общественных приоритетов, опреде-
ленных социально-политических и экономических изме-
нений, становится в настоящее время все более распро-
1 Ленин В. Я. Поли. собр. соч. Т. 23. С. 257.
425

страненным среди тех, кто обращается к проблеме
народонаселения. К нему неизбежно приходит всякий
объективный исследователь, стремящийся научно углу-
бить и конкретизировать свой анализ, отмежеваться от
мальтузианских и иных абстрактно-схематических кон-
цепций. При этом марксизм никому не навязывает своих
положений, к нему приходят, как бы сложен, противоре-
чив и долог не был этот путь. Да и сам он постоянно в
пути, в движении, в развитии.
Проведение разумной демографической политики в
отношении человечества в целом предполагает установ-
ление разумного общественного строя в глобальном мас-
штабе. Пока этого нет, наши демографические установки
должны быть дифференцированными. Проблемы народо-
населения находят свое специфическое выражение в рам-
ках каждого региона, каждой страны. Ученые, исследую-
щие закономерности демографических процессов, не
могут не считаться с тем, что сейчас невозможно построе-
ние единой идеальной модели, что существует определен-
ная реальность, из которой следует исходить.
В рассуждениях современных демографов, когда речь
заходит об экономической сфере, вопрос нередко ставит-
ся так: рождаются люди, а есть ли у них достаточное
количество питания, одежды, чтобы просто выжить? Это
элементарная демографическая установка. Мы не можем
от нее абстрагироваться, но и не можем исходить только
из нее. У нас есть и другие установки, связанные с теми
принципами, которые утверждает социализм. Согласно
этим принципам, развитие производства, направленное
главным образом на удовлетворение материальных чело-
веческих потребностей, является целью лишь на извест-
ной стадии развития общества, в том числе и социали-
стического, а впоследствии ставится цель всестороннего
и свободного развития человека. Именно такова объек-
тивная направленность исторического развития. Следова-
тельно, в перспективе удовлетворение элементарных
материальных потребностей перестанет быть основным
критерием для наших демографических установок. Есть
высшая демографическая установка, о которой мы долж-
ны думать. Демографическое регулирование необходимо
в конечном счете не только для того, чтобы люди не уми-
рали от голода: человек есть нечто большее, чем толь-
ко потребляющее существо, и это обязательно следует
учитывать в наших размышлениях.
В своих демографических построениях мы должны
426

стремиться к тому, чтобы человек не был сведен просто
к «деторождающему инструменту», чтобы не исчезла лич-
ность.
Позиция ученых-марксистов, несмотря на неоднознач-
ность, приводящую порой к острым дискуссиям, со всей
очевидностью очерчивает такой подход к проблеме на-
родонаселения и его регулирования, который органично
соединяет в себе научные и гуманистические аспекты.
Только в слитности научного и гуманистического под-
ходов вопрос о регулировании роста народонаселения
может быть переведен в плоскость конкретной демогра-
фической политики1. Это в равной мере относится и к
регулированию процессов взаимодействия и роста всей
интересующей нас целостности: человек — природа — род
человеческий. Определение путей гармонизации взаимо-
действия и роста этой целостности — важная задача нау-
ки и социальной практики. Здесь также необходим комп-
лексный подход, позволяющий свести воедино разные ас-
пекты экологической и демографической проблем, исходя
из той динамики, которую они приобретают в ходе исто-
рического развития и в связи с перспективами человека.
3
Научная и социальная стратегия, обеспе-
чивающая будущее человека, природы и
рода человеческого: экологическое и де-
мографическое регулирование, образова-
ние и воспитание; экология — мировоз-
зрение — культура; человек — семья —
общество сегодня и в будущем
Переход к стратегии рационального взаи-
модействия с природой возможен только при достаточно
глубоком осознании функции человека и его практики в
современной эволюции природы. Соответствующие тео-
ретические модели должны быть основаны на том, что
человек и его материальное производство превратились в
настоящее время в мощный фактор изменения природы.
Если воздействие человека на природу и в дальнейшем
1 Необходимость ценностных (качественных) подходов к опреде-
лению целей демографической политики подчеркивается в кн.: Виш-
невский Л. Г. Воспроизводство населения и общество. История, со-
временность, взгляд в будущее. М., 1982. См. также его статьи в
журнале «Коммунист» (1986. № 17; 1988. № 6).
427

будет осуществляться как, по существу, стихийное и не
будет в должной степени регулироваться, то в перспек-
тиве оно может привести к нарушению природного рав-
новесия и в конечном счете к катастрофе. Поэтому прин-
ципиальное решение должно, по-видимому, состоять в
переходе к стратегии воздействия на природу, учитываю-
щей необходимость сохранения и поддержания динами-
ческого природного равновесия.
Но выявление условий динамичного подвижного рав-
новесия коэволюционирующих общества и природы бу-
дет утопией, если не использовать для этого всей интел-
лектуальной, духовной мощи человечества. Поэтому но-
вая стратегия отношения человека к природе реально
формируется и не может не формироваться в русле науч-
но-технической цивилизации как определенная коррек-
ция ее развития. Такое теоретическое решение не несет
печати руссоистских и натурофобских утопий и позволя-
ет в достаточной степени учитывать специфику природ-
ного в социальном и соотношение социальной и природ-
ной действительности. Процесс преобразования природ-
ной среды, если он направляется сознательно, с учетом
законов природы, сложных взаимоотношений в биогео-
ценозах и всех возможных побочных и отдаленных по-
следствий, если в его основе лежит всесторонний научный
анализ, являющийся результатом длительного, упорного
труда, а не беспочвенные прожекты,— такой процесс пре-
образования природной среды может и должен привести
к благоденствию человека на Земле.
Но при этом и для этого сама наука, научно-техни-
ческий прогресс должны претерпеть существенные изме-
нения. Это касается прежде всего экологической ориен-
тированности развития науки, научно-технического про-
гресса, которая проявляется в последние десятилетия как
в поисках новых решений глобальных проблем (ресур-
сов, энергетики, продовольствия, борьбы с загрязнением
биосферы и т. п.), так и в экологизации современной нау-
ки в целом.
За последнее десятилетие экологические представле-
ния, понятия, концепции прочно вошли в обиход уче-
ных— представителей самых различных отраслей обще-
ственных, естественных и технических наук. Появляются
все новые экологические дисциплины. Между тем возни-
кает вопрос о том, каковы перспективы развития этого
явления, получившего название экологизация наук. Что
может означать практически, например, всеобщая эколо-
428

гизация наук? Мыслимо ли полное подчинение развития,
прогресса всех наук одной-единственной задаче, а имен-
но правильному взаимодействию общества с природой?
Весь вопрос в том, что понимать под экологизацией
и можем ли мы ее абсолютизировать. По сути дела, учет
экологического фактора продиктован прежде всего по-
требностями человека. Человек, его потребности — вот
что в конечном итоге является целью гармонизации вза-
имоотношений общества с природой. Поэтому приходит-
ся с некоторой настороженностью воспринимать само по-
нятие «экологизация», так как возникает сомнение: а не
уходим ли мы от человека, рассуждая таким образом?
Не рассматриваем ли мы природу односторонне, в от-
рыве от человека? Ведь «природа, взятая абстрактно,
изолированно, фиксированная в оторванности от чело-
века, есть для человека ничто» К Поэтому недостаточно,
на мой взгляд, давать оценки тому или иному явлению,
исходя только из того, как это скажется на природе, по-
тому что в конечном итоге мы ищем ответ на главный
вопрос: как это скажется на самом человеке и на его
взаимодействии с природой? В этом смысле и сама при-
рода оценивается в зависимости от потребностей чело-
века.
Такая позиция, как представляется, более универ-
сальна и в большей мере соответствует тенденциям,
имеющим сейчас место в жизни и в науке. Поэтому не
просто экологизация, а гуманизация науки в наиболь-
шей степени будет способствовать и решению экологи-
ческих проблем. Наука, научно-технический прогресс в
целом должны быть в большей мере сориентированы в
зависимости от потребностей человека, в том числе и от
потребности во взаимодействии с природой.
Дело касается прежде всего общих принципов, лежа-
щих в основе научной и социальной стратегии гармони-
зации взаимодействия человека и природы. С точки
зрения марксизма, это означает создание здоровой жиз-
ненной среды для человека, социальные и природные
параметры которой обеспечивали бы максимум возмож-
ностей для его развития. Марксистская наука считает ра-
зумную организацию среды одним из условий формиро-
вания человека нового типа. Соответственно этому под
экологическим развитием понимается процесс рацио-
нального преобразования (формирования) окружающей
1 Маркс Кч Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 172.
429

среды в интересах человека. Максимальное соответствие
сформированной таким образом естественной среды жиз-
ненным потребностям людей — основная цель экологиче-
ски сбалансированной стратегии развития, принципиаль-
ные основы которой формируются и реализуются в про-
цессе развития социализма.
Социализм открывает большие возможности в реше-
нии экологической проблемы. Но они существуют как
предпосылки, принципы, которые имеют силу лишь тог-
да, когда адекватно реализуются на практике. К сожа-
лению, на разных этапах социализма господствовали
либо ложные экологические представления, о чем уже
говорилось выше, либо более или менее правильно про-
возглашаемые принципы, не подкреплявшиеся, однако,
соответствующей практикой, как это было в застойные
годы. Поэтому утвердившаяся после апрельского (1985 г.)
Пленума ЦК КПСС линия на перестройку очень сущест-
венно затрагивает и эту сторону жизни нашего общества.
В последние годы принят ряд мер по оздоровлению эко-
логической обстановки.
На эти цели государство выделяет значительные
средства. Так, в одиннадцатой пятилетке на охрану при-
роды было израсходовано 11,1 млрд руб. государствен-
ных капитальных вложений, а общая сумма затрат со-
ставила 43 млрд. Это позволило значительно оздоровить
окружающую среду в ряде городов и районов страны.
Новые импульсы этой деятельности, обеспечивающей бу-
дущее человека, природы и рода человеческого, гармо-
низацию их взаимодействия, дали решения XXVII съез-
да КПСС, в которых намечена широкая программа ра-
боты в этой области, ряд последующих документов \ в
частности принятое в январе 1988 г. постановление
ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О коренной пе-
рестройке дела охраны природы в стране». Созданы мно-
гие структуры государственного и научного типа, кото-
1 В последние годы создана целая система законодательных ус-
тановлений, которые призваны обеспечить рациональное использова-
ние природных ресурсов, решение энергетической и продовольствен-
ной проблем, эффективную природоохранную деятельность, в част-
ности охрану атмосферного воздуха, животного мира нашей страны
и т. д. См.: Леонтьева А. В. Правовые основы сотрудничества со-
циалистических стран по охране окружающей среды. М., 1982; Ра-
циональное использование природных ресурсов и охрана окружаю-
щей среды (Опыт социалистических стран). М., 1979; Социализм и
охрана окружающей среды. М., 1979; Фролов И. Т. Экологические
проблемы HTP и их разрешение при социализме. М., 1976.
430

рые призваны содействовать решению экологической про-
блемы в социальных, научных и гуманистических аспек-
тах. Однако по-прежнему главным остается подход, кото-
рый должен утверждать новое мышление в этой сфере,
единство слова и дела. Для нас это утверждение новых
экологических приоритетов, нового экологического миро-
воззрения и этики в образовании и воспитании подрас-
тающего поколения, в сознании всех советских людей.
XIX Всесоюзная партийная конференция поставила
большие задачи в этой области. В докладе на конферен-
ции говорится, что, «извлекая уроки из прошлого, надо
наладить по-настоящему и в крупных масштабах соци-
альную экспертизу научно-технических и инженерных
проектов с участием широкой общественности, чтобы све-
сти к минимуму, а то и полностью исключить экологи-
ческие и иные издержки, которые возможны в случае
бесконтрольной разработки и реализации этих проек-
тов» *. Реализация этой задачи заставляет нас по-ново-
му подойти и к социально-философскому осмыслению
многих проблем экологии человека.
Нельзя сказать, что сегодня для нас здесь все вопро-
сы ясны хотя бы в общей, теоретической форме. Это от-
носится и к концептуальному пониманию экологической
проблемы, где также требуются новые исследования и
дискуссии. При этом хочу еще раз подчеркнуть: мы ни
в коей мере не отвергаем мировой опыт исследования и
поиска решений этих проблем. Я думаю, одной из важ-
нейших задач в этом плане является осмысление про-
блемы взаимодействия экологических и гуманистических
подходов. История, подчеркивал Ф. Энгельс, движется
к «примирению человечества с природой и с самим со-
бой»2. Очень характерно, что речь в данном случае идет
о месте человека не только в обществе, но и в природе.
Поэтому мы сейчас все больше начинаем понимать, что
в решении экологической проблемы мы, может быть, в
большей степени должны делать акцент не вообще на
социальном подходе, а именно на таком, который исхо-
дит прежде всего из человеческих приоритетов и цен-
ностей.
Такая гуманизация экологической проблемы пред-
ставляется весьма плодотворной, она может многое дать
в образовании и воспитании людей, вообще в развитии
1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. М., 1988. С. 26.
2 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. I. С 551.
431

гуманистической культуры. В этом смысле наука, как и
культура в целом, оказывается на «экологическом пере-
крестке». Проблема взаимоотношения общества и при-
роды, как ни фундаментален ее статус в динамике
естественнонаучных процессов, всего лишь подсистема
другой глобальной проблемы — проблемы человека, ком-
плексный анализ которой предполагает соответствующую
ориентацию современного научного знания о природе и
обществе. При этом и «природознание», и «человекозна-
ние» находятся в диалектической взаимосвязи. Марк-
систско-ленинская философия традиционно осуществляет
интегративные функции, организуя и направляя взаимо-
действие наук в решении комплексных проблем, в основе
чего лежит прогностическая идея Маркса о единой нау-
ке о человеке и природе.
Большое значение мы придаем развитию глобальных
подходов в решении экологической проблемы. Здесь фи-
лософы вместе с представителями других наук сделали
немало. Об этом свидетельствует, в частности, много-
летняя деятельность секции глобальных проблем Науч-
ного совета АН СССР по философским и социальным
проблемам науки и техники. Это выразилось в том числе
и в организации международного движения ученых «Эко-
форум за мир», в котором советские философы вместе
с представителями других наук принимают самое дея-
тельное участие.
Мы исходим из того, что человечество может и дол-
жно создать и претворить в жизнь единую глобальную
стратегию мирового развития. Ее реализация предпола-
гает решение двух основополагающих проблем — про-
блем мира и сохранения природы, которые находятся в
диалектической взаимосвязи. И в этом смысле необхо-
димость экологического мышления является составной
частью более общей тенденции — «глобализации мышле-
ния», когда реалии действительности интерпретируются
во взаимосвязи с проблемами планетарного характера,
затрагивающими в той или иной мере систему отноше-
ний общество — природа.
Но, конечно, главная работа для нас — в сфере прак-
тики. Многое здесь предстоит сделать и многое преодо-
леть, так как проблемы эти имеют много аспектов, свя-
занных не только с характером социально-экономиче-
ских отношений в обществе, но и с его экономическими
возможностями, социокультурным развитием, ценност-
ными установками, наконец, со многими качествами, от-
432

носящимися непосредственно к личности, к каждому че-
ловеку. И эти качества очень часто оказывают сущест-
венное влияние на реализацию общих принципов, кото-
рые ведь не действуют автоматически, а реализуются
через деятельность отдельных людей и коллективов, их
руководителей и т. д. Это относится и к проблеме охра-
ны окружающей среды и рациональному использованию
природных ресурсов. У нас много делается в этом от-
ношении, приняты прекрасные законы, но, к сожалению,
они не всегда выполняются, причем особенно недопусти-
мо, когда их нарушение осуществляется предприятиями
и государственными органами, а не только отдельными
людьми. Наверное, здесь нужен более строгий юридиче-
ский, а главное — общественный контроль. Важнейшую
роль здесь должны играть Советы. Эта мысль получила
развитие и практические импульсы на Первом съезде на-
родных депутатов СССР.
В связи с развертыванием политики гласности воз-
можности, условия для такого контроля создаются. Ин-
формация о состоянии среды, загрязнении воздуха, воды
начинает публиковаться в печати, распространяется че-
рез радио и телевидение. Так, по обнародованным дан-
ным Госкомприроды СССР, в 102 городах страны загряз-
ненность воздуха в отдельные дни в 10 раз превышает
установленные нормы. В 10 раз превышается допустимое
загрязнение почти в половине контролируемых водных
объектов. В связи с загрязнением вод и другими послед-
ствиями хозяйственной деятельности за последние де-
сять лет вылов рыб ценных пород во внутренних водое-
мах снизился в четыре раза. Однако одним только стро-
гим контролем улучшения ситуации добиться не удается,
поскольку современные наши экологические проблемы
являются следствием длительного экстенсивного разви-
тия экономики, ведомственного произвола, низкой эко-
логической культуры. Несмотря на принимаемые меры,
издание законов, не удается прекратить развитие таких
негативных явлений, как, например, глубокое нарушение
экосистем Каспийского, Азовского, Аральского и Барен-
цева морей, ежегодный сброс в Волгу около 9 млн м3
неочищенных промышленных стоков, ежегодный прирост
твердых промышленных отходов на территории только
УССР в объеме 1,5 млрд т и др. В нашей стране
152 млн га сельскохозяйственных угодий находятся в
эрозийно опасном состоянии (все сельскохозяйственные
угодья занимают, по состоянию на 1 ноября 1986 г., пло-
433

щадь 608 млн га). Ежегодно в водоемы сливается до
100 млн т гумуса, почвы скудеют. По оценкам ученых,
при сохранении имеющихся тенденций к загрязнению хо-
зяйственная нагрузка на территории европейской части
нашей страны к 2010—2020 гг. окажется в 3—3,5 раза
выше, чем в современной ФРГ, и в 2—2,5 раза выше, чем
в Японии.
Понятно, что для комплексного, радикального улуч-
шения экологической обстановки в стране потребуются
огромные финансовые средства, придется провести тех-
ническую реконструкцию многих предприятий, перевести
многие из них на новые технологии. Необычайно велика
здесь роль науки.
Выдающимся событием в развитии природоохранного
движения в нашей стране стала поэтому разработка Ака-
демией наук СССР общеакадемической Программы био-
сферных и экологических исследований на период до
2015 г. Проект программы, подготовленный ведущими
специалистами научных учреждений АН СССР, акаде-
мий наук союзных республик, ВАСХНИЛ, министерств
и ведомств, состояние и перспективы биосферных и эко-
логических исследований в нашей стране обсуждались
на декабрьском (1988 г.) общем собрании Академии на-
ук. Программа эта, так же как и проведение специаль-
ной сессии общего собрания АН СССР по экологическим
проблемам, направлена на то, чтобы обратить внимание
научной общественности нашей страны на первоочеред-
ную разработку крупных мер по предотвращению дегра-
даций природной среды, прежде всего связанных с соз-
данием безотходных и малоотходных технологий, при-
влечь ученых к научной экспертизе народнохозяйствен-
ных пунктов.
Программа будет включать разносторонние исследо-
вания самых разных аспектов экологических проблем,
начиная от проблем эволюции биосферы, биологических
аспектов, энерго- и массообмена в биосфере, геофизиче-
ских аспектов и мониторинга, безотходных технологий,
экологизации сельского хозяйства, экономических аспек-
тов и кончая социально-философским осмыслением про-
блем развития экологического образования, международ-
ных, глобальных аспектов экологических исследований.
Охрана природы, как на это постоянно обращается
внимание Коммунистической партией и Советским госу-
дарством, не может быть успешной без широкого общест-
венного движения, которое хотя и развертывается у нас,
434

но, видимо, еще недостаточно. Кроме того, как показы-
вает опыт последних лет, движение общественности в
защиту природной среды слабо опирается на разработ-
ки и рекомендации ученых. В результате преобладающей
оказывается часто стратегия «чистого запретительства».
Реально существует опасность того, что и местные Сове-
ты, права которых в распоряжении ресурсами, в деле
охраны природы сильно возросли, будут исходить в сво-
их отношениях с министерствами, ведомствами, пред-
приятия которых располагаются на их территории, из
узкоместнических интересов, стремясь убрать, например,
химический комбинат «со своего огорода». Во избежание
этого нужно создавать материальную заинтересован-
ность местных органов власти, например, как предлага-
ется некоторыми учеными, перечислять в местный бюд-
жет долю из прибыли всех находящихся на данной тер-
ритории предприятий.
Действительное, конструктивное решение экологиче-
ских проблем требует взвешенного, комплексного и ком-
петентного подхода, их нельзя решать, исходя из одного
только энтузиазма, эмоций. Подобное развитие природо-
охранных общественных движений, как показывает и
опыт западных стран, раньше нас столкнувшихся с эти-
ми проблемами, тяготеет к чистому алармизму и экстре-
мизму. В связи с этим многое еще надо сделать и в об-
ласти экологического образования и воспитания людей,
особенно молодежи, которой предстоит жить в весьма
напряженной экологической ситуации. Не следует дра-
матизировать положение в этой области, но надо видеть
и те реальные трудности, которые у нас имеются, и не
думать, что их можно преодолеть сразу, с помощью ка-
ких-то универсальных директивных решений. Экологи-
ческое воспитание, рост экологической культуры, тесно
связанной с общим развитием человека, потребуют опре-
деленного времени, которое, однако, не должно быть
слишком длительным, так как экологическая ситуация
ухудшается, и общественность должна знать об этом и
делать все для того, чтобы наши дети и внуки не обви-
нили нас в том, что мы неразумно, а подчас даже вар-
варски обращались с природой. Необходимо сделать все
для того, чтобы этого ни в коем случае не произошло!
Развитию экологического образования и воспитания,
соединенного с практической деятельностью по гармони-
зации взаимодействия между человеком и природой, в
последнее время уделяется все больше внимания, причем
435

в это благородное и перспективное дело включаются не
только школы и вузы, но и разнообразные общественные
организации, система партийной и комсомольской учебы.
Наша страна, как и другие социалистические страны, ак-
тивно участвует в реализации Международной програм-
мы по природоохранному просвещению, проводимой
ЮНЕСКО и ЮНЕП (Программа ООН по окружающей
среде), во всех мероприятиях по экологическому образо-
ванию и воспитанию, которые осуществляются междуна-
родными организациями.
Разумеется, это относится не только к экологическо-
му образованию и воспитанию, но и ко всему комплексу
мер, призванных способствовать решению проблемы гар-
монизации взаимодействия человека и природы в гло-
бальном масштабе. Это в первую очередь касается учас-
тия нашей страны в решении экологической проблемы в
рамках СЭВ. Именно Советскому Союзу принадлежит
инициатива представления в ООН документа «Об исто-
рической ответственности государств за сохранение при-
роды Земли для нынешних и будущих поколений»
(1981 г.).
Важность совместного решения экологических про-
блем была подчеркнута во многих международных доку-
ментах последнего времени, в том числе и внесенных по
инициативе нашей страны, которая играет активную роль
в деятельности многих международных экологических
организаций (ЮНЕП и др.). Особое внимание пробле-
мам экологии было уделено и в выступлении М. С. Гор-
бачева в ООН в декабре 1988 г.
Как показывает практика, экологическое регулирова-
ние существенным образом и прежде всего связано с
решением ряда социально-экономических, международ-
но-правовых, политических и культурных проблем. Оно
неизбежно затрагивает интересы различных обществен-
ных групп, отраслей общественного производства, соци-
альных институтов отдельных стран, регионов, социаль-
но-экономических систем. Не учитывать их — значит
встать на утопический, далекий от реальности путь. Меж-
ду тем положение дел в области окружающей среды при-
няло в настоящее время такие угрожающие формы, ко-
торые требуют от нас концепций и действий, основываю-
щихся на позициях последовательного реализма.
Надо учитывать, что многие капиталистические стра-
ны Запада, особенно с начала 70-х годов, безусловно,
уделяют большое внимание экологической проблеме и
436

пытаются ее решать. Одним из направлений государст-
венной политики в деле охраны природы становится при-
нятие природоохранного законодательства, регулирую-
щего взаимоотношения общества и природы, создание
соответствующих государственных органов (министерств,
агентств по охране природы и т. п.), на которые возло-
жено регулирование деятельности государственно-моно-
полистического капитала в области охраны природы,
природопользования и восстановления естественных эко-
систем.
Установлены нормы и стандарты «качественных» ха-
рактеристик биосферы, разработаны меры администра-
тивно-юридического характера, регламентирующие экс-
плуатацию естественных ресурсов, намечена стратегия
международного сотрудничества и др.
Меры, принятые в развитых странах Запада, несом-
ненно, способствовали улучшению экологической ситуа-
ции в некоторых из них. И тем не менее эти мероприятия
могли бы быть более масштабными и эффективными,
если учесть экономические возможности этих стран. По
оценкам экономистов, в последние десятилетия XX в. го-
сударства планеты должны выделять на природоохран-
ные мероприятия 3—5% валового национального про-
дукта, или не менее 150 млрд дол. в год. Только в США,
по официальным данным, чтобы не допустить дальней-
шего ухудшения качества окружающей среды, в 80-е го-
ды необходимо расходовать не менее 75 млрд дол. еже-
годно. Между тем усилия по созданию систем управле-
ния социально-экологическими процессами часто не дают
должного эффекта, ибо они не в состоянии устранить
углубляющиеся противоречия между масштабами произ-
водственно-хозяйственной деятельности и ее негативными
последствиями для человека и его природного окру-
жения. Давление монополий в сфере социально-экологи-
ческого регулирования подрывает основы природоохран-
ной политики государства. Если из-за природоохранных
норм возникает угроза благополучию монополий, они, не-
смотря на различного рода рекламные «экологические
жесты», оказывают мощное сопротивление государствен-
ным мерам по ограничению эксплуатации природных ре-
сурсов. И эта борьба постоянно усиливается в периоды
ухудшения экономической конъюнктуры. Углубление
противоречий социально-экологического порядка на фоне
экономико-структурных кризисов еще больше ограничи-
вает природоохранную деятельность государства, ведет
437

к прямым уступкам монополиям, которые добиваются из-
менения экологических норм в желаемую сторону, выде-
ления правительственных субсидий и т. п. В результате
государственного перераспределения национального до-
хода, включения природоохранных издержек в цену про-
дукции основная тяжесть социально-экологических за-
трат перекладывается на потребителя.
В условиях осложнения общей социально-экологиче-
ской ситуации в странах капитала в самом неблагопри-
ятном положении оказались представители рабочего
класса и средних слоев. И естественно, что вопросы улуч-
шения качества труда и жизни, создания необходимых
условий для отдыха и воспитания детей становятся важ-
ным объектом классовой борьбы трудящихся против дей-
ствий монополистического капитала. В этой борьбе про-
исходит дальнейшее сближение позиций рабочего клас-
са и других прогрессивных сил капиталистического
общества, все большее число представителей рабочего
класса, новых социальных движений, в том числе эколо-
гического характера, стремится к широкому сотрудниче-
ству, к созданию общего фронта борьбы за выживание
в условиях экологической опасности.
Усилия всех прогрессивных сил планеты, направлен-
ные на защиту естественной среды обитания человека,—
часть общей борьбы за социальный и научно-техниче-
ский прогресс. В процессе разрешения острых глобаль-
ных проблем открываются широкие перспективы для
установления все более конструктивного союза в целях
выработки общей программы коренных социальных пре-
образований, важнейшим элементом которых должна
стать установка на рационализацию взаимоотношений
человека, общества и природы.
Взаимодействие человека и природы представляет со-
бой одну из важных сфер, где предстоит соединить до-
стижения научно-технической революции с особенностя-
ми организации социалистической системы хозяйства.
Для решения этой задачи требуется не только дальней-
шее развитие науки и техники, но и всемерное совершен-
ствование экономико-производственной структуры, при-
менение комплексного, системного подхода, позволяюще-
го избегать нанесения экологического ущерба одним
отраслям со стороны других, ухудшения экологической
ситуации в целом. Необходимы и постепенная перестрой-
ка производства на качественно новой основе, и созда-
ние производственных комплексов, исключающих нера-
438

циональные потери ценных видов сырья и разрушение
природной среды побочными продуктами производства.
Научно-техническая революция, органически соеди-
няемая с особенностями организации социалистического
общества, в принципе создает предпосылки для проведе-
ния в жизнь технологических мероприятий, обеспечиваю-
щих не только сокращение загрязнения окружающей
среды, сохранение природы, но и оптимизацию биосферы.
Разумеется, это требует практических усилий, больших
существенных материальных и трудовых затрат, которые
необходимо наращивать по мере развития социалистиче-
ского общества по пути к качественно новому его со-
стоянию. История, как уже подчеркивалось, движется к
«примирению человечества с природой и с самим со-
бой» К Окончательно оно придет к этому «примирению»
лишь в итоге полного обновления своей жизни на гума-
нистических началах.
Глобальные экологические проблемы, с которыми
столкнулось человечество, вызывают коренные измене-
ния не только в стратегиях социально-экономического
развития, но и в мировоззрении людей, системах их мо-
ральных приоритетов. Активно дискутируются сегодня
вопросы новой этики, которую называют по-разному —
экологическая (или этика экологической ответственно-
сти), инвайроментальная (или этика защиты окружаю-
щей среды), глобальная этика жизни. Выходят специ-
альные журналы, занимающиеся обсуждением философ-
ских аспектов проблем защиты окружающей среды, про-
блем этики человечества, ищущего выход из глобального
кризиса. Широко начинает употребляться в последние
годы понятие «экологическое сознание».
Однако для серьезного понимания происходящих се-
годня процессов нужно раскрыть их преемственность с
событиями, тенденциями прошлого. Если говорить о фор-
мирующемся в связи с осознанием глобальных проблем
в обществе конца XX в. новом мировоззрении, то оно
имеет свои не только социальные, о чем много говорится
и пишется, но и духовные предпосылки.
Многие выдающиеся умы прошлого пытались понять
место человека в общем ходе эволюции земной природы
и мира в целом. Но совершенно особое место занимает
в их ряду крупнейший русский естествоиспытатель и
мыслитель В. И. Вернадский. Еще в конце прошлого ве-
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 551.
439

ка он начал формировать представления о путях даль-
нейшего развития биосферы. Согласно Вернадскому, весь
лик нашей планеты, все ее ландшафты, все толщи оса-
дочных пород, химизм атмосферы и океана обязаны жиз-
недеятельности живого вещества. Жизнь — это не слу-
чайная игра природы, а следствие протекающих в ней
процессов самоорганизации, закономерный этап развития
космического тела, именуемого Землей. Столь же зако-
номерный этап — появление человека, человеческого об-
щества. Оно знаменует новое качество в жизни биосфе-
ры, ее эволюция все более определяется целенаправлен-
ными действиями людей. В. И. Вернадский понимал, что
человеку придется сознательно принять на себя ответ-
ственность за дальнейшую судьбу биосферы. Это необ-
ходимое условие развития цивилизации. Среда обитания
человечества, управляемая научным разумом, была на-
звана Вернадским ноосферой, и переход биосферы в ноо-
сферу означает не только качественно новый этап раз-
вития человеческого общества, но и новый период в эво-
люции нашего космического дома.
Очень важным в учении Вернадского было ясное по-
нимание того факта, что этот переход не может произой-
ти автоматически. Человек всегда изменял окружающую
среду в своих интересах. Одновременно он и сам приспо-
сабливался к ее особенностям и изменениям. До поры
до времени все это протекало весьма медленно и стихий-
но. Но постепенно интенсивность воздействия человека на
природу становилась все сильнее и сильнее. Вернадский
полагал, что человек неизбежно сделается основным фак-
тором эволюции биосферы. Когда это случится, свойства
окружающей среды могут изменяться столь быстро, что
человечеству потребуется выработать единую стратегию
развития биосферы и новые стандарты своей организа-
ции, своего образа жизни. Изменение роли человека в
эволюции биосферы ознаменует собой переход ее в новую
фазу своего развития, которую можно назвать ноосфе-
рой. В. И. Вернадский писал: «Мы входим в ноосферу...
Но важен для нас факт, что идеалы нашей демокра-
тии идут в унисон со стихийным геологическим процес-
сом, с законами природы, отвечают ноосфере. Можно
смотреть поэтому на наше будущее уверенно. Оно в на-
ших руках. Мы его не выпустим» К
1 Вернадский В. И. Химическое строение биосферы Земли и ее
окружения. М., 1965. С. 329.
440

Реализация гуманистического идеала будущего соз-
даст действительные предпосылки для рационального
воздействия общества на природу, позволит эффективно
восстановить нарушенное равновесие между человеком и
биосферой, обусловит гармонический характер взаимо-
отношений между человеком, обществом и природой; Тем
самым начнется эпоха действительной истории человече-
ства — переход к обществу, в условиях которого станет
возможным развитие человека через природу и природы
через человека. Перед человечеством, «перед его мыслью
и трудом становится вопрос о перестройке биосферы в
интересах свободно мыслящего человечества как единого
целого» *. Только на этом пути создается природная пред-
посылка будущего человеческой цивилизации и самого
человека.
Движение вперед, изменение мира и человека — его
производственной, трудовой деятельности, образ жизни,
сознания — вот перспектива «снятия» дилеммы, стоящей
перед человечеством. Современный человек должен раз-
вивать гармонические отношения с природой, понимать
процессы ее развития и разумно их использовать, способ-
ствуя обогащению, очеловечению, гуманизации природы.
Это предполагает целый комплекс качественных измене-
ний, затрагивающих не только экономику и социальную
сферу общества, но и его мировоззренческий базис и че-
ловеческую культуру в целом, ценностные ориентации и
нравственные основы существования человека в при-
роде 2.
В мировоззрении людей должно все больше утверж-
даться убеждение в том, что современный человек не мо-
жет ставить себя в отношении к природе в положение
«завоевателя», не заботящегося о последствиях своей
деятельности3. Это зависит от решения ряда социаль-
1 Вернадский В. И. Биосфера (Избранные труды по биогеохи-
мии). М., 1967. С. 356.
2 См.: Ценностные аспекты науки и проблемы экологии. М., 1981;
Фролов И. Т., Юдин Б. Г. Этика науки. Проблемы и дискуссии. М.,
1986.
3 Интересно отметить, что еще в конце прошлого века на это
указывал русский философ-идеалист В. С. Соловьев, согласно кото-
рому «возможно троякое отношение человека к внешней природе:
страдательное подчинение ей в том виде, как она существует, за-
тем деятельная борьба с нею, покорение ее и пользование ею как
безразличным орудием и, наконец, утверждение ее идеального со-
стояния — того, чем она должна стать через человека» (Собр. соч.
СПб., 1903. Т. 7. С. 359). Безусловно нормальным и окончательным
он признавал только третье отношение (см.: Вопросы философии.
441

ных, международно-правовых, политических и культур-
ных проблем. В этой связи правомерна (с известными
оговорками) и постановка вопроса о необходимости вы-
работки новой «экологической культуры», «экологиче-
ской этики» и даже «экологической цивилизации».
Гармонизируя общее взаимодействие человека и при-
роды на широкой научной, социальной, гуманистической
основе, общество будущего гармонизирует и рост самого
человечества методами, адекватными этой основе. Исхо-
дя из этого, марксисты и другие прогрессивные ученые
высказываются уже сегодня за активную и эффективную
демографическую политику, за сознательное управление
демографическими процессами. При этом подчеркива-
ется, что такая политика, хотя она и сопряжена с опре-
деленными ограничениями свободы и права личности
на большое число детей, не должна унижать человече-
ское достоинство.
Разработка принципиальных основ и конкретных ме-
тодов реализации демографической политики существен-
но зависит, разумеется, от того, как вообще понимается
проблема народонаселения, ее связь с особенностями об-
щественного устройства тех или иных стран, господст-
вующей в них идеологией, традициями и пр. Разработка
эффективной демографической политики стимулирует на-
учный поиск и дискуссии, в ходе которых подвергаются
обсуждению прежде всего вопросы, связанные с опреде-
лением непосредственного объекта демографической по-
литики: являются ли этим объектом сами процессы рож-
даемости, смертности, брачности, разводимое™ и т. п.,
или же они должны рассматриваться лишь как производ-
ное от всего комплекса условий труда и жизни людей,
изменение которого приводит в итоге и к изменению де-
мографических процессов.
Нельзя сказать, что активная демографическая поли-
тика получила соответствующие ей практические формы
при социализме, хотя здесь произошли крупные сдвиги.
В последние годы принят ряд постановлений о помощи
1978. № 3. С. 135—136). «Гармония — это когда в природе человек на-
ходит соответствие своей душе»,— писал М. М. Пришвин. Ои при-
зывал быть милостивым к природе и охранять ее, считая, что «сам
человек тем только и человек, что соединяет в себе все, что есть в
природе, расставляет эти свои части на места, и когда это верно
приходится — все на места,— то достигается нечто новое в жизни,
называемое по-разному: культурой, прогрессом, творчеством, и тогда
вся природа включается в человека» (Дорога к другу. Дневники. Л.,
1982. С. 39, 48).
442

семьям, имеющим детей, облегчении труда женщин, ко-
торые явились практической реализацией социалистиче-
ских принципов демографической политики. Однако по-
следняя еще нуждается в значительном совершенство-
вании, и основная работа здесь — впереди.
Существуют, однако, и более широкие связи демогра-
фических проблем не только в национальном или регио-
нальном, но и в глобальном масштабе. Поэтому в социа-
листических странах придается огромное значение меж-
дународным аспектам решения этих проблем. Советский
Союз и другие социалистические страны активно участ-
вуют в международных организациях, занимающихся
проблемами народонаселения, и поддерживают все, что
способствует прогрессу человечества в данной области, в
частности деятельность ООН в области народонаселения.
В настоящее время решение демографических про-
блем в мире складывается весьма неоднозначно, и наря-
ду с позитивными моментами здесь существует и ряд
трудностей. Это видно из докладов генерального секре-
таря ООН, которые представляются Генеральной Ас-
самблее каждые два года. Чем ближе конец XX в., тем
больше доказательств того, что в развивающихся стра-
нах происходит снижение рождаемости и что тенденция
к снижению темпов роста народонаселения мира сохра-
няется. Пока это снижение невелико, однако оно имеет
постоянный характер. И все же во многих развивающих-
ся странах по-прежнему будет сохраняться значительный
прирост народонаселения, который является одним из ос-
новных факторов, определяющих настоящее и будущее
человечества. В 50-х годах развивающиеся страны дали
78,8% всего прироста населения Земли, в 60-х — 83,8, в
70-х —87,8, в начале 80-х годов —91,8%. Сейчас из
76,8 млн человек ежегодного прироста населения разви-
вающиеся страны дают 70,5 млн, а развитые — всего
6,3 млн К
Наряду со снижением рождаемости в развивающихся
странах одной из главных особенностей современной де-
мографической ситуации является продолжающееся сни-
жение рождаемости в странах развитых. В течение
70-х годов в большинстве развитых стран Запада посте-
пенно снизилось число законных браков (в расчете на
1000 человек). Практически во всех развитых странах,
по которым имеются данные за период после 1970 г., от-
1 См.: Брук С. Я. Население мира. М, 1981. С. 27.
443

мечается тенденция к более позднему заключению закон-
ных браков. Отчасти это объясняется тем, что в послед-
ние годы на Западе происходят существенные перемены
в отношении людей к законному браку. В настоящее вре-
мя женщины вступают в брак в более позднем возрасте,
но законному браку предшествует период сожительства,
или консенсуального брака, начинающийся с возраста
ниже того уровня, который лишь несколько лет назад
почти везде считался средним возрастом вступления в
законный брак. Эти перемены объясняются, в частности,
серьезным изменением роли и положения женщины в об-
ществе, широкой доступностью эффективных противоза-
чаточных средств и значительно возросшей приемлемо-
стью не только сожительства, но и воспитания детей вне
законного брака.
В последние годы, по данным ООН, был осуществлен
ряд мер, касающихся предоставления услуг по урегули-
рованию размеров семьи. Сюда относится включение
соответствующих программ в деятельность служб здраво-
охранения и их переориентация на традиционные или со-
временные общины, особенно деревни, кварталы и пред-
приятия. Эти меры включают широкое использование
вспомогательного медицинского персонала, а также про-
дажу противозачаточных средств через современную или
традиционную торговую сеть. Наибольшее значение при-
обрели экономические меры поощрения или разубежде-
ния, определяющие спрос на услуги по регулированию
рождаемости, предоставляемые отдельным лицам и ос-
новным общинам.
Среди законодательных мер, оказывающих сущест-
венное влияние на уровень рождаемости, можно отме-
тить изменение возраста вступления в брак женщин. Пос-
ле проведения первой Всемирной конференции по наро-
донаселению (1974 г.) резко возрос интерес к влиянию
таких социально-экономических факторов, определяю-
щих уровень рождаемости, как образование, здравоохра-
нение, трудоустройство, распределение доходов, положе-
ние женщин, аграрная реформа. Планы развития, при-
нятые странами, проводящими политику ограничения
рождаемости, свидетельствуют о том, что прилагавшие-
ся в этих областях усилия осуществлялись в большинст-
ве случаев для достижения демографических целей.
В СССР ежегодное увеличение численности населе-
ния в 70-х и начале 80-х годов составило 2,3 млн чело-
век. По-прежнему наблюдается большой разрыв между
444

приростом населения в среднеазиатских республиках и
Азербайджане, с одной стороны, и остальными республи-
ками—с другой (например, в УССР в 1970 г. и в 1984 г.
естественный прирост был соответственно равен 6,4 и
3,6%, а в Таджикистане — 28,4 и 32,4%) К
Прослеживание тенденций роста народонаселения
хотя и свидетельствует об усилении попыток его гармо-
низации, однако не дает оснований для оптимистических
выводов. Здесь появились новые проблемы, выходящие
за рамки чисто демографических отношений и затрагива-
ющие многогранный комплекс социально-экономических
связей, традиций культуры, межличностного общения
и т. п. Рассмотрение демографической проблемы как гло-
бальной позволяет вместе с тем увидеть многогранный
спектр острых и сложных вопросов конкретной политики
в отдельных странах и в мире в целом. В разных стра-
нах и регионах мира они решаются по-разному, но важ-
но, что в целом происходит процесс интернационализа-
ции многих демографических явлений, наблюдаются тен-
денции к выработке и проведению общей стратегии по
гармонизации роста рода человеческого. Эти тенденции
и указывают на то, каким он будет в своей перспективе.
В связи с этим следует еще раз подчеркнуть, что, об-
ращаясь к будущему рода человеческого, мы должны
быть предельно осторожными, стремясь решать только
те вопросы, которые не терпят отлагательства, и воздер-
живаясь от всего, что могло бы обернуться во вред бу-
дущему. В свое время Ф. Энгельс, рассматривая абст-
рактную возможность такого численного роста человече-
ства, который вызовет необходимость положить этому
росту предел, заметил: «...если когда-нибудь коммунисти-
ческое общество вынуждено будет регулировать произ-
водство людей, так же как оно к тому времени уже уре-
гулирует производство вещей, то именно оно и только
оно сможет выполнить это без затруднений»2.
И это произойдет здесь, на нашей Земле, а не в ка-
ких-либо инопланетных поселениях, к чему якобы неиз-
бежно вынуждено будет прибегнуть в будущем челове-
чество вследствие своего количественного роста. Ведь до-
пуская эту последнюю возможность, мы не можем отри-
цать первую и, признавая способность человечества в бу-
дущем заселять другие планеты, не вправе считать его
1 См.: Брук С. И. Население мира. С. 25.
2 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 35. С. 124.
445

неспособным к чему-то более достижимому — разумно
решать свои дела «у себя дома», регулируя в случае не-
обходимости свою численность. И конечно же делаться
это будет не в каких-то человеческих инкубаторах, пред-
назначенных для выращивания людей с заранее задан-
ными характеристиками.
Отвергая всякого рода утопические построения, сле-
дует подчеркнуть, что лишь постепенное прогрессивное
развитие общества и отдельной личности может в исто-
рической перспективе привести к разумному решению де-
мографической проблемы в формах, во многом еще неве-
домых нам сегодня, но достойных человека и того обще-
ства, которое он сам создаст.
Современная семья имеет многогранные социальные
функции, подчас качественно различные в разных ми-
ровых общественных системах1. Семейно-брачные отно-
шения имеют, однако, и некоторые общечеловеческие,
глобальные особенности, исторически сложившиеся в
ходе развития цивилизации, культуры и самого человека.
К ним относится в первую очередь все то, что связано
с индивидуальным, интимным чувством любви между
мужчиной и женщиной, с рождением и воспитанием де-
тей. В этом отношении семья оказывается «точкой пере-
сечения» индивидуального и общественного, а человече-
ская любовь — показателем и фактором социально-куль-
турного развития общества и самого человека, того, «в
какой мере человек стал для себя родовым существом,
стал для себя человеком и мыслит себя таковым... В ка-
кой мере потребность человека стала человеческой по-
требностью, т. е. в какой мере другой человек в качестве
человека стал для него потребностью...»2.
Любовь между мужчиной и женщиной, любовь роди-
телей к детям и детей к родителям в тех ее формах, ко-
торые существуют сегодня,— результат длительного эко-
номического, социокультурного и личностного развития
человечества. А это развитие неразрывно связано с раз-
витием семьи, которое идет через все большее насыще-
ние любви социокультурной значимостью, через преодо-
ление неравноправия женщины и превращение семьи из
хозяйственной и социальной «ячейки» в средоточие ин-
1 См.: Брак и семья. Демографический аспект. М., 1975; Семья
и общество. М., 1982; Харчев А. Г. Брак и семья в СССР. М., 1979;
Волков А Г. Семья — объект демографии. М., 1986, и др.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 115—116.
446

тимных, индивидуальных, личностных отношений между
женщиной и мужчиной, между родителями и детьми.
Эти тенденции, обозначающие будущее триады: чело-
век — семья — общество, реально утверждаются социа-
лизмом, развитием его гуманистических начал. Согласно
Конституции СССР, семья находится под защитой госу-
дарства. Брак основывается на добровольном согласии
женщины и мужчины; супруги полностью равноправны в
семейных отношениях.
Мы знаем, однако, что у нас сегодня существует нема-
ло сложных и подчас болезненных проблем в области се-
мейно-брачных отношений. Эти проблемы серьезно ис-
следуются наукой и широко обсуждаются в обществе.
Многие из них порождены недостаточным экономическим
развитием, другие коренятся в недостатках культурного
развития людей, в традициях и стереотипах сознания и
поведения, унаследованных от прошлого. Однако непре-
ложным остается тот факт, что социализм претворяет
в жизнь новые социальные формы отношений меж-
ду мужчиной и женщиной, между родителями и деть-
ми, формы, которым принадлежит будущее. В этом на-
правлении ведется большая работа, в том числе и по ли-
нии общественных организаций, законодательства и пр.,
входящая в общее русло революционной перестройки.
Сегодня на Западе можно встретить немало всякого
рода «проекций в будущее», которые экстраполируют в
перспективу традиционные формы буржуазной семьи со
всеми ее «патриархальными» чертами (как тот «якорь»,
который нужен человеку для того, чтобы спастись).
Предполагается, что такая семья возродит домашнюю
экономику, возвратит труд в семью, обеспечив тем са-
мым ее экономическую независимость.
Подобные утопии далеки, однако, от реальности. Ис-
торическое развитие цивилизации, тесно связанное с на-
учно-техническим, экономическим и социокультурным
прогрессом, развитием личности, идет по пути утвержде-
ния форм семейно-брачных отношений, которые приобре-
тают общечеловеческие, глобальные черты.
Это — отношения все большей социокультурной насы-
щенности любви между женщиной и мужчиной, утверж-
дения на этой основе новой семьи, в которой и любовь
между родителями и детьми приобретет еще большую
эмоциональную окраску, а сам процесс воспитания будет
отражением той гармонии между личностью и общест-
вом, которая является необходимым условием гуманного
447

и демократического общества, к которому придет чело-
вечество.
Будущее в этом плане представляется как процесс
все большего культивирования человеческой любви во
всех ее проявлениях, включая семейно-брачные, развитие
ее социокультурных и нравственных основ, в том числе
в проявлениях человеческой сексуальности, половой люб-
ви и репродуктивного поведения. И этот процесс будет,
по-видимому, получать все более благородные формы
еще и потому, что изменится сам человек — не только
нравственно, но и физически. А главное — исчезнут из-
вращающие все и вся отношения социального неравен-
ства между женщиной и мужчиной и возрастет значение
привлекающих их друг к другу природно-биологических
и индивидуальных различий.
Так мыслятся некоторые процессы гармонизации вза-
имодействия интересующей нас целостности: человек —
природа — род человеческий. Они рассматривались здесь
лишь в самом общем, социально-философском плане, во
взаимосвязи с проблематикой человека и гуманизма.
Опираясь на проведенный анализ, можно обратиться к
самым, так сказать, первоосновным проблемам бытия
человека — смыслу его жизни, нравственным пережива-
ниям и философско-этическому осознанию смерти и
бессмертия, космическим устремлениям разума, надеж-
де на будущее в век Человека и Гуманизма.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Новый (реальный) гуманизм —
нравственная философия жизни
15 И. Т. Фролов

...Призвание, назначение, задача всякого
человека — всесторонне развивать все
свои способности...
К. Маркс, Ф. Энгельс
Тайна бытия человеческого не в том, что-
бы только жить, а в том, для чего жить.
Без твердого представления себе, для че-
го ему жить, человек не согласится жить
и скорей истребит себя, чем останется на
земле, хотя бы кругом его всё были хле-
бы.
Ф. М. Достоевский
Жизнь истинная есть только та, которая
продолжает жизнь прошедшую, содейст-
вует благу жизни современной и благу
жизни будущей.
Л. Н. Толстой
В приведенных выше простых и в высшей
степени мудрых словах великих исследователей челове-
ческой жизни, ее смысла и предназначения выражено
глубокое проникновение в самую суть этих «вечных» гу-
манистических проблем, к которым мы неизбежно обра-
щаемся— то ли на уровне обыденного сознания, то ли в
мировоззренческой рефлексии, получающей научные, фи-
лософские или же религиозные формы. Вся история че-
ловеческой мысли пронизана ими, но сегодня эти проб-
лемы получают новые и порой неожиданные постановки
и решения, причем не только в их научных (в частности,
биологических), но и социально-этических, нравственно-
гуманистических аспектах.
Изменяются ли и в каком направлении наши оценки
этих проблем и как они скажутся на перспективах чело-
века, как повлияют на самосознание личности сегодня и
в будущем? Ответ на эти вопросы мы можем получить,
обращаясь к научной философии человека, смысла его
жизни, к марксистскому гуманизму, который мы обозна-
450

чаем как новый, поскольку он идет на смену старому,
буржуазному, и как реальный, потому что он имеет прак-
тический, действенный характер, обосновываемый опре-
деленным социальным опытом. Иначе говоря, при всей
важности непосредственно научного исследования проб-
лем жизни человека, включая проекты увеличения ее про-
должительности, перестройки в будущем и т. п., скажем
в рамках биологии, мы не решаем полностью основной
вопрос — для чего все это нужно, когда обращаемся толь-
ко к природно-биологическому существованию человека.
Поскольку же человек как общественное существо выхо-
дит за рамки такого существования, становятся необхо-
димыми, в частности, нравственно-философские подходы,
то, что Л. Н. Толстой называл мудростью, отказывая в
ней науке своего времени.
Прав был или не прав этот великий строптивец, ни-
когда не следовавший общепринятым стереотипам мыс-
ли, здесь обсуждать не место. Я думаю, что во многом
современная наука отошла или отходит от той узости
мышления, которая и давала основание Л. Н. Толстому
противопоставлять ей мудрость,— в особенности же в
вопросах, которые обращены к человеку, смыслу его
жизни, его будущему. Однако многие относящиеся сюда
сложные и важные мировоззренческие, социально-этиче-
ские и гуманистические проблемы, так волнующие каж-
дого человека, до сих пор остаются без научного ответа.
В результате мы оставляем неудовлетворенной большую
часть жизни человеческой души, которая обращается в
своих поисках не обязательно к религии (хотя и этот путь
является не таким уж редким для современных мало- и
многообразованных людей), но и к неким вариантам «на-
учного богоискательства» и пр. Современная наука, от-
крывающая новые резервы и формы жизни в ходе иссле-
дования биологии и генетики человека, его психофизио-
логических возможностей сегодня и в будущем, стано-
вится зачастую не только источником знания, но и веры,
прикрытой, разумеется, соответствующей научной — ино-
гда даже «космической» — фразеологией. Более того, в
современных ответах на эти «вечные» вопросы соверша-
ются разнообразные исторические реконструкции мысли,
при которых философская мудрость прошлых веков ока-
зывается не только самодовлеющей, но в ней находятся
новые «пророки», которые якобы как раз и открывают
нам все тайны нашего сегодняшнего и будущего сущест-
вования.
451

Поэтому-то так важно сейчас показать значение сов-
ременных научных и философских решений проблемы
жизни человека и ее смысла с позиций нового (реально-
го) гуманизма, который Маркс и Энгельс называли так-
же практическим, положительным.
1
Марксизм как новый (реальный) гума-
низм, наука об освобождении и развитии
человека, нравственная философия жиз-
ни
Здесь мы возвращаемся к тому, что уже
подробно рассмотрено выше. Но это надо сделать, чтобы
отчетливее обозначить в последующем нравственно-фи-
лософские позиции марксизма. Вопрос о том, какое ме-
сто занимает гуманизм в марксистской науке об об-
ществе и человеке и какую новую интерпретацию по-
лучает он при этом, был и остается одним из главных в
нашем мировоззрении. Особое значение он приобрел в
настоящее время. Нет сейчас такого мировоззрения, та-
кой идеологической и политической установки, которая в
той или иной форме не апеллировала бы к гуманизму.
В результате ему даются самые различные, а иногда и
противоположные трактовки. И нет такого (в том числе
античеловечного, варварского) деяния, которое не при-
крывалось бы фарисейски этим благородным словом.
При этом полагается, что марксизм в этом отношении
якобы «безнадежно устарел», что его надо либо вообще
отбросить, либо реформировать в соответствии с реалия-
ми нашего времени. К сожалению, это делается порой и
с формальными ссылками на марксизм, хотя они не име-
ют с ним ничего общего, о чем уже говорилось выше.
Противники марксизма во все времена пытались и пы-
таются по сию пору представить его то сугубо «экономи-
ческим учением», лишенным самостоятельных философ-
ских оснований, то столкнуть его с собственным, внут-
ренне присущим ему революционно-практическим содер-
жанием (в особенности когда речь заходит о ленинском
этапе марксизма), то вдруг «открыть» Маркса как «уто-
пического пророка», который в ранних своих работах об-
ратился к человеку и гуманизму, а затем-де «изменил»
себе и развил учение, из которого человек «исчез», усту-
пив место жесткому «экономическому детерминизму» и
452

абсолютизации «социума». Правда, как это уже отмеча-
лось, на разных этапах исторического развития марксиз-
ма и многие его действительные сторонники в силу раз-
личных причин интерпретировали порой марксизм так,
что он представлялся только какой-то одной своей сторо-
ной, что приводило нередко к его искажению как целост-
ной системы. К сожалению, именно гуманистическая
сущность марксизма отодвигалась зачастую на второй
план, а то и вовсе затушевывалась. Это обусловлено мно-
гими причинами, и не в последнюю очередь тем, что, как
динамично развивающаяся теоретическая система, марк-
сизм зависел и зависит в своей интерпретации от субъек-
тивных возможностей тех, для кого он является предме-
том научной деятельности, логика которой диктуется так-
же временем и обстоятельствами идейной борьбы.
На это обратил внимание еще Ф. Энгельс, касаясь, на-
пример, вопроса о материалистическом понимании исто-
рии, согласно которому «в историческом процессе опре-
деляющим моментом в конечном счете является произ-
водство и воспроизводство действительной жизни. Ни я,
ни Маркс,— подчеркнул Энгельс,— большего никогда не
утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положе-
ние в том смысле, что экономический момент является
будто единственно определяющим моментом, то он пре-
вращает это утверждение в ничего не говорящую, абст-
рактную, бессмысленную фразу... Маркс и я отчасти
сами виноваты в том, что молодежь иногда придает боль-
ше значения экономической стороне, чем это следует. Нам
приходилось, возражая нашим противникам, подчерки-
вать главный принцип, который они отвергали, и не все-
гда находилось время, место и возможность отдавать
должное остальным моментам, участвующим во взаимо-
действии» 1.
Разумеется, все это следует отличать от сознатель-
ных, преднамеренно искажающих сущность марксизма
как целостной системы «интерпретаций», которые исхо-
дят из определенных, чуждых марксизму посылок, и они
затем либо приписываются ему, либо «дополняют» его,
как это имеет место, например, в ряде марксологиче-
ских концепций. Между тем сущность марксизма заклю-
чается именно в том, что он является прежде всего и
главным образом наукой об освобождении и развитии
человека, то есть воплощенным гуманизмом. Все другие
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 394, 396.
453

его стороны являются лишь средством достижения этой
цели. Лишь освобождение и развитие человеческой при-
роды— единственная, абсолютная самоцель, и в ней
марксизм видит исходный пункт новой, гуманистической
«иерархии ценностей».
В гуманистическом идеале Маркс воплотил и собст-
венные особенности как личности. Одним из любимых ми-
фологических персонажей К. Маркса на протяжении всей
его жизни был Прометей — защитник и освободитель че-
ловечества. Как известно, этот мифологический титан
вдохнул в людей надежду и даровал им божественный
огонь — свет разума и знания, хотя и знал, какая кара
постигнет его за это: Сила и Власть, слуги Зевса Громо-
вержца, приковали его к скале и обрекли на неимоверные
страдания. Таким был и сам Маркс —титан мысли и ре-
волюционного дела, который не просто вдохнул в людей
надежду на лучшее будущее, но и научно обосновал ре-
альные пути к нему, создав новое мировоззрение, новое
понимание мира и места человека в нем, несущее истин-
ный свет разума, знания и гуманизма. Сила и власть иму-
щие— буржуазные правители разных стран — преследо-
вали Маркса всю жизнь, пытаясь сковать его творческую
революционную деятельность. Но они не сломили Марк-
са, титанический труд которого во имя освобождения че-
ловека и человечества уподобил его Прометею.
Маркс подчинил всю свою научную и революционную
деятельность поискам путей и методов освобождения и
развития человека. И он нашел их в переходе к комму-
низму как новой цивилизации, истинно человеческому
обществу, в котором станет возможным свободное и все-
стороннее развитие человека. Но тем самым утверждает-
ся истинный гуманизм — реальный, действенный и но-
вый, если иметь в виду, что он идет на смену старому,
утопическому, буржуазному1.
Конечно, если мы обращаемся к мыслительному и
нравственному идеалу, который открыт почти полтора
столетия назад и уже на протяжении многих десятилетий
воплощается в реальность, то может показаться стран-
ным то, что мы называем его новым. Однако особенно-
стью гуманизма марксизма является то, что он не лежит
только позади нас, он живет в сегодняшнем дне и — глав-
ное— обращен в будущее, является действительной це-
лью и идеалом человечества, включая его развитие в ус-
1 Подробнее об этом см.: Фролов И. Т., Белкина Г. Л. Марк-
сизм и гуманизм. М., 1984.
454

ловиях научно-технического прогресса и обострения гло-
бальных проблем цивилизации.
Новый гуманизм марксизма, будучи классовым по
своим первоначальным истокам и социальной ориента-
ции именно на рабочий класс как главную общественную
силу, способную освободить себя, а тем самым и все че-
ловечество, органично включает в себя все те общечело-
веческие устремления и идеалы, которые прекрасно
выразил Маркс, определяя «развитие богатства человече-
ской природы как самоцель» 1. Вместе с тем мы покида-
ли бы твердую почву реальности, а следовательно, из-
меняли бы новому гуманизму, который Маркс как раз и
называл реальным, если бы ограничивали сферу дейст-
вия нового гуманизма только его непосредственно значи-
мыми социальными характеристиками и не поддержива-
ли бы то, что в нем в наибольшей степени важно в новых
условиях, а именно — общечеловеческий характер, опира-
ющийся на идею интернациональной общности человече-
ства, всемирной солидарности и сотрудничества всех лю-
дей труда в их борьбе за будущее без войн и угнетения,
за социальную справедливость и свободу, во имя разви-
тия человека, расцвета его способностей и дарований.
Еще до того, как Марксом были выработаны науч-
ные, диалектико-материалистические основы нового ми-
ровоззрения, он обращался к человеку, чтобы найти
«категорический императив», повелевающий «ниспро-
вергнуть все отношения, в которых человек является уни-
женным, порабощенным, беспомощным, презренным
существом...»2. Эта ключевая идея формулируется Марк-
сом во введении «К критике гегелевской философии пра-
ва». В Марксовых «Экономическо-философских рукопи-
сях 1844 года» наиболее полно были рассмотрены вопро-
сы философской антропологии и гуманизма. Эта работа
имеет для нас поэтому особое значение, и следует ска-
зать о ней подробнее.
На русском языке «Рукописи» были впервые частично
опубликованы в 1927 г. в III томе «Архива К. Маркса и
Ф. Энгельса», а потом перепечатаны в III томе Собрания
сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса в 1929 г. Названы
они были «Подготовительные работы для «Святого се-
мейства». Полностью напечатаны в 1956 г.3 В январе
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 2. С. 123.
2 Там же. Т. 1. С. 422.
8 См.: Маркс /(., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М, 1956.
455

1931 г. в Цюрихе в социал-демократическом ежемесячни-
ке «Rote Revue» появилось небольшое сообщение Майе-
ра о вновь открытом раннем произведении Маркса *.
В 1932 г. эта рукопись, уже обработанная, была опубли-
кована в I томе кроперовского издания «Карл Маркс. Ис-
торический материализм»2. Здесь в рукопись были до-
бавлены некоторые главы по сравнению с русским изда-
нием, хотя и она не была еще полной. И лишь в Собрании
сочинений Маркса и Энгельса под редакцией Адоратско-
го, изданном в том же 1932 г., в III томе «Экономическо-
философские рукописи 1844 года» были опубликованы
полностью3. Затем в том же 1932 г. Майер и Ландсхут
издали «Рукописи» отдельно4. Маркс якобы отрицает
здесь обобществление средств производства и устранение
эксплуатации через экспроприацию экспроприаторов как
действительную цель истории и выдвигает в качестве та-
ковой «всестороннее осуществление и развитие человече-
ской сущности»5, этико-гуманистические мотивы, стоя-
щие за его социалистическими настроениями. Было объ-
явлено, что Маркс в «Рукописях» предстает якобы как
реалист, а не материалист. Это «исповедь» Маркса о «глу-
бочайших гуманистических и этических ценностях, лежа-
щих в основе всех его последующих работ и заключаю-
щих в себе их сокровенный смысл»6: Маркс ставит
здесь в центр человека и его жизненный смысл, т. е. фи-
лософско-социологическую антропологию,— такова была
оценка многих исследователей, и, надо сказать, не без
оснований. Они, к сожалению, были отброшены в той
интерпретации марксизма, которая утвердилась в период
авторитарно-бюрократических деформаций социализма,
сталинистских догм, где ни гуманизму, ни философско-
социологической антропологии уже не было места.
Но сегодня мы опираемся именно на такую интерпре-
тацию марксизма. Она резюмирует все, что было рас-
смотрено в предшествующих главах, и позволяет идти
дальше, раскрыть марксистский гуманизм как нравствен-
ную философию жизни.
1 Mayer /. P. Ubereine unteroffentlichte Schrift von Marx.
2 Marx К Der Historische Materialismus. Die Fruhschriften. Leip-
zig, 1932.
zMarx — Engels. Gesamtausgabe. Bd. III. Berlin, 1932.
4 Marx K. Der Historische Materialismus. Die Fruhschriften. Bd. I,
1932
* Ibid. S. XXXVIII.
6 Der Kampf. N 5. 1932. S. 276.
456

2
Для чего жить? Биологический, социаль-
ный и нравственно-гуманистический
смысл человеческой жизни
Попытаемся вначале хотя бы тезисно
обозначить ответ марксизма на этот вопрос вопросов —
«для чего жить?». Напомню, что марксистская концеп-
ция смысла человеческой жизни 1 исходит прежде всего
из ее самоценности и самоцельности, однако важно при
этом не только видеть смысл жизни человека в самой
этой жизни, но и отвечать на вопрос: «Для чего жить?»
Так научное понимание жизни человека органически со-
единяется с ценностным подходом. Соответственно, чело-
веческая жизнь оказывается и не случайной (какой она
может представляться для индивида), и не бессмыслен-
ной, поскольку индивид и личность рассматриваются не
только сами по себе, но и как часть целого — человече-
ского общества. К. Маркс еще в ранних своих работах
отмечал, что «индивид есть общественное существо. По-
этому всякое проявление его жизни — даже если оно и не
выступает в непосредственной форме коллективного, со-
вершаемого совместно с другими, проявления жизни,—
является проявлением и утверждением общественной
жизни»2.
1 К сожалению, ее пока мало разрабатывают в специальном фило-
софском— научном и ценностном — плане и слабо используют исто-
рический опыт, а также данные современного естествознания и обще-
ствоведения. Можно назвать лишь некоторые небольшие по объему
работы, имеющие в ряде случаев научно-популярный характер: Ту-
гаринов В. П. О смысле жизни. Л., 1961; Согомонов Ю. В. О смысле
жизни. Баку, 1964; Капранов В. О смысле жизни. Пермь, 1965;
Панцхава И. Д. Человек, его жизнь и бессмертие. М., 1967; см. так-
же: Джиоев О. И. О некоторых типических постановках проблемы
смысла жизни в истории философии//Вопросы философии. 1981.
№ 10; соответствующие разделы в кн.: Марксистская этика. М., 1980;
Милев В., Слаников И. Цел и смысъл на живота. София, 1982; см.
также: Коган Л. Н. Цель и смысл жизни человека. М, 1984, хотя
в этой книге обсуждаемой проблеме соответствует лишь название.
Я также имел возможность изложить свое понимание данной проб-
лемы в статьях: О жизни, смерти и бессмертии. Этюды нового (ре-
ального) гуманизма//Вопросы философии. 1983. № 1, 2; О человеке
разумном и гуманном//Наука и жизнь. 1983. № 4; см. также: Фро-
лов И. Т. О смысле жизни, о смерти и бессмертии человека. М.,
1985; Он же. Человек — наука — гуманизм: новый синтез (на анг-
лийском и французском языках). М., 1986.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 119.
457

«Это понятие ( = человек) есть,— по В. И. Ленину,—
стремление реализовать себя, дать себе через себя само-
го объективность в объективном мире и осуществить
(выполнить) себя» К Однако от всех других живых су-
ществ человек отличается более всего тем, что на протя-
жении своей индивидуальной жизни он никогда не до-
стигает «целей» жизни родовой, исторической. Он не
удовлетворяется ситуацией, когда, как говорил К. Маркс,
«сама жизнь оказывается лишь средством к жизни»2.
Эта неудовлетворенность, нереализуемость содержат в
себе побудительные причины творческой деятельности,
не заключенные в непосредственных ее мотивах (мате-
риальных и пр.). Именно поэтому, как отмечали К. Маркс
и Ф. Энгельс, призвание, назначение, задача всякого че-
ловека — всесторонне развивать все свои способности.
В этом — смысл жизни отдельной личности, который
она реализует через общество, но это в принципе и смысл
жизни общества, человечества в целом, который они реа-
лизуют, однако, в исторически неоднозначных формах в
зависимости от того, какие непосредственные побуди-
тельные цели ставят перед собой и совпадают ли эти цели
или нет (а если совпадают, то насколько) с целями раз-
вития самого человека.
Интересны с этой точки зрения замечания К. Маркса о
том, что Д. Рикардо «хочет производства для производ-
ства, и он прав. Возражать на это, как делали сентимен-
тальные противники Рикардо, указанием на то, что про-
изводство как таковое не является же самоцелью, зна-
чит забывать, что производство ради производства есть
не что иное, как развитие производительных сил челове-
чества, т. е. развитие богатства человеческой природы
как самоцель. Если противопоставить этой цели благо
отдельных индивидов, как делал Сисмонди, то это значит
утверждать, что развитие всего человеческого рода дол-
жно быть задержано ради обеспечения блага отдельных
индивидов... (Сисмонди прав лишь против таких эконо-
мистов, которые затушевывают этот антагонизм, отри-
цают его.) При таком подходе к вопросу остается непо-
нятым то, что это развитие способностей рода «человек»,
хотя оно вначале совершается за счет большинства чело-
веческих индивидов и даже целых человеческих классов,
в конце концов разрушит этот антагонизм и совпадет с
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 194.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 93.
458

развитием каждого отдельного индивида; что, стало
быть, более высокое развитие индивидуальности покупа-
ется только ценой такого исторического процесса, в ходе
которого индивиды приносятся в жертву. Мы не говорим
уже о бесплодности подобных назидательных рассужде-
ний, ибо в мире людей, как и в мире животных и расте-
ний, интересы рода всегда пробивают себе путь за счет
интересов индивидов, и это происходит потому, что ин-
терес рода совпадает с интересом особых индивидов, в
чем и состоит сила этих последних, их преимущество» !.
Маркс подчеркивает при этом, что здесь у Рикардо
проявляется научная честность, которая приводит к вы-
явлению как совпадения интересов буржуазии с интере-
сами развития производительности человеческого труда,
так и противоречия с этим развитием.
Совпадение, единство личного и общественного, вер-
нее, их мера, изменяющаяся на разных этапах истории и
в разных общественно-экономических формациях, и опре-
деляют ценность человеческой жизни. Эта мера, таким
образом, не является надличностной или надобществен-
ной, но диалектически объединяет цели и смысл жизни
личности и общества. Движение к этому — постоянное
изменение меры личного и общественного, все более ярко
выраженная индивидуализация личности и вместе с тем
ее единение с обществом, его целями и смыслом его су-
ществования и развития. Это, следовательно, постоянная
устремленность в будущее, которая придает смысл и цен-
ность человеческой жизни как на индивидуальном, так и
на социальном уровне2.
Такое понимание смысла и ценности человеческой
жизни опирается, следовательно, на учение о социальной
сущности человека, а потому и здесь социальные факто-
ры не просто опосредствуют и преобразуют биологиче-
ские, но и по большей части «снимают» их. Любые по-
пытки вывести смысл человеческой жизни, исходя из
сферы биологического, как бы она ни была важна в жиз-
недеятельности индивида на уровне инстинктов, подсо-
знания и пр., являются ошибочными в отношении пове-
дения личности, которое определяется социальными, со-
циально-этическими и нравственно-гуманистическими
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 2. С. 123.
2 Кстати говоря, именно так можно понимать запись, сделан-
ную А. Блоком в дневнике 24 марта 1912 г.: «Жить можно только
будущим», которая перекликается со знаменитыми словами
А. С. Пушкина: «Сердце в будущем живет...»
459

факторами, являющимися его регулятивами. Смысл че-
ловеческой жизни, определяемый этими факторами, так-
же приобретает регулятивную функцию, которая играет
все более решающую роль по мере личностного и обще»
ственного развития человечества в их диалектическом
единстве.
Хорошо сказал об этом Л. Н. Толстой: «Человек мо-
жет рассматривать себя как животное среди животных,
живущих сегодняшним днем, он может рассматривать
себя и как члена семьи, и как члена общества, народа,
живущего веками, может и даже непременно должен (по-
тому что к этому неудержимо влечет его разум) рассмат-
ривать себя как часть всего бесконечного мира, живу-
щего бесконечное время. И потому разумный человек
должен был сделать и всегда делал по отношению бес-
конечно малых жизненных явлений, могущих влиять на
его поступки, то, что в математике называется интегри-
рованием, т. е. установлять, кроме отношения к ближай-
шим явлениям жизни, свое отношение ко всему бесконеч-
ному по времени и пространству миру, понимая его как
одно целое»1. Определяя значение этого «отношения к
целому», Л. Н. Толстой считал, что именно отсюда чело-
век выводит «руководство в своих поступках»: «...неиз-
бежно необходимое для живых людей знание было и есть
всегда одно: знание своего назначения в том положении,
в котором находит себя человек в этом мире, и в той дея-
тельности, или том воздержании от деятельности, кото-
рые вытекают из понимания этого назначения»2.
Л. Н. Толстой считал, что «знание это всегда для всех
людей представлялось главным, пользовалось величай-
шим уважением и называлось большей частью религией,
но иногда и мудростью»3. Он считал, что религия есть не
что иное, как ответ на вопрос о смысле жизни4.
Конечно, здесь надо отбрасывать то, что Л. Н. Тол-
стой приписывал религии, трактуя ее таким образом, что
заслужил отлучение от христианской церкви. И все же
именно он с величайшей силой внушения и сейчас при-
зывает людей ставить и решать «неразрешимый разумом
вопрос... какой смысл имеет моя жизнь?.. Ответ должен
быть не только разумен, ясен, но и верен, т. е. такой,
чтобы я поверил в него всею душою, неизбежно верил бы
1 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. М., 1950. Т. 35. С. 161.
2 Там же. Т. 40. С. 427.
3 Там же.
4 См.: Толстой Л. Н. О смысле жизни. Спб., 1906.
460

в него, как я неизбежно верю в существование бесконеч-
ности» К
Л. Н. Толстой видел жизнь не в том, чтобы «жить в
положении Соломона, Шопенгауэра — знать, что жизнь
есть глупая, сыгранная надо мною шутка, и все-таки
жить, умываться, одеваться, обедать, говорить и даже
книжки писать. Это было для меня отвратительно...»2.
Признать «бессмыслицу жизни», как это делают «отри-
цательные философы» Шопенгауэр, Гартман и другие, он
не мог, как не мог видеть ее смысл только в личном бла-
ге, когда живет и действует человек для того, чтобы бла-
го было ему одному, чтобы все люди и даже все сущест-
ва жили и действовали только для того, чтобы одному
ему было хорошо. Это для Л. Н. Толстого — «животная
личность», не подчиняющаяся велению разума, который
говорит о требованиях общего блага.
Л. Н. Толстого не удовлетворяло и пассивное следо-
вание тому, что, как он пишет, большинство образован-
ных людей выражает словом «прогресс». Для него «жить
сообразно с прогрессом» на деле — человек в лодке: куда
держаться? А он, не отвечая на вопрос, скажет: «Нас не-
сет куда-то»3. Облекая свой ответ на вопрос о смысле
жизни в религиозные, христианские формы, Л. Н. Тол-
стой провозглашал любовь как «стремление к благу того,
что вне человека, которое остается в человеке после от-
речения от блага животной личности»4. Она — «сама
жизнь; но не жизнь неразумная, страдальческая и гибну-
щая, но жизнь блаженная и бесконечная... Это есть сама
радостная деятельность жизни...»5. Причем «движение
общей жизни» через подчинение разуму приходит все бо-
лее, по Л. Н. Толстому, к согласию и единству людей, ко-
торые, как он считал, есть высшее благо: «совершенное
единение — в совершенном высшем разуме...»6
Акцентирование внимания на идеальных сторонах
мира и сущности человека, его мышлении, разуме, нрав-
ственности приводит в конечном счете к тому, что вопрос
о смысле человеческой жизни становится, по существу,
ненужным, так как он уже выражен в самом определе-
нии человека. Эта мысль давно жила в философии.
1 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. М., 1957. Т. 24. С. 14.
2 Там же. Т. 23. С. 29.
3 См. там же. С. 8.
4 Там же. Т. 26. С. 394.
5 Там же. С. 393—394.
6 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. М., 1950. Т. 35. С. 177.
461

Вспомним И. Канта, который писал, что только человек
как мыслящее существо, своим разумом сам определяю-
щий себе свои цели, может быть идеалом красоты, пре-
делом совершенства. «О человеке... как моральном суще-
стве уже нельзя спрашивать, для чего (quern in finem) он
существует. Его существование имеет в себе самом выс-
шую цель, которой, насколько это в его силах, он может
подчинить всю природу...» 1 Однако эта спокойная и ис-
тинно философская (в немецком духе) констатация не
дается ведь сразу, и каждый мыслящий человек ищет
свой ответ на вопрос о смысле человеческой жизни как
своей жизни и уж затем — родовой. Поиски эти могут
быть до предела эмоционально насыщенными, мучитель-
ными, окрашиваться зачастую в трагические тона, как
это было, в частности, в русской истории, где философ-
ствование принимало весьма своеобразные формы, на-
пример у того же Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского,
В. С. Соловьева и др., и находило выражение не только
в художественных и нравственно-философских произве-
дениях, но и в дневниках и письмах2.
Немало заблуждений и крайностей содержалось в
поисках ответов на вопрос о смысле жизни в трудах этих
мыслителей, но надо помнить, в каких тяжелейших со-
циальных условиях проходили эти поиски, которые уже
и сами по себе — подвиг, страдание во имя общего блага,
всего того, что является истинно человеческим в челове-
ке, тем, как говорил Л. Н. Толстой, «бесконечно великим
и неопределимым», что ведет его вперед в его «абсолют-
ном движении становления» (К. Маркс). Вот почему
можно не соглашаться, например, с идеалом, определя-
ющим смысл жизни, как его видел Л. Н. Толстой или
Ф. М. Достоевский, но то, что они подчеркивали актив-
ное нравственное начало в человеке — это мы можем
принять и сегодня, и если не «сработает» оно в человеке,
то тем хуже для него...
Поэтому-то так современно звучит многое из того, что
Ф. М. Достоевский презрительно называл «философией
среды», считая, что «тут с народом пока еще только фор-
тель... Тут есть одна ошибка, один обман, и в этом обма-
не много соблазна», поскольку, делая человека «завися-
щим от каждой ошибки в устройстве общественном, уче-
1 Кант И. Соч.: В 6 т. М, 1966. Т. 5. С. 469.
2 См., например, статью О. С. Соиной «Л. Толстой о смысле
жизни: этические искания и современность» (Вопросы философии.
1985. № 11).
462

ние о среде доводит человека до совершенной безлично-
сти, до совершенного освобождения его от всякого нрав-
ственного личного долга, от всякой самостоятельности,
доводит до мерзейшего рабства, какое только можно во-
образить» *. И отнюдь не случайно, конечно, этот вели-
кий вопрос — «Для чего жить?» — так предельно обост-
рен у Ф. М. Достоевского и обращен непосредственно к
совести человека, в особенности когда речь заходит о
«переделке всего человечества по новому штату»2 в со-
ответствии, в частности, с концепциями социализма и
анархизма, как он их представлял себе и как они прояв-
лялись порой в реальной жизни. Ф. М. Достоевский ис-
следовал жизнь в ее «предельных» формах, на тех ее
«изломах», которые как бы обнажают саму суть ее, а по-
тому так остро ставил он вопрос: «Для чего все это?»
«Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и
страданиями моими унавозить кому-то будущую гармо-
нию... а потому от высшей гармонии совершенно отказы-
ваюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того
замученного ребенка, который бил себя кулачонком в
грудь и молился в зловонной конуре своей неискуплен-
ными слезками своими к «боженьке»... Не хочу гармо-
нии, из-за любви к человечеству не хочу... Хотя бы я был
и неправ»3.
Такое исступленное неприятие якобы совершенного
общего блага в будущем, если путь к нему и средства мо-
гут противоречить нравственности и человечности, очер-
чивает нам новые грани в понимании смысла человече-
ской жизни. И не нужно иметь много воображения, что-
бы соотнести все это с нашими сегодняшними заботами
и размышлениями, которые касаются не только прошло-
го, но и будущего человека и человечества, как оно пред-
ставляется в нравственно-этических, гуманистических ас-
пектах— с позиций марксизма и социализма. Не потому
ли так часто вспоминаем мы сегодня то, к чему пришли
в этом хрупком и трепетном мире нравственных идей
наши великие провидцы? К ним самим приложимы, сле-
довательно, слова, сказанные Ф. М. Достоевским в сво-
ей знаменитой речи о А. С. Пушкине: они стоят перед
нами как указание и пророчество. Влияние их на жизнь
современных людей именно нравственное, и они поэто-
1 Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1980. Т. 21.
С. 16, 17.
2 Там же. Т. 14. С. 213.
3 Там же. С. 222, 223.
463

му — истинные создатели на русской почве основ нрав-
ственной философии.
Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» подчерки-
вал все это в особенности сильно, причем именно в нрав-
ственных ее аспектах, утверждая, что «высшее слово и
высшая мысль» никогда «не умирают и никогда не исче-
зают бесследно, никогда не могут исчезнуть, лишь бы
только раз были произнесены,— и это даже поразитель-
но в человечестве». Для Ф. М. Достоевского это высшая
идея человеческого существования, которая, как и идея
любви к человечеству вообще, «одна из самых непости-
жимых идей для человеческого ума». В качестве высо-
конравственной идеи она, по его мнению, регулирует че-
ловеческую жизнь, позволяя решать «самые высшие,
самые первые вопросы: «Для чего жить», что может удер-
жать на земле человека, в «высших типах» его, то есть
не живущего материальными только интересами, но и
владеющего «высшим словом и высшей мыслью?»1.
Нравственная идея ведет человека и к личному «абсо-
лютному самосовершенствованию впереди, в идеале»,
так как, по Ф. М. Достоевскому, сделаться человеком
нельзя разом, а надо «выделаться в человека».
Интересно, однако, что тема эта (решенная Ф. М. До-
стоевским на религиозно-идеалистической основе) прохо-
дит красной нитью и через его художественные произ-
ведения, причем и в, так сказать, нерелигиозных ее
вариантах. Это мы находим не только в «Братьях Карама-
зовых», но и ранее — в романе «Подросток», в частности
в монологе Версилова, где описывается такое обществен-
ное состояние, в котором люди разочаровались в идее
«бессмертия души». Поскольку один из моих доброжела-
тельных оппонентов в своем письме ссылается на это как
на доказательство неприязни Ф. М. Достоевского к со-
стоянию «сиротства», я еще раз перечитал монолог Вер-
силова и усомнился в правильности такого вывода2.
1 См.: Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. М., 1982.
Т. 24. С. 47—49.
2 Хотя бы и в сноске, но приведу его полностью: «Осиротевшие
люди тотчас же стали бы прижиматься друг к другу теснее и любов-
нее; они схватились бы за руки, понимая, что теперь лишь они одни
составляют все друг для друга. Исчезла бы великая идея бессмер-
тия, и приходилось бы заменить ее; и весь великий избыток преж-
ней любви к тому, который и был бессмертие, обратился бы у всех на
природу, на мир, на людей, на всякую былинку. Они возлюбили бы
землю и жизнь неудержимо и в той мере, в какой постепенно созна-
вали бы свою преходимость и конечность, и уже особенною, уже не
464

Конечно, можно сказать, что это говорит не сам Ф. М. До-
стоевский, а один из его героев, но как мало мы пони-
мали бы его, если бы всегда прятались за эту фразу. Не
будучи специалистом-литературоведом, но много лет
изучая творчество Ф. М. Достоевского в нравственно-фи-
лософских аспектах, я давно понял, как надо быть здесь
осторожным. Спору нет, в этих вопросах у Ф. М. Досто-
евского противоречий предостаточно. Но важно, я думаю,
само акцентирование им величайшего значения «нравст-
венной идеи», а не та форма, в которой это выражалось.
Нелепо модернизировать взгляды Ф. М. Достоевского до
такой степени, что, если верить некоторым авторам, их
можно чуть ли не «вписывать» в марксизм — так они
близки истинному, а не «казарменному коммунизму»,
против которого-де только и направлены. Но неразумно
и преуменьшать тот прогрессивный нравственный заряд,
который несут в себе многие идеи Ф. М. Достоевского и
который сегодня марксистам и коммунистам помогает не
только разрушать буржуазный аморализм, цинизм и без-
духовность, но и строить новые отношения между людь-
ми в соответствии с «высшими идеями человечества». Во
всяком случае, мы не можем и не должны отдавать его
тем, кто пытается по многим линиям противопоставить
гуманистические идеи Ф. М. Достоевского марксистско-
му, реальному гуманизму.
Мы знаем, что, например, в «Бесах» гуманистическая
позиция Ф. М. Достоевского направлялась против таких
форм «революционного действия», которые именуются
прежнею любовью. Они стали бы замечать и открыли бы в природе
такие явления и тайны, каких и не предполагали прежде, ибо смот-
рели бы на природу новыми глазами, взглядом любовника на воз-
любленную. Они просыпались бы и спешили бы целовать друг дру-
га, торопясь любить, сознавая, что дни коротки, что это — все, что
у них остается. Они работали бы друг на друга, и каждый отдавал
бы всем все свое и тем одним был бы счастлив. Каждый ребенок
знал бы и чувствовал, что всякий на земле — ему как отец и мать.
«Пусть завтра последний день мой,—думал бы каждый, смотря на
заходящее солнце,— но все равно, я умру, но останутся все они, а
после них дети их» — и эта мысль, что они останутся все так же
любя и трепеща друг за друга, заменила бы мысль о загробной
встрече. О, они торопились бы любить, чтоб затушить великую грусть
в своих сердцах. Они были бы горды и смелы за себя, но сделались
бы робкими друг за друга; каждый трепетал бы за жизнь и за сча-
стие каждого. Они стали бы нежны друг к другу и не стыдились бы
того, как теперь, и ласкали бы друг друга, как дети. Встречаясь,
смотрели бы друг на друга глубоким и осмысленным взглядом, и во
взглядах их была бы любовь и грусть...» (Достоевский Ф. М. Поли,
собр. соч.: В 30 т. Л., 1975. Т. 13. С. 378—379).
465

нечаевщиной. И хотя они не имеют ничего общего с мар-
ксистской теорией революции, учением о личности в ее
связи с обществом, целях и средствах достижения лич-
ного и общественного блага, однако и сегодня, как и в
прошлом, марксизму приписывается как раз нечаевский
подход и резкое неприятие «карамазовских вопросов».
Конечно, по меньшей мере безнравственно говорить
такое об учении, провозгласившем абсолютное выявле-
ние творческих дарований, целостность развития челове-
ка самоцелью исторического развития. И хотя это учение
подвергалось и со стороны его некоторых «привержен-
цев» деформациям в духе «казарменного коммунизма»,
мы обязаны видеть чистые истоки его, которые и состав-
ляют сущность марксистской нравственной философии.
Об этом я говорил выше, но нелишним будет здесь
сделать некоторые дополнения, обращаясь как раз к тем
интимно-эмоциональным, личностным аспектам интере-
сующей нас проблемы, которые так рельефно запечатле-
ваются порой в дневниках и письмах мыслителей. Как
известно, К. Маркс в «Исповеди» в качестве своей отли-
чительной черты называл единство цели, а любимого
девиза — «Ничто человеческое мне не чуждо». Но объе-
диняет все это его представление о счастье как борьбе.
И здесь он также выразил, следовательно, свое представ-
ление о гуманизме как реальном, действенном. Да, для
Маркса еще в юности было ясно, что «если человек тру-
дится только для себя, он может, пожалуй, стать зна-
менитым ученым, великим мудрецом, превосходным поэ-
том, но никогда не сможет стать истинно совершенным
и великим человеком», так как, по его мнению, «история
признает тех людей великими, которые, трудясь для об-
щей цели, сами становились благороднее; опыт превоз-
носит, как самого счастливого, того, кто принес счастье
наибольшему количеству людей...»1. Во имя этого
К. Маркс мог трудиться, принося в жертву здоровье, сча-
стье жизни. Вместе с тем «если правильно понятый ин-
терес составляет принцип всей морали, то надо, стало
быть,— писал он совместно с Ф. Энгельсом,— стремиться
к тому, чтобы частный интерес отдельного человека сов-
падал с общечеловеческими интересами»2. И будет это
иметь место, как подчеркивал Ф. Энгельс, «в таком об-
ществе, в котором общность интересов возведена в основ-
1 Маркс /О, Энгельс Ф. Соч. Т. 40. С. 7.
2 Там же. Т. 2. С. 145.
466

ной принцип, в котором общественный интерес уже не от-
личается от интереса каждого отдельного лица!»1.
В этом сердцевина марксистского решения вопроса о
связи личности и общества, а она-то, как мы знаем, и яв-
ляется основой основ нравственно-философского понима-
ния, в частности смысла индивидуальной человеческой
жизни. И мы видим марксистскую позицию не только в
ее научно-теоретическом выражении, но и в интимно-
эмоциональных, личностных аспектах, запечатленных
именно в письмах основоположников нашего учения.
Уже само по себе обращение здесь к этим аспектам, я
думаю, разрушает грубую клевету врагов марксизма о
его якобы «бездушности», игнорировании всего личност-
ного, включая нравственно-философские проблемы смыс-
ла жизни, опровергает попытки и сегодня найти решение
этих проблем где-то рядом и помимо марксизма — то ли
в экзистенциализме, то ли в препарированных соответст-
вующим образом идеалистических философских учениях,
имевших место и в русской истории, включая взгляды
Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, В. С. Соловьева и
других.
Подобного рода заимствование было бы бессмыслен-
ным, так как в марксизме существует собственная тради-
ция рассмотрения нравственно-философских проблем с
позиций реального гуманизма, которая развивается уже
и практически в концепции нового, гуманного облика со-
циализма. Но мы далеки от того, чтобы считать, что все
проблемы здесь разрешены и нет никаких теоретических
и практических противоречий, а следовательно, перспек-
тив для нравственно-философских исследований, в част-
ности проблемы смысла жизни, смерти и бессмертия че-
ловека. Напротив, развитие человека и общества, науки
и культуры в современных условиях обращает наше вни-
мание на новые аспекты этих проблем. Взять хотя бы
угрозу ядерной катастрофы, обострение всего комплекса
глобальных проблем, развитие микроэлектроники и робо-
тотехники, генной инженерии и клонирования, реанима-
тологии и психофизиологии. Во всех этих процессах резко
обнажаются новые аспекты проблем смысла жизни и
смерти человека. Но обращение к будущему в аспекте
этих проблем обостряет наш интерес к прошлому. И мы
можем получать не только, так сказать, «мыслительный
материал», но и мощные положительные стимулы в ходе
1 Маркс /С., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 538.
467

анализа культуры прошлого, включая историю русской
мысли. Конечно, если при этом придерживаться прин-
ципа объективности и не модернизировать, а тем более
не абсолютизировать то, что вызывает наш интерес к ис-
тории, и правильно соотносить все это с позицией и тра-
дициями марксизма. Это относится, разумеется, и к
нравственно-философским идеям о смысле жизни, о
смерти и бессмертии человека, так ярко выраженным в
русской истории, в частности, Л. Н. Толстым и Ф. М. До-
стоевским 1. Это в известной мере относится также к ряду
нравственно-философских идей В. С. Соловьева. Правда,
поскольку здесь речь идет о теории, все обстоит гораздо
сложнее, что отразилось на восприятии и интерпретации
нравственно-философских идей В. С. Соловьева в раз-
личных философских направлениях как в прошлом, так
и в настоящее время. Но дело в том, что многие эти идеи,
например касающиеся смысла жизни и т. п., были орга-
нично связаны с соответствующими размышлениями
Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского. Они также созда-
вали некоторую традицию, которая требует анализа,
включающего и выявление ее «рационального смысла».
На непроясненности этого смысла спекулируют сегодня
1 Более обстоятельно исследованы у нас, естественно, прямые
преемственные связи между марксизмом и революционно-демократи-
ческой мыслью, от которой идут многие истоки рассмотрения проб-
лемы личности и общества и связанных с ней этических, нравствен-
но-философских вопросов в трудах Г. В. Плеханова и В. И. Ленина.
Их специфика во многом обусловливалась также борьбой с народ-
ническими взглядами, «веховцами» и пр., которые утрировали как
раз то реакционное, что оформилось затем как «толстовство» и «до-
стоевщина». Однако это — большой и самостоятельный вопрос, рас-
смотрение которого выходит за рамки нашей темы, и я не берусь
пока за него, как не беру также и многие другие вопросы — важней-
шие для последовательного и систематического анализа особенно-
стей нравственно-философской традиции русской культуры в рас-
смотрении проблем смысла жизни, смерти и бессмертия. Например,
то, как они были выражены у декабристов, в творчестве А. С. Пуш-
кина, Н. В. Гоголя, И. С. Тургенева, Н. А. Некрасова (вспомним, как
проблема смысла жизни обсуждается им, в частности, в поэме «Ко
му на Руси жить хорошо») и до А. М. Горького включительно
(«Песня о Буревестнике», «Мать», «Девушка и Смерть», «Жизнь
Клима Самгина» и др.). А если, например, прочитать под этим углом
зрения «Обломова» И. А. Гончарова, то мы можем по-новому увидеть
и «обломовщину»: «цементирующей идеей» является не «врожденная
российская лень» нашего героя, а совсем другое — для чего надо
действовать и пр., есть ли у человека, живущего в определенных со-
циальных условиях, побуждающий его к действию (и оказывается,
к самой жизни) нравственно-философский смысл? Надеюсь, что у
меня еще будет возможность рассмотреть все это в работе, посвя-
щенной проблемам человека и гуманизма в русской культуре.
468

многие, сближая взгляды В. С. Соловьева с философски-
ми концепциями Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова,
Е. Н. Трубецкого и др. и объявляя их, как и Ф. М. До-
стоевского, Л. Н. Толстого и даже А. И. Герцена, В. Г. Бе-
линского и Н. Г. Чернышевского, создателями той «тра-
диции», «венцом» которой были якобы «веховцы». Учи-
тывая это важное обстоятельство, мы не можем, как я
думаю, обойтись без обращения к анализу нравственно-
философских идей В. С. Соловьева К
В центральном своем произведении «Оправдание доб-
ра» В. С. Соловьев, следуя основным принципам разви-
ваемой им нравственной философии, хотя и в религиоз-
но-мистической форме, высказал тем не менее ряд глубо-
ких идей, которые (разумеется, в переосмысленном виде)
могут дать пищу для наших размышлений о смысле жиз-
ни. Для В. С. Соловьева «показать добро как правду» —
значит найти «единственный правый, верный себе путь
жизни во всем и до конца», и условия достижения истин-
ной жизненной цели суть определенные нравственные
нормы, которым следует человек, сознательно поставив-
ший себе эту цель2. Определяя нравственный смысл жиз-
ни в «его предварительном понятии», В. С. Соловьев от-
межевывается как от пессимистов (теоретиков и «прак-
тиков», т. е. самоубийц), так и от ницшеанского подхода,
согласно которому смысл жизни заключается в ее эстети-
ческой стороне, в том, что в ней сильно, величественно,
красиво и что может быть развито дальше до сверхчело-
веческого величия и новой чистейшей красоты3. Делает
он это, однако, на религиозно-христианский манер, не
1 Говоря о нравственно-философских идеях В. С. Соловьева,
касающихся, в частности, смысла жизни, я это делаю, однако, без
претензии на всестороннюю характеристику общефилософских и эти-
ческих взглядов В. С. Соловьева (см. об этом: Голубев А. Н. По-
нятие личности в этике Владимира Соловьева//Вопросы философии.
1978. № 3); Ш куриное П. С. Философия В л. Соловьева в оценке
В. Ф. Асмуса // Философские науки. 1982. № 2; Кувакин В. А. Фи-
лософия Вл. Соловьева. М., 1988; Лосев А. Ф. Творческий путь
Владимира Соловьева. Предисловие к кн.: Соловьев В. С. Сочинения:
В 2 т. М., 1988. Т. 1).
2 См.: Соловьев В. С. Собр. соч. Спб. 1912—1914. Т. 8. С. 3.
Здесь и далее я не перевожу цитаты из «Оправдания добра»
В. С. Соловьева на последнее издание 1988 года. Анализ этой ра-
боты сделан мною в 1982 году, и мне дорого настроение, которое
владело мной тогда, те мысли и ассоциации. Читатель легко может
сделать сам такой перевод.
3 Идейное противостояние В. С. Соловьева Ф. Ницше видно уже
из названия работы «Оправдание добра». Одна из книг Ф. Ницше
названа «По ту сторону добра и зла».
469

считая силой то, что бессильно перед смертью, и противо-
поставляя ей веру в спасение, которая провозглашена
«первенцем от мертвых», т. е. Христом, воскресшим и
обеспечившим «вечную жизнь» своим последователям.
Здесь мы соприкоснулись с основой, так сказать, вся-
кого идеалистического учения о смысле человеческой
жизни, которое всегда и неизбежно связано с постулиро-
ванием бесконечного существования некоторых надлич-
ностных сил, противостоящих смерти индивида в его те-
лесном бытии. Однако и материалистические концепции
не могут избежать определения смысла жизни вне ее
противоположения смыслу (или бессмыслице) смерти.
Что же касается В. С. Соловьева, то он считал, что толь-
ко религиозная вера в бога утверждает неумирающую
силу и красоту, которые неразделимы с добром. Этот
добрый, согласно его учению, «всемирный смысл жизни
или внутренняя связь отдельных единиц с великим це-
лым не может быть выдумана нами, она дана от века» К
Критикуя субъективизм в этих вопросах, В. С. Соловьев
имел в виду, как я думаю, и точку зрения Л. Н. Толстого,
говорившего о ложности учения, о том, что внутренний
смысл и внутреннее добро присущи всякому от природы,
но они подавляются, искажаются и превращаются в бес-
смыслие и зло благодаря различным историческим фор-
мам и учреждениям: государству, церкви и культуре во-
обще. И здесь опять «контраргументом» выступает апел-
ляция к смерти, которая ведь не исчезает с упразднением
общественных учреждений, и вместе с тем она несовме-
стима с «добрым смыслом жизни», который якобы сам
собою обнаружится, осуществится среди «бродячих» пра-
ведников 2.
Эти два крайних нравственных, как считает В. С. Со-
ловьев, заблуждения — самоотрицание человеческой лич-
ности перед историческими формами жизни, принятыми
как внешний авторитет, и самоутверждение ее вопреки
всяким историческим формам и авторитетам — снимают-
ся определением добра как абсолютной («безусловной»)
нравственной ценности.
Поэтому-то, как полагал В. С. Соловьев, жизненная
задача человека определяется внутренними свойствами
добра, и нравственный смысл человеческой жизни состо-
ит в служении добру — чистому, всестороннему и все-
1 Соловьев В. С. Собр. соч. Т. 8. С. 15.
2 См. там же. С. 18.
470

сильному. Здесь он ссылался на И. Канта, частично вы-
полнившего, по его мнению, задачу создания нравствен-
ной философии (оправдание чистоты абсолютного доб-
ра), и отмежевывался от «диалектических моментов от-
влеченной идеи» (как у Гегеля) и «эмпирических ослож-
нений натуральных фактов» (как у Герберта Спенсера).
Было бы интересным и поучительным критически и
более детально разобрать и материалистически переос-
мыслить многие идеи В. С. Соловьева, относящиеся к его
нравственно-философским исканиям. Но занятие это,
хотя и увлекательное, увело бы нас далеко в сторону от
основной задачи и той цели, которой служат такие иска-
ния в наших рассуждениях о смысле человеческой жиз-
ни. Надо сказать, правда, что последнее является некото-
рой осью всей нравственной философии В. С. Соловьева,
а поэтому, хотя бы бегло, обратить внимание на некото-
рые из относящихся сюда его идей, я думаю, попросту
необходимо. Прежде всего, разумеется, это касается пони-
мания добра как абсолютной ценности в том смысле, что
здесь отрицается такой релятивизм, который мог бы при-
водить, например, к трактовке целесообразного, необхо-
димого как относительного добра, но, по крайней мере,
не как частичного зла. Я думаю, это не противоречит уче-
нию о конкретно-историческом (и в этом смысле относи-
тельном) характере тех или иных этических принципов
человечества, но больше ориентирует нас на некоторые,
может быть, зачастую в идеальной форме постулируемые
принципы и цели, выполняющие регулятивную функцию
и дающие нам уникальную и прекрасную возможность,
без которой человеческая жизнь была бы и несвободной
и бессмысленной,— возможность сказать «да» или «нет».
Такими принципами и целями являются для нас, на-
пример, многие «относительные» сейчас, но в будущем
абсолютные и общечеловеческие ценности гуманизма,
исходя из которых мы и сегодня можем выносить опре-
деленные суждения положительного и отрицательного
характера.
Иное же общее завершение нравственно-философско-
го понимания смысла человеческой жизни мы находим у
автора «Оправдания добра». Оно резюмируется в том,
как решал В. С. Соловьев вопрос о соотношении лично-
сти и общества, их интересов и целей. По его мнению,
«нельзя, по существу, противопоставлять личность и об-
щество, нельзя спрашивать, что из этих двух цель и что
только средство». Утверждая бесконечность человеческой
471

личности в качестве аксиомы нравственной философии,
он выступает как против индивидуализма, так и против
такого коллективизма, который, «видя в жизни челове-
чества только общественные массы, признает личность за
ничтожный и переходящий элемент общества, не имею-
щий никаких собственных прав, и с которым можно не
считаться во имя так называемого общего интереса»1.
И здесь В. С. Соловьев поднимается, как я думаю, до
истинных высот нравственно-этического гуманизма, кри-
тикуя всякие формы мнимого коллективизма, нащупывая
диалектику во взаимоотношении личности и общества,
уже открытую, правда, и научно обоснованную марксиз-
мом, но оставшуюся неизвестной русскому мыслителю,
пользовавшемуся, как правило, весьма стереотипными
представлениями о социализме, в частности, в духе «Бе-
сов» Ф. М. Достоевского. «И что же это за общество,—
писал он,— состоящее из бесправных и безличных тва-
рей, из нравственных нулей? Будет ли это во всяком слу-
чае общество человеческое? В чем будет заключаться и
откуда возьмется его достоинство, внутренняя ценность
его существования, и какою силою оно будет держаться?
Не ясно ли, что эта печальная химера, столь же неосуще-
ствимая, сколь и нежелательная. И не такая химера про-
тивоположный идеал себедовлеющей личности? Отними-
те у действительной человеческой личности все то, что
так или иначе обусловлено ее связями с общественными
или собирательными целями, и вы получите животную
особь с одной лишь чистою возможностью или пустою
формой человека, т. е. нечто в действительности вовсе
не существующее»2.
Чрезвычайно интересно, что В. С. Соловьев подошел
к пониманию личности — как силы «разумно-познающей
и нравственно-действующей»,— возможной лишь «в обра-
зе бытия общественном», которое заключается, по его
мнению, «в самом определении личности»3. Это отно-
сится, как он считал, и к нравственному определению
личности. «Хотя сама идея добра или нравственной оцен-
ки,— писал он,— и не есть только следствие социальных
отношений, как думают многие, однако слишком очевид-
но, что осуществление этой цели или действительное раз-
витие человеческой нравственности возможно для лица
только в общественной среде через взаимодействие с нею.
1 Соловьев В. С. Собр. соч. Т. 8. С. 229.
2 Там же.
3 Там же. С. 230.
472

И в этом главном отношении общество есть не что иное,
как общественно-осуществляемое содержание лично-
сти» К
Конечно, такое понимание проблемы могло бы вести
вперед гуманистическую мысль, если бы оно не погружа-
лось затем в религиозно-христианские умозрения и не
абсолютизировало нравственно-философские аспекты су-
ществования и развития личности в обществе. В. С. Со-
ловьев акцентирует в основном, что человек есть глав-
ным образом нравственное существо, а потому это пони-
мание ограничивается по преимуществу именно этой сфе-
рой. Но здесь заключены и сильные стороны гуманизма
В. С. Соловьева, так как отсюда прямо следует, что «ни-
какой человек ни при каких условиях и ни по какой при-
чине не может рассматриваться как только средство для
каких бы то ни было посторонних целей — он не может
быть только средством, или орудием для блага другого
лица, ни для блага целого класса, ни, наконец, для так
называемого общего блага, т. е. блага большинства дру-
гих людей»2. В. С. Соловьев уточняет далее, что это «об-
щее благо» или «общая польза» имеет право не на чело-
века как личность, а на его деятельность или труд в той
мере, в какой этот труд, служа на пользу общества, вме-
сте с тем обеспечивает трудящемуся достойное существо-
вание. Общее, благо обусловливается благом личности
как самоцелью, т. е. в сущности безусловно, и оно может,
по В. С. Соловьеву, иметь значение нравственного прин-
ципа, когда оно оказывается в полном смысле общим,
имеющим отношение не ко многим только или большин-
ству, но ко всем без исключения.
Конечно, такая постановка вопроса есть не что иное,
как нравственный максимализм и утопизм, поскольку
она не учитывает реального движения истории и того
несомненного факта, что если уж не в абсолютной, то в
относительной форме «многие» и тем более «большин-
ство», когда они выражают прогрессивные потребности
развития общества, дают ему и нравственный принцип,
следуя которому можно идти по пути добра. Развивать —
это значит во многом повторять то, что уже сказано выше
о соотношении классового и общечеловеческого в мар-
ксистском учении, о научном понимании смысла челове-
ческой жизни, как она предстает во взаимодействии лич-
1 Соловьев В. С. Собр. соч. Т. 8. С. 230.
2 Там же. С. 296.
473

ного и общественного. И здесь, разумеется, легко обна-
руживаются все слабости нравственно-философской по-
зиции В. С. Соловьева.
Однако важно то, что многие идеи В. С. Соловьева
перекликаются с марксистским учением о развитии чело-
века как самоцели, о нравственном смысле жизни чело-
веческой как процесса совершенствования ее социальной
сущности и духовных оснований. И это хотелось бы от-
метить особо, подчеркивая здесь преемственность нравст-
венно-философских традиций и их связь с современно-
стью.
Сегодня, может быть, как никогда ранее, эта связь
обнаруживается в ходе нравственного очищения социа-
лизма, которое происходит в ходе революционной пере-
стройки. Нравственная философия марксизма должна
подняться на новую ступень — и в беспощадной критике
сталинистских деформаций многих норм нравственности,
в частности диалектики общечеловеческого и классового,
и в созидании такого понимания смысла жизни, которое
соответствовало бы новому облику социализма — гуман-
ному и демократическому, в котором личность не подав-
ляется, не отчуждается, а находится в гармонии с обще-
ством. Так что впереди — новая большая работа, и я на-
деюсь также участвовать в ней*.
Нравственно-философское понимание смысла челове-
ческой жизни предполагает анализ многих проблем,
комплексных по своему характеру. И среди них все то,
что относится к вопросу о продолжительности жизни, пу-
тях ее продления и др.— в биологическом и социально-
нравственном планах. Обратимся к ним, чтобы рельеф-
нее подчеркнуть и многое из того, о чем уже шла речь
выше, что непосредственно касается смысла жизни чело-
века как личности.
3
Эволюция продолжительности жизни и
пути ее искусственного увеличения: pro и
contra; нравственно-гуманистические про-
блемы геронтологии
Тесное соприкосновение вопроса о смыс-
ле человеческой жизни с проблемой длительности ее от-
четливо прослеживается в истории философии и науки.
1 Автор ведет подготовку труда, продолжающего этюды нового
(реального) гуманизма в нравственно-философских аспектах.
474

Хорошо это выразил уже Сенека, сказавший, что важно
не то, долго ли, а правильно ли ты прожил жизнь. Вся-
кая жизнь, хорошо прожитая, есть долгая жизнь, отме-
чал и Леонардо да Винчи. Эту же мысль подчеркивал и
Монтень, говоря, что мера жизни не в ее длительности,
а в том, как вы ее использовали. Ясно, что мера жизни
определяется здесь ее человеческой, т. е. социально-лич-
ностной и нравственной, формой. Она и может служить
исходным пунктом решения сложных проблем, относя-
щихся, в частности, к проектам увеличения продолжи-
тельности человеческой жизни.
Сложность этих проблем достигает своих предельных
форм именно потому, что в биологическом смысле инди-
вид всегда в некотором отношении лишь средство для
вида в целом. Именно через приспособительную жизне-
деятельность индивида, завершающуюся воспроизведе-
нием потомства и смертью, вид обеспечивает свое суще-
ствование как определенной формы жизни, длящейся в
иных, чем для индивида, временных измерениях. Но если
в биологическом смысле природа становится «равнодуш-
ной», «теряет интерес» к индивиду после завершения им
репродуктивного возраста, то для человеческого индиви-
да, ставшего личностью, уже не природа, а общество оп-
ределяет меру и ценность его жизни. И как раз там, где
отступается природа, возрастает интерес общества, по-
скольку развитие личности отдельного человека представ-
ляет собой цель и средство существования и развития
человечества — и как вида Homo sapiens, и как социаль-
ной общности, носителя разума и культуры на Земле.
Это диалектическое противоречие является основой и
движущей силой эволюции продолжительности человече-
ской жизни, и оно тем более остро обнаруживает себя в
отношении к каждой отдельной личности, которая ведь
не перестает быть индивидом, ставшим личностью, но
при этом, разумеется, не «избавившимся» от природно-
биологических условий и факторов своего существования.
Важно здесь и то, что даже в непосредственно биологи-
ческом смысле относительное увеличение индивидуаль-
ной продолжительности жизни может быть эволюционно
связано с повышением устойчивости, надежности про-
грессирующего вида х.
1 См. об этом: Астафьев А. /С. Философские аспекты синтеза по-
нятий в технике и биологии (на примере теории надежности). Л.,
1978.
475

Однако сама по себе продолжительность индивиду-
альной жизни не является абсолютным критерием устой-
чивости, надежности живых систем, условием длитель-
ности существования вида в определенных условиях
среды. Эта длительность, или мера жизни вида, проявля-
ется в смене поколений, сопровождающейся старением и
смертью индивидов.
Все это имеет прямое отношение к проблеме продол-
жительности человеческой жизни, старения и смерти
индивида и личности. Проблема эта, волнующая челове-
ческую мысль, наверное, с момента ее зарождения, оста-
ется одной из самых больших загадок по сей день, продол-
жая возбуждать разум и эмоции человека. Существует
огромная библиография работ, посвященных разным
аспектам (биологическим, демографическим, геронтологи-
ческим, психологическим и др.) проблемы жизни, ста-
рения и смерти человека в их взаимосвязи и взаимообус-
ловленности 1. Социальные и философские, нравственно-
этические и гуманистические аспекты этой проблемы в
силу целого ряда причин, о которых речь пойдет далее,
приобретают сегодня особо важное значение2.
1 См., например, следующие работы на эти темы: Шмальгау-
зен И. И. Проблема смерти и бессмертия. М.; Л., 1926; Богомо-
лец А. А. Продление жизни. Киев, 1939; Френкель 3. Г. Удлинение
жизни и деятельная старость. М.; Л., 1949; Проблемы долголетия.
М, 1962; Грмек М. Д. Геронтология — учение о старости и долго-
летии. М., 1964; Нагорный А. В., Никитин В. Н., Буланкин И. Н.
Проблема старения и долголетия. М., 1963; Давыдовский И. В. Ге-
ронтология. М., 1966; Чеботарев Д. Ф. Геронтология и современная
медицина // 9-й Международный конгресс геронтологов. Киев, 1972.
Т. 1; Он же. Здоровье в любом возрасте // Научно-техническая ре-
волюция и человек. М., 1977; Фролькис В. В. Старение и биологи-
ческие возможности организма. М., 1975; Он же. Биологические
предпосылки увеличения продолжительности жизни. Киев, 1976; Он
же. Старение. Нейрогуморальные механизмы. Киев, 1981; Он же.
Старение и увеличение продолжительности жизни. Л., 1988; Урла-
нис Б. Ц. Эволюция продолжительности жизни. М., 1978; Брех-
ман И. И. Человек и биологически активные вещества (гл. 2). М.,
1980; Дильман В. М. Большие биологические часы (Введение в ин-
тегральную медицину). М., 1981; Россет Э. Продолжительность че-
ловеческой жизни. М., 1981; Вишневский А. Г. Воспроизводство на-
селения. История, современность, взгляд в будущее (ч. 2). М., 1982;
Физиологические механизмы старения. Л., 1982; Курцмен Дж., Гор-
дон Ф. Да сгинет смерть! Победа над старением и продление чело-
веческой жизни. М., 1982; Феномен долгожительства. Антропопого-
этнографический аспект исследования. М., 1982; Биология старения.
Л., 1982; Виленчик М. М. Биологические основы старения и долго-
летия. М., 1987; Толстых А. В. Возрасты жизни. М., 1988.
2 Объем литературы, например, по социальной геронтологии, вы-
рос в общей массе социальных исследований с 14% в 1948 г. до 20%
в 1968 г. (см.: Александрова М. Д. Проблемы социальной и психо-
476

В современном мире происходит значительное поста-
рение населения К Предполагается, что к 2000 г. числен-
ность пожилых людей увеличится до 600 млн человек.
В связи с этим остро встает вопрос о том, чтобы сохра-
нить им активное долголетие, предполагающее участие в
труде и жизни общества.
Выполнению этой задачи служит и комплексная науч-
ная программа «Продление жизни», в реализации кото-
рой участвуют десятки институтов и учреждений нашей
страны при координирующей деятельности Института ге-
ронтологии Академии медицинских наук СССР. «Полно-
ценная жизнь в старости» — этот девиз стал гуманисти-
ческой основой ряда направлений деятельности ученых,
медицинских работников в мировом масштабе, в част-
ности по линии Всемирной организации здравоохранения
(ВОЗ).
Разумеется, его воплощение в жизнь определяется
прежде всего социально-экономическими факторами, и
здесь социализм должен еще проявить свои потенциаль-
ные возможности практической реализации гуманистиче-
ских установок сегодня и в будущем. Имеются, однако,
и проблемы глобального характера, научное решение ко-
торых является предпосылкой практической деятельно-
сти человечества в вопросах, относящихся к продлению
жизни человека. Среди них немалую роль играют и фи-
лософские— социально-этические и нравственно-гумани-
стические— проблемы, тесно связанные с решением воп-
роса о смысле и ценности человеческой жизни.
Если обратиться к этим проблемам, то мы увидим, что
они могут быть правильно поставлены и решены только
на основе научного понимания сущности процессов жиз-
ни, старения и смерти человека, рассмотрения их в слож-
ном контексте взаимодействия биологических и социаль-
ных факторов, определяющих меру жизни, биологическое
и социальное время жизнедеятельности индивида и лич-
ности, их развитие, включая эволюцию продолжительно-
логической геронтологии. Л., 1974). Вряд ли этот рост прекратился
в последующие годы. О философских аспектах проблемы см.: Панц-
хава И. Д. Человек, его жизнь и бессмертие. М., 1967; Король-
ков А. А., Петленко В. П. Философские проблемы теории нормы в
биологии и медицине. М., 1977; Карсаевская Т. В., Шаталов А. Т.
Философские аспекты геронтологии. М., 1978 и др.
1 В принятой Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ)
классификации пожилой возраст охватывает интервал от 61 до 75
лет для мужчин и от 55 до 75 лет для женщин, после чего наступает
старость.
477

сти жизни. К. Маркс писал, что «процесс жизни чело-
века состоит в прохождении им различных возрастов.
Но вместе с тем все возрасты человека существуют бок
о бок, будучи распределены между различными индиви-
дами» {. Это также оказывает существенное влияние на
человеческое восприятие длительности времени, меры
жизни и вместе с тем дает возможность увидеть в диа-
лектическом единстве индивидуальное и историческое,
биологическое и социальное время2.
Поэтому, когда мы обращаемся к вопросу о продол-
жительности человеческой жизни, обсуждаем и оцени-
ваем саму возможность ее продления, встает фундамен-
тальной важности вопрос, какое время мы имеем в виду
и, соответственно, что мы хотим продлить — биологиче-
ское время индивида или же социально-личностное вре-
мя, которое при всей своей объективности весьма субъ-
ективно и измеряется факторами принципиально иными,
порой чрезвычайно сильно окрашенными эмоционально,
психологически, нравственно. Вспомним поэтическое вос-
клицание А. Ахматовой: «...кто нас защитит от ужаса,
который был бегом времени когда-то наречен?»
Продление человеческой жизни может ставиться как
некоторая научная и социально-осознанная цель, и тогда
возникает вопрос: для чего это необходимо личности и
обществу? Но такой вопрос может и не возникать, если
сама жизнь принимается как абсолютная и самодоста-
точная ценность. Наконец, он может стихийно «решать-
ся» в ходе исторического процесса, выражающегося, в
частности, в эволюции продолжительности жизни. И он
действительно так «решается», как об этом свидетельст-
вуют соответствующие исторические и современные де-
мографические исследования.
Так, согласно многим демографическим данным, эво-
люция продолжительности человеческой жизни происхо-
дила на протяжении истории человечества и происходит
в наши дни, причем речь идет не о «чисто» биологиче-
ском времени, обусловленном генетически (такого никог-
да не бывает у человека как личности, испытывающей
доминирующее влияние социальных факторов), но имен-
но о социальной продолжительности жизни, где условия
жизни и среда играют определяющую роль, существенно
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 141.
2 См.: Багрова Н. Д. Фактор времени в восприятии человеком.
Л., 1980; Яковлев В. П. Социальное время. Ростов н/Д, 1980.
478

видоизменяя действие биологических факторов1. Хотя
эти данные не всегда точны и зачастую не совпадают у
разных исследователей, они с достаточной полнотой от-
ражают общие закономерности и тенденции, а также их
конкретную реализацию в современных развитых (со-
циалистических и капиталистических) и развивающихся
странах. Учет социальных факторов позволяет и сам про-
цесс социального старения человека подразделить на
нормальное, когда оно происходит естественно, по мере
расходования резервов организма, и патологическое, при
котором отмечается негативное воздействие социальных
факторов на естественно протекающие процессы старе-
ния. Поэтому первая и основная задача — свести до ми-
нимума причины, приводящие к патологическому соци-
альному старению,— совпадает с более общими соци-
альными задачами по такому переустройству общества,
которое обеспечивало бы человеку нормальные челове-
ческие условия существования, включая медицинское об-
служивание. Право на здоровье является в социальном
плане исходным и для утверждения права на жизнь, тем
более долгую, чем более эффективно реализуются все
биологические резервы человека и сводится до минимума
патологическое действие факторов раннего социального
старения.
Что касается этой стороны вопроса, являющейся ос-
новной, главной в современных условиях, то здесь цен-
ностный, гуманистический подход совпадает с социаль-
ным. И с чисто гуманистической точки зрения, согласно
которой ценность длительной человеческой жизни явля-
ется самоочевидной, самодостаточной, и с социальной,
учитывающей общественную значимость, возрастающую
ценность для общества сохранения развитой человече-
ской индивидуальности, обогащенной знаниями, опытом
жизни и мудростью, увеличение нормальной социальной
продолжительности жизни за счет ограничения и полного
вытеснения в будущем патологического социального ста-
рения представляется прогрессивным процессом и для
отдельных личностей, и для человеческого общества в
целом.
Иное дело — биологическая продолжительность жиз-
1 А. Г. Вишневский прослеживает, в частности, разные типы со-
циального управления продолжительностью жизни на разных этапах
истории человечества и перспективы снижения смертности па рубе-
же третьего тысячелетия и далее (см.: Вишневский А. Г. Воспроиз-
водство населения и общество. С. 81—147).
479

ни, т. е. ее видовое время, эволюционно-генетически зако-
дированное и предполагающее индивидуальное чередо-
вание жизней как условие ее исторической длительно-
сти. Здесь возникает много новых научных вопросов, об-
ращенных в основном к биологии, но и они не могут
рассматриваться в отрыве от вопросов социальных и
нравственно-гуманистических, определяемых общим ре-
шением проблемы сущности и смысла человеческой жиз-
ни, ее продолжительности, смерти и бессмертия человека.
Научная постановка этой проблемы находится в пря-
мой зависимости прежде всего от успехов биологии. Соб-
ственно говоря, именно исследование сущности жизни и
смерти в общебиологическом плане создавало предпо-
сылки изучения этих процессов у человека, включая био-
логию старения, геронтологию и пр. Современная поста-
новка многих относящихся сюда вопросов датируется
главным образом последарвиновским периодом и тесно
связана с эволюционным методом, с помощью которого,
как известно, наука о жизни и была поставлена на
вполне научную почву 1.
Существенный вклад в разработку этих вопросов внес
замечательный русский ученый И. И. Мечников, причем
особенностью его исследований является как раз стрем-
ление обнаружить связь биологического, социального и
гуманистического подходов с общефилософской поста-
новкой вопроса о смысле жизни. Правда, главный акцент
делался им все же на биологической стороне вопроса,
и с этим была связана известная ограниченность пози-
ции И. И. Мечникова в целом. Это отчетливо прослежи-
вается в «Этюдах о природе человека», а в особенности
в «Этюдах оптимизма»2, где тема продолжительности и
смысла человеческой жизни, старения и смерти человека
хотя и разрабатывалась в широком историческом диапа-
зоне, но она во многих случаях оказывалась лишь фоном
для обоснования научно-биологического подхода к про-
блеме. И хотя последний привел к становлению герон-
тологии как науки и вообще во многом поставил на на-
учную основу исследования проблемы в целом, анализ
1 История разработки этих проблем в эволюционно-биологи-
ческом плане до начала 30-х годов освещена в труде И. И. Шмаль-
гаузена «Проблема смерти и бессмертия» (М.; Л., 1926). См. также
статью В. П. Войтенко «Проблема старения и смерти в современ-
ной биологии» (Вопросы философии. 1982. № 6).
2 См.: Мечников И. И. Академ, собр. соч. М., 1956. Т. 11. Он же.
Этюды оптимизма. М., 1964.
480

ее нравственно-философских и гуманистических аспектов
оказался на втором плане. По мнению И. И. Мечникова,
«цель человеческого существования заключается в про-
хождении нормального цикла жизни, приводящего к по-
тере жизненного инстинкта и к безболезненной старости,
примиряющей со смертью» 1. Причем пределом нормаль-
ной человеческой жизни И. И. Мечников считал 100 или
120 и более лет. Согласно его точке зрения, преждевре-
менная старость — болезнь, которую надо лечить с по-
мощью научных методов — «рациональной макробиоти-
ки» как «науки будущего». И здесь главное — изучение
«человеческой природы», которую И. И. Мечников счи-
тал и «основой нравственности», чем вызвал как вполне
обоснованную, так в ряде случаев и глубоко тенденциоз-
ную, одностороннюю критику, идущую прежде всего от
традиционных и нетрадиционных идеалистических фило-
софских и религиозных мыслителей2.
Конечно, с современных научных позиций и в самих
конкретных представлениях И. И. Мечникова о «гармо-
нии» и «дисгармонии» человеческого организма, и, соот-
ветственно, в его рекомендациях о методах «лечения ста-
рости» и пр. было много упрощенного. Однако научное
изучение старения и смерти человека получило сущест-
венные импульсы впоследствии во многом именно в ре-
зультате не только развития, но и критического пере-
смотра многих идей И. И. Мечникова.
Это относится и к ряду его общих представлений о
предназначении человека и цели человеческого сущест-
1 Мечников И. И. Академ, собр. соч. Т. 11. С. 29.
2 Характерно, что такова была и реакция Л. Н. Толстого, не
поскупившегося на многие едкие замечания о книге И. И. Мечникова
«Этюды о природе человека»: здесь и обвинения в «ученой глупости»,
и заключения о том, что-де, по И. И. Мечникову, «если вырезать
прямую кишку, то люди не будут думать о смысле жизни», и, на-
конец, возмущение тем, что ученый хочет «исправить природу», тог-
да как, считал Л. Н. Толстой, надо учиться «уважению к жизни».
Конечно, здесь сказалось не просто непонимание идей И. И. Мечни-
кова, но их принципиальное неприятие, поскольку они противоречи-
ли нравственно-философским и религиозным воззрениям Л. Н. Тол-
стого. А в этих случаях, как мы знаем, наш великий старец, так
желавший смирения и «тихой ласковости», был всегда непримирим и
резок, что и больше соответствовало, по-видимому, его страстной,
непосредственной натуре, особенно же когда ее проявления фикси-
ровались в дневниковых записях «для себя». Впрочем, возможно,
резкость оценок Л. Н. Толстого объясняется еще и тем, что
И. И. Мечников в своем труде довольно бегло излагает воззрения
«величайших умов», включая взгляды Л. Н. Толстого, противопо-
ставляя им свои идеи, в частности биологического плана.
16 И. т. Фролов
481

вования, об инстинкте жизни и смерти, о переделке «че-
ловеческой природы» (и, соответственно, нравственно-
сти), чтобы «попытаться восстановить правильную эволю-
цию человеческой жизни, т.е. превратить дисгармонию ее
в гармонию (ортобиоз)» 1. По И.И.Мечникову, исправле-
ние дисгармоний человеческой природы с помощью науч-
ных методов представляется тем более возможным, что
в прошлом старость, как он считает, была «физиологич-
нее и смерть естественнее». Более того, он считает, что
изучение человеческой природы позволяет определить
истинную цель нашего существования, так же точно
разъясняет оно и значение истинной культуры и истин-
ного прогресса2.
И здесь И. И. Мечников покидает почву истинной
реальности, абсолютизируя значение «человеческой при-
роды» и роль науки в жизни человека. Утопические ви-
дения настолько увлекли И. И. Мечникова, что и свою
жизнь он сделал как бы «лабораторией» для исследо-
вания сформулированных им представлений о старости
и смерти человека. Ему казалось, что по мере прогресса
в направлении к «истинной цели существования», заклю-
чающейся не в непосредственном удовольствии от жиз-
ни, а «в завершении нормального цикла», люди должны
будут в значительной мере отказаться от личной свободы
во имя солидарности, регулировать рождаемость, по-
скольку не только произойдет постарение населения, но
и возрастет его способность реализовать общественные
потенции через политику, где пожилые люди, «приобрет-
шие большую опытность и сохранившие все свои способ-
ности благодаря ненарушенному физиологическому со-
стоянию, окажут будущему человечеству величайшие ус-
луги»3. Это изменит основы нравственности, уменьшит
современный эгоизм, а уверенность, что только «одна на-
ука способна противодействовать бедам, вытекающим из
дисгармоний человеческой природы, неизбежно приведет
к развитию образования, что само по себе уже увеличит
солидарность между людьми»4. Свою природу человек
подвергнет активному изменению, подобно тому как он
изменил природу животных и растений, чтобы сделать ее
гармоничнее, соответствующей идеалу. И все это завер-
шается гимном в честь науки, ее грядущей роли: «Если
1 Мечников И. И. Академ, собр. соч. Т. 11. С. 230.
2 См. там же. С. 231.
3 Там же. С. 238.
4 Там же. С. 239.
482

мыслим идеал, способный соединить людей в некоторого
рода религию будущего, то он не может быть обоснован
иначе, как на научных данных. И если справедливо, как
это часто утверждают, что нельзя жить без веры, то по-
следняя не может быть иной, как верой во всемогущест-
во знания» К
Разумеется, всемогущество знания может обойтись и
без того, чтобы становиться «религией будущего», и по-
следующее развитие показало, как вообще опасна вся-
кая абсолютизация науки в ущерб другим факторам ис-
торического развития человечества и самого человека,
как важно видеть здесь решающую роль социальных,
нравственно-этических и гуманистических факторов, со-
ставляющих сущность человека, особенно же в вопросах,
прямо и непосредственно относящихся к его жизни, ста-
рению и смерти. Вместе с тем такая акцентировка спо-
собствовала концентрации научного интереса на иссле-
довании этих вопросов — прежде всего в рамках биоло-
гии, что не преминуло положительно сказаться в после-
дующие годы и привело к лавинообразному нарастанию
научных работ, включая современные, по своему коли-
честву и качеству намного превосходящие все то, что бы-
ло создано ранее за многие столетия истории познания
жизни, старения и смерти человека.
Существенное значение имело здесь также развитие
и критическое переосмысление относящихся сюда идей
А. Вейсмана, в частности его учения о старении и смер-
ти как результате возникающей и углубляющейся в ходе
эволюции дифференцировки организмов. По Вейсману,
возможно потенциальное бессмертие простейших орга-
низмов, которое утрачивается у многоклеточных.
И. И. Шмальгаузен подчеркивал значение возрастных
изменений, в частности в результате прекращения роста.
По его мнению, «старческая дегенерация входит в нор-
мальный цикл особи, и смерть есть последнее звено в
цепи жизненных явлений»2. Как бы продолжая еще не
сделавшуюся к тому времени широко известной мысль
Ф. Энгельса о смерти как «существенном моменте жиз-
ни»3, И. И. Шмальгаузен отмечал, что «смерть нераз-
рывно связана с жизнью уже потому, что всякое прояв-
ление жизни возможно лишь путем уничтожения извест-
ного количества живого вещества. Смерть представляет
1 Мечников И. И. Академ, собр. соч. Т. 11. С. 239.
2 Шмальгаузен Я. И. Проблема смерти и бессмертия. С. 4.
3 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 610.
483

собой как бы негативную сторону жизни. Без жизни нет
смерти, и источником последней является сама жизнь» К
И. И. Шмальгаузен ссылался при этом на учение
А. Вейсмана о бессмертии, или, точнее, потенциальном
бессмертии простейших организмов, у которых, как он
подчеркивал, «нет ничего похожего на смерть. Смерть
есть прекращение жизни и сопровождается всегда появ-
лением трупа. Здесь нет ни того, ни другого. Все про-
должает жить, и ничто не погибает»2. Правда, у про-
стейших нет естественной, физиологической смерти — при
неблагоприятных условиях существования они, разуме-
ется, гибнут массами. Однако при их делении надвое те-
ряется индивидуальность материнской особи, которая
растворяется в дочерних, но объективно потеря индиви-
дуальности со смертью несравнима, считал И. И. Шмаль-
гаузен. Смерть возникает в результате образования выс-
шей индивидуальности — строго определенной формы, с
вполне гармоничным соотношением частей. Ей предшест-
вует старение, сопровождающееся дегенерацией органов
и тканей организма — прежде всего нервной системы.
Неизбежность установления предела роста ограничива-
ет, по И. И. Шмальгаузену, и жизнь известными преде-
лами, постепенное приближение к которым и сопровож-
дается явлениями старения.
Продолжительность жизни И. И. Шмальгаузен вслед
за рядом ученых, включая А. Вейсмана, связывал с ор-
ганизацией животного (хотя с общей высотой организа-
ции она не связана), в частности, с «фактором цефали-
зации», так что «наиболее умные животные производят
наибольшую жизненную работу и живут дольше дру-
гих»3. Вместе с тем он не считал, что увеличение массы
нервной системы животного всегда приводит к продле-
нию его жизни. Это возможно лишь при установлении
строгой гармоничности всей организации. Причем, по
мнению И. И. Шмальгаузена, нельзя считать доказан-
ным, что долголетие является биологически «полез*
ным» признаком. «Нам приходится отказаться,— писал
И. И. Шмальгаузен,— от предвзятой мысли о «полезно-
сти» длительной жизни и признать, что для каждого ви*
да животных (и даже каждого пола и каждой формы)
имеется своя характерная, и притом вовсе не максималь-
но возможная, продолжительность жизни, определяемая
1 Шмальгаузен Я. Я. Проблема смерти и бессмертия. С. 4.
2 Там же. С. 5.
3 Там же. С. 47.
484

всей его организацией. В некоторых случаях наблюда-
ется поразительно краткая жизнь, явно определяемая
особой предустановленной дисгармоничностью физиоло-
гической конституции» К
И здесь И. И. Шмальгаузен привлекает внимание
именно к вейсмановскому рассмотрению продолжитель-
ности жизни как приспособления, обеспечивающего вос-
произведение потомства, а смерти — как «полезного при-
способления, устраняющего от размножения старых, из-
ношенных особей, которые могли бы воспроизвести лишь
слабое потомство»2. Он констатирует в итоге, что «био-
логически продолжительность жизни оказывается свя-
занной прежде всего с воспроизводительной способно-
стью животного и биологическими особенностями воспро-
изведения и выведения потомства»3. По его мнению,
«ограничение жизненного срока введением смерти есть
результат ограничения роста и формы животного опре-
деленными нормами»4. Ограничение роста — это ограни-
чение ассимиляции, нарушение обмена, и устранение этих
явлений или их ослабление будет способствовать увели-
чению продолжительности жизни.
Заключая свой анализ, И. И. Шмальгаузен пишет,
что А. Вейсман «рассматривал смерть как вторичное
приобретение сложных животных, как полезное приспо-
собление их к борьбе за существование. Многие другие
авторы считают смерть неизбежной, конечной фазой жиз-
ненного цикла всех организмов, т. е. первичным свойст-
вом живой материи. Обе стороны до известной степени
правы»5. И. И. Шмальгаузен соединяет эти подходы в
некоторый теоретический синтез, не уловленный, к сожа-
лению, рядом современных авторов. По его мнению, «как
и вся организация, и продолжительность жизни опреде-
ляется в конце концов структурой половых клеток, соста-
вом его «генов». При этом одним из условий максималь-
ного долголетия является строгая гармоничность всей
организации»6.
1 Шмальгаузен И. И. Проблема смерти и бессмертия. С. 49—50.
2 Там же. С. 50.
3 Там же. С. 51.
4 Там же. С. 61. Интересно, что задолго до этого сходную мысль
высказал И. Кант: «Тот же механизм, благодаря которому живот-
ное или человек живет и растет, приносит ему в конце концов
смерть, когда рост его заканчивается» (Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 1.
С. 98).
5 Шмальгаузен И. И. Проблема смерти и бессмертия. С. 85.
6 Там же. С. 86.
485

Соответственно, по И. И. Шмальгаузену, срок жизни
животных мог бы быть значительно увеличен, и если это-
го нет, то препятствием здесь являются не общие свой-
ства «живого вещества», а биологические условия суще-
ствования организмов. Ссылаясь на А. Вейсмана, он свя-
зывает это с обеспечением правильной смены поколений,
безусловно необходимой при эволюционном процессе.
Что касается человека, обладающего относительно
большей продолжительностью жизни по сравнению с
другими млекопитающими, у него, по И. И. Шмальгаузе-
ну, высокое развитие индивидуальности сопровождается
и значительной стойкостью организма. При этом «полное
омоложение всего организма... немыслимо без утери ин-
дивидуальности, т. е. того, что составляет всю ценность
нашей жизни... Во всяком случае и без того длительность
жизни человека относительно большая и несомненно мо-
жет быть еще заметно увеличена. Но у нас,— подчерки-
вал И. И. Шмальгаузен,— имеется еще и другое преиму-
щество перед животными — результаты нашей творче-
ской деятельности не гибнут вместе с нами, но накапли-
ваются для блага будущих поколений. Так пусть же наш
короткий жизненный путь освещается сознанием того,
что человеческая жизнь много выше других жизней и
только смерть обусловила возможность существования
бессмертных творений его духа» 1.
Этим мудрым пожеланием заканчивается небольшая
по объему, но исключительно глубокая и цельная работа
нашего замечательного ученого и мыслителя, оказавше-
го заметное влияние на современные представления о
жизни, старении и смерти человека не только в их непо-
средственно биологическом смысле. А потому она как бы
открывает новую главу в их развитии, акцентируя во все
большей мере внимание на социальных, нравственно-эти-
ческих и гуманистических аспектах проблемы, что замет-
но сказывается, в частности, на развитии современной
геронтологии.
Сегодня существуют сотни различных концепций, вы-
двигающих на первый план, иногда абсолютизирую-
щих те или иные факторы процесса старения человече-
ского организма, причем многие из этих концепций,
используя новый биологический (в частности, молекуляр-
но-генетический) материал, лишь модернизируют гипо-
тезы, имевшие место в прошлом. Все эти концепции мо-
Шмальгаузен И. И. Проблема смерти и бессмертия. С, 91.
486

жно разделить на две основные категории. Согласно од-
ной из них, старение и смерть запрограммированы
генетически, согласно другой, они обусловлены возникно-
вением накапливающихся генетических повреждений, ко-
торые организм не успевает устранять. Однако, как пра-
вило, и те и другие концепции и гипотезы связывают ста-
рение и смерть с некоторыми механизмами эволюции, и
в этом проявляется влияние уже рассмотренных ранее
подходов И. И. Мечникова, А. Вейсмана, И. И. Шмаль-
гаузена и других.
В ряде подобных концепций и гипотез продолжают
сказываться редукционистские (биологизаторские) тен-
денции, абсолютизирующие тот или иной фактор жизне-
деятельности человеческого организма. Однако все боль-
ше пробивает себе дорогу сознание необходимости комп-
лексного, системного подхода к проблеме старения и
смерти человека (например, в адаптационно-регулятор-
ной концепции киевской школы геронтологов1), основы-
вающееся на понимании его социальной сущности, опо-
средствующей и подчиняющей биологические факторы,
хотя высказывается порой негативное отношение к самой
идее о том, что социальные условия являются ведущим
фактором геронтогенеза2.
По крайней мере, в отношении современности и бли-
жайшей перспективы в основном утверждается идея о
возможности и необходимости достижения с помощью
научных методов максимума видовой (биологической)
продолжительности жизни человека (доходящей, по мне-
нию ряда ученых, до 150 лет). На это направлены сей-
час главные их усилия, хотя уже обозначаются и другие,
более сложные цели и задачи. Говорится даже о том, что
«мы стоим на пороге новой эры, когда медицина превра-
тит Hfomo sapiens в Homo longevus— сверхдолгожите-
лей, когда мужчины и женщины в зрелые годы полно-
стью сохранят и умственную и физическую бодрость.
А если это так, то нам придется взглянуть на жизнь сов-
сем иными глазами»3.
1 Синтетический, системный подход к изучению физиологических
механизмов старения от молекулярного уровня до уровня целост-
ного организма плодотворно используется коллективом геронтоло-
гов в кн.: Физиологические механизмы старения (М., 1982).
2 См.: Давыдовский И. В. Геронтология. С. 272. К сожалению,
подход, развитый в этом капитальном труде одного из ведущих на-
ших геронтологов, хотя и является комплексным, однако, как пра-
вило, не выходит за рамки биологии.
3 Курцмен Дж., Гордон Ф. Да сгинет смерть! Победа над ста-
рением и продление человеческой жизни. С. 14. Авторы рассматрива-
487

Правда, в настоящее время в ряде теорий геронтоге-
неза стремление исходить из диалектики биологического
и социального, индивидуального и общественного прояв-
ляется, например, в попытках функционального подраз-
деления времени жизни человека на хронологический,
биологический, психологический и социальный возраст1.
Думается, недалеко то время, когда и само понятие со-
циального применительно к длительности человеческой
жизни будет также дифференцироваться с учетом, в ча-
стности, личностных (в том числе нравственно-гумани-
стических) установок сознания и поведения.
Ведь что бы ни обещала нам наука (в том числе мак-
робиотика — учение о продлении жизни) сегодня и в бу-
дущем, остается в силе мудрое изречение Сенеки о том,
что лучший способ увеличить продолжительность жиз-
ни— это не укорачивать ее. А вот наблюдение И. Кан-
та: «...всего долее живут в том случае, если менее всего
заботятся о продлении жизни, но соблюдают, однако, ос-
торожность, дабы не сократить ее каким-либо вмеша-
тельством в нашу благотворную природу»2.
Интересные мысли попытались объединить в некото-
рый «закон более долгой жизни» С. Н. Паркинсон и
Г. Ле Конт3, которые при всех биологизаторских и маль-
тузианских односторонностях своей концепции4 выска-
зывают следующую весьма рациональную идею. Сущест-
вует много средств продления жизни, но следует по-
мнить, что вопрос жить или умереть во многом зависит
от состояния ума. Мы умираем по крайней мере отчасти
ют разнообразные искусственные способы продления жизни, вклю-
чая трансплантацию, технологию бионики, криобиологию, генную ин-
женерию и др. К сожалению, они, по существу, исключают из рас-
смотрения роль социально-нравственных факторов геронтогенеза.
1 См. об этом: Карсаевская Т. В., Шаталов А. Т. Философские
аспекты геронтологии. С. 79. Отказ от одностороннего подхода к ге-
ронтологическим проблемам, стремление опереться на достижения не
только естественных, но и общественных наук, учесть социально-пси-
хологические и нравственные аспекты проблемы прослеживаются в
кн.: Victor С. Old Age in Modern Society: A textbook of Social Ge-
rontology. L., 1987.
2 Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 550. Кант не огра-
ничивался в этом вопросе житейскими наблюдениями. Им был соз-
дан специальный трактат «О способности духа силою только воли
побеждать болезненные ощущения» (см. там же. С. 298—318).
3 Parkinson С. N., Le Compte Я. The Law of Longer Life. Troy,
Alabama, 1980.
4 Эти односторонности отмечались в моей статье «Человек и
человечество в условиях глобальных проблем» (см.: Вопросы фи-
лософии. 1981. № 9).
488

потому, что прожили достаточно долго; мы живем пото-
му, что нам еще надо что-то сделать К Я особо подчерки-
ваю эту мысль, так как она в очень сильной степени свя-
зывает продолжительность человеческой жизни с лично-
стными установками, включая понимание смысла жизни,
ее цели и нравственно-этические оценки.
Большое значение в этой связи имеет развитие таких
представлений, в которых ведущая роль социальных
факторов обосновывалась бы в их социобиологическом
контексте, соответствующем действительной природе че-
ловека как биосоциального существа. И здесь огромная
методологическая и аксиологическая роль принадлежит
научной философии и социологии человека, пониманию
особенностей нравственно-этических оснований и смысла
его жизни, старения и смерти. На это указывают многие
факты и тенденции развития науки и культуры в целом
в «век человека».
В этой стадии развития науки о человеке — как гу-
манизированной, подлинно человеческой науки — не
только будут исследоваться биологические пути продле-
ния человеческой жизни, но и вообще станет опреде-
ляться ее мера, в которой биологическое диалектически
соединено с социальным, этическим, гуманистическим
пониманием жизни и смерти. Эта мера тесно связана с
оптимальной реализацией сущностных сил человека, и,
следовательно, не сама по себе длительность индивиду-
альной жизни окажется целью науки и общества, а имен-
но развитие богатства человеческой природы как само-
цель, степень причастности личности к коллективной
жизни человечества и ее участия в реализации идеи неог-
раниченного развития человека как общественного суще-
ства будут определять индивидуальные параметры (сог-
ласуемые с биологическими возможностями) жизни че-
ловека.
Это потребует, разумеется, качественного изменения
как общих представлений о смысле человеческой жизни, о
соотношении в ней индивидуального и общественного, так
и отношения к смерти, причем не только в научных, но
и в социально-этических, нравственно-гуманистических
аспектах. Сегодня, когда перед наукой ставится цель —
1 Это отмечал еще Цицерон, который считал, что «предел старо-
сти не положен, не существует, и жизнь стариков оправдана, поку-
да они могут нести бремя долга и презирать смерть. Поэтому ста-
рость даже мужественнее и сильнее молодости» (Цицерон. Избр.
соч. М., 1975. С. 380).
489

продление человеческой жизни, сами цели жизни опреде-
ляются, как правило, весьма разноречиво, и столь же
различными оказываются ее временные параметры, ко-
торые не всегда ставятся в зависимость от социально-
этических и гуманистических факторов. Поэтому и гово-
рится, например, о возможности в будущем увеличить
продолжительность человеческой жизни до 1000 и более
лет, а иногда и до... бесконечности *.
Как же, однако, все это представляется в социально-
этическом и нравственно-гуманистическом плане? Будет
ли человечество всегда стремиться к максимально про-
должительной длительности индивидуальной жизни и
тем более к ее бессмертию? Или же оно найдет другие
решения, когда его социально-этическое и нравственно-
гуманистическое сознание изменит само понимание
смысла человеческой жизни до такой степени, что лич-
ность не будет отделять себя от человечества, потребно-
сти и интересы которого окажутся наивысшими для нее?
В этом случае длительность жизни отдельной личности
будет определяться конкретно-историческими условиями,
возможностями и потребностями общества, совпадающи-
ми с личностными. И, следовательно, здесь также созна-
ние, определяемое в целом бытием будущего общества,
будет активно воздействовать на бытие как самого этого
общества, так и каждой отдельной личности, включая
длительность ее жизни.
Трудно сказать, как наука будет решать проблемы
увеличения продолжительности жизни людей в будущем,
хотя ясно одно: путь к такому решению предполагает
комплексное использование различных методов, учиты-
вающих сложные взаимодействия в организме человека
как целостной системы. Еще труднее сказать сегодня,
какими конкретными временными параметрами будет
определяться индивидуальная биологическая жизнь лич-
ности, да и вряд ли нужно пытаться это делать за тех,
кто придет после нас. Уже сейчас появилось много ра-
бот, в которых показывается, что уровень функциониро-
1 Речь идет в данном случае не просто о какой-то футуроло-
гической эйфории, но и о прогностических высказываниях ряда уче-
ных (см.: Купревич В. Ф. Бессмертие — сказка?//Наука и религия.
1965. № 7; Кларк А. Черты будущего. М., 1966, и др.). Существует
международная ассоциация по проблеме «Искусственное увеличение
видовой продолжительности жизни людей», которая исходит из того,
что возможно и необходимо продлить жизнь человека на сотни лет.
Что касается А. Кларка, то он считает, что человек достигнет бес-
смертия уже к 2090 г.
490

вания интеллекта, достигнутый к зрелому возрасту (а
это главное и решающее для личности), может быть со-
хранен до глубокой старости К Поэтому основная задача
заключается, видимо, в том, чтобы использовать этот бес-
ценный дар в максимальной степени рационально, не вы-
двигая пока таких целей, достижение которых закончит-
ся неизвестно чем для человечества и отдельной лич-
ности. Ведь вообще неясно, как отразится на них — в
социальном, психологическом и нравственно-этическом
отношениях — сама перспектива выхода жизни за видо-
вые параметры, поскольку это предполагает существенное
изменение человеческого организма с помощью «гомотех-
нологии»2, что может угрожать утратой человеческой ин-
дивидуальности, идентичности личности и пр. А кроме
того, опасна не только геронтофобия, но и всякая оста-
новка исторического движения поколений, искусственная
консервация достигнутого и ужасающая перспектива его
экстраполяции на сотни лет вперед, а то и на... беско-
нечность. Вряд ли любой действительно достойный веч-
ности человек согласится оказаться неким вечным олице-
творением и стандартом «человека вообще» и тем самым
как бы навязывать себя будущему, стирая в нем неволь-
но всю привлекательность новизны и тайну того «абсо-
лютного движения становления» Человека, о котором
говорил Маркс и которое порождает надежду на появле-
ние нового Аристотеля, Гёте, Толстого, Эйнштейна,
Маркса...
Впрочем, это уже было хорошо показано Дж. Д.
Свифтом на примере струльдбругов, «обреченных на бес-
смертие» и завидовавших смерти других стариков3. И гё-
1 Hulicka S. M. Empirical Audies in the Psychology and Sociology
of Aging. N. Y., 1977; Hettig R. M. The Myth of Senility. N. Y., 1981.
2 В нее входят, как считают некоторые ученые, трансплантация
органов, а также их искусственная замена с помощью новой техно-
логии бионики, психохирургия и даже... создание «биокиборгов».
К сожалению, реальность подавляется здесь зачастую «научной ми-
фологией».
3 Как повествует Свифт, некий господин, служивший ему пере-
водчиком, рассказал, что он вел долгие беседы с местными жителями
и сделал наблюдение, что «долголетие является общим желанием,
заветнейшей мечтой всех людей, и что всякий, стоящий одной ногой
в могиле, старается как можно прочнее утвердить свою другую ногу
на земле. Самые дряхлые старики дорожат каждым лишним днем
жизни и смотрят на смерть как на величайшее зло, от которого при-
рода всегда побуждает бежать подальше. Только здесь, на острове
Лаггнегге, нет этой бешеной жажды жизни, ибо у всех перед гла-
зами живой пример долголетия — струльдбруги» (Свифт Д. Путе-
491

тевский Фауст отказывается от самоубийства не из эго-
истического желания как можно более длительной жиз-
ни, а из любви к людям, чтобы разделить общую судьбу
человечества, правда сохранив при этом молодость. Эта
идея воскрешается и сегодня в так называемой ювеноло-
гии, постулаты которой, как я думаю, еще должны прой-
ти серьезное испытание не только с биологической, но и
с социально-этической и нравственно-гуманистической
точек зрения. Во всяком случае, мне кажутся более обос-
нованными и привлекательными геронтологические уста-
новки И. В. Давыдовского, считавшего, что «долголетие
и связанная с ним проблема активной творческой старо-
сти — это нечто более реальное, чем скучное бессмертие.
По сути дела, речь идет о новом человеке, осознавшем
свои потенциальные возможности не только на земле,
но и в безграничных космических просторах. Он стал хо-
зяином времени и пространства» К
Такая постановка вопроса, как представляется, нахо-
дится в полном соответствии не только с научными ре-
альностями современности и по крайней мере ближай-
шей перспективы, но — и это главное — с социально-эти-
ческими и нравственно-гуманистическими принципами,
выступающими в качестве важных, а впоследствии, мо-
жет быть, и решающих регулятивов продолжительности
человеческой жизни. Она утверждает жизнь как беско-
нечную историческую длительность, реализуемую путем
разумного и гуманного чередования ограниченных во
шествия Гулливера. М., 1947. С. 436). Кто они и в чем здесь дело?
Оказывается, что эти существа рождаются не больше двух или трех
в столетие, и при достижении восьмидесятилетнего возраста, считаю-
щегося пределом человеческой жизни, они не только подвергаются
всем недугам и слабостям, свойственным прочим старикам, но еще
наделены страшной перспективой влачить такое существование веч-
но. Красочно описав омерзительный вид и характер струльдбругов,
Свифт заключает словами своего героя: «Читатель легко поверит,
что, после всего мной услышанного и увиденного, мое горячее жела-
ние быть бессмертным значительно поостыло. Я искренне устыдился
заманчивых картин, которые рисовало мое воображение, и подумал,
что ни один тиран не мог бы изобрести казни, которую я с радостью
не принял бы, лишь бы только избавиться от такой жизни... Нельзя
не согласиться, что здешние законы относительно струльдбругов от-
личаются большой разумностью и что всякая другая страна должна
была бы в подобных обстоятельствах ввести такие же законы. Иначе
благодаря алчности, являющейся необходимым следствием старости,
эти бессмертные завладели бы со временем собственностью всей на-
ции и присвоили бы себе всю гражданскую власть, что, вследствие их
полной неспособности к управлению, привело бы к гибели государ-
ства» (С. 442—444).
1 Давыдовский Я. В. Геронтология. С. 19.
492

времени индивидуальных жизней, как радость и печаль
возникновения, расцвета и смерти неповторимой и беско-
нечной самой по себе личности. Как заметил советский
демограф Б. Ц. Урланис, «мы ценим жизнь и дорожим
ею именно потому, что она не бесконечна. Главное в том,
чтобы нить жизни не обрывалась, пока не соткана вся
пряжа, чтобы светильник не гас, пока в нем еще есть
огонь» К
Гуманистический принцип «жить не только для себя,
но и для тех, кто будет после нас» требует исходить пре-
жде всего из соответствующего понимания смысла чело-
веческой жизни, прогресса в ее научном и философском
осознании, общего социального и морального прогресса
человечества сегодня и в будущем. На этом пути челове-
честву, видимо, предстоит еще многое изучить и преодо-
леть— вся история его мысли призывает к этому, осо-
бенно когда мы размышляем о будущем.
Что здесь надо иметь в виду в первую очередь? Я счи-
таю, что такое видение жизни должно исходить именно
из реальных гуманистических установок сознания и по-
ведения человека, из четкого определения смысла того,
для чего человеку надо жить дольше, чем это обуслов-
лено нормальными возрастными параметрами, соответст-
вующими индивидуальным особенностям личности и по-
требностям общества. Эти личностные установки хотя и
зависят существенно от социальных условий, но оказы-
вают и обратное воздействие на них.
Это определяет меру человеческой жизни, в которой
биологическое диалектически соединено с социальным,
этическим, гуманистическим ее пониманием. Эта мера
тесно связана с оптимальной реализацией сущностных
сил человека, и, следовательно, не сама по себе длитель-
ность индивидуальной жизни окажется целью науки и
общества, и тем более самого человека, а именно разви-
тие богатства человеческой природы как самоцель, сте-
пень причастности личности к коллективной жизни чело-
вечества и ее участия в реализации идеи неограниченно-
го развития человека как общественного существа будут
определять индивидуальные параметры (согласуемые с
биологическими возможностями) жизни человека. Это
предполагает, разумеется, качественное изменение как
общих представлений о смысле человеческой жизни, со-
отношении в ней индивидуального и общественного, так
Урланис Б. Ц. Эволюция продолжительности жизни. С. 302.
493

и изменение отношения к смерти, причем не только в на-
учных, но и социально-этических, нравственно-гумани-
стических аспектах. По-иному ставится и вопрос о бес-
смертии человека.
Обратимся к этим сложнейшим вопросам человече-
ского бытия, показывая и здесь преимущества нового
(реального) гуманизма как нравственно-философской ос-
новы их подлинно научного и гуманного разрешения. По-
смотрим, как ставились и решались они, в частности, в
истории русской и мировой культуры, и как соотносится
все это с современной наукой и философией.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
О смерти и бессмертии
человека и человечества:
нравственно-гуманистические аспекты

Жизнь — прекраснейшее изобретение
природы, а смерть — ее искусственное
средство, чтобы иметь много жизни.
И. В. Гёте
Смерть есть тайна, жизнь — загадка:
Где ж решенье? цель? конец?
Впереди — исчезновенье —
Иль бессмертия венец?
А. Н. Майков
Пусть он умирает, даже в обломках его
остается победное усилие человека на пу-
ти к бессмертию... От него остается на-
всегда то небывалое, что он рождает сло-
вом, делом, помышлением, поклоном да-
же, или пожатием руки, или только улыб-
кой посылаемой.
М. М. Пришвин
Приступая к рассмотрению этих «вечных
вопросов» человеческого бытия, невольно испытываешь
не то чтобы робость, но нечто такое, что отторгает тебя
от них, как, видимо, всякого живущего. Но честное слу-
жение философии в ее нравственно-гуманистических
поисках обязывает мужественно размышлять о смерти, и
эти размышления — древняя и постоянно возобновляю-
щаяся традиция человеческой культуры с момента ее за-
рождения и до наших дней. Кое-кто попытался «отлу-
чить» марксизм от этой традиции, а значит, обесчелове-
чить его. Но ничего из этого не вышло и выйти не мог-
ло К Марксизм возник и развивается на столбовой доро-
1 Ради курьеза скажу, что когда в 1982 г. я подал свои статьи о
смысле жизни, о смерти и бессмертии человека в журнал «Новый
мир», где они не были напечатаны, а затем в «Вопросы философии»,
то первоначально меня попросили повременить с ними, так как, мо-
жет быть, они будут восприняты как какие-то «намеки» (была «пя-
тилетка пышных похорон»). Да и вообще, сказал мне один руково-
496

ге человечества, и «ничто человеческое ему не чуждо»,
включая и размышления о смерти, как бы они ни каза-
лись кое-кому противоречащими этой «оптимистической
философии».
1
Нравственно-философский смысл смерти
и бессмертия человека; призраки и иллю-
зии «вечной жизни» и «всеобщего воскре-
шения» (фрагменты из истории русской
и мировой мысли)
Традиция нравственно-философских раз-
мышлений о смерти и бессмертии человека зародилась
в глубокой древности и получила различные интерпре-
тации в современной философии. В древнеегипетских ве-
рованиях, на Востоке (в частности, в буддизме, даосиз-
ме и др.), а также в древнегреческих идеалистических
философских системах (в особенности у Сократа и Пла-
тона) попытки нравственно преодолеть страх смерти свя-
зывались с постулатом «загробной жизни», «бессмертия
души». Кроме того, и знание истины возможно, согласно
этим представлениям, если мы до последней крайности
ограничим свою связь с телом, а в идеале — когда ста-
нем «бестелесными существами». В земной жизни бли-
же всего к этому — философы. Поэтому, как учил Со-
крат, «человек, который действительно посвятил жизнь
философии, перед смертью полон бодрости и надежды
обрести за могилой величайшие блага»1. Более того,
«те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути ве-
щей, только одним — умиранием и смертью»2.
Эти идеи получили специфическое развитие у Аристо-
теля. Во многих концепциях такого рода, включая мате-
риалистические, представление о смерти исходило из по-
нимания бытия как вечного космического круговорота и
человеческой жизни и смерти как части его. Поэтому,
например, согласно Эпикуру, смерть ничего не значит
для нас, поскольку то, что распалось на атомы, уже не
обладает способностью ощущать, а значит, не имеет к
дящий работник, Вы еще не такой уж старый, чтобы думать о смер-
ти. Кроме того, марксизм — «оптимистическая философия» и пр.
и пр. Забавно, не правда ли? И грустно...
1 Платон. Избранные диалоги. М., 1965. С. 334.
2 Там же.
17 И. Т. Фролов
497

нам никакого отношения. Лукреций обосновывал это
тем, что разум человека умирает вместе с ним и не мо-
жет знать, что будет «после смерти»; смерть, по его мне-
нию, является неизбежным и прогрессивным событием
(старики уступают свое место молодым); мы не думали
о возможности вечной жизни до того момента, когда по-
явились на свет, почему же тогда мы должны думать о
ней после смерти? Муки, о которых мы думаем, что они
наступят после смерти, являются на самом деле муками,
существующими только в настоящем. Эти и другие со-
ображения должны, по Лукрецию, разумно примирить
человека со смертью.
Нравственную силу перед лицом смерти утверждал и
Цицерон, в частности, в «Тускуланских беседах», первая
книга которых «О презрении к смерти» содержит логи-
ческие оправдания тезиса, что смерть есть зло и «веко-
вечное несчастье». В диалоге «Катон старший или о ста-
рости» Цицерон пишет: «Вообще, мне кажется, кто на-
сытился всем, тот насытился и жизнью... И срок смерти
пришел» К Вера в бессмертие души приводит Цицерона
к убеждению, что умершие «живы и притом живут той
жизнью, которая одна только и заслуживает название
жизни»2. При этом он считает: «Если я здесь заблужда-
юсь, веря в бессмертие души человеческой, то заблужда-
юсь охотно и не хочу, чтобы у меня отнимали мое за-
блуждение, услаждающее меня, пока я живу; если же я
по смерти ничего не буду чувствовать, как думают некие
ничтожные философы, то мне нечего бояться насмешек
умерших философов. Если нам не суждено стать бес-
смертными, то для человека все-таки лучше угаснуть в
свой срок: ведь природа устанавливает меру для жизни,
как и для всего остального, старость же — последняя
сцена в драме жизни; а в конце мы должны избегать из-
нурения сил и тем более пресыщения»3.
В соответствии с традицией стоицизма (Эпиктет и
другие) какие-то отрицательные эмоции по поводу смер-
ти также признавались бессмысленными, поскольку, ес-
ли смерть является свершившимся фактом, с этим ничего
не поделаешь. Эпиктет считал глупостью желание жить
вечно: человек должен делать только то, что он в состоя-
нии делать.
1 Цицерон. Избр. соч. М., 1975. С. 381.
2 Там же. С. 382.
3 Там же. С. 384—385.
498

Стоицизм, много уделявший внимания этой «вечной»
теме, больше акцентировал внимание на смирении перед
неизбежностью смерти, не обнаруживая относительно нее
ни страха, ни отвращения, поскольку она — одна из
функций природы К
Вот как об этом писал Сенека: «...Нет у нас за душой
никакого блага, вот мы и страдаем жаждой жизни. Ведь
ни одна ее частицд не остается нашей: минула — унес-
лась прочь. Все заботятся не о том, правильно ли живут,
а о том, долго ли проживут; между тем жить правиль-
но— это всем доступно, жить долго — никому»2. Обра-
щаясь к вопросу о смерти, Сенека считал, что она «на-
столько не страшна, что благодаря ей ничто для нас не
страшно»3.
И далее: «Размышляй о смерти! — Кто говорит так,
тот велит нам размышлять о свободе. Кто научился
смерти, тот разучился быть рабом. Он выше всякой вла-
сти и уж наверное вне всякой власти. Что ему тюрьма и
стража, и затворы? Выход ему всегда открыт! Есть лишь
одна цепь, которая держит нас на привязи,— любовь к
жизни. Не нужно стремиться от этого чувства избавить-
ся, но убавить его силу нужно: тогда, если обстоятельст-
ва потребуют, нас ничего не удержит и не помешает на-
шей готовности немедля сделать то, что когда-нибудь
все равно придется сделать»4.
Мы знаем, что определенные элементы именно стои-
цизма оказали существенное влияние на формирование
христианства5, хотя оно вобрало в себя многое из того,
что содержалось в древнегреческих философских пред-
ставлениях о смерти человека и «бессмертии» его души.
Возникшее первоначально как идеология «униженных и
оскорбленных», христианство придало прежнему фило-
софскому подходу к смерти новый смысл: оно реагиро-
вало больше не на трагизм смерти самой по себе, а да-
вало «утешение» тем, кто болезненно переживал тяготы
земной жизни, говоря о «чуде воскресения» как о «пере-
ходе» к новой, более счастливой жизни. Выдвигавшиеся
1 См.: Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М., 1977; Марк
Аврелий. Размышления. Л., 1985.
2 Сенека. Нравственные письма к Луцилию. С. 42.
3 Там же. С. 46.
4 Там же. С. 50 Поэтическое отражение эти мысли получили в
лирической драме А. Н. Майкова «Три смерти» (см.: Майков Л. Н.
Сочинения: В 2 т. М., 1984. С. 5—23).
5 Ф. Энгельс, как известно, называл Сенеку «дядей христиан-
ства» (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 310).
409

при этом «условия» (отраженные, например, в 10 запо-
ведях и пр.) в максимальной степени делали акцент
именно на нравственно-гуманистических аспектах созна-
ния и поведения человека, помнящего о смерти, о «суд-
ном дне» и пр. Последующие модификации этой перво-
начальной идеи не изменили ее основного нравственно-
гуманистического содержания, оказавшего и оказываю-
щего большое влияние не только на религиозное созна-
ние, но и на моральные представления многих людей, не
верящих в чудо «воскресения Христа».
Однако и внутри них зрела (в особенности начиная
с эпохи Возрождения) рационалистическая тенденция
гуманизма, существенно подрывавшая ортодоксальные
догматы христианства о смерти и бессмертии человека и
чуде его «воскресения». Конечно, главные удары по этим
догматам наносились материалистическими концепция-
ми, развитием науки (прежде всего естествознания, и в
первую очередь биологии). Однако в сфере нравственно-
гуманистической они были наименее ощутимыми (по
крайней мере непосредственно), так как те формы, в
которых исторически был представлен материализм, от-
вергали по большей части эту сферу как производную и
вообще не заслуживающую самостоятельного исследова-
ния. Так, Б. Спиноза считал, что «человек свободный ни
о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость
состоит в размышлении не о смерти, а о жизни» 1. Прав-
да, размышляя все же о смерти и бессмертии, он принял
аристотелевскую идею о смерти как роде вечной жизни,
возврате к единому и неуничтожимому веществу.
Более последовательно эту проблему решали фран-
цузские материалисты XVIII в. Однако многие их отно-
сящиеся сюда идеи, хотя и разрушали христианское ве-
роучение о смерти и бессмертии человека, содержали в
себе мало позитивных подходов, в особенности в рассмо-
трении духовно-нравственных аспектов этой проблемы.
В истории русской философии свой подход к этим
проблемам в развернутой форме выразил А. Н. Ради-
щев. В трактате «О человеке, его смертности и бессмер-
тии» он обсуждал эту проблему, руководствуясь прежде
всего определенными нравственно-гуманистическими по-
буждениями. Трактат начинается, как известно, с надеж-
ды, что «по смерти» автор сможет увидеться с друзьями
своими, чтобы сказать: «Люблю вас по-прежнему!» Рас-
1 Спиноза Б. Избранные произведения. М., 1957. Т. 1. С. 576.
500

сматривая человека в физическом плане, он, как мате-
риалист, не находит в нем чего-либо, что указывало бы
на «вероятность бессмертия», хотя «желание вечности
равно имеет основание в человеке со всеми другими его
желаниями» г. Поэтому далее, отступая от материализ-
ма, А. Н. Радищев пишет, что смерть есть не что иное,
как «естественная перемена человеческого состояния»2,
но «вовеки не разрушится, не исчезнет» бессмертная
«душа или то, что мысленным существом называем» и
что «есть свойство искусно сложенного тела»3. Бессмер-
тие относится, следовательно, по А. Н. Радищеву, к лич-
ности человека, его единственному «я». Обращаясь к че-
ловеку, он заключает: «Шествуй во стезе, природою на-
чертанной, и верь: если поживешь за предел дней твоих
и разрушение мысленности не будет твой жребий, верь,
что состояние твое будущее соразмерно будет твоему
житию...»4
Конечно, подход А. Н. Радищева к проблеме смерти
и бессмертия человека был прогрессивным, утверждал
рационалистические идеи, чуждые религиозному созна-
нию. Но он содержал внутри себя глубокие противоре-
чия, которые существенно ослабляли материалистиче-
ские позиции в подходе к этой проблеме, оставляя «от-
крытыми» для анализа и ее нравственно-гуманистические
аспекты, обозначенные А. Н. Радищевым в основном как
трагический разлад между субъективно желаемым и
объективно реальным, что уже имело место в истории
философской интерпретации проблемы смерти и бессмер-
тия.
К этой проблеме с большой активностью устремля-
лись представители идеалистических систем — в особен-
ности религиозно-мистического и иррационалистического
типа, поскольку рационалистические направления фило-
софской мысли, представленные, в частности, в учениях
Фихте, Гегеля и других, попросту «снимали» проблему
конечности бытия человека как самостоятельную про-
блему. В основе такого подхода во многих случаях ле-
жали идеи пантеизма, получившие, в частности, не толь-
ко поэтическое, но и философское выражение у Гёте
1 Радищев А. Н. Избранные философские и обществен но-лол и
тические произведения. М., 1952. С. 329.
2 Там же. С. 363.
3 Там же. С. 369—370.
4 Там же. С. 418.
501

(например, в его знаменитом эссе «Природа»). На иной
философской основе это развивалось также в учении
Шеллинга о «мировой душе» и всеобщей одухотворенно-
сти природы.
С другой стороны, И. Кант, отталкиваясь от идей
трансцендентализма, специально обсуждал проблему ко-
нечности индивидуального бытия человека. В частности,
в трактате «Конец всего сущего», говоря о выражении
в отношении умирающего, что он «отходит из времени в
вечность», как теряющем смысл, если под вечностью по-
нимать бесконечное время, Кант подчеркивал, что «в
этом случае человек никогда не покидал бы пределы вре-
мени, а лишь переходил бы из одного времени в другое.
Следовательно, в виду надо иметь конец всякого вре-
мени, при том, что продолжительность существования че-
ловека будет непрерывной, но эта продолжительность
(если рассматривать бытие человека как величину) мыс-
лится как совершенно несравнимая со временем величи-
на (duratio noumenon), и мы можем иметь о ней только
негативное понятие». Кант подчеркивал, что «такая
мысль содержит в себе нечто устрашающее, приближая
нас к краю бездны, откуда для того, кто погрузится в
нее, нет возврата... и вместе с тем она притягивает нас,
ибо мы не в силах отвести от нее своего испуганного
взгляда... Она чудовищно возвышенна; частично вслед-
ствие окутывающей ее мглы, в которой сила воображе-
ния действует сильнее, чем при свете дня. Наконец, уди-
вительным образом она сплетена и с обыденным чело-
веческим разумом, поэтому в том или ином виде во все
времена ее можно встретить у всех народов, вступаю-
щих на стезю размышления»1. По Канту, сама идея
конца всего сущего ведет свое происхождение от раз-
мышлений не о физической, а о моральной стороне дела,
причем только последняя может быть соотнесена с иде-
ей сверхчувственного, осмысливаемого в сфере морали, а
значит, с идеей вечности. «Исходя из этого,— считал
Кант,— разумно вести себя таким образом, как будто
нас безусловно ожидает иная жизнь и при вступлении в
нее будет учтено моральное состояние, в соответствии с
которым мы закончим нынешнюю»2.
1 Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 279.
2 Там же. С. 282. Как остроумно заметил Ларошфуко, «мы все-
го боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как будто на-
граждены бессмертием».
502

Это акцентирование моральной стороны проблемы
смерти и бессмертия человека, прямо или косвенно про-
тивопоставляемое во многих случаях ортодоксальным ре-
лигиозным подходам, получало все большее развитие,
хотя в материалистических философских концепциях эта
сторона проблемы по-прежнему оставалась на втором
плане. Последнее относится и к позитивистским направ-
лениям, содержавшим определенные материалистические
идеи, например к учению Г. Спенсера, который пытался
связать решение этой проблемы с биологизаторски трак-
туемой концепцией прогресса как процесса приспособле-
ния и содействия «общему благу».
В резком противопоставлении этому формировались
иррационалистические представления о жизни и смерти
человека, получившие предельное выражение у А. Шо-
пенгауэра и Э. Гартмана и в особенности у Ф. Ницше.
Лейтмотивом этих представлений (имевших, разумеется,
и существенные различия) явилось пессимистическое ут-
верждение о том, что жизнь — «бесконечное повторение»
того, чему лучше было бы вовсе не быть, смысл ее не в
счастье, а в страдании, а значит, смерть оказывается
главной ее истиной, по крайней мере для человека, спо-
собного предвидеть и ожидать ее. Отрицая воскресение
тела и бессмертие души, Шопенгауэр, например, утвер-
ждал «вечный принцип» бессмертия вида или рода, реа-
лизующийся через иррациональное жизненное начало,
которое он называл волей. Э. Гартман, а также Ф. Ниц-
ше проповедовали необходимость примирения с бессмыс-
лицей жизни, поэтому смерть в соответствии с этим ми-
ровоззрением воспринимается как путь к тому, что яв-
ляется «вечным возвращением одного и того же». Это
признание бессмыслицы в качестве главного смысла
жизни и смерти получило затем определенное отражение
и развитие в экзистенциализме, в частности у Ж.-П. Сар-
тра и А. Камю. Можно сказать, что это по большей ча-
сти метафизическая, абстрактно-философская трактовка
проблем жизни и смерти человека, лишенная необходи-
мой связи с социальными и биологическими «измерения-
ми» личности.
Попытки вырваться из этой сферы рационалисти-
чески и иррационалистически трактуемых абстрактно-
философских подходов к вопросам жизни, смерти и
бессмертия человека были связаны с обращением к чело-
веку как индивиду и личности в единстве его биологиче-
ских и духовных качеств, причем в ряде случаев именно
503

первые получали доминирующее значение, поскольку они
противопоставлялись абстрактно-философским подхо-
дам. Это получило предельное выражение, в частности,
в философии Фейербаха, у которого мысли о смерти и
бессмертии человека вращались в основном в чисто ан-
тропологической сфере, где индивидуальность в физиче-
ском (физиологическом) плане становилась даже глав-
ным объектом философии и «новой религии», а поэтому
и сама проблема решалась столь же определенно, сколь
и упрощенно, односторонне, хотя и не без внешнего бле-
ска и остроумия. «Вместо бессмертных индивидуумов,—
писал он,— «новая религия» скорее требует сильных лю-
дей, духовно и телесно здоровых. Для нее здоровье име-
ет большую цену, чем бессмертие» К И еще сильнее:
«Верно, что вера в бессмертие в женщине есть женствен-
ная вера, но в мужчине — бабья вера»2. Только любовь,
считал Фейербах, разрешит загадку бессмертия, хотя в
принципе вообще «никогда не следует будущее делать
непосредственно объектом своей мысли и заботы. Разум-
ное наслаждение настоящим составляет единственную
разумную заботу о будущем»3.
Конечно, такой подход, отвлекающийся, как правило,
от социального и личностного, духовно-нравственного
определения смысла человеческой жизни, не вскрывал
сущности рассматриваемых в этом плане смерти и бес-
смертия человека. Он не мог не ослаблять поэтому и фи-
лософскую критику христианских догматов, развивавшу-
юся Фейербахом, в частности, в работе «Вопрос о бес-
смертии с точки зрения антропологии». Он касается
здесь в основном веры в бессмертие, как якобы зало-
женной в природе человека, и стремится доказать, что
она отнюдь не является непосредственным выражением
человеческой природы, а заложена в нее лишь рефлек-
сией и построена на ошибочном суждении о ней. Умер-
ший для живого не превращается в ничто. «Человек, ут-
рачивая свое телесное существование, не теряет своего
существования в духе, в воспоминаниях, в сердцах жи-
вых людей», и это, подчеркивает Фейербах, служит для
«необразованных людей» источником веры в бессмертие,
на которой построена и религия4.
1 Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955.
Т. 1. С. 246-247.
2 Там же. С. 252.
3 Там же. С. 253.
4 См. там же. С. 276.
504

Мнимая вера народа в «иную жизнь» есть не что
иное, считает Фейербах, как вера в эту жизнь. Удовле-
творяясь этим миром, человек не мыслит себе ее проти-
воположности и не понимает, что «смерть есть строго не-
обходимое следствие» К С бессмертием, по его мнению,
дело обстоит так же, как с божеством: человек стро-
ит представления о нем в соответствии со своей сущно-
стью.
Субъективная необходимость веры в бессмертие ос-
нована на представлении о непрерывном продолжении
этой жизни как бесконечной, что связано, как считает
Фейербах, не со стремлением к совершенствованию, а со
стремлением к самосохранению. Он поднимается здесь до
понимания социальной значимости постановки вопроса о
смерти и бессмертии, считая, что «бессмертие, по сути
дела, есть лишь занятие для мечтателей и бездельников.
Деятельный, занятый предметами человеческой жизни
человек не имеет времени думать о смерти и поэтому
не испытывает потребности в бессмертии. Если он и ду-
мает о смерти, то он усматривает в ней лишь призыв к
тому, чтобы мудро использовать выпавший на его долю
жизненный капитал, не тратить дорогого времени на ник-
чемные дела, а тратить его на завершение своей жизнен-
ной задачи, которую он себе поставил»2.
Но здесь, разумеется, главным и определяющим ока-
зывается то, какие задачи имеются в виду. Фейербах
лишь в общем виде формулирует их, обращаясь к зем-
ным делам человека, но делает он это весьма энергично.
Он восклицает: «Вкушайте все хорошее в жизни и по ме-
ре сил своих уменьшайте беды ее! Верьте в то, что на
земле может быть лучше, чем оно есть, и тогда на земле
действительно станет лучше. Ждите лучшего не от смер-
ти, а от самих себя! Не смерть устраняйте из мира сего;
устраняйте беды — те беды, которые устранимы, те беды,
которые коренятся только в лености, подлости и неве-
жестве людей; именно эти беды самые ужасные. Смерть
естественная, та смерть, которая есть результат закон-
ченного развития жизни, не есть беда; смерть, однако,
которая есть следствие нужды, порока, преступления, не-
вежества, грубости,— конечно, зло. Эту смерть устраняй-
1 Фейербах Л. Избранные философские произведения. Т. 1.
С. 288.
2 Там же. С. 297.
505

те из мира сего или, во всяком случае, попытайтесь как
можно больше сократить сферу ее действия!» 1
Здесь ярко выражено, можно сказать, кредо Л. Фей-
ербаха, и он считает, что «так разум обращается к чело-
веку»2. Однако эти идеи перемещаются затем Фейерба-
хом в чисто антропологическую сферу. Главный недоста-
ток его концепции заключен в самой трактовке личности
и индивидуальности, изолированной от общественных
связей, в том числе и в решении вопроса о смерти и бес-
смертии.
Этот главный недостаток присущ вообще всякому
антропологизму, но если антропология Фейербаха нап-
равлялась против концепций смерти и бессмертия, пред-
ставленных, в частности, не только в христианстве, но и
в ряде критических и рационалистических направлений
идеалистической философии, то последующая идеалис-
тическая философская антропология (М. Шелер и дру-
гие), в особенности в ее экзистенциалистском варианте
(М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.-П. Сартр, А. Камю), по-
гружалась в дебри спекулятивных представлений о
«подлинном» и «неподлинном» существовании человека
перед лицом смерти, о ее абсурдности и пр. В этом же
направлении шли и те трактовки смерти в ее связи с эро-
сом, которые продолжали ницшеанскую линию и получи-
ли новые импульсы через фрейдизм, искусственно «сое-
диняемый» с марксизмом (Г. Маркузе, Э. Фромм и
другие), хотя они не имеют с ним ничего общего.
Для марксизма именно научное понимание социаль-
ной сущности человека как индивида и личности в их
связи с обществом, человечеством в целом, а также диа-
лектики индивидуального и исторического в их раз-
витии делает возможным и научное решение вопросов
смерти и бессмертия человека. Марксизм не снимает эти
вопросы как философскую проблему, что мы наблюдаем
в системах объективного идеализма, в разных вариан-
тах пантеистических представлений и пр., но переносит
их из сферы только индивидуального и природно-биоло-
гического существования человека в диалектически це-
лостную сферу родовой жизни человечества, опреде-
ляемой социальными и духовными факторами, вклю-
чая нравственно-гуманистические. «Смерть,— отмечал
Маркс,— кажется жестокой победой рода над определен-
1 Фейербах Л. Избранные философские произведения. Т. 1.
С. 298.
2 Там же.
506

ным индивидом и как будто противоречит их единству;
но определенный индивид есть лишь некое определен-
ное родовое существо и как таковое смертен» К При
этом коммунизм Маркс трактовал как «действительное
разрешение противоречия» не только между человеком
и природой, человеком и человеком, существованием и
сущностью, свободой и необходимостью и пр., но и «меж-
ду индивидом и родом. Он —решение загадки исто-
рии...»2.
Но одной из самых таинственных и сложных ее зага-
док как раз и является проблема смерти и бессмертия,
предстающая, в частности, и как противоречие между
индивидом, личностью и родом человеческим, обществом
в их определенной временной длительности, составляю-
щей историю. К этой проблеме недостаточно подходить
исключительно с точки зрения рода и определять пози-
цию марксистской философии только как «оптимистиче-
скую», поскольку-де, хотя индивид и умирает, он получа-
ет бессмертие в роде человеческом, в потомстве и
творческом наследии человечества, в его культуре — ма-
териальной и духовной.
Есть другая, индивидуальная сторона проблемы
смерти и бессмертия, остро переживаемая личностью,
где присутствует трагизм, который не может снять ника-
кая философия, даже самая оптимистическая. Вспомним
А. С. Пушкина:
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь, как раз умрем 3.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 119.
2 Там же. С. 116. В «Тетрадях по эпикурейской философии»
молодой Маркс записал: «Смерть и любовь являются мифами отри-
цательной диалектики, потому что диалектика есть внутренний про-
стой свет, проникновенный взор любви, внутренняя душа, не подав-
ляемая телесным материальным раздроблением, сокровенное место-
пребывание духа. Итак, миф о ней есть любовь; но диалектика есть
также бурный поток, сокрушающий вещи в их множественности и
ограниченности, ниспровергающий самостоятельные формы, погру-
жающий все в единое море вечности. Итак, миф о ней есть смерть»
(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 40. С. 116—117).
3 Это же чудесно выражено и у А. Ахматовой:
А как музыка зазвучала,
Я очнулась — вокруг зима;
Стало ясно, что у причала
Государыня-смерть сама.
507

Однако:
Всё, всё, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог,
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог К
И в то же время другие, на первый взгляд противоре-
чащие этому, но объединяющиеся в личности поэта, как
и всякого человека, мысли, настроения:
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать...2
Не раз уже писалось об этом многозначительном сое-
динении представления о жизни как духовной радости и
одновременно страдании. Но нас здесь интересует другое:
умереть, чтобы дать дорогу другим, чтобы жизнь была
вечной, необходимо и справедливо. И сознание того, что
умирает индивид, а личность не умирает полностью, она
живет в делах и памяти потомства, как живет в нас и бу-
дет жить вечно Пушкин («Нет, весь я не умру...»), мо-
жет примирять нас нравственно со смертью, хотя жизнь
великой личности — невоспроизводимый образец для
всех. Но все же не зря говорится, что ведь и смерть вы-
бирает лучших (пример индивидуальной судьбы Пушки-
на подтверждает это), а значит, не снимается трагизм
личностного соприкосновения со смертью нравственно-
философским сознанием не только родового, но и лично-
стного бессмертия в культуре человечества, в его исто-
рии. Поэтому скорее не оптимизм, а реализм — точнее,
научный, реальный гуманизм — должен утверждаться
нами в качестве нравственно-философской основы марк-
систского подхода к вопросам смерти и бессмертия чело-
века.
Этот подход не дает окончательных решений, пригод-
ных для всех и каждого. Но он ясно обозначает общую
мировоззренческую позицию и жизненные пути решения
этих вопросов, столь несхожих и неповторимых в интел-
лектуальном и эмоциональном отношении для каждой
1 А вот опять у Ахматовой:
Разве ты мне не скажешь снова
Победившее смерть слово
И разгадку жизни моей?
2 А. Ахматова запечатлела это в такой поэтической строке:
Умирая, томлюсь о бессмертьи.
508

личности. Еще Г. В. Плеханов отмечал: «С точки зрения
современного естествознания в смерти нет ничего таин-
ственного. Смерть вовсе не сфинкс. О всяком мертвеце
можно сказать, как сказал когда-то Шелли об умершем
поэте Китсе: «Не is made one with Nature». («Он объеди-
нился с природой»)... «Объединение с природой» не зак-
лючает в себе ничего таинственного, но в нем бывает по-
рой очень много болезненного, особенно для тех, которые
потеряли в умершем близкое существо» 1. Именно это
последнее обстоятельство, а не только то, что для таких
людей уже не страшна сама мысль о смерти, высвечива-
ет проблему твоей смерти в других социально-этических
и нравственно-гуманистических аспектах.
Чрезвычайно плодотворно, мне кажется, вообще по-
дойти к проблеме смерти не просто с точки зрения науч-
ной, дополненной эмоциональными переживаниями, или
с чисто нравственно-философских позиций, пытаясь
«снять» эти переживания, а в единстве того и другого,
причем с учетом не только личностных переживаний и
размышлений по поводу твоей смерти как явления, отно-
сящегося к тебе самому, но и того, как оно отражается
в другом, для которого твоя смерть является чистой
рефлексией сознания и эмоций 2.
Я думаю, много в этом плане может дать обращение
к размышлениям о смерти, так ярко выраженным в исто-
рии русской культуры. Сегодня к ним прибегают все
чаще, но странным образом идут иногда по пути рестав-
рации забытых или полузабытых историей учений,
включая религиозно-идеалистические. Дело касается
при этом не только традиционных религиозно-идеалисти-
ческих догматов о бессмертии человеческой «души»,
представлений о «воскрешении» и «загробной жизни».
И не только сами представители религии пытаются как-
то «увязать» старые догматы... с новейшими данными нау-
ки — генетики, психофизиологии и даже космонав-
тики. Ряд современных ученых, философствующих в ог-
1 Плеханов Г. В. Соч. М., 1924. Т. 14. С. 90.
2 Существенное различие между твоей смертью и смертью дру-
гого в философском плане подчеркивалось Хайдеггером и Сартром
со ссылкой на Л. Н. Толстого, который в повести «Смерть Ивана
Ильича» писал: «...самый факт смерти близкого знакомого вызывал
во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости в том, что
умер он, а не я». Очень интересными и во многом неожиданными
являются рассуждения на этот счет Стендаля, которого всю жизнь
буквально преследовала мысль о смерти (см. об этом: Андрие Р.
Стендаль, или Бал-маскарад. М., 1985. С. 205—219).
509

раниченном пространстве того, что уже было сказано,
даже если речь идет о принципиально новых явлениях,
требующих творческого постижения в новых категориях
и образах, обращаются сегодня, в частности, к предста-
влениям и идеям, не только не соответствующим прог-
рессивной историко-философской традиции, но и проти-
воречащим природной и социальной реальности, итогам
развития научного познания жизни и смерти человека.
Поэтому они не ведут вперед наше познание этих «веч-
ных» вопросов. Современная научная и философская
мысль в вопросах жизни и смерти человека все в боль-
шей мере признает решающую роль социально-этических
и гуманистических факторов для развития личности,
однако не в тех формах, которые они получают как в
ортодоксальных, так и модернизированных вариантах
религиозно-идеалистических концепций. Это относится,
в частности, к идеям, получившим в истории русской
философии оригинальное истолкование в «проекте обще-
го дела» Н. Ф. Федорова. Творчество этого несомненно
выдающегося, хотя и очень противоречивого, мыслителя
тесно соприкасалось с духовными исканиями Л. Н. Тол-
стого, Ф. М. Достоевского, В. С. Соловьева и многих
других писателей и философов, обращавшихся, как мы
знаем, постоянно к проблемам смысла человеческой
жизни, смерти и бессмертия, имея вместе с тем сущест-
венные отличия. В чем особенность именно федоровского
«проекта» решения этих проблем и почему мы должны,
как считают некоторые современные авторы обратиться
к этому «проекту», интерпретируя его в терминах и обра-
зах, которые предлагают современная наука и практика
и которые могут обозначить определенные цели их раз-
вития в будущем как цели всего человечества?
В «Философии общего дела» Н. Ф. Федоров, ставя воп-
рос о «братстве или родстве, о причинах небратского, не-
родственного, т. е. немирного, состояния мира и о средст-
вах к восстановлению родства»1, обращается от имени
«неученых» к ученым, духовным и светским, верующим и
неверующим, чтобы путем «совокупной деятельности» спо-
собствовать регуляции «всех миров всеми воскрешенны-
ми поколениями». Он считает, что, «как только гордость
подвигами отцов заменится сокрушениями об их смерти,
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Верный. 1906. Т. 1.
С. 1. Здесь и далее я также не перевожу цитаты на новое издание
сочинений автора по причинам, сходным с теми, которыми я руко-
водствовался и в отношении В. С. Соловьева.
510

как только землю будем рассматривать как кладбище, а
природу как силу смертоносную, так и вопрос политиче-
ский заменится физическим, причем физическое не будет
отделяться от астрономического, т. е. земля будет приз-
наваться небесным телом, а звезды землями».
Не знаю, как все это воспринимается с точки зрения
современного «философского космизма», но учение о
«множественности миров» — давняя традиция космоло-
гической мысли всего человечества, и не Н. Ф. Федоро-
ву, разумеется, принадлежит честь ее открытия и обос-
нования. Впрочем, не это для нас здесь главное. Что
следует из «сокрушения о смерти отцов» и рассмотрения
земли как... кладбища, а природы — «как силы смерто-
носной»? Н. Ф. Федоров полагает, что «гуманист, кото-
рый считает себя «человеком» и гордится этим именем,
очевидно... не пришел еще в меру возраста Христова, не
стал еще сыном человеческим; и все, отвергшие в наше
время культ отцов, лишили себя через это права назы-
ваться сынами человеческими...». Между тем существова-
ние последних как «воскресителей», по Н. Ф. Федорову,
«имеет значение не только чрезвычайное, а совершенно
необходимое, если цель жизни состоит в обращении сле-
пой силы природы в управляемую разумом всех воскре-
шенных поколений...».
Итак, смысл жизни определен Н. Ф. Федоровым и
определен, прямо скажем, чрезвычайно «оригинально»:
он противопоставлен гуманизму, утверждающему чело-
века как индивида и личность, а не просто как «часть це-
лого»— «сына человеческого». Что следует из такого
определения? То, что все средства, включая науку, дол-
жны быть подчинены некоторой «конечной цели», знанию
того, «что должно быть», а именно объединению «всех в
общем деле обращения слепой силы природы в орудие
разума человеческого для возвращения вытесненного»1.
Отсюда у Н. Ф. Федорова критика материализма и по-
зитивизма, как и вообще современной ему науки, не ви-
дящей, по его мнению, этой цели.
Эта, скажем прямо, весьма странная ориентация на-
учного исследования подчиняется не просто утопической,
но и бессмысленной, далекой от действительного гума-
низма и регрессивной цели. Утопической потому, что ни-
какие ссылки на науку (включая современную генетику,
как это делает за Н. Ф. Федорова ряд современных ав-
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 1. С. 9.
511

торов) не приближают эту идею к реальности, так как
никогда нельзя «восстановить» уникальную личность,
которая не может быть, как мы знаем, «записана» в ге-
нах. Далекой от действительного гуманизма и регрессив-
ной, так как всеобщее «воскрешение», если уж забав-
ляться этой побасенкой, касается и исчезнувших, к
счастью, таких представителей рода человеческого, ко-
торые разбивают все наши представления о человеколю-
бии и прогрессе. Между тем у самого Н. Ф. Федорова
этот абсурд выглядит вполне «логично», поскольку наш
доморощенный мыслитель исходит из некоторых нетра-
диционно интерпретируемых религиозных (христианс-
ких) догматов, которым должна, по его мнению, следо-
вать наука, и приходит к ним же, но «усиленным» столь
же «нетрадиционно» интерпретируемой наукой, как он ее
понимает. «Отрицание религии,— по мнению Н. Ф. Фе-
дорова,— состоит не в истинном или добром, а в злом
употреблении слепой силы, в подчинении ей под видом
господства над нею, в подчинении ей в половом подборе
(в мануфактуре) и в естественном подборе (истребле-
ния разного рода). Служение богу отцов состоит
в обращении слепой смертоносной силы, путем ре-
гуляции, в живописную. Регуляция, в противополож-
ность эксплуатации и утилизации природы, т. е. в проти-
воположность расхищению ее блудными сынами ради
жен, приводящему к истощению и смерти, регуляция
ведет к восстановлению жизни. Не одно только идоло-
поклонство составляет искажение религии, мыслепок-
лонство, или идеолатрия, есть также ее искажение;
философия же, как произведение отделившегося от дру-
гих сословий ученых, есть наибольшее искажение ре-
лигии»1.
Здесь, как мы видим, даже в общем-то плодотворная
мысль о «регуляции природы», получившая широкое
распространение сегодня, однако без связи с идеями
Н. Ф. Федорова, облекается в религиозную форму и
направляется, в частности, против науки и философии,
которую автор «Философии общего дела» по разным
причинам третировал особенно усердно. При этом глав-
ным пороком всех философских систем он считал отсут-
ствие самой идеи или непризнание «общего дела» — вос-
крешения. И хотя нельзя отказать Н. Ф. Федорову в
ряде метких критических характеристик, например, фи-
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 1. С. 48.
512

лософии Ф. Ницше с его учением о «сверхчеловеке», од-
нако он весьма односторонне и ложно оценивал, как я
думаю, многие элементы нравственной философии
И. Канта, В. С. Соловьева и в особенности Л. Н. Тол-
стого. И это понятно, поскольку в истории филосо-
фии, в частности в так зло характеризуемых Н. Ф. Фе-
доровым материалистических системах, развивалась
противоположная религиозно-идеалистическим пред-
ставлениям концепция жизни и смерти, критиковались
христианские мифы о «бессмертии души» и «воскреше-
нии» — божественном или «научном».
Было бы бессмысленным подробно разбирать здесь
его трактовку «всеобщего воскрешения», однако хотя бы
коротко она должна быть охарактеризована, чтобы ста-
ла ясна надуманность попыток связать ее с современной
наукой, в частности с учением о наследственности и сов-
ременными биомедицинскими исследованиями путей
увеличения продолжительности человеческой жизни.
По Н. Ф. Федорову, именно «бог триединый» заклю-
чает в себе «требование оживления», причем, как он от-
мечает, «всеобщее воскрешение не художественное толь-
ко творение из камня, на полотне и т. п., не бессознатель-
ное рождение, а воспроизведение из нас, как огонь от
огня, при посредстве всего, что есть на небе и на земле,
всех прошедших поколений. Тут не два источника, а
один, ибо мы можем сказать, что природа, создавая нас,
в живущем поколении, утраты, восстанавливает нас че-
рез нас, через наше знание и дело, из самой себя утраты,
т. е. все умершие поколения. Только в полном своем со-
ставе, в совокупности всех поколений род человеческий
может войти в обещанное ему единство, в общение с три-
единым существом, войти в него, как бы в свой кадр» 1.
При этом, поскольку для Н. Ф. Федорова «организм —
машина», он говорит о «воспроизведении» человечества
из «простейших элементов (соберите машину, и сознание
возвратится к ней)», «чрез все индивидуальности, чрез
кои проходили эти элементы», «по законам наследствен-
ности», с использованием «психофизиологических днев-
ников» ит.д.2 Это интерпретируется в ряде современных
работ о Н. Ф. Федорове по большей части как «научное
предвидение», хотя и говорится, что здесь проявляются
его вульгарно-материалистические воззрения, соединен-
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 1. С. 85.
2 См. там же. С. 288, 303, 320.
513

ные (якобы только формально) с религиозными представ-
лениями о «триедином существе». Подчеркивается разни-
ца между традиционными христианскими идеями и пред-
ставлениями Н. Ф. Федорова о «всеобщем воскреше-
нии». Но нельзя не видеть, что там, где действительно
есть эта разница (ведь и христианство исповедует не
только бессмертие души, но и будущее «всеобщее воск-
решение» телесное, так сказать, «во плоти»), она несрав-
ненно меньше, чем общая удаленность этих идей и пред-
ставлений от материализма и науки. И не случайно
Н. Ф. Федоров критикует ее в этих вопросах (обраща-
ясь, в частности, к взглядам И. И. Мечникова и других)
очень резко. Правда, Н. Ф. Федоров говорит о «запад-
ной науке», развившейся «внутри торгово-промышленно-
го организма», но не о постулируемой им науке будуще-
го, устремленной к осуществлению «общего дела»,
развившейся в «сельскохозяйственной среде» и ставшей
уже наукой не «разложения и умерщвления, но наукой
сложения и восстановления» К Для первой из них, являю-
щейся, по мнению Н. Ф. Федорова, язычеством, но толь-
ко секуляризованным, начавшимся с эпохи «так называе-
мого возрождения», характерно суеверное преклоне-
ние перед всем естественным, куда относится и смерть.
А между тем, считает он, смерть есть просто результат
или выражение «несовершеннолетия рода человеческо-
го», несамостоятельной, несамобытной жизни, неспособ-
ности к взаимному восстановлению или поддержанию
жизни. «Люди еще недоросли, полусущества; но полно-
та личного бытия, личного совершенства возможна толь-
ко при совершенстве общем. Совершеннолетие есть и
безболезненность, бессмертие; но без воскрешения умер-
ших невозможно бессмертие живущих»2.
В общем, что называется, деваться некуда: хочешь
быть бессмертным, надо становиться «воскресителем», и
это, считает Н. Ф. Федоров, есть «полное торжество за-
кона над физической необходимостью»3. К этому приво-
дит, по его мнению, необходимость ликвидации голода,
разрешения вопроса, который он называет «санитар-
ным», и пр. «Обращая бессознательный процесс рожде-
ния, а также и питания в действие, во всеобщее воскре-
шение, человечество через воссозданные поколения
делает,— считает Н. Ф. Федоров,— все миры средствами
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 1. С. 331.
2 Там же. С. 91.
3 Там же. С. 131.
514

существования. Только таким путем может разрешиться
формула Мальтуса, противоположность между размно-
жением и средствами существования. С другой стороны,
только таким путем избавится человечество и от всеоб-
щей смертности, явившейся как случайность, от невеже-
ства, следовательно от бессилия, и через наследство,
сделавшейся врожденною, эпидемической болезнью, пред
которой все прочие эпидемии могут считать спорадичес-
кими болезнями. Смертность сделалась всеобщим орга-
ническим пороком, уродством, которое мы уже не заме-
чаем и не считаем ни за порок, ни за уродство» х.
Н. Ф. Федоров упрекает и философов за то, что не-
которые из них даже не хотят признать смерть злом. Он
считает, что, в частности, для позитивистов вопрос о том,
есть ли смерть нечто безусловное или нет, представляет
неразрешимую дилемму. «Смерть,— пишет он,— есть
свойство, состояние, обусловленное причинами, но не
качество, без коего человек перестает быть тем, что он
есть и чем должен быть»2. В этом проявляется особен-
ность постановки вопроса о сущности смерти, которую
выдвинул Н. Ф. Федоров. Является ли она действительно
плодотворной, как пытаются уверить нас некоторые сов-
ременные авторы? Нет, конечно, и мы убеждаемся в этом,
обращаясь не только к истории философии и научной
(например, биологической) мысли, но и к некоторым сов-
ременным концепциям, возникшим и развивавшимся вне
связи с представлениями Н. Ф. Федорова.
Нельзя обойти и другой вопрос. Известно ведь, что
Н. Ф. Федоров считал, что «для своего осуществления
естественное дело, т. е. воскрешение, требует двух объ-
единений,— объединение внешнего, которое может совер-
шиться через самодержавие, и внутреннего чрез право-
славие; и это будет объединением всех разумных средств
в деле познания неразумной силы, которая, рождая,
умерщвляет, и управления ею, неразумною силою, ими,
разумными существами («сынами»)»3. Конечно, можно
по-разному объяснять или не замечать эти выводы
Н. Ф. Федорова, как и его «предложение» заменить воп-
рос о бедности и богатстве вопросом о смерти и жизни4,
но вряд ли это приведет нас к объективным оценкам тех
идей, которые так неосмотрительно рекламируются сего-
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 1. С. 277.
2 Там же. С. 287.
3 Там же. С. 401.
4 См. там же. С. 422.
515

дня, в частности идеи бессмертия и «всеобщего воскре-
шения» с последующим заселением людьми Солнечной
системы и всей Вселенной. Н. Ф. Федоров связывает это
с глубокой перестройкой человеческой природы, хотя он
считает, что это не будет сопровождаться изменениями
в его сущности (просто человек будет больше самим со-
бой, чем теперь). В итоге оказывается, как пишет
Н. Ф. Федоров, что «конечная цель жизни существ ра-
зумных в том, чтобы сделаться начальною причиной са-
мих себя и уподобиться первоначальной причине, боже-
ственной первопричине» х.
Идеи подобного типа обсуждаются и сегодня, но их
научное обоснование требует, разумеется, иных ориен-
тиров, чем те, которые может дать нам «философия об-
щего дела»: «Жизнь есть добро, смерть есть зло. Воз-
вращение живущими жизни всем умершим для жизни
бессмертной есть добро без зла. Воссоздание из земли
всех умерших, освобождение их от власти земли и под-
чинение всех земель и всех миров воскрешенным поко-
лениям— вот высшая задача человечества, его высший
долг и, вместе с тем,— высшее благо»2. Такое понимание
высшей задачи, долга и блага вряд ли может вдохновить
человечество, так как это понимание построено на аб-
сурдных посылках. Что от того, что в нем содержатся и
отдельные рациональные, пророческие даже идеи и про-
зрения?! Абсурд всегда есть гипертрофирование и сме-
щение в сознании (тем более религиозном) явлений, ре-
ально существующих, но в иных соотношениях, структу-
рах и системах.
В наибольшей степени эти рациональные и пророче-
ские идеи и прозрения Н. Ф. Федорова касаются пред-
ставлений о сознательной регуляции в космическом мас-
штабе всех сил природы — вещественных и духовных —
«существами разумными и нравственными, трудящимися
в совокупности для общего дела»3. Их перемещение в
сферу абсурда происходит тогда, когда определяется
само понятие «общего дела» как «всеобщего воскреше-
ния», бессмертия и пр., при котором жизнь и смерть че-
ловека интерпретируются не в их диалектической взаи-
мосвязи, но в качестве взаимоисключающих противо-
положностей, а в нравственно-философском плане — как
резко противопоставленные явления добра и зла.
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. М., 1913. Т. 2. С. 48.
2 Там же. С. 122.
3 Там же. С. 180.
516

Н. Ф. Федоров постоянно подчеркивает это, считая,
что «смертность не изначальная», что она «не представ-
ляет безусловной необходимости» и может быть управ-
ляемой разумом К С этих позиций он критиковал «изно-
сившиеся соображения материализма»2, равно и всех
«реформаторов до социалистов включительно», желаю-
щих «смертного сделать счастливым». Более того, свою
идею «психократии» он выдвигал как «противополож-
ность марксистской материократии»3. В нравственно-
философском же плане позиция Н. Ф. Федорова опреде-
лялась как «ни эгоизм, ни альтруизм, а родство!»4. Это
означало «жить ни для себя, ни для других»5, а для
«всеобщего воскрешения», при котором и бессмертие
становится достоянием не отдельных личностей, а всего
человечества.
Как видно из последнего, в этой общей бессмыслице
есть и определенный смысл, но в целом подобный под-
ход навязывает (порой в очень резкой форме) представ-
ления, вступающие в глубокое противоречие с гумани-
стической традицией науки и философии6. Это видно и
из того, как Н. Ф. Федоров обрушивается на учение
И. И. Мечникова об ортобиозе и в особенности — на
нравственно-философские идеи Л. Н. Толстого, упрекая
его в том, что он «в чудо не верит, а логики не признает»,
когда утверждает, что «смерть не дурная вещь». При
этом Н. Ф. Федоров совершенно отвергает те нравствен-
ные основания, которые скрываются за этим утвержде-
нием 7.
Представления Н. Ф. Федорова не только не соответ-
ствуют прогрессивной историко-философской традиции,
но и противоречат природной и социальной реальности,
устанавливаемой в развитии научного познания жизни
и смерти человека, включая их социально-этические и
гуманистические оценки. Гуманистическая традиция фи-
лософии вообще всегда была направлена против попыток
теологов считать исключительным правом религии «ре-
шение» вопросов о смысле человеческой жизни, о смерти
1 Федоров Н. Ф. Философия общего дела. Т. 2. С. 203.
2 Там же. С. 209.
3 Там же. С. 271.
4 Там же. С. 203.
5 Там же.
6 Не случайно Н. Ф. Федоров определяет гуманизм как «блуж-
дение умственное и нравственное» (Философия общего дела. Т. 2.
С. 199).
7 См.: Федоров Я. Ф. Сочинения. М., 1982. С. 637, 640—641.
517

и бессмертии путем обращения к богу, который «сни-
мает» страх смерти, поскольку «обеспечивает» личное
бессмертие в будущем.
Это отчетливо проявилось и в русской истории, в ча-
стности в нравственно-философских исканиях, устрем-
ленных к проблемам смерти и бессмертия человека, ко-
торыми так сосредоточенно и мучительно занимался
Л. Н. Толстой. Его идеи во многом противоположны то-
му, о чем говорил Н. Ф. Федоров. Они также опирались
на религиозно-идеалистическую основу, однако фактиче-
ски наполнялись — в особенности в художественных
произведениях Л. Н. Толстого — глубоким жизненным
содержанием, противостоящим ортодоксальному христи-
анскому вероучению и федоровским представлениям о
смерти и «воскрешении». Они и сегодня имеют огромное
влияние прежде всего на нравственный мир человека,
на решение вопросов смерти и бессмертия. И в этом
убеждает то, сколь часто к ним обращаются в наши дни
представители разных философских систем и направле-
ний, включая материалистические.
Что привлекает в них современного человека, созна-
ние которого ежедневно и ежечасно насыщается поня-
тиями и образами, возникшими под влиянием научно-
технической революции, геронтологии и ювенологии,
проектов радикальной перестройки природы человека,
беспредельного увеличения продолжительности его жиз-
ни, бессмертия и даже... «воскрешения» живших до сих
пор людей? Если попытаться ответить на этот вопрос
буквально в двух словах, то можно сказать: наивысшая
человечность, органичная соединенность мысли с чувст-
вами, неповторимой и бесконечной в самой себе лично-
сти в ее связи с другими людьми и человечеством в це-
лом, которая и порождает мучительные раздумья о
смысле жизни и смерти, и в них человек находит хотя бы
временное удовлетворение, сознавая, что окончательно
ответа нет и быть не может, что он — в самой жизни, ее
вечном движении как становлении самого человека.
В противоположность абсурдным в основе своей и
принижающим смысл и задачу человеческой жизни
взглядам на проблему смерти и бессмертия человека,
которые выдвигал в свое время Н. Ф. Федоров, моди-
фицируя христианские идеи о «триедином существе»,
Л. Н. Толстой, также не отвергая «учение о Христе»,
взрывал его, что называется, изнутри, смело утверждая
гуманистическое видение самоценности живущего чело-
518

века, давая ему не просто «утешение» и тем самым сни-
мая страх перед смертью, но подлинное, мудрое осозна-
ние смысла вечной жизни человека как социальной и
нравственной личности. И образ Христа у Л. Н. Толсто-
го, как и, кстати сказать, у Ф. М. Достоевского и даже
в определенной мере у В. С. Соловьева, оказывается
поэтому неким нравственным идеалом, но не культовым
символом: он имел в его учении не онтологическое, а
скорее нормативно-регулятивное значение, которое по-
лучает в жизни человека всякий идеал. Истинная рели-
гия, по Л. Н. Толстому, «есть такое согласное с разумом
и знаниями человека установленное им отношение к
окружающей его бесконечной жизни, которое связывает
его жизнь с этой бесконечностью и руководит его по-
ступками» К Оттого-то и у нас сегодня, людей, не верую-
щих даже в «истинную религию», многое из того, что
утверждал Л. Н. Толстой в нравственно-философских
вопросах жизни, смерти и бессмертия, вызывает глубо-
кое и заинтересованное созвучие в душе и призывает к
собственным ответным размышлениям и переживаниям.
Л. Н. Толстой не просто утверждал, но он всей силой
своего могучего таланта показал нам прежде всего по-
таенный смысл того, что совершается в человеке, когда
он переходит биологически и нравственно от жизни к
смерти. Как всегда, в предельно заостренной и на пер-
вый взгляд даже парадоксальной, но исключительно от-
четливой форме он выразил это в статье «О жизни» сле-
дующим образом: «Человек умирает только от того, что
в этом мире благо его истинной жизни не может уже
увеличиться, а не от того, что у него болят легкие, или
у него рак, или в него выстрелили, или бросили бомбу»2.
Эта мысль о неизбежности биологической смерти че-
ловека, в которой существенную роль играют социально-
этические и нравственно-гуманистические факторы, про-
ходит красной нитью через все творчество Л. Н. Толсто-
го. Она неразрывно связана вместе с тем с утверждением
его нравственного, духовного бессмертия. Все философ-
ские и художественные произведения Л. Н. Толстого
пронизывает эта последняя идея, согласно которой «про
состояние после смерти нельзя сказать, что оно будет.
Бессмертие не будет и не было, оно есть»3. Оно заклю-
1 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 163.
2 Там же. Т. 26. С. 422.
3 Гольденвейзер А. В. Вблизи Толстого. М., 1959. С. 229.
519

чено в самой жизни, в том, что составляет ее основу,
«особенное отношение к миру каждого существа»1.
Смерть страшна для тех, кто «не видит, как бессмыс-
ленна и погибельна его личная одинокая жизнь, и кто
думает, что он не умрет... Я умру так же, как и все... но
моя жизнь и смерть будет иметь смысл и для меня и
для всех»2.
Таким образом, нравственный смысл жизни
Л. Н. Толстой распространяет и на смерть, и поэтому
для него «человек умер, но его отношение к миру про-
должает действовать на людей, даже не так, как при
жизни, а в огромное число раз сильнее, и действие это
по мере разумности и любовности увеличивается и ра-
стет, как все живое, никогда не прекращаясь и не зная
перерывов»3.
Такой подход к проблеме жизни, смерти и бессмер-
тия человека Л. Н. Толстой ясно выразил и в отноше-
нии к публикации письма Мадзини о бессмертии (1894),
и в статье «О самоубийстве» (1890), и, наконец, в «Зе-
леной палочке» (1905), так много символизировавшей
для него и в интересующих нас здесь вопросах. Этот под-
ход заключается в том, что «пока есть жизнь в человеке,
он может совершенствоваться и служить миру. Но слу-
жить миру он может только совершенствуясь, и совер-
шенствоваться— только служа миру»4. Поэтому, если
человек «живет, отрекаясь от личности для блага дру-
гих, он здесь, в этой жизни уже вступает в то новое
отношение к миру, для которого нет смерти и уста-
новление которого есть для всех людей дело этой
жизни»5.
Для Л. Н. Толстого философские выводы, касающие-
ся смерти и бессмертия человека, являются и результа-
том художественного осмысления этих проблем, которые
он гениально запечатлел в своих произведениях — преж-
1 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Т. 26. С. 401.
2 Там же. Т. 23. С. 402.
3 Там же. Т. 26. С. 413. Прекрасно это выразил замечательный
русский поэт В. А. Жуковский:
О милых спутниках, которые наш свет
Своим сопутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: их нет:
Но с благодарностию: были.
4 Толстой Л. Я. Поли. собр. соч. М., 1913. Т. 18. С. 220.
5 Там же. Т. 26. С. 415.
520

де всего в «Войне и мире» и в особенности в «Смерти
Ивана Ильича» х.
Вспомним, как описан переход от жизни к смерти
Андрея Болконского после тяжелого ранения в битве
под Аустерлицем, когда «над ним не было ничего уже,
кроме неба,— высокого неба, не ясного, но все-таки не-
измеримо высокого и бесконечного, которого он прежде
не видал, и был счастлив узнать его и найти успокое-
ние...» И ничтожным оказывается все в сравнении «с этим
высоким, справедливым и добрым небом»: величие, сама
жизнь, «которой никто не мог понять значения», и еще
более ничтожным — смерть, «смысл которой никто не
мог понять и объяснить из живущих».
Постоянные размышления героев Л. Н. Толстого «про
жизнь, про назначение человека» («чтобы не для одного
меня шла моя жизнь», чтобы на всех она отражалась и
чтобы «все они шли со мной вместе») делают для них
и самую смерть явлением в основном духовно-нравст-
венным, связанным со сложнейшими процессами, кото-
рые присущи только человеку как личности. Это в осо-
бенности глубоко отражено, как известно, в описании
действительного умирания Андрея Болконского уже пос-
ле второго тяжелейшего ранения, полученного им в Бо-
родинском сражении. Все, связанное с медицинской сто-
роной дела, Л. Н. Толстой, как всегда, иронически и пре-
зрительно даже отстраняет и сосредоточивает внимание
на духовно-нравственных признаках смерти Андрея Бол-
конского: «Вдруг это сделалось», появилась «страшная
для живого человека отчужденность от всего мирского.
Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вме-
сте с тем чувствовалось, что он не понимал живого не
потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому,
что он понимал что-то другое, такое, чего не понимали
и не могли понять живые и что поглощало его всего».
Князь Андрей спокойно ожидал «грозное, вечное, неве-
домое и далекое», и это была смерть. Для Л. Н. Толстого
1 Эта повесть в известном смысле стимулировала и размышле-
ния по этим проблемам, в частности, Хайдеггера и Сартра, хотя, по-
видимому, больше в той своей части, которая является, по свиде-
тельствам специалистов, точнейшим психологическим описанием про-
цесса умирания человека. Ведь в философском плане у этих мыслите-
лей содержится многое из того, в отношении чего Л. Н. Толстой пре-
дупреждал: «Не делайте только того, что делает теперь весь наш ев-
ропейский мир: жить и не считать разумным свою жизнь, делать и
не считать разумными свои дела, не верить в свой разум, жить не-
согласно с ним» (Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Т. 23. С. 450).
521

она связана с открытием «начала вечной любви» ко всем
и ко всему и желания жертвовать собой во имя этого.
Но, проникаясь этим началом, Андрей Болконский «от-
рекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту
страшную преграду, которая без любви стоит между
жизнью и смертью». Происходит «последняя нравствен-
ная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть
одержала победу... Оно вошло, и оно есть смерть.
И князь Андрей умер». Но вместе с тем это, по Л. Н. Тол-
стому, «пробуждение от жизни», и «это так должно
быть», и «это хорошо».
В более поздние годы Л. Н. Толстой постоянно углуб-
ляет свою духовно-нравственную трактовку смерти че-
ловека, связанную с сугубо личностными процессами и
переживаниями. В «Смерти Ивана Ильича» мы можем
проследить, как шаг за шагом умирает личность, недол-
гая (сорокапятилетняя) история жизни которой «была
самая простая и обыкновенная и самая ужасная», хотя
она и шла не только «легко, приятно и прилично, но
даже виртуазно». Но вот случилась болезнь, и «что-то
страшное, новое и такое значительное, чего значительнее
никогда в жизни не было с Иваном Ильичем, соверша-
лось в нем». Шло время, и, «рассматривая анатомически
и физиологически подробности о том, что, по мнению
доктора, происходило в нем, он все понял», и понял он,
что «не в слепой кишке, не в почке дело, а в жизни и...
смерти». Иван Ильич видел, что умирает, но никак не
мог понять этого и был в постоянном отчаянии, в кото-
ром не помогали ни силлогизм «Кай — человек, люди
смертны, потому Кай смертен», ни другие мысли, в ко-
торых он надеялся найти опору. Мучением для Ивана
Ильича была не только физическая боль, но и ложь, со-
вершавшаяся над ним накануне его смерти. Но самое
главное — это то, что он понял, что жил не так, н эти
нравственные страдания были ужаснее, чем физические;
в этом было его главное мучение.
Л. Н. Толстой с чрезвычайной тщательностью гени-
ального мастера и психолога показывает далее процесс
умирания Ивана Ильича как «нравственное страдание»
личности, которое закончилось лишь тогда, когда он
«увидал свет, и ему открылось, что жизнь его была не
то, что надо, но что это можно еще поправить». И даже
простая человеческая жалость к близким приносит ему
избавление: «И вдруг ему стало ясно, что то, что томило
его и не выходило, что вдруг все выходит сразу, и с двух
522

сторон, с десяти сторон, со всех сторон. Жалко их, надо
сделать, чтобы им не больно было. Избавить их и самому
избавиться от этих страданий. «Как хорошо и как про-
сто»,— подумал он...» Сознание это побеждает боль и
привычный страх смерти, да и самое смерть, вместо ко-
торой приходит свет, радость и... наступает действитель-
ная смерть.
Социально-этическая и нравственно-гуманистическая
значимость такого понимания смерти, тесно связанного
с осмыслением самой жизни личности и ее историческим
бессмертием, чрезвычайно велика, и поэтому-то она ока-
зала такое сильное воздействие на развитие нравственно-
философской мысли, обращающейся к этой «вечной» те-
ме. Хотя и в несколько иной форме, это, как уже отмеча-
лось, было развито у нас Ф. М. Достоевским в особен-
ности в его романах «Преступление и наказание» и
«Братья Карамазовы», в ряде его нравственно-философ-
ских и публицистических работ К Несмотря на многие
специфические особенности этого понимания проблемы
смерти и бессмертия человека, оно как бы соединяет
прошлое с настоящим, с одной стороны, наследуя и раз-
вивая гуманистическую историко-философскую тради-
цию, а с другой — стимулируя современные философские
размышления, духовно-нравственные переживания, свя-
занные с этой проблемой.
Интересны и поучительны с этой точки зрения сопо-
ставления размышлений о смерти, которым предавались,
с одной стороны, писатели-гуманисты, а с другой — есте-
ствоиспытатели. Так, В. И. Вернадский, будучи естество-
испытателем, не рассматривал в отличие от И. И. Меч-
никова, а впоследствии И. И. Шмальгаузеиа проблему
смерти и бессмертия специально, но она его интересовала
не просто как всякого смертного и мыслящего человека,
но и как ученого. Еще задолго до того, как И. И. Меч-
ников опубликовал свои первые работы, но тогда, когда
уже широко проповедовал свои идеи Л. Н. Толстой,
В. И. Вернадский писал в дневнике (15/VI—1884 г.) об
ощущении, что будет смерть и «после нее я перестану
существовать и не будет ничего. Не знаю, страшно ли
такое ощущение, оно больше странно, и смерть кажется
1 Как много говорит об этом, например, небольшое его замеча-
ние в черновых набросках к «Речи о Пушкине»: «Если б умер кто
на Куликовом поле, право, было бы приятно» (Достоевский Ф. М.
Новые материалы и исследования//Литературное наследство. М.,
1973. Т. 86. С. 106).
523

страшной только тогда, когда приноравливаешь бездея-
тельность и прекращение к ныне существующей живой
личности, для нее смерть кажется чем-то страшным, но
так как после смерти ее не будет, то и страх смерти для
нее существовать не должен... Не признавая (ни) души,
ни загробной жизни, я не вижу, чтобы тут происходило
какое-нибудь лишение» \
Отвергая «известные услады, доставляемые верою»,
В. И. Вернадский четко определял смысл и цели жизни,
исходя из того, что «все заключается в этой жизни, а не
в одной или сотне других, якобы следующих за нею. И в
этой надо стараться достигнуть наивозможного сча-
стья» 2. Для него это, во-первых, развитие науки и, во-
вторых, «развитие человечества», причем и в том и дру-
гом случае В. И. Вернадский рассматривал достижение
этих целей и как личное наслаждение. Он понимал не-
обходимость действия и действенной любви к науке и
человечеству, «любви беззаветной, которой легко прине-
сти в жертву все, самого себя, все, все. И для людей,
которые не надеются найти лучшую жизнь за гробом...
для таких людей необходимо это чувство, необходима
поддержка, оказываемая этим чувством, без него невоз-
можна жизнь для них...»3.
Серьезные размышления о смысле жизни, смерти и
бессмертии определили и любовь В. И. Вернадского к
философии. Он изучает, в частности, Марка Аврелия,
находя в ранние годы в стоицизме многое для «чисто
нравственной и умственной выработки человека»4. Но
главным, определяющим для В. И. Вернадского оказался
философски осознанный материалистический подход, в
частности, к вопросам смерти и бессмертия человека,
отвергавший всякие формы религиозно-идеалистического
мировоззрения. Все это выражалось зачастую в весьма
оригинальной форме, когда, например, в критике пан-
теизма на первый план выдвигались идеи творческого
начала человеческого сознания, или духа. Поэтому он
писал: «Я совсем не могу понять пантеизма, как не могу
понять счастья и цели в слиянии с природой или того
удовлетворения, какое дает сознание, что твоя погибель
(а в данном случае вся жизнь в сущности сводится к
умению хорошо погибнуть) полезна для общего. Для
1 Страницы автобиографии В. И. Вернадского. М., 1981. С. 46.
2 Там же. С. 47.
3 Там же. С. 51.
4 Там же. С. 63.
524

меня единственно и понятие религия, где есть вечно су-
щая бессмертная личность — и всякое божество мне
представляется вторичным явлением в религиозном чув-
стве человека» *.
В этом В. И. Вернадский, конечно, существенно рас-
ходился с Л. Н. Толстым, хотя, может быть, и не столь
резко, как И. И. Мечников, поскольку меньше касался
«больных» для Л. Н. Толстого нравственно-философских
проблем. Он вспоминает, что на него глубокое впечат-
ление произвела в молодости «Исповедь» Л. Н. Толстого,
а его «Евангелие» хотя и заставило «очень много ду-
мать», но «оставило холодным»2. Читая Л. Н. Толстого
и в более поздние годы, в частности его «Севастополь-
ские рассказы», «Войну и мир», «Крейцерову сонату»
и др., В. И. Вернадский говорит: «Для меня встает вся
его личность, по-моему, удивительная по своей неизмен-
ности... это все тот же человек, чуткий, сильный. Основ-
ная черта — боль вследствие неимения глубокой веры в
цельность жизни...»3 Это противоречие взглядов сказа-
лось и в личной встрече между В. И. Вернадским и
Л. Н. Толстым, о которой он записал в дневнике (29/IV—
1893 г.): «...Был у нас Л. Н. Толстой —с ним продолжи-
тельный разговор об идеях, науке etc. Он говорил, что
его считают мистиком, но скорее я мистик. И я бы им
быть был бы рад, мне мешает скептицизм. Я думаю, что
в учении Толстого гораздо больше глубокого, чем мне
то в начале казалось. И это глубокое заключается:
1) основою жизни — искание истины и 2) настоящая за-
дача состоит в высказывании этой истины без всяких
уступок. Я думаю, что последнее — самое важное, и от-
рицание всякого лицемерия и фарисейства и составляет
основную силу учения, т. к. тогда наиболее сильно про-
является личность и личность получает общественную
силу. Толстой — анархист. Науку — искание истины —
ценит, но не университет etc.»4.
В отличие от содержания бесед Л. Н. Толстого с
И. И. Мечниковым, в которых главными были вопросы
жизни, смерти и бессмертия человека, с В. И. Вернад-
ским речь идет у него в основном о науке, и это подчер-
кивает только, что по главным для Л. Н. Толстого вопро-
сам у собеседников были настолько разные взгляды, что
1 Страницы автобиографии В. И. Вернадского. С. 133.
2 См. там же. С. 35.
3 Там же. С 114.
4 Там же. С. 129.
525

они предпочли попросту не касаться их *. В. И. Вернад-
ский не скрыл этого в письме Л. Н. Толстому (9/VIII—
1901 г.) даже в связи с болезнью писателя: «Хотя мы
(письмо написано и от имени жены ученого.— #. Ф.) во
многом придерживаемся других взглядов и мнений, чем
какие охватывают Вас, но не бесследно прошли и про-
ходят в нашей духовной жизни Ваши стремления выска-
зать правду, как Вы ее понимаете»2. И уже много лет
спустя, в 1941 г., вспоминая о разговоре с Л. Н. Толстым,
В. И. Вернадский пишет: «...одно время я верил в личное
бессмертие... Но уже давно, особенно после моего охвата
жизни как планетного космического явления и создания
понятия живого вещества, т. е. после 1916 г., для меня
вопрос о личном бессмертии как вопрос научный отпал»3.
«Для меня выяснилось: 1) что человек — личность —
1 Характерно, что подобную же, не типичную для него уступчи-
вость Л. Н. Толстой проявил и в отношении научных взглядов
Н. Н. Миклухо-Маклая. В своем письме к этому замечательному
русскому ученому и путешественнику Л. Н. Толстой отмечал, что,
прочитав брошюры последнего, он «нашел в них кое-что из того, что
меня интересует. Интересует — не интересует, а умиляет и приводит
в восхищение в Вашей деятельности то, что, сколько мне извест-
но, Вы первый несомненно опытом доказали, что человек везде че-
ловек, т. е. доброе общительное существо, в общение с которым
можно и должно входить только добром и истиной, а не пушками и
водкой». И сделал это Н. Н. Миклухо-Маклай, как пишет Л. Н. Тол-
стой, «под предлогом научных исследований». Правда, сразу же
после этих слов он просит простить его «за откровенное выражение
моих убеждений»... А далее раскрывается секрет такой уступчиво-
сти: «Не знаю, какой вклад в науку, ту, которой Вы служите, со-
ставят Ваши коллекции и открытия, но Ваш опыт общения с ди-
кими составит эпоху в той науке, которой я служу,— в науке о том,
как жить людям друг с другом. Напишите эту историю, и Вы со-
служите большую и хорошую службу человечеству». Заканчивает же
свое письмо Л. Н. Толстой просьбой не возражать «на мои нападки
на научные наблюдения. Я беру эти слова назад...». Советы его
были восприняты Н. Н. Миклухо-Маклаем с такой благодарностью,
что он даже уверил Л. Н. Толстого, что не будет возражать против
его «нападок на науку, ради которой я работал всю жизнь и для
которой я всегда готов всем пожертвовать» (Человек с луны. Днев-
ники, письма, статьи Миклухо-Маклая. М., 1982. С. 4—6).
2 Страницы автобиографии В. И. Вернадского. С. 183.
3 Там же. С. 145. По сути дела, это выразил и великий ученый-
физик М. Резерфорд в своей автобиографии, где он, не говоря ни-
чего ни в подтверждение, ни в опровержение доктрины бессмертия,
утверждал, что люди могли бы быть счастливы и без него даже в
годы бедствий; всегда видеть в бессмертии единственный мотив на-
ших поступков — это, по мнению М. Резерфорда, крайний предел
того безумия, которое нас всю жизнь обольщает непрестанно откла-
дываемой надеждой, и смерть приходит, когда мы еще не успели
насладиться одним часом.
526

тоже планетное явление (ноосфера), 2) что в мире, кос-
мосе, в основе во времени и в пространстве-времени,
3) что только один путь познания истины коллективны-
ми поколениями построен научно — не философского и
не религиозного ее искания» 1. Таким образом, был под-
веден некоторый итог и «внутреннего спора» с Л. Н. Тол-
стым, но он перерос в созидание собственного позитив-
ного ответа на вопросы, являвшиеся предметом этого
«внутреннего спора».
И все же, как я думаю, не следует расширять здесь
существующие противоречия в понимании проблемы
смерти и бессмертия человека, как они выражались, «с
точки зрения современного естествознания» и с нравст-
венно-философских позиций выдающимися русскими уче-
ными и писателями-гуманистами. Я вижу здесь ясно
обозначенную и где-то в глубине своей единую гумани-
стическую линию, связанную в том числе с особенностя-
ми социальных условий и духовной ситуации развития
русской культуры. Поэтому, хотя позиция В. И. Вернад-
ского в известной мере отличалась от идей «оптимисти-
ческой философии» И. И. Мечникова, у них было и много
общего, как есть и идеи, объединяющие их с Л. Н. Тол-
стым, который так решительно отмежевывался от «науч-
ной науки».
Это относится и к взглядам М. М. Пришвина, для
которого характерна, как это ни странно на первый
взгляд, большая схожесть взглядов с пантеизмом натур-
философов и естествоиспытателей, но с другой стороны —
отчетливое акцентирование нравственно-гуманистиче-
ской стороны проблемы смерти и бессмертия, как это
было у Л. Н. Толстого. М. М. Пришвин также в дневни-
ках (он считал их своим главным произведением, кото-
рое пишется «по необходимости роста сознания, и только
для этого...»2) начинает с того, что «здоровье человека
не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или
в спине» (вспомним соответствующие высказывания
Л. Н. Толстого), а в том, что хорошее он сказал или сде-
лал другому, «как будто это даже закон: раз мне — то
должно и всем хорошо!»3
Прекрасно сказано у него о тех, «кто чувствует поэ-
зию пролетающих мгновений повседневной жизни и
страдает, что сам не в силах схватить их», о ценности
1 Страницы автобиографии В. И. Вернадского. С. 145—146.
2 Пришвин М. М. Дорога к другу. Л., 1978. СИ.
3 Там же. С. 6.
527

жизни человеческой, о том, что в творчестве человече-
ское «я» должно «глядеться в зеркало вечности, высту-
пать всегда победителем текущего времени» К М. М. При-
швин остро чувствует свое единение с природой, но не
только в смерти, айв жизни, поэтому для него «искус-
ство и наука — будто двери из мира природы в мир че-
ловеческий: через дверь науки природа входит в мир
человека, и через дверь искусства человек уходит в при-
роду, и тут себя сам узнает и называет природу своей
матерью»2. Это «очеловечивание» природы, доходящее
до того, что, по мнению М. М. Пришвина, «чувство при-
роды есть чувство жизни личной, отражаемое в природе:
природа это я»3, естественно, накладывает особый отпе-
чаток и на нравственно-философское восприятие им
смерти и бессмертия человека: «Пусть он умирает — все
равно он не умирает; даже в обломках его остается по-
бедное усилие человека на пути к бессмертию»4.
М. М. Пришвин остро переживает эту проблему, свя-
зывая деятельность человека — творчество, любовь, доб-
ро, стремление к правде и др.— с тем, как она служит
людям: «Человек живет и рождает новое, и от него оста-
ется навсегда то небывалое, что он рождает словом, де-
лом, помышлением, поклоном даже, или пожатием руки,
или только улыбкой посылаемой»5. И здесь видна силь-
ная связь нравственно-философских идей М. М. Приш-
вина с идеями Л. Н. Толстого. Так, М. М. Пришвин за-
писывает в своих дневниках: «Нельзя целью поставить
себе личное счастье. Оно дается даром тому, кто ставит
себе труднейшую цель и ее достигает. Вернее, счастье
обретает тот, кто целью своей жизни ставит счастье
своего ближнего»6. Он и прямо опирался на известную
запись Л. Н. Толстого в дневнике (15/IX—1889 г.), что
«дело жизни, назначение ее — радость», которой, по
М. М. Пришвину, «питается продолжение жизни».
«...И значит, если я и умру когда-нибудь, то кто-нибудь
за меня на земле будет радоваться жизни у этого оврага
с лебедиными шеями»7.
Подчеркивая значение цельной личности, «единствен-
ной, неповторимой и необходимой» людям в «движениях
1 Пришвин М. М. Дорога к другу. С. 13.
2 Там же. С. 36—37.
3 Там же. С. 43.
4 Там же. С. 54.
5 Там же. С. 132.
6 Там же. С. 145.
7 Там же. С. 22, 24.
528

к небесам вверх и вширь по земле» !, М. М. Пришвин
заканчивает свои дневники мудрым изречением: «Я бы
желал перед смертью от себя отказаться для утвержде-
ния радости жизни: я не могу, а вы, друзья, царствуй-
те!» Он прекрасно понимал, что «этика социализма в том,
чтобы маленькому вдунуть душу большого»2. Ведь
только при условии «цельности своей личности» человек
может мудро, в соответствии с этикой научного, реаль-
ного гуманизма, решать и сложные нравственно-фило-
софские проблемы смерти и бессмертия.
Конечно, здесь могут играть свою роль разные моти-
вы и настроения, которые надо понимать и принимать.
Вдумаемся в слова великого русского писателя и стра-
дальца М. А. Булгакова: «Боги, боги мои! Как грустна
вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами!
Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед
смертью, кто летал над этой землей, неся на себе непо-
сильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он
без сожаления покидает туманы земли, ее болота и ре-
ки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что
только она одна успокоит его».
Эти безмерно грустные, пронзительные даже слова
зовут нас сегодня ко многому—милосердию и памяти,
чести и совести, любви и мудрости перед лицом смерти.
Ведь она соединяет и прошлое с настоящим, снимая вся-
кие представления о времени. Но она и обращает нас к
сегодняшним делам и размышлениям, включая и те, ко-
торые связаны с ней самой.
2
Новые представления о жизни, смерти и
бессмертии человека в свете современ-
ной науки; успехи реаниматологии и
мифы о «жизни после жизни»; гумани-
стические проблемы танатологии: «пра-
во на смерть» и «культура умирания»
В наши дни социально-этические и нрав-
ственно-гуманистические аспекты проблемы смерти при-
влекают к себе возрастающее внимание не только в связи
со все более широко осознаваемыми и обострившимися
1 Пришвин М. М. Дорога к другу. С. 153.
2 Там же. С. 171.
18 И. Т. Фролов
529

личностными дилеммами и альтернативами бытия, но,
разумеется, и в связи с новыми достижениями биомеди-
цинских исследований.
Уже сейчас многие ученые ставят вопрос о том, чтобы
биология — наука о жизни — была дополнена новыми
представлениями о смерти. Возникающие здесь вопросы
выдвигают множество нравственно-гуманистических ди-
лемм, зачастую спорных, выходящих за рамки традици-
онных 1. Это имеет место, в частности, в связи с разви-
тием современной реаниматологии, достигшей больших
успехов в возвращении к жизни людей, находившихся в
состоянии клинической смерти2. Например, установлено,
что при умирании организма вначале погибает кора го-
ловного мозга, с деятельностью которой связано созна-
ние человека, а дольше всего может сохраняться работа
сердца. Средствами реанимации можно восстановить
работу сердца, а значит, вернуть к жизни индивида, но,
поскольку, как свидетельствует В. А. Неговский, не из-
вестно ни одного случая восстановления деятельности
мозга после установления диагноза его смерти, личность
никогда не восстанавливается, хотя человек возвращает-
ся к жизни. В. А. Неговский справедливо ставит острый
со всех, включая нравственно-гуманистическую, точек
зрения вопрос о том, можно ли в случае «смерти мозга»
говорить о жизни человека: ведь он безвозвратно утрачи-
вает личностные качества, перестает быть общественным
существом?
В настоящее время многие национальные и междуна-
родные медицинские организации высказываются за то,
чтобы необратимое поражение мозга, а не остановку сер-
дечной деятельности считать моментом смерти человека.
В связи с этим В. А. Неговский совершенно справедливо,
как я считаю, ставит огромной социально-этической и
нравственно-гуманистической важности вопрос: «Лож-
ный гуманизм,— пишет он,— предписывает врачу во
1 См. об этом мою статью «Смерть» в Большой Медицинской
Энциклопедии. Т. 23. С. 451—453.
2 См.: Неговский В. А. Некоторые методологические проблемы
современной реаниматологии//Вопросы философии. 1978. № 8.
В. А. Неговский научно разоблачает возрождающиеся в связи с ус-
пехами- реаниматологии разного рода мифы о «жизни после смерти»
и пр., которые по-своему пытаются «реанимировать» концепцию
«бессмертия души» (см.: Он же. Об одной идеалистической концеп-
ции клинической смерти // Философские науки. 1981. № 4; Он же.
Вторая жизнь. М., 1983). См. также: Неговский В. А. Очерки по
реаниматологии. М., 1986.
530

всех без исключения случаях начинать реанимационные
мероприятия и продолжать их до прекращения дыхания
или сердечной деятельности. Между тем мировая ста-
тистика убедительно показывает, что если остановка
кровообращения у человека в условиях нормальной тем-
пературы и при отсутствии наркоза превышает сроки, ко-
торые способна перенести кора головного мозга, то вос-
становление функций центральной нервной системы,
необходимое для сохранения личности больного, невоз-
можно. Нам кажется разумной точка зрения, согласно
которой нецелесообразно приступать к восстановлению
сердечной деятельности и дыхания, если достоверно оп-
ределено, что остановка сердца длилась более того сро-
ка, который может перенести мозг после прекращения
кровообращения. В случае же достоверной констатации
необратимого поражения мозга реанимационные меро-
приятия следует прекращать» К
Это пишет крупнейший специалист, и постановка им
вопросов социально-этического и нравственно-гуманисти-
ческого характера получает поэтому и некоторый прак-
тический поворот, который, разумеется, еще должен об-
суждаться, как и другие вопросы, связанные со смертью
человека. Надо сказать, что такое обсуждение, в которое
еще слабо, как я думаю, включены наши философы, эти-
ки, социологи и др., принимает зачастую весьма неожи-
данные формы и приводит к ряду спорных, а то и
попросту ложных и даже антигуманных выводов. Напри-
мер, в сводном обзоре комиссии по науке Националь-
ной академии наук США «Биология и будущее челове-
ка»2 говорится, что в настоящее время ставится задача
открыть пути облегчения трагических ситуаций сохра-
нения тела живым без сохранения умственных возмож-
ностей, которые характеризуют нормальную личность.
Это усиливает интерес к вопросам, которые уже требуют
ответов. Оправдано ли сохранение обществом стариков,
у которых утрачены умственные функции, т. е. то, что
отличает человеческое существо от других живых тел?
Где предел муки, боли и материального бремени, до ко-
торого можно сохранить связи этих стариков и общест-
ва? Эти вопросы, полагают авторы, все настоятельнее
требуют разрешения. Высокоразвитая цивилизация дол-
жна найти разумное решение этой проблемы. Тем време-
1 Неговский В. А. Некоторые методологические проблемы сов-
ременной реаниматологии//Вопросы философии. 1978. № 8. С. 71.
2 Biology and the Future of Man. N. Y.— Toronto, 1970.
531

нем исследования, которые принесут пользу здоровью
новорожденных и молодых людей, в общем конкурируют
за человеческие и материальные ресурсы с исследова-
ниями старения. Тенденции оказания большей поддерж-
ки детям и молодежи могут ограничить возможности
общества в поддержании жизни (бодрости) старых лю-
дей выше разумных пределов. Вирусные детские заболе-
вания, наследственные болезни, детская лейкемия, забо-
левания эндокринной системы, травмы, несчастные слу-
чаи и пр.— все это кажется более достойным внимания,
чем заботы о продлении жизни. Но это, делают вывод
авторы, жестокие решения, и они не могут быть абсо-
лютными; если нация имеет ресурсы, она может позво-
лить себе атаку на всем фронте.
Приведенные выше соображения авторов обзора со-
держат, разумеется, много спорного, и это требует не
только анализа, но и критики. Надо сказать, что в за-
падной литературе проблема смерти человека широко
обсуждается в научных и философских аспектах. При
этом особый интерес представляет постановка вопроса о
«праве на смерть», в которой сталкиваются две проти-
воположные позиции: с одной стороны, признающая не-
ограниченную свободу личности в решении этого вопро-
са, а с другой — отстаивающая ее полную подчинен-
ность общественным и государственным интересам
(концепция так называемого патернализма). Это нашло
определенное отражение и в некоторых документах Все-
мирной организации здравоохранения.
В какой-то мере сам термин «право на смерть» звучит
парадоксально: ведь на протяжении веков предпосыл-
кой всех человеческих прав являлось самое главное, фун-
даментальное из них — право на жизнь. Любые из когда-
либо провозглашавшихся прав можно рассматривать как
развертывание, расширение или конкретизацию этого ос-
новополагающего права, ибо любое из субъективных
прав обязательно является одним из проявлений жизни,
выражением права на жизнь, удовлетворением какой-
либо жизненной потребности, интереса, устремлений.
В наше же время, благодаря интенсивному развитию ме-
дицины, вопрос о жизни и смерти оказывается вопросом
выбора, причем этот выбор производится не только че-
ловеком, о жизни и смерти которого идет речь, но и дру-
гими лицами. Когда процесс смерти находится под конт-
ролем, тогда «право умереть» становится проблемой:
является ли право на жизнь не только правом, но и дол-
532

гом или обязанностью; должно ли общество охранять
жизнь человека помимо или вопреки его воле? Аналогич-
ные вопросы возникают и по поводу самоубийства. Но в
современных дискуссиях, когда речь идет о «праве на
смерть», имеют в виду самоубийство не как действие ак-
тивного субъекта. Речь идет об умирающем человеке, вы-
ступающем в качестве пассивного объекта, которому ис-
кусственно замедляют наступление смерти. В связи с
этим проблемы эвтаназии 1 и продления жизни искусст-
венными средствами становятся центральными в совре-
менных дискуссиях.
Философы, юристы и врачи стремятся разрешить два
наиболее фундаментальных вопроса: если эвтаназия во-
обще может иметь моральное обоснование, то при каких
условиях она должна быть узаконена? При решении этих
вопросов большинство ученых занимают антипатернали-
стскую позицию. Они исходят из того, что важнейшим
моральным принципом, который, насколько это возмож-
но, должен быть возведен в закон, является право сво-
боды выбора, так как вмешательство в свободу действия
индивида морально не оправдано в том случае, если его
действия не приносят вреда другим. Если пациент решает
ускорить наступление своей смерти, не причиняя при
этом вреда другим, то акт эвтаназии, считают антипатер-
налисты, является возможным проявлением индивиду-
альной свободы и не должен запрещаться законом. При
этом рассуждения антипатерналистов выглядят в основ-
ном следующим образом: современная медицинская тех-
нология значительно увеличила и продолжает интенсив-
но увеличивать возможности продления жизни: иногда
умирающие люди сами замечают постепенное разруше-
ние своей естественной природы, всех форм активности.
Эти люди не только подвергаются постоянным физичес-
ким страданиям, но и сознают свою обременительность
для других, для своих близких. В этих случаях «амораль-
но» не позволить человеку умереть.
В противоположность этому ученые, склоняющиеся к
патернализму, выступают против эвтаназии, выдвигая
против моральной правомерности лишения человека жиз-
ни следующие основные аргументы. Во-первых, челове-
ческая жизнь неприкосновенна, и поэтому эвтаназию
нельзя применять ни при каких обстоятельствах. Причи-
1 Эвтаназия (греч.— euthanasia) — безболезненная кончина, ти-
хая «блаженная» смерть (в особенности обреченного человека).
533

ны обращения к сакраментальности человеческой жизни
различны. Некоторые из них покоятся на религиозных
основаниях, другие коренятся в убеждении, что святость
человеческой жизни является стержнем общественного
порядка и т. д. Во-вторых, эвтаназия допускает возмож-
ность злоупотребления ею врачами, членами семьи или
другими заинтересованными лицами. И наконец,
в-третьих, эвтаназия противоречит принципу «пока есть
жизнь, есть надежда», не учитывает возможности оши-
бочного диагноза врача. Применение эвтаназии в этих
случаях приводит к необратимым последствиям. Кроме
того, после смерти больного, к которому применили эв-
таназию, может появиться новое лекарство, способное
излечить ранее неизлечимое заболевание.
Многие ученые пытаются на основе философского оп-
ределения жизни решить сугубо конкретный вопрос о
том, когда наступает смерть человека, дающая право
врачу отключить аппараты искусственного поддержания
жизни (т. е. применить так называемую «пассивную»
эвтаназию). Обсуждаются две основные точки зрения,
одна из которых утверждает, что жизнь человека должна
охраняться до самого последнего момента, а другая счи-
тает возможным констатировать факт смерти и отклю-
чить аппараты уже после гибели коры головного мозга.
Однако, как на это уже обращалось внимание, выдви-
гаемая здесь альтернатива — полная автономия лично-
сти или абсолютный патернализм — строится на ложных
методологических основаниях, не учитывающих диалек-
тику соотношения личности и общества, которая опреде-
ляет смысл индивидуальной человеческой жизни, в за-
висимости от которого может решаться и вопрос о «пра-
ве на смерть».
Особенно остро проблема смерти и связанная с ней
проблема неповторимости и уникальности каждой лич-
ности возникает в связи с пересадкой жизненно важных
органов, и прежде всего сердца. Когда «материал» для
пересадки берут от трупа, то моральное право врача со-
мнений не вызывает, хотя, как известно, опыты по пере-
ливанию трупной крови вначале вызывали у некоторых
врачей резкое возражение именно по моральным сооб-
ражениям. Интересы «реципиента» требуют от врача взя-
тия материала для пересадки в кратчайшие сроки после
наступления смерти. Интересы «донора» противополож-
ны— они требуют максимальных затрат (в т. ч. и вре-
менных) на реанимационные мероприятия с целью реа-
534

лизации всех возможностей возвращения человека к Жиз-
ни. Поэтому необходимы строгие научные критерии кон-
статации смерти, базирующиеся на высоких моральных
принципах, учитывающих безусловную ценность жизни
каждого больного, в том числе и обреченного, по мнению
врача, на верную смерть. С моральной точки зрения ни
один больной не может рассматриваться в качестве
«потенциального донора» жизненно важных органов, по-
ка биологическая смерть не констатирована.
Признание ценности и неповторимости жизни каждо-
го человека составляет важный мотив этичного поведе-
ния врача у постели умирающего. Совершенно недопу-
стимо отказывать безнадежному больному во вниманий
и тем более уходе, ссылаясь на интересы тех, кому вра-
чебная помощь еще может принести пользу. Подобная
душевная черствость лишь ускоряет гибель больного,
усугубляет его нравственные муки перед лицом прибли-
жающейся смерти и, что не менее важно, является для
родственников умирающего и окружающих больных
серьезным психотравмирующим фактором. Отзывчивость
врача, его способность к сочувствию и сопереживанию
адаптирует больного к предстоящему уходу из жизни,
смягчает мучительный страх перед наступающей смертью.
Культура сопереживания смерти другого человека дол-
жна быть атрибутом не только отдельной личности, но и
общества в целом. Необходима большая нравственно-
философская и практическая работа, имеющая целью
развитие культуры поведения человека, освобожденного
от догм религии и ее мифов, в отношении смерти другого
(включая церемонии погребения, похоронного обслужи-
вания и др.). Стереотипы общественного поведения спо-
собствуют адаптации человека к феномену смерти, яв-
ляющемуся необходимой частью человеческой жизни.
Перечисленные вопросы обсуждаются в основном в
связи с этическими проблемами биомедицинских иссле-
дований. Вместе с тем в западной литературе существу-
ет и другая традиция обсуждения проблемы смерти. Так,
известный французский журналист Кристиан Шабани в
своей книге «Смерть — конец или начало?»1, построен-
ной в форме интервью или диалогов с различными людь-
ми, включая крупных ученых, философов, писателей, вра-
чей и т. д., пытается прояснить различные аспекты про-
блемы смерти.
1 Chabanis Ch. La Mort, un Terme ou un Commencement? P., 1982.
535

Поднимая проблему смерти, К. Шабани утверждает,
что она — наиболее очевидное и в то же время самое за-
гадочное событие в человеческой судьбе. В самом деле,
мы знаем, что умрем, но не знаем, что такое смерть. Весь
вопрос оказывается для нас заключенным между этим
знанием и незнанием.
Наше знание о смерти, по мнению автора, абсолютно
и не знает исключений. Жизнь и смерть связаны тесней-
шим образом. «Для тех, для кого смерть не имеет смыс-
ла, жизнь также бессмысленна. От смысла, который мы
придаем жизни, зависит смысл, который мы придаем
смерти. Смерть — испытание всякого смысла. Перед ней
человек должен сказать, зачем он живет, и даже спро-
сить себя, действительно ли его существование есть
жизнь... Жизнь, не имеющая смысла, не может дать
смысла смерти, но и смерть, не имеющая смысла, от-
равляет всякий смысл, который можно придать жизни...
Смысл содержится внутри этой нерасторжимой пары» *.
Развивая эту идею, автор пишет о том, что наше по-
стижение смерти связано с нашим постижением жизни в
плане постоянного исчезновения нас для нас самих, «ко-
гда каждый новый день мы встречаем, лишь простив-
шись с днем старым. Невозможно остановить ни мгнове-
ния нашей жизни...»2.
Смерть не зависит ни от расы, ни от возраста, ни от
класса. Но как принять эту очевидность смерти? Шабани
не согласен с позицией гедонизма, который предлагает
вычеркнуть смерть из наших мыслей, раз уж мы не мо-
жем вычеркнуть ее из нашей жизни. По его мнению,
«отказываться от мыслей о смерти означает отказывать-
ся от мыслей вообще. Здесь пугает не смерть, а правда»3.
Далее развивается идея о том, что человек умирает,
как и животное, но в отличие от них он знает, что умира-
ет. Или по крайней мере у него есть возможность знать,
даже если он ею не пользуется. Он может говорить о
мертвых так, как будто они не мертвы. «Он и осознает
свою смерть, и бежит от этого осознания, и отвергает эту
смерть. С момента своего происхождения — насколько
могут свидетельствовать следы этого происхождения —
первым его произведением искусства стала гробница, то
есть свидетель бессмертия»4.
1 Chabanis Ch Op. cit. P. 15.
2 Ibid. P. 16.
3 Ibid. P. 18.
4 Ibid. P. 19-20.
536

Еще одну интересную попытку исследования проблем,
связанных на этот раз с самим процессом умирания,
предпринял Раймонд А. Муди, опубликовавший книгу
«Жизнь после жизни»1, которая к сентябрю 1980 г. вы-
держала 33 издания.
Останавливаясь на задачах, которые он ставил перед
собой при написании книги, автор отмечает, что главная
из них была в привлечении внимания к явлению смерти
и попытке сформировать новые подходы к этому явле-
нию. «Хочу отметить с самого начала, что я не пытался
доказать существование жизни после смерти. Я не ду-
маю, что такого рода «доказательства» вообще возмож-
ны сегодня. Отчасти поэтому я не называю имен тех лю-
дей, которые рассказывали о своих ощущениях в момент
клинической смерти»2.
Автор пишет о том, что в течение последних несколь-
ких лет он обращался к представителям различных сло-
ев общества (психологам, философам, социологам, пред-
ставителям церковных организаций, членам различных
клубов и профессиональных объединений медиков) с
просьбой ответить на вопрос о том, как они себе пред-
ставляют момент смерти. На основании этих бесед автор
заключает, что этот вопрос является достаточно труд-
ным, поскольку для большинства оказывается трудно
говорить о смерти. «Существует по крайней мере две
причины, объясняющие это. Первая носит в основном
психологический характер: смерть является запретной
темой... Вторая причина более сложна, поскольку уходит
своими корнями в природу самого человеческого язы-
ка,— трудно говорить о том, для чего, собственно, нет
эквивалентов в самом языке»3.
Вторая причина, пишет автор, объясняет то обстоя-
тельство, что, говоря о смерти, мы прибегаем к ее срав-
нению с тем, с чем сталкиваемся в повседневном опыте.
Самым распространенным сравнением является сравне-
ние смерти со сном. Последнее было распространено еще
во времена древних греков (Гомер, Платон). Не менее
древняя традиция, отмечает автор, связывает смерть с
переходом души или разума в «другое измерение».
Муди пишет о том, что не собирается отвергать ни
одно из этих сравнений, а хочет «лишь сообщить о ре-
1 Moody R. Л. Life after Life. N. Y., 1976.
2 Ibid. P. 5.
3 Ibid. P. 9—10.
537

зультатах тех поисков ответов на вопрос о сущности
смерти», которые были предприняты им самим.
Муди пишет о том, что, несмотря на различия в дета-
лях, существуют по крайней мере 15 элементов, кото-
рые характеризуют процесс смерти и оказываются сов-
падающими во всех описаниях, проанализированных в
книге. Основываясь на тех общих моментах, которые ха-
рактерны для этих рассказов, автор предлагает следую-
щее краткое описание смерти, в котором упоминаются
все 15 элементов:
«Человек умирает и в момент наибольшего истоще-
ния физических сил слышит, как врач объявляет его
умершим. Он начинает слышать неприятный шум или
звон и чувствует, как будто быстро движется по длинно-
му и темному тоннелю. После этого он вдруг осознает,
что находится уже вне собственного тела, но где-то ря-
дом с ним и наблюдает свое тело со стороны. Наблюдая
за попытками врачей вернуть его к жизни с этой необыч-
ной точки, человек испытывает состояние эмоциональ-
ного подъема.
Через некоторое время человек привыкает к своему
новому состоянию. Он замечает, что он по-прежнему об-
ладает «телом», но оно существенно отличается от его
прежнего, физического тела, которое он оставил. Вскоре
начинают происходить другие вещи. Приходят другие
люди, которые встречают его и помогают ему. Ему чу-
дится духи родных и друзей, умерших до него, при этом
он испытывает очень теплые чувства, которые можно
сравнить с каким-то светом. Дух родственника или дру-
га просит его (безмолвно) оценить прожитую жизнь и
помогает ему в этом, разворачивая перед его глазами
картину жизни, прожитой им. В какой-то момент человек
чувствует, что приближается к какой-то границе или
барьеру, которые воспринимаются им как некий водо-
раздел, отделяющий прежнюю жизнь от следующей.
И здесь он обнаруживает, что он должен вернуться на
землю, что момент его смерти еще не наступил. Он на-
чинает сопротивляться этому, поскольку уже захвачен
опытом нового существования и не хочет возвращаться
к прежнему. Его уже захватили чувства радости, любви
и покоя. Несмотря на это, однако, ему удается каким-то
образом объединиться со своим физическим телом и про-
должить жизнь.
Впоследствии он пытается рассказать о пережитом
другим людям, но испытывает при этом известные труд-
538

ности. Прежде всего, он не может найти слов, адекватно
описывающих его внеземное существование. Он обнару-
живает также, что над его рассказами смеются, и он пе-
рестает рассказывать. Пережитое, однако, оказывает глу-
бокое влияние на всю его дальнейшую жизнь, особенно
на его отношение к смерти» *.
Этот исследовательский подход к проблеме смерти и
умирания, как я уже говорил, критически проанализиро-
ван В. А. Неговским. Весьма плодотворной представля-
ется попытка междисциплинарного анализа этих про-
блем, включающего и нравственно-философские их ас-
пекты, предпринятая в интересной, на мой взгляд, книге
Уоррена Шибла2. Автор правильно, хотя и несколько
преувеличенно, как мне кажется, отмечает, что среди ве-
личайших вопросов, когда-либо встававших перед людь-
ми, вопросы о том «Что такое смерть?» и «Что мы мо-
жем сделать, чтобы справиться с ней?» занимают особое
место. До сих пор люди предпочитали весьма своеобраз-
ное решение этих вопросов: они их попросту игнорируют
или же связывают их решение с различного рода суеве-
риями и мистическими представлениями. Смерть являет-
ся своего рода запретной темой, а потому до сих пор в
этой области практически полностью отсутствует честное
и прямое исследование, которое было бы посвящено ана-
лизу вышеназванных вопросов.
Часто думают, что человек решает вопросы, связан-
ные со смертью, посещая церковь. Однако современные
теологи подчеркивают, что религия не занимается вопро-
сами уточнения концепции смерти и всего того, что с нею
связано. Другими словами, религия практически ничего
не может сказать по этому поводу. Распространено так-
же мнение о том, что религия основана с целью показать
людям, как они должны жить и что необходимо для это-
го. В любом случае религия, считает автор, не может вы-
ступать в качестве адекватного и объективного метода
исследования. Эту роль, по мнению У. Шибла, должна
выполнить философия, опирающаяся на данные и методы
многих наук.
Одним из основных выводов, вытекающих из пред-
ставленных материалов, будет, по мнению автора, вы-
вод о важности и необходимости исследовательского от-
ношения как такового независимо от объекта исследова-
1 Moody R. A. Op. cit. P. 21—23.
2 Schibles W. Death. An interdisciplinary Analysis. Wisconsin, 1974.
539

ния. Вот некоторые соображения в пользу подобного вы-
вода:
1) Эмоции обычно рассматриваются как своеобраз-
ные проводники, управляющие нашими чувствами. Для
того чтобы эмоции были положительными, для того
чтобы предотвратить чувства страха, неуверенности, шо-
ка и т. д., наши оценки должны быть ясными и разум-
ными, а отсюда — необходимость в исследовании того,
что вызывает те или иные ощущения.
Исследование того, что представляет собой смерть,
является лучшим средством борьбы со страхом смерти.
Уже сам по себе процесс обсуждения вопроса о том, что
такое смерть, с другими людьми имеет терапевтическое
действие.
2) Перед лицом смерти человек начинает заново оцени-
вать жизнь. В подобном случае исследовательский под-
ход позволяет выяснить главное содержание жизни, поз-
воляет по-новому оценить цели, выдвигаемые человеком.
3) Исследовательский подход позволяет человеку со-
ставить себе ясное представление о смерти. Сами вопро-
сы о природе смерти, о том, как можно с ней справить-
ся, представляют собой величайший вызов, бросаемый че-
ловеческому разуму. В этом смысле недостойно челове-
ческого существа игнорировать эти вопросы, отрицать их
или же вовсе создавать мифические представления о бес-
смертии. Попытки уйти от ответа на эти вопросы (будь
то сидение у телевизора, занятия искусством, спортом,
коллекционирование, садоводство, церковь, деньги и
т. д.), как бы ни были они ценны сами по себе, все же не
являются решением названных вопросов, а потому не мо-
гут оцениваться иначе как бегство от них. Ни одна фи-
лософская система не может считаться законченной, если
она не дает честных и объективных ответов на вопросы,
связанные со смертью. В этом смысле можно сказать, что
«философствовать — значит учиться тому, как следует
умирать».
4) Выяснение того, что такое смерть, важно для каж-
дой научной дисциплины. Особенно важны такие иссле-
дования в области философии и биологии старения: ре-
зультаты подобных исследований могли бы помочь ста-
реющим людям продлить свою жизнь, сделать ее здоро-
вой как в физическом, так и в моральном отношении. Се-
годня мы все еще не знаем причин, вызывающих старе-
ние, и это является своеобразным показателем уровня
современного научного знания.
540

5) Решение проблемы смерти может помочь человеку
более честно и реалистично подходить к самому факту
смерти, отказаться от представлений о «загробной жиз-
ни», отказаться от самообмана и обмана окружающих
его людей.
6) Для того чтобы понять, «что такое смерть», необ-
ходимо понять, «что такое жизнь». А для этого, в свою
очередь, необходимо иметь ясное представление о том,
что собой представляет наш язык, окружающая среда,
что собой представляем мы сами, наши этические кон-
цепции, наша психология, наука в целом и т. д. Таким
образом, не только «философствовать — значит учиться
умирать», но и «учиться умирать — значит философство-
вать».
7) Исследовательский подход помогает избежать
опасности оказаться в плену у какой-то одной модели
или метафоры, позволяет увидеть перспективы и возмож-
ные другие интерпретации.
8) Существующие на сегодня методы исследования
зачастую представляют собой лишь модификацию тех
суеверных примитивных представлений, которые разде-
лялись людьми на протяжении многих веков. В этом
смысле если кому-то уж очень необходимо иметь ритуал
поклонения чему-либо, то он может смело ставить свечку
Исследованию.
9) Осознание факта смертности всех людей может,
как нам думается, заставить отдельного человека понять
и то, что у него в крови заложено стремление сделать
эту короткую жизнь прекрасной как для себя самого, так
и для окружающих людей. В этом ему должно помочь
исследование, а не угрозы, связанные с греховностью
человека от рождения, за которую он понесет наказа-
ние в аду.
10) Исследование должно заниматься вопросами, свя-
занными с самоубийством (что является его причиной и
как можно избежать самоубийства? и т. д.), должно
сформировать у человека представление о невозможно-
сти самоубийства, давая тем самым человеку возмож-
ность продолжать процесс исследования.
11) Аристотель писал о созерцании истины как о выс-
шей цели человека, которая делает его совершенным.
Говоря о бессмертии человеческой «души», он тем самым
в скрытой форме признавал, что только исследование и
знание, получаемое человеком в результате такого ис-
следования, делают человека подлинно бессмертным. Че-
541

ловек умирает — знания остаются. Именно знания позво-
ляют человеку избежать заблуждений, делая его более
свободным в своих поступках.
12) Основными стремлениями человека являются
стремления к пониманию, участию, заботе, дружбе и эмо-
циональному комфорту. Однако зачастую человек лишен
всего этого, и причиной такого положения является прак-
тически полная неспособность человека разобраться в
собственных эмоциях и ощущениях, в эмоциях и ощу-
щениях других людей. Автор попытался внести ясность
в этот вопрос, и, таким образом, считает он, то, что на-
чиналось как исследование смерти, завершается в опре-
деленном смысле как исследование жизни и любви.
У. Шибл использует в своей работе данные непосред-
ственного опроса по проблемам смерти. Так, интерес
представляют следующие вопросы и ответы на них, про-
веденные среди студентов. Например, в ответ на вопрос:
«Что такое смерть?» — говорилось, что смерть — это: ос-
тановка функций человеческого тела, прекращение суще-
ствования, конец всего, начало и конец одновременно,
самая важная часть жизни, что-то, чего мы не можем
ощутить, шаг к более высокой, разумной форме сущест-
вования. Смерть может быть описана только с помощью
метафор.
«Можете ли вы представить себе свою собственную
смерть?» На этот вопрос 50% ответов «нет». Среди них
были: «я не хочу представить себе это», «я боюсь пред-
ставлять», «нет — мы принимаем жизнь и смерть на ве-
ру», «нет, но я могу представить себе собственные похо-
роны».
«Является ли смерть необходимостью или же она
представляет собой разновидность недуга, с которым
человек сможет когда-нибудь справиться?» Здесь ответы
разделились почти поровну. Одни считали, что смерть
может быть элиминирована полностью или частично; не
может быть побеждена, является необходимой для эво-
люции души, для определения жизни, для контроля за
народонаселением. Другие считали, что смерть ни необ-
ходима, ни не может быть побеждена — она просто су-
ществует; все зависит от определения; не нуждается в
том, чтобы быть побежденной.
«Хороша или плоха смерть? Почему?» Ответы были:
«да», «нет», «ни да, ни нет». Один студент ответил, что
смерть — это «не то, ради чего я живу». Любопытен еще
один вопрос: «Что вы думаете о связанных со смертью
542

церемониях?» Многие ответили, что обряды, связанные с
похоронами, являются «варварскими».
«Не было ли у вас желания умереть? Если да, то по-
чему?» «Да» — 28 студентов. Среди причин назывались:
«жизнь казалась мне пустой тратой времени», «ненавидел
свою жизнь», «устал от жизни», социальные и личные не-
урядицы, желание избавить окружающих от себя, «хотел
узнать, что будет потом», «хотел, чтобы люди пожалели
обо мне». «Обдумывали ли вы когда-нибудь или пытались
покончить жизнь самоубийством? Если да, то почему?»
«Да» — 22 ответа. «Боитесь ли вы смерти?» «Да» — 21 от-
вет. «Верите ли вы в бессмертие?» «Да» — 15 ответов.
«Верите ли вы, что у вас есть душа?» «Да»— 15 ответов.
«Думаете ли вы, что наука сможет сделать человека
полностью или отчасти бессмертным?» «Да»—18 отве-
тов, «нет» — 6, «может быть»—12. Среди комментариев
можно выделить следующие: «если бы человек был бес-
смертным, то он перестал бы быть «человеком»; «люди
все равно найдут способ уничтожить друг друга»; «нау-
ка — это фарс».
«Хотели бы знать дату своей смерти?» «Нет» — 26 от-
ветов, «да» — 8. Некоторые хотели узнать ее незадолго
до смерти. «Хотели бы вы, чтобы врач сообщил вам о
том, что вы смертельно больны (если бы это было дей-
ствительно так)?» «Да» — 42 ответа, «нет» — 5 ответов.
«Необходимо ли поддерживать жизнь умирающего че-
ловека при любых условиях?» «Нет» — 30 ответов. «При
каких условиях необходимо поддерживать жизнь уми-
рающего?» «Ни при каких» — 3 ответа, «в зависимости от
человека» — 8 ответов, «во всех случаях, когда речь идет
о смертельном заболевании»,— 8. «Были ли вы честны в
своих взглядах и оценках смерти?» «Да» — 42 ответа, ос-
тальные не были уверены в этом.
Конечно, эти ответы не являются во всем показатель-
ными, однако они воссоздают некоторый личностно-эмо-
циональный фон для анализа и, в частности, историко-
философского рассмотрения проблемы смерти и бес-
смертия, анализа представлений о смерти, сложившихся
в психиатрии, психологии и «философской психологии»,
где автор высказывает и собственные взгляды на пробле-
мы смерти, которые он излагает, критикуя имеющиеся
точки зрения.
Рассматривая эти точки зрения, У. Шибл подчерки-
вает, что все они связывают смерть с теми или иными
отрицательными эмоциями, которые зачастую сами мо-
543

гут служить причиной смерти (шок, несчастный случай
и т. д.). В связи с этим возникает необходимость изба-
виться от подобного рода отрицательных эмоций. Ав-
тор считает, что существующие «средства терапии» (об-
ряд похорон) не только не способствуют избавлению че-
ловека от отрицательных эмоций, но и усугубляют их.
Так, весьма распространена точка зрения, считающая,
что человек не должен «носить в себе» отрицательные
эмоции, а должен «выплескивать их наружу», в против-
ном случае человеку грозят различного рода умственные
расстройства. Подобная точка зрения представляется ав-
тору неверной, потому что, во-первых, нет свидетельств,
подтверждающих «хранение» каких бы то ни было эмо-
ций в мозгу человека, во-вторых, отрицательные эмоции
рассматриваются как врожденные — такие, «за которые
человек не несет никакой ответственности». Все эти не-
достатки, по мнению автора, объясняются тем, что такая
и подобные ей точки зрения рассматривают отдельные
эмоции как «отражение самостоятельных сущностей»1.
Автор задает вопрос: «Для чего, собственно, вообще
нужен обряд похорон? Для того, чтобы проводить умер-
шую душу на небо; для того, чтобы как-то оформить со-
циальный статут оставшихся в живых, или же для того,
чтобы помочь участникам этого обряда справиться с от-
рицательными эмоциями?»2 По его мнению, без точного
представления о природе эмоций нельзя считать тот или
иной обряд «хорошим» или «подходящим». Сами эти по-
нятия являются оценочными и, как таковые, лишены
смысла, а приобретают его только в определенном кон-
тексте. Так, если человек не задумывался никогда над
тем, что такое смерть, то у него не могли выработаться
какие-то определенные критерии оценки того или иного
обряда и он может считать «лучшим» обрядом просто
самый дорогостоящий. Разбирая существующие похо-
ронные обряды, автор выступает против разного рода ре-
лигиозных разновидностей, хотя и подчеркивает, что не
«выступает против разумного символического обряда,
связанного со смертью» — необходимо только, чтобы этот
обряд был действительно разумным, а не основывался
на различного рода мистических и суеверных представ-
лениях. В пользу утверждения о том, что отрицательные
эмоции, связанные со смертью, вовсе не являются необ-
ходимым^ и могут быть заменены положительными, го-
1 Schibles W. Op. cit. P. 204,
2 Ibid. P. 207,
544

ворит тот факт, что в различных культурах существуют
разные обряды похорон. Другими словами, отрицатель-
ные эмоции, связанные со смертью, «навязываются чело-
веку той или иной культурой, обычаями и т. д., а не яв-
ляются врожденными» К
Большое значение придается в связи с этим «искусст-
ву умирания». Автор приводит множество свидетельств
того, что, например, средневековый человек был букваль-
но окружен символами смерти, постоянно думал о ней и
готовился к ней. Здесь У. Шибл отмечает, что максима
древних «помни о смерти» (memento mori) была, по су-
ществу, прямо противоположна их же призыву «наслаж-
дайся жизнью, пока жив» (сагре diem). В заключение ав-
тор отмечает, что книги, посвященные искусству умира-
ния, предполагали наличие «правильного» или «лучшего»
способа умирания. Однако эти понятия имеют смысл
только применительно к той или иной религии и бессмыс-
ленны сами по себе.
Конечно, такой категорический вывод, по-видимому,
вряд ли следует делать, так как, лишаясь религиозной
веры, человек во многих случаях не находит иной мо-
рально-нравственной опоры перед лицом смерти. Види-
мо, это большой вопрос, который следует разрабатывать
с позиций научного, реального гуманизма в вопросах
жизни и смерти человека, в том числе и в вопросах при-
менения к искусству, лучше сказать, культуре умирания.
Не фантастические грезы и надежды, но и не панические
эмоции и болезненная психическая напряженность перед
лицом смерти, а честный и мужественный подход к ней
личности, мудро решившей для себя эти вопросы как
органическую часть своей жизни,— вот та философская
основа, которая утверждается здесь научным, реальным
гуманизмом.
Это в равной мере относится и к нашему восприятию
и поведению в случае смерти другого, а также к общест-
ву в целом, так или иначе реагирующему на смерть от-
дельной личности. .Религия выработала здесь определен-
ные нормы поведения и обряды, которые для многих
людей утрачивают свое значение. Но что идет им вза-
мен? Все ли здесь соответствует разуму и гуманности че-
ловека, освобожденного от догм религии, ее мифов и
культов? К сожалению, это еще не всегда так, и здесь, я
думаю, предстоит большая нравственно-философская и
1 Schibles W. Op. cit. P. 209.
545

практическая работа, имеющая цель развить культуру в
отношении смерти другого (включая церемонии погребе-
ния, похоронного обслуживания и пр.1) — каждого, а не
только выдающейся личности.
К сожалению, многие вопросы подобного рода, вклю-
чая не только наше отношение (сострадание, милосер-
дие и пр.), но и поведение — как общественное, так и
личностное — еще далеко от того, что соответствовало бы
принципам нашего гуманизма2. Более того, в предшест-
вующие годы, как я уже показывал выше, вообще счи-
талось даже «неуместным» обращаться к этому — за ис-
ключением, конечно, определения ритуалов и «пышных
похорон» для некоторых, зачастую недостойных «выдаю-
щихся личностей». Это сейчас начинает меняться, и все
больше раздается требований восстановить и то, что ут-
рачено в результате «борьбы» с религией, а во многих
случаях просто с выработанными веками общечеловечес-
кими, народными взглядами и обычаями, относящимися
к восприятию и поведению перед лицом смерти. Восста-
новить и заново создать разумные и гуманные взгляды и
обычаи, достойные человека,— вот что у нас впереди как
необходимый элемент духовного воскресения, нравствен-
ного очищения и покаяния перед теми, кого мы оскор-
били и в их смерти.
Много нравственных потерь принесли нам варварские
извращения, связанные с репрессиями в годы культа лич-
ности и пр. Отбрасывая их, мы обязаны больше внимания
уделять нравственно-философским проблемам жизни во
всех ее проявлениях, включая смерть человека, и под-
ходить к ним с позиций научного, реального гуманизма.
1 См.: Токарев С. Л. Погребальные обычаи, их смысл и проис-
хождение // Природа. 1985. № 9.
2 Не об этом ли у А. Т. Твардовского?
Они минутой дорожат,
У них иной, пожарный навык:
Как будто откопать спешат,
А не закапывают навек.
Спешат,— меж двух затяжек срок,—
Песок, гнилушки, битый камень
Кой-как содвинуть в бугорок,
Чтоб завалить его венками...
Но ту сноровку не порочь,—
Оправдан этот спех рабочий:
Ведь ты им сам готов помочь,
Чтоб только все — еще короче.
546

Человек как человек ни в одном из человеческих вопро-
сов не должен выходить за пределы своей сущности, оп-
ределяющей его разум и гуманность. И это единственная
и достойная его перспектива, которая придает смысл его
индивидуальному существованию и историческому раз-
витию человечества в целом.
3
Бессмертие разума и гуманности челове-
ка — бессмертие человечества; уникаль-
ность человека и научные поиски внезем-
ных форм жизни и разума; космизация
жизни человечества, его гуманистическое
предназначение, глобальная и космиче-
ская ответственность
Резюмируя нравственно-философские раз-
мышления по поводу «вечных» проблем человеческого
бытия, мы возвращаемся к тому, с чего начали, опре-
деляя смысл жизни человека. Научная философия и ос-
новывающийся на ней реальный гуманизм дают такой
идеал, определяющий смысл человеческой жизни в ее
индивидуальных, личностных и общечеловеческих, соци-
альных параметрах. «Человеку нужен идеал,— отмечал
В. И. Ленин,— но человеческий, соответствующий приро-
де, а не сверхъестественный...»1 Этот идеал утверждает
вместе с тем диалектическую взаимосвязь природно-био-
логического и социального, конечного и бесконечного,
смерти и бессмертия человека, получающего свои завер-
шенные формы в том, что единственно соответствует его
сущности — в материальной и духовной культуре чело-
вечества. В этом смысле и научная философия устанав-
ливает некоторые идеальные цели, которые создают ощу-
щение неразрывного единства жизни, смерти и бессмер-
тия, неограниченной длительности, бесконечности и веч-
ности жизни неповторимой и уникальной личности.
Именно на этом основывается регулирующая роль нрав-
ственности как в индивидуальной жизни человека, так и
в его отношении к смерти и бессмертию. И это позволяет
утверждать, что именно в бессмертии разума и гуман-
ности человека — бессмертие человечества. Тем самым
подчеркивается прежде всего глобальное предназначение
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 56.
547

человека и человечества, их ответственность за сохра-
нение жизни и разума на нашей планете, помогающие
преодолевать все угрозы, исходящие от неразумности и
антигуманизма. Пройдут, по-видимому, столетия, прежде
чем будут полностью реализованы потенции разума и гу-
манности, заключенные в человеке,— это и будет под-
линная история, соответствующая его сущности и пред-
назначению 1.
Но данный вопрос имеет и другую сторону, относя-
щуюся к реальной, природно-биологической бесконечно-
сти человечества и бессмертию его разума, а также к
возможности других форм жизни и разума, других, вне-
земных цивилизаций в бесконечной Вселенной. Эта сто-
рона вопроса чрезвычайно интересна, она интенсивно
обсуждается в современной научной и философской лите-
ратуре, включая марксистскую2. Космизациячеловечест-
1 Это предвосхищалось в разных формах, в том числе в исто-
рии философии еще со времен античности. Интересно, что у
И. Г. Гердера в его «Идеях к философии истории человечества» (М.,
1977) говорится не только о том, что человек создан, чтобы ус-
воить дух гуманности и религии и чаять бессмертие, но и что гуман-
ность — цель человеческой природы (С. 428).
2 Кроме исходных во многих отношениях классических фило-
софских учений, утверждающих множественность обитаемых миров
(Анаксагора, Лукреция, Дж. Бруно, М. В. Ломоносова, Вольтера,
И. Канта и др.), а также основополагающих трудов представителей
так называемого антропокосмизма (К. Э. Циолковского, В. И. Вер-
надского, А. Л. Чижевского, Н. Г. Холодного и др.), укажем неко-
торые работы последних лет, посвященные этой проблеме: Населен-
ный космос. М., 1972; Ларин В. В. О вероятном... о невероятном. М.,
1973; Шкловский И. С. Вселенная, жизнь, разум. М., 1976; Он же.
Проблема внеземных цивилизаций и искусственная разумная жизнь//
//Проблема CETI (Связь с внеземными цивилизациями). М., 1975;
Кибернетика. Неограниченные возможности и возможные ограниче-
ния. Перспективы развития. М., 1981; Фесенкова Л. В. Методологи-
ческие аспекты исследований жизни в космосе. М., 1976; Урсул А. Д.,
Школенко Ю. А. Обитаемая Вселенная. М., 1976; Урсул А. Д. Че-
ловечество. Земля. Вселенная. Философские проблемы космонавтики.
М., 1977; Проблема поиска внеземных цивилизаций. М., 1981; Мате-
риалы I Всесоюзного совещания по проблеме «Поиск разумной жиз-
ни во Вселенной» (Бюраканская астрофизическая обсерватория,
1964), I советско-американской конференции CETI (там же, 1971),
II Всесоюзного симпозиума по этой проблеме (Таллинн, 1981);
Лаврова Н. Б., Парнес Т. Л. Библиография по проблеме CETI. Ли-
тература 1974—1978 гг. // Проблема поиска внеземных цивилизаций;
эта библиография является продолжением списка литературы, со-
держащегося в кн.: Проблема CETI (Связь с внеземными цивилиза-
циями); Урсул Л. Д., Урсул Т. А. Эволюция, космос, человек (Общие
законы развития и концепция антропокосмизма). Кишинев, 1986;
Рубцов В. В., Урсул А. Д. Проблема внеземных цивилизаций. Фило-
софско-методологические аспекты. Кишинев, 1984. Обзор разных под-
548

ва, выход его в будущем в бесконечные просторы Вселен-
ной изменят во многом и наши представления о времени,
которые, по-видимому, будут связаны с новым понима-
нием смысла человеческой жизни, ее длительности, смер-
ти и бессмертия. Это приведет к осознанию космического
предназначения и ответственности человека и человече-
ства, бессмертие которого также заключено в бессмер-
тии его разума и гуманности.
Указанные проблемы требуют, разумеется, отдельного
философского исследования, исходящего не просто из
общих футурологических постулатов, а из анализа ре-
альных научных предпосылок, которые во все большей
степени создаются учеными, использующими самые раз-
нообразные математические и технические методы и
средства исследования. И хотя сама проблема сущест-
вования внеземных форм жизни и разума остается
открытой и весьма дискуссионной, поиски ее решения сти-
мулируют не только научно-техническое развитие чело-
веческой цивилизации, но и осознание уникальности са-
мого человека, неповторимости его специфических черт,
обусловливающих необходимость непрерывного прогрес-
са человеческого разума и гуманности. Отвергая антро-
поцентризм, основанный на убеждении, что «весь космос
вертится вокруг человека» и поэтому его «никогда не по-
стигнет преждевременный конец... если одновременно и
в соответствии со своим предназначением не рухнет Все-
ленная» !, современная научная и философская мысль
все чаще подходит к идее антропокосмизма, который ис-
ходит из понимания человека как органичной и актив-
ной части космоса и Вселенной, включая все возможные
в ней формы жизни, разума и гуманности2.
Это заставляет по-иному взглянуть на проблему ре-
ального практического бессмертия человечества, исполь-
зуя здесь те же подходы, что и в рассуждениях об инди-
виде и роде, о части и целом, о конечном и бесконечном,
находя «бесконечное в конечном, вечное — в преходя-
щем»3. Принимая возможную конечность природно-био-
логического существования человека и человечества,
ходов к проблеме и современный взгляд на нее выражен в статье
Н. Г. Козина «Статус человека в мире и проблема внеземных циви-
лизаций»//Философские науки. 1989. № 1.
1 Ditfurth H. von. Wir sind nicht von dieser Welt: Naturwissen-
schaft, Religion und die Zukunft des Menschen. Hamburg, 1981. S. 137.
2 См. об этом: Казютинский В. В., Балашов Ю. В. Антропный
принцип: история и современность//Природа. 1989. № 1.
8 Маркс /С., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 548.
549

научная философия утверждает не только то, что мате-
рия в своих превращениях вновь и вновь будет порож-
дать мыслящий дух «где-нибудь в другом месте и в
другое время» *, но и его наличие в бесконечно разно-
образных формах в бесконечной Вселенной, а также ве-
роятность выхода в нее и самого человеческого разума.
Это уже не может рассматриваться просто как опти-
мизм в противовес пессимистическим представлениям о
неизбежной гибели человеческого разума и о его факти-
ческой исключительности (и в данном смысле — уни-
кальности), предполагающей наше космическое одино-
чество. Это — научный реализм, видящий, однако, в
диалектическом единстве бесконечный прогресс разума
и гуманности как необходимое условие этого прогресса.
Рассмотрение, в частности, проблемы поиска внеземных
цивилизаций с учетом этого гуманистического аспекта
позволило бы найти новые подходы к пониманию дан-
ной проблемы: речь могла бы идти о постулировании не
только высших, по сравнению с человеческим, форм
разума, но и таких проявлений гуманности, которые по-
ка что непонятны нам, а потому исключают потенциаль-
но возможные контакты с нами. Необходима, следова-
тельно, новая космическая этика, о которой говорил
А. Швейцер: этика благоговения перед жизнью и ее
высшим порождением — разумом и гуманностью.
Впрочем, все это — уже рассуждения, выходящие за
те временные параметры, которые были обозначены
мною с самого начала как очерчивающие реальные и
обоснованные футурологические предсказания перспек-
тив человека в комплексе социальных и природно-биоло-
гических факторов его существования и развития. Одна-
ко, имея в виду и эти временные параметры, мне кажет-
ся, можно реалистически утверждать: прекрасное и
бесконечное будущее ожидает человека и человечество,
если восторжествуют и всегда будут вести его вперед
присущие ему разум и гуманность. И они, вероятно, из-
менят взгляд человека на самого себя, как уже менялся
он много раз до этого. Природа достигла в человеке
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 363. Современная космоло-
гия говорит, правда, о возможной гибели Вселенной в результате
либо сгорания, либо замерзания, однако, как считает, например,
Ф. Дж. Дайсон, в силу закона адаптивности «формы жизни и разума
должны быть доступны для переноса без потерь из одной среды в
в другую», а это может обеспечить их бесконечность (см.: Дай-
сон Ф. Дж. Будущее воли и будущее судьбы//Природа. 1982. № 8.
550

высшей сложности строения и регулирования матери-
альных явлений; она воплотила в нем уникальную мо-
дель, в которой органически соединяются биологические
и социальные, материальные и духовные процессы. В
конечном счете из создания природы человек превратил-
ся в ее исследователя и все более разумного и искусного
управителя, сознающего свою глобальную и космиче-
скую ответственность. Морально-этическое значение
этого факта поистине колоссально, ибо оно может по-
служить могучим стимулом дальнейшего осознания
ценности человеческой жизни, разума и гуманности че-
ловека.
Устремляясь все дальше в неизведанные тайны ми-
роздания, в загадочные глубины собственного Я, чело-
век выполняет свое космическое предназначение и во-
обще утверждает себя как Человек. На этом великом
пути человечество создает новый тип цивилизации, пол-
ностью соответствующий сущностным силам человека и
единственно достойный его. Она знаменует собой эпоху,
когда человек, как это предвидел К. Маркс, будет дей-
ствительно присваивать себе свою всестороннюю сущ-
ность всесторонним образом, следовательно, как цело-
стный человек. Для Маркса — это абсолютное выявление
«творческих дарований человека, без каких-либо других
предпосылок, кроме предшествовавшего исторического
развития, делающего самоцелью эту целостность раз-
вития...» К
Человек — бесконечная вселенная, и вселенная для
него — бесконечная «нить жизни», устремленной разу-
мом своим и гуманностью в вечность... И здесь предстоят
новые исследования и новые открытия нравственно-
философского порядка, исходящие из принципов ново-
го— научного и реального — гуманизма. Эти исследова-
ния будут опираться и на анализ многовекового
исторического опыта нравственно-философских иска-
ний смысла жизни, смерти и бессмертия человека, кото-
рые так ярко (хотя порой, может быть, и весьма
противоречиво) были запечатлены в истории русской и
мировой культуры. И хотя я был вынужден ограничить
рассмотрение этой истории всего лишь некоторыми
фрагментами, но уже и это, надеюсь, показывает, сколь
созвучны многие идеи мыслителей прошлого нашим
сегодняшним философским размышлениям и духовно-
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 476.
551

нравственным переживаниям «вечных» вопросов чело-
веческого бытия с позиций реального гуманизма. В исто-
рии русской культуры, однако, нравственно-философские
размышления о смысле жизни, смерти и бессмертии
человека не предстают сами по себе всего лишь как
фрагменты. Это мощная и характерная для нее духов-
ная традиция, и было бы чрезвычайно важно и поучи-
тельно показать эту традицию более последовательно,
начиная от первых ее проявлений через нравственные
борения и попытки соединения их с революционным дей-
ствием и кончая плодоносным для этой традиции воз-
рождением на почве марксизма, укрепление и творче-
ское развитие которого связано с гением В. И. Ленина,
его соратников и последователей. Немало здесь было и
потерь, причем часто трудно, а может быть, и совсем не-
восполнимых. Будем стараться восстанавливать и эти
«духовные памятники» и продвигаться вперед, тесно
соединяя это движение с общим развитием мировой
культуры и отбрасывая все проявления национальной
кичливости и великодержавного шовинизма, что, к не-
счастью, еще проявляется в нашей жизни.
Соединяя историю с современностью, прошлое с на-
стоящим, мы можем тем самым способствовать более
прочному утверждению научного и гуманистического
подхода к ним. На этой основе мы можем исследовать и
новые проблемы, возникающие в ходе социального прог-
ресса, научно-технического и культурного развития че-
ловечества в глобальных масштабах, с позиций нового
(реального) гуманизма.
Всемирная история, говорил Гегель, не арена для
счастья. Но она не предназначена и для несчастья. На-
до мыслить и действовать во имя человека и человече-
ства, и путь к этому — создание гуманного и демократи-
ческого общества, каким мы видим и социализм в его
новом облике, утверждаемом революционной перестрой-
кой — благороднейшим деянием наших дней, цель которо-
го— человек и гуманизм. А далее... Не надо гадать, бу-
дем надеяться и оставим эту надежду будущим людям,
которые придут после нас.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Надежда на будущее:
к новому Ренессансу
человека и гуманизма
Итак напиши, что ты видел, и что есть, и
что будет после сего.
Откровение Иоанна Богослова.
Гл. 1.19
Все предшествующее рассмотрение слож-
нейших философских проблем, относящихся к человеку
и гуманизму, привело к вопросам, которые ясно и про-
сто, но в высшей степени мудро выражены в словах,
взятых мною в качестве эпиграфа к разделу, долженст-
вующему быть по замыслу заключением данной работы.
И вопросы эти так важны, что они опять как бы возвра-
щают к исходному пункту — к выяснению сущности че-
ловека и гуманизма в исторических, актуальных и фу-
турологических аспектах. Поэтому вместо заключения,
в котором надлежало бы сделать некоторое обобщение
всего, что сказано выше о человеке и гуманизме, и вы-
воды из него, мы оказываемся перед необходимостью
постановки новых проблем. Вряд ли это является слу-
чайным, если иметь в виду такую великую загадку, как
человек, и такую необъятную сферу проявления его
сущностных сил, как гуманизм. Но вместе с тем это и
есть, может быть, самое главное обобщение и тот вывод,
который можно сделать, обращаясь к этой загадке и
этой истинно человеческой сфере.
Соединение времен в человеке и его гуманистической
культуре — вот что составляет мудрость истории. Ее и
выражают слова, приведенные в эпиграфе.
На протяжении XX столетия все чаще раздаются го-
лоса об утрате человеком своей самоценности, взаимо-
553

связи с социальной средой и в конечном счете смысла
своего существования. Это сопровождается мрачными
рассуждениями о кризисе духа: кризисе науки и искус-
ства, кризисе культуры вообще и даже о смерти культу-
ры и надвигающейся на человечество ночи варварства.
Действительно, век двадцатый оказался временем тя-
желых испытаний для гуманистической культуры, нача-
ло которой было положено античностью и эпохой Ренес-
санса. Но в человеке и человечестве не угасает не толь-
ко прометеев огонь творческого созидания, но и
дарованная ему Прометеем как первая добродетель
Надежда — одно из важнейших и иррациональных по
природе своей проявлений творческих сил души. «На-
дежда живет даже у самых могил»,— говорил Гёте.
Она выражает неиссякаемую способность человека ви-
деть впереди идеал и цель, ту «синюю птицу», которая
удивляет и манит к себе, вызывая желание и энергию
творческого действия.
Творческое созидание и надежда порождают веру в
будущее, в исторический прогресс, в могущество и не-
победимость человека. «Человек не для того создан,
чтобы терпеть поражение,— справедливо утверждал
Э. Хемингуэй.— Человека можно уничтожить, но его
нельзя победить». Эти гордые слова мужественного че-
ловека подвергаются испытанию в жизни, может быть,
больше, чем это необходимо для самой жизни и челове-
ка как «венца» ее. Но все большее развитие богатства
человеческой природы, прежде всего разума и гуманно-
сти, укрепляет надежду на полную победу человека — и
как личности, и как представителя вида Homo sapiens.
Победа человека — это его свободное утверждение и
развитие в неограниченной исторической перспективе, это
торжество того «бесконечно великого и неопределимого»
(Л. Н. Толстой), что живет в его душе и чему может со-
ответствовать только бесконечность Вселенной, к кото-
рой он устремлен своими высшими помыслами и делами.
Перспективы человека — всесторонний и всеохваты-
вающий прогресс человечества, начиная с его материаль-
ного бытия и кончая сферой науки, искусства, нравст-
венности. Это основной, главный вывод, который можно
сделать из комплексного рассмотрения социальных и
природно-биологических факторов развития человека,
его экологии, демографических перспектив, биологии,
генетики и психофизиологии, научно-технических, куль-
турных, этических и эстетических условий его существо-
554

вания и его будущего, смысла его жизни, смерти и бес-
смертия. Делая такой вывод, мы утверждаем в качестве
нравственной основы научной философии человека прин-
ципы нового, реального гуманизма. Именно в нем — ло-
гика развития человеческой истории, истина человече-
ского познания, смысл человеческого бытия, надежда
человека на будущее.
Следует полностью отдавать себе отчет в серьезных
объективных трудностях, стоящих на пути формирова-
ния и развития нового гуманизма на базе современной
культуры. Прежде всего необходимо преодолеть разрыв
между объективной, сознательно регулируемой знанием
и интимно-психологической сторонами человеческого су-
ществования, который переживается современным соз-
нанием как основное противоречие культуры, рождаю-
щейся на базе научно-технического развития.
Предельная рационализация общественного бытия
человека, вытесняющая традиционные культурные нор-
мы социального поведения, приводит к опустошению
внутреннего мира индивида. Однако экзистенциалист-
ские и схожие с ними трактовки отношений науки, тех-
ники и культуры, выдвигая на первый план проблему
«подлинного» бытия человека, не выводят за рамки
утопических размышлений о культурно-онтологических
«первоосновах» существования и скорее выступают в
качестве философских свидетельств духовного кризиса
цивилизации, нежели отстаивают идеалы и ценности,
которые бы указали действительный выход из создав-
шейся ситуации.
Можно с полным основанием сказать, что если гума-
нистическая сущность науки и техники состоит в их спо-
собности создавать универсально-практический тип от-
ношения человека к миру, то сущность нового (реаль-
ного) гуманизма заключается в превращении этой
способности в способность самого человека, в условие
его индивидуального существования и развития. Под-
линный смысл нового (реального) гуманизма как раз и
состоит в присвоении человеком «человеческой сущно-
сти», всего предшествующего материального и духовного
богатства, в превращении его в человеческое богатство,
в жизненно необходимое условие существования каждо-
го индивида.
Тогда и гуманистические принципы глобальной этики
станут делом каждого индивида, и мир узнает новое
человечество, осознавшее себя как действительную об-
555

щность и целостность. И это будет новый Ренессанс че-
ловека и гуманизма, воплощение надежды на будущее
для исстрадавшегося, но не разуверившегося челове-
чества.
С этой надеждой и я хотел бы завершить свою ра-
боту, посвятив себя теперь столь желанной и вынаши-
ваемой многие годы идее практической деятельности по
созданию и развитию Центра наук о человеке, Инсти-
тута человека и журнала «Человек». Все это — резуль-
тат той гуманистической политики, которую мы называ-
ем перестройкой. Поэтому и она сама — пролог нового
Ренессанса человека и гуманизма. В ней приходят в
«высокое соприкосновение» гуманистические традиции,
идеи и принципы многовековой истории философии с
человеческой действительностью, находящейся в абсо-
лютном движении становления Разума и Гуманности.
И я также не теряю надежды, что, может быть, в бу-
дущем мне еще удастся как философу написать о том,
что видел, и что есть, и что будет после сего...

ОГЛАВЛЕНИЕ
К читателю , 5
Введение
ЧЕЛОВЕК, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ — ГЛОБАЛЬНАЯ
ТРИАДА НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО; КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД
И ТРИЕДИНАЯ ЗАДАЧА ФИЛОСОФИИ 13
Глава первая
В ПОИСКАХ ЧЕЛОВЕКА РАЗУМНОГО И ГУМАННОГО: ИСТОРИЯ
И СОВРЕМЕННОСТЬ, МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ 31
1. Что такое человек? Постановка вопроса в истории философии и
ответ марксизма; социальная сущность человека и его природио-
биологическое существование; опосредствование и преобразование
природно-биологического социальным; единство сущности и суще-
ствования человека в его развитии 33
2. Гены, либидо или социум? Современный социал-биологизм,
вульгарный социологизм и антропологизм; научные дискуссии о
соотношении социальных и природно-биологических факторов раз-
вития человека 69
3. Человек — предпосылка и продукт истории, диалектика его
индивидуального и исторического развития как присвоения и вос-
произведения социокультурного опыта человечества, социальная
активность личности 81
Глава вторая
ЧЕЛОВЕК И МИР ЧЕЛОВЕКА: К ОБЩЕСТВУ РЕАЛЬНОГО ГУМА-
НИЗМА И НОВОМУ ЧЕЛОВЕКУ — РАЗУМНОМУ И ГУМАННОМУ 91
1. Общественные условия и средства реализации сущностных сил
человека; научные прогнозы и гуманистические идеалы нового
человека, антинаучные, антигуманные проекты «казарменного
коммунизма», отрицающего личность 92
2. Гуманистические приоритеты и пели социализма: теория и
практика; автооитаоно-бюоокоатические деформации, культ лич-
ности и отчуждение челозека; марксизм и авторитаризм; возрож-
дение и развитие научной концепции социализма 104
3. Революционная перестройка — путь реального, практического
гуманизма и обновления социализма; преодоление отчуждения и
развитие ноеого человека — разумного и гуманного; научная про-
грамма комплексного исследования человека 119
Глава третья
ЧЕЛОВЕК-НАУКА-ГУМАНИЗМ: НОВЫЙ СИНТЕЗ 135
1. Возрастание роли и значения интеллектуальных ресурсов че-
ловека и человечества: наука в современном мире, превращение в
557

непосредственную производительную и социальную силу; новей-
ший этап научно-технической революции и развитие человека:
процессы информатизации и компьютеризации, необходимость
«высокого соприкосновения», новых форм образования и куль-
туры 139
2. «Демон науки» или культ человека? Дилемма сциентизма и
антропологизма, «технократический оптимизм» и «критика
науки»; новая технология и новый технократизм, концепции «ин-
формационного общества» и «человеческого капитала»; дискуссии
о социальных и человеческих последствиях нового этапа НТР 162
3. Паука для человека, человек — «мера всех наук»: развитие
мировоззренческих основ и гуманистического самосознания науки,
научное познание и гуманистические идеалы; этика науки и об-
щие социально-этические ценности человечества; на пути к но-
вому типу науки, новый этос науки будущего 194
Глава четвертая
НАУКА И ИСКУССТВО В ПОЗНАНИИ И РАЗВИТИИ ЧЕЛОВЕКА 225
1. Перспективы человека в «век биологии»: новые пути позна-
ния и практики — генная инженерия и биотехнология, генетика
человека и новая медицина, резервы мозга и искусственный ин-
теллект, эргономика и психофизиологическое развитие человека 227
2. Научные прогнозы и утопические проекты перестройки биоло-
гической природы человека; проблема бессознательного, психоана-
лиз и парапсихология; социально-этические принципы (регуляти-
вы), пределы и беспредельность познания человека, многообразие
его форм 240
3. Человек — центр взаимодействия науки и искусства; становле-
ние и разрыв гармонии истины и красоты; в поисках утраченной
гармонии, дискуссии о взаимодействии науки и искусства в усло-
виях научно-технической революции; единство «двух культур» —
в единстве и целостности человека, гуманистической, нравственно-
этической ориентации науки и искусства, всей культуры челове-
чества 271
Глава пятая
ЧЕЛОВЕК И ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА: НЕОБ-
ХОДИМОСТЬ МЫСЛИТЬ И ДЕЙСТВОВАТЬ ПО-НОВОМУ .... 291
1. Quo uadis? Альтернативы человеческой цивилизации на рубе-
же третьего тысячелетия; возникновение, сущность и значение
глобальных проблем: системный подход; глобальная мирная
стратегия — ключ к сохранению человека и человечества . . . 293
2. Глобальные прогнозы, модели и сценарии мирового развития;
проблемы и дилеммы современной футурологии, технократиче-
ские и антропологические утопии, концепции выживания и аль-
тернативные поиски 323
3. Марксизм и глобальные проблемы человека и человечества:
научный, социальный и гуманистический подход; методология гло-
бального прогнозирования и моделирования, сосуществование и
соперничество разных социально-экономических и политических
систем в условиях глобальных проблем; диалектика общечеловече-
ского и классового, приоритетность общечеловеческих ценностей,
новое мышление и новый гуманизм 342
Глава шестая
ЧЕЛОВЕК. ПРИРОДА И РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ: ПЕРСПЕКТИВЫ
ГАРМОНИЗАЦИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ И РОСТА 383
1. Человек и природа: исторические формы взаимодействия и со-
временные противоречия; ресурсы природы и род человеческий:
социальная сущность, тенденции, пределы и последствия роста 385
558

2. Дилемма, стоящая перед человечеством? Дискуссии о буду-
щем природы и рода человеческого, путях и методах гармониза-
ции их взаимодействия и роста: алармизм, технократизм и неорус-
соизм; неомальтузианство, демографический нигилизм и абстракт-
но-утопический оптимизм 407
3. Научная и социальная стратегия, обеспечивающая будущее че-
ловека, природы и рода человеческого: экологическое и демогра-
фическое регулирование, образование и воспитание; экология —
мировоззрение — культура; человек — семья — общество сегодня и
в будущем . . 427
Глава седьмая
НОВЫЙ (РЕАЛЬНЫЙ) ГУМАНИЗМ- НРАВСТВЕННАЯ ФИЛОСО-
ФИЯ жизни 449
1. Марксизм как новый (реальный) гуманизм, наука об освобож-
дении и развитии человека, нравственная философия жизни . . 452
2. Для чего жигь? Биологический, социальный и нравственно-гу-
манистический смысл человеческой жизни 457
3. Эволюция продолжительности жизни и пути ее искусственного
увеличения: pro и contra; нравственно-гуманистические проблемы
геронтологии 474
Глава восьмая
О СМЕРТИ И БЕССМЕРТИИ ЧЕЛОВЕКА II ЧЕЛОВЕЧЕСТВА:
НРАВСТВЕННО-ГУМАНИСТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ 495
1. Нравственно-философский смысл смерти и бессмертия челове-
ка; призраки и иллюзии «вечной жизни» и «всеобщего воскре-
шения» (фрагменты из истории русской и мировой мысли) . . 497
2. Новые представления о жизни, смерти и бессмертии человека
в свете современной науки; успехи реаниматологии и мифы о
«жизни после жизни»; гуманистические проблемы танатологии:
«право на смерть» и «культура умирания» 529
3. Бессмертие разума и гуманности человека — бессмертие чело-
вечества; уникальность человека и научные поиски внеземных
форм жизни и разума; космизация жизни человечества, его гума-
нистическое предназначение, глобальная и космическая ответст-
венность 547
Вместо заключения
НАДЕЖДА НА БУДУЩЕЕ: К НОВОМУ РЕНЕССАНСУ ЧЕЛОВЕКА
И ГУМАНИЗМА , . 553

ИВАН ТИМОФЕЕВИЧ ФРОЛОВ
О ЧЕЛОВЕКЕ И ГУМАНИЗМЕ
Работы разных лет
Заведующий редакцией В. И. К У р а е в
Редактор А. А. Лаврова
Младший редактор В. В. Калина
Художник О. Г. Ч е р н ы х
Художественный редактор А. Я. Гладышев
Технический редактор Т. А. Новикова
ИБ № 8594
Сдано в набор 28.04.89. Подписано в печать 07.08.89. Формат 84х1087з2. Бу-
мага типографская № 1. Гарнитура «Литературная». Печать высокая. Усл.
печ. л. 29,40. Усл. кр.-отт. 30,14. Уч.-изд. л. 31,58. Тираж 30 000 экз.
Заказ № 4749. Цена 2 р. 50 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий». 103473, Москва, И-473,
Краснопролетарская, 16.