1W8
-__________________


5 РаыЬша. шло в стр у ж *у
Та.п<грЬ
РанЬшл


Рис. А. ОРЛОВА
ВАДИМ САФОНОВ
АЛЕКСЕИ РУСЕЦКИИ
D АВГУСТЕ этого года в Москве происходила сессия
D (очередное общее собрание) Всесоюзной академии
сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина. Работы
этой сессии подвели итоги острой многолетней борьбы,
развернувшейся в биологии. Борьбы
нашей необъятной страны. И это понятно. Советскому
народу близки и дороги интересы передовой науки, забот-
ливо развиваемой партией Ленина—Сталина, и особенно
науки биологической — одной из важнейших естествен-
между буржуазной, реакционной нау-
но-научных основ марксистско-ленин-
кой — защитницей всего отсталого я
(тормозящего развитие народов — и
фауной передовой, наукой советской, по-
ставившей себя на служение народу,
вместе со всем советским народом
борющейся за построение коммунистиче-
ского общества. Борьбы, закончившейся
блестящей победой передовой
советской науки. Вести из
конференцзала, где происходи-
ла сессия, подхватывали и об-
суждали советские люди всех
профессий во всех уголках
ского мировоззрения.
ПОБЕДА ТВОРЧЕСКОЙ НАУКИ
/^РЕДИ наук, раскрывающих тай-
'—'ны природы, обнаруживающих
законы, по которым живет и движется
окружающий нас мир, особое место
занимает биология. Осо-
бое потому, что биоло-
гия— наука о жизни. Она
выясняет, как зарожда-
ется и развивается орга-
низм животного и расте-
ния, в чем суть живого,
его жизни и смерти, его
тела и сознания...
Таким образом, биоло-
гия непосредственно ка-
сается человека и той
живой природы, которую
вн использует, культи-
вирует, чтобы обеспе-
чить себе лучшие формы
существования.
Правильные, то есть ма-
териалистические взгля-
И. В. МИЧУРИН.
Доклад академика Т. Д. Лысенко
о положении в биологической
науке, одобренный Центральным
Комитетом ВКП(б), так же как и
развернувшееся на сессии обсужде-
ние доклада ярко показали передо-
вую роль советской биологии.
Статья «Наука о
жизни» знакомит читате-
лей журнала «Знание-
сила» с важнейшими
завоеваниями советских
ученых в этой области.
ды, положенные в основу биологиче
ской науки, ведут к ее плодотвор
ному развитию, а ее данные, ее вы-
воды помогают строить высшую фор-
му человеческого общества — ком
мунизм.
Естественно, что пред
ставители науки в капи-
талистическом обществе
враждебно относятся к
идее коммунизма, дела-
ют все возможное, что-
бы столкнуть биологию
с правильного пути, при-
вить ей ложные взгляды,
опорочить ее выводы.
Вот почему ни в од-
ной из естественных на-
ук не велась такая упор-
ная, ожесточенная борь-
ба между прогрессивны-
ми, материалистическими
и реакционными, идеа-
листическими взглядами,
какая уже давно рая-
вернулась в области биологии.
Заправилы капиталистическо-
го общества, вдохновители и
организаторы политической и
идейной обработки эксплоати-
руемых масс, уделяют особое
внимание контролю над разви-
тием биологии. Не было еще
процесса об атомах, но уже си-
дела на скамье подсудимых
теория Дарвина. Советская ми-
чуринская наука о жизни, са-
мая смелая, до конца материа-
листическая, возбуждает непри-
крытую ненависть у идейных
главарей в Вашингтонах и
Нью-Йорках, в Лондонах и
Оксфордах.
Борьба с советской наукой —
это, диктуемая страхом и нена-
вистью, борьба с непобедимыми
идеями социализма, борьба с
нашей страной. И для этого на
Западе мобилизуется биология.
Так политика вторгается в
биологию, сплетается с ней.
Мичуринская биологическая
наука впитала в себя все луч-
шее, что создала биология на
протяжении предшествующих
веков. Она творчески разви-
вает передовые стороны учения
Дарвина. Наоборот, биологи
капиталистических стран цеп-
ляются за все ошибки и непо-
следовательности Дарвина, пы-
таясь выдать их за основное
содержание его учения.
Дарвин создавал свою теорию
в середине XIX столетия, когда
капитализм еще развивался,
борясь с пережитками кре-
постнического строя. Растуще-
му капитализму учение Дарвина
было приемлемо. Оно подводи-
ло итоги работам практиков
сельского хозяйства по выведе-
ЧАРЛЗ ДАРВИН.
... Советская биологическая наука творчески
развивает передовые стороны учения Дарвина...
Наоборот, биологи капиталистических стран
цепляются за все ошибки и непоследовательности
в этом учении.
нию новых пород скота и новых
сортов растений, используемых про-
мышленностью.
Но когда капитализм достиг выс-
шей ступени своего развития и пре-
вратился в империализм — капита-
лизм загнивающий, — он перестал
испытывать нужду в науке, которая
доказывает неизбежность развития
природы, смену одних форм жизни
другими. Капитализм увидел в уче-
нии Дарвина помеху своей пропаган-
ды о неизменности капиталистиче-
ского строя. Буржуазия ощутила ну-
жду в подмене этого передового уче-
ния другим, доказывающим неиз-
менность природы. Но прямо покон-
чить с учением Дарвина в конце XIX
века было невозможно — слишком
много фактов свидетельствовало об
эволюции в мире живых существ, об
их способности изменяться под влия-
нием условий жизни. И тогда воз-
никло новое замаскированное учение
о неизменности природы.
Основатель этого учения — Август
Вейсман, профессор из немецкого
города Фрейбурга. Он называл себя
дарвинистом с приставкой «нео»
ния хвосты оставались все такими
же, какими положено им быть у
всего мышиного рода.
Из своих «мышиных» опытов про-
фессор Вейсман сделал вывод, что
живые организмы — как бы двойные
существа, некое подобие игрушеч-
ной коробочки, внутри которой есть
другая коробочка. Одно из этих су-
ществ, внешняя коробочка, — тело
организма, другое, внутренняя коро-
бочка, — его зародышевые клеточки.
Первое — смертное, изменяющееся
под влиянием внешних воздействий.

роженное от влияния внешней
среды и не поддающееся изме-
нениям под ее воздействием.
Наследственность зависит толь-
ко от зародышевых клеток, и
остальное тело никак на нее
не влияет. Потому-то мыши с
отрезанными хвостами и рож
дают хвостатое потомство.
Так вот что такое «вейсма-
низм». Это теория, утверждаю-
щая бессилие человека вме-
шаться в ход развития живых
организмов и переделать их
в своих интересах.
По теории Вейсмана, в неве-
домом зародышевом веществе
:кпыты наследственные зачатки.
Ничто не в силах их изме-
нить. А значит, никто не
в силах изменить наслед-
ственность живых су-
ществ, заставить их на-
следовать те признаки,
которые они приобрели
под влиянием внешних
условий и которые вы-
годны и полезны чело-
веку.
Продолжатели Вей-
смана — американский
биолог Морган и дру-
гие — подхватили и
развили учение о бессмертном,
не поддающемся никаким
внешним воздействиям наслед-
ственном веществе. Они назва-
ли скрытые в зародышевых
клетках наследственные зача-
тки «генами» и утверждали, что
есть особый ген «волоса-
тости» — это он передает по-
томству волосяной покров ро-
дителей, ген «карликовости» —
передающий по наследству
маленький рост, ген «яро-
вости» — передающий яровой
пшенице свойство колоситься
(новый). Это должно было значить,
что профессор Вейсман не обычный,
а улучшенный дарвинист. В действи-
тельности он был ожесточенным про-
тивником дарвинизма.
Профессор Вейсман рубил хвосты
мышам. Затем он ждал, пока у них
рождались дети, и тем тоже рубил
хвосты. Так он поступал с двадцатью
двумя поколениями мышей. При этом
он тщательно измерял хвосты у каж-
дой новорожденной мыши. Но и у
мышей двадцать третьего поколе-
в год посева и т. д. и т. п.
Из формул этих генетиков-фор-
малистов (так часто называют вей-
сманистов - менделистов - моргани-
стов) вытекало, что всякий организм
хранит в себе набор генов, опреде-
ляющих свойства его потомства. Не
он создает их—наоборот, они созда-
ют его. Организм смертен — гены
бессмертны. Переходя из поколения
в поколение, гены лишь меняют обо-
лочку, как змея меняет кожу. Если
они и изменяются, то под влиянием
каких-то таинственных причин, пря-
мому исследованию и тем более уп-
равлению недоступных. Генетики ут-
верждали, что в живой природе эти
изменения могут совершаться только
на протяжении тысячелетий. Смеши-
вая породы животных, скрещивая
растения, генетики считали, что они
лишь комбинируют раз навсегда за-
ложенные в организмах запасы ге-
нов. Удел человека — не власть над
природой, а благодарное использова-
ние милостыни, которую та ему по-
Второе — бессмертное, прочно отго- дает.
2
Знание должно давать могущество.
Но менделевско-моргановская гене-
тика лишила человека того могу-
щества, которым он уже владел! С
неведомым и всесильным веществом
наследственности ничего нельзя по-
делать. Доступ к нему закрыт самой
природой. «Року наследственности»
можно только поклоняться.
Такая «теория» вполне устраивала
капитализм. Ведь по существу она
утверждала, что изменения природы
происходят не закономерно, а в ре-
зультате случайных комбинаций ка-
ких-то незыблемых, неизменных час-
тиц наследственности. Она отрицала
способность человека вмешиваться в
развитие природы, переделывать ее
по своему усмотрению.
Вейсманизм - менделизм - морга-
низм был призван подтвердить
мысль, которую буржуазия всеми
способами пыталась и пытается вну-
шить трудящимся массам, — мысль о
вечности и неизменности капитали-
стического строя.
Передовые советские ученые вос-
стали против учения Вейсмана, анти-
научного потому, что оно не счи-
тается с фактами, доказывающими
изменчивость наследственных особен-
ностей организма. Но советские уче-
ные не просто восстановили учение
Дарвина о развитии природы. В
той форме, как его высказал Дар-
вин, оно только объясняло явления
природы. Цель же передовой совет-
ской науки — не только объяснить,
но и преобразовать приро-
ду в интересах человека, в интере-
сах строительства коммунизма.
«Мы не можем ждать милостей от
природы. Взять их — наша задача».
Эти гордые слова стали девизом
советской биологической науки. Их
произнес великий Мичурин. И борь-
ба, которая развернулась в биоло-
гии, должна была решить: быть или
не быть человеку повелителем при-
роды, претвориться в действитель-
ность или остаться несбыточной меч-
той гордым словам Мичурина?
Советские ученые с честью вышли
из этой борьбы. Они доказали свое
право называться мичуринцами
—представителями биологии великой
сталинской эпохи.
КОЗЛОВСКИЙ КУДЕСНИК
Г] РОСТ внешний очерк жизни Ивана
* * Владимировича Мичурина. Он
родился в 1855 году в Пронском
уезде Рязанской губернии. Когда умер
его отец, молодому Мичурину не
довелось доучиться до конца. Надо
было зарабатывать на хлеб. Он по-
ступил конторщиком на станцию.
Потом проверял и чинил железнодо-
рожные часы. У него были золотые
руки. Он мастерил хитрые механизмы
и однажды построил динамомашину.
Но не техника его увлекала. Его
тянуло к земле. Все досуги он отда-
вал глиняным горшкам и крохотному
садику подле дома.
Южные сорта яблок. — крымский кандиль-синап и бельфлер желтый стали
вызревать значительно севернее — в Козлове. Для этого им пришлось
породниться с непритязательной китайкой. На рисунке изображены:
1. Плод китайки (мать). 2. Плод кандиль-синапа (отец). 3. Ветки с пло-
дами гибрида — кандиль-китайки. 4 — гибрид кандиль-китайка первого
плодоношения. Б — гибрид кандиль-китайка четырнадцатого плодоношения.
Улучшение произошло в результате воспитания сеянца применением «мен-
тора», т. е. путем повторного привития в крону молодого гибрида черенка
от настоящего кандиль-синапа.
Природа не баловала родные места
Мичурина. Суровые зимы погребали
в сугробах деревни с садиками, в ко-
торых испокон веков родилось лишь
два-три сорта яблок, терпкие груши
да подмерзавшие в холодные зимы
вишни. Заезжие иностранцы снисхо-
дительно описывали «бедность рус-
ской природы», а Мичурин не пове-
рил в эту «бедность». Он задумал
передвинуть юг на север — не больше
и не меньше! Никому не известный
железнодорожный конторщик из глу-
хой провинции поставил перед собой
задачу, огромность которой показа-
лась бы фантастической знаменитей-
шим учёным мира...
Он откладывал гроши из заработка
механика и часовщика, и когда на
его участке не оставалось ни одного
дюйма свободной площади, он купил
на берегу реки Лесной Воронеж ку-
сок бросовой земли — пустырь, на
котором ничего не росло. В кармане
у нового землевладельца после его
странной покупки осталось 7 рублей.
Переезда на новоселье не было —
был пеший переход. Все растения,
все имущество семья перетащила на
себе. «Но пусть скудность жизни
восполнится щедростью природы!»
думал Мичурин. Он не только не
оставил своей заветной мечты, с ко-
торой начинал свой путь. Наоборот,
со временем она разгоралась все
ярче.
В сказках рассказывается о веду-
нах, понимавших птичий язык. А этот
экспериментатор с грубыми руками
рабочего человека понимал немой
язык растений. Вот растут сеянцы...
Они выросли из косточек плодов,
созревших на молодых ветвях дерева.
Вместе с ними росли сеянцы из косто-
3
У Мичурина в Козлове плодоносили и не вымерзали самые дорогие сорта
южных груш бере: им придавало стойкость новое родство с уссурийской
грушей. Бере зимняя Мичурина урожайный сорт (см. рисунок ветки с пло-
дами). На рисунке внизу: слева уссурийская груша; в центре груша бере.
Справа и вверху — гибрид бере зимняя Мичурина.
чек плодов со старых ветвей того же
дерева. И глаз Мичурина различал
их. Он знал, что совсем не все равно,
взять черенки для прививок с моло-
дого деревца или со взрослого, с
нижних веток или с верхних. Вот дру-
гие сеянцы, в которых исследователь
смешал культурные сорта с дичком.
Постепенно под дикой оболочкой все
яснее проступали нужные экспери-
ментатору свойства культурного ро-
дителя, только умноженные на кре-
пость и выносливость вольного
обитателя лесов...
Господствовавшая тогда «наука»
Вейсмана-Менделя утверждала, что
ежели тот или иной сорт по своим
наследственным признакам нези-
мостоек, — значит, так тому и быть.
Он обречен. Он вымерзнет, и ничто
его не спасет. Но Мичурин хотел
увидеть не то, что должно было бы
быть по книгам «ученых», а то, что
было в действительности, что пока-
зывала ему живая природа. И он
наблюдал, как сильно сказываются
воздействия внешней среды не только
на свойствах самого растения, но и
на свойствах его потомков. Под вли-
янием «воспитания» растения
преобразовывались и измененные
свойства передавались по наследству.
Мичурин разными способами рас-
шатывал наследственность моло-
дых растений. Расшатанная наслед-
ственность легче поддавалась изме-
няющим воздействиям человека. Кто
мог думать в то время, что эти заме-
чательные опыты в самом прямом и
подлинном смысле расшатывали все
здание реакционной генетики!..
Мичурин терпеливо собирал факты
и с нетерпением проверял выводы из
своих обобщений. Он ставил опыт за
опытом. Ему в этом помогала вся
его семья. На чью помощь он мог еще
рассчитывать в царской России? Он
ставил десятки, сотни, тысячи опы-
тов...
Шли годы. Медленными путями,
без всякого участия прессы и рек-
ламной шумихи, по всей России и да-
леко за ее пределами стали распро-
страняться удивительные рассказы.
Им трудно верилось, но всякий мог
получить любое подтверждение их
достоверности. Под Козловом вырос
чудесный сад. Полуторафунтовые
яблоки сгибали в нем своей тя-
жестью ветви яблонь. Там спели
гибриды помеси вишни и черешни.
Туда переселился крымский кандиль-
синап и южный сорт яблок бельфлер
желтый. Для этого им пришлось по-
родниться с непритязательными ки-
тайками. Там плодоносили и не
вымерзали самые дорогие сорта
южных груш бере: им придавало
стойкость новое родство с уссурийской
грушей. Там горькая лесная рябина
породнилась с диким боярышником
и южной мушмулой, и из нее полу-
чилась садовая ягода изумительного
вкуса. Там лилии благоухали фиал-
ками, дальневосточная лиана акти-
нидия приносила ягоды с запахом
ананаса, и яблоки приобретали вкус
груши только потому, что они пита-
лись соками грушевого дерева.
Зимой 1898 года в Канаде в одну
зиму вымерзли все вишни, кроме
одного сорта «плодородная». Где
живет создатель этого сорта? —
спрашивали на съезде фермеров. Им
отвечали: в Козлове. Департамент
земледелия США поручил профес-
сору Майеру найти козловского ку-
десника и попытаться купить его по-
разительный питомник. Профессор
Майер поехал к Мичурину. На пред-
ложение переехать в Соединенные
Штаты со своим садом Мичурин
ответил: «Нет!» Для него жить и ра-
ботать значило: жить для Родины и
работать для Родины.
НА ОБНОВЛЕННОЙ ЗЕМЛЕ
1 О ФЕВРАЛЯ 1922 года, когда еще
° не успели обогреться стены
оставленных войной и разрухой заво-
дов, когда еще бездомные дети стая-
ми бродили по заросшим травой
полустанкам, и страна напрягала все
силы, чтобы начать восстановление,
органы советской власти тогдашней
Тамбовской губернии, в которую вхо-
дил Козлов, получили правительствен-
ную телеграмму: «Опыты по получе-
нию новых культурных растений
имеют громадное государственное
значение. Срочно пришлите доклад об
опытах и работах Мичурина Козлов-
ском уезде для доклада председателю
Совнаркома Ленину. Исполнение
телеграфно подтвердите». Это была
дата открытия Мичурина для нашей
страны и для всего человечества.
Великому Ленину мир обязан откры-
тием Мичурина.
Мичурин творил еще 13 лет, под-
держанный вниманием всей страны.
Его сад превратился в крупнейший
научно-исследовательский институт
его имени. Город, где он жил, теперь
называется Мичуринском. Покойный
председатель Верховного Совета
СССР Калинин дважды был у него
в гостях. В связи с 60-летием научной
деятельности Мичурина приветство-
вал Сталин. Мичуринск стал местом
паломничества, живой школой биоло-
гической науки. Только 18 лет из 80
прожил Мичурин при советской вла-
сти. Но зачеркните эти годы — и он
не был бы тем Мичуриным, каким его
знает весь мир В происшедшей в его
судьбе перемене мы видим пример
того, что означала советская власть
для развития передовой науки в
стране.
У Мичурина появились ученики —
это потребовало привести в систему
добытые им знания. Эти знания шли
вразрез с распространенными в ге-
нетической науке воззрениями. Мичу-
рин не просто выводил новые сорта
плодовых и ягодных культур. Он
открыл новую главу в биологии. Он
поднял на новую ступень учение
Дарвина.
4
Представьте себе такой опыт —
один из тысячи чудесных, волнующих
опытов, поставленных Мичуриным. На
ветку груши прививается рябина. Ря-
бина зацветает, питаясь соками гру-
шевого дерева. Зачем это нужно? А
теперь цветы груши стали восприим-
чивее к опылению их пыльцой с со-
цветий рябины. Мичурин нашел ряд
способов для таких поистине неве-
роятных отдаленных скрещиваний.
Он создавал промежуточные гибри-
ды-посредники. Дыня и тыква не
хотят скрещиваться? Отлично! Ми-
чурин сначала скрещивал между
собой два вида тыквы. Полученный
гибрид тыквы уже скрещивался с
дыней. Мичурин обнаружил, что то
растение, на которое делают привив-
ку, и то, которое прививается, могут
при известных условиях взаимно из-
менить наследственные особенности.
Эти условия таятся в соотношении
возрастов соединяемых растений.
Если к старому, уже окрепшему в
своих характерных свойствах и приз-
наках растению привить черенок мо-
лодого, еще не установившегося
растения, то некоторые признаки ста-
рого разовьются в молодом. Так,
подбирая по возрасту соединяемые
пары, можно направленно руково-
дить формированием свойств нового
растительного организма. Это был
тоже могучий способ перевоспитания
растений. Именно так — путем при-
вивки яблони на грушу — был полу-
чен знаменитый сорт грушевидных
яблок, названный Мичуриным ранет
бергамотный.
Эти удивительные, так называемые
вегетативные гибриды, то-
есть гибриды, полученные не половым
путем (скрещиванием), а путем при-
вивок, передавали свои новые свой-
ства из поколения в поколение.
Таинственное, неизменное, бессмерт-
ное «вещество наследственности», ко-
торому поклонялись генетики — после-
дователи Вейсмана, оказалось не при
чем при вегетативной гибридизации.
Ведь вегетативные гибриды были по-
лучены без всякого соучастия «таин-
ственных генов». Так великий рус-
ский ученый нанес первый удар по
вейсмановско-моргановской лженауке.
Мичурин вывел около 350 сортов —
обширный лес растений, не суще-
ствовавших на Земле до работ этого
необыкновенного человека. Он более
чем на 100 километров продвинул на
север границы распространения са-
мых нежных и зябких и в то же
время самых ценных плодов и ягод
и добился неслыханной прежде ско-
роспелости их. Но главным итогом,
главной «жатвой жизни» Мичурина
была подлинная революция в биоло-
гии, которую он совершил. Наслед-
ственность может быть
изменена! — вот чему учил
Мичурин, и он подкрепил это учение
бесчисленными экспериментами. Ор-
ганизм и среда едины. Наследствен-
ность организма изменяется под воз-
действием условий жизни.
Слева бельфлер желтый. Справа —
китайка. В центре гибрид — бель-
флер-китайка. Получившийся сорт
стал отличаться большой выносли-
востью к морозам, хорошим разви-
тием кроны.
Что оставалось делать «ученым»-
генетикам? Они очутились в положе-
нии анекдотической старушки,
которая воскликнула, впервые увидев
верблюда: «Не может быть!» До
поры до времени они, подобно этой
старушке, пытались отрицать очевид-
ность, Но напор фактов был непрео-
борим.
А Мичурин уже был не один. У
него появились сотни и тысячи после-
дователей во всех областях биологи-
ческой науки, во всех уголках
страны. Дело его жизни не могло
умереть вместе с ним. Развитие ми-
чуринской науки было прочно обе-
спечено в Советской стране.
Среди книг, отбиравшихся великим
естествоиспытателем для своей рабо-
чей книжной полки, мы находим
тоненькую брошюрку с дарственной
надписью: «Учителю от неизвестного
ему ученика». Под этой надписью
стоит имя Трофима Лысенко. С этим
именем ныне связано окончательное
торжество мичуринской биологиче-
ской науки.
Для выведения сверхурожайного сорта вишни Мичурин скрестил степную
вишню с японской черемухой и получил гибрид вишнечеремуху (церапа-
дус) — пример межродового гибрида. Он выше вишни более чем вдвое,
плоды расположены как у черемухи, в виде кисти.
ВОПРЕКИ ЗАКОНАМ ГЕНЕТИКИ
В ЯНВАРЕ 1929 года в Ленинграде
шел Всесоюзный генетический
съезд. Размеренное течение съезда
было прервано молодым приезжим
специалистом. Он говорил с заметным
украинским акцентом, без всяких
претензий на профессорскую закруг-
ленность и плавность речи. Ни разу
не упомянул ни о Моргане, ни о Мен-
деле, ни о Других «светилах» гене-
тики, которым здесь поклонялись. Он
рассказывал с трибуны съезда уди-
вительные вещи. От внимания всех
генетиков мира ускользнули важ-
нейшие особенности развития расте-
ний. Как известно, существуют
пшеницы яровые и озимые. Ози-
мые — это те, которые должны с
осени дать ростки, чтобы выбросить
колос только на будущий год. Так
вот, Лысенко утверждал, что доста-
точно в течение определенного вре-
мени воздействовать на увлажненные
семена таких пшениц перед посевом
(пока еще зародыш не пробил кожу-
ры) низкими температурами, чтобы
потом эти зерна можно было смело
сеять весной — они в тот же год
дадут урожай.
Многие в зале слушали оратора с
вежливой, но скептической усмешкой.
Какие-то провинциальные опыты... Но
что за настойчивость в них! Целый
набор сортов высеивается чуть ли не
два года подряд каждые десять дней.
Толстые тетради исписаны дневни-
ками этих многочисленных посевов.
Один из участников съезда накло-
нился к другому.
— Кто это такой?
— Какой-то агроном из Ганджи.
Это где-то в Азербайджане. Лысенко.
б
Вишня «плодородная» Мичурина.
— Лысенко? Никогда не слыхал...
В шести томах трудов съезда со-
общение ганджинского агронома
Лысенко заняло пять страничек...
В 1925 году, когда Лысенко был
назначен на селекционную станцию
в Гандже, ему было всего лишь
27 лет. Он был сыном украинского
крестьянина-середняка Дениса Лы-
сенко. Окончил Полтавское училище
садоводства, Киевские двухгодичные
курсы селекции, потом Киевский
сельскохозяйственный институт.
В жарком безводном крае с желто-
ватой почвой ему поручили заняться
выведением лучших сортов бобовых.
Эта важная культура была здесь на
положении пасынка. Для нее нехва-
тало летом воды — воду берегли для
хлопка. Мысль, .которая появилась
у молодого селекционера, была сме-
ла и необычна. А нельзя ли совсем
уступить лето хлопку? Пускай в за-
сушливые месяцы выпивает всю воду
до конца. А бобовые займут землю
осенью и во время зимы — влажной
и сравнительно теплой южной зимы.
Но согласятся ли растения на такую
перемену в их судьбе?
Они согласились потому, что мысль
молодого ученого была правильна.
Большинство зимних посадок бобо-
вых выжило. Но в этом опыте была
одна малозначащая на первый взгляд
деталь, мимо которой прошел бы ме-
нее гибкий, менее взыскательный,
менее чуткий к разнообразным голо-
сам природы исследователь. Сорт
гороха, который считался поздним, в
условиях зимы поспевал раньше всех.
Полоса холода, которую ему прихо-
дилось перенести, как бы изменяла
его сортовые свойства!
Тогда-то Лысенко и начал высевать
набор различных сельскохозяйствен-
ных культур, в числе которых были
и рожь, и пшеница, и ячмень. Он вы-
сеивал их каждые десять дней в
течение почти двух лет — и осенью,
и зимой, и весной, и летом. Выясни-
лись вещи совсем неожиданные. Пше-
ница, рожь, ячмень то упрямо
кустились и не выбрасывали колоса,
то, посеянные весной, успевали налить
тяжелые колосья. Они становились
то озимыми, то яровыми. Одни и те
же сорта! Выходило, что «рок на-
следственности», о котором трубили
вейсманисты, совсем не был роком.
Он совсем не властвовал над судьбой
растений. Почему же никто не замечал
раньше этих поразительных фактов?
Не потому ли, что некоторые ученые
подходили к изучению жизни расте-
ний с ложными, предвзятыми теория-
ми и слишком полагались на их вер-
ность? Не потому ли, что теории
Вейсмана, Менделя, Моргана не ру-
ководили творческими поисками
исследователей, а обезоруживали их?
К таким мыслям привели Лысенко
его смелые опыты.
СТУПЕНИ ЖИЗНИ РАСТЕНИЙ
ДЛЯ Лысенко было ясно, что все
«капризы», все «отклонения», с
которыми не хотели считаться гене-
тики, не интересовавшиеся индиви-
дуальной жизнью растительного орга-
низма, — все это были следствия
нового для науки закона. Очевидно,
многим растениям в начале их раз-
вития обязательно нужно миновать
Зимой 1898 г. в Канаде в одну зиму вымерзли все вишни, кроме одного со/
«плодородная» Мичурина.
какую-то стадию. Эту первую
ступень развития растения Лысенко
назвал стадией температурной. По-
том за ней укрепилось наименование
стадии яровизации.
Вот, в кратких словах, сущность
открытого Лысенко закона. Рост
растения и развитие растения — это
не одно и то же. Растение может вы-
расти, но до конца не разовьется. В
этом случае оно как бы застывает в
своем развитии на «детском» или
«отроческом» уровне. Это значит,
что оно будет только расти, зеленеть,
но не цвести и не плодоносить. И на-
оборот, оно может почти не вырасти,
остаться хилым стебельком, но это
будет взрослый стебелек. Он способен
и цвести, и приносить потомство.
Развитие «озимой» пшеницы начи-
нается со стадии яровизации, когда
она требует холода. Тогда получив
свою порцию холода, примерно от
О градусов до плюс 3 градусов Цель-
сия, она может продолжать разви-
ваться до конца. Отсюда простой со-
вет Лысенко: дайте этот холод озимой
пшенице не в поле, а до посева,
когда семена ее, будучи увлажнены,
слегка наклюнутся. В таком виде они
пройдут стадию яровизации. Такое
зерно, чуть проросшее и выдержанное
некоторое время на холоду, можно
спокойно сеять весной. Эта пшеница
нормально заколосится и принесет
урожай. Если посеять весной эту же
самую пшеницу, но не яровизировав

зерно, опа так и не даст колосьев.
Зеленые, недоразвившиеся кусты так
и уйдут под снег, не выполнив своего
долга, не принеся урожая. Это по-
тому, что ростки не успели пройти
необходимой им «холодной стадии».
Мало того, оказалось, что яровизация
применима и к обычной яровой пше-
нице. Если ее слегка наклюнувшиеся
семена подвергнуть действию пони-
женной температуры (плюс 2, плюс
10 градусов Цельсия), она скорее
взойдет, выколосится и даст урожай
больше в среднем на один центнер
на гектар. Подсчитано, что за одно
лето незадолго перед войной эта
прибавка урожая на всех колхозных
полях составила 10 миллионов цен-
тнеров — 1000 товарных поездов, гру-
женных зерном. 10 миллионов цен-
тнеров хлеба в год на десятый год
работы — разве это не славная
оценка научного открытия?
Когда Лысенко в 1929 году расска-
зал на Ленинградском генетическом
съезде о новых возможностях управ-
ления растительными организмами,
представители научной рутины встре-
тили его неприкрытой враждебностью.
Много жестоких боев с консерва-
тизмом в науке пришлось ему вести
в дальнейшем! Наступал всегда он.
На его стороне было его время. Дело
происходило в Советской стране, где
ни одному зерну подлинной пере-
довой науки, служащей народу, со-
ветская власть и большевистская
партия не дадут упасть на бесплод-
ную почву.
Наступил год великого перелома.
Гигантская стройка первой сталин-
ской пятилетки преображала страну.
Были созданы все предпосылки к
тому, чтооы на смену мелкособствен-
нической деревне пришла деревня
колхозная, социалистическая. Стране
нужен был хлеб. Колхозники всту-
пали в борьбу за урожай, какого
прежде не знала деревня. Колхозы
потребовали помощи от сельскохозяй-
ственной науки. Новое знание, добы-
тое Лысенко, не могло остаться
неиспользованным.
Слово «яровизация» послышалось
со всех сторон. Многие признанные
ученые авторитеты заметили новое
открытие только тогда, когда миллио-
ны колхозников уже практически
испытали и использовали его...
Легко представить себе, как сложи-
лась бы судьба такого открытия в
любой капиталистической стране. Его
никто бы не заметил. Молчание уче-
ных послужило бы приговором: ведь
другого голоса — голоса масс — там
не раздалось бы. Не нашлось бы и
организованной общественной силы,
которая помогла бы стать на ноги и
развиться новому открытию.
— Яровизации, — сказал однажды
Лысенко, — не было бы, если бы не
было колхозов и совхозов. И если бы
не было советской власти, то я на-
верное не был бы на научной работе.
Профессор Майер поехал
к Мичурину. На предложение переехать в США
со своим садом Мичурин ответил: *Нет1»
Лысенко считает, что теоретиче-
ские выводы верны только в том слу-
чае, если их подтвердит проверка на
тысячах и миллионах гектаров кол-
хозной земли. Так было и с ярови-
зацией.
Вскоре была открыта и вторая ста-
дия развития растений — световая.
Во время этой стадии для растения
важно получить определенное количе-
ство света, — так сказать, свою «све-
товую» порцию». Вот, например, ре-
дис. Это растение, нуждающееся в
большой порции света. Весной, в
условиях короткого дня, его развитие
затягивается и успевает произойти
утолщение корня, который употреб-
ляется в пищу. Посадите редис летом,
и на длинном дне он быстро пройдет
свою световую стадию, выпустит так
называемую «стрелку» и зацветет
прежде, чем корень его станет при-
годным в пищу. Открытие Лысенко
позволяет «перехитрить» растение:
попробуйте закрывать на несколько
часов в день летнюю грядку с реди-
сом ящиком без щелей, удлините ему
таким ооразом ночь — он не зацве-
тет, и вы соберете урожай не хуже
весеннего. И, наооорот, любимый
осенний цветок наших садов — хри-
зантема не любит слишком продол-
жительной освещенности. Это расте-
ние «короткого дня». Оно родом
из южных широт, где день равен
ночи. В наших же северных широ-
тах летом очень длинные дни. На
длинном дне хризантемы разрастают-
ся, но не цветут. И только к осени,
когда день становится короче, они
зацветают. Если воспитывать их при
искусственно укороченном дне, они
могут зацвести на месяц раньше.
Эти простые примеры наглядно
иллюстрируют закон стадийного раз-
вития растении, открытый Лысенко.
ОМОЛОЖЕНИЕ РАСТЕНИЙ
Лысенко принадлежит к числу
тех ученых, которые полны сознания
огромной ответственности перед стра-
ной. Селекционеру, агробиологу до-
верена наука об умножении самого
насущного — пищи для сотен мил-
лионов, для народа. С них спросится.
С них постоянно спрашивается. Что
вы сделали? Умеете ли вырастить
два колоса там, где рос один? Стра-
на ждет. Споры в науке — это не
личные споры. Нет науки «чистой»
и науки «прикладной». Есть наука
и ее приложения. Новое открытие,
попав в руки Лысенко, должно про-
кладывать широкую дорогу там, где
раньше видели лишь глухую стену.
Этим определяется его ценность. Оно
должно вести за собой десятки дру-
гих. Этим определяется его прогрес-
сивность.
Результаты открытия закона ста-
дийного развития растений сказались
немедленно в десятках разных обла-
стей сельскохозяйственной науки.
О яровизации семян злаков мы ужа
говорили. А вот еще одна история —
из многих! — о новой жизни карто-
феля на юге.
Гость из южных чилийских Кор-
дильер оказался своенравен и при-
хотлив. Именно на теплом юге, в
степях, он ни за что не хотел расти.
Уже в первый год картофель, поса-
женный на юге, мельчал. На второй
год из-под каждого куста выкапы-
вали по полфунта, а то и четверти
фунта жалких «орешков». Не только
на Украине, — и во Франции, в
Италии, в Америке тщетно ломали
головы над тем, чтобы хоть объяснить
это непонятное и неуклонное вырож-
дение картофеля на тучной земле,
под благодатным небом. Составы
поездов приходилось снимать с пере-
7
Под Козловом вырос чудесный сад. Полуторафунтовые яблоки сгибали в нем своей
тяжестью ветви яблонь.
возок угля, машин, фабричных това-
ров, чтобы везти на юг семенной
картофель. На крымских базарах он
был в одной цене с виноградом. И все
эти десятки тысяч тонн прекрасных,
туго набитых крахмалом клубней,
которые ежегодно переезжали с се-
вера на юг, были обречены. Они
хирели, превращались в жалких и
дряхлых карликов. Что за смертонос-
ное начало таилось в степной земле?
Что за непонятная болезнь высасы-
вала все соки из гигантской карто-
фельной армии, которую север слал
и слал югу?
Лысенко узнал это. Теория стадий-
ного развития растений как прожек-
тором осветила всю жизнь карто-
фельного куста, и оказалось, что
вырождение — результат специфиче-
ских условий жизни картофеля. Сек-
рет вырождения картофеля — в том,
что «глазки», .зародыши будущих рас-
тений, едва пробудившись к жизни,
под действием летней жары стреми-
тельно изменяют свою природу. Они
дают поколение, дряхлое с первого
же дня, «с колыбели».
Но как бороться с вырождением?
Лысенко посоветовал сажать карто-
фель не весной, а как раз в самое
жаркое время. Это казалось первона-
чально не только неожиданным, но
и парадоксальным. А теперь нам это
кажется очень простым. Ну, конечно,
клубни летнего картофеля завяжутся
осенью, когда уже спадет зной. Они
уходят от июльского и августовского
солнцепека. Они избегают дряхления.
Отныне картофель во всем мире
может на юге давать такие же уро-
жаи, как и на севере.
Когда 10 июня 1945 года Трофиму
Денисовичу Лысенко, академику с
1939 года, дважды лауреату Сталин-
ской премии, было присвоено звание
Героя Социалистического Труда, в
Указе мы прочли: «За выдающиеся
заслуги в деле развития сельскохо-
зяйственной науки и поднятия уро-
жайности сельскохозяйственных куль-
тур, особенно картофеля и проса...»
ОБНОВЛЕНИЕ ПШЕНИЦЫ
СЕЙЧАС мы расскажем о том, как
Лысенко нанес еще один удар в
самое сердце реакционной генетике,
возродив выродившиеся, впавшие в
непонятную дряхлость самые рас-
пространенные сорта пшениц.
Генетики-морганисты главную свою
задачу видели в том, чтобы охранять
«чистоту сорта». Они старались убе-
речь лучшие сорта хлебов от измене-
ний и порчи, словно это консервы в
банке... Основная их заповедь
была — избегать всякой, даже самой
малейшей примеси. Пусть каждый
пшеничный колос опыляет сам себя.
И тогда драгоценное «наследственное
вещество» останется в наших руках.
Ему некуда будет уйти.
Но хотя каждый пшеничный колос
на полях действительно опылял сам
себя и так продолжалось год за го-
дом десятки лет, своенравное наслед-
ственное вещество менялось. Оно
уходило, как вода сквозь пальцы
Генетики терялись в предположениях,
что бы это могло означать. Может
быть, охрана чистоты сорта была
недостаточна? И вдруг этот неистовый
Лысенко предложил лечиться тем са-
мым, что морганисты считали причи-
ной болезни.
Он дал своим помощникам задание,
которое являлось подлинным испы-
танием их прилежности и трудолю-
бия. Он привлек к решению задачи
омоложения важнейших сортов пше
ниц... ножницы и пинцет. Его идея
заключалась в том, чтобы перед на-
ступлением цветения «омолаживае-
мой» пшеницы удалить тычинки, на
которых, как известно, образуется
пыльца. Такая пшеница не сможет
самоопыляться. Ей придется взять
пыльцу, которую ветер принесет от
других колосьев. И эта чужая
пыльца укрепит ее одряхлевший орга-
низм, вдохнет в него свежие силы.
Какую бурю вызвало это предло-
жение! Лысенко хочет уничтожить
все наши сорта! Он собирается
получить случайную смесь сортов!
Ведь генетики были убеждены, что
«вещество наследственности» отца и
матери соединяется по законам сле-
пого случая. По этим же законам
случая эти два соединенных «веще-
ства наследственности» комбиниру-
ются и расщепляются у потомства.
Все, что произойдет в опыте Лы-
сенко, — это фейерверк расщеплений,
это гибель сорта.
Но смелый опыт удался. На лы-
сенковских делянках из семян, налив-
шихся от «чужой» пыльцы, вырастала
прекрасная пшеница. Где же обещан-
ные генетиками «жалкие уродцы»?
Казалось, что свежая кровь прилита
к старым сортам и укрепляет их. Эта
кровь — чужая пыльца, от которой
пшеница завязывала семена. На
опытных полях среди меченых крас-
ными нитками обстриженных ко-
лосьев действовали важные и пре-
красные законы, управляющие всем
живым на Земле — и животными, и
растениями. И как далеки от них, как
жалки были листки бумаги с наив-
ными формулами генетиков-морга-
нистов!
ПЕРЕВОСПИТАНИЕ РАСТЕНИИ
Д ЭКСПЕРИМЕНТАТОР смело шел
** дальше, нанося все новые и новые
удары лженауке Вейсмана и Мор-
гана.
Пшеница «кооператорка» была про-
стой озимой пшеницей. Чтобы она
вызрела за лето, ее нужно было сеять
еще с осени. В Одесском институте
генетики и селекции выяснили, что
«кооператорка» проходит свою ста-
S
Академик Т. Д. ЛЫСЕНКО.
дию яровизации при температурах от
О до 20 градусов. Но при нуле или
при 2 градусах ей нужно для этого
всего лишь 40 дней, а при 15—20 гра-
дусах — от 3 до 5 месяцев. А се-
верное лето длится всего три месяца...
Вот почему при весеннем посеве «ко-
операторка» не может успеть созреть.
«Кооператорку» поместили в тепли-
цу и дали ей яровизироваться при
средних для нее температурах. Она
мешкала, кустилась больше, чем надо,
но все же двигалась по своей до-
рожке. И когда прошла почти псю,
когда немного оставалось до конца, —
вдруг повысили температуру. С
большим трудом, но все же доползла
«кооператорка» до конца, деярови-
зировалась, выкинула стрелки колос-
ков. Поздние зернышки посеяли
вновь. Во второй раз «кооператорка»
не так упрямилась, созрела уже ско-
рее. В третий раз — еше скорее. И
в конце концов на прежнюю «коопе-
раторку» новая, перевоспитан-
ная пшеница стала походить только
по внешнему виду. Ее посеяли весной
обычным полевым посевом без яро-
визации, как всякую яровую пшеницу.
А рядом посеяли ту же «коопера-
торку». из тех же колосьев, которые
в свое время дали зерна для пере-
воспитания. Прежняя «кооператорка»
стлалась по земле травяными кусти-
ками, как обычная озимь, посеянная
весной. Перевоспитанная же — ростом
в аршин — уже колосилась. Было
почти немыслимо заставить себя по-
верить. что это потомки одного и
того же колоса. Это противоречило
решительно всему, чему учили преж-
ние учебники генетики.
Когда Лысенко еще до войны
рассказывал о первых опытах с «ко-
операторкой» на сессии Академии
сельскохозяйственных наук имени
В. И. Ленина, он вызвал яростное не-
годование присутствовавших там
генетиков-морганистов.
°" — Пытаетесь переделать наслед-
ственность? — кричали они, возму-
щенные дерзостью этого «еретика».
— Да, переделываем, — отвечал
Лысенко.
— Поиски «вечного двигателя». —
саркастически заметил знаменитый
американец генетик Меллер, который
как раз тогда приезжал в СССР.
Но наперекор всем сомнениям, на
глазах у всех рождалась яркая мечта,
осуществляемая и тем более плени-
тельная.
— В природе путем изменчивости
и естественного отбора, — говорил
Лысенко, не обращая внимания на
насмешки противников, — могли со-
здаваться и создаются прекрасней-
шие формы животных и растений.
Человек, овладев этим путем, во-
первых, сможет творить такие же
прекрасные формы в неизмеримо
более короткий срок, а во-вторых,
сможет создавать и такие формы,
Озимая пшеница была посеяна вес-
ной. Вот что получилось к осени:
А — пшеница, посеянная неяровизи-
рованными семенами.
Б — пшеница, посеянная яровизиро-
ванными семенами.
каких не было и какие не могли по-
явиться в природе и за миллион лет.
К 1940 году Лысенко подводил уже
итоги своих исследований. Он гово-
рил:
— В 1935 году мне не было из-
вестно ни одного факта, когда яро-
вая пшеница была бы сделана ози-
мой... Теперь же любой человек, за-
нявшись этим делом, довольно легко
сможет наследственно озимые формы
превращать в наследственно яровые.
Одновременно с этим научились пре
вращать яровые в озимые...
Он называл сорта ярового ячменя,
из которого был сделан ячмень ози-
мый, называл яровые пшеницы, кото-
рые стали самыми озимыми из всех
украинских пшениц. А мысль его ле-
тела уже дальше...
В текущем, 1948 году на истори-
ческой сессии Всесоюзной академии
сельскохозяйственных наук Лысенко
отмечал уже новую веху. Последним
достижением мичуринской науки, о
котором он говорил в своем докладе
на сессии, было совершенно порази-
тельное превращение. Не одного
сорта в другой, а одного вида в
другой вид. Путем воспитания уда-
лось твердую пшеницу превратить в
резко отличные от нее подвиды и раз-
новидности мягкой пшеницы. Трудно
подобрать пример, который помог бы
пояснить не специалисту, насколько
велик переворот совершенный новой,
мичуринской наукой в этом вопросе.
Превращение, которое достигнуто в
мире растений, — это примерно то
же самое, как если бы в области жи-
вотного царства удалось кошку пре-
вратить в тигра.
Для всех честных биологов во всем
мире было ясно, что этим опытом
Лысенко нанес последний — смер-
тельный — удар по «теории» таин-
ственного и неизменного «наслед-
ственного вещества» Вейсмана. Мор-
гана и других реакционных генети-
ков.
ВО ИМЯ РОДИНЫ
р УРОВНИ 1941 гол...
Никогда не забыть нам зимы
1941-42 года. В ту страшную славную,
беспримерно суровую зиму был раз-
веян миф о непобедимости гитлеров-
ских полчищ. В трескучие морозы,
одинаково жестокие и для врага и
для наших солдат, великая Советская
Армия громила и преследовала нем-
цев под Тихвином, у древнего Холма
и Торопца, за Можайском, около
Ельца и в ростовских степях. В ту зиму
вымепзли яблоневые сады в Ульянов-
ске. В ту зиму погибли опытные по-
садки озимых ’пшениц на селекцион-
ных станциях Сибири. И это не было
новостью: озимые пшеницы всегда
вымерзали в Сибири. Поэтому их там
и не сеяли. Но отчего погибали эти
пшеницы?
Ответ как будто бы всем ясен: не
вынесли холодов. Но слишком важ-
ным для страны был вопрос о гибе-
ли пшеницы в восточной житнице
страны, чтобы ответ не показался
Лысенко слишком расплывчатым и
неопределенным.
Ставятся опыты один за другим.
Десятки опытов. Результаты их не-
ожиданны. Озимые гибнут в Сиби-
ри — устанавливает Лысенко — не
от морозов, а от последствий мороза.
10
Вскоре была найдена и вторая стадия развития растений —
световая. Для прохождения этой стадии растение должно по-
лучить определенное количество света, — так сказать, свою
«световую порцию». На рисунке просо, растение короткого
дня; слева — растения, развивавшиеся при длинном дне,
справа — при укороченном дне.
Разве это не одно и то же? Нет! Су-
хие бесснежные бури несли тучи
колючей, промерзшей пыли. Они ло-
мали и повреждали хрупкие, про-
мерзшие ростки. Почва, твердая, как
камень, неровно трескалась. Льдис-
тые кристаллы в ней рвали нежные
ткани корешков. Будь растения защи-
щены от механических поврежде-
ний — холод был бы им нестрашен.
И Лысенко дает новый совет —
опять неожиданный, опять парадок-
сальный. Сеять по невспаханному
жнивью. Пусть по «стерне», как он вы-
ражается, пользуясь украинским Тер-
мином, дважды, крест-накрест, прой-
дет дисковая сеял-
ка. Почва вся на-
сквозь пронизана,
скреплена бесчис-
ленными корешка-
ми прежнего посе-
ва. Она не осядет,
не треснет, в пусто-
тах ее не нарастут
ледышки. Жизнь
ушедшая возьмет
под свою защиту
жизнь, пришедшую
ей на смену...
Такова одна из
многих работ, про-
деланных академи-
ком Лысенко в су-
ровые годы войны,
почти в походных
условиях.
Захватив искон-
ные житницы на-
шей страны, враг
думал задушить ев.
Наш народ, руко-
водимый партией
большевиков 
своим великим вождем, совершил
то, чего никогда не совершал
ни один народ и что будущим
поколениям представится, может быть,
чудом. Не было старых хлебных
баз — Украины, Курской области и
многих других. Но географы еле по-
спевали следить тогда, как менялась
волей и гением свободного борюще-
гося народа вся география нашей
Родины. За время войны люди Казах-
стана засеяли пшеницей лишние
800 тысяч гектаров. Сахарная свекла
проникла во время войны в двенад-
цать новых областей. Так одну за
другой ставили и разрешали люди Со-
ветского Союза огромные задачи
своего сельского хозяйства и каждая
была в те годы, как фронт.
А солдат этих фронтов, Лысенко,
был там, куда громче призывала
страна. Он оживлял «невсхожие» се-
мена. Он призывал к заготовке верху-
шек картофеля. Он давал советы
по организации индивидуальных ого-
родов. Он повышал урожайность
каучуконоса кок-сагыз. Он дви-
гал дальше свою теорию и в то же
время думал об агроприемах и бо-
ронах. Он был ученым, исследовате-
лем, академиком и в то же время
агрономом, инженером полей.
Миллионами гектаров измерялись
эти поля. И он действовал тогда как
сверхагроном, или — так хочется на-
звать его — как народный агроном
своей Родины.=
К УРОЖАЯМ КОММУНИЗМА
Д КАДЕМИК Лысенко мечтает сей-
** час о гнездовой посадке леса.
Он думает, что так гораздо скорее и
легче пойдет облесение степей. Из-
вестно, сколько забот, какого ухода
требуют обычно молодые посадки.
Часто нехватает для этого в колхо-
зах и рук и времени. «Гнездовой лес»
должен вырасти быстро, сам, без еди-
ной обработки, и уже через три.
через пять лет начать службу. Он бу-
дет защищать поля, задерживать
снег. Деревиа в гнезде близко не
подпустят траву — опаснейшего
- врага...
Прекрасная мечта! Но и она блед-
неет перед новой мечтой, над осуще-
ствлением которой -трудится сейчас
академик Лысенко. О ней мало
сказать — прекрасная. Она чудесна, и
воплощение ее в жизнь не за горами.
Мы увидим вскоре, как в бескрайных
степях вырастает ветвистая пшени-
ца — сказочная пшеница. Больше
сотни зерен зреют в каждом из
ее удивительных колосьев. Она
уже есть! Пока что она растет
на опытных делянках под Мо-
сквой. Но представим себе, что
будет значить ее широкое
внедрение в практику сельско-
го хозяйства, ког-
да осуществит это
наука сталинской
эпохи. Мировое
сельское хозяйство
совершит гигант-
ский скачок впе-
ред. Миллионы лю-
дей получат доба-
вочный хлеб. Уро-
жай комму-
низма!
Таковы первые
плоды мичурин-
ской биологической
науки — передо-
вой науки великой
сталинской эпохи.
II
Горный инженер С. ШУХАРДИН
НОВАТОРЫ ПОД
ВСЯ современная деятельность че-
ловека связана с использованием
угля. Уголь — это тепло, свет, энер-
гия, сырье для получения самых раз-
нообразных продуктов химической
промышленности. «Настоящим хле-
бом промышленности» назвал уголь
Владимир Ильич Ленин.
В ближайшие три пятилетки наша
страна будет добывать 500 миллир-
нов тонн угля в год. Извлечение из
земных недр этого количества угля—
нелегкая задача. Необходимо, как
говорят горняки, вскрыть пласт, то-
есть углубиться под землю, в глуби-
не создать сложную систему подзем-
Щит лауреата Сталинской премии проф. Н. А. Чинакала заменяет обычное
деревянное крепление и обеспечивает безопасность рабочим. При помощи
такого щита производят выемку угля в мощных крутопадающих пластах.
ных ходов, и только после этого мо-
жно начинать добычу...
Транспортные машины выдадут
уголь на поверхность. Наверху уголь
рассортируют, а затем по железным
дорогам, морям и рекам повезут к
местам потребления.
Наиболее важным, но в то же вре-
мя и самым трудным процессом при
сооружении угольной шахты являет-
ся проходка вертикальных стволов.
Все работы по проходке стволов при-
ходится вести на небольшом про-
странстве, поэтому здесь нельзя ис-
пользовать большое количество рабо-
чих. Трудности возрастают еще и по-
тому, что работы приходится вести
последовательно, то-есть постепенно
чередовать бурение шпуров, заряже-
ние и взрывание их, удаление взор-
ванной породы, крепление, откачку
воды, проветривание.
Работы по проходке стволов еще
не механизированы, и поэтому прихо-
дится то спускать, то поднимать лю-
дей. В результате затрачивается
очень много времени.
Горняки всего мира давно работа-
ют над проблемой механизации этого
трудоемкого процесса. Но только со-
ветским инженерам удалось решить
эту трудную задачу.
Наблюдая за работой нефтяников-
бурильщиков, советские инженеры
К. Н. Щепотьев и В. П. Иванов сме-
ло решили применить при проходке
вертикальных стволов шахты методы,
используемые нефтяниками. Успехи
нефтяного бурения огромны. Сейчас
уже нефтяники-бурильщики бурят
скважины глубиной до 4 километров,
причем бурят с большой скоростью.
Можно ли весь накопленный опыт
в нефтяном бурении использовать
для облегчения и ускорения проход-
ки вертикальных шахтных стволов?
Инженер Кузьма Никитич Щепо-
тьев дал утвердительный ответ на
этот вопрос еще в 1931 году.
Но ведь диаметр ствола должен
быть не 15—20 сантиметров, как у
нефтяной скважины, а 2—6 метров,
поэтому пришлось не только увели-
чить размеры бурильных инструмен-
тов, но и изменить их конструкцию.
Эту задачу Щепотьев выполнил
вместе с инженером Василием Пав-
ловичем Ивановым. Они разработа-
ли специальные резцовые и шаро-
шечные долотья: резцовые — для
слабых пород, шарошечные — для
крепких.
В 1938 году в Донбассе уже был
пробурен первый опытный ствол —
скважина глубиной 150 метров и диа-
метром около одного метра. А затем
началось промышленное применение
способа инженеров Щепотьева и
Иванова. Если при обычных способах
скорость проходки вертикальных
стволов шахт не превышала
45—60 метров в месяц, то новый спо-
соб позволял проходить стволы в два
раза быстрее.
В 1941 году инженерам К. Н. Ще-
потьеву и В. П. Иванову за разра-
ботку метода бурения скважин боль-
шого диаметра была присуждена
Сталинская премия.
Интересно отметить, что в Соеди-
ненных Штатах Америки этот способ
бурения шахт был применен лишь
несколько лет спустя.
В 1943—1944 годах американские
горнотехнические журналы писали о
новом способе как о «крупнейшем
достижении американской горной
техники за 1943 год» («забывая»,
конечно, упомянуть о работах совет-
ских изобретателей).
Однако способом Щепотьева-Ива-
нова бурить стволы шахт нормаль-
ного диаметра в 5—6 метров
невозможно. Дело в том, что для
удаления из забоя породы, разрушен-
ной долотом, Щепотьев и Иванов
применяли тот же способ, каким
пользуются и при бурении нефтяных
скважин1. Глинистый раствор нагне-
тается в скважину по буровой
колонне, а поднимается на поверх-
ность по самой скважине. Та-
кой способ, называемый «прямой
промывкой», хорош при бурении уз-
ких нефтяных скважин. Но при про-
ходке шахтных стволов он требует
одновременной работы десятков мощ-
ных насосов, причем, даже затрачи-
вая большую мощность, трудно до-
биться необходимой скорости движе-
ния глинистого раствора по стволу
шахты.
Доктор технических наук Г. И.
Маньковский при участии инженеров
Д. Ф. Мещерякова и С. Д. Солодов-
никова применил другой способ «про-
1 См. статью инженера Тихонраво-
ва «История нефтяного промысла»,
журнал «Знание—сила» № 4 за
1948 год.
12
ЗЕМНОМ ТЕХНИКИ
Рис. Н. ПЕТРОВА
мывки». Глинистый раствор нагне-
тался вниз непосредственно по стволу
шахты, а поднимался на поверхность
по буровой колонне. Для того чтобы
создать необходимую скорость движе-
ния раствора, внутрь буровой. колон-
ны вставлялась другая колонна труб.
Из внутренней колонны через боль-
шое количество мелких отверстий в
раствор подавался сжатый воздух.
Воздух, смешиваясь с раствором,
стремился подняться вверх, создавая
тем самым необходимую скорость
движения.
В октябре 1941 года способом
Маньковского был пробурен первый
в Советском Союзе вентиляционный
ствол шахты, а в настоящее время
советские горняки бурят стволы
шахт диаметром 5 и даже 6 метров
при глубине свыше 100 метров.
За границей же все еще применя-
ются старые малопроизводительные
и трудоемкие способы проходки ство-
лов, основанные на применении руч-
ного труда.
Однако, для того чтобы добрать-
ся до пласта угля, еще недостаточно
пройти ствол. Необходимо под зем-
лей проделать большое количество
ходов, по которым можно было бы
двигаться людям, перевозить уголь,
подавать воздух для вентиляции. И
здесь советские инженеры предложи-
ли разнообразные машины, облегча-
ющие труд шахтеров.
Наконец все готово: пласт вскрыт.
Как дальше вести работы по добы-
че угля? Выбор системы разра-
ботки в угольной промышленности
зависит прежде всего от естествен-
ных условий: формы разрабаты-
ваемого месторождения, мощности
пласта, его строения, крепости
и т. д.
Наиболее трудно добывать уголь
из мощных крутопадающих пластов.
В нашей стране
такие пласты раз-
рабатываются в
Кузнецком, Челя-
бинском и Кизе-
ловском бассейнах,
а также на Кав-
казе, Дальнем Во-
стоке и в других
бассейнах.
За годы сталин-
ских пятилеток эти
угольные бассейны
приобрели особен-
но важное значе-
ние в связи с
развитием промыш-
ленности на восто.
ке. Поэтому со-
ветские ученые, ин-
женеры и изобре-
татели усиленно ра-
ботали над созда-
нием таких систем
разработки круто-
падающих пластов
которые могли бы
Но когда приходится '
бурить стволы шахт д
диаметром 3,5 или 6 [i
метров, то применяют /от
предложенный совет- '/
скими инженерами
расширитель «волчок».
Основным буровым инструментом при
проходке стволов шахт бурением
являются долотья-расширители. Ша-
рошечным долотом конструкции лау-
реата Сталинской премии инженера
В. П. Иванова можно бурить ство-
лы-скважины диаметром до 2,1 м.

обеспечить максимальную безопа-
сность шахтерам, минимальные потери
угля, высокую производительность
труда при низкой себестоимости.
Крупнейшим достижением совет-
ской горной техники в области раз-
работки мощных крутопадающих
пластов явилась щитовая система,
предложенная впервые в мире про-
фессором Н. А. Чинакалом в 1936 ГО-
ДУ-
Представьте себе пласт угля мощ-
ностью 5 метров, который падает под
углом ?5 градусов. На глубине 50 мет-
ров под землей проходит горизон-
тальный коридор — вентиляционный
штрек. Еще на 50 метров ниже по па-
дению пласта проходит другой кори-
дор — откаточный штрек. Весь уголь,
заключенный между ними, необходи-
мо раздробить и выдать на-гора.
Как лучше всего это сделать?
Н. А. Чинакал, в то время еще гор-
ный инженер, предложил весьма ори-
гинальную систему работ, основан-
ную на применении специального
разборного металлического щита.
Щит Чинакала заменил деревянное
крепление.
Установив щит в забое, рабочие
начинают отбойными молотками
вырубать куски угля. По мере вы-
емки угля под щитом, он начинает
постепенно опускаться под действием
собственного веса и веса обрушен-
ных сверху пород. Рабочим теперь
не надо все время крепить забой
деревянными стойками.
Система разработки, предложенная
Чинакалом, обеспечивает полную
безопасность работ. Шахтеры, рабо-
тающие под щитом, защищены от об-
рушающейся породы и все время
стоят на целике угля.
Первые опыты
разработки систе-
мой Н. А. Чина,
кала, проведенные
в 1938 году на
шахте имени И. В.
Сталина в Куз-
бассе, показали ее
достоинства. Систем
ма стала широко
внедряться на шах-
тах Советского Со-
юза.
В 1943 году за
разработку и освое-
ние метода щи-
товой разработки
мощных крутопа-
дающих пластов уг-
ля группе советских
инженеров и рабо-
чих, руководимой
профессором Чина-
калом, была при-
суждена Сталия,
ская премия. За
границей ориги-
нальное щитовое
(Окончание статьи
см. на стр. 26)
13

В ТЕМНОТЕ мчится автомашина. На крыльях у мото-
ра — фары, но света нет. Однако водитель уве-
ренно поворачивает руль, всматриваясь в укрепленный пе-
ред ним на щите прибор, похожий на бинокль. Что же видит
он там? — Полосы света, выхватывающие из тьмы каж-
дый камень, каждую выбоину на дороге, столбы по обо-
чинам. Но вот шофер отворачивается от чудесного гла-
за — и видение освещенной дороги исчезает.
Что же это за таинственные приборы, которые позво-
ляют шоферу видеть в полной тьме?
«ЧЕРНЫЙ» СВЕТ
СВЕТ, видимый нашим глазом, — это лишь небольшая
часть лучей, посылаемых Солнцем. Глаз человека вос-
принимает только семь основных цветов (красный, оранже-
вый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый),
полным спектром которых мы нередко любуемся в раду-
ге. Кроме этих лучей, мы способны также видеть все их
бесчисленные сочетания.
Все лучи света — это электромагнитные колебания, от-
личающиеся друг от друга только длиной волны. Самая
короткая электромагнитная волна, воспринимаемая нашим
глазом, имеет длину 0,4 микрона (микрон — одна тысяч-
ная доля миллиметра). В одном сантиметре может уло-
житься 25 тысяч таких волн. Наш глаз воспринимает их
как фиолетовый свет. Самые длинные из видимых, до-
есть воспринимаемых нашим глазом, электромагнитных
волн вызывают у нас ощущение красного света. Волны
красного света почти вдвое длиннее фиолетовых — 0,76 мик-
рона. Между этими величинами лежат длины волн
всех остальных видимых лучей. Когда до нашего глаза не
доходит ни один из них, мы говорим о темноте. Но зна-
чит ли это, что в темноте нет никаких лучей? Отнюдь не
значит. Лучи есть, и их может быть гораздо больше, чем
видимых.
Исследователи световых явлений еще полтораста лет
назад убедились в ограниченности нашего зрения. С этим
фактом столкнулись неожиданно при изучении теплового
действия лучей. Ученые разлагали призмой белый сол-
нечный свет на составные цвета и на их пути ставили
экран. В каждый участок полученного спектра вносился
термометр с зачерненным концом. Лучи нагревали шарик
термометра, и через определенное время отсчитывались
его показания.^ Но вот термометр был случайно перенесен
за красную часть спектра, туда, где не было видно ника-
кого света. И к удивлению исследователей, столбик рту-
ти начал быстро подниматься. Это могло произойти толь-
ко благодаря существованию лучей с волнами более
длинными, чем у красных. Такие лучи также отклоняются
призмой, но невидимы глазу. Их назвали инфракрасными
или тепловыми лучами. Как оказалось впоследствии, уча-
сток инфракрасных лучей в спектре очень велик и наи-
более удаленные от видимых имеют длину волн в
300 микронов, то-есть 0,3 миллиметра.
Прошло некоторое время, и была открыта новая об-
ласть электромагнитных колебаний, также скрытых для
человеческого глаза. Это лучи с более короткой длиной
волны, чем у фиолетовых лучей. Их назвали ультрафио-
летовыми. Эти не воспринимаемые глазом лучи выдали
себя химическим действием на фотопластинку.
В настоящее время мы знаем электромагнитные коле-
бания с длинами волн от миллиардных долей сантиметра
до десятков километров. Самые короткие из них —
гамма-лучи, возникающие при распаде радиоактивных
веществ, и лучи Рентгена — позволяют человеческому
гению проникать в сокровенные тайны атомных построек.
Рентгеновские и ультрафиолетовые лучи мобилизуются на
борьбу с различными заболеваниями и служат возбуди-
телями интересных и важных химических процессов. А
лежащие за инфракрасными длинные радиоволны, во
мгновение ока облетая земной шар, передают нам по-
следние известия и концерты. И лишь ничтожная доля
всех электромагнитных колебаний воспринимается чело-
веческим глазом как видимый свет. Видимому спектру
во всей гигантской шкале электромагнитных волн при-
надлежит такой же крошечный участок, какой занимает
серебряный гривенник на пути от Земли до Луны.
В своих попытках раздвинуть узкие границы этого
участка, в попытках сделать видимым «черный» свет уче-
ные обратились к инфракрасным лучам. Ьыбор этот был
не случайным.
ТЕПЛОВЫЕ ЛУЧИ
ЛЮБОЙ из окружающих нас предметов — источник ин-
фракрасных лучей. Их испускает всякое нагретое
тело — и стена дома, и дерево, и человек. Правда, пока сте-
пень нагрева, то-есть температура тела, незначительна, из-
лучение невелико. Но зато оно целиком состоит из одних
только инфракрасных лучей. С повышением температуры
количество испускаемых телом лучей увеличивается, при
этом наряду с возрастающим количеством инфракрасных
лучей появляются сначала красные, потом оранжевые,
желтые и зеленые.
Все это хорошо можно наблюдать при постепенном
накаливании куска железа. Сначала глаз не различает
изменений в цвете железа, но поднесенная к нему рука
ощущает тепловое излучение. Затем начинаются измене-
ния в цвете. Так как наш глаз неодинаково чувствителен
к различным длинам волн, то прежде всего мы замечаем
серовато-зеленое мерцание. При 500 градусах появляется
темнокрасный цвет, по мере нагревания превращающийся
в оранжевый (при температуре больше 1000 градусов).
Можно заставить железо излучать и синие и фиолето-
вые лучи, то-есть полностью весь видимый спектр, но для
этого нужно нагреть его до 1300 градусов — до белого
каления.
Солнце — мощный источник инфракрасных лучей. Их
доля во всем излучении Солнца доходит до одной трети.
Чтобы получить «чистые» инфракрасные лучи, посту-
пают так же, как и при получении какого-нибудь цветного
луча. Например, если от прожектора нужно получить
зеленый луч, то по ходу света ставится зеленое стекло.
Оно поглощает все цвета, кроме зеленого, в который и
«окрашивается» луч прожектора.
1S
Если же мы хотим выделить из света дуги инфракрасные
лучи, нам нужно задержать все остальные специальным
черным фильтром. Тогда прожектор будет посылать в
пространство только невидимые лучи и ими «освещать»
встречающиеся на пути предметы.
Как мы уже знаем, инфракрасные лучи отличаются от
видимых лишь большей длиной волны. Но следствием
этого отличия является одно очень ценное свойство: спо-
собность их проходить большие расстояния и при этом
почти не терять своей «яркости».
Видимые лучи, путешествуя даже через такую, казалось
бы, прозрачную среду, как воздух, в значительной степени
угасают. Пятую часть яркости у солнечного излучения
отнимает земная атмосфера, поглощая, отражая и рас-
сеивая свет. Особенно сильно рассеиваются короткие
волны (небесная лазурь есть не что иное, как рассеянные
голубые и синие лучи света, струящегося на Землю). По-
этому даже при самых выгодных атмосферных условиях —
когда в воздухе нет ни пыли, ни тумана — хорошо осве-
щенные предметы можно фотографировать с расстояний
не больших, чем 60—80 километров.
Еще сильнее рассеиваются и поглощаются короткие,
ультрафиолетовые лучи. Зато длинные, инфракрасные лучи
рассеиваются очень мало и не поглощаются не только
частицами самого воздуха, но и более крупными пылин-
ками и капельками тумана.
Но это значит, что даже самая плотная облачность, даже
самый густой туман, когда глаз ничего не различает и в
Инфракрасный преобразователь позволяет видеть, как
светятся в полной темноте нагретые предметы.
20 шагах, почти не задерживают инфракрасные лучи, ко-
торые несут свою энергию через пространство в сотни
километров.
Вот почему в поисках возможности видеть в темноте
ученые обратились именно к этим лучам.
ПРЕВРАЩЕНИЕ ЛУЧЕЙ
С помощью инфракрасных лу-
чей можно прочитать документ,
залитый чернилами.
ми лучами, па сказочных расстояниях — до 500 километров.
Нечего и говорить, возможность фотографировать в тем-
ноте и в тумане — огромное достижение. Но возможность
фотографировать никогда не сравнится с возможностью
непосредственно видеть. Как же приступить к решению
этой задачи? Как сделать видимыми невидимые инфра-
красные лучи?
Еще лет 60 назад ученые обнаружили, что металлическая
пластинка при освещении заряжается положительным
электричеством. Свет вырывает электроны из атомов ме-
таллов. И если эти электроны организовать в направлен-
ный поток, то свет можно превратить в электрический ток.
Это замечательное явление, впервые подробно изученное
и описанное великим русским физиком А. Г. Столетовым1,
называется фотоэлектрическим эффектом.
Различные металлы неодинаково чувствительны к лу-
чам, имеющим разную длину волн. На пластину видимые
лучи не действуют совсем, атомы пластины теряют элек-
троны только при освещении ее короткими, ультрафиолето-
выми лучами. Атомы калия и натрия, наоборот, отщепляют
электроны даже при освещении длинноволновыми
красными лучами. Чем больше лучей падает на поверх-
ность металла, то-есть чем ярче свет, тем больше электро-
нов теряют атомы.
Но ведь возможен и обратный процесс — процесс воз-
никновения световых лучей в результате бомбардировки
некоторых веществ электронами. Такие вещества све-
тятся, когда на них налетают электроны, подобно тому как
светится вещество, покрывающее экран рентгеновского
аппарата, когда на него падают невидимые рентгеновские
лучи.	; |
Теперь вы уже, наверное, догадываетесь, как можно
устроить «чудесный глаз». Путь открыт! В самом деле,
надо отыскать вещество, чувствительное к инфракрасным
лучам. Под действием инфракрасных лучей атомы этого
вещества будут терять электроны. Налетая на экран,
покрытый веществом, которое испускает видимые лучи
при столкновении с ними, эти электроны создадут на
экране видимое изображение предмета, посылающего
инфракрасные лучи.
После долгих поисков вещество, дающее фотоэффект при
освещении инфракрасными лучами, было найдено. Этим
веществом оказалось соединение редкого металла цезия
с кислородом, обработанное особым образом. А затем был
сконструирован и аппарат, в котором совершается это
изумительное превращение.
D ЫСОКАЯ проницаемость инфракрасных лучей прежде
О ВСего соблазнила фотографов. Так как ни красные, ни
' инфракрасные лучи не действуют на эмульсию обычных
й»-; фотопластинок, были изготовлены специальные пла-
I станки — инфрапанхром, — покрытые особой,
чувствительной "к невидимым лучам эмульсией.
И тогда^стало возможным делать ночные аэро-
фотосъемки местности, освещенной инфракрасны-
ЭЛЕКТРОНЫ ЗА РАБОТОЙ
ГТ РИБОР, позволяющий видеть в свете инфракрасных
* 1 лучей, напоминает обычный бинокль или зрительную
трубу. В нем тоже есть объектив и окуляр, но
между ними находится третья, самая важная
1 См. статью «Путешественник в страну элек-
тричества», ж-л «Знание—сила» № 5 за 1948 год.
ДЛИНА ВОЛНЫ
10000 Км
1000км
!00км/
Юки
100м
Кс I мя i
Промышленные
М A CTQTbl
д
Ради
длинные]средние |ко₽откие|
о в о л н ы
УЛЬТРАКОРОТКИЕ
Горный пейзаж, каким его видит лётчик, производящий
аэрофотосъемку.
Тот же пейзаж, снятый на плёнке, чувствительной к
инфракрасным лучам. Горы, скрытые от глаз туманной
дымкой, отчетливо видны на снимке.
часть прибора — трансформатор (преобразователь) изо-
бражений. Помещается он в стеклянном сосуде, из кото-
рого тщательно выкачан воздух.
Когда инфракрасные лучи из прожектора падают на
какой-нибудь предмет, они, как и лучи видимые, отра-
жаются от его поверхности. Часть их попадает в объектив
нашего прибора. Объектив установлен так, что фокус его
(то-есть место, где собираются, выходя из объектива, все
лучи) оказывается на внутренней стороне стенки стеклян-
ного сосуда, обращенной к предмету. Эта стенка — фото-
катод — покрыта весьма тонким слоем кислородного
соединения цезия. Инфракрасные лучи, собираемые объек-
тивом на фотокатоде, дают такое же перевернутое
изображение предмета, как и видимые лучи на матовом
стекле фотоаппарата.
Но видимые лучи действуют на эмульсию фотопластинки
химически, а инфракрасные вызывают фотоэффект. Они
срывают электроны с чувствительного слоя цезия. При этом
сильно освещенные места фотокатода теряют электронов
больше, слабо освещенные — меньше.
Что же происходит дальше с покинувшими свои атомы
электронами?
Они должны достичь задней стенки стеклянного со-
суда — экрана, покрытого слоем вещества, светящегося под
действием электронов. Как только электроны примчатся
к экрану, это вещество начнет светиться видимым светом.
Но для этого нужно заставить «войско» электронов пройти
в полном порядке путь от фотокатода к экрану. Нужно
сделать так, чтобы все электроны, вылетающие из одной
какой-нибудь точки фотокатода, попали в одну точку
экрана и оставили на нем цветной след определенной
яркости. Только в этом случае и будет четкой картина. Но
наши требования идут дальше: мы хотим на экране по-
лучить не перевернутое изображение предмета, а нормаль-
ное. А для этого электроны с нижних участков катода
должны ударяться в верхнюю часть экрана, и наоборот,
электроны, сорванные с верхней половины цезиевого слоя,
должны обрушиться на нижнюю часть экрана.
Все это достигается в трансформаторе изображений е
поразительной точностью.
К фотокатоду и к экрану подводится напряжение в
несколько тысяч вольт. Отрицательный электрон соеди-
няется с фотокатодом, а положительный — с экраном. В
таком электрическом поле электроны испытывают
громадное притяжение со стороны положительно за-
ряженного экрана и устремляются к нему. Ничтожное
сопротивление разряженного воздуха в сосуде почти не
замедляет их скорости и не сбивает их с дороги.
На пути к экрану электроны встречают своеобразные
электронные «линзы» и «зеркала». Это — находящиеся под
напряжением металлические пластинки различных форм
и размеров. Они выполняют роль электрических погонщи-
ков и стрелочников для электронов. Как обычные оптиче-
ские линзы и зеркала собирают, преломляют и отражают
лучи света, так и электронные линзы и зеркала управляют
потоками электронов.
Схема устройства преобразователя инфракрасных лучей.
В зависимости от величины и знака своего заряда,
электронные линзы и зеркала притягивают или отталки-
вают бегущие электроны, изменяют их направление и по-
сылают их на экран рисовать точную копию (правда, одно-
цветную) невидимого изображения, которое ранее объек-
тив спроектировал на фотокатоде.
Так как картина на экране трансформатора получается
уменьшенной, на пути между экраном и глазом поме-
щается обычный окулятор — увеличительная лупа.
* *. *
ТЕПЕРЬ понятно, какими таинственными приборами
был снабжен водитель машины. На автомашине горели
фары, но они были закрыты черным фильтром, и
дорога освещалась инфракрасными лучами.
Приборы принимали отраженные от дороги неви-
димые лучи и преобразовывали их в видимые.
Можно было бы привести еще много примеров
использования инфракрасных лучей (оптический
телефон, лучевая блокировка путей и т. Д.), но и
сказанного вцолне достаточно, чтпбм ।''
нить по дос|ои!1'с1'1|ву щовос достижение^ н^у- J
ки и техник	'
0.1 ну qplHp
дорой»;?'
ИнфРАК PACHblE
О А учи
УЛЬТРА”
СВЕТ ФИОЛЕТОВ.
ЛУЧИ
Ре НТГЕНОВСКИЕ
лучи
Гамма
лучи
Космические
лучи
/"''ДРЕВНИХ лет песчаные пустыня
Северного Приаралья служили
пастбищами, на которых бродили
стада кочевников — казахов. Летом
температура воздуха поднимается
здесь до 42 градусов выше нуля и
дуют иссушающие ветры, достигаю-
щие скорости 23 метров в секунду.
Зимой свирепствуют морозы, а снег,
сдуваемый сильным ветром с полей,
задерживается только в ложбинах и
оврагах.
В этой пустыне выпадает очень
мало осадков — 150 миллиметров в
год, а на восточном побережье Каспия
еще меньше — 100 миллиметров. По-
этому специалисты сельского хозяй-
ства раньше считали, что богарное
(не поливное) земледелие здесь не-
возможно. Некоторые «теоретики» до-
казывали, что для земледелия в пу-
стыне необходимы осадки около 300—
250 миллиметров в год.
Советские агробиологи, проведя
исследования почв Приаральской
пустыни, отвергли старую, отжившую
теорию. Пятнадцать лет назад в При-
аралье была создана опытная станция
по сельскохозяйственному освоению |
пустынь.
Изучая природные условия почв и !
климата пустыни, работники станции
выработали интересный способ земле-
делия, до сих пор нигде не применяв-
шийся, — так называемый траншей-
ный.
Наш корреспондент недавно посетил
в Ленинграде автора этого способа
земледелия, старшего научного со-
трудника Всесоюзного института
растениеводства, кандидата сельско-
хозяйственных наук Е. А. Малюгина.
Вот . что сообщил товарищ Малюгин
нашему корреспонденту:
— Установившееся представление
о том, что в песчаной пустыне не мо-
гут развиваться культурные растения,
неправильно. На песчаных почвах
растительность развивается лучше,
чем на глинистых. Песчаные почвы
лучше поглощают влагу атмосферных
осадков и легче отдают ее растениям.
Растительность па таких почвах зеле-
неет с первых дней весны и до позд-
ней осени. На суглинистых же почвах
зелень оживает только ранней весной.
Лишь одни солянки — верблюжий
корм — растут до конца осени.
Давно уже было замечено, что в
песчаных пустынях, в понижениях

среди массивов песка и по краям их,
встречаются участки луговых темно-
цветных почв с буйно растущими за-
рослями чия, тарлау и других жестко-
стебельных трав. Секрет здесь в том,
что в этих местах грунтовые воды
обычно расположены близко к корням
растений.
Советские ученые решили попробо-
вать использовать грунтовые воды и
для разведения культурных растений.
После ряда опытов коллектив станции
под моим руководством разработал
траншейный способ земледелия в
пустыне. Сущность его заключается в
том, что растения выращиваются не
В КОНЦЕ минувшего года в амери-
канской научно-популярной лите-
ратуре появилось сообщение об
одноклеточном микроорганизме «эв-
глена акус» как о промежуточной
форме между животными и растения-
ми. Вот что сообщил об этом нашему
корреспонденту кандидат биологиче-
ских наук М. Я. Асе:
— Задолго до упомянутого амери-
канского сообщения русской науке
было известно множество подобных
организмов.
Действительно, эвглена акус сов-
мещает в себе признаки и растения и
животного, но это свойственно не
только ей одной, а всем видам рода
эвглена и многим другим родам клас-
са жгутиковых. Все эти простейшие
снабжены зернами хлорофилла —
зеленого красящего вещества расте-
ний — и могут, подобно растениям,
не только заглатывать ротовым от-
верстием бактерии и иные частички
из воды, в которой живут, но и по-
глощать под действием света углекис-
лоту- из воздуха и строить из нее
крахмал за счет энергии Солнца. (В
। области этих реакций многое открыл
I великий русский ботаник Тимирязев.)
на поверхности почвы, а в каналах —
траншеях, выкопанных на глубину до
полутора метров, то-есть до уровня
грунтовых вод.
На дно такой траншеи насыпается
слой темноцветной луговой песчаной
почвы толщиной в полметра. На этом
культурном слое хорошо растут ово-
щи, ягоды, арбузы и деревья.
Растения совсем не нуждаются в
орошении, так как грунтовая вода
питает слой земли, заложенный на дно
траншеи, а в течение двух-трех лет
растения не требуют и удобрений.
В колхозах, где работают бывшие
кочевники-скотоводы, теперь имеется
до 20 километров таких траншей. С
этих плантаций собираются большие
урожаи. С одного гектара посевной
площади траншей снимают до 1500
центнеров помидор, 700 центнеров
капусты, 300 центнеров лука, 450 цент-
неров моркови.
По этому же способу ведется зем-
леделие на ракушечных песках восточ-
ного побережья Каспия. В траншеях
длиной в 40 километров успешно вы-
ращиваются арбузы, дыни, овощи,
виноград. Здесь такое земледелие
является основным источником све-
жих овощей и фруктов.
Траншейное земледелие имеет ог-
ромное значение, так как позволяет
выращивать целебные витаминозные
овощи и фрукты в отдаленных пунк-
тах пустыни.
Подобный способ питания называ-
вается «аутотрофным» — от греческих
слов: «аутос» — сам, и «трофос» —
питаться. Поэтому внутри такого ор-
ганизма всегда можно найти крахмал
в виде округлых кристалликов и ка-
пельки жира типа растительных ма-
сел.
С другой стороны, эвглена и дру-
гие жгутиковые обладают признака-
ми животного. Так, у них есть органы
передвижения — жгутики, или бичи,
есть ротовое отверстие, есть типич-
ная для одноклеточных животных ва-
куоль — пузырек для регулирования
внутриклеточного давления. Есть да-
же то, что можно назвать глазом:
чувствительное к свету пятнышко. У
эвглены это просто одна окрашен-
ная — обычно красная — точка, но у
иных жгутиковых такой первичный
глаз устроен сложнее и снабжен да-
же светособирающей линзой — «хру-
сталиком» — в виде прозрачного
слоистого крахмального зернышка.
Помещенные в затененный водоем
с водой, богатой органическими ве
ществамп, эвглены теряют свой мир-
ный растительный характер, хлоро-
филл в них бледнеет, обесцвечивает-

ОДНИМ из новых методов ороше-
ния, применяемых для повышения
урожайности, в особенности при выра-
щивании овощных и технических куль-
тур, является искусственное дождева-
ние. По этому методу вода с помощью
специальных устройств равномерно
разбрызгивается и падает на растения
и почву в виде дождя — каплями.
Искусственное дождевание имеет
много преимуществ по сравнению с
обычным орошением методом полива.
Многочисленные исследования пока-
зали, что каждый вид растений нуж-
дается в определенном режиме пита-
ся, и они начинают охотиться за бак-
териями и за растворенными органи-
ческими частицами, строя из них ,
свой собственный белок, как это де- |
лают животные. Такой способ пита- |
ния называется «гетеротрофным» — |
от греческого «гетерос» — иной, дру-
гой, то-есть питание иными, несамо-
стоятельно созданными веществами.
Можно ли на основании всего это-
го считать эвглену переходной фор-
мой между растением и животным? ||
Тщательное исследование показа-
ло, что нельзя.
Настоящей переходной формой j
был, очевидно, какой-то предок эв- I
глены, вымерший бесследно миллионы
лет назад. Современные же жгутико- !
вые представляют собой боковую |
ветвь органического мира, сохранив-
шуюся от тех времен, когда разницы
между животным и растительным
миром не было. Поэтому некоторые р
из них сохранили до наших дней как
растительные, так и животные при- !
знаки.
Глядя на эвглену наших дней, мы
можем легко представить себе, что
сотни миллионов лет назад подобные
организмы дали начало, с одной сто-
роны, всему животному, а с другой
стороны — растительному миру. Те, i
что потеряли способность к фотосин-
тезу (питанию углекислотой с исполь- :
юванием энергии Солнца) и сохра- ;
чили гетеротрофное питание, дали на-
чало животному миру, а те, что ео-
.ранили хлорофилл, — растительно-
му. Эвглены же до сих пор сохрани-
ли первоначальное древнейшее строе-
ние.
ния водой. Для овощных культур нор-
ма воды колеблется от 100 до 300 ку-
бометров на гектар за один полив.
Ни естественными дождями, выпа-
дающими в неопределенное время, ни
, самотечным способом полива такой
режим создать невозможно.
Искусственное дождевание важно
также и еще по одной причине: для
борьбы о засухой и суховеями боль-
шое значение имеют повышение влаж-
ности приземного слоя воздуха и по-
нижение его температуры. Этого
можно достигнуть, если капли воды
будут разбрызгиваться в воздухе, а
уже после падать на землю.
Так на помощь природе и приходит
наука.
Правда, естественному дождю сред-
ней силы на поливку поля, скажем
слоем воды в 30 миллиметров, нужно
всего лишь час-полтора, а самый мощ-
ный дождевальный агрегат может
выполнить ту же работу на площади
25—30 гектаров только за сутки. Но
у искусственного дождя есть ряд пре-
имуществ, которых не имеет обычный
дождь. Крупные капли обычного дож-
дя могут прибить молодые всходы,
будут способствовать тому, что земля,
высохнув, покроется толстой коркой.
На дождевальных установках можно
регулировать размер капель диамет-
ром от 0,5 до 2 миллиметров. Неда-
ром при орошении искусственным
дождеванием урожай картофеля и
овощей увеличивается в 2—4 раза.
Работы по искусственному дожде-
ванию проводит Всесоюзный научно-
исследовательский институт гидротех-
ники и мелиорации, который имеет в
различных областях страны свои от-
деления, опытные станции и опорные
пункты.
Вот что рассказал нашему коррес-
понденту о работах этого института
научный сотрудник кандидат сельско-
хозяйственных наук Иван Петрович
Канардов:
— За последние годы нашими спе-
циалистами создано несколько образ-
цов дождевальных установок, начиная
с небольших, применяемых на малых
площадях, и кончая сложными само-
ходными агрегатами.
Наибольшее распространение в
овощных хозяйствах получила корот-
коструйная дождевальная установка.
Сейчас на полях колхозов, совхозов и
подсобных хозяйств работает несколь-
ко тысяч таких установок.
Эта'установка представляет собой
|| переносный трубопровод с разбрызги-
вателями. На орошаемом участке
прокладывается магистральный тру-
бопровод, к которому присоединяются
два так называемых «дождевальных
крыла» — тонкостенные разборные
стальные или алюминиевые трубы с
,  расположенными через каждые 10 ме-
тров вертикальными трубками, снаб-
женными разбрызгивателями (насад-
ками).
Вода, подаваемая по трубам, раз-
брызгивается с помощью специальной
насадки. Мелкие капли разлетаются
по радиусу в 5 метров.
Вода, которая подается насосной
станцией из реки под давлением 1—2
атмосферы, вырывается из вертикаль-
ной трубки, установленной на крыле,
и, ударяясь об особый конус, разбива-
ется на мелкие капли и равномерно,
в виде дождя, падает на землю и рас-
тения, захватывая круг радиусом в
5 метров.
После того как десятиметровая по-
лоса полита, крыло переставляется на
новое место.
По такому же принципу работает
другая, но более мощная поливочная
машина — самоходный двухконсоль-
ный дождевальный агрегат. Эта ма-
шина сконструирована инженером
М. С. Яншиным. Она полно-
стью механизирует дождевание. По-
добных машин не знает зарубежная
техника.
Двухконсольный агрегат установлен
на мощном тракторе ЧТЗ-С-65. Он
представляет собой легкую ферму
(два крыла по 55 метров каждое) и
насос, который работает от мотора
трактора. С помощью особой всасы-
вающей линии насос забирает воду на
пути движения машины из ороситель-
ных каналов. Здесь, так же как и в
короткоструйнон установке, вода по-
падает по трубам фермы под давле-
нием к размещенным на «крыльях»
насадкам и разбрызгивается по
участку.
Самоходная двухконсольная дожде-
вальная машина может полить слоем
воды в 30 миллиметров до 25 гектаров
в сутки. Обслуживают ее два чело-
века — тракторист и рабочий.
СЛОВО ИМЕЕТ ПРОФЕССОР
Но какие? До самого последнего
КОГДА ПОТУХ СВЕТ
ЖУКОВСКИЙ
времени о гидравлическом ударе зна-
ЧТО, казалось бы, общего у летя-
щего артиллерийского снаряда и
воды, которая течет по трубам?
А между тем, встретив на своем
пути препятствия, и снаряд и вода
приобретают огромную разрушитель-
ную силу, причем поток воды может
причинить значительно больше вреда,
чем снаряд.
Вот что произошло тринадцать лет
назад на одной насосной станции.
...Все началось с того, что в ма-
шинном зале потух свет.
И сейчас же резкий, высокий звук
работающих электромоторов начал
делаться все протяжней, ниже и на-
конец затих, как бы растаяв в тем-
ноте. Моторы остановились, а не-
сколько мгновений спустя замерли и
колеса трех центробежных электро-
насосов... Внезапно в непривычной и
поэтому тревожной тишине машинно-
го зала отчетливо послышался шум
движущейся воды. С каждым мгно-
вением шум приближался, становился
сильнее, и вдруг раздался удар...
Еще удар... Третий, самый сильный,
был последним — вода разорвала чу-
гунный обратный клапан, и мощный
фонтан рванулся к потолку машин-
ного зала.
Все это произошло в течение не-
скольких секунд.
Насосная станция вышла из строя
на полтора часа, оставив без воды
несколько больших
заводов.
Причиной аварии
был гидравлический
тар.
В 1899 году весна в Одессе была
ранняя и по-южному буйная. В от-
крытые окна зала, где происходило
заседание Русского водопроводного
съезда, врывался теплый апрель-
ский ветер, доносивший запах моря
и распускающихся каштанов.
Председатель съезда поднялся из-
за стола и, близоруко прищурив гла-
за, осмотрел переполненный зал.
— Мы открываем наше заседание
докладом многоуважаемого профес-
сора Николая Егоровича Жуковского
«О гидравлическом ударе в водопро-
водных трубах».
Зал разразился аплодисментами.
Доклад Жуковского вызвал боль-
шой интерес у инженеров и уче-
ных.
Это был итог многочисленных опы-
тов, которые профессор провел в те-
чение нескольких предыдущих лет в
Москве, на дворе Алексеевской водо-
качки.
Гидравлический удар...
В последние годы XIX века он
стал настоящим бичом московского
водопровода.
Часто в самых неожиданных ме-
стах прямо из-под земли вдруг начи-
нал бить фонтан, и вода быстро за-
топляла улицу и соседний дворы.
Не один час приходилось сидеть
без воды прилежащему району, пока
откапывали и ремонтировали повреж-
денную магистраль. А затем постра-
давшие домовладельцы предъявляли
московскому водопроводу иски о
возмещении убытков.
Да, гидравлический удар причинял
много неприятностей, и для его
«укрощения» требовались срочные и
радикальные меры
ли очень мало, и на этот вопрос ни-
кто не мог ответить определенно.
Стоило быстро остановить течение
воды, закрыв на трубе кран или за-
движку, как сейчас же слышался
глухой звук удара и давление по
всей длине трубы поднималось чуть
ли не вдвое.
Вот, пожалуй, и все, что было из-
вестно о гидравлическом ударе.
И вот сейчас профессор Жуков-
ский должен был раскрыть перед
участниками съезда природу этого
загадочного и неприятного явления.
Николай Егорович несколько раз
обвел длинной указкой формулу,
крупно написанную на листе бумаги
Здесь, в этих больших черных бук-
вах, и заключалась основа того, что
мы теперь называем теорией гидрав-
лического удара.
— Гидравлический удар выражает-
ся колебанием давления в трубах, —
сказал Николай Егорович, и указ-
ка быстро заскользила по правиль-
ной волнистой линии, изображенной
на следующем листе.
Это была диаграмма колебаний
давления при ударе: резкий скачок
вверх — и затем точно такое же по-
нижение, несколько меньший скачок —
и вновь понижение... Непрерывное
чередование постепенно затухающих
повышений и понижений давления.
— Все явления гидравлического
удара объясняются возникновением и
распространением в трубах ударной
волны, происходящей от сжатия во-
ды при вызванной остановке, — про-
должал профессор Жуковский.
Многие, наверное, удивятся, прочи-
тав выражение «сжатие воды»
Обычно люди убеждены, что хоро-
20
шо знают ее свойства. А вот, оказы
вается, у нашей хорошей знакомой
есть еще одно удивительное каче-
ство — способность сжиматься и рас-
тягиваться. Правда, сжатие и растя-
жение очень мало и совершенно не-
заметно для глаза, но тем не менее
именно за счет этого свойства вода и
обладает способностью к разрушитель-
ным гидравлическим ударам.
Каким же образом с ней происхо-
дят такие необычайные превращения?
ВОДА В «ЗАКОЛДОВАННОМ
КРУГЕ»
ГТ ОД городскими улицами, на глу-
' * бине нескольких метров от по-
верхности земли, проходят невидимые
для нас дороги. Там есть и широкие
магистрали и небольшие тропинки.
Это водопроводные трубы, по кото-
рым с большой скоростью и под боль-
шим давлением днем и ночью, без
остановки, течет вода.
Насосы сообщили ей огромный за-
пас энергии, которая проталкивает
воду в самые отдаленные уголки го-
рода, заставляет ее подниматься к
самым верхним кранам многоэтаж-
ных зданий.
И вдруг на пути воды внезапно
вырастает преграда — быстро закры-
тая задвижка. Слой воды, который в
этот момент оказался ближе всего к
задвижке, мгновенно останавливает-
ся. Но следующий слой попрежнему
продолжает свое движение вперед —
ведь им командует еще и другая си-
ла, которой подчиняются все движу-
щиеся тела, — сила инерции.
Однако впереди двойной барьер —
задвижка и неподвижный слой воды.
И движущийся слой начинает «ло-
миться в закрытую дверь», сжимая
при этом слой неподвижный. Быстро,
потеряв на сжатие весь свой запас
энергии, второй -слой также останав-
ливается. А к задвижке текут все
новые и новые порции воды. Вот уже
сжат и второй, й третий, и четвертый
слой — вода в трубе как бы посте-
пенно «утрамбовывает» сама себя.
Сжатые слои стремятся опять расши-
риться — они давят во все стороны.
Но ни вперед, ни назад дороги нет.
И вода начинает распирать стенки
трубы, стараясь разорвать их и выр-
ваться наружу.
Наступает самый опасный момент
для трубы. Но предположим, что она
выдержала эту атаку. Тогда состоя-
ние сжатия воды и расширения сте-
нок, или, как говорят, «ударная вол-
на», прокатится по всей трубе. Ско-
рость ее движения очень велика.
В стальных и чугунных трубах
ударная волна бежит, догоняя звук, со
скоростью — около 1425 метров в се-
кунду, то-есть свыше 5 тысяч кило-
метров в час.
Что же произойдет, когда ударная
волна достигнет источника питания
трубы — например, водонапорной ба-
шни?
Там давление осталось таким же,
как и раньше. Поэтому вода из тру-
бы начнет выбрасываться в башню.
Слой за слоем она будет расширять-
ся, возвращаясь к первоначальному
объему и давлению. Наконец расши-
рится и слой, прилегающий к задвиж-
ке. Казалось бы, что, придя по всей
трубе в нормальное состояние, вода
должна в нем и остаться.
Но здесь опять вмешивается сила
инерции. Из трубы уже вылился весь
избыток воды, который образовался
в ней в момент сжатия, а сила инер-
ции все еще заставляет воду двигать-
ся к резервуару, стараясь оторвать
ее от задвижки.
Однако при этом у нее появляется
могущественный противник — сила
сцепления. Она не только крепко
«приклеивает» частицы воды к за-
движке, но и связывает слои между
собой.
В результате единоборства этих
сил вода в трубе начинает растяги-
ваться, делается как бы «жиже», и
давление ее на стенки трубы падает,
причем падает ровно настолько, на-
сколько раньше повышалось. Пони-
женное давление с такой же огром-
ной скоростью дойдет до водонапор-
ной башни.
Теперь давление в трубе гораздо
ниже, чем в башне; поэтому возни-
кает течение воды по направлению
к задвижке. Вода в трубе опять сжи-
в
мается, и давление ее на стенки де-
лается таким же, как и до возник-
новения удара. Но на этом колеба-
ние давления в трубе не прекра-
щается. Оно продолжается в такой же
последовательности и дальше.
Вода словно попадает в заколдо-
ванный круг. По трубе с огромной
скоростью мечется ударная волна.
Она бросает воду то в одну сторону,
то в другую, сжимая и растягивая ее,
как упругую пружину.
В трубе возникает как бы биение
гигантского пульса.
Но всему приходит конец.
Есть, оказывается, сила, которая
может обуздать и успокоить ударную
волну, — это сила трения между
водой и стенками трубы. Постепенно
сводит она на-нет разницу
шенном и пониженном
давлении. Удары пульса
становятся все слабее и
слабее.
Вот какие «бурные»
события происходят
иногда в трубах в тече-
ние очень короткого
промежутка времени.
Даже правильнее было
бы сказать — ничтож-
ного промежутка време-
ни, потому что в л4ин-
ных трубах оно составля-
ет несколько секунд, а
в коротких — десятые и
даже сотые доли Секун-
ды.
«ОТРИЦА-
ТЕЛЬНЫЙ» УДАР
РАНЬШЕ дума-
ли. что .самый- —
опасный момент
для трубы, мо-
мент наивысшего
повышения да
ния, наступает
мгновенно после
закрытия задвиж-
ки.
21
Теперь же, благодаря работам со-
ветских ученых — заслуженного де-
ятеля науки и техники, профессора
А. А. Сурина в Ленинграде и профес-
сора М. А. Мосткова в Тбилиси, —
хорошо известно, что гидравлический
удар может протекать по-разному в
зависимости от причины, которая вы-
звала его появление.
При быстром закрытии задвижки
возникает, как говорит профессор Су-
рин, «прямой удар». В этом случае
повышение давления происходит мгно-
венно.
А при внезапной остановке насосов,
когда в результате повреждения
электросети прекращается подача тока
на насосную станцию, образуется об-
ратный удар, который профессор Су-
рин называет «отрицательным уда-
ром».
Этот удар начинается, наоборот, с
понижения давления в трубе. Это и
понятно. Когда насос остановился, то
прежде всего остановится ближайший
к нему слой воды, а следующий слой
еще продолжает по инер-
ции двигаться вперед.
Но сила сцепления не
Впрочем, бывают случаи... Но об этом
Скорость течения воды — величина,
дает ему оторваться от
неподвижного слоя — он
тянет его за собой и по-
, степенно растягивает.
Потом такая же участь
постигает и второй слой
и все следующие — и
давление падает по всей
длине трубы. Это вызы-
вает движение воды от
башни к насосам. Но у
насосов вода встречает
преграду — закрытый
обратный клапан. Эти
клапаны открываются
только в одну сторону — от насоса.
Когда же насос перестает работать,
крышка клапана под действием соб-
ственного веса закрывается. Таким
образом, для обратного потока воды
обратные клапаны играют роль за-
крытой задвижки. В момент встречи
с ними и происходит повышение дав-
ления. А для дорогостоящих насосов
эти клапаны — верные часовые, кото-
рые защищают их от разрушитель-
ного действия гидравлических ударов.
В ТЕЛЕ ЧЕЛОВЕКА
НЕ только техника имеет дело с
гидравлическими ударами. Эти
удары непрерывно происходят и в
человеческом теле. Наше сердце ра-
ботает тоже, как насос. Оно перекачи-
вает кровь по системе кровеносных
сосудов тела. И так как сердце рабо-
тает с короткими остановками, толч-
ками, то в наших кровеносных сосу-
дах ежесекундно происходят гидрав-
лические удары. Они выражаются
биением пульса. Но наши сосуды, не-
впример чугунным трубам, от этого
никогда не разрываются благодаря
своей эластичности и упругости.
мы расскажем дальше.
Часто, желая подчеркнуть стойкость
и выносливость какого-нибудь чело-
века, о нем говорят: «Это железный
человек». А между тем такая характе-
ристика стойкости не всегда пра-
вильна.
В самом деле, что случилось бы с
человеком, если бы у него кровеносные
сосуды удалось заменить равнопроч-
ными стальными трубочками? Каза-
лось бы, сталь куда прочнее наших
тонких, эластичных сосудов. И все-
таки человек с такой кровеносной
системой не прожил бы и минуты.
Удары пульса сейчас же разорвали бы
стальные трубочки.
Оказывается, именно эластичность и
упругость и есть те качества мате-
риала, которые лучше всего противо-
стоят действию гидравлического уда-
ра. Поэтому теоретически лучшими с
этой точки зрения явились бы резино-
вые водопроводные трубы, стенки
которых, не разрываясь, могли бы
сильно растягиваться и сжиматься.
Но ведь водопроводные трубы ле-
жат глубоко в земле, которая давит
на них со всех сторон снаружи. И,
кроме того, трубы испытывают боль-
шое давление воды изнутри. Значит,
от водопроводных труб требуется
большая прочность, которой нет у
резины. Вот поэтому они и делаются
из таких материалов, как сталь, чугун,.
асбоцемент, железобетон.
Но почему же все-таки эластичность
и упругость имеют при гидравличе-
ском ударе такое большое значение?
Дело в том, что сила гидравличе-
ского удара измеряется величиной
повышения давления в момент сжатия
зоды. А это повышение, в свою очередь,
зависит от двух величин: первоначаль-
ной скорости течения воды в трубе и
скорости распространения ударной
волны. Чем больше эти скорости, тем
сильнее повышается давление.
которая в каждом отдельном случае
соответствует диаметру трубы. Что же
касается скорости ударной волны, то
она зависит от того, насколько упорно
материал сопротивляется растяжению.
Чем упорнее сопротивляется мате-
риал, тем больше эта скорость,
и наоборот. Вот тут-то и дает себя
знать характер материала, из кото-
рого сделана труба. Поэтому именно
в стальных и чугунных трубах ско-
рость ударной волны приближается к
скорости распространения звука в
воде в большей степени, чем в трубах
из других материалов.
В асбоцементных и железобетонных
трубах она в два раза меньше,
а в резиновых она составляет всего
около 30 метров в секунду.
22
В наших же кровеносных сосудах
эта скорость совсем мала, потому что
стенки сосудов очень эластичны и
растягиваются при ударах пульса
легче, чем стенки резиновых трубок.
Другое дело, если кровеносные со-
суды теряют свою эластичность. Это
бывает, когда у человека развивается
болезнь, называемая склерозом. На
стенках сосудов появляются отложе-
ния, они делаются жесткими, хруп-
кими. Они могут не выдержать уда-
ров крови и разорваться. У человека
получается кровоизлияние, которое
нередко кончается смертью.
Но скорость распространения удар-
ных волн зависит не только от «харак-
тера» материала, а также и от некото-
рых других причин.
Для труб одного и того же мате-
риала она увеличивается с уменьше-
нием их диаметра и увеличением тол-
щины стенок.
Это было установлено опытами во
дворе Алексеевской водокачки, и
взаимосвязь между всеми этими вели-
чинами Н. Е. Жуковский выразил в
виде математической формулы. Поль-
зуясь ею, инженеры могут определить,
какова будет скорость ударной волны
для труб из данного материала и до
какой величины поднимается в них
давление.
«УКРОЩЕНИЕ СТРОПТИВОГО»
I—10 как бы ни были точны инженер-
* *ные расчеты, они все-таки целиком
дела не решают. В наши дни, когда
города с каждым годом растут вширь,
а дома вверх, водопроводам приходит-
ся работать под большими давлениями.
Иначе вода не будет доходить в дале-
кие районы города и к кранам верхних
этажей. Но если рабочее давление в
трубе, скажем, 8 атмосфер, то рас-
четы показывают, что при ударе она
может быть 15 или даже 16 атмосфер.
А предельное давление, на которое
рассчитаны чугунные трубы (чугунные
трубы применяются в водопроводах
чаще всего), составляет 10 атмосфер.
Как же быть? Применять вместо
чугунных труб более дорогие сталь-
ные, которые могут выдержать любое
давление? Это было бы непроститель-
ным расточительством, совершенна
недопустимым с точки зрения народ-
ного хозяйства.
Поэтому инженеры идут другим
путем. Они создали целый ряд прибо-
ров для предохранения труб от дей-
ствия гидравлического удара.
Прямой гидравлический удар воз-
никает при быстром закрытии задвиж-
ки. Поэтому инженеры создали за-
движки, закрывающиеся плавно и
равномерно. Устранена и другая при-
чина возникновения ударов — скоп-
ление воздуха в наиболее высоко рас-
положенных точках труб; этот воздух
создает как бы воздушную преграду,
препятствующую течению воды. Для
удаления воздуха из труб созданы
автоматические приборы.
Спрашивается, зачем же еще
какие-то предохранительные устрой-
ства. если можно устранить самую
причину возникновения гидравличе-
ского удара? Без таких предохрани-
тельных устройств не обойтись.
Не заметили неисправность в меха-
низме задвижки — и она может
быстро закрыться. Повреждение элек-
тросети во время сильных метелей,
бурь и гололедов может вызвать оста-
новку насосной станции. Поэтому
установка предохранительных при-
боров совершенно необходима.
Эти приборы различны для прямого
и для отрицательного ударов.
В первом случае рядом с задвиж-
ками ставятся так называемые пре-
дохранительные клапаны и воздушно-
гидравлические колпаки. Пружина в
предохранительном клапане рассчи-
тана таким образом, что при рабочем
давлении в трубе клапан закрыт и
открывается лишь в момент повыше-
ния давления при ударе. При этом
часть воды выходит наружу, и давле-
ние в трубе падает.
В воздушно-гидравлическом кол-
паке роль пружины играет воздух,
который при ударе сжимается. Воз-
душно-гидравлические колпаки ста-
вятся также и на насосных стан-
циях, то-есть применяются и в случав
отрицательного удара. Но для того,
чтобы их действие было здесь эффек-
тивным, они должны быть огромных
размеров. Это дорого и неудобно.
Поэтому советский инженер
Г. И. Рудченко сконструировал так
называемый «гаситель удара». Эти га-
сители устанавливаются у насосов и
открываются сейчас же после их
остановки, в момент понижения давле-
ния в трубе. Поэтому, когда обратный
ток воды доходит до насосов, он
встречает уже приготовленный ему
выход наружу, и давление в трубе не
повышается.
На гидростанции гидравлический
удар может возникнуть при быстром
выключении турбины или, как говорят,
«сбросе нагрузки». Здесь хорошим
средством от него являются уравни-
тельные башни, которые принимают
в себя часть воды и тем самым ослаб-
ляют силу удара.
Мы узнали, что такое гидравличе-
ский удар, познакомились с устрой-
ствами для борьбы с ним, и у всех,
наверное, создалось представление,
что гидравлический удар может при-
носить только вред. А на самом деле
это не так...
Гидравлический удар может с
успехом работать на благо человека.
Существует, например, машина «ги-
дравлический таран». Посмотрите па
рисунок, помещенный на стр. 40, про-
чтите статью Л. Яницкого «Гидрав-
лический таран», и вам будет ясно,
как всепобеждающая творческая
мысль не только укротила опасного
врага, но и сумела превратить его в
надежного союзника.
'•—'А
23
Рис. В. ВИКТОРОВА
Традиции знаменитых «умельцев» всегда хранили русские литейщики, отдававшие все свое мастерство на благо
отчизне.
ihtchhnx дел мастера
А-
Инж. П. СТОЛБОВ
Рис. Б. ЕЗИКЕЕВА
В НАШЕ время трудно найти ма-
шину, в которой не было бы ли-
тых деталей. Корпуса авиационных и
автомобильных моторов, станины ме-
таллорежущих станков, сложные и
простые, ответственные и менее ответ-
ственные детали машин, имеющие
самые разнообразные формы, полу-
чаются путем заполнения заранее
изготовленных форм расплавленным
металлом. С каждым днем литье
распространяется в машиностроении
все больше и больше, так как детали
самой сложной, самой причудливой
формы можно отлить быстро и де-
шево.
Литейное искусство издревле было
известно русским мастерам. Начиная
с XIII века и по настоящее время в
мировом списке известных литейщи-
ков, оставивших память изготовле-
нием интересных и сложных по своему
искусству отливок, преобладают рус-
ские мастера, иностранные же имена
встречаются очень редко.
Работа русских литейщиков, па-
мять о которой сохранили старинные
документы, началась с изготовления
чугунных пушек и церковных колоко-
лов.
Русское литейное искусство возгла-
вили москвичи. Еще в 1342 году
новгородский епископ Василий, желая
украсить Софийский собор в Новго-
роде большим колоколом, привез из
Москвы «мастера добра, именем Бо-
риса», а в 1420 году «не обретеша
псковичи такова мастера в Пскове, ни
в Новгороде, кому лити свинчатья
доски, а к немцам слэша в Юрьев и
погании не дали мастера, и приехал
мастер с Москвы от Фотия митропо-
лита и научи Федора мастера св.
Троицы».
Постепенно искусство русских мас-
теров становится наследственным,
свои навыки и знания они передают
из рода в род, и в России появляются
сначала артели, а затем и большие
мастерские литейного дела.
iB XV веке, в царствование Ива-
на III, в Москве был построен первый
литейный завод для отливок пушек и
колоколов, названный «Пушечной
избой». В 1488 году он сгорел и был
вновь отстроен на Пушечной улице,
получив название «Пушечного двора».
Здесь русские мастера создали вы-
дающиеся образцы литейного искус-
ства: «Царь-пушку», колокол «Реут»,
большой успенский колокол царя
Алексея Михайловича и многие другие
отливки.
Один из самых древних памятников
русского литейного искусства — пуш-
ка, хранящаяся в Ленинградском ар-
тиллерийском музее. На ней надпись:
«По повелению благоверного князя
Ивана Васильевича... сделана бысть
сия пищаль в лето 6993 (1485 г. по
нашему летоисчислению), а делал
Яков».
Русские литейщики превосходили
иностранных мастеров. Так, в книге
«Путешествие антиохийского патри-
арха Макария в-Россию», написанной
в XVI веке, мы читаем: «Для отливки
колокола в 8 тысяч пудов царь Алек-
сей Михайлович сначала вызвал масте-
ров из Австрии и поручил им сделать
колокол. Они попросили у него пять
лет сроку, чтобы его сделать, ибо, как
нам потом пришлось видеть, труды по
его изготовлению и приспособления,
для этого требующиеся, весьма велики
и бессчетны. Рассказывают, что явил-
ся русский мастер, человек малого
роста, невидный собой, слабосильный,
о котором никому и в ум не прихо-
дило, и просил царя дать ему только
один год сроку. Он сдержал свое
слово и исполнил обещание, изготовив
колокол ранее истечения года».
Это повторилось и при отливке ко-
локола весом в 9 тысяч пудов, взамен
колокола, отлитого при Алексее Ми-
хайловиче и разбившегося при пожаре
1701 года. Работу по отливке нового
колокола предложили знаменитому
в те времена французскому механику
Жермену. Жермен принял предложе-
ние русских за шутку и от работы от-
казался. Тогда за выполнение работы
взялся знаменитый русский литейщик
Иван Федорович Моторин и выполнил
ее с честью.
Иностранные мастера,- работавшие
в России, скрывали свои приемы прй
отливке пушек и колоколов, что, од-
нако, не мешало русским мастерам
превосходить их по своему мастер-
ству.
Приглашенный в XVII веке на рус-
скую службу шведский литейщик
Юлиус Койет обиделся на русских за
то, что они ему якобы не доплатили
за работу. В действительности же ему
было отказано в полной оплате по-
тому, что из 104 пушек, отлитых Койе-
том, годными к стрельбе оказались
только 32 пушки, а остальные разор-
вались при первой же пробе.
С каждым годом русские литейщики
улучшали способы получения хороших
отливок. Так, до XV111 века пушки
отливались с внутренним стержнем, —
получалась отливка с готовым отвер-
стием, которое в дальнейшем немного
рассверливалось на вертикальных
сверлильных станках. Способ давал
много брака, так как на внутренней
части пушки образовывалось много
поверхностных глубоких раковин (пус-
тот в металле), которые невозможно
было удалить сверлением. Кроме того,
вертикальный сверлильный станок с
вращающимся сверлом не обеспечи-
вал нужной точности и не давал воз-
можности обрабатывать наружные по-
верхности пушки.
В середине XVIII века русские ли-
тейщики начали применять новые спо-
собы отливки и механической обра-
ботки пушек. Их стали отливать в
виде цельных болванок без внутрен-
него отверстия, а обработку пушеч-
ного ствола производили на вновь
изобретенном горизонтальносверлиль-
ном станке, где вращался не инстру-
мент (сверло), а сама пушка. Новый
способ был более точен и давал воз-
можность одновременно или последо-
вательно производить все операции
механической обработки орудия.
Кое-кто за границей пытается изоб-
ретение обоих этих способов припи-
сать швейцарцу Марицу. На самом
деле еще в начале XVIII века русский
изобретатель Нартов разработал
способ отливки «глухих» пушек, а
другой изобретатель, работавший на
одном из русских заводов, в своем
письме в 1714 году писал адмиралу
Апраксину по поводу изобретенного
им нового горизонтальносверлильного
2!5
станка: «Также ныне выдумал я И
сделал новую махину водяную: стоя
пушки точит 24-фунтовые по 2 вдруг,
да третью сверлит почитай без людей;
только ко оной машине надобно 3 че-
ловека. А прежде сего было на работе
того точения и сверления по 40 чело-
век. Такой машины нигде нет и, чаю,
неслышно».
Новшества русских литейщиков и
изобретателей резко понизили брак
при изготовлении орудий. Если из
458 пушек, отлитых по старому спо-
собу со стержнем, в 1783 году было
забраковано из-за раковин 189, то из
467 пушек, отлитых в 1798 году по
способу Нартова, не выдержала испы-
тания только одна 18-фунтовая пушка.
Русские мастера, из которых осо-
бенно выделяется знаменитый «ли-
теец» XVI века Андрей Чохов, оста-
вили нам памятники искусства, рав-
ных которым нет в мире. За шесть-
десят один год работы Андрей Чохов
отлил известные пушки и колокола
Московской Руси, получившие миро-
вую славу: «Царь-пушку» весом в
2400 пудов и огромный колокол
«Реут» весом в 2000 пудов, за что
был пожалован «государевым жало-
ваньем» (деньгами и сукнами). Зна-
менитая семья московских литейщи-
ков Моториных, занимавшаяся отлив-
кой колоколов на своем литейном
заводе, также отличалась высоким
мастерством. Знаменитый «Царь-ко-
локол» весом в 12 тысяч пудов, отли-
тый Иваном Моториным вместе о
сыном Михайлом, до сих пор остается
изумительным образцом мирового ли-
тейного искусства.
Иван Моторин был не только пре-
красным литейщиком, но и хорошим
конструктором. «Царь-колокол» отлит
по чертежам, составленным им самим
в артиллерийской конторе.
Созданный в 1747 году на берегу
озера Большие Касли, около Ураль-
ского тракта, Каслинский чугуноли-
тейный и плавильный завод заслужил
своей продукцией всемирную славу.
Завод отливал из чугуна кунганы
(кувшины) и восточные котлы для
варки риса — так называемые «азиат-
ские чаши». Изделия Каслинского
завода распространились по всей Азии
и приобрели широкую известность;
слово «Касли» стало популярным
даже среди кочевников. Продукция
каслинцев вытеснила продукцию всех
литейных заводов мира, а народы
Востока и до сих пор неизменно поль-
зуются каслинскими чашами и кунга-
нами, которые на международных вы-
ставках в Лондоне, Париже и других
городах Европы неоднократно полу-
чали золотые медали.
Но особенно быстрый подъем ли-
тейное производство получило в Рос-
сии при Петре I, который прекрасно
понимал значение металлургии для
независимости и мощи государства. В
одном из своих указов он писал, что
необходимо «искать всякому литому
и кованому железу умножения, чтобы
на потребу всему Московскому госу-
дарству наделать и без постороннего
свейского (шведского) железа про-
пяться было можно и стараться,
чтобы русские люди тем мастерством
были изучены, дабы то дело в Москов-
ском государстве было прочно». В
конце царствования Петра отечествен-
ная металлургия не только обеспе-
чила внутренние потребности своей
страны, но и свыше миллиона пудов
чугуна вывозила за границу.
В 1724 году Петр организовал спе-
циальную контору, которая занима-
лась сбытом русского чугуна за гра-
ницей. На литейных дворах Петра
кипела неустанная работа. В 1700 го-
ду, после Нарвского сражения со
шведами, когда русская армия поте-
ряла свою артиллерию, Петр I писал
думному дьяку Винниусу — надзи-
рателю артиллерии: «Ради бога по-
спешайте с артиллерией как возможно:
время ясно смерть». И русские литей-
щики в короткий срок создали для
армии Петра более современную и
многочисленную артиллерию. По этому
поводу дьяк Винниус в своем отчете
Петру писал: «1акой изрядной артил-
лерии в столь короткое время нигде
не делали. В прежнем литье пушки
выходили с раковинами и портились,
а ныне льют, каких лучше невозможно.
Собрано в школе 250 ребят, из кото-
рых, чают, будут хорошие инженеры,
артиллеристы и мастера».
Традиции знаменйтых «умельцев»
всегда хранили русские литейщики.
Когда над родиной нависала опас-
ность иностранного вторжения, все
свое мастерство они отдавали на за-
щиту отечества. Так было в 1700 году,
после Нарвского сражения со шве-
дами, так было и во время обороны
Севастополя в 1853/54 году, когда
Луганский завод своими ядрами и
бомбами поддерживал его героиче-
ских защитников.
В годы Великой Отечественной вой-
ны русские литейщики, применяя
самые новейшие методы литья и
показывая все свое накопленное сто-
летиями мастерство, неутомимо снаб-
жали Советскую Армию артиллерией,
снарядами, броней и другими изде-
лиями.
А теперь, в годы мирного строи-
тельства, их искусство помогает на-
роду-победителю выполнять грандиоз-
ные планы новых сталинских пяти-
леток.
Окончание статьи
С. ШУХАРДИНА
«И ОРАТОРЫ ПОДЗЕМНОЙ тех-
ники»
(Начало см. на стр. 12)
щитовое крепление еще не применяет-
ся нигде.
Дореволюционных шахтеров назы-
вали «углекопами». Тогда уголь на
самом деле копали. Рабочий в тече-
ние многих часов подряд долбил
уголь кайлой. Это была тяжелая, из-
нуряющая работа. И только после
Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции за годы сталинских
пятилеток на помощь шахтерам при-
шли многие тысячи врубовых машин,
электровозов, конвейеров, электри-
ческих и отбойных молотков, элек-
тросверл и других механизмов. Со-
временные советские шахты превра-
щены в механизированные подзем-
ные заводы.
Советские горняки разработали
угольные комбайны, угольные струги,
навалочные и погрузочные машины,
скребковые и ленточные конвейеры,
которые вскоре позволят полностью
механизировать работы по добыче
угля от лавы до железнодорожных
вагонов на поверхности.
3 июня 1948 года за разработку и
внедрение в производство высокопро-
изводительных комбайнов С. С. Ма-
карову, А. К. Сердюку и другим
присуждена Сталинская премия.
Интересна судьба угольного ком-
байна за границей. Перед Отечествен-
ной войной в одном из немецких
технических журналов появилась
статья, описывающая советские до-
стижения в области механизации
трудоемких и тяжелых работ в гор-
ной промышленности. В этой статье
приводилось подробное описание
угольных комбайнов советских кон-
структоров А. И. Бахмутского, А. К-
Сердюка и других. Вполне понятно,
что немецкие бандиты, временно за-
хватив Донецкий бассейн, начали
усиленно разыскивать советские ком
байны. Когда фашистские захватчики
были выброшены из Донбасса, то
убегавшим немцам удалось захватить
некоторые технические чертежи со-
ветских конструкций. По этим чер
тежам в Германии был построен
угольный комбайн.
После окончания второй мировой
войны американские комиссии, обсле-
довавшие шахты Рурского бассейна,
обратили внимание на оригинальный
угольный комбайн. Теперь советское
изобретение попало в Америку и рек-
ламируется там как «крупнейшее
немецкое техническое достижение».
Но американским дельцам не об-
мануть мировое общественное мне-
ние. Факты — вещь упрямая!
26
АЛЕКСАНДР СТУДИТСКИИ
ПАВЕЛ вытер рукавом пот
с внезапно побледнев-
шего лба. Глаза его остано-
вились. Но он продолжал
нетерпеливо отстегивать ло-
патку. . Какая-то пуговица
упорно не поддавалась, но
рванул и освободил лопатку
от чехла. Протянув ее Бо-
рису, твердо сказал:
— Я пойду, а ты копай,
но осторожно, не повреди
корень.
С эти.\/и словами он сбе-
жал с крутого подъема,
низко пригнувшись. Борис
посмотрел вслед его коренастой
фигуре, то появляющейся на высоких
местах, то скрывающейся в лощинах,
и принялся за работу.
Почва была чрезвычайно плотной.
То и дело камни звенели под лопа-
той, затрудняя освобождение корня.
Земля была разрыта на глубину по-
луметра, а корень, сильно ветвящий-
ся, мощный, все еще сидел в почве.
Борис выпрямился, чтобы немного
передохнуть. Было невыносимо жар-
ко. Он сбросил свой рюкзак. От-
стегнул от пояса фляжку. Налил не-
много воды в стаканчик. Прислушал-
ся. Далеко-далеко раздался протяж-
ный крик Павла:
— Женя-аа...
Скалы повторили несколько раз:
—• Да... аа... ааа... аа... аа...
И в это мгновение до слуха Бори-
са донесся громкий треск. Последо-
вала короткая пауза. Затем раздал-
ся мягкий удар о почву. Борис огля-
нулся — и стаканчик вывалился у
него из рук от неожиданности и ис-
пуга.
Не далее, как в десяти метрах от
него, среди удивительных растений,
размерами которых он полчаса на-
зад восхищался, в безмолвной непо-
движности застыло гигантское чудо-
вище. Прямо на Бориса было обра-
щено’ огромнее рыло с пастью шири-
ной около полуметра, над которой
на зеленой блестящей коже четко
вырисовывались круглые ноздри, а
над ними — выпуклые бессмыслен-
ные глаза с большими черными зрач-
ками. Висящая над рылом складка
мерно поднималась вверх и вниз в
такт • дыхательным движениям жи-
вотного.
— Женя-аа... — опять едва слыш-
но донеслось до слуха Бориса.
И скалы ответили:
— Аа... аа... ааа...
Глаза животного смотрели на Бо-
риса невидящим взглядом.
В них не было никакого проблеска,
никакого намека на сознание.
«Низшая форма жизни» — при-
вычно отметил мозг Бориса, и сей-
час же мелькнувшая мысль раство-
рилась в ощущении нестерпимой тя-
жести ожидания. Он не двигался.
Перед его глазами едва заметно
от слабого дуновения ветра качал-
ся желтый, неестественных разме-
ров цветок. Протекло еще мгнове-
ние. Обострившийся слух Бориса
(НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ)
(Продолжение, начало см. в Ж-ле «Знание—сила» №7)
уловил в воздухе сильное жужжа-
ние. Цветок закачался сильнее —
на него опустилось огромное насеко-
мое. В глазах Бориса мелькнули чер-
ные и желтые поперечные полосы, и
в тот же миг, раньше чем он успел
понять, что это такое, гигантская
пасть раскрылась, на солнце блесну-
ла желтовато-розовая лента, и, звон-
ко хлопнув челюстями, пасть закры-
лась. Насекомое исчезло.
«Так ведь это же лягушка!»
Он продолжал стоять, устремив
взгляд в бессмысленные глаза чудо-
вища. Теперь Борису отчетливо были
видны яркозеленые лапы с широки-
ми перепонками между длинными
пальцами, раздутые бока, спина с
бледножелтой продольной полосой
посередине... Он хорошо знал, что
только движущиеся предметы при-
влекают внимание земноводных, и
сохранял полную неподвижность, хо-
тя мышцы его уже начинали болеть
от неестественной позы. Бориса
удивляло вдруг нашедшее на него
спокойствие, словно определение это-
го животного облегчало положение.
Он вспоминал, чем питаются лягуш-
ки... В воспоминаниях не было ниче-
го утешительного. Озерные лягуш-
ки — хищные животные. Обычная
их пища — насекомые. При случае
они не брезгают и мышонком. На-
блюдали, как крупная лягушка со-
вершила удачное нападение на нео-
сторожного воробья. «А сейчас еще
более крупная лягушка совершит
нападение на человека», подумал
Борис с горьким юмором, чувствуя,
что силы оставляют его.
И в этот момент в воздухе снова
послышалось громкое жужжание.
Борис поднял глаза. Свет неба за-
крылся исполинским силуэтом — и
чудовище пронеслось над его голо-
вой, со свистом разрезав воздух сво-
им телом.
Позднее Борис не мог вспомнить,
что было дальше, — несколько мгно-
вений выпало из сознания. Он с
удивлением почувствовал себя бегу-
щим сквозь заросли сушняка, услы-
шал громкий треск сухих стеблей под
ногами и свое тяжелое, прерывистое
дыхание, но не мог уже остановить
свое тело, гонимое первобытным
страхом, выключившим сдерживаю-
щие центры. Он бежал, не разбирая
дороги. Просветление наступило под
влиянием усталости. Уже ноги пере-
стали его нести. В голове
шумело. Он сел на землю,
хватая ртом воздух, и при-
шел в себя...
9
МНОГО времени спустя
Борис Карцев вспоминал
о своих приключениях в до-
лине ущелья Батырлар-джол
как о событиях, в которых
реальная действительность
переплелась с видениями, по-
рожденными утомленным
до предела мозгом. Ночь,
проведенная почти без сна,
смертельная усталость после тяжелого
перехода, совершенного без всякой
предварительной тренировки, острые
впечатления впервые увиденного и
услышанного — действовали на созна-
ние, как медленно отравляющий яд.
К этому присоединялось влияние по-
ниженного атмосферного давления,
ясно ощутимого недостатка кисло-
рода и пряных, раздражающих за-
пахов, источаемых окружающей ра-
стительностью.
В этом странном болезненном со-
стоянии Борис очнулся после своего
сумасшедшего бега. Сердце его би-
лось, разрывая грудную клетку. Пот
струился по лицу, затекая за во-
ротник. В глазах вспыхивали и пога-
сали снопы разноцветных искр.
Первая мысль, тяжело шевель-
t нувшаяся в сознании, была о его
' спутниках. «Надо итти искать», поду-
мал он, но не мог пошевелиться. В
горле его пересохло. Он с трудом
проглотил тягучую слюну. Нащупал
свою фляжку. Воды оставалось меньше
половины, и стаканчик, который
завинчивался сверху, накрывая проб-
ку, был потерян. Борис сделал два
глотка прямо из горлышка. Жажда
не прошла, ио ему стало легче. Он
оглядывался. Кругом поднимались зе-
леные стволы, смыкавшиеся высоко
над головой шатром длинных, много-
метровых листьев. Сырую мягкую
почву пронизывал плотный переплет
белых корней. Было сумрачно и прох-
ладно. Влажный воздух был насыщен
раздражающе острым запахом, похо-
жим на аромат водяных лилий. Борис
поднялся. С удивлением ощупал холод-
ный, блестящий ствол ближайшего
растения — пальцы ощутили шерша-
вую, как у осоки, поверхность и оста-
новилась на перепоясывающем сте-
бель толстом узле, из которого тяну-
лись в стороны две длинные ленты
листьев.
«Это, невидимому, тростник, — ре-
шил он после короткого размышле-
ния и покачал головой. — Ничего себе
тростник, величиной в пальму».
В левой руке он ощутил какой-тс
твердый предмет. Это была ручка ло-
патки. Борис постучал зачем-то по
стволу тростника. Шурша листьями, к
его ногам свалилось какое-то стран-
ное существо, вызвавшее своим видом
холодную дрожь в спине у Бориса.
Сначала он принял его за змею. Но
27
«Так ведь это же лягушка!» подумал
Борис.
сейчас же убедился, что это беспозво-
ночное животное —длинный, не коро-
че метра, извивающийся червь. Его
движения были настолько быстры,
что Борис не успел его рассмотреть.
Ему бросились в глаза только длин-
ные щетинки, торчащие во все сто-
роны, красный кишечник, просвечива-
ющий сквозь полупрозрачную кожу, —
и червь исчез в путанице белых корней
под ногами.
Борис оглядывался по сторонам с
острым любопытством, точно впервые
получил способность видеть и пони-
мать. До сих пор он встречался с не-
известными ему формами животных,
находил незнакомые ему растения.
Теперь перед ним возник новый
мир — царство живых существ,
преображенных гигантизмом.
Да, это было именно так. И тот раз-
говор с Павлом — о причинах массо-
вого появления гигантских форм, —
который был прерван находкой гигант-
ского кок-сагыза, снова вспомнился
Борису, вызвав в памяти промелькнув-
шую в голове догадку. Очевидно, в
почве, или в воде, или в воздухе (Бо-
рис потянул носом острый запах
водяных лилий) есть общие факторы,
изменяющие природу растительных и
животных организмов в сторону уве-
личения размеров.
Очевидно, это свойство и делает
здешнюю во-
ду непригод-
ной для нор-
мальных ор-
ганизмов. На-
питок бога-
тырей! Среда
гигантских
форм жизни...
Борис про-
бирался меж-
ду стволами
тростника,
увлеченный своей мыслью. Он ози-
рался вокруг, пытаясь обнаружить
хотя бы одно существо привычной
его глазу величины. Ничего не
было — ни травинки, пробивающей
тучную влажную почву, ни насеко-
мого, мелькающего среди зелени, ни
паука, раскинувшего свою паутину
между стволами. Высоко над зелеными
сводами тростника слышалось жуж-
жание — там, очевидно, летали какие-
то крылатые существа с фантастиче-
ским обликом чудовищ из детских
сказок, но Борису сквозь листья ни-
чего не было видно.
Он шел вперед, пробиваясь к озеру.
Ему хотелось видеть свободное про-
странство. Тростник, очевидно, зани-
мал вокруг водного зеркала широкую,
полосу, так как Борис шел не менее
получаса, пока не увидел сквозь зеле-
ные стволы блеснувшую на солнце
голубизну. Он побежал, с трудом
вытаскивая ноги из влажной почвы.
Утомление и любопытство заглушили
сознание опасности этой экскурсии.
Еще несколько шагов — и перед ним
открылась необозримая гладь озера.
Неподвижный воздух застыл над
зеркальной поверхностью воды. Опро-
кинутые вниз сияющими вершинами,
отражались в озере красные громады
гор. Над водой стремительно рассе-
кали пространство огромные прозрач-
ные существа, распространяющие
резкое жужжанье.
«Стрекозы», определил Борис, с вос-
хищением рассматривая стройные
тела и легкие крылья гигантских насе-
комых. Одно из них остановилось в
воздухе, бешено работая крыльями,
совсем близко от Бориса, так что он
отчетливо увидел длинное, расчленен-
ное брюшко, тонкие повисшие ноги,
огромные шарообразные глаза и мощ-
ные челюсти. Стрекоза сделала бро-
сок — в воду, медленно кружась в
воздухе, полетели крылья злополучной
жертвы. Борис даже не заметил, какое
насекомое было уничтожено.
Он посмотрел в воду. Луч солнца
едва проникал в мрачную глубину у
берега. Борис долго всматривался,
чтобы разобраться в переплетении
водорослей. Блеснул яркокрасный
шарик, медленно проплывший между
подводными стеблями. Задел плети
какого-то растения — и остановился.
Плети медленно сократились, при-
поднимая шарик. Борис понял, что это
щупальце какого-то живого существа.
Напрягая зрение, он увидел это суще-
ство. Оно свесилось зеленоватым
прозрачным сучком с листа растения,
похожего на кувшинку. И сейчас же
он догадался, что это не кувшинка, а
исполинская ряска, и повисшее на ее
нижней поверхности существо—гидра,
увеличенная до размеров мизинца.
Борис нагнулся, вытащил из воды
круглую пластинку ряски, перевернул.
Тело гидры распласталось на нем
комком прозрачной слизи. Борис вни-
мательно всмотрелся и увидел
первый раз в жизни невооруженным
глазом тончайшее строение живого
существа. Все тело гидры казалось
состоящим из мельчайших, едва раз-
личимых пузырьков, тесно прилега-
ющих друг к другу, напоминая густую
пену.
— Это же клетки! — сказал Борис,
ошеломленный этим зрелищем. — Да,
клетки, несомненно. Клетки, увеличен-
ные до размеров видимости простым
глазом.
Завеса приподнялась. Бориса уже
охватил азарт исследователя, проника-
ющего в неизведанную тайну природы.
Он потер себе лоб, вспоминая все,
что знал о размерах клеток. Из
глубины утомленного сознания выплы-
вали неясные ооразы из книг и
учеоников. микроскопическая анато-
мия никогда не интересовала Бориса,
но он хорошо помнил, что клетки всех
живых организмов измеряются ты-
сячными долями миллиметра. Но пе-
ред ним оыло существо, состоящее
из клеток, во много раз превышающих
эти размеры.
«Невидимому, так, — размышлял
он, продолжая рассматривать гидру,
которая медленно расправляла
свои щупальцы на влажной поверх-
ности листа. — Клетки увеличены во
много раз».
Да, очевидно, это и было разгадкой.
Случаи привел их маленький отряд в
такое мести, где силы природы произ-
вели единственный и, вероятно, не-
повторимый эксперимент, создав мир
гигантских организмов, с чудовищно
увеличенными клетками.
Легкий плеск прервал его размыш-
ления. ин поднял голову, опять его
охватило тошнотное чувство отвраще-
ния и страха, из воды выглянуло зна-
комое ему зеленое рыло. Ьорис ясно
различал светлое, с коричневыми
пятнами брюхо гигантской лягушки.
1лаза животного закрылись, тю бо-
кам вздулись, как паруса, огромные
пузыри.
^рр-рр!.. — раздался оглушитель-
ный, потрясающий рев, вызвавший
тупую боль в ушах.
Ьорис медленно попятился, не сводя
глаз с исполинской морды. Несмотря
на опасность положения, где-то в
глубине сознания возникло и затаилось
воспоминание о вчерашнем испуге от
этих громоподобных звуков — воспо-
минание, вызвавшее в нем припадок
судорожного нервного смеха. Звук так
же внезапно прекратился. Гладь воды
28
прочертила темная тень, точно снаряд
промчался под поверхностью. Морда
исчезла. В покрасневшей воде расхо-
дились круги.
Борис поспешно отошел от берега и
снова погрузился в сумрак зарослей
тростника. Его охватило гнетущее
чувство острого беспокойства.
«Как я мог так забыться? Что же
я делаю? — упрекал он себя. — Ско-
рей, скорей... Догонять Павла и искать
Женю... Ни минуты не теряя...»
Он шел торопливыми шагами, пу-
таясь в переплете корней. Часы пока-
зывали девять. Иногда под ногами
метались какие-то живые существа,
проворно расползаясь в стороны.
Но он уже не останавливался, и
только, когда сквозь зеленые стволы
тростника замелькали бурые сухие
стебли курая, Бориса задержало но-
вое зрелище.
Это была колония грибов, напомина-
ющих типичных обитателей сырых
темных мест, известных под названием
поганок, но только увеличенных до
размеров гигантских зонтиков. Борис
с любопытством заглянул под навис-
шую шляпку, постучал лопаткой по
высокой тонкой ножке. Грибы изда-
вали резкий, удушливый запах, от
которого кружилась голова. Но за-
держиваться было некогда. Борис с
сожалением отказался от подробного
осмотра грибов и зашагал дальше.
Через каждые пять-десять минут он
останавливался и прислушивался.
Было тихо. Чуть шелестели метелки
сушняка под слабым ветром. Но ни
один звук не доносился с той стороны,
куда, вдогонку за пропавшей девуш-
кой, направил свой путь Павел.
Наконец заросли сушняка кончи-
лись. Борис очутился в полосе пред-
горий, покрытых гигантскими альпий-
скими растениями. Он осмотрелся.
Вокруг пестрели красные и желтые
цветы астрагалов.. Поднимались высо-
кие, пушистые стебли ковыля, зеле-
нели подушки камнеломки. Никаких
признаков покинутой им площадки с
брошенным в панике около полуобна-
женных корней кок-сагыза заплечным
мешком... Но искать потерю нехва-
тало времени. Борис впился взглядом
в красно-бурый склон гор с вьющейся
в нем ниткой ущелья, по которому
отряд опустился в долину. Там
не замечалось никакого движения.
Правда, расстояние было не близкое.
Борис определил его, как и раньше,
в пять-шесть километров. Он попро-
бовал крикнуть:
— Ого-оо!
Ему ответило только многоголосое
эхо скал. Он подождал минуту, при-
слушиваясь, и снова пустился в путь.
Солнце стояло высоко и палило не-
щадно. Он уже два раза откупоривал
свою фляжку, отпивая по глотку. Но
теплая, застоявшаяся вода не утоляла
жажду. У него поднималась злость на
Павла, на его легкомыслие в кустар-
ной организации этой экспедиции, до-
сада на себя,что он согласился в ней
участвовать, и все росло беспокой-
ство за девушку.
— Аа... аа... — услышал он наконец
слабый крик, несущийся словно с без-
облачного неба.
Горы ответили дружно и внятно:
— Аа... аа...
Павла еще не было видно. Но Бо-
рис был уверен, что он поднимается
по крутизне наперерез руслу потока,
и двигался напрямик, рассчитывая
если не догнать, то, во всяком случае,
установить связь с Павлом. Огромная,
двухметровая ящерица метнулась у
него из-под ног, скрывшись между
кустами камнеломки. Борис даже не
взглянул на нее, увлеченный жела-
нием как можно скорее добраться до
подножия скал. Альпийские луга оста-
лись уже позади. Он шел по крутому
склону между огромными обкатанны-
ми камнями...
«Откуда здесь такие валуны?» — по
привычке подумал он. Поднял голову.
На страшной высоте ледяная шапка
круто нависала над обрывом. «Ледпи-
кам-
гра-
да
Это была колония
бое, увеличенных
размеров гигантских
зонтиков.
ковые», ответил on себе
и продолжал путь.
Наконец шипы гор-
ных ботинок засту-
чали по камню. На-
клон горы у подножия
достигал сорока пя-
ти градусов. Борис
поднимался довольно
быстро. Здесь было
много выветривших-
ся расщелин, занесен-
ных пылью, в кото-
рой нашли приют
мощные лишайники.
Неровности облегчали
подъем.
Уже не менее трех-
сот метров скал оста-
лось внизу. Борис
остановился, разминая
затвердевшие мышцы
ног. Опять прислу-
шался. В воздухе дро-
жал едва различимый
гул. И на его фоне он
услышал высоко над
собой осипший голос
Павла.
— Женя-аа...
Борис запрокинул голову и медлен-
но обвел глазами крутой скат горы.
Он не сразу увидел Павла за неров-
ностями, обрывами и расщелинами
скал. И только, когда снова услышал
его крик, различил крошечную фигур-
ку, словно прилипшую к камням. От
ущелья, где шло сухое русло потока —
их дорога в долину чудес, — его от-
деляло, казалось Борису, совсем не-
большое расстояние. Но Павел не
двигался. Даже на таком большом
расстоянии Борис чувствовал, каким
страшным напряжением полна эта
крошечная фигура, и не понимал, по-
чему Павел остановился. Гул усили-
вался.
— Женя-аа... наза-аад... — донесся
до слуха Бориса сиплый, прерываю-
щийся голос Павла.
И внезапно ужасная догадка оза-
рила сознание Бориса. Он увидел и
понял. Его сердце замерло, «Об-
вал», — прошептал он трясущимися
губами. Двигаться даль-
ше было бесполезно.
С равномерным шу-
мом, подскакивая и под-
нимая облака красной
пыли на неровностях,, ка-
тились со страшной вы-
соты по обрыву обломки
скал. Они появлялись у
линии льдов и стреми-
тельно неслись по кру-
тому склону, скатываясь
в ущелье и поднимая
гам тучи каменных брызг.
Глухой гул перешел в
грохот. Чуть заметно со-
трясалась вся гора от
движения огромных


29
ней. Борис чувствовал, что вся кровь
отлила от его лица.
«Если Женя в ущелье, она погиб-
ла!» — пронеслось в его голове.
Он не мог оторвать глаз от гранди-
озной картины обвала. Камни сыпа-
лись в ущелье непрерывным потоком.
Фигура Павла скрылась в облаке
красной пыли. Сквозь грохот продол-
жал доноситься его безнадежный
крик:
— Женя-аа... наза-аад...
В этот момент на глазах Бориса
обрыв горы потемнел. Очевидно, про-
рвалась вода из нагорных ледниковых
озер. Пыль рассеялась. Бешеные
потоки обрушивались в ущелье, под-
нимая фонтаны сверкающих на солнце
брызг.
Было ясно: надежда на спасение
девушки исчезла. Борис с содрогани-
ем увидел, как Павел схватился за
голову и упал ничком на скалу.
10.
ЛАНИ молча посмотрели друг другу
в глаза. То, о чем они думали,
было понятно обоим. Начинать другой
разговор казалось оскорбительным
для памяти погибшей девушки.
— Ты уверен, что она пошла этой
дорогой? — коротко спросил Борис.
Павел пожал плечами.
— Другой дороги она не знала.
Он тяжело опустился на камни ря-
дом с Борисом. Его лицо как-то сразу
осунулось и потемнело. Кожа обтя-
нула резко выступившие скулы. Он
отстегнул фляжку от пояса, взболт-
нул — вода плеснулась на дне, — от-
вернул пробку, приложил горлышко к
губам и выпил все, что осталось. Бо-
рис не решился его останавливать.
Так сидели они около получаса, без-
молвно смотря перед собой непо-
движными глазами. Высоко над их
головами звучал приглушенный рас-
стоянием рев потока и слышался гро-
хот катящихся камней.
— Как ты думаешь, — прервал на-
конец молчание Борис, — вода пошла
в Батырлар-джол?
Павел отрицательно покачал голо-
вой.
— Нет, поток прорвался выше.
Путь, я думаю, свободен.
Опять помолчали...
— Ну, что будем делать? — спросил
Павел.
Борис посмотрел на него испытую-
ще. Лицо Павла застыло в выраже-
нии глубокой сосредоточенности.
— Я думаю, — сказал Борис, —
что следует итти за людьми. Надо
продолжать поиски. Пока мы не
нашли труп, надежда еще не поте-
ряна.
— Хорошо, — кивнул Павел.
— Только знаешь, — с некоторой
долей смущения сказал Борис, — на-
до поискать мой мешок. В нем верев-
ки. Я оставил его там. Помнишь?
Он махнул рукой по направлению
к склонам предгорья, где желтели
альпийские луга. Лицо Павла чуть-
чуть оживилось.
— А кок-сагыз? — спросил он
быстро.
— Не успел выкопать, — ответил
Борис.
Павел закусил губы. Борис не стал
рассказывать, что было причиной за-
держки, да Павел и не расспрашивал
больше ни о чем. Он глубоко зам-
кнулся в себе.
— Ну, пошли, сказал Борис под-
нимаясь.
Он долго смотрел вниз, выбирая
направление. Очевидно, нужно было
спуститься до кромки сушняка, заби-
рая левее русла потока, и итти по
нижнему краю альпийских лугов. Это
направление исключало бесплодное
блуждание: брошенная Борисом пло-
щадка должна была обязательно
встретиться по пути...
Павел встал, скрутил папиросу,
жадно затянулся и бросил.
И снова они двинулись в путь среди
исполинских растений, раздвигая зе-
леные ветки чудовищных трав, топча
распластанные на каменистой почве
розетки огромных листьев, ломая су-
хие стебли... Из всех переживаний
необычайной экспедиции впечатление
этого перехода почему-то сохранилось
в памяти Бориса как наиболее острое.
Причиной этого было, повидимому,
продолжающееся обострение ощуще-
ний, воспринимаемых переутомленным
мозгом. Борис двигался как во сне.
Все чувства были напряжены до
предела. Одуряющий запах, издавае-
мый нагретыми солнцем цветами, вы-
зывал странное искажение восприятия
окружающего.
Размеры казались еще более огром-
ными, краски — еще более яркими,
формы — преувеличенно причудли-
выми. Много дней спустя преследо-
вали Бориса видения странствования
среди фантастически преображенного
мира исполинских растительных форм.
В своих воспоминаниях он уже с тру-
дом различал подлинное от ложного —
впечатления сплелись в пеструю, по-
давляющую воображение картину.
«Здесь долго нельзя оставаться»,
подумал он, вдыхая горячий, затруд-
няющий дыхание воздух, насыщенный
терпким запахом неведомых трав. Но
мысль пронеслась, не оставив следа в
сознании. Его взгляд продолжал авто-
матически двигаться по сторонам,
разыскивая потерянное растение.
— Ничего? — вопросительно крик-
нул ему Павел.
— Ничего! — отвечал он бодро. —
Сейчас найдем, не сомневайся... Сей-
час...
И слова застыли на его губах. Он
в самом деле неожиданно увидал пе-
ред собой взметнувшиеся над розет-
кой огромных листьев зеленые стебли
и знакомые желтые корзинки цветов.
Белели корни, уходящие в глубь вы-
рытой ямы. У края ямы валялся бро-
шенный им заплечный мешок. А над
мешком, уткнув в него огромную ост-
рую морду, возилось гигантское серое
животное, вид которого вызвал у Бо-
риса неудержимую дрожь отвращения
и страха. Оно напоминало крысу,
увеличенную до размеров коровы. Но
по короткому хвосту, длинной красно-
бурой шерсти, крупным ушам Борис
сразу определил пищуху — типичного
грызуна высокогорных районов Сред-
ней Азии. До слуха Бориса доносился
противный хруст — животное с аппети-
том уничтожало продукты, лежавшие
в мешке. Еще мгновение — и пищуха,
двинув ухом, молниеносно повернула
через плечо голову к Борису. Теперь
прямо на него смотрели ее блестящие
черные глаза, шевелилась длинная
щетина усов. Нос быстро двигался,
втягивая воздух. Борис сохранял не-
подвижность. До слуха зверя донес-
лись шаги Павла. Пищуха повернула
голову в его сторону, и в этот момент,
превозмогая отвращение, Борис шаг-
нул вперед, поднял лопатку, размах-
нулся и изо всех сил ударил живот-
ное по носу. С пронзительным писком,
от которого зазвенело в ушах, пищуха
рванулась в сторону и бросилась бе-
жать. В лицо Борису ударили мелкие
камешки, вырвавшиеся у нее из-под
ног. Зашумели растения — и все
стихло.
— Что такое? — крикнул с беспо-
койством Павел.
Борис опустил лопатку. Ноги его
ослабели от пережитого возбуждения,
обостренного каким-то странным чув-
ством досады за испытанный им страх
перед зверем, которого он до сих пор
знал в виде ничтожного, безвредного
и беззащитного перед человеком жи-
вотного. Он сел на край выкопанной
им ямы.
— Ничего особенного, — ответил он
подошедшему Павлу. — Непрошен-
ный гость.
Тот не стал больше расспрашивать.
Борис видел, что Павел снова но
власти азарта, который привел его
в эту долину. Молча, взяв лопатку,
он стал быстро копать, справляясь с
этой работой значительно быстрее
своего товарища.
Борис поднялся. Прошел немного
дальше, продолжая машинально огля-
дываться по сторонам. Пробрался че-
рез заросли гигантского ковыля. Вы-
шел на открытую площадку, заросшую
большими желтыми цветами. Всмот-
релся. И раскрыл глаза в изумлении:
— Так это же... кок-сагыз... —
прошептал он в возбуждении.
Да, это, повидимому, была целая
заросль гигантского каучуконоса.
Борис подошел к ближайшему расте-
нию: огромные желтые корзинки ка-
чались на уровне его лица. Одни из
них были в полном цвету. Ветер тихо
шелестел желтыми лепестками. Дру-
гие закрылись. Из них виднелись
нити сероватого пуха. Борис с уси-
лием оторвал одну закрывшуюся
корзинку от ее стебля. Раздвинул
листья обвертки. Под нитями пуха
виднелись бурые семена, покрываю-
щие дно корзинки. Борис запустил
руку в корзинку. Семена с легкостью
отскочили от своего ложа. Борис вы-
тащил горсточку семян, с любопыт-
ством разглядывая их у себя на ла-
дони. Они были почти с кедровый
орех величиной.
30
Шаги Павла послышались за его
спиной. Рука опустилась на плечо
Бориса и сдавила его в волнении.
— Чорт возьми! — прошептал Па-
вел сдавленным голосом.
Это было какое-то сумасшествие.
Борис понимал, что сбор большого
количества растений не нужен, что он
просто бесцелен, что лишний груз
только затруднит выход из долины.
Но он уже не мог остановить Павла,
да и сам, зараженный его азартом,
работал, как одержимый. Они выка-
пывали корень, разрыхляя грунт ло-
паткой и ножом, взвешивали на руках,
продолжая поражаться его размерам,
кидали и принимались за следующий
не останавливаясь. Спина Бориса
ныла, мышцы рук и ног затекли, но
он не прекращал работы. И только,
когда мешок Павла, освобожденный
от всего остального груза, наполнился
до краев, они оба одновременно под-
нялись и посмотрели друг на друга.
— Довольно! — сказал Борис, с
трудом переводя дыхание.
Павел приподнял мешок, оценивая
его тяжесть.
— Да, — согласился он с сожале-
нием, — но, вот что-то голова кру-
жится, — сказал он тревожно.
Постоял, машинально похлопал себя
по бокам, ища табак и спички. Но
рука, сунутая в карман, остановилась
на пол дороге.
— Чорт! — вырвалось у него сквозь
зубы. — Совсем плохо. Я посижу не-
много.
— Ты не пил воды из потока? —
спросил с опасением Борис.
Павел отрицательно мотнул головой
и опустился на землю. Лег, положив
голову в тень. Закрыл глаза. Борис
догадывался, что неожиданная сла-
бость происходит не только от утом-
ления, но и от действия одуряющего
аромата растений. Необходимо было
немедленно ухолить отсюда. Он на-
гнулся над Павлом, чтобы поднять
его. и к изумлению увидел, что Павел
лежит не один. Лежали два человека.
И каждый из них был Павлом.
— Чепуха! — громко сказал Борис
и удивился странному звуку своего
голоса. — Двоится в глазах...
Он протянул руку к одному из ле-
жащих. Рука встретила пустоту. Он
хотел тронуть другого, но рука тоже
не нашла опоры.
Борис присел на корточки и зажму-
рил глаза. В ушах шумело. Сквозь
шум он слышал, как Павел произнес
едва слышно:
— Женя!
Откуда-то, словно с неба, донесся
слабый крик:
— Паа-аавел!
— Слуховые... галлюцинации, —
пробормотал Борис.
Огромные листья неожиданно при-
двинулись к самому его лицу. Свет
дня потускнел — и погас.
11
ОН открыл глаза... Пе-
ред ним в недосяга-
емую глубину уходила
черная бездна, во мраке
которой медленно плыли
блестящие точки. Он по-
вел руками, инстинк-
тивно отыскивая опору.
Руки встретили холодную
твердую землю. Он ле-
жал на спине. Была
ночь. Звезды продолжа-
ли плыть в темноте.
«Головокружение», по-
думал он и позвал:
— Павел!
Но голос был так слаб,
что он сам не услышал
его звука из-за яростного
звона в ушах. Борис
прислушался, медленно
приходя в себя. Сквозь
сон он разобрал треск,
и перед его глазами про-
несся сноп искр. Потом
прорвались звуки голо-
сов. Он повернул голову.
Треща, горел курай.
Перед костром застыл
тонкий силуэт девушки.
Линия мягкого профиля
была ярко очерчена светом мерцаю-
щего за ее спиной огня.
«Женя», узнал Борис. Но нисколько
не удивился. Его затуманенное созна-
ние еще не выделяло в возникающих
в голове образах того, что действи-
тельно было и что создавал его раз-
драженный пережитыми впечатления-
ми мозг.
«Не вижу оснований оправды-
ваться перед тобой», — Борис понял
наконец смысл последних слов, про-
изнесенных девушкой.
Он с волнением ждал ответа ее со-
беседника. Пауза показалась ему
очень долгой. Наконец из темноты
прозвучал срывающийся голос:
— Но ты не знаешь, как я тебя...
как я к тебе... отношусь.
«Павел», подумал Борис и облег-
ченно вздохнул.
— Это к данной ситуации не имеет
ровно никакого отношения, — отве-
тила Женя с легким раздражением.
— Я весь истерзался, когда ты ис-
чезла, — продолжал Павел.
— Но это не помешало тебе в тот
момент, когда ты был уверен в моей
гибели, поторопиться со сбором кау-
чуконосов, — с горечью возразила де-
вушка.
Наступило молчание.
«Моей гибели... — думал Борис,
оценивая смысл этих слов. — Моей
гибели... Чьей гибели? Моей гибели?
Но ведь я жив... Нет, я что-то путаю.
Да, ее гибели... Но ведь она тоже
жива...»
В сознании медленно проплыли вос-
поминания длинного дня, проведен-
ного в долине. Из мрака выступило
ослепительно яркое видение: пылаю-
щая на раскаленном солнце красная
стена скал. Катящиеся камни, пена
бушующего потока... Он содрогнулся.
Животное напоминало крысу, выросшую до раз-
меров коровы.
— Женя, — сказал он, пытаясь при-
подняться.
Костер заплясал перед его глазами.
— Очнулись? — радостно поверну-
лась к нему девушка.
— Все... в порядке, — с трудом
произнес Борис, медленно принимая
сидячее положение.
По ту сторону костра он увидел
бледное, осунувшееся лицо Павла, на
котором при виде очнувшегося това-
рища появилась слабая улыбка.
— Ну. брат, — сказал Павел ти-
хо, — лежать бы нам на этих аль-
пийских лугах до скончания века,
если бы не она...
Теперь уже все стояло на своих
местах.
Борис вспомнил: фантастические
растения... радражающе терпкий, пря-
ный запах... площадку, заросшую кок-
сагызом... лихорадочную работу...
Дальше надвигался мрак. Оставалось
неясным, как они выбрались оттуда,
почему среди них появилась Женя.
— Как вы себя чувствуете? —
спросила девушка.
— Еще не знаю, — медленно про-
изнес Борис. — Прихожу в себя... Го-
лова кружится.
— Все скоро пройдет, — сказал
Павел. — Я был, как пьяный. А по-
дышал — и ничего.
Борис пошарил рукой у пояса, от-
стегнул фляжку. Воды оставалось со-
всем немного. Но в горле у него так
пересохло, что он с трудом мог гово-
рить. Он сделал два глотка и протя-
нул фляжку Павлу. Тот отрицательно
покачал головой.
— Я пил, — сказал он нахмурясь.
Борис бросил быстрый взгляд на
Женю. Она словно не слышала. Было
ясно — она поделилась е Павлом ос-
татками своего запаса.
31
Вода освежила Бориса. Он принялся
за расспросы.
— Так, значит, вы оказались хитрее,
чем мы думали, — сказал он Жене. —
Вы не пошли руслом потока?
— Нет, я пошла напрямик. Мне
казалось, что если вы попытаетесь
меня догнать, вы пойдете старой до-
рогой.
Она отвечала спокойно, очевидно
сохраняя глубокую уверенность в том,
что поступила правильно, не желая
оставаться с товарищами, обманув-
шими ее доверие. Это, повидимому,
задело Павла, потому что он провор-
чал:
— Не понимаю, как можно было
решиться на такой поступок!
— Какой поступок? — сверкнула
глазами девушка.
— Оставить вот так, ни с того ни
с сего, товарищей...
— Ты считаешь, что ни с того ни о
сего? — перебила его Женя возму-
щенно.
— Во всяком случае, даже если ты
и находила мое поведение, скажем,
неправильным, ты не имела права
так поступать, — сказал Павел хму-
ро. — Надо же соблюдать элементар-
ную дисциплину!
— «Дисциплину»! — повторила Же-
ня запальчиво. — Не тебе говорить
о ней! Ты... Впрочем, думай и оцени-
вай мои поступки как хочешь.
Она отвернулась и низко опустила
голову, не желая выдавать своего
волнения.
— Скажите, Женя, — нарушил не-
ловкое молчание Борис. — Высоко
успели вы подняться?
— Я была уже у самого русла по-
тока. И в это время начался обвал.
— И вы не рискнули подниматься
дальше одна?
Женя пренебрежительно повела
плечами:
— Бояться было нечего, так как
прорыв был значительно выше. Но я
сразу поняла, что вы будете считать
меня погибшей, поднимете панику... и
решила вернуться.
— И наткнулись на нас?
— Да, я нашла вас обоих в бессо-
знательном состоянии.
Женя подбросила топливо в костер
и занялась своим мешком, вытаскивая
из него продукты.
— Вы знаете, что запас провианта
в моем мешке ограбила пищуха? —
спросил Борис.
Девушка кивнула.
— Да, мне говорил Павел.
Ели мало. Жажда лишила аппе-
тита. Теперь только у Жени и Бориса
оставалось немного воды на дне
Фляжки. Но предпринять было нечего.
Борис категорически возражал против
питья воды из потока или из озера.
Он не хотел объяснить причин своей
настойчивости, но ему казалось совер-
шенно очевидным, что вода в этой
долине гигантов непригодна для
питья.
— Чепуха! — сказал Павел. — Как
только мы будем у воды, я напьюсь
всласть.
Борис пожал плечами.
Треща, горел курай. Перед костром
застыл тонкий силуэт девушки.
Они улеглись в спальные мешки.
Смертельная усталость взяла свое —
все трое погрузились в глубокий сон.
Солнце уже поднялось над горами,
когда они проснулись. Над озером
таял розовый туман. Было холодно.
— До подножия горы... два часа, —
подсчитывал Борис вслух. — Пере-
права через поток... будем считать...
час. Подъем до входа в ущелье...
сколько?
— Я удивляюсь тебе, — сказал он
раздраженно. — Ты перенес болезнь,
схваченную в результате действия
этой воды...
— А, вздор! — перебил его Па-
вел. — Глубокая простуда, осложнен?
ная какими-то изменениями в крови...
— А ты знаешь, что это были за
изменения?
— Откуда мне знать!
— Ну, так вот и не оспаривай того,
что представляется совершенно веро-
ятным. У тебя был анизоцитоз —
среди кровяных телец встречались
клетки разных размеров. Я могу объ-
яснить это только тем, что вещества,
проникшие из этой воды в твою кровь,
действовали на органы, где происхо-
дит образование кровяных клеток,
вызывая в них появление гигантских
форм.
— Ну, не знаю, — пробормотал Па-
вел. Не знаю и не верю...
— Часа четыре, не меньше, — ска-
зал Павел.
— Так. Потом спуск... Потом де-
сять километров до становища... Надо
торопиться.
Сборы были непродолжительными.
Мешки, освобожденные от большей
части продуктов, стали значительно
легче. Только мешок Павла вызывал
сомнение.
— Не меньше двадцати кило-
граммов, — сказал Борис, приподни-
мая мешок над землей. — Знаешь что?
Выбрось половину корней. На кой чорт
тебе столько? Ведь не для промыш-
ленного использования ты их собирал.
— Ничего, — мрачно ответил Павел,
крепко затягивая шнурок.
— Ну, смотри! Все готово? — спро-
сил Борис, опять незаметно для себя
принимая инициативу в свои руки.
— Готово! — спокойно отозвалась
Женя.
32
Они тронулись в путь — Борис впе-
реди, Женя за ним, Павел замыкал
цепочку.-В воздухе стоял ровный гул.
Это доносился рев потока, низвергаю-
щегося в долину. Путь до его русла
через альпийские луга и предгорья
отнял, как и рассчитывал Борис, око-
ло двух часов.
Шум потока становился все громче
и сильнее. Вот и последние метры
подъема. Еще одно усилие — и они
остановились на гребне ущелья, по
дну которого, взбитая в пену, кипя и
бурля, неслась мутная вода.
Борис посмотрел на Павла. Оба по-
нимали друг друга без слов.
— Надо подняться выше, — сказал
Борис, — здесь бесполезно пытаться
перейти поток. С таким течением мы
не справимся.
— А может быть, спуститься
вниз? — спросила нерешительно Женя.
— Куда? К озеру? Бессмысленно
терять драгоценное время. Надо под-
ниматься, пока не дойдем до пере-
катов, где русло шире и течение
менее бурное.
Они пошли по гребню. Борис не
сводил глаз с потока, выбирая место,
пригодное для переправы. Вода за
многие сотни лет падения прорыла в
твердой породе глубокую впадину. В
узких местах бешено крутились водо-
вороты. Но Борис надеялся, что выше,
где были более пологие склоны, удаст-
ся найти брод.
Шли молча. Из-за шума потока
говорить было трудно. Молчание было
нарушено неожиданной встречей.
— Смотрите! — услышал Борис го-
лос Жени.
Он поднял глаза. Сердце его дрог-
нуло от изумления и восхищения: на
вершине скалы, поднимающейся почти
отвесно по ту сторону потока, стоял
горный баран. Расстояние уменьшало
его размеры, но видно было, что он
во много раз крупнее любого из ба-
ранов, каких приходилось когда-либо
видеть Борису на свободе и в коллек-
циях музеев. Исполинское животное
застыло в царственной позе, высоко
подняв голову, увенчанную мощными,
круто завитыми рогами, и опираясь
передними ногами на гребень скалы.
Павел вопросительно посмотрел на
Бориса.
— Гигантский архар! — крикнул
Борис.
Архар медленно повернул голову.
Вздрогнул и прянул в воздух. И через
мгновение с потрясающей быстротой
гигантскими скачками вниз, к бушую-
щему потоку, понеслось целое стадо.
Впечатление напоминало низвергаю-
щуюся лавину. Прыжок — великолеп-
ное тело распласталось в воздухе над
потоком, дробно застучали копыта о
камни, и архары серыми молниями
пронеслись мимо отряда, осыпая пут-
ников мелкими камнями, выброшен-
ными из-под копыт.
— Жаль, что мы не архары! —
крикнул Павел.
Встреча с архарами была единствен-
ной остановкой во время дальнейшего
подъема. Наконец крутизна склона
стала меньше. Здесь начались пере-
каты, на которые рассчитывал Борис,
разыскивая переправы.
Поток разливался в ширину на 15—
20 метров. Вода бурлила вокруг круп-
ных камней, разбросанных по дну
ущелья..
— Попробуем здесь, — сказал Бо-
рис и начал осторожно спускаться
вниз.
Они остановились у края потока,
прижавшись к скату, обдаваемые мел-
кими брызгами с головы до ног. Впе-
атление стремительного течения воды
ошеломляло. Им казалось, что они
сами неслись навстречу потоку с за-
хватывающей дух сумасшедшей ско-
ростью.
Павел медленно опустился на кор-
точки. Отворачивая лицо от брызг, он
зачерпнул рукой воду.
— Что ты делаешь? — крикнул Бо-
рис сердито.
Павел, не отвечая, поднес руку ко
рту, сделал глоток, снова опустил —
и пид, пил... очевидно не имея сил
удержаться.
— Перестань. — крикнула Женя.
Но Павел не поднялся, пока не
утолил сжигающей его горло жажды.
Они начали переправу.
На всю жизнь в памяти Бориса со-
хранилось это передвижение по кам-
ням, висящим над пеной бушующего
потока й •вздрагивающим от напора
воды.
Павел медленно отпускал веревку.
Борис делал шаг, закреплял ногу на
камне и отталкивался, чтобы пере-
нести тело на новую точку опоры.
Передышка была ничтожно малой, по-
тому что сохранить равновесие оказа-
лось невероятно трудным и, чтобы не
упасть, следовало немедленно делать
следующий шаг. Были участки, где
камни совсем скрывались под водой.
Здесь приходилось ступать почти на-
угад, нащупывая невидимую опору.
Ноги Бориса промокли выше колен.
Мышцы застыли от леденящего хо-
лода. Еще последний прыжок — не
чувством невыразимого облегчения
Борис почувствовал под ногами твер-
дые камни противоположного берега.
Жене было легче. Она могла не
заботиться о сохранении равновесия:
Борис и Павел беспрерывно поддер-
живали девушку, туго натягивая ве-
ревку...
— Ой, как было страшно! — при-
зналась Женя, просияв в лицо Борису
своей белозубой улыбкой, и сейчас
же повернулась снова к потоку, следя
за переправой Павла.
Он шел с напряжением. Несколько
раз терял равновесие, шатаясь на
крошечной площадке, как пьяный.
— Ему же мешает груз! — крик-
нула Женя.
Борис кивнул головой. Но обсу-
ждать положение было уже беспо-
лезно.. Ясно было, что в случае паде-
ния в воду мешок Павла окажется
огромной помехой при вытаскивании
упавшего. Однако каким-то чудом Па-
вел преодолел все препятствия. Толь-
ко при последнем прыжке силы ему
изменили, и ноги со скрежетом сорва-
лись с камня. Борис и Женя едва ус-
пели удержать его, схватив за руки.
Лицо Павла было смертельно блед-
но. Он крепко сжимал стучащие друг
о друга зубы.
— Выбрось половину груза из меш-
ка! — крикнул Борис.
• — Нет! — сказал Павел упрямо.
— Ну, давай часть в мой мешок!
Павел отрицательно замотал голо-
вой.
Отдых был недолгим. Необходимо
было торопиться. Через пятнадцать
минут отряд начал восхождение по
отвесной скале, нависшей над ложем
потока.
И опять — Борис поднимался впе-
реди, Женя следовала за ним, а Па-
вел двигался последним. Подъем был
трудный. Борис тщательно осмотрел
скалу, выбирая направление для
педъема по наиболее неровной ее
поверхности. Но и тот путь, который
он выбрал, оказался чересчур бедным
точками опоры. Еще снизу Борис заме-
тил две узкие площадки, которые мог-
ли служить для передышки. Но даже
до первой из них пришлось двигаться
почти исключительно на пальцах рук
и ног, не встречая опоры. Борис чув-
ствовал острую боль утомления в
мышцах, когда он вцепился в край
площадки и стал карабкаться, чтобы
встать на нее. И в это мгновение ве-
М
>:
ревка натянулась. Ноги Бориса со-
рвались. Продолжая висеть на руках,
он прижался грудью к краю пло-
щадки, с трудом нашел опору для
ног и посмотрел вниз.
Далеко под собой он увидел запро-
кинутое, бледное лицо Павла с упря-
мо сжатыми губами. Павел силился
прижаться к скале, но его тело отно-
сила тяжесть груза, висящего за пле-
чами. Видно было, что он выбился из
сил. Над ним наклонила корпус
ня, натягивая веревку, чтобы
удержать.
— Сбрось груз! — крикнул
рис. — Пропадешь!
Павел медленно покачал головой.
Ноги его продолжали срываться.
Тело медленно поползло вниз. Еще
миг — и он повис на пальцах.
— Режьте ремни. Женя! — с яро-
стью закричал Борис, напрягая все
силы, чтобы задержать падение. —
Освободите его от мешка!
Потекли мгновения, растянутые,
как часы. Борис видел, какого сверх-
человеческого напряжения стоило де-
вушке усилие, с которым она выта-
щила из-за пояса нож. Женя еще ни-
же наклонилась над Павлом, продол-
жая забирать веревку. Лицо Павла
исказилось судорожной гримасой. Он
что-то сказал Жене. Она отрица-
тельно покачала головой, протянула
руку над отчаянным лицом Павла.
Сталь блеснула на солнце. Веревка
дернулась и ослабела.
Несколько секунд в воздухе висел,
крутясь и все уменьшаясь в размерах,
сброшенный мешок. Взметнулся фон-
Же-
его
Бо-

Mi

Сталь блеснула на солнце. Веревка
дернулась и ослабела.
тан сверкающих брызг, и уже ничего
не было видно в пене стремительно
несущихся водоворотов.
Л''О ЛИЦЕ спускалось к вершинам
^гор. Ветер стих. Петренко оста-
новился в дверях, щурясь на палевое,
побледневшее небо. Величественная
картина заката успокаивала взбудо-
раженные мысли.
— Ничего! — пробормотал Петрен-
ко сквозь зубы. Выбил о косяк двери
трубку, сунул ее в карман и зашагал
на свой участок.
Его длинная тень прыгала по зеле-
ным рядам посевов, задерживалась в
глубине овражков и рытвин, снова вы-
скакивала и плавно двигалась по обо-
чине дороги. Петренко шел, заложив
руки за спину, смотря себе под ноги,
погруженный в размышления.
Он думал о своей работе.
Три года напряженного, беспо-
койного, кропотливого труда вложил
он в это дело. Оно было совершенно
новым, необычным в культуре кок-
сагыза. Но Петренко был уверен в
правильности выбранного направле-
ния. И все свое упорство, всю на-
стойчивость и энергию тратил на бес-
конечные варианты новых и новых
опытов.
Культура кок-сагыза была молодым
делом. Совсем недавно этот каучуко-
нос нашли в горах Тянь-Шаня. И не
дожидаясь, пока селекционеры выве-
дут из него культурные сорта, это ди-
кое растение распространилось на де-
сятки тысяч гектаров в среднерусских
степях, на Украине, в Белоруссии,
Киргизии, Казахстане. Стране нужен
был отечественный каучук. Кок-сагыз
стремительными темпами входил в
культуру со всеми своими недостат-
ками — малой величиной растения,
ничтожными размерами семян, их
плохой всхожестью, медленностью
роста и развития. Недостатки окупа-
лись главным — и несомненным до-
стоинством. Из тонны корней — даже
совсем тонких, ничтожных, похожих
на крысиные хвостики — можно было
получить до двухсот килограммов
каучука — будущие колеса автомо-
билей и самолетов, шланги насосов,
галоши и непромокаемые плащи.
Одновременно сотни селекционеров
по всей стране работали над тем, что-
бы превратить дикаря в культурные
Сорта. Из тысяч выращенных в наи-
лучших условиях растений отбирали
самые крупные, самые мощные экзем-
пляры. Потомство избранников снова
подвергалось самому придирчивому
просмотру. И снова шел отбор самых
лучших по содержанию каучука, по
размерам корня и по величине семян,
растений. Корни в пятьдесят граммов
перестали быть редкостью. Попада-
лись и более крупные — в сто, даже
в сто пятьдесят и больше...
Петренко мечтал о других приемах
создания нового сорта. Ему хотелось
коренным образом переделать при-
роду каучуконосного одуванчика. Он
поставил перед собой задачу изменить
строительный материал растения, —
кирпичи, из которых построены все
его части: корень, стебель, листья,
цветок. Эти кирпичи, мельчайшие час-
тички, известные под названием кле-
ток, считались незыблемой основой
строения, неизменным элементом, пос-
тоянной составной частью раститель-
ного организма. Петренко был убеж-
ден, что в природе нет ничего неиз-
менного. Он считал, что изменение
клеточных размеров возможно. И был
уверен, что это изменение повлечет за
собой преобразование всех свойств
кок-сагыза. Над такой задачей стоило
поломать голову.
«Важно изменить растение, — гово-
рил он себе в часы раздумья. —
Пусть даже не в ту сторону, которая
нам интересна, но изменить. А после
этого, когда удастся сломить его
упрямство, можно будет сделать из
него и то, что нам нужно».
Сколько раз возращался Петренко
к этой мысли, изобретая сотни вари-
антов опытов, в которых кок-сагыз
оказывался в особых, созданных экс-
периментатором условиях. Растение
упорно отказывалось изменяться. По-
гибшие экземпляры насчитывались
тысячами. Но упорство Петренко ока-
залось выше упрямства растения.
Работа была начата с поисков более
крупных клеток в толще корня кок-
сагыза. Много дней провел Петренко
за микроскопом, изучая последова-
тельно, на сотнях разрезов, тончайшее
строение корня на разных его уров-
нях. Он делал промеры, зарисовки,
подсчеты. Изменчивость клеточных
размеров удалось обнаружить быстро,
и это не казалось Григорию Степано-
вичу особым достижением. Ему было
совершенно ясно, что рост клетки в
организме зависит от условия пита-
ния, а оно не может быть абсолютно
сходным для всех клеток. Поэтому
одни отличаются малыми, другие
крупными размерами. Петренко обна-
ружил, что разница в величине расти-
тельных клеток может достигать нес-
кольких десятков раз. И первая зада-
ча заключалась в том, чтобы найти
такую часть корня, где укрупнение
клеток было закономерностью.
Петренко вспоминал об этом вре-
мени с усмешкой. Он работал как
одержимый. Мысль, окрыленная пер-
выми наблюдениями, захватила его.
Он резал корень поперек, резал вдоль,
выясняя пути движения соков и рас-
положение млечных ходов, в которых
накапливался каучук. Наконец, сла-
бый, едва видимый, забрезжил свет.
Наступила пора первых опытов, пер-
вой атаки на косность живого веще-
ства.
Замысел заключался в том, чтобы
вырастить целое растение из той ча-
сти корня, где, под влиянием условий
питания, клетки достигали наиболее
крупной величины. Это оказалось тя-
желой задачей.
Многие растения обладают этим
удивительным свойством — восстанав-
ливать целый организм из небольшой
части. Черенок ивы, осины, тополя,
воткнутый в сырую землю, пускает
корни, развивает листья и превра-
щается в целое растение. Лист бего-
нии, помещенный на сырой песок, на-
чинает развивать побеги из любой
своей части, образуя целое растение.
Но воспроизводство кок-сагыза из
черенков корня было достаточно труд-
ным делом. А получение целого рас-
тения не из черенка, а из крошечного
обрезка корня было просто фанта-
стическим предприятием.
Петренко преодолел все трудности.
И весной первого года его работы
уже сотни растений, выращенных по
этому способу, зазеленели на опытном
участке. Многие ничем не отличались
от контрольных. Но были и заметно
измененные экземпляры, отличавшие-
ся быстротой роста, мощностью листо-
вой розетки, размерами корня. Их
клетки оказались заметно более круп-
ными — они сохранили свойство той
части корня, из которой их взял
Петренко. Это было только начало.
Предстояла дальнейшая, напряжен-
ная, упорная работа — кропотливый,
тяжелый труд исследователя-селек-
ционера.
Несмотря на укрупненные размеры,
растения, полученные Григорием Сте-
пановичем, не отличались высокой кау-
чуконосностью. Увеличить накопление
каучука — было третьей, самой труд-
ной задачей. На протяжении послед-
них двух лет Петренко пытался по-
влиять на процесс образования драго-
ценного сока в корнях кок-сагыза. Он
был уверен, что, направляя по своему
плану обмен веществ растения, из-
меняя состав солей в почве, рано или
поздно он добьется результата. Шли
недели и месяцы. Были перепробова-
ны сотни удобрительных смесей. И
неизменно, каждый вечер, на его во-
просительный взгляд Женя Самай
отвечала, сочувственно улыбаясь:
— Все то же... Десять, одиннадцать,
двенадцать процентов.
Наступила пора что-то предприни-
мать. Он шел на свой участок, чтобы
на месте обдумать план дальнейших
опытов. Вид растений, знакомые до
мельчайших подробностей узкие, длин-
ные пластинки листьев, стебли цветоч-
ных корзинок, сладковатый их запах,—
все это способствовало работе мысли,
помогало сосредоточиться. Он помнил
и глубоко ценил указание великого
преобразователя природы — Мичури-
на: .
«Нужно быть глубоко наблюдатель-
ным, как могут быть наблюдательны
только люди, жизнь которых составля-
ет одно целое с природой.» В поле
Петренко проводил большую часть
своего времени, оставаясь в лабора-
тории только для самых необходимых
работ.
— На что-то нужно решиться! —
сказал он вслух. И сейчас же, словно
в ответ на свои слова, он услышал
знакомый голос:
— Григорий Степанович, добрый ве-
чер!
Петренко поднял голову, обернул-
ся. В тридцати шагах от дороги,
среди зеленых рядов кок-сагыза, стоял
директор. Его загорелое лицо разре-
зала белизна зубов, раскрытых в ши-
рокой улыбке. Он возбужденно зама-
хал рукой, подзывая к себе Петренко.
Задержка была досадна, но неизбеж-
на. Григорий Степанович свернул С
дороги и зашагал по междурядьям,
стараясь не наступать на листья.
— Привет! — сказал он спокойно,
останавливаясь в двух шагах от ди-
ректора и разглядывая его улыбаю-
щееся лицо. — Можно поздравить с
каким-нибудь достижением, Анатолий
Петрович?
Директор посмотрел на него с тор-
жествующим видом, откинув тыльной
стороной испачканной в земле руки
свою белую фуражку на затылок.
— Ну? — вопросительно сказал
Петренко.
Анатолий Петрович нагнулся. Мел-
кие комья земли разлетелись от ра-
стения, встряхнутого его маленькой
рукой.
— Посмотрите! — он протянул Гри-
горию Степановичу куст кок-сагыза.
Петренко бережно принял растение
в руку, взвесил на ладони.
— Граммов сто? — спросил он, тща-
тельно разбирая корни, свисающие от
листвы длинными белыми шнурами.
— Я думаю, больше, — ответил с
оттенком самодовольства директор,
не отводя глаз от растения, словно
беспокоясь за его целость в крепких
руках Петренко.
Неплохо! — сказал Григорий
Степанович, возвращая корень.
Анатолий Петрович взял растение,
положил машинально на землю и
несколько озадаченно посмотрел на
Петренко. Видимо, он ожидал более
бурной реакции своего собеседника.
— Так ведь, это же... тетраплоид!—
воскликнул он наконец, не сдержи-
вая своего возбуждения.
— Я так и думал, — с тем же не-
возмутимым спокойствием ответил
Петренко.
— Ну, и что же вы скажете?
— А то, что говорил вам всегда. Вы
верите, что воздействием таких веще-
ств, как колхицин и другие яды, мож-
но сразу создавать наследственно
закрепленные сорта растений...
— А как же иначе? — перебил его
директор с раздражением. — Колхи-
цин действует на делящуюся клетку...
Задерживает деление. Аппарат нас-
ледственности — хромосомы, вместо
того, чтобы распределиться по двум
клеткам, остаются в одной... Мы по-
лучаем двойной аппарат наследствен-
ности...
— Какой там аппарат наследствен-
ности, — махнул рукой Петренко. —
Дайте-ка, — протянул он руку Ана-
толию Петровичу. — Нет, нет, не то...
Дайте лопатку.
Он нагнулся к зелени кустов кок-
сагыза, быстро воткнул лопатку под
первое попавшееся растение, отвалил
пласт земли и поднялся, встряхивая
выкопанный кустик.
— А это, — спросил он, расправляя
тонкие хвостики корня, — тоже те-
траплоид?
— Позвольте, позвольте, — зато-
ропился Анатолий Петрович, — вам
попался неудачный экземпляр. Вот я
вам сейчас...
Он потянулся к лопатке, ио Петрен-
ко остановил его движение.
— Да не стоит беспокоиться, — ска.
зал он улыбаясь. — Я верю и знаю,
что здесь, — он обвел лопаткой в
воздухе полукруг над участком, — име-
ются и чахлые и мощные корни.
Жизненные условия, вот что создает
природу организмов. А ваш аппарат
наследственности здесь решительно
не при чем... По той простой причине,
что его в природе нет.
— А что же есть? — резко спросил
директор.
— Есть живые организмы, и кроме
живого тела со всеми его свойствами,
в них ничего нет. Любая частица жи-
вого тела обладает наследственностью,
или, что то же самое, отличается от
других своей природой. И управлять
наследственностью, изменять природу
растений можно только через посред-
ство внешних условий.
— Но, простите, — хмуро возразил
директор. — Я ведь тоже действую
внешними условиями.
— Ничего себе внешнее условие! —
усмехнулся Петренко. — Этак и удар
дубины можно считать внешним ус-
ловием. Речь идет об условиях, кото-
рые воспринимаются организмом че-
рез развитие. Да нет, Анатолий Пет-
рович, нам с вами не договориться. Я
пошел...
Он аккуратно воткнул лопатку в
землю и зашагал по междурядьям.
— А я все-таки докажу вам, что я
прав, — крикнул ему вслед директор.
— Желаю удачи! — сказал через
плечо Петренко останавливаясь. —
Пусть ваш тетраплоид окажется луч-
шим из всех форм кок-сагыза! Произ-
водству от этого будет только польза.
Он кивнул головой Анатолию Пет-
ровичу и вышел на дорогу.
(Продолжение следует)
Доцент А. А. ШАМШУРИН
ПОЖАР ОТ КОЛБЫ
С ВОДОЙ
g ХИМИЧЕСКОЙ лаборатории Са-
маркандского медицинского инсти-
тута, где я работаю, однажды произо-
шел случай, едва не приведший к не-
счастью. Во время летних каникул,
когда большинство сотрудников были
в отпуске и лаборатория посещалась
нерегулярно, в один из жарких дней
июля, открыв двери лаборатории, мы
с удивлением увидели, что стол, сто-
ящий у окна, горит.
ИНЕРЦИЯ
(См. 4-ю стр. обложки)
с СЛИ вас спросят, может ли какой-
-нибудь предмет «сам собой», без по-
стороннего влияния, притти в движе-
ние, то вы, вероятно, скажете — нет.
И вы будете правы. Поезд не тронется
с места, пока паровоз не начнет его
тянуть. Пуля не вылетит из ружья,
пока ее не вытолкнут пороховые газы.
Футбольный мяч не покатится по полю,
пока футболист не ударит по мячу.
А может ли движущееся тело оста-
новиться без посторонней помощи? Из
нашего повседневного опыта мы знаем,
что для остановки движущегося тела
на него нужно подействовать какой-то
силой. Мяч, катящийся по полю, бу-
дет катиться все медленнее, пока не
остановится. Но он останавливается
не «сам собой», а потому, что на него
действует сопротивление воздуха и
трение о поверхность земли. Измене-
ние направления движения (поворот)
тоже является следствием влияния
тех или иных сил.
Свойство тел сохранять состояние
покоя или прямолинейного и равно-
мерного движения называется инер-
цией.
Все мы видели, как велосипедист, не
работая педалями, движется «по инер-
ции». Инерция выбрасывает вперед
через руль лихача-велосипедиста, ко-
гда он, пренебрегая правилами движе-
ния, встретится с препятствием. При
этом сила со стороны препятствия
действует на велосипед и останавли-
вает его. В это время седок продол-
жает двигаться вперед почти что с
прежней скоростью.
Ударяя по мягкому дивану, мы вы-
биваем из него пыль. Места дивана,
получившие удар, продвигаются в
Мы не сразу нашли причину само-
возгорания стола, которая заключа-
лась в следующем. На столе стояла
литровая стеклянная колба, наполнен-
ная водой. Мы заметили, что под ней-
то и загорелась крышка стола, на кото-
рой остался глубоко выжженный круг.
Оказалось, что колба с водой сыгра-
ла роль обычной зажигательной линзы.
Будучи шарообразной, она сфокусиро-
вала горячие солнечные лучи, напра-
вив их на стол, что и привело к пожару
сторону удара, а пылинки, засевшие в
промежутках между волокнами мате-
рии, по инерции остаются в покое и
как бы выходят из своих ячеек.
Чтобы насадить молоток на руко-
ятку, мастер ударяет не по молотку,
а по дальнему концу рукоятки. Сила
удара действует на рукоятку, и
она начинает двигаться вперед.
Молоток по инерции остается в покое,
поэтому рукоятка входит в его отвер-
стие.
Пока мы говорили только о прямо-
линейных движениях, мы убедились
в том, что в тех случаях, когда изме-
няется величина скорости тела, на
него действует какая-нибудь сила.
Однако сила может менять не только
величину скорости, но и направление
движения.
Велосипедист, совершающий мерт-
вую петлю, едет по кривой. Но криво-
линейность движения объясняется тем,
что на велосипед действуют упругие си-
лы материала, из которого сделана до-
рожка. Если бы дорожка разрушилась,
упругие силы перестали бы действо-
вать на велосипед и он, как камень,
полетел бы по прямой, касательной к
мертвой петле.
Для регулировки скорости враще-
ния паровых машин используются
центробежные регуляторы. Вместе с
валом паровой машины вращаются
укрепленные на оси шары. Когда
скорость вращения увеличивается вы-
ше допустимого предела, шары,
стремясь двигаться прямолинейно,
поднимутся вверх и приведут в дей-
ствие приспособление, уменьшающее
подачу пара в паровую машину.
Зв
КИРИЛЛ АНДРЕЕВ
Рис. А. ШПИРА
О'ЕСНОЙ 1856 года из Нижнего-
Новгорода выехал по Большому
Сибирскому тракту прочный и про-
сторный тарантас казанской работы с
ямщиком и лишь одним пассажиром.
Станционным смотрителям путеше-
ственник предъявлял подорожную, вы-
данную на имя Петра Петровича
Семенова из Петербурга, но на во-
просы о цели своей поездки проезжий
отвечал уклончиво и неохотно.
Лихие ямщики быстро мчали экипаж
по неоглядной равнине.
Урал перевалили незаметно. В па-
мяти путника остался лишь верстовой
столб с надписью на одной стороне
«Азия» и на другой — «Европа».
Впереди простиралась необозримая
Западно-Сибирская низменность. Бле-
стели под лучами солнца исполин-
ские светлые реки Сибири, как стекло
горели озера Барабинской степи.
Недолгие остановки в Омске и Бар-
науле не могли нарушить однообразия
дней, которые медленно тянулись, пре-
вращаясь в недели. И вот однажды,
рано утром, молодой путешественник
увидел в синеве далей темносиние
очертания Алтайских гор.
Горы Азии! Так вот они наконец —
цель путешествия, мечта далекого
детства!
Пять недель потратил исследова-
тель на изучение Алтая. Он спускался
в долины с пышной растительностью
и поднимался на снежные вершины,
утопавшие в низких облаках.
Все пристальней, все нетерпеливей
вглядывался он в даль: все было лишь
подготовкой к тому самому глав-
ному. что было впереди и к чему он
готовился десять лет своей жизни.
В начале августа путешественник
прибыл в Семипалатинск, и здесь про-
изошла самая неожиданная встреча.
В комнату, где он остановился, суту-
лясь вошел невысокий человек, одетый
в солдатскую шинель, с болезненным
бледным лицом.
— Достоевский! — закричал путе-
шественник. вскакивая с места.
— Семенов! — глуховатым голосом
проговорил вошедший.
Старые друзья обнялись после мно-
гих лет разлуки.
Они встречались в Петербурге, в
известном социалистическом кружке
Петрашевского. Там бывали писатели
Белинский, Салтыков-Щедрин, Гри-
горович, поэты Плещеев и Мей и
многие другие передовые люди того
времени. И здесь завязалась крепкая
дружба молодого, но уже прослав-
ленного писателя Достоевского и
только что окончившего университет
Петра Петровича Семенова.
С тех пор пути друзей разошлись.
Молодой Достоевский, арестованный
полицией, был приговорен к смертной
казни, которую заменили каторгой.
Семенов отделался придирчивым обы-
ском, и вот через восемь лет друзья
встретились вновь.
Смуглый от загара Семенов
стоял перед ссыльным писателем. Ко-
роткая куртка, расшитые шелком
брюки и шляпа с полями делали его
похожим на какого-нибудь путеше-
ственника по тропической Африке или
южноамериканского повстанца. Ог-
ромный пистолет, небрежно засунутый
за широкий пояс, довершал это сход-
ство. Только светлые глаза, добродуш-
но и весело блестевшие из-под густых
бровей, казались знакомыми.
— Зачем ты здесь? И кем ты
стал? — спросил Достоевский. — По-
чему судьба забросила тебя в это глу-
хое место?
Семенов улыбнулся.
— Я геолог, ботаник, зоолог, но
прежде всего я географ. Перед то-
бой ученый-путешественник, представ-
ляющий в одном лице экспедицию
Русского географического общества...
И Семенов раскрыл перед старым
другом тайну своей экспедиции.
Официально он был командирован
«в пограничные области — Алтай и
Киргизские степи — для сбора мате-
риалов». Географическим обществом
было предпринято издание большого
труда известного географа Риттера
«Азия», и Семенову, переводчику этой
книги, поручено было сделать к ней
примечания и дополнения. Но на са-
мом деле...
И он сказал, понижая голос:
— Я хочу проникнуть к самому
сердцу Небесных Гор!
Что знал о Небесных Горах Досто-
евский? Что знала о них европейская
наука?
Небесные Горы, или по-китайски
Тянь-Шань, — это загадочный горный
хребет, расположенный на границе
Средней и Центральной Азии и взды-
мающий свои могучие вершины выше
линии вечных снегов и тянущийся на
большое расстояние.
Вот, пожалуй, и все, что было из-
вестно науке. Знали, что в складках
этого хребта прячется озеро Иссык,
что с Тянь-Шаня стекают реки Или,
Чу и Нарын. Но даже на карты вся
эта величественная горная страна на-
носилась приблизительно: по записям
китайских миссионеров VII века, по
рассказам русских купцов, по описям
старинной китайской экспедиции Си-
Юй. Но ни разу нога европейского
исследователя не ступала в эту,
словно заколдованную, область.
Первым человеком, раскрывающим
для науки тайны Небесного хребта,
и собирался стать Петр Петрович
Семенов.
Несколько лет готовился он к заду-
манному путешествию. Он слушал
лекции крупнейших мировых геогра-
фов, совершил целый ряд экскурсий
по горам Европы: Гарцу, Вогезам,
Альпам. — прошел через горные пере-
валы Сен-Бернар и Сен-Готард, сем-
надцать раз поднимался на Везувий.
Но больше всего произвели на него
впечатление мысли Александра Гум-
больдта.
В те годы Гумбольдт считался
большим авторитетом по вопросам
географии и геологии. Когда-то он
много путешествовал по вулканиче-
ским областям Америки и теперь,
следуя воззрениям современной ему
науки, готов был везде находить
проявления вулканизма. Даже кот-
ловину Каспийского моря и Западно-
Сибирскую низменность он склонен
был считать «странами-кратерами»,
подобными громадным вулканиче-
ским впадинам на поверхности
Луны. И он верил в существо-
вание вулканов Тянь-Шаня, так
как это подкреплялось его теорети-
ческими воззрениями.
— Никто не убедит меня в против-
ном, пока не привезет мне несколько
образцов из обломков скал этого
хребта, — говорил старый ученый.
Три молодых путешественника ре-
шили вступить со стариком в спор.
Рихтгофен намеревался проникнуть в
Тянь-Шань с востока, из Китая; Шла-
гинвейт предполагал пробраться туда
с юга, через Индию. Семенов избрал
путь с севера.
— Но почему же это замечатель-
ное научное предприятие должно
сохраняться в тайне? — спросил сво-
его друга изумленный Достоевский.
Оказалось, что это относилось к
области ведения Министерства ино-
странных дел и диктовалось высшими
37

государственными соображениями.
Тянь-Шань в те годы представлял
пограничную область, где сходились
границы России, Китая и К'оканд-
ского ханства, населенную полунеза-
висимыми племенами. Появление в
этих краях русского путешественника
«могло повести к нежелательным
дипломатическим осложнениям».
Вот почему даже для Русского гео-
графического общества поездка Се-
менова была только «сбором матери-
алов для примечаний к риттеровой
Азии». Путешественник ехал в экспе-
дицию почти на свой счет, имея лишь
«нравственное» содействие общества.
И только в последний момент удалось
выхлопотать ему субсидию в тысячу
рублей на покупку инструментов и
снаряжения.
После краткого отдыха в Семипала-
тинске путешественник, простившись
со старым другом, отправился в даль-
нейший путь через Казахские степи.
Вот, наконец, перед путешественни-
ком открылось укрепление Верное,
основанное только за год до его при-
езда. Оно было расположено у подно-
жия Заилийского Алатау, на реке Ал-
маатинке, в дикой местности, заросшей
рощами яблонь и абрикосовых де-
ревьев. Первый этап пути был закон-
чен.
Путешественник вряд ли мог пред-
полагать, что укрепление Верное в
будущем превратится в город Верный
и, наконец, станет большим городом
Алма-Ата, столицей союзной респуб-
лики. В 1856 году на месте будущего
города стоял всего лишь один камен-
ный дом. Для Семенова это был тот
пункт, откуда он мог предпринять
наступление на недоступную и зага-
дочную твердыню Небесных Гор.
Петр Петрович становился все не-
терпеливее: «лихорадка путешествий»
палила его. Уже через несколько дней
он с небольшим отрядом выехал в
разведочную экспедицию к озеру
Иссык-Куль и И предгорья Тянь-Шаня.
Всего лишь за несколько месяцев
до этого русские топографы произ-
водили съемку берегов Иссык-Куля.
А в 1772 году здесь побывал капитан
Иван Унковский. Но для европейской
науки Семенову предстояло открыть
это озеро впервые.
Были и старинные записи. Китайский
путешественник Сюань-Цзаи, побы-
вавший на озере в 630 году, писал:
«Воды его имеют зеленовато-черный
цвет, и вкус их в одно время и соле-
ный и горький. То оно бывает спо-
койно, то на нем бушуют волны. Дра-
коны и рыбы обитают в нем вместе...»
Через неделю Семенов стоял на
берегу прославленного озера, а еще
через два дня с высокого
перевала перед путешествен-
ником открылась поразитель-
ная картина всего Тянь-
Шаня.
Прямо перед его глазааи,
посреди обширной группы
исполинов, выдавалась гора
пирамидальной формы, ска-
ты которой были так круты,
что в некоторых местах снег
не мог на ней держаться.
Слева от гигантской горы высилась
другая, уступавшая ей, поднима-
ющаяся более пологим конусом. Пра-
вее ослепительно блистал трехглавый
исполин, весь покрытый снежным
покровом.
— Так вот оно, сердце Небесных
Гор! — сказал путешественник, задум-
— Достоевский! — вскричал путе-
шественник, вскакивая с места.
чиво глядя на безбрежное море камня
и льда, застывшее в безмолвном вели-
колепии.
Ученый не мог не испытывать удов-
летворения. География неудержимо
влекла его к себе еще с детства.
Вот он, десятилетний мальчик, пред-
принимает свои первые экскурсии по
Рязанской губернии.
Его манят к себе крутые скаты
и обрывы глубоких ложбин и оврагов,
где снега тают особенно быстро и где
появляются первые цветы «мать-и-ма-
чеха», распускающиеся гораздо рань-
ше своих широких круглых зеленых
листьев с белой подкладкой...
Вот, наконец, студент, записывающий
в дневнике: «проникнуть в глубь Азии,
на снежные вершины этого недосягае-
мого хребта...»
И вот он почти у цели.
Но сентябрь уже на исходе. И по-
пытка проникнуть в самое сердце Не-
бесных Гор не удалась.
Петр Петрович решил снова посе-
тить Иссык-Куль, на этот раз — его
западную оконечность. Ему удалось
установить, что река Чу вовсе не вы-
текает из озера, как предполагали за-
падноевропейские географы, а обходит
его. Иссык-Куль стока не имеет —
таково было первое крупное научное
открытие русского путешественника.
Теперь оставалось исследовать за-
гадку «Дымящихся Гор», расположен-
ных невдалеке от Верного. Не был ли
старик Гумбольдт прав? Быть может,
это вулканические силы породили к
жизни гигантский хребет Небесных
Гор?
Геолог сменил географа, когда
Петр Петрович исследовал невысокие
горы Кату и обнаружил в них место-
рождение нашатыря и серы, но не
нашел ни малейших признаков вулка-
низма. Здесь горел пласт каменного
угля, и густой сизый дым подземного
пожара окутывал вершины сопок.
Наконец, уже поздно, в ноябре, пу-
тешественник вернулся через Семипа-
латинск на зимовку в Барнаул.
Зима пролетела незаметно. Петр
Петрович разбирал огромные коллек-
ции, привезенные из поездки.
...А в конце мая 1857 года Петр
Петрович Семенов уже снова стоял
на валу укрепления Верное и вгляды-
вался в синие вершины Алатау, гото-
вясь к походу к сердцу центрального
Тянь-Шаня...
9 июня экспедиция тронулась в путь.
Шестьдесят три верховые лошади и
38
двенадцать верблюдов составили це-
лый караван.
Экспедиция вскоре достигла пере-
вала Санташ — «Тысяча камней». Не-
когда этим путем проходил со своим
войском Тимур, завоеватель полу-
мира. Он приказал своим воинам
захватить на побережье Иссык-Куля
по камню и сложить их на перевале,
откуда открывается путь в далекие
восточные края.
После похода полководец приказал
воинам, проходящим перевал по пути
домой, взять из кучи по одному кам-
ню. Груда значительно уменьшилась,
ио все же на месте осталось много
тысяч камней: счет погибших в дале-
ких краях и вечный памятник, сло-
женный их собственными руками...
И вот перед путешественниками
открылась заповедная страна. Синие и
зеленые озера ярко блестели между
гор. Сияли на солнце снежные вер-
шины, отороченные нежнозелеными
альпийскими лугами, где в высокой
траве прятались белые и яркожелтые
лютики, купальница и астрагал, а
ниже широкой каймой темнели, благо-
ухали долины, поросшие кустарником
черного барбариса, бояркой, жимо-
лостью и шиповником.
Через перевал Зауку смелый путе-
шественник поднялся на хребет Тер-
скей Алатау и таким образом осу-
ществил свою заветную мечту:
первым из ученых-географов достиг
центрального Тянь-Шаня. Он проник
к истокам Нарына, пробрался к реке
Сары-Джас, но нигде не нашел ни-
каких следов вулканических явлений.
На всю жизнь осталось у него в па-
мяти ослепительное зрелище, открыв-
шееся ему у берегов Сары-Джас.
Прямо на юге возвышался величе-
ственный хребет. Он весь сверху до-
низу состоял из гор-исполинов, покры-
тых снегом, и посреди них возвыша-
лась одна вершина, резко выделяв-
шаяся в своей колоссальной высоте.
Белоснежная пирамида ее по крайней
мере вдвое превышала своих братьев.
Это был легендарный Тенгри-Таг —
«Хребет духов» — и незабываемая в
своей красе вершина Хан-Тенгри —
«Царь духов», по легендам — повели-
тель всей страны Небесных Гор.
Слава русского путешественника
уже гремела по всей горной стране.
Его звали в гости султаны местных
племен. Сказители, играя на домбрах,
пели ему песни, прославлявшие его
походы в «Страну духов». А «дуани»,
прорицатель, явившийся к путешест-
веннику в своей живописной одежде
и высокой шапке из лебяжьего пуха,
после бешеных прыжков с бубном в
руках пришел в экстаз, и начал пред-
сказывать будущее: «Будешь улькун-
тюре, большой человек, будешь иметь
сто чинов». И, словно видя воочию
каждую награду на груди Петра
Петровича, падал к его ногам — каж-
дый раз в таком исступлении, что на-
конец лишился чувств-
Но местное русское население хо-
рошо понимало значение работ Петра
Петровича Семенова. «Первая научная
экспедиция Русского географического
общества, — писал он в дневнике, —;
посетившая юный, только что зарож-
давшийся в глубине азиатского мате-
рика, за рекой Или, русский край,
возбудила всеобщее и глубокое сочув-
ствие.
«Русские переселенцы из крестьян,
уже достаточно ознакомившиеся с
необыкновенным привольем чудного
края, радовались: ученые люди при-
ехали для изучения их польз и нужд.
«Водворенные в Верном казаки, по-
томки сподвижников Ермака, при-
знали нашу экспедицию своей не
только потому, что они были привле-
чены к непосредственному в ней уча-
стию, но и потому, что полное неожи-
данностей блуждание в доселе недо-
ступных русским, да и вообще в
неведомых русским землях возбуж-
дало в них живые воспоминания о
подвигах их предков при занятии Си-
бири в XVI и XVII веках...»
Последнее, что унес в памяти Семе-
нов, уже отправлявшийся в обратный
путь, было неописуемое зрелище мер-
цания Небесного хребта, когда до-
лины уже оделись ночною мглою, а
снежные вершины Тенгри-Тага бли-
стали рубиновыми цветами в лучах
уже невидимого солнца...
Докладывая в Русском географи-
ческом обществе о результатах своего
путешествия, Петр Петрович был
очень скромен. Он лишь указал на
ошибку Гумбольдта и сообщил, что
им начерчена схема хребтов Тянь-
Шаня. Но присутствующие знали
цену этих открытий. Они хорошо пом-
нили судьбу его соперников: Рихтго-
фен, пытавшийся пробраться через
Западный Китай, так и не достиг
Тянь-Шаня, а Шлагинвейт, взятый в
плен Кашгарским властителем, был
обезглавлен на базарной площади.
Члены Географического общества по-
нимали, что путешествие Семенова
создало целую научную эпоху.
Петр Петрович так сформулиро-
вал свое понимание задач путешест-
венника — исследователя малоизвест-
ных стран: «Исследователю неведо-
мых стран в тяжелой борьбе с препят-
ствиями и лишениями приходится за-
ниматься определением широт и дол-
гот, нанесением на карту глазомерной
съемки пройденного маршрута, три-
гонометрическим или барометриче-
ским определением встреченных им
высот, наблюдениями над температу-
рой воздуха и воды,
над простиранием и
падением встречен-
ных им пластов гор-
но-каменных пород,
подбором их образ-
цов, сбором встре-
ченных им рас-
тений и животных, наблюдениями над
влиянием окружающей природы и
климата на органическую жизнь, рас-
спросами туземцев и наблюдениями
над их образом жизни, нравами, обы-
чаями и влиянием на них местных
условий, записыванием всего виден-
ного и слышанного в краткие днев-
ники».
В этих словах — вся программа
новой школы, основанной Петром
Петровичем. И когда спустя полвека
ему было присвоено почетное имя
Семенов Тян-Шанский, — это было
лишь признанием заслуг великого
географа, начавшего свой научный
подвиг путешествием в неизведанную
страну, к сердцу Небесных Гор.
39

КПА'
ПАН
воздушный
КОЛПАК
ПОДАЮЩАЯ ТРуБА
В НАШИХ совхозах и колхозах мо-
жно встретить интересные водо-
подъемные машины. Они интересны
тем, что работают без двигателя, как
бы сами собой. Но внимательно рас-
смотрев нехитрое устройство гидрав-
лического тарана, как называют эти
машины, можно обнаружить, что дви-
жущей силой в них является тот са-
Л. ЯНИЦКИИ
мый' «зловредный» гидравлический
удар, который доставляет столько
хлопот в водопроводных сетях. Чело-
век сумел «усмирить» гидравлический
удар, и он покорно качает воду.
Свое название гидравлический та-
ран получил от старинного «тарана»,
— тяжелого бревна с металлическим
наконечником, ударами которого раз-
бивали стены и ворота осажденных
крепостей.
Чтобы представить себе работу ги-
дравлического тарана, посмотрим на
схему, изображающую его устрой-
ство. К трубе, подающей воду из ре-
зервуара, присоединена у крана вер-
тикальная трубка. Когда кран открыт
и вода свободно выливается из тру-
бы, уровень в вертикальной трубке
будет несколько ниже, чем в резер-
вуаре. Если же быстро закрыть кран,
то под действием гидравлического
удара вода устремится в вертикаль-
ную трубку и фонтаном брызнет
вверх. Подведя эту трубку к бачку,
можно накачать в него воду без осо-
бого труда, лишь открывая и закры-
вая кран.
Но оказывается, что такую уста-
новку можно сделать автоматиче-
ской— для этого надо кран заменить
специальным, «ударным клапаном». А
для того, чтобы вода подавалась по
вертикальной трубке не толчками, а
непрерывной струей, ставится воз-
душный колпак с обратным клапа-
Рис. АВТОРА
ном — таран тогда работает гораздо
производительнее.
Посмотрим, что же происходит в
таране во время работы. Из водо-
ема — реки, озера, пруда или ручья —
вода поступает по подающей трубе к
ударному клапану и, если он открыт,
свободно выливается через него. Ко-
гда скорость течения достигнет из-
вестного предела, вода увлечет за
собой ударный клапан и он захлоп-
нется; возникший гидравлический
удар откроет обратный клапан и по-
гонит воду в вертикальную трубку и
в колпак, сжимая там воздух.
Когда давление в подающей трубе
спадет, обратный клапан закроется
от собственного веса; но течение в
вертикальной трубке не прекратится,
потому что туда будет вытекать во-
да из колпака под напором сжатого
там воздуха — другого выхода ей
нет. В то же время упадет давление
в подающей трубе, откроется удар-
ный клапан, увлекаемый водой, за-
кроется, и новый гидравлический
удар продолжит начатую работу.
Гидравлический таран — дешевая
и нетребовательная машина: десятки
лет работает он безостановочно, не
нуждаясь в ремонте и специальном
уходе; он способен подавать воду на
высоту до 100 метров и накачивать
более 100.000 литров ежесуточно.
Как видите, укрощенный гидрав
лический удар оказался неплохим ра
ботинком!
СОДЕРЖАНИЕ
,Д. Сафонов и А. Русецкий — Наука о жизни 1
С. Шухардин — Новаторы подземной техники . 12
В. Валерьянов — Чудесный глаз.........15
* * *
Наука и жизнь
Пустыня оживает..................................18
Растение или животное?...........................18
Искусственный дождь............................ .19
* * ♦
Н. Макарова — Пульс водопроводных.магистралей 20
П. Столбов — Русские литейных дел мастера . . 25
Научная фантастика
А. Студитский — Ущелье Батырлар-джол ... 27
* * $
А. Шамшурин — Пожар от колбы с водой . . 36
Инерция..................................,36
Кирилл Андреев — К сердцу небесных гор . . 37
Л. Яницкий — Гидравлический таран.........40
$ * $
Обложка: 1-я стр. к статье «К сердцу небесных гор» —
художн. И. Б р ю л и н.
2-я стр. — художн. В. Буравлев.
3-я стр. — художн. А. Орлов.
4-я стр. — художн. Н. Смольянин ов.
Рисунки в отделе «Наука и жизнь» — Е. X о м з е.
Редколлегия: А. Ф. Бордадын (редактор), Ю.Г. Вебер, Л. В. Жигарев (заместитель редактора), О. Н. Писаржевский,
В. С. Сапарин, Б. И. Степанов.	Художественное оформление С. И. Каплан.
Журнал отпечатан в типографии № 2 «Советская Латвия» ЛПТ (г. Рига). Обложка отпечатана в Образцовой типо-
графии ЛПТ (г. Рига). Объем 5 п. л. Бумага 61X86. Тираж 50.000.	Заказ № 1985. ЯТ 11386.
ОТВЕТЫ ПРИСЫЛАЙТЕ
В РЕДАКЦИЮ
МАСТЕРАМИ КАКИХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ
ГОТОВЯТСЯ СТАТЬ ИЗОБРАЖЕННЫЕ
ЗДЕСЬ МОЛОДЫЕ ЛЮДИ?

octopojK
о СТОРОЖ