Oi
О
z
V)
знь
1992
Г
с

МЯ И ЖИЗНЬ ^^ Ежемесячна й научно-популярный журнал
sC Российски* исдци 1ми наук
Издаете, с 1965 года Q Мосы||| ^
Размышления АЛЬТЕРНАТИВНАЯ НАУКА. Г.И.Абелев 4
Последние известия ТРЕТЬЕ, КОТОРОЕ ДАНО. В.Иноходцев 15
Технология и природа ПЕРВЫЙ ШАГ В «БОЛЬШУЮ ХИМИЮ». А.Иорданский 16
Обз^р МОШЕННИЧЕСТВО В НАУКЕ. В.СЛогинов, С.И.Дорошенко ..22
Технология и природа УБИТЬ ДРАКОНА. В.Г.Веселов 26
Проблемы и методы ПОСТИЖЕНИЕ ХАОСА. Л.Каховский 34
Разные мнения ЕЩЕ РАЗ О КОСМИЧЕСКИХ ПРЕДКАХ. Л.Б.Вишняцкий 40
ЧУДО? ХОРОШИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ! А.С.Беличенко 43
Интервью «ДЮПОН ДЕ НЕМУР»: АКТИВНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ.
П.Энстей 48
Посетитель ПОСЛЕДНИЙ ШАНС? И.А.Хухрев 52
Проблемы и методы ХОРОШЕЕ ИСПРАВЛЯТЬ — ТОЛЬКО ПОРТИТЬ.
В.Б.Акопян 54
Земля и ее обитатели МОРСКОЙ ОГУРЕЦ, ОН ЖЕ — ТРЕПАНГ. Б.Ф.Сергеев 59
Радости жизни ПРО ГОЛЬФ. С.Комаров 62
Из дальних поездов МОСКВА — ПЕКИН И (ГЛАВНОЕ) ОБРАТНО. М.Богачихин...67
Полезные советы РАЗМЫШЛЕНИЯ ПЕРЕД РЕМОНТОМ. Н.Е.Заев 74
Архис АКАДЕМИК Е.К.ЗАВОЙСКИЙ: «НА ЭТОМ ПУТИ НЕТ
НИКАКИХ НАДЕЖД...» 86
Страницы истории РЕКВИЕМ ПО ШЕСТИДЕСЯТЫМ, ИЛИ ПОД ЗНПКОМ
ИНТЕГРАЛА. А.И.Бурштейн 90
Литературные страницы МИЛАНА АЛДАРОВА: «СМУТНО. КРУГАМИ ИЗ ДАЛЬНЕГО
ДЕТСТВА ВСПЛЫВАЕТ ЛЕгеНДА.» 96
Фантастика ПЛАНЕТА ПРЕБЫВАНИЯ. И.Хоменко 105
НОВОСТИ НАУКИ \2
ИНФОРМАЦИЯ 21,31.51, 107
НА ОБЛОЖКЕ: рисунок художника ОБОЗРЕНИЕ 32
А.Кукушкина к статье ^ л„ж . ,„
«Мошенничество в науке». ФОТОЛАБОРАТОРИЯ 78
НА ВТОРОЙ СТРАНИЦЕ ДОМАШНИЕ ЗАБОТЫ 79
ОБЛОЖКИ: старинная китайская »гш- ¥« V¥«,¥»v
акварель. Вот так, с помощью КЛУБ ЮНЫЙ ХИМИК JJ2
бумажных драконов, жители
древнего Китая отпугивали злых УЧЕНЫЕ ДОСУГИ 100
духов. Наши программисты кпрпткир о а «ртки i i n
делают это несколько иначе. КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ ПО
О том, как гоняют irainvT итп
*7iипмлт/'лимг ппппяитпА 11ИШУ 1,410... 110

4 * ti{
\
«Но как цензура породила две параллельные
литературы — подцензурную и самиздат, так
и тоталитаризм вынудил науку расслоиться
на организованную, «подцензурную» и на
альтернативную — неорганизованную,
свободную науку. Возникли два научных
сообщества, существующих в одном
государстве, взаимодействующих, но
живущих по разным законам и образующих
несмешивающиеся среды».
26
Сколько раз повторять: лучше
предохраняться, чем потом долго-долго
лечить свой компьютер. Правда, еще
лучше устранить источник компьютерных
вирусов. Нет, нет, к расправе над
шкодливыми программистами никто не
призывает. Надо просто договориться
с ними. По-доброму.
62
Все, хватит вариться
в собственном соку!
Пора всерьез
приобщаться
к общечеловеческим
ценностям.
Учитесь играть
в гольф, господа...
2

48
Только в «Химии и жизни» —
интервью с главой московского
представительства одной из
крупнейших в мире химических
фирм «Дюпон де Немур», а также
— маленький сюрприз от фирмы
для наших подписчиков.
34
Вы подумали, что это
клякса? Нет! Это герб
новой науки —
фрактальной геометрии.
Неказистый, конечно, но
ведь и символизирует он
хаос. Без фракталов
разобраться
в хитросплетениях
природных явлений
невозможно*
В ближайшие десять лет сбыт
биотехнологической продукции
в США вырастет с 3,5
миллиардов долларов до 14,6
миллиардов.
«Chemical and Engineering
News», 1992, г. 70, Л$? б
1*
3

.4&ь
is
Альтернативная
наука
Член-корреспондент РАН
Г. И. АБЕЛЕВ
Здестъ, где ты стоишь.
Мартин Бубер. Путь человека.
Подходи к этому как к моральной
проблеме.»
А. Е. Гурвич
Когда мы говорим о науке застойного
двадцатилетия, от середины шестидесятых до
середины восьмидесятых годов, то имеем в
виду весьма замкнутую систему,
оторванную от международного научного
сообщества, монополизированную и прочно
встроенную в тоталитарное государство. Казалось
бы, такие условия существования должны
были привести науку к полному
вырождению. Но как цензура породила две
параллельные литературы — подцензурную и
самиздат, так и тоталитаризм вынудил науку
расслоиться на организованную,
«подцензурную» и на альтернативную —
неорганизованную, свободную науку. Возникли два
научных сообщества, существующих в одном
государстве, взаимодействующих, но
живущих по разным законам и образующих не-
смешивающиеся среды. (Так, по крайней
мере, случилось в биомедицинской науке, в
которой работает автор статьи.)
С отменой цензуры кончился самиздат.
Перестройка отменила необходимость в
альтернативной науке, вступили в силу
нормальные законы мирового научного сообщества.
ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫБОРА.
ДВЕ НАУКИ
Две литературы или две науки могли
существовать в застойный период только
благодаря значительной либерализации режима
по сравнению с эпохой сталинизма. Если Ста-
4

лин уничтожал людей социальными
слоями — дворянство, крестьянство, духовенство,
купечество, даже целые народы, то во
времена застоя перешли на индивидуальную
прополку — из каждой социальной группы
«выдергивали» лишь тех, кто
демонстрировал свое неприятие режима.
Другими словами, если в эпоху
Большого Террора господствовал неизбирательный
отбор и выживание человека было делом
случая, то в эпоху застоя отбор стал
избирательным. Перед человеком встал выбор во
всех областях жизни: личной, социальной и
научной. Выбор между «жить как все» или
«жить не по лжи»; между социальной
нормой или велением собственной совести;
между сотрудничеством или отказом
сотрудничать с политической полицией; между
участием или неучастием в
демонстрациях лояльности; между использованием
или неприятием государственного
антисемитизма; между эмиграцией или
оседлостью, и так почти во всем. В науке надо
было определиться: служить ли закоснелой
иерархии, замешанной на тоталитарной
идеологии и делать карьеру, опираясь на нее,
либо воспринимать себя частью
международного научного сообщества с его этикой и
системой ценностей.
Выбор всегда был трудным и приводил к
возникновению альтернативных сообществ:
ортодоксов и диссидентов, циников и
«узников совести», крайних эгоистов и столь же
крайних альтруистов, людей, всесторонне
контролируемых системой, и людей,
внутренне не зависимых от нее.
Именно этот, последний критерий —
готовность принять контроль или
противостоять ему — определял водораздел между
официальной и неофициальной науками. Это
было стремление установить острова
реального мира в королевстве кривых зеркал и
искаженных мер, причем без расчета на
близкий конец эпохи и без надежды на
возможную демократизацию системы в обозримом
будущем.
Выбор в науке, казалось, был ограничен
лишь ее профессиональными аспектами. Но
неизбежно он сталкивался с социальными
особенностями системы — с ее
несправедливостью, стремлением вторгаться во
внутреннюю жизнь человека, в область его
достоинства, естественных прав, в его
отношения с людьми.
Национальная дискриминация была
особенно частой причиной, порождающей
конфликты и необходимость выбора.
Выбирать приходилось постоянно, одно
испытание сменялось другим, и выдержать
это напряжение удавалось не всегда. Отсюда
попытки найти компромисс, вписаться со
своим уставом в монастырь официальной
науки — это размывало границы черного и
белого, ослабляло контраст. Но подобные
попытки чаще всего были временными и
обреченными на неуспех.
Страх, вселившийся в нас в недавнем
прошлом и растворившийся в нашей крови,
был неизменным спутником выбора. Это был
страх перед непредсказуемостью
последствий. Его преодолевало лишь сознание
того, что выбор неминуем, что альтернатива
ему — полная потеря уважения к самому
себе.
Альтернативное сообщество было
невидимым колледжем, его объединяли общая
система ценностей и общность судьбы его
участников. Человек приходил в это
сообщество в силу неких, часто
неосознаваемых, духовных начал — чувства долга,
совести, достоинства, в их как бы вечном и
надиндивидуальном существовании. Отсюда
сближение с религиозным отношением к
миру и месту человека в нем, причем у
людей, выросших в обстановке безусловного
атеизма и прагматизма.
БЕЗ РЕШЕНИЯ
Время от времени у нас с А. Е. Гурви-
чем (известным иммунологом, моим
коллегой по институту им. Н. Ф. Гамалеи)
возникал спор, даже не спор, а скорее, обмен
мнениями:
А. Е. Мы все делаем черное дело.
Мы работаем на дьявола.
Я. Но мы же не работаем на войну,
не делаем ничего секретного, мы решаем
чисто научные задачи.
А. Е- Каждому отведена своя роль. Одни
делают атомную бомбу, другие борются за
мир, третьи создают видимость
плодотворного мирного общества. И все это мы. Чем
больше наши успехи, тем больше
укрепляем дьявольскую систему.
Я. Но люди же болеют. Кто, как не мы, им
поможет? Ведь то, что мы делаем, прямо идет
людям — и твои сорбенты, и наши диагно-
стикумы.
А. Е. Проблема неразрешима. Мы
укрепляем дьявольскую систему.
Я. Не согласен. Мы делаем ту работу,
которую Короленко называл органической.
Вокруг нас растут люди здравого смысла,
неискаженных критериев, способные
отличать белое от черного и в науке, и в
жизни. Без этого никакие сдвиги в обществе ни
к чему не приведут. Я хочу думать, что в
наших ячейках идет кристаллизация
нормальных людей, как из перенасыщенного
раствора на центрах кристаллизации.
А. Е- И все-таки мы работаем на дьявола.
5

КТО.ШЕЛ В НАУКУ
Итак, выбор. Он начинался с вопроса, куда
идти?
Едва ли не большая часть шла в науку за
гарантированной и престижной карьерой.
Аспирантура — степень — прочное,
обеспеченное положение — высокий престиж
научного работника — перспектива
академической карьеры.
Эта дорога была открыта для
социальной элиты: детей и жен номенклатуры или
высшего слоя интеллигенции. Хорошая
анкета, коренная национальность, партийность
или общественная работа составляли
минимальный набор требований к стремящимся на
этот путь. Требования включали не только
хорошую «родословную», но и собственную
активную позицию, зачастую —
сотрудничество с «органами» или, во всяком случае,
лояльность к ним.
Иные люди шли в альтернативную науку.
Те, кто чувствовал, что только в науке
можно проявить собственную инициативу,
реализовать индивидуальные способности,
заниматься без помех творческим трудом. То есть
те, кто стремился к подлинной жизни,
невозможной в иных сферах деятельности.
Стремились сюда и те, кто хотел жить в
мире неискаженных понятий, кто искал
демократизма, справедливости, этических
идеалов, высоких целей в жизни. И конечно,
те, у кого «чесались мозги»,— кого
интересовало научное творчество само по себе.
Эти люди были, как правило, далеки от
партии, зачастую — с неблагополучными
анкетами. Их путь обычно не пролегал через
аспирантуру. Он шел через трудно добытое
место препаратора, лаборанта или старшего
лаборанта; диссертация доставалась им в
результате настоящей поисковой работы. На
нее уходило обычно не менее 5—7 лет
напряженной работы. Но и «качество»
соискателей в обоих потоках было, как правило,
несравнимым.
ДИРЕКТОРА
Теперь — выбор на другом конце
иерархической лестницы — на уровне директоров.
Это наиболее элитарный и, безусловно,
номенклатурный слой научной интеллигенции.
Директор был ключевой фигурой
советской науки. Элементарной единицей
научной структуры стал институт — не
индивидуальный исследователь, не группа или
лаборатория, не отдел — а институт.
Директора назначали сверху, он единолично
руководил институтом, обладал всей полнотой
власти, но и отвечал лично за все
происходившее, включая идеологию, науку и выез-
. ды на картошку. И конечно, находился под
полным контролем КГБ в лице работников
первых отделов и кураторов.
Пример И. В. Курчатова и С. П.
Королева показал, какие невиданные
возможности предоставляет директорам
тоталитарная система: возможность абсолютно
монопольно концентрировать в одних руках
громадные научные силы и средства. С
начала 70-х годов такая система стала
официальной государственной доктриной. Ее
осознали многие директора и использовали для
укрепления своей власти в институтах.
Управляемый директор управляемого
института стал идеалом системы*. Но и здесь, на
этом, казалось бы, полностью
контролируемом уровне существовал выбор.
Были директора, которые создавали
институты, опираясь на сильных,
самостоятельных и независимых исследователей, они
собирали именно таких людей, продвигали их,
укореняли демократический стиль
руководства. Таким создал Институт молекулярной
биологии В. А. Энгельгардт, «Молекулярный
корпус» МГУ — А. Н. Белозерский,
Институт биологии развития — Б. Л. Астау-
ров, биологический отдел Института атомной
энергии им. И. В. Курчатова — A. IL
Александров, Институт белка — А. С. Спирин и,
по-видимому, Институт биофизики в
Пущине — Г.. М. Франк. В Медицинской
академии ближе всего к этой модели был
Институт экспериментальной патологии и
терапии рака, организованный Н. Н. Бло-
хиным. Неудивительно, что в таких
институтах возникли лаборатории
международного класса.
Выбор стиля руководства институтом, как
правило, совпадал и с выбором между
жесткой или либеральной позицией в
общественной жизни. Либеральные директора часто
ходатайствовали о разрешении поехать за
границу «невыездным» сотрудникам (чаще всего
грех состоял в ответе на 5-й пункт анкеты).
Причем ходатайство сопровождалось личной
гарантией и обговаривалось на самом
высоком уровне. И если выехавший
сотрудник оказывался «невозвращенцем», то
директора воспринимали это как предательство по
отношению к ним и к институту и
реагировали очень болезненно.
Безусловно, «плата» за либеральное
поведение к началу 80-х годов становилась все
более высокой. Подписи некоторых
директоров-либералов стали встречаться в
коллективных письмах против А. Д. Сахарова и
других правозащитников.
Но некоторым удавалось устоять и здесь...
* Детальный анализ этого явления дан в книге
М. А. Поповского «Управление наукой», Лондон,
1978.
6

В ЛАБОРАТОРИЯХ
Что же происходило на средних этажах —
среди руководителей лабораторий или групп
и просто научных сотрудников?
И здесь объектом выбора был прежде всего
стиль научного руководства. Голова
(заведующий) и руки (сотрудник) — это один
вариант. Опора на самостоятельных
исследователей — другой. Эксплуатация и карьера
или подлинно научный коллектив.
Несмотря на то, что «альтернативные»
лаборатории были как бы вкраплениями в
официальную советскую науку, они
образовывали устойчивое и самостоятельное
сообщество, систему с собственной научной
шкалой ценностей, общественным мнением,
взаимной заинтересованностью и взаимной
поддержкой.
СЕМИНАРЫ
Пожалуй, особую роль в создании и
поддержании неформальной системы
«альтернативной» науки играли постоянные
межлабораторные семинары. Их было несколько, но
двум выпала особая роль — ежегодной школе
по молекулярной биологии в Мозжинке под
Москвой и постоянному биологическому
семинару И. М. Гельфанда в МГУ.
Значение «Молекулярной школы» состояло
в создании и поддержании в стране высокого
уровня биологии (клеточной и
молекулярной), в создании или сохранении эталона
подлинной науки. Этой цели здесь было
подчинено все — от отбора слушателей до
отбора лекторов. Школу начали сотрудники
В. А. Энгельгардта в середине 60-х годов,
а потом ее главным научным
организатором стал Р. Б. Хесин. Он
предварительно прослушивал лекторов на своем
семинаре и только после этого «выпускал» их в
Мозжинку. Программы школы всегда были
современны, интересны, содержательны. Для
лекторов приглашение на молекулярную
школу было, пожалуй, подлинным
научно-общественным признанием. Школа служила
для «альтернативной» науки как бы своим
Cold Spring Harbor.
Совсем иным был уникальный семинар
И. М. Гельфанда. Гельфанд, выдающийся
математик, пришел в биологию и медицину
в драматической личной ситуации. Он
стремился выявить наиболее серьезные
лаборатории и сильных исследователей в области
клеточной и молекулярной биологии и
онкологии. На семинарах он старался стряхнуть
с докладчика все формальное,
поверхностное, словесное, как театральность, так и
академизм, и обнажить суть и работы, и
человека. Выдержать жесткий и совсем не
академический стиль семинара было нелегко —
предстояло пережить нелицеприятные
высказывания в свой адрес, суровую критику,
обидное обращение. Не часто выступавший мог
спокойно закончить выступление,
прорваться через град вопросов и реплик по делу и не
по делу. Но значение семинара было,
несомненно, очень велико: он помогал осознать,
насколько серьезна постановка проблемы,
которой ты занимаешься, как объемно ты
знаешь свою собственную область, насколько
убедительно аргументированы выводы. Не все
выдерживали испытание. Это был, конечно,
совершенно необычный семинар —
по-видимому, близкий к легендарному физическому
семинару Л. Д. Ландау. Семинар,
беспощадно обнажающий суть и предмета, и
исследователя. Семинар, сблизивший
представителей «альтернативной науки» и не
дававший ей измельчать, уйти в самодовольство
или деградировать.
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
Для лабораторий было обычным делом
обмениваться реактивами, подопытными
животными и даже приборами. Те немногие, кто
имел небольшие гранты Всемирной
организации здравоохранения или Международного
агентства по изучению рака, выписывали
реактивы и материалы не только для себя.
Новые методы быстро становились
достоянием всех заинтересованных. Как правило,
в кругу «альтернативных» лабораторий не
было секретов ни в know-how, ни в
результатах, ни в данных литературы.
Доминировали уважительные и дружеские
отношения. Конкуренции даже в одной,
весьма узкой области практически не
возникало. Конечно, не обходилось без
приоритетных споров или личных ссор, но они не
перерастали во вражду. Более того, время от
времени то одна, то другая лаборатория или
группа попадали в беду, под политический
удар,— и тут поднималась волна всеобщего
участия.
Это были бесконечные истории, когда
защищали сильных ученых, увольняемых по
произволу дирекции; когда пытались закрыть
неудобную лабораторию; когда отбивались от
идеологических проработок и преследований.
Эти истории изматывали, сталкивали с
администрацией и подрывали положение тех,
кто выступал в защиту пострадавших. Это
тоже был выбор — отмалчиваться и не
замечать или вступаться и быть готовым дорого
заплатить за свою позицию. Мы очень
часто ощущали себя командой утлого
суденышка на поверхности дышащего угрозой и
гибелью океана.
В следовавших друг за другом
испытаниях вырабатывались индивидуальные мо-
7

ральные нормы и допуски. Я очень хорошо
помню постоянный совет А. Е. Гурвича:
«Подходи к этой проблеме как к
моральной».
ОТЪЕЗДЫ
Особенно сложным было отношение к
отъезжающим. Желающий подать документы на
эмиграцию был самым страшным человеком
для дирекции, так как демонстрировал ее
слабую идейно-воспитательную работу в
коллективе и гарантировал неблагоприятную
реакцию райкома, академии или министерства.
Поэтому дирекция немедленно начинала
давить на заведующего, чтобы он добился
ухода «отъезжанта». Кандидат в эмигранты,
наоборот, опасался ухода, поскольку ему
требовалась характеристика с места работы и,
кроме того, он рассчитывал, что будет легче
получить разрешение на выезд в случае,
если он работает.
Власти же, со своей стороны,
действовали непредсказуемо. Никто не мог
определить, какая линия поведения «отъезжанта»
будет наиболее эффективной. События
обычно развивались так: дирекция и партком
давили на заведующего, тот старался
уклониться от вмешательства, «отъезжант»
оказывался между двух огней — боязнью
оказаться «в отказе», если уйдет с работы, и
нежеланием подводить заведующего и ставить
под удар лабораторию. При этом он решал
свою личную проблему как бы за счет
благополучия товарищей. Сотрудники лаборатории
превращались в заложников. Все было
устроено так, чтобы максимально осложнить
решение. И на каждом уровне возникали
тяжелые моральные проблемы.
Но чаще всего «отъезжант», не желая
осложнять жизнь своей лаборатории и
стараясь сохранить собственные нервы, уходил
«по собственному желанию» в обмен на
характеристику с места работы, выдаваемую
дирекцией, жаждущей избавиться от него как
можно скорее. Бывало, что заведующий
давил вместе с дирекцией. Бывало, что
дирекция не давила совсем. Бывало, что
«отъезжант» демонстративно оставался на
работе, не желая попадать «в отказ» и
вникать в «профессорские» проблемы, а
заведующий не оказывал на него никакого
давления, несмотря на угрозу директора
ликвидировать лабораторию.
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Официальная наука в застойный период
демонстрировала свою полную независимость
от мировой науки, даже пренебрежение
«буржуазной» наукой, и допускала лишь
организованные, полностью контролируемые
контакты с нею. Эти контакты были по
большей части декоративными, призванными
лишь иллюстрировать «миролюбивую
политику СССР» и служить неким
платоническим дополнением к декларациям властей.
Никакой инициативы со стороны
зарубежных коллег не допускали: самое обычное
приглашение на конференцию или рабочее
место рассматривалось как «диктат» или
«вмешательство» во внутренние дела Великой
Державы. «Мы сами лучше знаем, кого, куда
и зачем посылать, а если они кого-то
приглашают, да еще и оплачивают, значит, им
это для чего-то нужно. Кого и куда
посылать — наше внутреннее дело». Даже
международная премия, присужденная без
«консультации» с нашей стороной, превращалась
в криминал.
Однако, несмотря на кажущееся
пренебрежение мнением зарубежных ученых, оно, это
мнение, котировалось на самом деле очень
высоко. С этим мнением считались
больше, чем с любым «домашним» критерием.
Официальная наука делала все, чтобы
отрезать «альтернативную» от контактов с
мировой наукой. Публикации были предельно
затруднены и поставлены под такой контроль,
что любая публикация могла быть
заторможена или остановлена на любом этапе
прохождения: лабораторная конференция —
ученый совет — экспертная комиссия —
Академия — Главлит — при
обязательном условии предварительной публикации
в Союзе. Припоминая это недавнее прошлое,
можно лишь удивляться искусству слалома,
с которым мы обходили эти препятствия.
Но на что же уходили силы и время?!
И это в эпоху великих биологических
открытий и прогресса, в которой счет
времени шел на дни и недели! Еще раз хочу
подчеркнуть, что вся эта волокита
включала отнюдь не только бюрократические
игры, но была превосходно отлаженным
механизмом, контролирующим выход ученого
в международное научное сообщество и
отсекающим «нежелательных» ученых. Но
традиции бюрократии снижали эффективность
этого механизма, позволяли обходить
препятствия, благодаря чему «альтернативная»
наука никогда не теряла своей опоры —
публикаций в международных журналах и
контактов с зарубежными коллегами.
Вследствие этого в «альтернативной» науке сохра-
вялись научные и этические критерии
мировой науки, существовала и подлинная
иерархия нормального научного сообщества.
В этой сфере больше, чем где-нибудь еще,
мы чувствовали незримое, а часто и зримое
присутствие госбезопасности. Перевод на
положение «невыездных» за нежелание
сотрудничать, контроль за письмами, за каждым по-
8

сещением иностранцами лаборатории, за
каждой встречей на конференциях,
обязательные письменные отчеты (а иногда и
устные) о поездках, посещениях и встречах с
зарубежными учеными, в которых была очень
зыбка грань между формальным отчетом и
неформальным доносом — вот будничная
обстановка тогдашнего международного
сотрудничества.
В сложной ситуации оказывались и
иностранные специалисты, вступавшие с нами в
контакт. Их естественное возмущение и
бурная реакция на произвол эффективно
блокировались дружески-конфиде нциальными
советами не реагировать демонстративно на
неприбытие советского ученого на
конференцию, на замену его другим,
отобранным властями, или на иные подобные
ситуации. Совет обычно был весьма
аргументирован: «не повредить, не сделать хуже»
тому, из-за кого возник шум. И это
снимало последнее препятствие для произвола
начальства в отношении представителей
«альтернативной» науки.
Иностранцы вели себя по-разному. Все ли
они понимали, что, вступая в отношения с
советской официальной наукой, очи срвзу же
становились фактором усиления либо ее,
либо «альтернативной» науки? Вряд ли. Как
говорил мне Ю. М. Васильев: «Наша жизнь —
сюрреализм, а много ли охотников до него
или знатоков сюра?». Может быть, таких
людей было немного, но, к счастью, они
были.
Руководителем одной из
советско-американских программ по иммунологии рака был
доктор Вильям Терри — умный, острый,
четкий и энергичный человек. Очень быстро
разобравшись в нашем «сюре» и увидев, что
самые сильные лаборатории изолированы от
международного сотрудничества, Терри
сделал все возможное, чтобы привлечь эти
лаборатории к сотрудничеству и привезти в СССР
тех людей, которые были заинтересованы
в контактах с «невыездными» учеными. Он
демонстративно настаивал на необходимости
для американцев в сотрудничестве с
«альтернативными» лабораториями. Он буквально
прорывался в Институт им. Н. Ф. Гамалеи,
где директор полностью блокировал
контакты «альтернативных» лабораторий с
иностранцами. Власти не решались доводить дело
до скандала, грозящего сорвать
сотрудничество, имеющее декоративно-политическое
значение и одобренное на высоком уровне.
А Терри делал и говорил открыто то, что
считал нужным — разговоры на тему «чтобы
не сделать хуже» на него не действовали.
Так же поступал и П. Бюртен —
руководитель советско-французского
сотрудничества по иммунологии рака.
РЕЗУЛЬТАТИВНОСТЬ
А был ли смысл во всей этой
деятельности, давала ли она хоть какой-то
результат в научной сфере, стоила ли
овчинка выделки? И не лучше ли было всем, кто
мог, рвануть в эмиграцию?
Мне хочется думать, что
существование «альтернативной науки» было оправдано
с позиций науки и отечественной, и
международной. Главной ее особенностью была
свобода и независимость. Как это ни
странно звучит, но тотальный контроль за
всем на свете, за любой глупостью типа
выходов на картошку или оформления
обязательной стенной газеты не достигал
сердцевины науки — ее свободы в
профессиональной сфере. Один из директоров не
уставал наставлять своих заведующих: «Я не
указываю вам, как и куда надо колоть
свинок, но не трогайте политику!».
Как могла возникнуть такая странная
ситуация при всеобщем планировании и
регулярной отчетности? Наверное, по ряду
причин. Во-первых, и это наиболее важная
причина,— промышленность, сельское хозяйство
и медицина были не заинтересованы во
внедрении чего-либо нового.
Консервативные структуры сопротивлялись любым
новациям, выталкивали их. Отсюда и общее
безразличие к новым технологиям и новым
методам диагностики и лечения.
Во-вторых, безразличие научного
начальства к тому, что делается в лабораториях.
Лаборатории оказались в сфере
«недогляда» высокого научного начальства,
зачастую даже и директоров институтов.
Интерес появлялся тогда, когда надо было
кого-либо «приструнить» или, наоборот, когда
возникало что-либо, из чего можно сделать
Государственную или какую-либо иную
премию. Собственно профессиональная
деятельность была также вне сферы
интересов КГБ и вне компетенции партийных
органов.
В-третьих, надо же было
демонстрировать что-нибудь эффектное иностранцам,
когда они посещали институт.
И наконец, еще одна причина — в
хорошей отечественной традиции, согласно
которой «плохие законы исправляются плохим
исполнением». В ГДР, например, где совсем
иное отношение к бумагам и указаниям
сверху, наука была практически задушена.
Я думаю, что там была просто невозможна
«альтернативная» наука.
Эта свобода и стала, по крайней мере —
по моему опыту, главной ценностью
профессиональной жизни, удерживающей от
эмиграции. Именно свобода в выборе целей и
путей исследования и сделала нашу «альтер-
9

нативную» науку результативной в самой
ценной области исследований — в свободном
поиске. И здесь лежат, может быть,
немногочисленные, но, безусловно, важные ее
достижения.
И вот еще одна важная деталь:
административный застой проявлялся в
длительном существовании почти неизменных по
составу лабораторий. Лабораторию было
трудно открыть, но совсем уж невозможно
ликвидировать. Сотрудника трудно было
принять на работу, но еще трудней уволить.
Переходы из института в институт, из
лаборатории в лабораторию были очень редки
и трудны, а переезд в другой город —
редчайшим исключением. Конечно, все это было
совершенно противоестественным, но, с
другой стороны, такая неподвижность
способствовала сохранению больших и устойчивых
коллективов и даже созданию научных школ,
то есть групп, объединенных общей целью,
общим опытом и общими критериями.
Научные школы стали костяком
«альтернативной» науки.
Другой недостаток нашей жизни также
способствовал возникновению школ — я
говорю про нашу бедность. Конечно,
♦альтернативная» наука жила тем, что перепадало
со стола науки официальной, а чаще и вовсе
ничем. Это заставляло нас работать на
самодельных приборах и реактивах,
синтезированных самими. В 70-е годы это было
нормой, а фирменные приборы и реактивы —
чем-то вроде разврата. Было легче
разработать или модифицировать метод, чем достать
прибор. Поэтому методы сотрудники
лабораторий знали от самых основ и во всех
деталях.
Конечно, все это снижало темп работы
и должно было компенсироваться
переработкой и перенапряжением сил. Но это вошло
в плоть и кровь, стало стилем работы
и жизни.
ВЫХОД В ПЕРЕСТРОЙКУ.
НЕОЖИДАННЫЕ ПРОБЛЕМЫ
«Альтернативная» наука и «перестройка»
были созданы друг для друга.
Перестройка впустила кислород в анаэробную
атмосферу советской науки, она сама стала
ее воздухом, а «альтернативное
сообщество» — одной из опор перестройки.
Достаточно вспомнить демократический взрыв
в АН СССР A989), последовавший после
того, как А. Д. Сахарова забаллотировали
расширенным президиумом АН в народные
депутаты от АН СССР. Митинг, отмена
решения президиума, блестящая, абсолютно
демократичная и вдохновенная кампания
дополнительных выборов в народные
депутаты с участием выборщиков — не членов
Академии, сдвинувшая и Академию, и ее
институты и закончившаяся внушительной
победой — избранием А. Д. Сахарова,
С. С. Алексеева, С. А. Аверинцева,
Ю. Ф. Карякина в народные депутаты
страны, а также и письмом протеста АН СССР
против трагических апрельских событий в
Тбилиси.
Выборы в АН СССР 1987 и 1990 гг.
ввели в состав АН СССР и
представителей «альтернативной» науки.
Сгинула, растаяла, как ночной кошмар,
дискриминация по «пятому пункту», который
отнюдь не был сном в течение сорока лет.
Он не исчезал из нашей жизни даже во
время хрущевской ремиссии.
Стали резко ослабевать и очень скоро
исчезли совсем ограничения в
международных публикациях — сначала оказались
ненужными предварительные публикации в
стране, затем наличие параллельного
русского текста, затем заключение ученого
совета и экспертной комиссии и, наконец,
ушел Главлит! Сделай работу, пиши, отсылай
в редакцию и жди ответа! Такого еще
никогда не было. «Альтернативная» наука
вышла к своей аудитории и получила
важнейший канал обратной связи, она обрела
существование на нормальных началах.
Стали ослабевать, а потом и совсем
исчезли ограничения в международных
контактах, сначала потеряла значение «чистота
крови», затем медицинская справка,
подробнейшие «выездные дела», отпали
унизительные визиты в партбюро, затем в райком, ушло
министерство, растаяла таинственная и
вселяющая неопределенность выдача паспорта.
Остались виза и проблема расходов во время
пребывания за границей, то есть проблемы
вполне естественные. (Хотя нереально
высокие цены на авиабилеты создали с 1992
года новые, почти непреодолимые трудности.)
Заработали приглашения на конференции,
на стажировки и в качестве visiting-scientist.
Открылся доступ к международным
стипендиям — раньше они были недоступны
для советских ученых. Но самое
удивительное заключалось в том, что стало
возможным работать в США, ФРГ, Франции и
других странах в течение нескольких лет без
потери гражданства и места работы.
Межгосударственные программы сотрудничества
стали увядать и потеряли свое значение в
качестве контролируемых и управляемых
уникальных каналов сотрудничества. И здесь,
в «святая святых» советской науки, все, по-
видимому, полностью нормализовалось.
Призрак КГБ, стоявший за каждым актом и
каждым чиновником международных
отделов, ушел в подполье.
Одновременно с началом превращения со-
10

ветской науки в нормальную начался и
выход «альтернативной науки» из «самиздатов-
кого подполья». Стали поощрять и
развивать элементы грантовой системы,
возникли экспертные советы, выделяющие средства
на конкурсной основе непосредственно
руководителям проектов. Практически полностью
прекратилось «планирование» сверху, вместо
него — участие в программах ГКНТ или
академий и финансирование инициативных
проектов, одобренных на конкурсах. Уходит
командная и распределительная роль
директоров — средства направляются прямо
руководителям проектов, то есть заведующим
лабораторий и научным лидерам групп.
Структура науки становится естественной и
начинает опираться на бывшую
«альтернативную» науку, представители которой
становятся костяком новой структуры —
председателями и участниками экспертных
советов и комиссий, руководителями новых
лабораторий, членами редколлегий и научных
советов. Отпала необходимость в прежних
семинарах и школах — их заменили
международные, в том числе и проводимые у нас.
Вместо межлабораторных связей по
признаку «альтернативности» возникли нормальные
профессиональные связи, главным образом
международные. Эмиграцию перестали
искусственно сдерживать. «Альтернативная»
наука растаяла, как Снегурочка, и влилась
в обший поток мировой науки.
И вместе с этим возникли новые
проблемы, прежде всего, «утечка мозгов». Сначала
стали ездить ученые старшего поколения,
которых годами или даже десятилетиями
не выпускали, или вообще «невыездные».
Старшие начали выводить на арену
младших. Поехали десятки молодых
сотрудников — толковых, изголодавшихся по
настоящей работе, хорошо подготовленных и
неизбалованных легкой жизнью. Они
почувствовали вкус эффективной работы,
прекрасно обеспеченной, и прелесть
нормальной жизни, когда силы и время не
тратятся неизвестно на что. Молодежь
поняла, что может работать, что она
конкурентоспособна. Начало складываться убеждение,
что каждый стоящий молодой ученый
должен испытать себя в Штатах или Германии
и постараться получить контракт на два-три
года, а впоследствии, может быть, и
постоянное место или собственный грант.
Процесс приобрел угрожающие размеры.
Опустели научные журналы. Резко спала
продуктивность. Стало некому учить студентов и
аспирантов, начали пустеть институты.
Причем для бывшей «альтернативной» науки
складывается опасная ситуация. Ее лидеры
почти синхронно вышли на уровень
руководителей лабораторий и групп в хрущевский
период в начале-середине 60-х годов. Сейчас
они подходят к возрастному лимиту, а самые
сильные из тех, к кому должны
переходить ключевые позиции в науке,— за
рубежом. Кто придет вместо них? Снова деятели?
Как сложится судьба научных школ? Будут
ли они нормально эволюционировать или
«уйдут в песок»? Вернется ли сильная
молодежь и что сможет привлечь ее дома
в период тяжелейших экономических
трудностей для науки и просто для жизни?
Ясно, что ни по обеспеченности
исследований, ни по уровню жизни наше
государство еще долго не сможет создать
условий, сравнимых с зарубежными.
Но здесь вновь начинают играть роль
главные ценности «альтернативной» науки — ее
свобода и независимость. Именно они в
сочетании со стабильным положением
составляют главную и редко достигаемую цель в
карьере всякого самостоятельного ученого.
Добиться того, чтобы иметь возможность
свободно и независимо вести собственные
исследования, без пресса моды, пресса
продуктивности, не думая о том, как вести
работу, когда кончится грант,— такое в
современной науке доступно лишь нобелевским
лауреатам.
Но такое всегда было и есть в нашей
«альтернативной» науке. И если мы сможем
сохранить эту традицию, заложить ее в
новую складывающуюся структуру науки, в
закон о науке и научном работнике, наряду с
системой грантов и контрактов, придающих
гибкость и мобильность научным
исследованиям, то судьба нашей науки не
безнадежна.
При этом необходимы смешанные
лаборатории по аналогии со смешанными
биотехнологическими лабораториями, нужно
добиваться доступа к международным
грантам по фундаментальным и прикладным
наукам, открытия в нашей стране частных
международных институтов, живущих на
средства благотворительных фондов.
И тогда мы сможем рассчитывать на то,
что наша молодежь, пройдя фазу «пост-
доковской» работы и оказавшись перед
необходимостью приобрести положение
самостоятельного исследователя, предпочтет
независимую работу на возрождающейся
Родине, где каждый настоящий ученый нужен
и для науки, и для преподавания, и для
общества. Где можно думать, писать и учить
на родном языке, и где жизнь ученого и
гражданина может составить единое
осмысленное целое.
Сокращенный и переработанный
вариант статьи, опубликованной
в журнале «Онтогенез*, 1991, № б
11

тго&ос&сс Haytccc
Сюрпризы молекулы
тРНК
S.Beresten, MJahn, D.S0U,
«Nucleic Acids Research»,
1992, v.20№7,p.!523
Из школьного курса биологии
известно, что транспортная
РНК (тРНК) играет ключевую
роль в переводе генетической
информации с нуклеотидного
языка на белковый;
аминокислоты поступают к месту
синтеза белка в рибосоме в форме
аминоацил-тРНК, которую, в
свою очередь, синтезирует
фермент аминоацил-тРНК-
синтетаза, своя для каждой
аминокислоты и
соответствующих ей тРНК. Структура
молекулы тРНК изучена весьма
подробно, хотя механизм ее
специфического узнавания
синтетазой еще предстоит
выяснить. Другой неясный вопрос
— для чего нужны в тРНК
модифицированные нуклеоти-
ды? Число различных
модификаций перевалило за сотню: в
основном это алкилированные
и восстановление нуклеиновые
основания, но бывают и серу-
содержащие нуклеотиды, и ги-
пермодифицированные
основания с дополнительными
ароматическими циклами... И
все это для чего-то нужно, ведь
за модификацию тРНК в
клетке бактерии Escherichia coii
отвечают более 50 ферментов.
Этот вопрос давно занимал
Сергея Берестеня из
Института Молекулярной биологии
РАН. Но тогда, 10 лет назад,
негде было взять тРНК,
полностью лишенную минорных
нуклеотидов. Только через
несколько лет представилась
возможность проверить давние
идеи. Сергей поехал в Йельский
университет (США), в
лабораторию Дитера Солла, который
давно работает на глутаминовой
тРНК-синтетазе (GlnRS) E.coli.
С помощью РНК-полимеразы
фага Т7 и синтетического гена
тРНК2 On авторы получили
глутаминовую тРНК без
минорных оснований. Как и
предполагалось, это не повлияло на ее
способность присоединять
остаток аминокислоты под
действием фермента. Неожиданным
было расщепление немодифи-
цированной тРНК в комплексе
с GlnRS. Молекула РНК
режется в специфических местах,
продукты гидролиза имеют 5-
концевой гидроксил и 3-конце-
вой фосфат, а для реакции
необходимы ионы Mg . В
серии изящных экспериментов
удалось доказать, что
наблюдаемое расщепление тРНК
есть результат ее
взаимодействия с синтетазой, а не «злые
козни» примеси РНКазы в
препарате. Свободная тРНК
сама по себе не гидролизуется,
даже в присутствии
двухвалентных ионов. А вот чужая, трип-
тофановая, тРНК также
расщепляется под действием
GlnRS, но картина
расщепления отличается от
глутаминовой тРНК.
СБерестень предлагает
оригинальное объяснение этим
нетривиальным результатам. В
комплексе с аминоацил^гРНК-
синтетазой молекула тРНК
подвергается стерическим
напряжениям, которые и
активируют в ней рибозималподобную
автокаталитическую
активность. И становится понятной
роль минорных оснований:
это защитные группы,
блокирующие самопереваривание
тРНК.
Метаморфозы
комплексов железа
Rolf W.Saalfrank et at,
*Angew. Chenu Int Ed.
Engl»,
1991, v.30, №11, p.1494
Синтезированные авторами
соединения L;
N/\ /CN
II >=C\
XC—OCH-
N
\
К
0
К = Me3CCH2— t
C6H5-CH2- ,4-Et-C6H4-
оказались хорошими сидеро-
форами (сидерофор —
«носитель железа») — они легко
образуют комплексы с
ионами железа. Если добавить
раствор одного из них в эфире
к водному раствору Fe^C^»
то образуются
микрокристаллы с глубокой синей
окраской. Эти кристаллы состоят
из комплексов состава
Fe3*!^ которые имеют ква-
зиоктаэдрическую структуру:
*<
*\
/
с
II
CN
У
с—осн3
/N^Fe-''
о_У
Стоит, однако, взять
вместо соли трехвалентного
железа соль двухвалентного
железа, и с теми же лиганда-
ми образуется
неорганический полимер бледно
зеленого цвета, в котором
лиганды координированы к
железу не только атомами О
и цикло-N, но еще и
атомами N циано-группы:

ХУ^ХХ
•2^7-
меоч \ /
Nc-c ;f«' jc-cn
^Ok«
(стрелками изображены CN-
группы, которые соединяют
между собой соседние
комплексные группировки в
трехмерную структуру). Структура
обоих соединений доказана
данными
ЭПР и мессбауэров-
ских спектров.
Удивительные
метаморфозы комплексов, не правда ли?
Мостиковая связь
Pd-H-P
AAlbinati, F.Lianza et al
«Inorg. Chenu», 1991, v.30f
№2i, p.4690
Способность связей Е-Н (где
E — элемент) вступать в
дополнительные
взаимодействия с соседним атомом
(ионом) переходного
металла и образовывать
структуры типа ЬдМ-Н-Е с
мостиковым атомом Н с
недавних пор вызывает
огромный интерес химиков — и
теоретиков, и
экспериментаторов. Названное с легкой
руки Брукхарта и Грина
«агостическим», это
взаимодействие разной силы — от
слабой дополнительной
координации типа водородной
связи и до образования
настоящих мостиковых
структур — в изобилии
обнаружили для самых
разнообразных комплексов и
различных элементов, в том
числе углерода, азота, бора,
переходных металлов.
Однако до сих пор не находили
примеров, когда в таком
дополнительном
взаимодействии участвует связь Р-Н,
хотя фосфиновый лиганд
часто встречается в комплексах
переходных металлов.
Авторам удалось
синтезировать довольно простой димер-
ный комплекс формально
одновалентного палладия,
который, как удалось установить
с помощью спектроскопии
ЯМР, содержит мостиковый
фрагмент Pd-H-P.
iPBuJ
7
в\7\
Bu£ PHPd —PdPHBuJ
Этот комплекс получили
протонированием
нейтрального димерного комплекса
одновалентного палладия, в
котором мостиковой связи нет.
Рентгеноструктурный
анализ полученного
соединения, как это часто бывает,
не позволил установить
положения атомов Н, но
показал, что скелет тяжелых
атомов имеет центральную
симметрию. Длина
концевых связей Pd-P 2,327 к, а
одна из мостиковых связей
заметно удлинена B,311 и
2,393 к), длина связи Pd-Pd —
2,611 к. Соответственно, один
из углов P-Pd-P (они равны
113 и 134е) тоже увеличен. В
то же время данные ЯМР в
растворе однозначно
указывают на мостиковое
положение протона фосфиновой
группы, что согласуется с
удлинением одной из связей и
увеличением угла.
Так ЯМР помог
разглядеть невидимый в ренгено-
структурном анализе
мостиковый протон, и в
результате обнаружен
новый тип агостического
взаимодействия.
Ссщ^дни^естйО
Швейцарские фирмы
предлагают досрочное
научно-техническое, проюводствённое и
рфммерчэдкоесо^ в
следующих облйстя>ё
*• advanced technologies of\
cofctft oxide prepar*tk>n of
high purity for ceramics;
* advanced technologies for
production of high purify me^
talfi and njelalloic^;
* wide range production of
stable isotopes for medical
Including U6 Bl(\
Cu°\ Osl8\ Wm and
other*
Есть работа!
Амернхайские aay чные
центры закадьхрают синтез следу*-.
йодих 0йктнвов: % *""
* Trjj*ieflytetaniianfpnrijy1W%,
* 2-Carboxyethylgema3esqui- :
Шаь* jjmrity 9&%> 2 Ц
* Ш;50еса^2с^^Л
* р-Р<&&ве1о|^поаъ
Со всеми предложениями
Звоните в будние дни
по телефонам:
273^79-67,
134-67-86,
187-70-58
или пишите в редакцию;
X

Российский I
Кто не з^етуШса/гьно*
весовой техники ж мебранногообо-
рудоваивд, ра$1»^^ь1ваемьйс
фирмой '^ряф}^Ж^1т^
перь на владимирской земле
начало дей^вать<здмес1ное
российско-германское пред*
приятие ♦Владйсарп*. S
Здесь налажен вщгуск мем-^
бранных фильтров пб GMP,
предфильтров, а также ыем-
; бравлогообо!здовйд1ияра^ли*?г
, нош назначения. Специалисты
предприятия .готовы внедрить
. на вашем производстве ультра-
: ж микрофильграционные сис~
темы и технологические
процессы для концентрирования,:
очистки, разделения,
стерилизации биологических,
медицинских, химических сред и
напитков.
Установки типа «Сартокон»
ш «Саргофлоу^^ кассетные
модули, патроны, комгй(Щук>
шяе узлы, детали и материалы,
. приборы контроля мембранной
техшашигфоцессов,весыф^р-
мы ^рйориус AG» будут
незаменимыми помощниками в;
вашей работе, «Владисарт»
обеспечит гарантийное и сер*
висное обслуживание оборудо^
вания, обучение персонала и
консиг«ацйй,
«Влвдасарт* «при удовлег^
ворить любой заказ; даже если
вам понадобится всего-лншь
един фильтр или Один вентиль*
Звоните» лишите, приез*
i:: жайте, вас ждут: во Владимире,
а также в сентябре на выставке
. «Хямия-92» {Красная Пресня,
пав.З).
Адрес СП «Владисарт»?
600016 Владимир,
ул. Фрунзе, дЛ7,
Новое качество
кремния
Кремний уже давно и активно
используют как материал для
микроэлектронных схем.
Однако до последнего времени счита-
ли, что кремний плохо
испускает свет и не годится на
роль люминофора в дисплеях,
лазерах и тд. Недавнее
открытие переворачивает
устоявшиеся представления (Canham LT.
«Appl Phys. Lett*, 1990, v.57,
p. 1046). Установлено, что
высокопористый кремний испускает
видимый свет (красный,
оранжевый, желтый и зеленый).
Высокопористый кремний,
открытый в 1956 году,
получают электрохимическим
травлением кремниевого
анода. Именно такой кремний, в
отличие от обычного, люми-
несцирует при возбуждении
падающим светом.
Исследователи решили
найти связь между
фотолюминесценцией и структурой
пористого кремния (CuUisAG,
Canham LT. ^Nature*, 1991,
v.353, №6342, p.335).
Оказалось, что высокопористый
кремний имеет сложную
трехмерную структуру, состоящую
из колонн, нитей и
переплетений. Причем это не аморфные,
а микрокристаллические
структуры, с масштабом 10 нм
и меньше. На
микрофотографиях, полученных методом
трансмиссионной электронной
микроскопии, отчетливо видны
нити с диаметром меньше 3 нм.
Одно из возможных
объяснений столь интенсивной лю-
минесценции связано с
эффектами квантовых
размеров (Brus Louis ^Nature*,
1991, v.353, №6342, р.301)
образующихся наноструктур.
Низкая интенсивность
люминесценции в объемном
кристаллическом кремнии объясняется
тем, что щель в кремнии
непрямая, то есть испускание света
связано с переходом между
состояниями с разными
значениями волнового вектора
электрона. Такие переходы
запрещены правилами отбора
трансляционной, симметрии.
В структурах с очень малыми
размерами запрет по
симметрии снимается. Кроме того
ширина энергетической щели
(запрещенной зоны)
кристаллитов
полупроводниковых материалов, обладающих
сильной люминесценцией,
увеличивается при
уменьшении размера кристаллитов до
5 нм и менее. В результате в
квантовых структурах
наблюдается интенсивная
люминесценция в области более
коротких волн по сравнению
с соответствующими
объемными материалами.
Недавно подобный эффект
наблюдали в другом
полупроводнике с непрямой щелью —
в бромиде серебра. Оказалось,
что коллоидные частицы AgBr,
в отличие от объемных
кристаллов, обладают сильной
люминесценцией (Johansson К.Р.,
McLendon G., MarchetU АР.
*Chem. Phys. Lett», 1991,
v.l79,p.321).
Интересно, что в случае
пористого кремния удавалось
наблюдать не только. фото-,
но и электролюминесценцию,
если его наносили на
проводящий анод (HaUmaoni А, е.о.
*Appl Phys. Lett*, 1991, v.59,
p. 304). Это явление
объяснили дрейфом дырок к
поверхности пористого кремния и
окислением поверхностных
связей Si-H. Поэтому ток через
пористый кремний и
электролюминесценция
прекращались, когда окислялись все
поверхностные связи Si-H.
Сколько же загадок таит в
себе даже такой, казалось бы,
простой материал как
кремний!
ШМНШНВЯНВЯВВЯНВВВЯЯНННЙ^ЗЗЗЯЕЯЗ
Подготовила:
А.Багатуръя*щ,
В.Шумилов
14

Эмпирические правила зачастую полны безнадежности.
Химики старой школы интуитивно уверены, что хороший
катализатор — это нечто эфемерное, не дающееся в руки.
То же, что дается,— уже не катализатор. Речь,
разумеется, идет не о тривиальных кислотах или основаниях,
которые тоже ускоряют множество реакций, а о
таинственных «полуорганических» специях, в основе которых лежат
комплексы переходных металлов. Точное строение их, как
правило, не известно, и велика удача, если ясна, хотя
бы приблизительно, природа активной частицы, которая
ведет каталитическую цепь.
Либо стабильность — либо активность, третьего не дано.
Закон или предрассудок? Результаты исследования,
проделанного в Техническом университете Мюнхена («Ап-
gewandte Chemie. International Edition», 1991, т. 30, № 12,
с. 1636—1643), заставляют склониться к второй версии.
Вещество, которое изучали, можно назвать
молекулярным Тяни-Толкаем. С одной стороны, это заурядный оксид
(три атома кислорода, связанных с рением), с другой —
металлорганика: к тому же рению присоединен метил или
иной органический остаток. Самое же поразительное в
этом гибриде — его прочность. Триоксид метилрения
плавится, не разлагаясь, при 106 °С, растворяется в воде
и спокойно выносит действие воздуха или кислот.
Короче, дуб дубом. И какой от него толк в тонком деле
катализа?
Оказалось — превосходный. Будучи нанесенным на
поверхность оксида алюминия, этот флегматик почти
мгновенно превращает несимметричные олефины в смесь двух
симметричных:
2R—СН=СН— R'-*R—CH=CH— R+R'—CH=CH—R'.
Эта почти алхимическая реакция известна
сравнительно давно и носит алхимическое же название «метатезис».
Ее даже используют в промышленности. Однако
катализаторы, до сих пор для нее применявшиеся, довольно
капризны и соглашаются «обслуживать» далеко не всякий
олефин. Новая же специя отличается благодетельной
неразборчивостью и с равным успехом перерабатывает как
обычные углеводороды, так и производные, содержащие
галогены, кремний и прочие «неудобные» элементы.
Другой ее талант — окисление. В присутствии этого же
триоксида перекись водорода гладко и с высоким выходом
превращает олефины в соответствующие окиси. Но и это еще
не все. При содействии третичных фосфинов новый
катализатор уже не «перерабатывает» олефины, а наоборот —
производит их на основе альдегидов и диазосоединений
по такой схеме:
R'—CH=0+N2=C <R") R",+PR3-^R/CH=C <R") R'"+
+N2+R3PO.
Таланты, как видите, обнаружились самые
разнообразные. Не случайно редакция одного из самых
престижных (и строгих в отборе публикаций) журналов сочла
возможным посвятить этому исследованию подряд три
публикации.
В. ИНОХОДЦЕВ
Третье,
которое дано
. м"^с1*~ метилреши л
ovi "ЫСОКуЮ Д ' Ь-
з*. 1 с ппевосхош »,* i; -
- • —*сгг \ №\\г~лс\-
15

ДЕФИЦИТНЫЙ МОНОМЕР
Сначала — о том, как это выглядит сейчас.
Строго говоря, никак не выглядит: на
любом химическом производстве снаружи
ничего не видно. Неподвижно стоят толстые
стальные колонны или пузатые шары
реакторов, тянутся от них в разные стороны
трубы, и всё — разве что кое-где
выбивается из фланца струйка пара или
капает из системы охлаждения вода, О том, что
происходит внутри, можно судить только по
движениям стрелок на циферблатах да по
чернильной кривой, которую перо самописца
не спеша выводит на разграфленной бумаге.
И как-то трудно себе представить, что в это
время там, за толстыми стальными
стенками, сжатый высоким давлением, бурлит
адский коктейль из смертельно
ядовитого акрилонитрила и концентрированной
серной кислоты, рождая в своем кипении
новое вещество.
Так делают акриламид — важный
промежуточный продукт органического синтеза,
мономер, из которого получают целую
гамму ценных и полезных полимеров.
Главный из этих полимеров — полиакрил-
амид — необходим многим отраслям
хозяйства. Самые массовые его потребители —
полеводы и нефтяники: раствор полиакрил-
амида, внесенный в почву, улучшает ее
структуру и предотвращает эрозию, а если тот
же раствор закачать в нефтяной пласт,
его нефтеотдача возрастает в несколько раз.
Кроме того, полиакриламид — прекрасный
коагулянт, он ускоряет осаждение любых
твердых частиц, взвешенных в жидкости, и
применяется для очистки самых
разнообразных взвесей, от пульпы обогатительных
фабрик до водопроводной воды. Ну и так
далее.
Годовая потребность в полиакриламиде
нашей страны (в границах прежнего СССР) —
около 60 тыс. т, а производим мы в 6—7 раз
меньше, и тем потребителям, которым не
достается, приходится либо закупать
полимер за границей, либо обходиться так.
Увеличить производство полиакриламида
мешает много разных причин, и не
последняя из них — несовершенство технологии
получения исходного мономера. На всех
наших заводах его производят, как сказано
выше, сернокислотным способом, для чего акри-
лонитрил, или нитрил акриловой кислоты
(сокращенно — НАК), гидролизуют серной
кислотой:
СН2=СН—С = N + Н20 H*so« 1
-^ сн2=сн—с^
НАК акриламид NH2
Недостатков у этого способа множество.
Во-первых, гидролиз идет не полностью:
в конечном продукте остается 8—10 %
акрилонитрила, а это сильнейший яд,
близкий родственник синильной кислоты.
Во-вторых, на обработку тонны НАКа идет 2,5 т
серной кислоты, сырья дефицитного и
недешевого. В-третьих, использованную
кислоту приходится нейтрализовать
соответствующим количеством щелочи, что тоже не
улучшает экономики процесса...
В развитых странах от сернокислотного
способа получения акриламида давно
отказались, заменив его более современным
каталитическим. Мы тоже идем по этому
пути: Саратовский филиал НИИ химии и
технологии полимеров им. В. А. Каргина
разработал катализатор синтеза акриламида и
процесс на его основе, на опытном заводе
института работает установка, позволяющая
получать ценный продукт сотнями тонн,
и сейчас заканчивается проектирование
мощной заводской установки по производству
акриламида и полимера на его основе —
в будущем году уже намечено приступить
к ее строительству на Березниковском
химзаводе — самом крупном в стране
производителе полиакриламида.
Читатель, вероятно, согласится, что до сих
пор читать это не слишком увлекательно.
Но все изложенное — предисловие.
Дело в том, что' строить-то новую
установку начнут, но вот будет ли она
работать по каталитическому способу — пока
вопрос. Оказывается, и у этого способа
совсем недавно появился конкурент, который
обещает произвести что-то вроде революции
в производстве акриламида. Это
биотехнологический способ его получения, о котором
дальше и пойдет речь.
ЗАДАЧА С ДВУМЯ РЕШЕНИЯМИ
Пять лет назад здесь же, в Саратове,
был организован филиал московского ВНИИ
генетики и селекции промышленных
микроорганизмов — ВНИИгенетики. Ему было
предписано разрабатывать
биотехнологические методы охраны окружающей среды,
а проще говоря,-— способы биологической
очистки промышленных стоков. Ближайшим
объектом для таких разработок стал,
естественно, тот самый опытный завод
химического института, где работает установка
по производству акриламида. Немало
акрилонитрила попадает из нее в сточные воды,
а так как это один из самых токсичных
загрязнителей, то именно им биотехнологи
и занялись в первую очередь.
Главное в биологической очистке —
подобрать такие микроорганизмы, которые могли
17

бы разрушать вещества-загрязнители,
превращая их во что-нибудь менее активное и
не такое вредное: окисляли бы то, что
можно окислить, гидролизовали бы то, что
поддается гидролизу, и так далее. Для
избавления от акрилонитрила самым
естественным путем представляется как раз гидролиз.
Ну, гидролиз — так гидролиз; задача, в
общем, стояла довольно ясная и не слишком
сложная (решение ее — в такой
постановке — было, кстати, найдено уже через
год-полтора).
Но тут произошло нечто такое, что
изменило весь ход дальнейших событий.
В одном из японских журналов
появилась статья, из которой явствовало, что
компания «Нито Кемикл» уже запустила
установку, на которой с помощью
микроорганизмов не просто обезвреживает акрило-
нитрил, а производит из него акриламид,
да еще в промышленных масштабах — по
нескольку тысяч тонн в год!
Вообще говоря, это была не первая
зарубежная публикация, где говорилось о
подобных микроорганизмах. Больше того
—саратовские химики, которые, естественно,
следили за всей литературой по акриламиду,
уже обращались в несколько институтов
биотехнологического профиля — не попробуют
ли те приспособить таких микробов для
технологических целей. Но тогда никого
заинтересовать этой темой не удалось.
А тут саратовский филиал ВНИИгене-
тики уже занимался микробиологической
трансформацией акрилонитрила. Ему эту
японскую статью и «подбросили» (без
злокозненного умысла, как постоянно
«подбрасывали» что-нибудь нехорошее одному
нашему бывшему политическому деятелю, а
совсем наоборот). Сделал это не кто иной,
как директор ВНИИгенетики, ныне член-
корреспондент РАН В. Г. Дебабов. И
предложил — а что если и нам не
ограничиться деструкцией акрилонитрила, а
попробовать тоже получать из него акриламид?
Вот с этого все и началось.
«Вы только не думайте, что в той
японской статье все было для нас расписано,—
предупредил меня сотрудник института
С. В. Козулин, один из главных
участников всей этой истории,— Такие статьи
пишутся хитро, чтобы раскрыть как можно
меньше. Есть общие подходы, но есть еще
ноу-хау, а его всякий старается держать
про себя. Так что докапываться нужно было
самим».
ОХОТА ЗА ШТАММОМ
Начинать нужно было, естественно, с
поисков подходящего микроорганизма,
который превращал бы акрилонитрил в
акриламид. Обратились к почвенным
микробам — источнику полезных
микроорганизмов, излюбленному биотехнологами еще с тех
пор, как на заре современной
биотехнологии именно в почве нашли первых
продуцентов антибиотиков.
Только с антибиотиками было, пожалуй,
проще: их вырабатывают очень многие
микроорганизмы, обороняясь друг от друга в
жестокой борьбе за существование. А иметь
дело с акрилонитрилом им в
естественных условиях не случается, так что
рассчитывать на широкое распространение
фермента, «настроенного» на это соединение, не
приходилось.
Где микробу может досаждать
акрилонитрил? Надо думать, где-нибудь
поблизости от того места, откуда он может
попадать в окружающую среду. В Саратове
расположен крупнейший в стране
производитель акрилонитрила — химкомбинат
«Нитрон». И пошли исследователи шарить по
цехам «Нитрона», по очистным сооружениям,
по всяким закоулкам...
«Два года искали,— рассказывает другой
автор разработки, директор филиала
кандидат химических наук С. П. Воронин.—
И почвы брали, и стоки, и смывы —
нигде нет нужной активности. Тогда пошли
прямо в цех, где производят НАК: мы,
говорим, ей-Богу, не из санэпидстанции и не из
охраны природы, мы никому не скажем,
только покажите нам, где у вас НАК на
землю капает! Дали нам противогазы,
повели. Вот, говорят, хранилище, здесь НАКа
больше всего. Хранилище как хранилище,
все, как полагается для особо ядовитых
веществ: металлическая емкость, вокруг ров,
чтобы в случае чего далеко не
растеклось. А с бетонной площадки какая-то
зеленая грязь в канаву стекает. Спрашиваем —
это что? Это, говорят, емкость чистили и
немного грязи осталось. Тут же взяли
пробы — в них потом и нашли штамм с нужной
активностью».
Пробы, взятые на «Нитроне»,
обрабатывали параллельно в Саратове и в Москве,
в головном институте — ВНИИгенетике,
где этой проблемой занялась специально
созданная лаборатория во главе с
кандидатом биологических наук А. С. Яненко.
Именно сотрудники московской лаборатории
«поймали» тот штамм, который стал
объектом дальнейших манипуляций.
ВОСПИТАНИЕ МИКРОБА
Найденный в грязи штамм еще совсем не
годился для промышленного получения ак-
риламида — ему еще предстоял долгий путь
18

«из грязи — в князи». Биотехнологи
Москвы и Саратова взялись за воспитание
микроба — тщательную селекцию, подбор
оптимальных условий для его выращивания,
для наработки его клетками нужных
ферментов.
Только нужных — в этом состояла
важная часть задачи. Дело в том, что «дикий»,
природный штамм не ограничивается
превращением НАКа в акриламид. Это вещество
тоже чуждо клетке, и оно, в свою
очередь, тоже гидролизуется микробом — до
акриловой кислоты и аммиака, а уж их
микроб может использовать как источники
углерода и азота. Но если для микроба в
этом втором этапе гидролиза есть прямой
смысл, то с точки зрения технологии он
совершенно не нужен и означает только
потерю целевого продукта. Поэтому надо
было отобрать такой штамм, у которого
хорошо работала бы нитрилгидратаза,
превращающая НАК в акриламид, и плохо —
амидаза, его расходующая. В конце концов
найти такой штамм удалось — сейчас даже за
5—6 часов пребывания его в растворе акрил-
амида акриловая кислота практически не
нарабатывается.
Это была не единственная проблема,
которую предстояло решить.
Нитрилгидратаза — фермент индуцибельный, это
значит, что микробная клетка вырабатывает его
не постоянно, а только тогда, когда
появляется в нем потребность — когда в
среде есть тот самый акрилонитрил или кто-
нибудь из его химических родственников.
Все опЪ сильно ядовиты, и выращивать
микробную биомассу на такой
смертоносной среде — перспектива
малопривлекательная.
Но и эту трудность удалось преодолеть:
с помощью сотрудницы ВНИИгенетики
О. Б. Астауровой, которая много лет изучает
азотный метаболизм микроорганизмов,
нашли способ выращивать микроба на дешевых
средах с нетоксичным индуктором.
А дальше взялись за активность. У
«дикого» штамма она была хотя и выше, чем у
всех остальных его собратьев, но
составляла всего 0,4 единицы — за одну
минуту микробная клетка нарабатывала на
миллиграмм своего сухого вещества всего
0,4 микромоля акриламида. Для
технологического процесса это ничтожно мало, нужно
было увеличить активность не меньше чем
раз в 200. На этот этап работы — в
сущности, решающий, потому что от
слабосильного микроба, при всех его достоинствах,
толку мало,— ушел целый год. В конце
концов во ВНИИгенетике добились успеха, и
штамм теперь уже не стыдно было показать
химикам-технологам: его активность
достигла 80—100 единиц, а у отдельных
лабораторных образцов-отличников — и 200—300.
В некоторых отношениях отечественный
штамм превосходит японский. В частности,
он более термостабилен, может работать
даже при 30—40 °С, а не при 0—10°, как
«у них». Это важно, потому что реакция
гидролиза НАКа — экзотермическая, в ходе
ее выделяется тепло, и японцам
приходится его отводить, а у нас можно даже
совсем обойтись без охлаждения реактора.
Химики из Саратовского филиала НИИ
химии и технологии полимеров штамм
одобрили и взялись за разработку технологии.
Так появился у этого проекта третий
партнер и соавтор.
КАСТРЮЛЯ С МЕШАЛКОЙ
Вы помните, как выглядит нынешнее
производство акриламида? Тонны серной
кислоты, стоградусная температура, давление...
А вот перед нами первая установка для
получения акриламида биотехнологическим
способом, работающая на опытном заводе
саратовских полимерщиков. Небольшой,
200-литровый реактор чем-то напоминает
кастрюлю-скороварку, о нем так и говорят:
«кастрюля с мешалкой, и больше ничего».
Рядом со стоящей тут же огромной, в три
этажа, колонной опытного реактора для
каталитической технологии он выглядит
совсем игрушечным — и тем не менее может
выдавать каждые сутки по полторы тонны
продукции. А по соседству под
микробиологическую технологию переоборудуется
большой, двухкубовый реактор, он будет
давать уже по 12—15 т в сутки, вдвое
больше, чем трехэтажная колонна с
катализатором.
И процесс совсем нехитрый. В реактор
заливают сырье — 7 %-ный раствор акрило-
нитрила, вливают туда 3 л
темно-оранжевой суспензии микробных клеток — и,
собственно, все: через час-полтора можно
выгружать готовый акриламид. Никакой серной
кислоты, никакой щелочи, никаких
нейтрализаторов, никаких сточных вод.
Микробиологическая технология
получения акриламида во многом превзошла не
только сернокислотный, но и более
совершенный каталитический метод, который
разработали саратовские химики. Для него не
нужна серная кислота, зато требуется
катализатор, а он неизбежно попадает в
продукт, и приходится отмывать его на ионо-
обменниках, а при их регенерации не
обойтись без грязных стоков. Кроме того,
каталитическая реакция тоже требует
100-градусной температуры. Микробиологический
же процесс в «кастрюле с мешалкой»
позволяет без всего этого обойтись.
19

Достоинства биотехнологического способа
получения акриламида видны, что
называется, невооруженным глазом. И химики с
самого начала проявили к новинке большой
интерес. Еще тогда, когда у биотехнологов
не было, по сути дела, ничего, кроме идеи,
их поддержал Физико-химический институт
им. Л. Я. Карпова, который тоже
занимался полиакриламидом. Не остался в
стороне и ГКНТ СССР в лице
члена-корреспондента РАН К. М. Дюмаева. И поддержка
эта была не только платонической. (А
когда в прошлом году из-за ведомственной
неразберихи исследователи остались без
финансирования, им на помощь пришел МНТК
«Биотехнология» — бывший «Биоген».
Сегодня, в суматохе перехода к рынку, мы
как-то забыли про созданную в свое время
систему МНТК,— а ведь некоторые из них
сыграли немалую роль в сохранении и
развитии многих важных научных направлений,
и «Биоген» был среди них не последним.
Забегая немного вперед, надо сказать, что
поддержка, оказанная им работе над
биотехнологическим акриламидом, обещает
стать одной из немногих инвестиций
«Биогена», которые себя неплохо окупят.)
Преимущества метода-конкурента
подтверждают и саратовские химики, долгое
время занимавшиеся каталитической
технологией. И при этом — редкий случай! —
особой ревности, по крайней мере внешне,—
не проявляют и палок в колеса не ставят.
Наоборот, сотрудничают с биотехнологами,
вместе с ними занимаются разработкой
новой технологии. В ответ на осторожный
вопрос, не вызывает ли это у авторов
каталитического метода некоего
психологического дискомфорта, директор Саратовского
филиала НИИ химии и технологии
полимеров кандидат химических наук А. А. Хоркин
заверил: нет, мол, ничего такого нет, а что
тут особенного? Работа над обеими
технологиями идет в институте параллельно:
промышленная проверка микробиологического
метода — дело ближайших месяцев, и к
тому времени, когда дело дойдет до
строительства нового производства полиакрилами-
да, будет ясно, по какой технологии
получать для него мономер (благо для
перехода на микробиологическую технологию
никаких принципиальных переделок,
никакого нового оборудования не понадобится).
Скорее всего, победа останется за
биотехнологией, хотя не исключено, что в
отдельных конкретных случаях каталитический
метод окажется удобнее.
Прямо скажем, несколько идиллическая
картина. Но именно такой она
представилась корреспонденту, побывавшему во всех
трех институтах...
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ
Первые крупные опытные партии полимера
из микробиологического акриламида уже
получены в Березниках и на калушском
объединении «Хлорвинил». Качество продукции
потребителей вполне удовлетворило.
(Правда, не обошлось без недоразумений.
Например, березниковские химики, увидев
первые пробы полимера, подозрительно
спросили: «А что это у вас гель такой
прозрачный?». Продукт оказался настолько
чистым, что они решили было — не иначе,
что-то не так...)
Производственники тоже отнеслись к
новинке с большим интересом. Это легко
объяснимо: в Березниках подсчитали, что,
освоив новый способ, они смогут в том же
самом цехе, на том же оборудовании, с
минимальными переделками, которые займут
всего несколько недель, сразу значительно
нарастить мощности по полиакриламиду,
получив при этом немалую экономию — по
серной кислоте, по щелочи, по теплу.
«Это первый в мире биотехнологический
процесс, который может быть применен в
крупнотоннажной химии, в тяжелом
органическом синтезе,— не без гордости говорит
С. П. Воронин.— И при этом превосходит
существующую, чисто химическую
технологию и по экономике, и по экологии».
Насчет экологии — речь идет, понятно,
в первую очередь о грязных промстоках,
которые новая технология сводит почти к
нулю. Но дело не только в этом. Всякое
микробиологическое производство сейчас
привлекает к себе повышенное внимание и
экологов, и несведущей общественности,
подогреваемой экстремистскими призывами
«зеленых». Все помнят, наверное, недавнюю
битву вокруг микробиологического
производства белково-витаминного концентрата в
Киришах. И вот — снова микробы...
Но уж где-где, а в этом случае
оснований для беспокойства совсем нет.
Во-первых, исходный микроорганизм сам по себе —
не патогенный, то есть никаких болезней не
вызывает, это мирное существо, которое
повсеместно живет себе в обычных почвах
и никого не трогает. (Пишущий эти строки
своими глазами видел, как один из авторов
разработки для скорости прямо рукой
размешивал в миске суспензию клеток перед
тем, как загрузить ее в реактор; хотя
присутствовавший при этом директор строго
на него покосился — все-таки какая-то
техника безопасности соблюдаться, конечно,
должна,— но могу засвидетельствовать, что
никаких нежелательных последствий это не
имело. Даже административных.) Во-вторых,
как уже говорилось, в ходе процесса микроб-
20

ные клетки уже час спустя погибают.
В-третьих, их мертвая биомасса,
остающаяся в продукте, в отличие от биомассы
продуцентов БВК, никак не может попадать
в воздух, что было главной причиной
волнений в Киришах. Да и количество ее
ничтожно: на 16 т полиакриламидного геля —
всего килограмм сухого вещества
микробных клеток.
Когда биотехнологи впервые пришли к
полимерщикам, чтобы опробовать свой метод,
те, услышав, что речь идет о микробах,
забеспокоились и поставили условие:
сделайте себе, как полагается, герметичный бокс,
в нем и работайте. И бокс сделали, он
и сейчас там, в институтской лаборатории —
давно уже пылится на шкафу...
ЧЕГО НЕ УМЕЮТ ДАЖЕ ЯПОНЦЫ
И еще одно важное преимущество есть у
новой технологии.
Каталитический способ получения акрил-
амида дает в итоге всего лишь 7 %-ный
раствор мономера, более высокую
концентрацию получить таким путем нельзя.
Соответственно после полимеризации и поли-
акриламидный гель получается 7—8 %-ный,
не больше. Вообще говоря, для
коагуляции взвесей или внесения в почву сойдет
и такой, но ведь это значит, что из
Березников или Калуша придется развозить по
всей стране вместе с полезным продуктом
92—93 % воды! А для многих важных
областей применения полиакриламида такая
концентрация вообще не годится, нужен
мономер не менее чем 30—40 %-ный. Вот и
приходится химикам его упаривать, тратя
дополнительное тепло и усложняя технологию.
За рубежом, между прочим, полиакриламид
вообще поступает на рынок только в сухом
виде — никаких там гелей!
Так вот, микробный штамм, полученный
во ВНИИгенетике и его саратовском
филиале, позволяет получать и 30 %-ный
акриламид! Правда, здесь технология
немного сложнее. В час-полтора такой процесс
не укладывается, а требует 5—6 часов; тепло,
выделяющееся в ходе реакции, приходится
отводить, потому что эти штаммы требуют
температуры не выше 20 ° С. А главное —
здесь уже нельзя, как в простейшем
варианте, заливать микробную суспензию
прямо в 7 %-ный ПАК: клетки погибнут, не
успев наработать нужное количество акрил-
амида. Поэтому приходится добавлять
НАК понемногу, поддерживая его
концентрацию на таком уровне, чтобы не убить
клетки. В общем, технология еще не
совсем готова для передачи в производство.
Но это хороший задел — не исключено,
что он позволит обойти и японцев,
которые, судя по всему, дальше лаборатории
в этом направлении пока не продвинулись.
А кроме того, здесь открывается еще
одна заманчивая возможность. Важная
область применения полиакриламида — наука.
Полиакриламидный гель — хорошо
известная биохимикам, молекулярным биологам и
генетикам искусственная среда, необходимая
для разнообразных аналитических
исследований. Чтобы изготовить такой гель (каждая
лаборатория «варит» его для себя сама, по
собственному вкусу), нужен акриламид —
совсем немного, но высочайшего качества и
уж, конечно, только кристаллический. До
самого последнего времени такой мономер
получали из-за рубежа, платя за каждый
килограмм его сотни долларов. А теперь
монополия зарубежных поставщиков
поколеблена: первые килограммы
кристаллического акриламида изготовлены в саратовской
лаборатории и отправлены на испытание
в научные учреждения, ведущие
исследования по академической программе «Геном
человека». И есть уже положительные
отзывы.
Очень может быть, что в недалеком
будущем биотехнологическим мономером
будет обеспечена вся потребность
отечественной науки.
А. ИОРДАНСКИЙ,
спец. корреспондент «Химии и жизни»
Опытное производство Саратовского филиала ВНИИгенетики
выпускает
АКРИЛАМИД КРИСТАЛЛИЧЕСКИЙ
для биохимических и молекулярно-биологических исследований.
Содержание основного вещества — не менее 99%, нерастворимого осадка <0,005 %,
акриловой кислоты <0,005 %, Pb<l ppm, Fe<l ррт, Си<3 ррт, Со<1 ррт, Mg<3 ppm.
Проводимость 5 %-ного раствора при 20 °С—10 jiS/см. ДНКаза, РНКаза и протеазы
не определяются.
Цены договорные.
Обращаться по адресу: 410020 Саратов, ул. Тулайкова, 7, а/я 1650,
СФ ВНИИгенетика.
21

л ~S^i ^ wVW^
Мошенничество
в науке
Все, что не традиция, то —
плагиат...
С. Дали
В науке, как в любой другой
профессиональной области, жулики были, есть и, увы,
будут. Правде надо смотреть в глаза, какой
бы горькой она ни казалась. Раньше у нас
главными побудительными мотивами для
научного мошенничества были карьеристские
устремления и страх. Ныне же ученая карьера
в советском ее понимании не гарантирует
власти и привилегий, а удачный (или
неудачный) эксперимент не грозит
увольнением с работы, арестом, пожизненным
отлучением от любимой профессии. Но взамен
появился новый, более коварный стимул для
слабых волей научных сотрудников. Это
стремление во чтобы то ни стало получить
грант, или финансирование собственных
исследований. По мере интеграции
отечественной науки в мировую эта опасность
будет усугубляться. И чем раньше мы
переймем западный опыт борьбы с
тамошними жуликами от науки, тем будет лучше.
22
ИЗ ХРОНИКИ МОШЕННИЧЕСТВА
Джон Лонг, работавший в Массачусетсской
неспециализированной больнице, получил из
федерального фонда грант в размере 750
тысяч долларов и в течение семи лет
умышленно фальсифицировал данные своих
исследований.
Виджайя Соман, студент Йельского
медицинского колледжа, присвоил результаты из
статьи своего коллеги и получил под них
грант в 100 тысяч долларов от
Национальных институтов здравоохранения (НИЗ).
Одиннадцать статей этого гастролера от
науки оказались плагиатом, но сам он
благополучно вернулся домой в Индию, оставив
научного руководителя и соавторов в
двусмысленном положении.
Начинающий исследователь из Иордании
Э. А. К. Эльсабти почти слово в слово
списал семь чужих статей, опубликовав их
в малоизвестных журналах.
Марк Штраус из Бостонского университета
получил за три года около миллиона
долларов на исследование раковых заболеваний,
представляя отчеты с фальсифицированными
результатами.
Перечень нечистоплотных проделок
жуликов от науки можно продолжить, но дело
это скучное. Давайте лучше познакомимся

с наиболее типичными «следственными
делами» в области биомедицинской науки.
НЕУТОМИМЫЙ ДАРСИ
В мае 1981 года коллеги Дж. Дарси по
Национальному институту крови, сердца и
легких испытали шок, узнав, что он
занимается фальсификацией результатов
исследования. Поначалу пойманный за руку Дарси
признал один-единственный факт подтасовки
(на которой он и погорел), но его
сотрудники и три последовательно собиравшиеся
комиссии вскрыли подделку фактов, которые
легли в основу его работ, написанных в
течение трех лет. С 1977 по 1981 годы он
лично и в соавторстве опубликовал 18 статей
в главных биомедицинских журналах и около
ста рефератов, отдельных глав в
монографиях, писем, рецензий, коротких заметок по
проблемам клинической и экспериментальной
кардиологии. Через пять месяцев после
первого признания Дарси в недобросовестности
прояснилась методика его «исследований».
Данные экспериментов над собаками,
полученные за несколько часов опыта, он
«экстраполировал» на якобы имевшие место
двухнедельные эксперименты.
Спустя два года, в 1983 году, Дж. Плезантс,
знавший Дарси в бытность последнего
выпускником университета Нотр-Дам (штат
Индиана), не поленился просмотреть две
статьи однокашника в студенческом еже-
квартальнике. Одна из них была основана на
эксперименте, в котором анализировалась
кровь из хвостовой вены двухсот крыс.
По логике вещей опыт должен был длиться
около полутора лет, тогда как Дарси
завершил его за неделю.
Комиссии, расследовавшие дело Дарси,
рекомендовали лишить его на десять лет
возможности получать гранты и работать
консультантом в системе НИЗ. До марта 1983
года эти санкции не действовали, пока дело
не передали в Министерство юстиции. Ни
до, ни после этого столь суровых мер против
недобросовестных исследователей в США не
принимали. Дарси покаялся в печати, заявив,
что, несмотря на вину, хотел бы продолжить
исследования и внести посильный вклад в
любимую науку.
Тем не менее Дарси не оставили в
покое. В 1987 году У. Стюарт и Н. Федер
в журнале «Nature» вернулись к его делу,
скрупулезно разложив по полочкам все грехи
незадачливого кардиолога. Получилось, что
Дарси и его соавторы использовали старые
данные в новых опытах, мотивируя подлог
экономией экспериментального материала
(собак) и времени.
Кроме этого, Дарси настолько небрежно
вел дневники опытов, что порой допускал
анекдотические ошибки. Например, согласно
анамнезу, 17-летний юноша, страдающий
необычным сердечным недугом, имел четырех
детей: 4, 5, 7 и 8 лет. Это была не описка,
ибо цифры фигурировали и в таблице, и в
тексте.
Из 18 статей Дарси в 13 его соавторами
были либо научный руководитель, либо те, от
кого зависело получение гранта. «Нужные
люди», как правило, не вникали в суть работы.
И наконец, Дарси баловался
самоплагиатом, многократно повторяя то, что было
опубликовано им ранее.
Любопытную позицию занял научный.
руководитель Дж. Дарси Е. Браунуолд. Уже
зная о фокусах подопечного, он дал ему
блестящую характеристику как ученому и
человеку. Впрочем, развив столь бурную
деятельность, Дарси и без помощи шефа
прослыл самым талантливым из молодых
кардиологов в США.
Почти шесть лет длился инкубационный
период раздумий и переживаний Браунуолда,
затем он решился и в той же «Nature»
прокомментировал статью Стюарта и Федера.
Быть ученым — привилегия, писал
Браунуолд. Общество изначально доверяет всем
научным сотрудникам, и злоупотребление
23

доверием унижает достоинство самих
ученых. Из-за высокой стоимости ошибок
научное сообщество должно проявлять здоровый
скептицизм. При распределении грантов
нужно оценивать не количественный, а
качественный вклад ученого в науку. Как
правило, трудно объяснить мотивы
мошенничества в науке в рамках здравого смысла.
Часто мошенничество представляет собой
форму бессознательного, саморазрушающего
поведения, агрессивная составляющая
которого направлена против научных
руководителей, коллег и института, где работает
мошенник. По сути, это — издевка над
наукой. Если разоблачен один-единственный
случай мошенничества, надо не полениться
и проверить данные других исследований
этого специалиста, даже если кажется, что
они получены честным путем.
Мошенничество в науке — обычное преступление,
которое должно расследоваться, как и
всякое другое.
В целом же, по мнению Браунуолда,
наука здорова и подавляющее большинство
ученых — люди честные.
ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ ЭББСА
Многие считают, что к обвинениям в
мошенничестве следует относиться с большой
осторожностью, поскольку слишком велика
бывает цена ошибки. Иными словами,
травмировать ученого легко, гораздо труднее
убедительно доказать его
недобросовестность. Ведь порой бывает невозможно
отличить фальсификацию от ошибки или
небрежности, от которых никто не
гарантирован.
Дж. X. Эббс из Висконсине кого
университета, считая, что намеренно затянутое
Комиссией по расследованию
правонарушений в науке при НИЗ рассмотрение
выдвинутого против него обвинения вредит его
репутации, вчинил иск против Комиссии и
группы официальных лиц из Службы
общественного здравоохранения. Предметом
разбирательства стали три диаграммы,
опубликованные Эббсом в американском журнале
«Neurology» в 1987 году. Они иллюстрировали
дрожание губ, нижней челюсти и языка у
здоровых людей и больных, страдающих
болезнью Парки не она. Вскоре после этой
публикации аспирант из лаборатории Эббса
Стивен Барлоу заметил, что диаграммы
поразительно напоминали три другие, которые он
и Эббс опубликовали раньше. Барлоу
направил письмо в «Neurology», обвинив шефа в
незаконной приватизации их общей
собственности.
Разбирательство дела Эббса изобиловало
недомолвками, проволочками, приливами и
отливами энтузиазма, шагами вспять. В 1987
году НИЗ официально одобрили заключение
Висконсинского университета, посчитавшего
обвинения Барлоу несостоятельными. Затем,
в апреле 1988 года, Чарлз Мак-Китчен,
работающий в системе НИЗ и лично
заинтересовавшийся делом Эббса, представил
Комиссии статистический анализ, согласно
которому вероятность случайного совпадения
диаграмм была равна одной миллиардной.
„ Администрация НИЗ рассмотрела
выкладки Мак-Китчена и решила создать группу
экспертов со стороны. Те реабилитировали
Барлоу, и официальное расследование
началось вновь. При этом выяснилось, что Эббс
для своей защиты от обвинений не
располагал исходными данными экспериментов.
Он чертил диаграммы от руки, глядя на
экран осциллографа. Такой опыт, разумеется,
был невоспроизводим. Сам Эббс объяснял
сходство диаграмм тем, что все пациенты,
страдающие болезнью Паркинсона,
проявляют одни и те же симптомы. Впрочем,
«подследственный» не исключал
неисправности лабораторной аппаратуры.
Расследование зашло в тупик. Тем не менее
председатель Комиссии НИЗ Дж. Халлум,
отметая все претензии, заявил буквально
следующее: «Бремя доказательства всегда
лежит на плечах ученого, чьи данные
оспариваются». Вот так-то! И ведь наверняка мистер
Халлум не был знаком с научными
трудами Андрея Януариевича Вышинского.
ПЛОДЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ
Сами ученые считают, что мошенничество
всегда присутствовало в науке, но не всегда
об этом было принято говорить вслух.
«В прошлом,— писал Е. Ф. Уилок,
микробиолог из медицинского колледжа Джеффер-
сона в Филадельфии, чью работу присвоил
уже упоминавшийся Эльсабти,— наука была
более кастовым занятием, и ученые боялись
привлечь внимание к мошенничеству». Хотя
сам Уилок не побоялся огласки, выставив
из своей лаборатории пройдоху и направив
в журналы разоблачавшие его письма.
Тем не менее авторитет ученого или
института по-прежнему препятствует прояснению
истины. Типичный пример
«неприкасаемости» — случай С. Барта, английского
психолога с мировым именем. Его теория
наследования интеллекта легла в основу
школьной системы, при которой
одиннадцатилетних детей на основании результатов теста
распределяли по трем уровням обучения.
Теория Барта долгие годы оставалась вне
критики, поскольку она устраивала общество,
в котором жила вера в то, что ребенок
профессора способнее отпрыска землекопа.
24

Сенсационность разоблачения теории Барта
(уже после его смерти) заключалась в том,
что созданный ею дискриминационный
барьер определил жизнь не одного поколения
людей.
Демократизация современной науки
сделала факты мошенничества более заметными.
Но, как случается, палка оказалась о двух
концах. Утратив благоговейное почтение
перед мэтрами, да и перед самим храмом
науки, молодежь пустилась во все тяжкие.
Начинающим исследователям, которые
сталкиваются с жестокой конкуренцией,
необходимо как можно быстрее завершить
собственную работу, опубликоваться, сделать
себе имя. Только тогда можно
рассчитывать на гранты. И бывает, что юное
дарование идет на сделку с совестью,
может быть, даже внутренне оправдывая
себя. Мол, только в первый и последний
раз, а потом все будет по-честному. Если
такую позицию можно понять, то гораздо
большее презрение вызывают люди, готовые
подставить ножку коллегам по научному
сообществу, если те могут составить
конкуренцию в борьбе за грант. Самое
печальное, что, как показывает статистика, в
основном этим занимаются молодые
лаборанты и начинающие исследователи.
СКЕПТИЦИЗМ «ОРГАНИЗОВАННЫЙ»
И ОПРАВДАННЫЙ
В последнее время все чаще можно слышать
критику идеи «организованного
скептицизма», предложенной в 1942 году Р. Мертоном
и ставшей общепринятой нормой в науке.
Суть ее в том, что любой опыт должен
быть доступен для повторения любым
другим ученым. Воспроизводимость и есть
критерий честности экспериментатора. Сам
Мертон считал, что научные
исследования подчиняются строгому контролю,
«который, по-видимому, недостижим в иных
областях человеческой деятельности». Или,
как выразился Д. Фредериксон, бывший
директором НИЗ в 1981 году, «фальшивая
монета обнаруживается автоматически и
изымается из обращения».
Все это верно, но принцип Мертона не
дает ответа на главный вопрос:
преднамеренно ли была отчеканена фальшивая
монета?
Столкнувшись с участившимися случаями
мошенничества, администрация НИЗ начала
предпринимать ответные меры. В ноябре
1981 года вступило в силу постановление,
разрешающее правительству лишать грантов
целые институты в системе НИЗ, если
даже один-единственный сотрудник будет
уличен в злоупотреблении финансами или
фальсификации данных. Ответственность за
предотвращение и обнаружение злоупотреблений
возлагалась на сами институты. В свою
компьютерную сеть НИЗ ввели систему
сигнализации, предупреждающую, находится ли
под подозрением в нечестности тот или
иной исследователь, претендующий на грант.
Еще десять лет назад американский
конгресс считал проблему мошенничества в науке
преувеличенной. Однако, по данным
Комиссии по расследованию правонарушений в
науке, число вскрытых фальсификаций
планомерно нарастало из года в год. Дошло до
того, что некоторые конгрессмены и даже
сами ученые предложили рассматривать
научное жульничество как заурядное
преступление с передачей дела в суд. Дабы облечь
это в правовую форму, в 1986 году было
предложено внести дополнение в акт о
мошенничестве 1863 года. По этому акту любой
человек может возбудить уголовное дело от
имени федерального правительства. Если
Министерство юстиции отклоняет иск, истец
вправе обратиться в суд самостоятельно.
В случае выигрыша истец получает до 30 %
сверх компенсации, которую выплачивает
ответчик в тройном размере от суммы
нанесенного ущерба.
. До сих пор дополнение в акт о
мошенничестве 1863 года не внесено, но если это
случится, наука попадет в ведение
судейских. И такая перспектива не может не
волновать научное сообщество США.
В 1986 году НИЗ опубликовали первый
проект, а три года спустя —
окончательный свод правил расследования
обвинений в научном мошенничестве.
Примерно в то же время аналогичный документ
разработала и опубликовала Ассоциация
американских университетов.
В июле 1990 года в палате
представителей конгресса был рассмотрен
законопроект Р. А. Рое о защите научного
исследования. Он гласил, что научные
учреждения имеют право самостоятельно
решать вопрос о виновности своего
сотрудника с последующим обнародованием в
печати, а научные журналы обязаны публиковать
эти сведения.
Одним словом, наука пока лишь
пополняет коллекцию мошенников и их проделок,
будучи не в силах покончить с ними раз и
навсегда. Наверное потому, что нет в природе
и быть не может юридических документов и
норм, регламентирующих творчество.
Похоже, Запад нам тут не поможет, и до
скончания века гонять мытарей из Храма
будут сами верующие.
В. С. ПОГЦНОВ,
С. И. ДОРОШЩК&
25

Технология и природа
Убить Дракона
Все беды причиняют вред,
Конечно, лучше жить без бед,
Но не всегда, а иногда
Бывает польза от вреда.
Все беды отрицать нельзя:
В них познаются все друзья!
А в дни сплошных удач и благ
Не знаешь сам, кто друг, кто враг.
Николай ГЛАЗКОВ
Недавно произошло малозаметное, но важное
событие — у антивирусной программы
Д. 'Н. Лозинского «AIDSTEST» появилась
цена. И тронула больше всего не
объявленная сумма (хороший труд должен хорошо
оплачиваться), и не предприимчивость
Дмитрия Николаевича (хотя всегда немного
грустно, когда благие начинания кончаются
подобным образом)... Дело в том, что переход
гранда отечественной компьютерной
вирусологии от коммунистических отношений к
рыночным ознаменовал конец короткого, но
очень бурного этапа развития всеобщей
компьютеризации. Этот период — реальное,
хотя, быть может, и несколько
экстравагантное воплощение в жизнь мечты о
всеобщем коммунистическом братстве, когда
брат бескорыстно помогал брату (в основном
чужими программами, чаще всего взятыми
без спроса из-за рубежа). Борьба с
компьютерными вирусами в надежде быстрейшего
их искоренения как вида программ в то
26

время была заботой всего общества.
Сейчас, когда свершился переход от
всенародной борьбы с вирусами к текущей
повседневной работе, пришло время
проанализировать пройденный этап.
НАЧАЛА И КОНЦЫ
Образ вируса, как ничто другое в
программировании, вдохновляет народное творчество.
Кроме полнокровного фольклора (сказки,
легенды, тосты) сложился и обширный слой
околокомпьютерной литературы,
посвященной вирусам. Их необычные свойства —
мистические (по слухам) способности,
неофициальный характер распространения
(близость к народу), относительная простота
изготовления — породили богатый спектр
отношений: от официальных проклятий до
всенародной любви, от страха у новичка до
последней надежды у обиженного. В потоке
публикаций, как в зеркале, отразились
сложность и противоречивость отношения к
вирусам. Но какого бы автора мы ни взяли,
буть то прагматичный Лозинский или
грозно назидательный Безруков, они не дают
удовлетворительного ответа на
принципиальные вопросы, касающиеся сущности и
перспектив развития компьютерных вирусов.
Появление вирусов предсказал и обосновал
еще Н. Виннер, а спровоцировал —
размах компьютеризации. У каждого вируса
есть, конкретные родители (Иванов,
Петров, Моррис он), и если бы этим
программистам привили в детстве чуть больше
любви к ближнему, то не пришлось бы
теперь изобретать хитроумные способы
антивирусной защиты.
Может сложиться впечатление, что
достаточно нескольких удачных педагогических
приемов при поддержке строгих уголовных
законов, и с вирусами (не сразу, но в
принципе) будет покончено. Однако, если
взглянуть на этот вопрос шире, то к
радужной картине (солнце, пальмы, золотой
песок) придется добавить и крокодилов.
НИША ДЛЯ ПАРАЗИТА
Каковы общие закономерности
паразитизма? Что роднит бактерию, мафиози и
отрывок кода для ЭВМ?
Взгляните, как передаются паразиты при
рукопожатии. Рукой мы управляем через
несколько уровней-посредников: клеточный,
нервный, мышечный, кожный. Каждый
следующий уровень управления, выполняя
приказы предыдущего, обладает некоторой
свободой действий. Бывает так: хотел пожать
руку, а дал по физиономии, но это
скорее исключение. Обычно отклонения,
вызванные «творчеством» уровней-посредников,
незначительны. Нервно-мышечный уровень мо-
жфт вызвать дрожание руки, неловкое
пожатие, а кожный — способствовать пере-,
даче микроорганизмов. Определенная
самостоятельность уровней и дает паразитам
шанс на существование. Так и в
государстве преступность процветает благодаря
незамысловатой схеме: до Бога высоко, до
царя далеко. Многочисленные
промежуточные эшелоны власти управляют обществом
в целом, но контролировать действия
каждого члена не могут.
Вот так же через уровни-посредники
обычный пользователь управляет ЭВМ. Когда
вы решаете поиграть в «Tetris», то сначала
передаете управление операционной системе,
которая запускает рабочий файл, ни мало не
интересуясь, чем он будет заниматься и
сидит ли в нем вирус.
Проконтролировать работу программы,
обнаружить спрятанных в ней паразитов
операционная система пока не в состоянии.
Значит, и здесь паразиты могут
благополучно обитать, лишь бы имелись в системе
по крайней мере два соподчиненных уровня
управления. Эти уровни важны не сами по
себе. Они обеспечивают многовариантность
действий младшего уровня по команде
старшего. Чем больше такое несоответствие, тем
шире «экологическая» ниша для паразитов.
Если система деградирует и ее управление
разваливается или, наоборот, слишком
торопится в развитии, громоздя уровни
управления один на другой, то естественные при
этом пустоты в управлении становятся
дополнительными экологическими нишами для
новых систем-паразитов.
Не подумайте, будто самоорганизация
обязательно начинается с молекулярного
уровня. Если появляется возможность
существовать за чужой счет, желающие всегда
найдутся, и необязательно это будут
микробы.
РАЗБОЙНИКИ У ПРЕСТОЛА
Роль паразитов в природе и обществе
неоднозначна и противоречива. В
биологических системах на уровне отдельных
особей паразит, как правило, наносит вред
организму хозяина. На уровне популяции
гибель части особей оказывается полезной.
Действуя по принципу отрицательной
обратной связи, паразит регулирует численность
популяции, повышая при этом устойчивость
системы паразит — хозяин.
В обществе та же картина. В
послеоктябрьский период отечественные предприниматели
(с официальной точки зрения) —
паразиты, пьющие кровь трудового народа и
27

мешающие идти к светлому будущему.
Мировое сообщество имеет нес колько иной
взгляд на бизнес.
Понятно, что, с точки зрения хозяина,
паразит он и есть паразит: отбирает с
трудом добытые ресурсы, мешает развитию.
Однако в сообществе роль паразитов иная:
если его члены прошли «проверку
паразитами», то совокупность более устойчива.
Это похоже на дом, выстроенный из
отборных кирпичей: хотя строили и дольше,
чем из первых попавшихся, зато
получилось надежнее, долговечнее.
Для членов сообщества паразитизм тоже
не всегда вреден. Бывает и взаимовыгодное
партнерство, когда взрощенный паразит
может стать если не кормильцем, то
помощником. Да и в государстве бывшие разбойники
иногда становятся опорой престола.
ОТКУДА И КУДА
Как это ни покажется странным, главная
причина возникновения компьютерных
вирусов — отсутствие взаимопонимания между
человеком и машиной. Язык ЭВМ
(машинные коды или ассемблер) оказался
настолько неудобен для человека, что пришлось
для нормального управления создать
несколько промежуточных уровней —
алгоритмические языки (Фортран, Паскаль...),
операционные системы, оболочки (Norton
Commander, XTree Gold...). Конечно, чудаки-
инженеры не специально сделали машинный
язык таким тарабарским. Когда выяснилось,
что двигающаяся лента с дырочками
(машина Тьюринга — математический
прообраз ЭВМ) может что-то считать, никто
не думал о будущих трудностях общения
человека и машины.
В современных персоналках воображаемая
лента достигает сотен километров в длину
и двигается с бешеной скоростью.
Понятно, что человек не может управлять
машиной без посредников, а значит,
необходимое условие для существования
паразитов соблюдено.
В процессе развития
машинно-человеческого общения появлялись все новые и
новые промежуточные уровни, и каждый из
них образовывал удобную нишу для своих
паразитов. И все же наиболее
благоприятные условия для вирусов предоставил
самый нижний уровень — машинный код,
на котором и написано подавляющее
большинство паразитирующих программ.
Минимальная длина программы-вируса — 100—
1000 байт на языке ассемблера, а
большинство прикладных программ на два-три
порядка длиннее, и паразиту несложно
затеряться в ее дебрях.
Авторы вирусов выполняют лишь
повивальные (как сказал бы классик) функции,
то есть помогают вирусу появиться на свет,
окрашивая в меру своих способностей этот
процесс в мрачные тона.
Разработка новых технологий общения
между человеком и ЭВМ (экспертные
системы, искусственный интеллект) вселяет
надежду, что скоро появится язык более
высокого уровня, близкий к человеческому,
который вытеснит нынешние «процедурные»
языки. Поэтому через несколько
десятилетий компьютерная вирусология отступит на
второй план. Достаточно будет
сформулировать задачу на обычном (человеческом)
языке, и ЭВМ сама создаст максимально
эффективный алгоритм.
Однако свято место пусто не бывает —
скоро образуется ниша и для электронно-
алгоритмических паразитов, ведь рано или
поздно машины станут обмениваться не
только информацией, но и деталями,
«железками».
Вот тут-то их и подстережет извечный
спутник развития — паразит. И появятся
машинные вирусы иных, более сложных
уровней.
ВРАГ ИЛИ ДРУГ?
Первое, что бросается в глаза при чтении
работ отцов отечественной вирусологии,—
это возмущение и негодование по поводу
вирусов. Образ вируса-врага очень похож на
«страшных цыган» из пьесы Е. Шварца
«Дракон». Их роднит
официально-мифологическое происхождение и доверчивое
народное осмысление. Убить Дракона по Шварцу,
это всего лишь понять, что бывает не только
так, как тебе втолковывали с детства. При
этом носители добра и зла в твоем
сознании могут поменяться местами.
Возможно, компьютерные вирусы не
доживут до благодарности и всеобщего
признания их прогрессивной роли (как в биологии
или экономике), но они уже сейчас стали,
с одной стороны, полигоном для
испытания новых методов, а с другой,
указателями недостатков системы человек+ЭВМ.
Но дело даже не в том, что и
компьютерные вирусы могут принести какую-то
пользу. Понимая природу паразитизма,
становится очевидным, что бессмысленно
рассматривать вирусы с позиций добра и зла
вообще, а следовательно, столь же
бессмысленно огульно шельмовать авторов,
вольно или невольно запустивших паразитов
гулять по свету. Но новые технологии
общения — дело будущего, а
эффективные методы защиты от вирусов нужны
сегодня.
28

Подобный сценарий хорошо известен
биологическим и социальным системам: какие
бы громкие победы не одерживали
карательно-исправительные органы, паразиты
возрождались еще более совершенными,
раскручивая новый виток борьбы «паразит —
защита».
Думается, развитие компьютерной
вирусологии пойдет по аналогичному пути, а
событие, о котором я упоминал в начале
статьи, только подтверждает это
предположение.
САМАЯ «ПЕРСПЕКТИВНАЯ» ЗАЩИТА
Как уберечь машину от проникновения
вирусов? Какой респиратор надеть? Какого
сторожа приставить?
Проще всего установить на диск надежный
детектор, способный находить вирусы по
оставленным следам (обрывку кода). Правда,
и такой «сыщик» надежно распознает
ограниченное число вирусов, после чего
начинает бросаться на подозрительные
прикладные программы (аналог аллергии после
большого числа прививок) или потребует
слишком много времени на проверку.
Впрочем, совершенствование вирусов исчерпает
возможности таких детекторов очень и
очень скоро.
Можно призвать другого «стража»,
узнающего вирусы по почерку. Именно на этот
путь, предлагающий всяческие панацеи и
абсолютные защиты, возлагают надежды
многие программисты. Действительно, этот
прием позволяет распознавать огромное
число вирусов, но не искореняет зла, а лишь
стимулирует создателей вирусов к поиску
новых решений.
Ревизор, находящий вирусы по изменению
•содержимого зараженного файла или сектора
на диске,— тоже не панацея. Общая
проверка всех файлов требует времени. Иногда
его можно сократить, используя внутрипро-
граммную самопроверку или приставив
штатного ревизора. Но в первом случае
длина каждой программы увеличится, а во
втором — снизится надежность контроля.
Да и к любому разумному алгоритму можно
подобрать ключ — способ заражения, не
изменяющий контрольные параметры файла.
Все эти методы ориентируются на
приметы «чужаков». Но если вирусов много
и армия их стремительно пополняется, то
гоняться за каждым «чужаком» в
отдельности будет накладно. Гораздо проще создать
эффективные процедуры распознавания
«своих». Программы сами сообщат вам свои
нестандартные контрольные параметры, а
возможно, и процедуры их проверки, или
поручат это операционной системе.
Действительно, если ревизор побайтно
подсчитывает контрольную сумму файла, то легко
представить многоступенчатый вирус,
который не изменит ни контрольную сумму
(благодаря подбору байтов в своем
буфере), ни длину файла. Если же каждая
программа (или каждая операционная
система) будет сама подсчитывать контрольные
суммы, которые со временем могут меняться,
то подделка станет затруднительной.
Не исключено, что программа при запуске
будет сама сообщать о своих действиях,
что позволит контролировать как присутствие
«своих» и «чужих», так и отсутствие
ошибок и сбоев. Это напоминает работу
иммунной системы, которая не только
реагирует на инородные белки, но и следит за
постоянством генетического состава
вообще.
Как известно, паспортная система не
искоренила преступность, но заметно сократила
ее экологическую нишу, породив попутно
новые типы преступлений — подделку и
кражу документов.
По аналогии можно предположить, что
следующий виток борьбы «вирус — защита»
будет раскручиваться вокруг контрольных
параметров, удостоверяющих «личность»
программы.
Кризис средств защиты, о котором так
много говорили, пока не наступил. Сегодня
защита намного сильнее нападения. А вот
когда придется сменить столь модные
детекторы на другие, не отработанные еще
методы,— трудности появятся. Готовиться к
этому нужно уже сегодня.
ЧТО НАС ЖДЕТ
Раньше, когда не было надежной
защиты, вирусы поражали файлы и
маскировались от оператора. Теперь же
набирающая обороты индустрия защиты изменила
приоритеты: для разработки
самомаскирующихся вирусов или вирусов, поражающих
кроме программных еще и объектные
файлы, требуется гораздо больше времени,
чем на разработку соответствующего
детектора. Действительно, степень развития
эпидемии определяется лишь временем
создания эффективной защиты. Поэтому
преимущество получат вирусы, максимально
затрудняющие ее разработку.
Характерный пример подобного
вируса — серия «Yankee Doodle». На коротком
отрезке кода автор сумел разместить кроме
веселой музыки защиту от трассировки,
самовосстановление кода, подчинение ранних
версий вируса более поздним. Но даже
для столь изощренного «Yankee Doodle»
разработать детекторы не сложнее, чем для
других вирусов. Видимо самомодификация
29

кода и алгоритма станет необходимым
атрибутом вирусов следующего поколения.
Например, случайные вставки кода, не
меняющие алгоритма вируса (прибавить ноль,
отнять ноль), сделают невозможным
надежное детектирование.
Простейшие самомодифицирующиеся
вирусы уже появились. Пока их ловят без
особого труда, но лиха беда — начало.
Интересно, что механизм модифицирования
(даже вопреки желанию авторов вирусов)
уже существует: как правило, новый вирус,
обогащенный изменениями и дополнениями
«соавторов», появляется в нескольких
вариантах. Пока их немного, но дело в
другом — есть принципиально действующая
модель. И если число модификаций
увеличится до 100 тысяч, эффективное
детектирование будет невозможно. А если новые
вирусы станут появляться каждую минуту, не
помогут никакие сети быстрого оповещения
о вирусной опасности.
САБЛИ В НОЖНЫ
Движущая сила вирусологии —
микросоревнование конкретных программистов (по
разные стороны баррикад), подверженных
субъективным пристрастиям и недолюбливающих
друг друга, а следовательно, не
представляющее интереса для большинства.
От вирусологии, не учитывающей
взаимодействия вирус — защита, может остаться
одна голая классификация и несколько
моральных заповедей. Поэтому
обескураживают призывы ограничить публикации о
вирусах. И если моральные устои
вирусологии хорошо просматриваются, то
неуважение к способностям авторов вирусов
(молодой балбес, «юное дарование», ущербная
личность...) просто наивно, так как уровень
написания вирусов определяет уровень
защиты.
Компьютерный вирус очень молод, а
компьютерная вирусология еще моложе. Именно
ее зачаточное состояние породило
всевозможные научные спекуляции, равно как и
полемический стиль, при помощи которого их
критиковали. Гибельные последствия
вирусного нашествия авторитеты считают чем-то
средним между революцией и
экологической катастрофой. Это щекочет воображение
и служит трамплином для некоторых
заслуженных программистов, бросающихся в
бурную общественную деятельность. А ведь
паразит — он и в компьютере всего лишь
паразит, но никак не предвестник скорого
конца света.
Старинную романтическую схему: поимка
паразита — вечный бой, можно заменить на
более современную: планирование —
использование.
Многие явления в обществе, изначально
считавшиеся вредными, впоследствии
признавали прогрессивными. И дело не в том,
что шайка разбойников может в будущем
оказаться политической партией и наоборот,
а в том огромном вреде, который может
принести поверхностная и варварская оценка
явления. Грустная история нашей Родины —
хорошее тому подтверждение. В этом смысле
уже не так забавно выглядят наши
знатные программисты, ведущие яростную
борьбу за чистоту компьютерных рядов.
Именно поэтому надо не запрещать
создание вирусов (не путать с нанесением
ущерба) , загоняя их авторов в подполье, а
наоборот, легализовать, устраивая конкурсы
вирусных программ. Это соответствует не
смотру «воровских отмычек», а форуму
нового общественного движения. И тогда в
открытом споре сойдутся атака и защита к
огромной пользе для защиты, которая
перестанет быть вечно опаздывающей.
Вот когда придется действительно думать,
а не приписывать раз в неделю несколько
новых масок в табличку и несколько новых
строчек в файл README.
И если защита будет сооружаться с
помощью самих авторов вирусов, то ее
эффективность резко возрастет. Подпольные
программисты обретут настоящую
известность, к которой они так стремятся.
В. Г. ВЕСЕЛОВ
30

Реклама для бедных
В объявлениях, которые мы здесь печатаем, не указаны адреса рекламодателей. Эту информацию
заинтересованные лица и организации могут получить в редакции, предварительно оплатив ее
стоимость по договорным расценкам. Справки по тел. 230-79-78, 238-23-56 (по вторникам и пятницам
с 10 до 17 ч.).
ПРЕДПРИЯТИЕ КУПИТ
сырье для производства жидких кристаллов — эфиры холестерина (олеат, циннамат, бутират, п-нитро-
бензоат, стеарат, лаурат, н-додеканоат, изовалерианат, пеларгонат. нонаноат). Форма оплаты — любая.
МОГУТ СИНТЕЗИРОВАТЬ
порфирины, фталоцианины, их функциональные замещенные и структурные аналоги, а также металло-
комплексы этих соединений.
ПРЕДЛАГАЮТСЯ:
Биоспецифические маркеры — конъюгаты коллоидного золота для визуализации продуктов
биоспецифических реакций типа антиген-антитело, фермент-субстрат и т. п. При использовании в
твердофазном анализе методы с применением коллоидно-золотых маркеров по чувствительности сравнимы
с ИФА, при дополнительном усилении солями серебра приближаются к РИА, а по простоте и
дешевизне их превосходят. Предлагаемый ассортимент включает свыше 20 наименований препаратов
(иммуноглобулины, белок А, стрептавидин, лектины, ферменты и т. п.), меченных коллоидным
золотом с диаметром частиц 3—40 нм; может быть проведено мечение золотом и других зондов,
интересующих заказчика.
Нейтрализаторы для' обезвреживания продуктов плазмохимических реакций, содержащих F и С1, с
помощью хемосорбентов. Гарантируется содержание токсичных продуктов на выходе не выше 0,5 ПДК.
Отработанный сорбент принимается на регенерацию. Ориентировочная стоимость (на 10.05.92)
30—50 тыс. р.
Ультразвуковой течеискатель — компактный электронно-акустический прибор для контроля
герметичности и обнаружения неплотностей в любых замкнутых объемах. Позволяет обнаружить
неплотности размером от 0,1 мм с расстояния до 0,5 м при избыточном давлении газа от 0,5 Ати; может работать
и в режиме присоса. Индикация на головные телефоны, возможно дополнительное укомплектование
стрелочным индикатором и датчиком ламинарного газового потока. Цена (на 20.04.92) 1500 р.
Оптоэлектронный датчик абсолютного угла поворота, пригодный для работы в условиях значительной
вибрации (в т. ч. на дизельных двигателях). Допустимая погрешность 3—13". Возможна индикация
кода, дискреты, угла или линейного перемещения механизма. Цена (на 10.05.92) 1—15 тыс. р.
Технология получения отделочной пасты для покрытия любых деревянных поверхностей, сочетающей
высокую декоративность, бактерицидное действие и приятный запах, который повышает жизненный
тонус находящихся в помещении.
Пакет сценариев для разработки оригинальных игровых и познавательных компьютерных программ,
открывающих принципиально новые перспективы в этой области. Пригодны для создания программ как
индивидуального, так и коллективного пользования — для нескольких партнеров или команд.
Анализ семенного материала картофеля на зараженность веретеновидностью клубней. Этой болезнью,
которая, подобно колорадскому жуку, надвигается на нашу страну одновременно с юга, запада и
востока, сейчас заражена значительная часть клубней, используемых для посадки. Такие клубни
выглядят нормально и могут даже дать первый урожай, но на второй год из них вырастают чахлые
растения с 1—2 уродливыми клубнями на каждом. Болезнь вызывается не вирусом и не бактерией, а
крохотной молекулой нуклеиновой кислоты, поэтому ее нельзя обнаружить обычными методами типа
иммуноферментного анализа. Для анализа требуются 1—2 клубня (или ботва, если срок пересылки не
больше 7 дней); стоимость одного анализа (на 01.05.92) для частных лиц — 200 р., для организаций и
предприятий — 500 р.
Прием объявлений в рубрику «Реклама для бедных* продолжается. Условия публикации см. в№ 3,с. 109.
Оплата по специальному сниженному тарифу: с частных лиц — 600 р., с организаций и предприятий —
1000 р. (плюс 28 % НДС) за четверть журнальной страницы. Плату за публикацию переводите на
счет Первичной организации Союза журналистов журнала «Химия и жизнь* № 10070003 в
Коммерческом Народном банке г. Москвы (МФО 191016). Справки по телефонам, указанным выше.
31

BOST'EEKE .Ivuo^LI"^ ОБОЗРЕНИЕ 0Б03ЕЕНУ
Сравнялись на финише
Япония вовсю теснит
конкурентов на американском
автомобильном рынке. И не
случайно: японские машины дешевле
и надежнее прочих. По данным
опроса автолюбителей, в первые
три месяца после покупки
американские машины
заслуживают на 22 % больше
нареканий, чем их японские
соперницы (сообщение АП из Нью-
Йорка от 13.03.92). Через
несколько лет, однако, эта разница
почти стирается. А лучшей
моделью среди пятилетних
«старушек» шоферы признали не
«хонду» с «тойотой», а «мерсе-
дес-бенц». Так что если
японские компании похожи на
спринтеров, то их конкурентов
уместнее сравнить со
стайерами. Каждому — свое.
Кстати, по сообщению
агентства Рейтер @2.03.92),
японские автомобили на 20 %
дешевле западноевропейских.
Чтобы уменьшить разрыв,— а
для этого нужно снизить
себестоимость машин,— фирмам
Западной Европы придется к 2000
году сократить персонал на те
же 20 %.
раются построить небольшой
заводик — и гнать свою табуре-
товку.
СИЛИКАТционеры
Многие, вероятно, знают милую
весеннюю игру: искать среди
цветов сирени необычный, с
пятью лепестками. Похожим
делом занялись х имики
Мичиганского университета. Из
обыкновенных силикатных
соединений, в которых атом кремния
связан с четырьмя атомами
кислорода, они затеяли получить
«пятилепестковое», где к атому
Si присоединены пять атомов О.
Нужно это, чтобы повысить
химическую активность
соединения, тогда из него можно
будет получить токопроводящие
полимеры, стекла и керамику.
Способ оказался весьма
прост. Плавленый кварц (а то и
просто песок, но особым
образом обработанный) растворяли
в этиленгликоле в присутствии
катализатора, затем
прокаливали шесть часов в атмосфере
азота и охлаждали.
В выпавших кристаллах —
больше 80 % экзотических пя-
Вслед за Остапом
Со свалки можно извлечь
многое: макулатуру, металл,
пластмассу. Где-то из бытового
мусора производят биогаз, где-
то городскими отходами питают
дождевых червей... Но всех
превзошли химики Северокаро-
ли некого университета. Они
наловчились гнать из
выброшенной бумаги и древесины
спирт! И тайны из своей
технологии не делают. Вначале
из бумаги и древесины
получают целлюлозу, затем
заливают ее концентрированной
соляной кислотой и
перемешивают при 50 °С. Через несколько
минут целлюлоза разлагается на
простые сахара; кислоту
удаляют с помощью электродиализа,
а оставшийся раствор заливают
в этаноловые ферментационные
установки («Chemical
Engineering», 1992, т. 99, № 1).
Такой спирт очень дешев, так
что в штате Мэриленд уже соби-
Практика
J Американские исследователи считают, что бетон
из анорита — лунной горной породы, будет
основным материалом для возведения постоянной
базы на Луне, строительство которой
запланировано в 2005 году. С Земли придется
транспортировать только водород. Как следует из публикации в
«Бюллетене строительной техники» A992, № 3), для
получения воды его будут смешивать с кислородом,
извлеченным из другой лунной породы — ильменита. В свою
очередь, потеряв кислород, ильменит распадется на окись
титана и железо, из которого можно будет делать
арматуру для здания базы.
Ташкентские дизайнеры разработали универсальный
мебельный конструктор. Он позволяет из одних и тех же
элементов без особого труда собрать как минимум пять
предметов мебели. Детская кроватка превращается в
манеж, манеж — в столик для игр, тот — в школьную парту
или в удобный диванчик. Взглянуть на это чудо можно
в январском номере журнала «Техническая эстетика» за
1992 год.
32

503ЕБНИЕ ОБОЗРЕНИЕ ОБОЗРЕНИЕ ОБОЗРЕНИЕ
тикоординатных силикатов
(«New Scientist», 1992, т. 133,
№ 1804). А недавно удалось
получить соединение, в котором
атом кремния связан с шестью
атомами кислорода. Продолжая
сравнения с сиренью,
понадеемся, что скоро кто-нибудь
вырастит и «махровый» силикат.
Светло на душе
Многие, наверно, помнят, как в
прошлом году обыкновенные
лампочки оказались
дефицитным товаром. Помнится, на
рынках бойко торговали
перегоревшими, дабы вворачивать их на
работе вместо целых, а те
забирать домой. Журнал
«Светотехника» A992, № 3) поведал, что
ажиотаж мы создали сами.
В 1991 году Советский Союз
произвел четверть
общемирового количества лампочек! И если
пересчитать сию цифру на душу
населения, то окажется, что она
(душа) получила в четыре с
лишним раза больше лампочек,
чем японская (там, правда,
компенсируют свою бедность
люминесцентными лампами) и вдвое
больше, чем европейская. «И где
все это?»
С помощью острой бритвы можно расщепить спичку
пополам, а при особом старании сделать из нее даже
четыре. С этой и другими житейскими премудростями
подробно знакомит сдвоенный выпуск № 5 — № 6
журнала «Сельские зори» за 1992 год.
Аквариумисты хорошо знают, как важно правильно
подобрать освещение для аквариума. Конструкция
простого и надежного прибора, измеряющего освещенность в
любой точке вашего домашнего водоема, описана в
журнале «Рыбное хозяйство» A992, № 4). В качестве
датчика светочувствительности в нем использованы селеновые
элементы от фотоэкспонометра.
Зачем нужны массивные деревянные коробки в дверных
и оконных проемах крупнопанельных домов? Да всего
лишь для того, чтобы удобнее было навешивать петли.
Пермские строители предложили отказаться от этого
деревянного излишества («Транспортное строительство», 1992,
№ 3) и разработали свою систему установки в стены
закладных деталей, к которым крепятся обыкновенные
металлические дверные и оконные петли.
Один из тысячи
Бывая в командировках,
сотрудники нашей редакции неизменно
интересуются, а сколько
подписчиков у «Химии и жизни»
в том или ином городе. При этом
обнаружилась закономерность:
в городах, где прослойка
интеллигенции сравнительно велика,
примерно каждый тысячный
житель — подписчик нашего
журнала. Так, в полуторамил-
лионном Новосибирске около
двух тысяч почитателей «Химии
и жизни», а в стотысячном
Ужгороде (старинный
университетский город!) — больше ста.
Порадовал Севастополь —
четыре сотни подписчиков при
350 тысячах населения. А вот
Москва-столица, к сожалению,
в разряд интеллигентных
городов по этому показателю не
попала. Девятимиллионный
мегаполис, а наших подписчиков в
нем меньше двадцати ты ся ч.
Чем это объяснить — обилием
других изданий или тем, что
жизнь в столице особенно
дорогостоящая? Не беремся судить
однозначно, но... Если вы хотите
быть единственным из тысячи,
не забудьте про «Химию и
жизнь», отправляясь в почтовое
отделение, тем более что для
интеллигентного человека наш
журнал — самый
универсальный: тут вам и жизнь, и наука
со всеми их проблемами,
стихиями и стихами.
••• с
Есть периоды в истории народов,
когда неминуемо, роковым
образом они призываются логикой
фактов к новой жизни, и
правительства волей и неволей
должны бывают отступить от
консерватизма. Если правители не
подстерегли, так сказать,
благоприятного момента для
реформ и нововведений и
вынуждены были обстоятельствами
дать их не в пору, пропустив
время, то все вредные,
перезревшие и недозревшие элементы
общества приходят легко в
брожения и результат от
нововведений, как бы они благотворны
ни были, получается
неожиданно плохой.
И. И. Пирогов, Вопросы жизни,
1880
2 Химия и жизнь № 8
зз

Проблемы и методы
современной науки
Постижение хаоса
„Лрирода даже в состоянии хаоса может
действовать только правильно и слаженно.
И. Кант
Как тесно переплетены закономерное и
случайное в природе! Времена года сменяются
с неотвратимой закономерностью, а на них
накладывается произвол погоды; планеты
имеют форму шара, а их поверхность
витиевата и нерегулярна... Это гармоническое
единство отразилось и в нашем внутреннем
мире: строгая логика мышления сочетается
с беспорядочными фантазиями,
воспоминаниями, заглядываниями в будущее; поэтому
и в искусстве нас одинаково раздражают
как абсолютная правильность, так и полный
беспорядок.
Наука всегда занималась в основном
закономерной составляющей бытия, хотя и в
неупорядоченной его части тоже п ыталась
выявить свои вероятностные законы. Но уж
то, что в них никак не вписывалось,
например турбулентное движение жидкости,
относили к царству полной неразберихи — хаоса.
Кстати, в древнегреческой мифологии хаосом
называли зияющую бездну, наполненную
туманом и мраком, из которых произошло
все сущее. В средние века даже возникла
хаосология — ветвь богословия,
выясняющая, что было до того, как Бог сотворил мир.
И вот — очередной прорыв в науке.
Оказалось, что в явлениях, на первый взгляд
совершенно беспорядочных, есть своя
необычная структура. Начала формироваться
научная хаосология.
О! страшных песен сих не пой!
Про древний хаос, про родимый...
Ф. Тютчев
Прежде всего, хаосология заставила
по-новому взглянуть на соотношение большого и
малого в природе. Понятие размера
абсолютно или относительно? Иначе говоря, есть ли
какой-либо неизменный масштаб, которым
можно было бы все измерять?
Хорватский мыслитель XVIII века Р. Бош-
кович утверждал, что его не существует и
в один чудесный миг все вещи могут сжаться
или растянуться так, что никто не сможет это
обнаружить,— ведь одновременно
изменятся все эталоны длины.
Но еще раньше, когда удалось впервые
взглянуть в микроскоп и увидеть в капле воды
мириады живых существ — «анималькул»,
многие ученые решили, что это просто сильно
уменьшенные копии обычных животных
(впрочем, К. Линней отнес их к отдельному
виду Chaos infusorium, который определил
как «таинственные живые молекулы»).
Вдохновленные этим открытием, некоторые
исследователи стали утверждать, что в семени
человека разглядели миниатюрного человечка,
в семени лошади — лошадку, и сделали
вывод, что у этих сверхмалых существ есть все
ткани и органы, а также половые клетки,
в которые втиснуты еще более уменьшенные
организмы, и так далее.
Наверное, под влиянием этих сообщений,
Г. Лейбниц рискнул даже предположить,
что внутри капли воды могут умещаться
целые вселенные со своими планетами,
философами и каплями воды, то есть между
большими и малыми сущностями нет
принципиальных различий — они подобны друг
другу (вспомним, что в математике фигуры,
одинаковые по форме, но различающиеся
размером, называют подобными).
Есть ли такое подобие в окружающем
мире? С одной стороны, известно, что нельзя
вывести животных с обычными пропорциями,
но во много раз увеличенных. Хотя бы
потому, что не выдержат их кости, прочность
которых (площадь сечения) растет в
квадратичной зависимости от размера, а нагрузка
(вес животного) — в кубической. Значит,
подобия нет?
Но с другой-то стороны, известны явления,
при которых изменение размеров не приводит
к столь драматичным последствиям, и в этих
случаях возможно моделирование. Скажем,
испытания модели самолета в
аэродинамической трубе были бы бессмысленны, если бы
исследуемые характеристики качественно
менялись при переходе от оригинала к
уменьшенной модели. Или возьмем физику
элементарных частиц: сколько ни увеличивай
энергию столкновений, некоторые важные
параметры реакций уже не будут изменяться.
Эту похожесть процесса на самого себя при
изменении масштаба называют
самоподобием, масштабной инвариантностью, скей-
лингом (от английского scale — масштаб,
размер).
Постепенно возобладало мнение, что в
каждом диапазоне размеров действуют свои
законы — ведь ядра устроены не так, как ато-
34

мы; атомы — не так, как молекулы; те, в свою
очередь, совсем не похожи на живые клетки,
клетки — на организмы...
И вдруг в последние десятилетия
самоподобие начинают открывать всюду: в линиях
берега, разряда молнии и трещин;
поверхностях гор, облаков и кочанов цветной
капусты; в траекториях частиц броуновского
движения; ветвлении деревьев и кровеносных
сосудов (см. фотоинформацию в «Химии и
жизни», 1992, № 5).
В чем же суть самоподобия? Возьмем,
к примеру, горный хребет. Наши
представления о нем зависят от того, с какого
расстояния мы его наблюдаем (или, что то же, какой
увеличительный прибор используем). Так
вот, если рассмотрим его сначала
невооруженным глазом, потом возьмем слабый
бинокль, потом более сильный, потом еще
более сильный, то при каждом последующем
шаге увидим все меньший фрагмент пейзажа,
но со все большим увеличением. Постепенно
будут открываться новые, не видимые
прежде подробности, что казалось прямым и
плоским, становится изломанным и
искривленным. Но при этом мы заметим, что общая
картина не меняется, то есть структура гор
не зависит от масштаба — она самоподобна.
Все объекты, обладающие таким свойством,
американский математик Б. Мандельброт
в 1975 г. предложил называть «фракталами».
Фракталы обнаруживают в тех процессах
и явлениях, о которых мы привыкли думать
как о беспорядочных, хаотичных, потому что
в них участвует множество случайных
факторов {или участвовало раньше, скажем, когда
формировалась земная поверхность).
Поэтому говорят, что вероятностный, или
стохастический, хаос носит фрактальный характер.
Кстати, давно уже и ученые, и художники
пытались раскрыть тайну природных форм.
«Все в мире лепится из шара, конуса и
цилиндра»,— утверждал П. Сезанн. И вот
теперь узнали, что, по крайней мере, там, где
господствует случай, формы фрактальны. Это
имеет не только умозрительный интерес:
например в Голливуде декорации,
имитирующие горный пейзаж, разрабатывает
компьютер на основе алгоритма, учитывающего
фрактальность горной поверхности. В итоге
на экране получается картинка, очень
похожая на настоящие горы.
Мир бестелесный, слышный, но незримый,
Теперь роится в хаосе ночном..,
Ф. Тютчев
Конечно, в природе самоподобие
простирается лишь до какого-то предела — рано или
поздно с изменением размеров происходит
качественный скачок. Например, разглядывая
кровеносные сосуды во все более сильный
Ковер Серпинского.
Структура каждого
меньшего треугольника
полностью повторяет
структуру исходного.
Самоподобие сохраняется при
сколь угодно малом масштабе
2*
35

микроскоп, мы в конце концов увидим
отдельные клетки.
Но мысленно можно рассмотреть и случай,
когда скейлинг продолжается до
бесконечности. Выяснилось, что математики, которые
вообще любят доводить все ad infinitum, еще
в начале века, создавая абстрактную,
приведшую ко многим парадоксам теорию
множеств, уже изучали этот вопрос.
Вот пример творчества математиков —
«ковер Серпинского» (по имени польского
ученого). Возьмем треугольник, соединим
середины его сторон и вырежем этот меньший
треугольник. С оставшимися
треугольниками повторим эту же операцию еще раз,
третий, десятый — бесконечное число раз.
Конечно, реально мы не сможем этого
сделать, но нетрудно вообразить, что получилось
бы в итоге: все маленькие треугольники
полностью воспроизведут структуру
исходного — их внутреннее устройство будет
одинаково, то есть самоподобие сохранится при
любом масштабе.
Если сосчитать теперь суммарную
площадь всех удаленных фигур, то она составит
площадь исходного треугольника.
Следовательно, ни одного целого плоского куска
от него не останется, хотя возникший узор
линий местами выглядит очень плотным —
как будто уже не поверхность, но еще и не
линия, а нечто среднее. Оказалось, что этому
интуитивному представлению можно придать
математически строгий смысл.
Мы знаем, что линия одномерна,
поверхность двумерна, объем трехмерен. По
аналогии рассматривают пространства
размерности п, где п — любое целое
положительное число. Размерность показывает, как
быстро растет в данном пространстве
«внутренняя наполненность», объем сферы, с
ростом ее радиуса R: площадь круга растет как
R2, объем трехмерной сферы — как R3,
объем n-мерной сферы — как Rn. Так вот,
немецкий математик Ф. Хаусдорф и выходец
из России, работавший в Англии, А. С. Бези-
кович, обобщили понятие объема сферы на
случай таких необычных, обладающих
самоподобием объектов и установили, что их
размерность не целая, а дробная! Для ковра
Серпинского она равна приблизительно 1,893.
Новое определение размерности применимо
к реальным фракталам и служит им важной
характеристикой, например размерность
облака, точнее, его трудноопределимой
границы, больше двух, но меньше трех.
Вряд ли кто ожидал, что такие идеальные,
вроде ковра Серпинского, конструкции
математиков, в которых все изначально жестко
предопределено, окажутся тесно связанными
с самыми хаотичными процессами, идущими
в природе.
О! бурь заснувших не буди —
Под ними хаос шевелится!..
Ф. Тютчев
Успехи классической физики основывались
на том, что многие явления, скажем,
движения планет, описываются линейными
дифференциальными уравнениями, для которых
можно найти общее решение. Оставалось
только подставить в них начальные условия
(координаты точки, из которой движение
начиналось), и траектория полностью
предсказывалась. Конечно, начальные условия
желательно знать поточнее, но малые погрешности
не страшны, так как приведут к малым же
отклонениям в решении.
Хотя известны ситуации, когда это не так:
неустойчивое равновесие. Например, если мы
удерживаем карандаш на пальце в
вертикальном положении и он от случайного наклона
падает на пол, то малейшая
неопределенность в знании этого начального отклонения
приведет к большой ошибке в предсказании
места падения. То есть малая погрешность
в начальных условиях сильно скажется на
результате. Но это считалось исключением.
Когда научились решать простые
нелинейные уравнения (а большинству реальных
процессов соответствуют именно они), то
выяснили, что определяющее влияние
начальных условий есть уже не исключение, а
правило. Такой вывод сделал еще сто лет назад
А. Пуанкаре, когда рассмотрел движение
трех тел, связанных взаимным тяготением.
И все же эти решения были в определенном
смысле просты: например тяготеющие тела
или убегут в бесконечность, или остановятся,
или вернутся в исходные положения, и все
начнется сначала — траектории будут
циклическими (состояние, к которому система в
конце концов приходит, называют
«аттрактором») . Полагали, что других аттракторов
вообще не бывает.
Но когда с появлением ЭВМ стали изучать
более сложные нелинейные уравнения, то
оказалось, что решения могут быть
значительно сложнее: возможно, что траектории
никогда себя не повторяют — они запутанны
и нерегулярны (в этих случаях говорят
о «странном аттракторе»). Так, в 1963 г.
американский метеоролог Э. Лоренц,
занимаясь задачей о тепловой конвекции,
показал, что ее решение выглядит как два
сцепленных мотка, каждый из которых состоит из
пучка траекторий. Начав движение, скажем,
из некоторой точки левого мотка, система
сделает какое-то количество оборотов по
этому мотку, затем перейдет на правый моток,
совершит сколько-то оборотов там, потом
вернется обратно и так далее.
Получается, что, проходя место соедине-
36

Аттрактор Лоренца
ния двух мотков, она каждый раз как бы
делает выбор — продолжить ли свой путь по
тому же мотку или перейти на другой.
Чтобы узнать результат этого выбора, нужно
указать координаты исходной точки. И вот
здесь исследователя подстерегал сюрприз:
оказалось, что траекторию нельзя
предсказать в принципе, потому что для этого
необходимо определить эти координаты с
бесконечно большой точностью!
Иначе говоря, каждая начальная точка
задает свою неповторимую
последовательность переходов с одного мотка на другой,
и малейшая неточность в ее задании изме-
3
Множество Манделъброта
нит выбор пути, так что поведение системы
станет совершенно иным (хотя и не выйдет
за рамки тех возможностей, которые
определяются общим видом аттрактора). Что еще
поразительно: странные аттракторы устроены
наподобие ковра Серпинского, то есть фрак-
тальны.
Может случиться, что с изменением
некоторого параметра, например скорости
течения жидкости, развилки будут возникать все
чаще, а промежутки предсказуемого
движения между ними — сужаться. В конце
концов траектории станут совершенно
«неисповедимыми» — хаотичными. Именно так
объясняется турбулентность, и она тоже
связана с фракталами.
Все это углубило наше понимание и
атмосферных явлений, и «причуд» плазмы в тока-
маках. Но значение этих идей гораздо шире:
они меняют представления об эволюции
космоса и жизни. У Р. Брэдбери есть рассказ
«И грянул гром» о том, как гибель одной-
единственной бабочки повлияла на историю
общества. Сейчас уже всерьез говорят, что
взмах крыльев бабочки где-нибудь в
Австралии может вызвать ураган в Европе — таково
свойство нелинейных систем непредсказуемо
изменять свое поведение в ответ на
микроскопический сдвиг начальных условий.
Любопытно, что этот факт послужил
основой для новой теологии. Роль Бога
некоторые усматривают теперь во внесении в мир
неуловимых управляющих воздействий, но
они-то как раз все и определяют (в свое
время нечто подобное высказывал Ньютон,
но с ним не соглашался Лейбниц,
утверждая, что Всевышнему нет надобности
вмешиваться, поскольку он с самого начала «все
предвидел и обо всем заранее позаботился»).
А так как воздействия эти могут быть, в
принципе, сколь угодно слабыми — надо
только знать, где и как их приложить,— то
и человек своим внутренним усилием,
молитвой, способен (через обращение к Богу или
непосредственно) Склонить ход вещей в
нужную сторону, например вызвать дождь. Пока
не ясно, можно ли так управлять погодой,
а вот гармонизировать .свой внутренний мир,
наверное, можно.
Итак, хаос возникает и там, где вообще
никакой случайности как будто нет — в
области динамических систем, описываемых
полностью детерминированными
уравнениями. Создается теория динамического, или
детерминированного, хаоса.
Тут целый мир, живой, разнообразный
Волшебных звуков и волшебных снов...
Ф. Тютчев
Все, вероятно, помнят, как решали в школе
квадратные уравнения. Но если б нам сказа-
37

4—8
Фрагмент множества Мандельброта показан
последовательно со все большим увеличением
38

ли, что из анализа квадратичной
зависимости родится в конце XX века новая
область математики со сложными теоремами,
нерешенными проблемами и глубокими
эстетическими переживаниями, никто бы в это
не поверил. И тем не менее это правда. Хотя
числа берутся не действительные, а
комплексные (кто подзабыл, ничего сложного тут нет:
каждое такое число изображается точкой на
плоскости, возведение его в квадрат —
получение новой точки, расстояние которой до
начала координат — модуль — равно
квадрату расстояния до него исходной точки).
Так вот, рассмотрим соотношение zn+,=
=z^ задающее для каждой начальной точки
zo последовательность других точек zi, z2, z3...
zn — как бы траекторию ее движения по
плоскости. Понятно, что если Zo лежит внутри
круга единичного радиуса, то ее траектория
не выйдет за его пределы, так как модуль
каждый раз только уменьшается. Если же
она была вне этого круга, то zn
устремится в бесконечность — модуль все время
растет.
А теперь слегка изменим нашу формулу —
введем константу С (тоже комплексную):
zn+1=z„+C, и положим Zo=C. Тогда при
одних значениях С их траектории уйдут в
бесконечность, при других — нет. И можно
задать простой с виду вопрос: при каких же С
они останутся в конечной области?
Ответить на него оказалось невероятно
трудно, и только компьютеры, для которых
нет ничего элементарнее, чем со всей своей
огромной скоростью прослеживать
траектории разных исходных точек,
экспериментальным путем нарисовали это множество (оно
получило имя своего первооткрывателя —
Мандельброта). Эта странная фигура стала
символом фрактальной геометрии. Почему
фрактальной? А вот почему.
Как видим, сама фигура довольно проста,
но как будто что-то необычное заключено
в ее границе. Чтобы ее рассмотреть, нужно
«попросить» компьютер показать ее с
большим разрешением. И вот здесь начались
чудеса: граница оказалась не обычной
линией — в ней при все более сильном
увеличении открывалось неисчерпаемое
разнообразие спиралей, завитков, «протуберанцев».
Причем, что еще удивительнее, там
появлялись во много раз уменьшенные копии всей
фигуры, на их границе — опять и так до
бесконечности! То есть получился именно
фрактал, хотя вся картина повторяется не
точно, а с вариациями.
Надо отметить, что ведущую роль в
порождении этих захватывающих образов сыграли
компьютеры, без которых исследования тут
были бы невозможны. Теперь каждый может
сам на своей «персоналке», используя
несложные программы, получать на дисплее
такие изображения. Уже проводят выставки
подобной живописи, которые пользуются
успехом. Так что ЭВМ стали вносить вклад
не только в науку, но и в культуру.
...И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман.
А. Блок
Можно сказать, что арсенал «нелинейного
мышления», включающий в себя
неравновесную термодинамику, синергетику, теорию
катастроф, пополнился представлениями о
стохастическом и динамическом хаосе, а
также фрактальной геометрией с ее
замечательной компьютерной графикой. Фракталы
привлекают молодежь в науку, так как
наглядно показывают, что не все «Америки»
уже открыты и даже в обыденных вещах
скрыто неизведанное и прекрасное.
Наверное, в структуре хаоса,
возникающего практически везде, проявляется еще не
до конца понятое единство природы — ее
простота, заключенная в сложном, и
сложность, таящаяся в простом. Стало ясно, что
создаваемые единые теории поля, «общие
теории всего»,— это еще не все законы
природы. Как генетический код сам по себе еще
не определяет возникновение из клетки
целого организма (влияют и исходная клетка,
и внешняя среда), так и основные уравнения
не задают однозначно свойства и судьбу
нашего мира — важны начальные условия и
та цепь выборов, которые уже сделаны и
делаются постоянно.
Все это перекликается с идеями И. Приго-
жина: природа не только существует, но и
становится, несет в себе свою историю;
в ней не только необходимость, но и выбор,
свобода, творчество — «миротворение», по
словам Н. Бердяева, продолжается. Так что
физическая реальность и наш духовный мир
имеют общие черты.
Этот междисциплинарный подход
изменяет облик науки, которая делается менее
сухой, более человечной. Она охватывает уже
не один лишь логос, но и хаос —
стихийность, непредсказуемость, что, видимо,
близко самой сути природы, ибо, как гласит
французская пословица, «если бы в мире
господствовал разум, в нем бы ничего не
происходило».
Л. КАХОВСКИЙ
39

Разные мнения
Еще раз
о космических
предках
Сколько в мире есть чудес!
А. К. Толстой Медицинские
ръ стихотворения
Как правило, люди, которые по роду своих
занятий имеют непосредственное отношение
к фантастическим гипотезам, поражающим
воображение любителей необычного и
таинственного, сторонятся активного их
обсуждения. Так, профессиональные палеонтологи и
зоологи гораздо реже журналистов
вспоминают о загадочной Несси, а мои коллеги
археологи и антропологи — о снежном
человеке. Сразу же должен признаться, что и я
взялся за перо не потому, что верю
гипотезе о внеземном происхождении людей.
Просто после прочтения увлекательной
статьи В. Яворского «Человек — это чудо»
(«Химия и жизнь», 1991, № 1) у меня
появилось желание поделиться с читателями жур-.
нала некоторыми сведениями, которые,
возможно, помогут лучше разобраться в эволю-
40
О
ции человека. Надеюсь, что, несмотря на
отсутствие в моей статье чего бы то ни было
фантастического, она не покажется слишком
скучной.
Для начала задумаемся, почему
профессиональные антропологи и археологи не
проявляют жгучего интереса к поискам
внеземных корней разума, а напротив, стараются
держаться подальше от этой темы? Почему
сама причастность к ней как бы
компрометирует серьезного исследователя? Что это?
Косность? Снобизм? Отсутствие
воображения?
Ни то, ни другое и ни третье.
Просто дело в том, что в распоряжении
науки есть весомые объяснения появления
человека разумного на нашей планете.
Причем научные теории в большинстве своем
зиждятся на надежных, проверенных и
перепроверенных фактах, чего, увы, не скажешь
об обсуждаемой фантастической гипотезе.
По сути, ее сторонники хотят объяснить
непонятное через неизвестное.
Возьму в качестве образца уже
упоминавшуюся статью. Перечислив вопросы, на
которые антропологи, как считает автор, не могут
дать ответа, Яворский предлагает свое, разом
устраняющее все неясности решение
проблем антропогенеза: Землю неоднократно
посещали некие заботливые «садовники»-ино-
планетяне, упорно «прививавшие»
человеческие черты нашим обезьяноподобным
предкам. Правда, фактов, подтверждающих, что
пришельцы действительно были и упраж-

нялись в селекции, не приводится, но зато
стоит в это уверовать, как все вопросы
антропогенеза сами собой отпадают.
Но почему бы в таком случае не пойти
дальше и не расширить сферу приложимости
гипотезы? Ведь неясные места есть не только
в эволюции человека, но и всех прочих
живых существ, от инфузории туфельки до
слона. Загадки, мучающие биологов,
изучающих, скажем, кольчатых червей или
африканских гепардов, подчас не менее интригую-
щи, чем те, что возникают при
изучении антропогенеза. И не свалить ли все чохом
на пришельцев? Так же поступим и с тайной
происхождения жизни, а потом дойдет
очередь до причин колебаний климата,
тектонических процессов, наконец, до проблемы
образования Солнечной системы. В итоге
получим что-то вроде догмата о творении. А кто-
то наверняка выдвинет очередную
фантастическую гипотезу, объяснив зарождение
идеи Бога памятью о космических
пришествиях.
Что ж, в воле каждого выбирать,
уверовать лет ему или предпочесть вере
знание, а легендам — факты. Я лишь хочу
показать, что принятие гипотезы Яворского
означает выбор первого из этих двух
вариантов. Следовательно, она во многом
(объяснение непонятного через неизвестное) ближе к
религии, чем к науке. Мы практически ничего
не знаем о том, есть ли жизнь и тем более
разум за пределами Земли и Солнечной
системы. И любые ссылки на пришельцев
равносильны ссылкам на Бога. Апелляция к
авторитету высшего, трансцендентного
существа делает бессмысленными дальнейшие
вопросы. А апелляция к Космосу — своего
рода бюрократическая проволочка, попытка
низших инстанций спихнуть ответственность
на высшие. Ведь вопросы просто
переносятся с земной почвы в неведомые дали
(скажем, где, как и почему появились сами
«садовники»?) Однако столь далеко ходить
за ответами имеет смысл, лишь
убедившись, что поблизости, на Земле, их наверняка
не найти.
Поэтому оставим общие рассуждения и
попробуем разобраться, так ли уж безнадежны
дела земных теорий происхождения
человека. Насколько серьезны «улики» против
этих теорий, в частности, в статье В.
Яворского? Посмотрим.
Первая (наиболее древняя) «улика» — так
называемый череп KNM-ER1470, найденный
антропологами в Восточной (а не в Юго-
Западной, как пишет Яворский) Африке.
Череп, оказывается, являет собой результат
первого вмешательства «садовников» в нашу
историю, поскольку слишком уж непохож
на другие, одновозрастные с ним и
принадлежащие австралопитекам,— гораздо
прогрессивнее их, то есть ближе по своему
строению к черепам более поздних гоминид.
Дело, однако, в том, что и сам KNM-ER1470
моложе, чем думал Яворский. Дата, на
которую он ссылается C млн лет), как
выяснилось после дополнительных исследований,
ошибочна; на самом деле древность данной
находки от 1,6 до 2 млн лет. Да и в
анатомии черепа обнаружилось больше
примитивных черт, чем полагали вначале, так что ни
по возрасту, ни по строению он не
уникален и вполне вписывается в общую
картину эволюции гоминид.
Еще несколько лет назад, до появления
новых сведений о хронологии и
морфологии черепа KNM-ER1470, доказать
недоброкачественность такой «улики» было гораздо
сложнее. Это лишний раз напоминает, что
непонятное сегодня, завтра может оказаться
вполне объяснимым. Именно так, по моему
убеждению, обстоит дело со второй «уликой».
Ее суть в том, что утрата людьми
сплошного волосяного покрова — феномен,
якобы непостижимый без вмешательства
«садовников».
Что ж, действительно, о причинах нашей
оголенности среди исследователей царят
серьезные разногласия. Но повод ли это,
чтобы сразу устремлять взор в заоблачные
выси? Любой антрополог с ходу назовет еще
много анатомических особенностей человека,
происхождение которых далеко не ясно,
однако зачем ставить под сомнение их
земную природу? Что же касается утраты
сплошного волосяного покрова, то причины скорее
всего были весьма прозаичны. Наиболее
правдоподобна, на мой взгляд, гипотеза
совершенствования тепловой регуляции. Ведь наши
предки миллионы лет обитали
исключительно в жаркой и влажной тропической зоне.
Дело еще более обострилось после
вынужденного перехода из-под полога джунглей
в открытые пространства саванн, когда после
глобальных климатических передряг площадь
лесов в Африке сократилась. В отличие от
подавляющего большинства других
обитателей тропиков, гоминиды, видимо, вели не
ночной, а дневной образ жизни (заняв, таким
образом, свободную экологическую нишу).
Пик их активности приходился на самые
жаркие часы, и защита от перегрева
приобрела особое значение. Не случайно
интенсивность потоотделения у человека гораздо
выше, чем у многих млекопитающих, а
этому способствует безволосость.
Итак, первая «улика» устарела, вторая вот-
вот окажется в аналогичном положении.
Но есть еще третья, главная. О ней стоит
41

поговорить подробней, поскольку здесь мы
выходим на поистине захватывающую тему.
Как появились на Земле люди современного
физического типа (далее буду называть их
кроманьонцами)? По мнению Яворского, они
возникли «необъяснимо и внезапно, словно
джинн из бутылки». Попытки найти
предков этого существа, уверяет он, «не
увенчались успехом», и вот, при взгляде на
собственное генеалогическое древо, «мы видим
странную картину: плод, венчающий его, растет
не от ствола и ветвей, а сам по себе, как
бы висит в воздухе». Ну, а коль скоро это
так, то как не вспомнить о «садовниках»:
они-то, мол, во время очередного визита
на Землю и выпестовали сей загадочный
плод.
Спору нет, выход кроманьонца на арену
эволюции — событие первостепенной
важности. Понять его причины, установить
время и место — насущная задача науки.
И ее решению антропологи, археологи и
представители смежных дисциплин посвятили
великое множество исследований, выдвинув
немало конкурирующих гипотез. Многие из
них содержали остроумные предположения
и догадки, многие имели авторитетных в
ученой среде сторонников, но ни одна так
и не получила общего признания.
С одной стороны, как будто бы ясно, что
неандертальцы — непосредственные
предшественники кроманьонцев и, следовательно, их
наиболее вероятные предки. С другой
стороны, не менее очевидно, что по ряду
существенных анатомических признаков
неандертальцы и кроманьонцы резко отличны, а
хронологический промежуток, разделяющий
их, слишком мал для эволюционного
превращения одной формы в другую. Защитникам
неандертальской стадии в нашей эволюции
никак не удавалось, не прибегая к
натяжкам, объяснить последнее обстоятельство,
а их оппонентам некого было
предложить взамен неандертальца. Найти
достойных кандидатов в предки и впрямь
оказалось делом нелегким. Поиски растянулись
на много десятилетий, но тем не менее
утверждение, будто они не увенчались
успехом, против которого еще 10 лет назад
трудно было бы возражать, сейчас уже не в ладу с
фактами.
Открытия последних лет, а также новые
методы датирования ископаемых находок,
рушат укоренившиеся представления о
происхождении человека современного
физического типа. Выяснилось, что люди,
анатомически почти не отличающиеся от
нынешних обитателей Земли, появились не 40 тысяч
лет назад, а гораздо раньше. Возраст
костных останков кроманьонцев из пещер Каф-
зех и Схул (Израиль), судя по
результатам термолюминесцентного датирования,
от 80 до 90 тысяч лет.
Установленная другими методами древность столь же
современных по облику человеческих костей
из археологических памятников Южной и
Восточной Африки еще больше: до 130 тысяч
лет. Видимо, именно Юг и Восток
африканского континента стали колыбелью
современного человечества. Выйдя из колыбели,
наши предки освоили Северную Африку и
Ближний Восток, а затем, примерно 40—
50 тысяч лет назад, стали заселять Старый
Свет, в том числе и Европу. Кстати, в пользу
такой картины говорят и молекулярно-
биологические исследования, согласно
которым наши генетические корни — в Африке
(подробнее об этом я рассказал в журнале
«Знание — сила», 1989, № 8).
Такого рода сведения делают
призрачными шансы классических неандертальцев
Европы и Западной Азии получить статус
наших предков. Конечно, сказанное не
означает, что они не могли внести какой-то
вклад в генофонд человечества (скажем,
через смешение с кроманьонцами,
колонизировавшими Европу), но такое допущение,
верно оно или нет, ничего не говорит о том,
от кого все-таки произошли люди
современного физического типа. Неужели и в самом
деле этот плод эволюции висит в воздухе без
всякой связи со стволом и ветвями? Нет,
это не так.
Кроме классических неандертальцев на
Земле обитали и другие, близкие им
разновидности гоминид, которых можно
объединить термином «неандерталоиды». Их
костные останки обнаружены в Восточной и
Юго-Восточной Азии и в Африке. Так вот,
сопоставляя ископаемых африканских не-
андерталоидов с древнейшими
кроманьонцами, можно предположить — вторые суть
потомки первых. Именно такой точки
зрения придерживаются ведущие антропологи
Запада, тщательно изучившие кости неандер-
талоидов. По заключению геологов и других
специалистов, кости размещаются во
временном интервале от 100 до 500 тысяч
лет назад. За неандерталоидами в
ретроспективе эволюции маячат, видимо,
представители питекантропин и некоторых алду-
вайских гоминид. А затем эта линия
превращается в пунктир и теряется среди
множества видов и подвидов австралопитецин,
куда и уходят наши генеалогические
корни.
Плод, стало быть, тесно связан с Землей.
Кандидат исторических наук
Л. Б. ВИШНЯЦКИЙ
42

Чудо? Хороший
эксперимент!
ной. А нельзя ли объединить их все в
одну, не очень противоречивую
концепцию? Такая попытка недавно сделана
В. Яворским в «Химии и жизни» A991,
№ 1). В этих же записках
предлагается еще одна версия.
О том, как возникло человечество,
размышляют идеалисты и материалисты, атеисты
и последователи разных религий, наука,
Библия, Коран, великие эпосы народов, мифы и
предания о богах и героях. Точки зрения
самые разные — от эволюционной до чудес-
КАК ВЫМИРАЛ
НЕАНДЕРТАЛЕЦ
Появление неандертальца B00—400 тысяч
лет назад) приходится на межледниковый
период, когда температура воды и
воздуха, а также уровень океана, были близки
к нынешним. Этот период длился пример-
43

но 80 тысяч лет, и примитивная культура
неандертальца достигла расцвета. Затем
наступил последний ледниковый период, и 40
тысяч лет назад неандерталец исчез.
Каков он? Волосатое сильное существо,
великолепно приспособленное к жизни. У
него был довольно развитый мозг, он
изготовлял орудия труда и жил в пещерах.
Жилищ строить не умел, да в этом и не было
особой необходимости — густая шерсть
делала его мало зависимым от погоды. В
пещерах же он больше прятался от врагов.
Начавшийся ледниковый период проявил
себя не только в снижении температур,
что неандертальцу было не очень
страшно, но и резко понизил уровень океана,
что стало роковым для неандертальца.
Согласно учению Дарвина, чтобы понять,
почему исчез тот или иной вид
животного, надо знать, как он жил и питался.
Неандерталец обитал в пещерах, а это
предгорья и горы, ел в основном мясо,
добываемое на охоте.
Когда уровень океана стал падать и с гор
поползли ледники, животные пошли на
равнины, освобождаемые океаном, где пещер
не было. Охотники отправлялись все дальше и
дальше от пещер, где оставались женщины и
дети. Все реже удавалось, проделав
долгий путь, вернуться с добычей, чтобы
накормить себя, женщин и детей. Началась
деградация. Наконец, энергетические
затраты охотников сравнялись с объемом
калорий, добываемых охотой.
Огонек разума на планете оказался под
угрозой биологического исчезновения. Его
надо было спасать! И спасение пришло
примерно 50—40 тысяч лет назад. Тогда
неандерталец как бы переродился в
кроманьонца, обрел знания о себе и окружающем
мире, строительные навыки, научился
земледелию, скотоводству — то есть перешел от
животного к цивилизованному пути развития,
причем вдруг стал голым, несмотря на
ледниковый период. И все — за какие-то
тысячи лет!
Допустить, что за столь короткий срок все
произошло само собой, в крайне
неблагоприятных условиях деградации,— это и есть
фантастика, идеализм, а не
материалистический взгляд на эволюцию человека.
ЭКСПЕРИМЕНТ
Не логичнее ли сделать вполне
материалистическое (обратное не доказано!)
предположение, что разум на Земле спасли
пришельцы? Их вмешательство в критический
момент не могло быть случайным. Скорее
всего они ранее наблюдали за
эволюционным развитием разума или даже подправляли
его, как писал Яворский, но в критический
момент возникла необходимость генетико-
социального эксперимента.
Назову представителей внеземного разума
обобщенным именем «Экспериментатор) (Э).
Давайте проследим логику построения
эксперимента в тех E0—40 тысяч лет назад)
климатических, геологических и
географических условиях.
Какова цель эксперимента? Очевидно,
избавить людей от охоты, как основного
средства существования,— научить
земледелию, скотоводству, строительству
долговременных жилищ. Все это сделало бы людей
независимыми от климата и стало бы
основой выживания.
Задача решалась Э парадоксально —
резко противопоставить неандертальца природе,
чтобы сделать его беззащитным, как особь,
перед холодной окружающей средой, для
чего лишить шерсти. После этого
цивилизованная деятельность, труд, становятся
суровой жизненной необходимостью, условием
выживания каждой особи.
Местом эксперимента была выбрана
Африка. Здесь удачно сочетались
климатические, геологические и географические
условия. Во-первых, комфортные для
бесшерстных особей температуры: 25—30 °С летом,
10—25 °С зимой («рай!»). Кроме того, в
Африке были районы с повышенным
уровнем радиации, которая, как известно,
великолепно способствует облысению и
радиационному мутагенезу. Своеобразие местных
ландшафтов — большие котловины с
внутренними водоисточниками (реки, озера) и
ступенчатые плато от Красного моря до
реки Замбези,— достаточно изолированные
друг от друга. Значит, здесь можно
размещать для чистоты эксперимента разные
линии мутантов. Замечу, что в те времена в
Африке не было пустынь — и Сахара, и
Юго-Западная Африка были зелеными,
цветущими.
Уверяют, что генотип человека от
генотипа шимпанзе отличается всего на 3 %.
Но в эти проценты вошли прямохожде-
ние, членораздельная речь, функциональное
различие конечностей, бесшерстность, форма
головы, тип лица, способность к абстрактному
мышлению и многое другое. Такая
плотность записи генетической информации
наводит на размышления. Э был генным
инженером высочайшего класса, вероятно, в свое
время изучал эту науку на себе, а в
эксперименте применил знания («по своему образу
и подобию») на неандертальце.
Эксперименты скорее всего проводились
в «пробирочном» варианте — брали
яйцеклетки и сперматозоиды, совершали действо
и имплантировали женским особям для
вынашивания («непорочное зачатие»).
44

Из-за повышенной радиации быстро шло
облысение. Но волосы у людей все же
сохранились на голове, под мышками и возле
гениталий, что как-то странно для столь
неизбирательного средства, как радиация. Однако
это следует из логики эксперимента.
Чтобы одновременно решить две
противоположные задачи: быстрое облысение и тонкое
генное конструирование, надо защитить
детородный механизм и мозг мутантов от радиации.
Значит, надо было надеть на мутантов
что-то вроде шлема и защитить гениталии.
Это попутно решало еще по крайней мере
пять задач. Во-первых, размещение на шлеме
приемно-передающей антенны позволяло
контролировать особь и в нужный момент
побуждать ее («внутренним голосом»)
являться к Э. Во-вторых, и шлем, и жесткий
корсет на бедрах великолепно тренировали
прямохождение. В-третьих, чтобы человека
приучить к одежде, защиту от радиации
надо сделать в виде удобного
комбинезона. В-четвертых, шлем исправлял
обезьянью форму головы, создавал новый тип
лица. В-пятых, такая экипировка
обеспечивала «целомудрие» подконтрольных особей.
Именно в Африке, в Сахаре (в то время
цветущей), уцелели древние фрески,
высеченные на скалах Тассили, где изображены
прямоходящие существа женского пола^ в
комбинезонах (кстати, различно
маркированных, что могло означать женщину,
вынашивающую или свободную от плода),
в шлемах с антеннами. Связывать эти
фрески с самими пришельцами, как делают
многие, вряд ли логично. Первобытные
художники могли изображать лишь самое
привычное, набившее глаз, а это и были
окружавшие их экспериментальные праматери
человеческие. Сами же Э вряд ли
показывались людям, чтобы избежать ненужных
стрессов у подопытных.
В эксперименте, который шел, наверное,
несколько сот или тысяч лет, получались
разные линии человека, уже безволосого,
но различающегося цветом кожи и другими
внешними признаками. Для любого
эксперимента это вполне естественный разброс.
Линии стали расами: белой, черной, желтой
ь красной. После того как Э убеждался в
жизнеспособности и нормальном
размножении расы мутантов, ее «сажали» в
необходимом для воспроизводства количестве на
соответствующий континент («изгнание из рая»).
Ведь чистота эксперимента требовала, чтобы
каждая раса какое-то время существовала
раздельно, дабы избежать ненужных мутаций
и взаимоистребления.
Около 13 тысяч лет назад, в конце
ледникового периода, благоприятны для
проживания были: Северная, Восточная и Юго-
Западная Африка, центральная часть Южной
Америки, Центральная Америка, Аляска,
южная часть Гренландии, Европа, Аравия,
Месопотамия, Южная и Юго-Восточная
Азия, Япония, Камчатка, остров Ява,
Австралия и Новая Зеландия, южная часть
Новой Гвинеи и Мадагаскар. Но во многих
из этих мест, например в Америке,
неандертальцев не было. Нетрудно также
заметить, что в самых благоприятных местах
развились самостоятельные цивилизации, в
менее благоприятных, таких, например, как
центральная часть Южной Америки или
Австралия, цивилизации не развились, но здесь
искони обитают самобытные, ни на кого более
не похожие аборигены. Вряд ли это
случайно. Э, конечно же, максимально
использовал возможности планеты для развития
носителя разума — гомо сапиенса,
поставив с этой целью много параллельных
опытов.
ГОМО САПИЕНС
У всех народов на всех континентах
неизвестно откуда взявшийся фольклор (не
и з подсознания ли?) включает, по сути,
одно и то же: боги сошли с неба, научили
ремеслам, сеянию злаков, скотоводству,
строительству жилищ, объяснили, откуда
взялись люди и сами боги, дали
понятие о небе-космосе. Такое совпадение может
свидетельствовать о том, что все люди несут
в мозге одинаковую наследуемую
операционную систему.
Мы часто поражаемся знанию древними
тех истин, которые добыты только сейчас
с помощью науки. Многофакторные
конкретные знания не могли взяться ниоткуда.
Древние люди не могли сами их получить.
Остается предположить, что такие знания
привнесены обдуманно, чтобы человечество
смогло вступить на путь цивилизованного
развития, спасающего разум от
биологического вымирания.
На уровне подсознания в генетическую
память был заложен внутренний
психологический барьер, который мы обозначаем
теперь понятием совесть. А на уровне
сознания были «записаны» понятия о добре-
созидании и зле-разрушении, убежденность
(«божественный наказ») в том, что
человечество не выживет без победы добра над
злом.
Для чего все это? По размышлении
начинаешь понимать, что Э был глубоко прав.
Если человечество так внезапно (не эволю-
ционно) пошло по пути цивилизации (а
иначе нельзя — сложилась критическая
ситуация), оно фактически прошло по лезвию
бритвы между деградацией и самоуничто-
45

жением. Обе эти пропасти обусловили
остатки звериных признаков в поведении человека
(все-таки 97 % генома на уровне обезьяны-
животного). Альтернативами всегда были или
«растительное» приспособление к
окружающей среде, а это деградация которую уже
проходили неандертальцы, или грызня по
принципу «выживает сильнейший» (а это
самоуничтожение, каковое демонстрирует путь
гомо сапиенса, включая самые последние
дни).
Силой, удерживающей людей на лезвии
бритвы, как раз и служат понятия добра и
зла, совесть, предусмотрительно заложенные
мудрым Э в подсознание, генетическую
память и сознание. Именно с такими
понятиями связывается универсальная идея Бога
как высшей (космогенной) справедливости,
причем во всех без исключения религиях.
Это уже само по себе говорит об общности
начал..
НАЧАЛО ЦИВИЛИЗАЦИИ
По преданию, Адам, Ева, как и все другие
прародители народов, жили несколько сот
лет. В то же время специалисты считают,
что средняя продолжительность жизни
первобытных людей редко превышала 30 лет.
Где истина?
По логике эксперимента, истина — в
первом утверждении. Более того, иначе просто
не могло быть. Вспомните о гетерозисе,
свойстве гибридов первого поколения
превосходить по жизнестойкости, плодовитости и
другим признакам лучшую из родительских
форм. Но в последующих поколениях
гетерозис обычно затухает. Таким образом, Э,
которому эта закономерность, безусловно,
была известна, обязан был прародителям
расы дать долгую жизнь и плодовитость
на пределе возможностей организма (для
человека около 300 лет), чтобы быстро
нарастить численность до безопасной для
самовоспроизводства величины. В
дальнейшем воспроизводство обеспечивала
численность, а не продолжительность жизни,
которая в среднем упала до 30 лет.
Первые долгожители выполняли и другую
важнейшую функцию. Они передавали
заложенные в них знания и умения другим
поколениям с помощью ритуалов, например
знаменитых египетских мистерий, а также
мифов, поучений, жреческих посвящений и
самого института жречества как носителя
знаний, переданных Э. Долгожительство как
бы гарантировало воспроизводство знаний,
способствовало их закреплению в памяти
людей.
Взять хотя бы учение стоиков (III век
до н. э.), восходящее к учению
Гераклита (VI век до н. э.), о единстве и борьбе
противоположностей как источнике всего,
о скрытой в космосе гармонии, о месте
людей как граждан Вселенной. Теми же
знаниями, по свидетельствам древних историков,
были наполнены египетские мистерии D0
веков до н. э.).
Потом такие знания были забыты. А вновь
они стали появляться в эпоху Возрождения
на основе уже собственно человеческого,
добытого нашей цивилизацией
научно-технического опыта. С тех пор после каждого
эпохального научного открытия люди с
удивлением обнаруживают, что полудикие (в
нашем представлении) древние предки уже
имели такие же знания и в виде
вероучений или мифов передавали их из
поколения в поколение. ••
Библию (Ветхий Завет) вообще можно
считать наиболее древним
систематизированным источником, сосредоточившим
привнесенные знания не только о прошлом, но и
о том, каков вообще путь развития любой
разумной цивилизации. Именно в этом ее
удивительная предсказательная сила.
Под конец напрашивается такой
любопытный технический вопрос. Куда подевались
все использовавшиеся Э технические
средства (лаборатории, ^ сооружения) —
немалые, судя по масштабам эксперимента
во времени и в пространстве? Поискать бы в
Восточно-Африканских озерах. Или зто была
Атлантида?
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Эксперимент с технической точки зрения
можно признать удачным. Расы не перебили
друг друга и дают в перекрестных
браках жизнеспособное и воспроизводящееся
потомство. Расы перемешиваются и
становятся Человечеством. Благодаря
цивилизации мы набираем могущество.
Но с нравственной точки зрения
результаты эксперимента неоднозначны из-за
патологической склонности гомо сапиенса к
самоуничтожению.
Вероятно, Э небезынтересно развитие
разумной жизни на Земле. Он наблюдает и в
критических ситуациях вмешивается. Не
захочется ли ему «помыть пробирку» и
поставить новый эксперимент, если нынешний
все-таки окажется неудачным по
нравственным критериям?
Высшее предназначение разума — борьба
с энтропией (утверждение добра), ибо
противоположного начала (зла) нам вполне
хватает от естественных, природных причин.
Кандидат химических наук
А. С. БЕЛИЧЕНКО
46

«Наводнившее коммерческие
магазинчики разноцветными
этикетками спиртное зачастую
представляет собой продукцию
полулегального бизнеса. В
основном подделки встречаются
среди дорогостоящих крепких
напитков. Как же отличить
суррогат от оригиналов благородных
напитков?». Этим вопросом
заинтересовался выходящий в
Новосибирске коммерческий
еженедельник «Деловая Сибирь»,
из которого мы
перепечатываем беседу его
корреспондента А. Манина с менеджером по
продажам и маркетингу в
Восточной Европе известнейшей
фирмы «Рено Бискви» г-ном
Жаком ЛАБЕРУ и
представителем крупнейшего в мире
производителя и торговца
коньяком — фирмы «Сосьете
Жаз Эннесси» г-ном Суреном
КАЗУМЯНОМ.
Прежде всего подчеркнем: то,
что мы видим в ваших
коммерческих магазинах, не имеет
права называться коньяком. Все,
что произведено вне района
Коньяк во Франции, пусть и по
коньячной технологии и даже
отличного качества, должно
называться «брэнди» или как
угодно, но не «коньяк».
На что важно обратить
внимание? На этикетке должно
быть написано «COGNAC», что
и означает «коньяк». Далее
обратите внимание на торговые
марки «Эннесси», «Камю», «Мар-
тель», «Моннет», «Реми Мар-
тнн», «Готьер», «Отард», «Рено
^4|
Бискви» и другие знаменитые
во всем мире марки коньяков.
Далее важно выяснить,
какого качества напиток. Здесь есть
система. Первая степень — три
звезды или V.S. («very
superior») — означает, что
выдержка должна быть не менее
двух лет в специальных
дубовых бочках, а на известных
фирмах выдержка обычно не
менее трех с половиной лет.
Вторая степень — V.O. («very
old») или V.S.O.P. («very
superior old pale») — означает
выдержку 4—5 лет. Коньяк
«Наполеон», «Extra» или Х.О.
(«extra old») выдерживается
более шести лет. Есть степени и
выше, но каждый такой коньяк
имеет собственное имя,
выдерживается десятки лет и стоит
очень дорого. Например, коньяк
«Рено Карт Нуар Экстра», очень
популярный в Скандинавии,
выдерживается в среднем двадцать
лет, что придает ему
деликатный, бархатный характер и
красивый темно-янтарный цвет.
Литровая бутылка этого напитка
в беспошлинном магазине
аэропорта Хельсинки стоит более
40 долларов, и это не самая
высокая цена за коньяк. То, что
стоит у нас в многочисленных
киосках, стоит порядка 1-
3 долларов и по качеству
несравнимо.
Итак, запомните —
«Наполеон» для коньяка — не марка,
а степень качества. А так как
это звучное название не было
защищено патентом, то его-то
и используют на этикетках
различных брэнди.
Важно обратить внимание и
на качество самой бутылки.
Часто на ней можно прочитать
рельефно отлитые марку или
название фирмы, оно же
повторяется на этикетке и пробке.
Важно, как бутылка закупорена.
У коньяков это в основном
фирменная пробка, и бутылка
часто опломбирована колпачком
из фольги с тиснением. Бутылки
и графины для дорогих коньяков
сами по себе — произведения
искусства. Да, запомните, что
крепость у настоящих коньяков
бывает одна — сорок процентов,
не меньше и не больше.
Итак, хорошего вам
настроения и удовольствия, если вы
приобретете настоящий коньяк.
Искренне вам этого желаем.
4Деловая Сибирь*, № 5 E5),
февраль 1992 г.
47

Интервью
«Дюпон де Немур»:
активное наблюдение
Несколько месяцев назад на ярмарке
«Сибхимия-92» в Новосибирске
корреспонденты «Химии и жизни» встретились с
мистером П. ЭНСТЕЙ, главой московского
представительства компании «Дюпон де
Немур», президентом компании «Дюпон —
Россия». Во время состоявшейся тогда
краткой беседы (она вошла в репортаж
о ярмарке — «Химия и жизнь», 1992, № 6)
мы условились, что позже, в Москве,
встретимся еще раз для более
обстоятельного разговора о компании «Дюпон» и ее
деятельности в России.
Правда, организовать такую встречу удалось
не сразу: оказывается, м-ра Энстей не так
просто застать в офисе, значительную часть
времени он проводит в разъездах по всей
стране. Поэтому когда встреча, наконец,
состоялась, первый вопрос корреспондента
«Химии и жизни» был именно об этом.
Не могли бы вы,— не раскрывая, конечно,
коммерческих тайн,— рассказать, какие именно проблемы
решаете в своих многочисленных поездках по
России и другим странам СНГ?
Компания «Дюпон де Немур» считает
необходимым поддерживать отношения с
деловыми кругами во всех развитых странах
мира. Естественно, должна быть
представлена компания и в республиках бывшего
СССР, и прежде всего в России,— точно
так же, как она представлена в Германии,
Франции или Японии. Ваша промышленность
и сельское хозяйство сейчас в значительной
мере децентрализованы — в сущности, это
означает, что по своей структуре ваша
экономика становится похожей на экономику
западных стран. И если раньше компании
достаточно было иметь дело с центральными
министерствами и ведомствами, то теперь
особого внимания требуют деловые связи
на местах. Поэтому и приходится много
ездить по стране — у нас, на Западе, это одна
из основных функций представителя
компании. Во время поездок я встречаюсь
с руководителями предприятии, научных
институтов, с местными властями — все
это очень интересно. И полезно, потому что
только так можно определить, как наши
возможности могут быть наилучим образом
использованы в интересах и компании,
и ее партнеров, потребителей ее продукции.
Недавно я побывал с такой целью в Санкт-
Петербурге и Киеве, на очереди — поездки
в Алма-Ату и Минск.
Совсем недавно на территории Российской
Федерации была зарегистрирована компания «Дюпон —
Россия», и вы стали ее президентом. Что она
собой представляет и чем будет заниматься?
«Дюпон — Россия» — это филиал
компании «Дюпон», такие филиалы компания имеет
во всех развитых странах: «Du Pont —
Deutschland», «Du Pont — France», «Du Pont
do Brazil» и так далее. Они не только торгуют
продукцией, которую выпускает компания, но
и создают собственные предприятия на
территории этих стран. Такие же задачи стоят
и перед компанией «Дюпон — Россия».
Сейчас она еще не развернула в полной
мере свою деятельность — это связано с тем,
что ваша валюта пока еще неконвертируема.
Но мы надеемся, что со временем «Дюпон —
Россия» станет крупным производителем
химической продукции и займет важное место
в химической индустрии России.
Сотрудничает ли компания «Дюпон» с
российскими учеными, с институтами Российской
Академии наук?
Мы разделяем общее мнение о высоком
уровне российской науки и питаем большое
уважение к российским ученым. Связи с ними
у нас существуют уже давно, хотя должен
сказать, что они еще не так обширны,
как нам хотелось бы. В последнее время мы
начали реально сотрудничать
непосредственно с научными институтами — некоторые
из них выполняют по нашим заказам
конкретные исследования, которые позволят
нам улучшить качество продукции,
выпускаемой компанией. В прошлом году, например,
мы заключили такой контракт с одним из
крупных научных институтов
Санкт-Петербурга — если вы позволите, я не буду
уточнять, с каким. Подобные программы,
рассчитанные на несколько лет, мы будем
разрабатывать и дальше, здесь возможности
для сотрудничества очень велики.
В последнее время у нас появилось много
научно-производственных структур нового типа —
научных кооперативов, малых предприятий,
временных творческих коллективов и т. п., которые
занимаются коммерческой реализацией научно-
технических разработок. Сотрудничает ли
компания «Дюпон» с такими структурами?
Такие связи мы уже устанавливаем.
Например, подписан контракт с петербургским
48

малым предприятием «Стрела» — оно будет
выпускать металлическую кухонную посуду с
тефлоновым покрытием, и мы уверены, что
эта продукция будет пользоваться большим
спросом как на внутреннем, так и на внешнем
рынке.
Но это все-таки не совсем научное, а скорее
производственное предприятие. А в области науки?
Определенных планов у нас здесь пока,
пожалуй,- нет. Мы, конечно, открыты для
любых предложений, касающихся новых
технологий, и готовы их рассмотреть. Но я
должен сказать, что в подобных контактах
компания «Дюпон» традиционно консервативна...
(Ответ на этот вопрос, который интересует,
вероятно, многих наших читателей, был, как видите,
несколько сдержанным. Как мне потом пояснили,
компания, действительно, предпочитает иметь дело
с такими партнерами, которые, по ее мнению,
заслуживают доверия, и один из главных
критериев здесь — стабильность, достаточно
длительная и эффективная деятельность. Наши новые
научные структуры, которые начали появляться на
свет только в самое последнее время, этим
похвастать, естественно, обычно не могут. И
все же — принципиальную возможность такого
сотрудничества компания не отвергает: как мне
было сказано, она ведет в этой области «активное
наблюдение».)
Что будет компания «Дюпон» демонстрировать на
Международной выставке «Химия-92» и каких
результатов она ждет от своего участия в
выставке?
Мы считаем, что выставка «Химия-92»
имеет очень важное значение для
химической промышленности России и других
стран СНГ. На ней ваши химики смогут
непосредственно, из первых рук, а не через
министерства и главки, познакомиться с тем,
что выпускают во всем мире, встретиться
со своими коллегами из других регионов
и стран — это сейчас, в той ситуации,
какая сложилась у вас, особенно важно.
Компания «Дюпон» тоже продемонстрирует
на выставке свою продукцию, покажет, чем
она занимается,— это та же политика
постоянного присутствия, о которой я уже
говорил. На «Химии-92» мы не собираемся
удивить мир какими-нибудь сенсационными
новинками, а покажем то, что сейчас может
интересовать российских потребителей, и
притом самых разных — от
автомобилестроителей до фермеров. Если нам удастся
что-то продать,— прекрасно, хотя мы
понимаем, что время для этого сейчас не самое
благоприятное. Наша деятельность в России
никакой прибыли нам пока не приносит и,
вероятно, в ближайшие годы приносить не
будет. Но такие мероприятия, как
«Химия-92», позволяют нам лучше понять
ситуацию на рынке, ближе познакомиться
с возможными партнерами, с их интересами и
потребностями. Это самый важный
результат, ради которого мы участвуем в выставке,
потому что убеждены: в перспективе —
надеюсь, не такой уж далекой,— компания
«Дюпон» займет достойное и прочное место
в российской экономике. И это будет
к обоюдной выгоде.
А. ИОРДАНСКИЙ
Анкетные данные
Сначала — те, какие сообщало
в 1978 г. последнее издание
БСЭ. «Самая крупная в США,—
говорится там (т. 28, с. 272),—
и 4-я в мире A974) химическая
монополия... Занимает 1 -е место
в мире по выпуску
синтетических волокон, один из
ведущих продуцентов пластмасс,
продуктов основной химии,
красителей, пигментов,
фототоваров... Один из главных
поставщиков ядерных материалов...
Более 100 заводов расположено
на территории США, примерно
столько же — за рубежом...».
А вот более свежие
статистические данные, которые (как и
большую часть сведений,
напечатанных ниже) любезно
предоставили нам сотрудники
компании. «Дюпон» ежегодно продает
различную продукцию на
35 млрд долларов. 40 % этой
суммы приходится на
энергоносители (в том числе 35 % —
нефть), 17 % — на
синтетические волокна, 16 % — на
разнообразные пластмассы, 10 % —
на остальную химическую
продукцию и 17 % — на прочие
товары (электроника,
медицинская техника и т. п.).
Ежегодно «Дюпон» инвестирует в
экономику других стран 5 млрд
долларов, обеспечивает работой
133 тыс. человек в 40
государствах мира. Стоимость
закупок, сделанных у «Дюпона»
Советским Союзом в 1989 г.,
составила 160 млн долларов, а
наших товаров в том же году
было продано «Дюпону» на
163 млн долларов.
ВСЕ НАЧАЛОСЬ С ПОРОХА
Компания «Дюпон» — одна из
старейших фирм не только
в США, но и во всем мире.
Основал ее француз Э. И.
Дюпон де Немур, эмигрировавший
в Америку в 1800 г. Еще на
родине, задолго до отъезда за
океан, он изучил производство
пороха в лаборатории Лавуазье,
который с 1775 по 1791 гг.
возглавлял во Франции все
пороховое дело. Приехав в США,
Дюпон обнаружил, что в Амери-
49

ке порох делают хотя и дорогой,
но очень скверный. В 1802 г. он
создал в г. Уилмингтон (штат
Делавэр) собственную
компанию по производству пороха.
Дюпоновский порох
экспортировался во многие страны, в том
числе и в Россию; им заряжали
русские пушки, оборонявшие
Севастополь в 1854—1855 гг.,
во время Крымской войны.
ФИРМЕННАЯ НАУКА
«ДЮПОНА»
Экспериментальный центр
компании «Дюпон», основанный в
1903 г.,— одна из крупнейших
в мире
научно-исследовательских организаций в
промышленности. Сегодня в нем работают
более 2000 ученых, и еще
4000 — в 50
лабораториях-филиалах. На экспериментальные
и исследовательские работы
компания выделяет ежегодно
1,3 млрд долларов. Главные
области исследований —
технология полимеров, оптоэлектро-
ника и сверхпроводимость,
композиционные материалы,
биотехнология для сельского
хозяйства и медицины, защита
окружающей среды.
Обширная исследовательская
работа приносит ощутимые
результаты. Из 34 основных
классов полимеров, известных
на сегодняшний день, фирма
«Дюпон» выпускает 21, и 16 из
них были впервые созданы ее
исследователями.
ОТ НЕОПРЕНА ДО КЕВЛАРА
Одним из первых крупных
изобретений, сделанных
учеными фирмы «Дюпон», был
многоцелевой синтетический
каучук — хлоропреновый: он был
создан в 1933 г. и получил
фирменное название «неопрен».
А незадолго до второй мировой
войны родилось самое
знаменитое открытие, связанное с
компанией «Дюпон» (и с именем
того же У. Каррозерса, который
первым получил хлоропреновый
каучук),— первое
синтетическое волокно найлон-66. На
первых порах из него делали
только зубные щетки, и лишь
позже началось массовое
производство найлоновых чулок для
женщин, найлоновых
парашютов, а потом и рубашек для
мужчин.
Примерно тогда же в
лабораториях фирмы был создан
фторсодержащий полимер
тефлон, устойчивый к действию
самых агрессивных химических
веществ, высоких температур и
ультрафиолетового облучения.
Он широко используется как
электроизоляционный материал
для изготовления мостовых
опор, искусственных суставов и
многих других изделий, включая
кастрюли и сковородки с
покрытиями, не дающими пище
пригорать даже без масла.
Одна из последних новинок
фирмы «Дюпон» — параарамид-
ное синтетическое волокно
кевлар. Оно обладает чрезвычайно
высокой прочностью — в пять
раз прочнее стали! Кевлар
применяют в самых разнообразных
областях, где требуются
высокие эксплуатационные
характеристики,— от аэрокосмической
технологии и производства
кабелей до автомобиле- и
судостроения. Между прочим,
кевлар — идеальный материал для
изготовления разнообразной
защитной одежды, масок, шлемов,
перчаток и даже бронежилетов:
изделия из него прекрасно
выдерживают удары колющих и
режущих орудий. До прошлого
года отечественная
промышленность не имела возможности
использовать кевлар, так как он
был включен в список
стратегических товаров, запрещенных
к экспорту в СССР по линии
КОКОМ, но теперь ограничение
снято, и компания «Дюпон»
уже развернула сотрудничество
с нашими учеными в области
применения этого уникального
материала.
Не менее широка сфера
применения метаарамидного
волокна номекс, также выпускаемого
«Дюпоном». Оно огнестойко,
обладает высокой прочностью и
жесткостью. Из номекса делают
защитную одежду для
пожарных, автогонщиков, рабочих
химических предприятий.
«ДЮПОН» — СССР — СНГ —
РОССИЯ
Деловые связи компании
«Дюпон» с нашей страной уходят
корнями в далекое прошлое.
Выше уже упоминалось о дюпо-
новском порохе, который Россия
закупала еще в середине
прошлого века. Контакты
продолжались и в новейшие времена.
В 1935 г. делегация советских
химиков посетила заводы
«Дюпон» в США. В результате
последовавших за этим
переговоров в Ереване был построен и
а 1941 г. начал действовать
завод, производивший по
технологии компании «Дюпон»
синтетический каучук совпрен.
В 1974 г. компания получила
разрешение открыть в СССР
свое представительство. Это
способствовало активизации
деловых связей. Вскоре в Шостке
был пущен построенный по
лицензии «Дюпона» завод
двуокиси хрома, а в Ереване —
завод «Наирит», выпускающий
полихлоропрен. В 1977 г. с
компанией «Дюпон» был заключен
договор о научном и
техническом сотрудничестве, а вскоре
после этого компания подписала
протоколы о совместной работе
с Академией наук СССР и
несколькими союзными
министерствами.
Контакты советских химиков
с компанией «Дюпон» не
прервались и сейчас. Московское
НПО «Пластик» производит на
оборудоаании,
высвободившемся в результате конверсии,
упаковочные материалы из
полимеров «Дюпона». Такая же
продукция выпускается в
Дмитрове и еще нескольких городах
России и Украины. А совсем
недавно компания «Дюпон»
установила связи и с нашими
нефтяниками: ее дочерняя
фирма «Коноко» стала участником
созданного в конце прошлого
года совместного предприятия,
которое намерено заняться
добычей нефти у Полярного круга,
в бассейне Печоры.
И наконец, самый последний
шаг на пути расширения
связей с отечественной
экономикой — создание филиала
компании, фирмы «Дюпон —
Россия», которая только еще
начинает свою деятельность, но уже
имеет свои представительства в
Санкт-Петербурге и Киеве.
50

BDPDRt
«Е.ИДЮПОН ДЕ НЕМУР» —
ОДИН ИЗ КРУПНЕЙШИХ В МИРЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ
ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЙ ХИМИЧЕСКОЙ ПРОДУКЦИИ
И ПОСТАВЩИК ЭНЕРГОНОСИТЕЛЕЙ
На предприятиях компании «Дюпон»,
расположенных в 40 странах шести континентов, работают около
133000 человек. Этой транснациональной
корпорации принадлежат примерно 225 производственных
и сервисных объектов — почти 200 химических и
специальных предприятий, 6
нефтеперерабатывающих и 20 газоперерабатывающих заводов.
Компания имеет более 60 научно-исследовательских
лабораторий в США и еще более 20 научных
объектов в 11 странах. Свою продукцию компания
продает в 150 странах мира.
Дочерняя фирма компании «Дюпон» — «Коноко»
ведет активную разведку и добычу нефти и
природного газа и занимается нефтепереработкой
примерно в 20 странах на пяти континентах. Фирма продает
бензин в США и 10 странах Европы, предлагает на
рынке полный ассортимент высококачественных
продуктов переработки нефти и природного газа.
Представительство компании «Дюлон» в СССР было
открыто в 1974 г. В декабре 1991 г. московское
представительство компании разместилось в новом
здании. Сейчас в нем работают более 30 сотрудников.
В январе 1992 г. на территории Российской
Федерации была зарегистрирована новая компания —
«Дюпон — Россия».
Основные направления деятельности компании
«Дюпон» в странах СНГ — средства защиты растений, химикаты
и пигменты, конструкционнью пластмассы, электроника,
волокна, адгезивы, лакокрасочные материалы.
Фирма «Коноко» имеет обширные интересы в
области энергоресурсов и ведет переговоры о
добыче нефти и газа в Западной Сибири, бассейне Печоры
и Баренцевом море. Разработка начнемся с бурения 24
скважин в северной чвсти бассейна Печоры. В 1992 г.
планируется прокладка 60-кигюметрового
трубопровода, а в 1994 г. — начало добычи.
Вы хотите узнать о нас больше)
Мы ждем вас на выставке «Химия - 92», в павильоне США.
Наш адрес в Москве; 103104 Москва, Южинский пер.„ 13/2. Тел.: 973-10-01. Факс:' 973*24-40
Этот купон предъявляется в павильоне компании «Дюпон» на выставке «Химия - 92»
г-ном/г-жой (компания город
^Ш ППИтЧ Назовите пять известных вам видов продукции компании «Дюпон»,
^ЬШ г ЦШУ и вы получите памятный сувенир — фирменный значок:
51

Посетитель
Zf Последний шанс?
N>
I 1
h
Весна 1992 года — не лучшее время для
журналистов. Даже на фоне общей
нестабильности ситуация с прессой просто
удручающая. Увы, «Химия и жизнь» не стала
исключением. И пока дежурный редактор
с грустью размышлял о происходящем, дверь
открылась и вошел обычный с виду человек.
Посетитель. Недавно я узнал, что вашему
замечательному журналу грозит закрытие. Это
так?
Дежурный редактор. Всякое может быть...
Тогда вам может понадобиться моя помощь.
Неужели передо мной будущий
спонсор-миллионер?
Вероятно, я неточно выразился. К
сожалению, я не в силах помочь журналу, но
каждому из тех, кто здесь работает,—
пожалуй. Что вы скажете о возможности
получить работу на инофирме или в
совместном предприятии, на худой конец, в
кооперативе? Мне кажется, такое предложение
должно вас заинтересовать.
И все-таки вы — крупный предприниматель!
Скорее, мелкий. Я возглавляю небольшое
общество с ограниченной ответственностью,
которое занимается рекруитментом.
Чем, чем?
Подбором кадров для различных
организаций. Безработица и дефицит специалистов
отнюдь не взаимоисключают друг друга.
Более того, многие весьма
высокооплачиваемые вакансии пустуют годами. Поэтому
мои сотрудники не боятся остаться без дела,
работы в обозримом будущем непочатый
край.
Но агентств, обещающих найти работу всем и
каждому, довольно много.
У нас — другие задачи. Мы не ищем
работу для конкретных людей, а выполняем
заказы предприятий и организаций. Кстати,
с тех, кто присылает к нам анкеты с просьбой
о трудоустройстве, наша фирма не берет ни
копейки. Платит только предприятие, чей
заказ мы выполняем.
В Советском Союзе кадры всегда подбирало
начальство, сообразуясь только с собственной
интуицией и интересами.
Именно поэтому большая часть наших
клиентов — инофирмы. В большинстве стран
мира уже давно поняли, что только
психологи могут достоверно сказать, подходит
ли тот или иной человек для работы в
конкретной должности и в конкретном
коллективе. Поэтому в 1989 году руководители
52

одного совместного предприятия, где
верховодили люди «оттуда», пригласили меня и
моего коллегу (сегодня — он компаньон)
на роль внутренних консультантов — помочь
в подборе кадров. Мы дали в «Московском
комсомольце» объявление, на которое
откликнулось множество народу. Так что
удалось не только полностью укомплектовать
весь штат этого СП, но и создать своего
рода «банк данных» на хороших
специалистов, которым не хватило места. Терять его
было жалко, и мы предложили свои услуги
фирме «McDonalds», открывавшей тогда
знаменитое кафе на Пушкинской площади.
Канадцы этому очень обрадовались и, несмотря
на то, что ни один специалист из нашего
банка данных им, увы, не подошел, остались
довольны сотрудничеством.
А еще говорят, что капиталисты хотят отдачи
с каждого цента...
Дело в том, что отнюдь не каждого
нужного для коммерческой деятельности
специалиста удается отыскать в границах СНГ.
И дело даже не в оплате. Не проще было
найти и финансиста-бухгалтера со знанием
языка. У нас финансист — это финансист,
а ни в коем случае не бухгалтер, и,
соответственно, наоборот.
И что было дальше?
Убедившись, что работа наша нужна и
перспективна, мы оформились в организацию
АНКОР — Анализ и Консультирование
Организационного Развития — и начали
предлагать свои услуги. Большинство
аккредитованных в Москве инофирм ими
воспользовались, затем порекомендовали нас своим
знакомым. А поскольку платит только тот,
кто получает нужного специалиста, работать
плохо просто невозможно. Несмотря на то
что требования заказчиков крайне высоки, а
квалификация работников оставляет желать
лучшего, стороны почти всегда приходят к
согласию.
Но чем же вы отличаетесь от обычной биржи
труда? Только тем, что обслуживаете не
продавца, а покупателя товара под названием
«рабочая сила»?
Почему? Покупатели подают свои заявки и
на биржи и даже платят за это деньги.
Нужен, к примеру, фирме автомеханик с
московской пропиской — пожалуйста, вот
вам десять кандидатов, а завтра будет еще
пять. Мы же проводим предварительный
отбор, анкетирование, тестирование и так
далее. Через месяц заказчик получает три
кандидатуры на выбор с подробным
психологическим портретом каждого. Иногда я даже
беру на себя смелость нарушить
техническое задание: фирме, которая просит
женщину, рекомендую мужчину. И те, за кого
мы поручились, еще ни разу не подвели
ни хозяина, ни агентство.
Кстати, а отечественные предприниматели жалуют
вас своим вниманием?
Не слишком. Если совместные предприятия
изредка и обращаются в агентство (видимо,
сказывается влияние западного партнера),
то МП и кооперативы «сами с усами».
Начиная собственное дело, каждый
старается привлечь в него своих самых близких
друзей. Результат чаще всего не радует:
фирма прогорает, друзья становятся врагами.
Впрочем, не всегда понятен даже успех
отечественных бизнесменов. В Японии,
например, любой торговец автомобилями не
меньше трех лет работает на основном
производстве и лишь потом занимается
коммерцией. А у нас выпускники МГИМО или
МАИ оптом и в розницу скупают и реализуют
все, что угодно, получая при этом
значительные барыши. Правда, последнее время
наметилась некоторая специализация, но она
практически никак не связана ни с
образованием, ни с профессией.
Если можно, шкурный вопрос. Специалистам
какого профиля сегодня не страшна безработица и,
кстати, куда могут взять экс-журналиста?
В коммерческих структурах нужны
бухгалтеры, экономисты, секретари-референты,
всевозможные брокеры и маклеры.
Журналистам же чаще всего предлагают работу
рекламного агента. А бояться безработицы —
дело бесполезное. Чего скрывать, многих
ждет именно такая судьба, и единственный
выход — получать новую специальность, а не
впадать в депрессию. Есть неписаное
правило: в период массовой безработицы
хороших специалистов особенно не хватает.
Значит, нужно ими стать. Если же
значительная часть населения поставит на себе
крест, нечто подобное может произойти и
со всей страной.
От всего сердца надеюсь, что «Химии и жнзни»
не потребуется помощь вашего агентства.
Мне бы тоже этого хотелось, ибо я —
преданный ваш читатель и почитатель. И всем,
кто прочтет запись нашей беседы, я хочу
посоветовать одно упражнение: на короткое
время закройте глаза, потом откройте и
взгляните на мир так, будто вы видите его
в первый раз, вникая в смысл каждого
предмета заново. Тогда станет легче понять
суть действительно новых вещей и
процессов и найти свое место в стремительно
меняющейся жизни. Даже без моей помощи.
Посетитель — психолог И. А, ХУХРЕВ
Дежурный редактор — М. БИСЕНГАЛИЕВ
53

исследователи отдают этому жизни и,
бывает, Добиваются успеха. Испытатель,
заставляя организм полнее выложиться, нередко
идет тем же путем, что и природа,
подключающая дополнительные резервы
жизнедеятельности при действии естественных
раздражителей — перемене температуры,
освещенности, рациона. Вспомним рекомендации
врачей поменять климат или партнера,
лечение голодом и мочой. Это естественные
стимулы (хотя для уринотерапии такое
определение не кажется очевидным).
Наверное, всякое орудие, оказавшееся в
руках человека, было испытано в качестве
стимулятора: от заостренной палки, которой
погоняли животных (она, собственно, и
называется по латыни stimulus), и мотыги, с
помощью которой, по преданию, «нащупали»
первые биологически активные точки, до
химических веществ, ультразвука, лазерного,
рентгеновского и СВЧ-излучения.
У человечества большой опыт
самоистязания и истязания братьев наших меньших.
Проблемы и методы
современной науки
Хорошее
исправлять —
только портить
ОСТРАЯ ПАЛКА ПОГОНЩИКА
Повысить урожайность растений, ускорить
развитие животных, увеличить
работоспособность и сопротивляемость организма
неблагоприятным условиям, вывести
спортсмена на рекорд... Знакомые задачи, не правда
ли? Усилить, улучшить, углубить... Многие
54

И все же, несмотря на горы данных об
испытаниях разных стимуляторов, весьма
непросто предугадать отклик организма на то или
иное воздействие. Непросто объяснить,
почему даже линейные (с одинаковым
генотипом) животные по-разному реагируют на
один и тот же стимул. Непросто
предвидеть, какой эффект даст последовательная
или параллельная комбинация двух разных
(и даже одинаковых) воздействий. Где
предел обусловленного стимуляторами роста и
развития организмов, почему стимулы разной
природы часто действуют сходно?
Попытаемся ответить на эти вопросы, анализируя
многочисленные экспериментальные
результаты в рамках представлений о
взаимодействии организма как единой системы с
окружающей средой.
ОБ ОРС ВНУТРИ ОДЗ
В результате эволюции живые системы
приобрели способность реагировать на
изменения окружающей среды, меняя свои
параметры так, чтобы процессы
жизнедеятельности протекали в новых условиях по
возможности оптимально. У живых организмов есть
множество стандартных программ
реагирования на часто повторяющиеся сигналы,
большая доля которых закреплена генетически.
Например, по сезону линяют и впадают в
спячку животные, набухают почки у
растений, на ярком солнце человек покрывается
защитным загаром, а от холода дрожит,
чтобы согреться.
Однако на все случаи жизни организм
просто не в состоянии наготовить
стандартных программ, особенно для ситуаций,
возникающих достаточно редко (землетрясения,
пожары) или создаваемых искусственно
(воздействие лазерным лучом, ультразвуком).
В этих случаях срабатывает аварийная
программа «свистать всех наверх» — в
готовность приводится защита от любых
возможных бед. Иначе говоря, организм восприни-
55

одз
ОРС
Состояние системы с параметрами А и В
отображает точка с координатами (а, Ь).
Точки, соответствующие всем возможным для
данной системы состояниям, образуют область
допустимых значений (ОДЗ). Рабочая область
(ОРС) всегда лежит внутри нее. Просвет между
ОРС и ОДЗ — резерв системы
мает незнакомое воздействие как сигнал о
грядущей опасности.
Представьте, что звонит телефон или
дверной звонок. Вы привычно снимете трубку или
отопрете дверь — на эти сигналы у вас есть
стандартные программы. Если же
пронзительно заверещит, скажем, ваза с цветами или
журнал, который вы держите в руках (не
бойтесь, эксперимент мысленный), вы мгновенно
весь (вся) напряжетесь, так как не знаете,
что за этим может последовать, к чему
готовиться.
С необходимостью прогноза дальнейших
событий связано еще одно свойство живых
систем. Часто организм оценивает не только
абсолютное значение величины
действующего фактора, но и скорость его изменения.
Это позволяет заранее подготовиться к
развитию событий.
Организм как сложная система
характеризуется совокупностью множества
параметров. Если бы их было всего два — Л и В,—
то каждому состоянию системы
соответствовала бы точка на плоскости АВ (рис. 1).
При трех параметрах это будет точка в
трехмерном пространстве, при четырех — в
четырехмерном и так далее. Совокупность точек,
соответствующих всем возможным
состояниям, образует область допустимых значений
системы (ОДЗ). Отклонение за пределы
области означает либо гибель системы, либо
коренные изменения в ней. В последнем
случае систему можно уже считать новой, со
свойственной ей новой областью допустимых
значений. % ^
В нормальных условиях параметры
системы варьируют не столь сильно, образуя
область рабочих состояний (ОРС). Размеры ее
изменяются в пределах ОДЗ, отражая
реакции системы на перемены внешних условий,
причем чем ближе границы ОРС к границам
ОДЗ, тем меньше у организма пространство
для маневра, скуднее резерв возможностей
регул яторных механизмов.
Возмущения, знакомые организму
генетически или, так сказать, лично, изменяют
размеры и форму ОРС по сложившимся
программам. Изменение формы означает, что
пределы для разных параметров сдвигаются
по-разному. Такие возмущения называют
специфическими стимулами, а реакцию
системы — адекватной. В примере с
телефонным звонком у человека обострится слух Л,
но не изменится слюноотделение В (будем
считать, что ему не пересказывают меню
ресторана «Арагви»). При незнакомых
сигналах — неспецифических стимулах —
расширяется диапазон рабочих значении всех
параметров, приводятся в готовность разные
системы организма (рис. 2). Скажем, в
примере с визжащим журналом кроме остроты
слуха изменится и выделение слюны — рот
от страха пересохнет.
Область рабочих состояний системы при
стимуляции расширяется за счет внутренних
резервов организма. Под действием
специфических стимулов — направленно (а),
неспецифических — во все стороны (Ь)
<+t
56

О ЧЕМ ПОВЕДАЛИ ТРИ
ПОРОСЕНКА
Неспецифические стимулы воспринимаются
как сигнал о возможном неблагополучии в
будущем. В ответ биосистема, активизируя
защитные механизмы, увеличивает
продуктивность (в широком смысле слова —
производительность, плодовитость), потому что
это универсальный способ заранее
скомпенсировать грядущие потери.
Ни природа, ни величина
неспецифического стимула не играют заметной роли до
тех пор, пока интенсивность воздействия
достаточно мала, пока оно воспринимается
лишь как сигнал и не разрушает систему
регуляторных обратных связей. Так можно
включать радиоприемник, нажимая на
выключатель с разной силой, а результат будет
один и тот же (пока сила нажатия не
превысит прочности выключателя).
Дополнительная стимуляция тем же или
другим способом усилит биологический
эффект лишь тогда, когда резерв
возможностей не полностью реализован при первом
воздействии. Громкость звучания того же
радиоприемника можно увеличить, только если
регулятор еще не повернут до отказа.
Раздражая ультразвуком соответствующие
биологически активные точки хряка,
получают от него заметно больше спермы.
Осемененные ею свиноматки приносят больше
поросят. Так же хороша сперма нестимулиро-
ванных хряков, обработанная перед
употреблением слабым ультразвуком или
некоторыми биологически активными веществами. Но
вот что интересно: подобные манипуляции
со спермой стимулированных хряков
результата не улучшают.
Трехмесячные поросята от
стимулированных папаш на 20 % упитаннее
контрольных. Но если и тех и других подкормить
рыбьим жиром, то контрольные быстрее
набирают вес и догоняют собратьев, развитие
которых больше не ускоряется по сравнению
с третьей группой — стимулированных, но
лишенных рыбьего жира. Потенциал
стимуляции исчерпан.
ГИПЕРБОЛИЧЕСКИЕ
ВОЗМОЖНОСТИ РОСТА
Неподготовленного читателя,
просматривающего отчеты, статьи и особенно
диссертации по стимуляции сельскохозяйственных
растений, животных и человеческого
организма, наверняка охватит радостное
волнение: в каждой работе сообщается о
возможности повысить на 10—20 % урожайность,
надои, устойчивость к болезням. Казалось
бы, чего проще: примени сразу все стимулы —
и продовольствия будет навалом, а медики
исходная продуктивность
3
Чем выше исходная продуктивность организма,
тем меньше резерв его возможностей и тем
меньше он «прибавляет» после стимуляции
останутся без работы! Поток
обнадеживающих сообщений не иссякает многие годы, но
изобилие и процветание все не наступают.
Почему?
Резервы организма не бесконечны. Они
укладываются в тот просвет, что между
границами областей возможных и рабочих
состояний системы. Отсюда следует, что чем
выше исходная продуктивность организма,
тем меньше пользы от стимуляции. Такую
зависимость наблюдали многие
исследователи. Опубликовано немало статей о
стимуляции кур рентгеновскими лучами, о
выводимости цыплят после всевозможной
обработки яиц, о приросте урожайности
растений посЛе предпосевной обработки семян
ультразвуком, лазерным излучением или
химическими веществами, о повышении надоев
после облучения вымени лазерным светом...
Они совпадают в одном: чем ниже исходная
продуктивность (а значит, больше резерв),
тем успешнее стимуляция. Данные хорошо
укладываются на гиперболическую кривую
(рис. 3). Выпадают только краевые
результаты, но это легко объяснить. Совсем низкая
продуктивность часто связана с
заболеваниями, и здесь стимуляция не дает ожидаемого
эффекта. А при очень высокой, когда регу-
ляторные механизмы напряжены до предела,
можно «загнать лошадей» — вызвать срыв и
отрицательный эффект. У
высокоспециализированных животных повышена
чувствительность к внешним воздействиям.
Дворняга, например, легче переносит перипетии
судьбы, чем породистый пес. У спортивных
лошадей чаще, чем у их рабочих собратьев,
находят злокачественные опухоли. То же и у
людей: попытка *подстимулировать хорошо
тренированного атлета нередко
заканчивается срывом спортивной формы.
57

V
В жизни, однако, не все так просто, как
на графике. Биологической системе нередко
приходится выбирать между главным и
самым главным. Например, стимуляция
повышает количество молока только у не очень
высокоудойных коров, зато последние быстро
прибавляют в весе. Секреторный эпителий
их молочных желез и так работает с
максимальной нагрузкой, а у других органов и
тканей есть неиспользованные возможности.
У захудалых же буренок стимуляция
сказывается в первую очередь на органах
воспроизведения, к коим относятся и молочные
железы. Такова общая закономерность — в
неблагоприятных условиях (помните —
неспецифический стимул сигнал тревоги?) вид
стремится размножиться, авось кто-нибудь
выживет. Все силы организм направляет на
воспроизводство, нередко даже в ущерб
другим функциям. От предпосевной
ультразвуковой стимуляции растения дают больше
семян, а урожайность корнеплодов, не так
необходимых для сохранения вида, может и
понизиться.
Из сказанного выше понятно, что
сравнивать эффективность разных стимулов между
собой надо на организмах средней
продуктивности, а определять, насколько полно они
«выкладываются», можно по реакции на
дополнительный стимул.
БЬЕТ — ЗНАЧИТ, ЛЮБИТ
Давно замечено, что переливание
собственной крови — аутогемотерапия — хорошо
стимулирует защитные силы организма,
повышает его производительность. Есть два
способа аутогемотерапии — менее
эффективный, когда кровь, взятую из вены, вводят
внутримышечно, и более действенный, при
котором кровь слегка видоизменяют —
облучают ультрафиолетом, крепко
встряхивают, а потом возвращают в кровяное русло.
Разную результативность объяснить
достаточно просто. При первом способе кровь,
попадая в мышцу, образует не что иное как
синяк — специфический стимул к
восстановлению после травмы, всем хорошо
известный. Недаром говорят, что за одного битого
двух небитых дают. (А еще говорят — если
бьет, значит любит.) Лечение банками,
кстати,— тоже стимуляция синяком,
образующимся из-за разрыва капилляров кожи при
пониженном давлении.
При втором способе в кровеносное русло
попадает порция собственной крови с
несколько измененными свойствами, что
организму внове — и он реагирует
напряжением всех защитных и регуляторных
механизмов.
Однако вовсе необязательно извлекать
кровь из кровяного русла для того, чтобы
изменить ее свойства. Можно подействовать
на нее ультразвуком, легко проникающим
через окружающие сосуд ткани.
Исследования показали, что при таком воздействии
в организме происходят те же изменения,
как и при ультрафиолетовой гемотерапии.
Нет необходимости прокалывать ткани —
меньше вероятность инфицирования
организма, воспаления сосудов.
Другой пример — производство
интерферона. Его получают из лейкоцитов, заражая
их каким-либо вирусом. Обычно лейкоциты
используют всего один раз, поскольку при
повторном биосинтезе образуется мало
интерферона. Оказалось, что можно заставить
лейкоциты пустить в дело резервы,
подстегнув их ультразвуком перед вторичным
синтезом. Удается получить дополнительно 20—
25 % ценного препарата. Неспецифический
стимул — ультразвук — заставляет клетки
полнее мобилизовать все силы, чем
специфический — вирус.
От осмысленного подхода к
стимулируемому организму как системе с ограниченным
резервом возможностей уже получена
практическая польза. Она может стать гораздо
значительнее, если современные погонщики
организмов не будут тыкать острой палкой
вслепую.
Рассказывают, будто отец Чарлза Дарвина
играл на трубе незабудкам и, объясняя свои
действия любопытным, говорил: «Вряд ли
что-нибудь из этого получится, но если
получится,— будет здорово!» В отличие от папы-
Дарвина ученые мужи одного ведущего
ветеринарного учреждения всерьез планируют
вывести и высокопродуктивных, и
стрессоустойчивых животных, хотя ясно, что
высокопродуктивные (то есть почти полностью
использующие свои резервы) не могут быть
устойчивыми к дополнительным
неспецифическим стимулам — стрессорам. Против
природы не попрешь.
Но пытаются, денежки-то на исследования
не свои...
Профессор В. Б. АКОПЯН
58

Земля и ее обитатели
Морской огурец,
он же — трепанг
С незапамятных времен у тропических
побережий океанов добывали голотурию, или
морской огурец, как ее еще называют.
Несмотря на огородное название, голотурии
никакого отношения к овощам не имеют.
Это животные, близкие родственники
морских звезд.
Среди голотурий много существ в 10—40
сантиметров длины. Однако встречаются и
карлики, величиной в несколько
миллиметров, и двухметровые гиганты. Большинство из
них напоминает упитанных червей. Но если
прикоснуться, тело тотчас сжимается и
животное становится похожим на свежий
огурец.
Зоологам известна чуть ли не тысяча
видов голотурий, но только немногим больше
40 из них человек употребляет в пищу,
готовя очень вкусные, питательные и подчас
целебные кушанья.
В продажу морские огурцы поступают
главным образом в сушеном и копченом виде.
Именно такие полуфабрикаты называют
трепангами. Лишь по недоразумению трепангом
нарекли живую съедобную голотурию,
обитающую в водах Японского моря, в том числе
и у берегов нашей родины. Так ее исстари
называли китайские купцы, скупавшие
сушеный деликатес у местных жителей. Поэтому
зоологи, во избежание путаницы, героя
нашего рассказа называют дальневосточным
трепангом. Благодаря чему становится понятно,
что речь идет не об экзотическом кушанье,
а о живом морском огурце.
Кроме звезд ближайшие родственники
голотурий — морские ежи и лилии, которые
относятся к своеобразному типу иглокожих.
Их скелет представляет собой твердый
футляр, своего рода верхнюю одежду из
крохотных кристалликов углекислого кальция, благо
этого вещества в морской воде сколько
угодно. Внутри клеток кожи кристаллики
понемножку растут, приобретают форму
трехлучевых звездочек, а затем прорывают стенку
создавшей их клетки и вываливаются в
межклеточное пространство. У голотурий этим
все и кончается. Зато у морских ежей и
звезд соседние ветви кристалликов
сливаются, образуя мелкие пористые пластиночки.
Из мелких пластин возникают более крупные.
Так постепенно вырастает достаточно
прочный скелет.
Почти все животные обладают
двусторонней симметрией. У иглокожих же
симметрия центральная — их тело состоит из лучей,
число которых кратно пяти. Превосходно
себя чувствуют морские звезды с 5, 10, 15 и так
далее числом лучей. Голотурии здесь
обходятся малым — их тело пятилучевое.
ПОРТРЕТ ИЗНУТРИ И СНАРУЖИ
Дальневосточный трепанг принадлежит к
крупным голотуриям: 40 см в длину, 9 см
59

в ширину. У него плоская подошва
(брюшная сторона), на которой он ползает, и
выпуклая спина с тремя рядами
конусообразных выростов. Животных с крупными,
выростами ценят дороже, чем с мелкими. На
брюшке три цепочки ножек. Их очень много,
у взрослых морских огурцов бывает от ста до
тысячи ножек! J
В движение их приводит особое
гидравлическое устройство. Из системы трубочек
ответвляются мелкие веточки, у основания
каждой ножки они заканчиваются
небольшим пузырьком. Если голотурия хочет
вытянуть ногу, она по трубочкам гонит воду в
пузырьки. Затем пузырьки сокращаются и
перегоняют свое содержимое в ножки. От этого
те распрямляются, вытягиваются и
цепляются за грунт. Теперь в работу включаются
мышцы. Они выдавливают из ножки
жидкость, сжимают ножку в комочек и на
несколько миллиметров подтягивают
медлительное животное вперед.
Рекордсмены за одну минуту покрывают
11 см. Сначала от грунта открепляются
задние ножки. Как это происходит, толком никто
не знает. (Обычно морской огурец держится
за дно так крепко, что при попытке поднять,
ножки отрываются и остаются на камнях.)
Вслед за освобождением ножек
расслабляется кольцевая мускулатура тела, а
продольная, наоборот, сокращается. Благодаря этому
задний конец тела укорачивается,
подтягивается.
Гидравлика голотурий экономична,
чрезвычайно надежна и намного превосходит
промышленные технические устройства такого
рода. В рукотворных гидравлических
системах, как правило, царит высокое давление,
которое создает один общий насос.
Естественно, на это тратится много энергии. А у
голотурий в каждую ножку или щупальце
жидкость накачивается из индивидуального
пузырька. Ножки никогда не приходят в
движение разом. Поэтому не надо тратить усилия на
поддержание высокого давления в системе.
В технических устройствах потеря
герметичности нарушает работу всей системы, а у
голотурий даже серьезнейшие ранения не
мешают ползать, ибо каждый пузырек работает
автономно.
Рот голотурии несколько сдвинут на
брюшную сторону и окружен кольцом из 20
щупалец. В расправленном состоянии каждое из
них вытягивается на 2,5—3 см. Щупальца
оканчиваются овальными щитками, с
помощью которых морской огурец захватывает
кусочки грунта и отправляет в рот.
Тело трепангов окрашено по-разному.
Спина бывает от светло-зеленовато-желтой до
темно-зеленой и даже почти черной.
Брюшная же сторона обычно желтовато-зеленая.
Иногда встречаются красные экземпляры и
альбиносы. Последние особенно высоко
ценятся не только за отменный вкус, но и за
то, что у них вроде бы наиболее ярко
выражены целебные свойства.
ДОМАШНИЕ ЗАБОТЫ
Дальневосточный трепанг предпочитает 30—
40-метровые глубины. Именно здесь обитают
его обширные скопления. Не любят трепанги
сильного течения и песчаных отмелей в
полосе прибоя, где песок то и дело
перемешивается. Здесь нечего есть, все уносит вода,
да и самим огурцам трудно держаться на
грунте, того и гляди унесет течением или
волной выбросит на берег. Больше всего им
по нраву каменистые россыпи, заросли
морских растений, чередующиеся с песчано-
илистыми площадками, в углублениях
которых, как в ловушках, скапливаются
органические осадки.
На плоских щитках щупалец нет клейких
веществ. Ест трепанг так — поверхность
щитка начинает морщиться, а края
заворачиваются внутрь. Во рту щиток
расправляется, выталкивая из морщинок застрявшую
снедь. Потом щупальце трется о стенки
глотки и, счистив все налипшее, отправляется
за новой порцией грунта. Обычно
одновременно работают несколько щупалец, то есть
морской огурец как бы ест несколькими
ложками сразу.
Пищевая ценность ила зависит от
органики, главным образом от количества
микробов. Вблизи поселений устриц, мидий и других
моллюсков голотурии охотно кушают их
экскременты, где тоже много микроорганизмов.
На бедных же осадками грунтах трепанги
снимают «сметанку» — верхний тонкий слой
донных отложений. А наткнувшие* на
богатые илы, выедают глубокие траншеи. За час
они отправляют в живот 2—5 см3 грунта,
а за год съедают 20—45 кг осадков. Когда
на 1 м2 дна живет до пяти животных, каждая
порция осадков проходит через их
кишечник несколько десятков, а может быть, и
сотен раз в год. И разумеется, не зря.
Микробы размножаются с бешеной скоростью,
и обсосанный сегодня грунт всего через
несколько дней восстанавливает свою
питательность.
Морские огурцы дышат всей поверхностью
тела, в первую очередь выростами,
ножками, щупальцами. Кроме того, у них имеется
водное легкое из трубочек, ветвящихся на
более мелкие веточки. Благодаря
ритмическим движениям клоаки вода закачивается
в трубочки, а затем извергается наружу.
Трубочки оплетены кровеносными сосудами, и
кислород из воды переходит прямо в кровь.
60

ДЕЛА ИНТИМНЫЕ
Дожив до трех-четырех лет, трепанги
приступают к размножению. У российских
берегов это происходит в июле-августе. Морские
огурцы разбиваются на пары и на глубине
5—8 м ищут каменистые участки дна, где и
выметывают икру. Через 20 дней из икринок
выходят крохотные прозрачные личинки. Они
плавают в толще воды, растут и несколько
раз меняют облик. Наконец, превратившись
в маленьких трепангов, поселяются на
слоевищах красной водоросли-анфельции, где
удобно прятаться. Любят малыши и россыпи
камней, где мало заметны хищникам.
А взрослые трепанги, отметав икру, ищут
подходящие трещины в скалах и впадают в
своего рода спячку. Но всем надежных
укрытий не хватает, и кто-то забивается под
камни, занимает неглубокие ниши по периферии
камней или возле друз мидий и устриц.
Огурцы вжимаются в любое углубление, как бы
«затекают» в него, принимая форму
расщелины, и, надежно заклинившись, отдыхают
несколько недель.
И самое любопытное то, что прежде чем
впасть в спячку, большинство трепангов как
бы выплевывает свои внутренние органы —
кишечник и водные легкие. Для этого сильно
сокращаются мышцы задней части тела, из
клоаки извергается сильная струя жидкости,
вслед за которой появляются и потроха.
Ученые пока не смогли понять, зачем они это
делают. Через 25—35 суток легкие и кишечник
полностью восстанавливаются и морские
огурцы покидают временные убежища.
Трепанги избавляются от внутренних
органов и тогда, когда попадают в пресную или
сильно загрязненную воду или испытывают
удар электрического тока. Некоторые
зоологи думают, что голотурии выбрасывают
внутренности и при нападении хищников, чтобы,
пожертвовав малым, спасти себе жизнь.
Насколько такое предположение справедливо,
судить трудно.
Врагов у трепангов не так много. От
хищников страдает в первую очередь молодняк.
Его кушают морские звезды, крабы,
некоторые хищные рыбы. Взрослых животных рыбы
едят только в случае сильного голода.
ВОСТОЧНЫЙ ДЕЛИКАТЕС
Промыслу трепангов в водах Дальнего
Востока не менее ста лет. Раньше голотурий
добывали драгами, тралами или доставали со
дна длинной острогой. Сейчас промысел ведут
главным образом водолазы. Вооружившись
коротким багром и сеткой для добычи,
человек опускается на дно и приступает к
поиску голотурий, примерно так же, как мы
ищем в лесу грибы.
Морские огурцы сразу же потрошат, а
затем варят в морской воде, потом 5—7 дней
держат в круто соленом растворе и снова в
нем же варят. Готовых трепангов осторожно
посыпают порошком из древесных углей, #к,
чтобы не поломать «шипов», иначе они пойдут
вторым сортом, а затем сушат. В таком
виде их экспортируют в Китай и другие
страны Азии.
Сейчас голотурий на каждом участке дна
собирают только один сезон, после чего на
два года делают перерыв для
восстановления поголовья. Видимо, этого срока
недостаточно, и его планируют увеличить. Ведь
трепанги набирают предельный вес в 400 г
лишь к 4—5 годам. Предполагают
благоустроить дно, соорудить длинные искусственные
рифы из камней, чтобы сделать жизнь
голотурий более удобной.
В Японии особым деликатесом считают
внутренности трепангов. Из них чаще всего
готовят так называемую коновату, квашеные
кишечники. Это коричневатая жижа с
длинными лентами кишечников, которая, на
европейский взгляд, кажется несъедобной, а на
вкус — ужасной. Между тем в Японии ко-
новата — весьма популярная закуска и
любимая острая приправа. Во всяком случае,
кушанья из внутренностей в Японии стоят
в 20—100 раз дороже, чем из самих
трепангов.
В Китае и Японии морские огурцы издавна
рекомендуют в пищу переутомленным и
ослабленным людям. В самом деле,
препараты, недавно полученные из трепангов,
обладают стимулирующими и укрепляющими
свойствами. Пишут, что, кроме того, они
подавляют развитие злокачественных опухолей
благодаря веществам, вырабатывающимся
особой железой, которую голотурии
выбрасывают вместе с кишечником. В теле
трепангов есть и очень эффективные
антисклеротические вещества, а также химические
соединения, усиливающие действие
антибиотиков и регулирующие сердечную
деятельность. Не правда ли, достаточно, чтобы наши
фармакологи занялись трепангами всерьез?
Неплохо бы и освоить искусственное
разведение морских огурцов. Наш и мировой
опыт свидетельствуют, что выхаживать
трепангов до товарного веса нерентабельно.
Искусственно выведенных личинок стоит
подращивать только до 5—7 мм, а затем выпускать
в море в специально подготовленные места.
Добыча их могла бы одарить нас ценными
пищевыми белками и послужить источником
немалых валютных поступлений.
Доктор биологических наук
Б. Ф. СЕРГЕЕВ
61

Vftt^T1 ?й£
■ «v
^ лч«^ <М1^
Г>3&*
Радости жизни
Про гольф
Открываешь свежий номер газеты,
включаешь телевизор — и видишь, что там
стреляют, здесь бастуют, эксперты наперебой
страшают очередным повышением цен и
спадом производства...
Между тем в мире (особенно «за бугром»)
сохранилось довольно много приятного и
интересного, красивого и вкусного, способного
принести «большое эстетическое
наслаждение (удовлетворение)» — всерьез или
понарошке. Например, очень необычный для
нас атрибут жизни ихних миллионеров —
гольф.
Однако этот вид спорта вполне приемлем
в наших условиях повсеместного
строительства свободного рынка. Для него не нужно
особых физических данных. Достаточно
твердой руки, острого глаза, гибкого ума и
тела, а также умения сосредоточиться на
конечной цели. А это те самые качества,
которые жизненно необходимы желающим
выжить после либерализации цен и прочих
нововведений нашего замечательного
правительства.
Играют, как и в преферанс, вчетвером,
каждый за себя. Только не за столом в
прокуренной комнате, а на будто бы
нетронутой природе. Экипировка — мячик и клюшки,
специальные шиповки да перчатка на правую
62

руку, чтобы клюшка не выскользнула при
ударе. Место действия — гольф-поле —
состоит из аккуратных зеленых лужаек, число
которых должно быть кратно 9, а игрок
должен провести мячик от исходного
положения на лужайке до лунки (и попасть в нее!)
за меньшее число ударов. Тогда он
выигрывает гандикап и получает в свою
маршрутную книжку соответствуюшее лужайке число
очков. И так на каждой из 18 лужаек
стандартного гольф-маршрута.
Дополнительный азарт игре придает приз,
на который партнеры скидываются перед
началом партии. В Пвеции, например, по
100 крон с каждого. Главное же, что
привлекает в гольфе закордонных бизнесменов,—
возможность полностью отключиться от
деловой суеты и неторопливо, неформально
пообщаться с себе подобными. А также
провести время на свежем воздухе, ведь
территория гольф-клуба это — изумрудный
островок вблизи большого города, а то и в самом
его центре, гармоничное сочетание
разнообразных ландшафтов — от равнин с
«реками» и «озерами» до холмов.
ЛИЦО ГОЛЬФ-КЛУБА — ЭТО ГРИНЫ
«Грин», он же «зеленый», он же «бакс»,
а попросту доллар имеет к нашему
повествованию лишь косвенное отношение.
Настоящий грин (green) — это часть поля вокруг
гольф-лунки, по которой проходит наиболее
ответственный участок гольф-маршрута: от
изящного удара особой клюшки под
названием «паттер» (patter) гольф-мячик должен
легко и свободно докатиться до своей
конечной цели. Поэтому в приличном гольф-
клубе грин столь же безукоризнен, как
свежевыбритый подбородок истинного
джентльмена.
63

Взрастить хорошие грины, да и сделать
все гольф-поле, довольно просто, считает
генеральный директор московского гольф-
клуба «Тумба» В. Высоцкий. Сначала нужно
осушить выделенное городскими властями
болото, разгрести расположенную на нем
свалку, снять верхний слой почвы и
выровнять площадку. Потом — совсем пустяк —
насыпать дренажный слой из песка и гравия,
обустроить систему орошения, а сверху
уложить привезенный из Финляндии (а для
гринов — из Швеции) дерн. И все это за
миллион долларов! Истратив денежки, остается
только стричь, главным образом, траву: на
лужайках — раз в две недели, на гринах —
каждый день. Да еще жарким летом по утрам
поливать поле из дождевальной установки.
Ведь если газон потеряет присущее ему
изумрудное очарование, гольф-клуб отчасти
лишится своей респектабельности, и серьезные
бизнесмены на гольф-полях где-нибудь в
далекой Флориде или ближнем Зугдиди будут
стыдливо скрывать свою принадлежность к
«Тумбе».
Впрочем, международный престиж,
требующий высоких затрат на его
поддержание, необходим лишь элитарному клубу.
Соорудить неплохое поле по силам даже
нашим, не отягощенным свободно
конвертируемой валютой местным органам власти.
В конце концов, не обязательно везти дерн
из-за границы. Например, полевицу побего-
носную, если верить журналу «Приусадебное
хозяйство» A990, № 4), уже продают на
нашем внутреннем рынке по десять рублей за
100 см2.
Однако престиж местного гольф-клуба —
прямая выгода для отцов города. Если
«грины» (в смысле баксы) широким потоком
потекут в казну клуба в виде высоких
членских взносов, дело можно «расширить и
углубить». Тогда в баре клуба расположится
бизнес-центр, связанный антеннами фирмы
«Кросна» с любой точкой земного шара,
который обеспечит локально-благоприятные
условия для международного
предпринимательства. А городская казна будет пополняться
налогами от заключенных там сделок.
В московском гольф-клубе хорошие
«грины» сделать сумели: вступительный взнос
20000 долларов да ежегодный сбор 2000.
Для российских членов гольф-клуба цены
иные — 220000 и 22000 рублей
соответственно. Всего в нем уже более сотни
членов, представляющих ведущие
промышленные и финансовые группы Запада и
Востока — и шведская «Tetra-Pak», и
южнокорейская «Samsung», и японская «Mitsubishi»,
и многие другие. Поговаривают, что
известная компьютерная фирма «Apple» уже нашла
в прошлогоднем гольф-сезоне с помощью
клуба очень полезных деловых партнеров
в нашей стране...
Гольф-поле клуба «Тумба* (Москва), которое
расположено не в какой-то глухомани типа
Крылатского или Сокольников, а почти в
самом центре города, на задворках
Мосфильмовской улицы. Столь странное
название клуба связано с именем главного
инициатора его создания и почетного
президента — легендарного Тумбы из «Тре
Крунур» семидесятых, бывшего хоккеиста
Свена Юхансона, сменившего прямую клюшку на
круглую

ГЛАВНОЕ — КЛЮШКИ
Гольф — вполне современный вид спорта.
Только на заре его туманной юности
ирландские пастухи гоняли по пастбищу камешек
деревянными посохами. С тех пор главная
наука современности — материаловедение —
приложила руку к экипировке и придала ей
должное совершенство форм и разнообразие
характеристик, на любой вкус и уровень
мастерства. Это, чего скрывать, в немалой
степени способствует стремительному росту
популярности гольфа в последние годы.
Самое главное в гольфе — хорошие
клюшки.
В минимальном наборе их три: одна —
«драйвер» (driver) — для дальних ударов,
метров на 200—400. Вторая — просто
клюшка, специального названия не имеет — для
ближних ударов. И третья — уже
упоминавшийся «паттер» — для тонкой работы.
В идеале — клюшек чертова дюжина: три
драйвера, девять обычных клюшек и один
паттер.
Эти клюшки такие странные! Они
напоминают набор инструментов дантиста или
хирурга. Длинный, около метра, тонкий
блестящий штифт из хромированной трубки. И на
него насажен весьма замысловатый крюк.
У места крепления крюка штифт совсем
тоненький, диаметром меньше 10 мм. Здесь
клюшка ломается чаще всего, и тогда
меняют штифт. А крюк, можно сказать, вечен.
И наиболее совершенен из всей конструкции.
Его уникальная форма получена на основании
тонких расчетов и испытаний в
аэродинамической трубе.
Изящнее всего крюки драйверов,
округлостью форм напоминающие изображения
летающих тарелок. Видимо, таким крюком
сподручнее послать мячик с одного конца
лужайки на другой. Простые клюшки попроще,
с формой, близкой к очень неправильному,
перекошенному на один бок тетраэдру.
Различаются они между собой углом наклона
поверхности удара к плоскости крюка — чем
Гольф-клюшки: паттер, простая клюшка,
драйвер. Их делают из разных материалов —
стали, бронзы, титановых сплавов, по слухам,
даже из бериллиевых. Штифт, как правило,—
из тонкостенной стальной трубки, к нему
эпоксидкой приклеивают крюк. У драйвера крюк
обычно изготавливают из твердых пород дерева
с латунной окантовкой для долговечности.
Утверждают, что деревянный драйвер — лучший,
ибо удар получается мягче. Увы, даже самое
твердое дерево довольно быстро снашивается.
Поэтому для тренировок, обучения и не
очень ответственных соревнований используют
стальные драйверы
3 Химия и жизнь № 8
больше наклон, тем дальше может улететь
мячик. А крюк паттера напоминает нос рыбы-
молот.
На изготовление гольф-клюшек идут и
дерево, и металлы, и полимеры. А японцы
придумали использовать самый модный
материал последнего десятилетия — углево-
локно. Результат получился потрясающий:
клюшки стали бить почти на четверть
дальше! Теперь в Японии за такими клюшками
выстраивается очередь, хоть они и стоят
втрое дороже обычных — почти 3000
долларов за комплект. Правда, Международная
федерация гольфа запретила использовать их
в официальных соревнованиях. Видимо,
законодатели считают, что умением брать надо.
С хорошей-то экипировкой всякий сможет...
Ручки делают из резины с шершавой
поверхностью и дополнительными, довольно
глубокими бороздками. Удар в гольфе
наносят, как правило, с размаху, из-за головы,
и он получается столь сильным, что клюшку с
гладкой ручкой просто не удержишь. За год
бороздки на ручке стираются, и ее меняют.
Казалось бы, вместо недолговечной и не
очень эстетичной резины рука миллионера
должна чувствовать благородное дерево — ан
простая клюшка
65

А ГДЕ ИХ ВЗЯТЬ?
&&
^
Гольф-мячик в разрезе. Он многослоен.
У тренировочного мячика мягкая упругая
оболочка и внутреннее ядро из жесткого
тяжелого пластика. Мячик для соревнований
еще сложнее. При его изготовлении на ядро
наматывают клубок из резиновой нити, а потом
все это помещают внутрь ячеистой
оболочки. Такой мячик значительно лучше
амортизирует удар.
Внизу схематически изображен крюк
клюшки паттерн
нет, такую ручку трудно крепить на штифте,
да и поверхность слишком гладкая,
выскользнуть может.
Кроме клюшки в игре участвует еще один
персонаж — гольф-мячик диаметром раза в
два меньше теннисного, да и построенный
куда сложнее. Он многогранен, и очень
похож на молекулу гигантского фуллерена.
Бьют по мячику металлической клюшкой
почем зря, а его задача — выдержать, не
расколоться. Кроме того, нужно сохранять
стабильность траектории на всей длине
полета, мировой рекорд которого равен 435 м. Вот
почему вся поверхность мячика покрыта
ячейками, а их форма и глубина также
оптимизированы с помощью испытаний в
аэродинамической трубе.
Мячик еще и многофункционален. Его
можно использовать вместо брелока для
ключей, окрестные школьники коллекционируют
мячики не менее охотно, чем вкладыши от
жевательной резинки. К тому же из него
получается отличная приманка для ловли
ворон!
Ну разве за такое чудо жалко отдать
один доллар?
В славном нашем Отечестве ни клюшки, ни
мячики никто выпускать пока не хочет.
Считают, что на внешний рынок не пробиться,
а внутреннего и вовсе нет. Сотня клюшек в
год для московского клуба — разве это
достойный объем производства по нашим
меркам? Впрочем, не очень древняя
южнокорейская мудрость гласит: «Свой рынок
сформирую сам». Тот, кто уже сейчас пойдет на
долгосрочные капиталовложения (которых
так не любят наши предприниматели средней
руки, см. «Химию и жизнь», 1992, № 4),
обеспечит себе в обозримом будущем
монопольное положение на всем СНГ-рынке.
Но все-таки интересно, зачем игроки целый
день бродят по лужайкам, как будто им
делать нечего. Зачем в поте лица своего
форсируют искусственные реки и озера,
взбираются на склоны холмов? Путь от первой до
последней лужайки не столь уж короток —
даже в маленьком гольф-клубе «Тумба»
около 5 км. Да еще по кустикам ползать
приходится в поисках мячика под язвительные
смешки зрителей и партнеров.
Видимо, дело в том, что в каждом виде
спорта есть конечная цель. В плавании,
например, спортсмен стремится быть первым,
чтобы доставить себе удовольствие столкнуть
в воду любимого тренера. Горнолыжник
целый день мотается по склону вверх-вниз
ради того светлого момента, когда можно
снять тяжелые ботинки и лыжи и ощутить
небывалую легкость...
А партия в гольф кончается расплатой
проигравших с победителем в баре клуба,
куда независимо от числа лужаек на поле (9,
18, 27 или 36) ведет прямая короткая
дорожка с самого последнего грина,
традиционно расположенного на «острове». Здесь,
закончив партию, попарившись в баньке,
джентльмены имеют все возможности (при
наличии СКВ) отдохнуть после игры,
обсудить возникшие во время партии деловые
предложения. Да и вообще расслабиться в
обществе милых друзей и очаровательных
подруг...
И пусть в меня бросит гольф-мячик тот,
кто не хочет к ним присоединиться.
С. КОМАРОВ
66

Из дальних поездок
Москва — Пекин
и (главное) обратно
Май ВОГАЧИХИН
Как-то, бродя по центру, мы с Игорем
подошли к милиционерам, охраняющим
огромное здание мемориала Мао Цзэдуна, что
построено сразу же за Передними
воротами (Цяньмэнь) — главным въездом в город
в древности. Когда стену вокруг города
снесли, эти и некоторые другие величественные
многоярусные ворота оставили. Получается,
что мемориал — как бы экран, который
защищает площадь Небесного Покоя,—
подобный тем, что ставят в богатых китайских
дворах против злых духов, летающих по
прямой. Милиция нам сообщила, что завтра
с 8 до 10.30 мемориал будет открыт для
посещения в связи с 15-летием со дня
кончины Мао. И мы встали рано, чтобы не
прозевать это мероприятие.
...Очередь — метров сто — быстро
продвигается. Вся свободная от транспорта
площадь у Ворот Небесного Покоя (Тяньань-
мэнь) завалена кучками вещей: люди,
видимо приехавшие из разных городов, оставив
вещи на кого-то, идут посмотреть на вождя.
У меня в пластиковом пакете книжка да
блокнот с адресами и дневником — бомбы
Окончание. Начало — в № 6 и № 7.
нет, пропустили. Вождя подают надутым,
чванливым. Кажется, что он изготовлен из
воска. И почему-то без бородавки на
подбородке. В свое время Герасимов рисовал
Мао и не изобразил бородавку — как
портящую лицо, но Мао потребовал изобразить:
у китайцев это другой символ. В мире
осталось мало культов великих вождей, в
следующий раз, кто знает, удастся ли увидеть
такое.
Нас многие спрашивали, знаем ли мы о
событиях «лю-сы», то есть 6-го июня на
Тяньаньмэнь. Китайцев удивляло, что знаем:
сами они рассказывали о них друг другу
только шепотом, за распространение
сведений грозило наказание. Теперь народ
осмелел несколько, спрашивают громко, а не
шепотом, не боясь присутствия посторонних.
Когда я немного разобрался в ситуации,
то стал рассказывать, что защитники
нашего Российского Белого дома учитывали и
китайский, и румынский опыт, поэтому у
нас жертв было очень мало, использовали
другую тактику: не сопротивлялись
солдатам, а уговаривали их стать на сторону
народа — солдаты это же наши люди. Так что
ваши жертвы не были напрасны...
На выходе из мемориала продают
значки с Мао по 3 и 5 юаней, проспекты о
мемориале, картины: Мао выступает перед
народом. Игорь купил проспект, из которого
мы узнали, что тут есть еще
мемориальные залы Чжоу Эньлая и Лю Шаоци, куда
пускают, видимо, в их юбилеи.
А над площадью Тяньаньмэнь целыми
днями реют в небе черные коршуны.
Подойдя ближе, обнаруживаешь, что это просто
воздушные змеи, их можно купить за 30
юаней. Мастера искусно ими управляют, змеи
3*
67

летают по одиночке и группами. Мы
пересекли улицу Долгого Покоя (Чананьцзе) по
подземному переходу и пошли в парк Сунь
Ятсена. Сад камней, которых тут много,—
не просто фигурные камушки, затейливо
источенные водой, а «энергетические»
конструкции. Людям рядом с ними должно быть
хорошо, камни целебные. Около шикарного
ресторана — два прудика, между ними —
ажурный белокаменный мостик. Рядом
нарядно одетая группа китайцев, скорее
всего, приезжие: многие приезжают в Пекин
в золотую пору осени — из обеспеченных
семей, конечно. Потому и с местами в
гостиницах туго. Вот один из этой компании
поднимается на мостик и... отхаркивается
в пруд на лотосы. Шокирующая
европейцев привычка прилюдно отхаркиваться не
так давно активно использовалась в
технологии китайского фарфора. Это теперь
известны пироскопы, термопары и прочие
средства для измереняя температуры в печи.
Раньше же определяли по плевку — вернее,
по времени, за которое исчезает на поде
печи след от плевка. Я об этом и многом
другом написал в пока не опубликованной
книге о китайском фарфоре.
Среди других достопримечательностей
Пекина мы не могли не посетить Люличан.
Когда-то здесь был заводик (чан),
изготовляющий глазурованную черепицу (люли),
которой покрывали крыши дворцов, храмов и
богатых домов. Но уже давно Люличан —
улочка с антикварными лавками. В годы
«Большого скачка» она начала хиреть (сам
помню), и в годы «культурной революции»
ей досталось. Сейчас, когда все бросились
в бизнес, здесь сосредоточились самые
богатые лавки и магазины, цены самые
высокие, а знаменитый торговый дом Жун Ба-
очжай, где, помню, ксилографически
изготовляли дорогие копии древних картин,
торгует только на валюту, о чем свидетельствует
дацзыбао (крупная надпись) на китайском
и на английском. Люда на Люличане
накупила старинных монет — круглых, с
квадратной дырочкой — символ Неба, не
имеющего формы, и Земли, имеющей форму и
четыре направленности по странам света.
Еще Люда купила пару четок — себе и
настоятелю Питерского буддийского храма. За
четки просили 20 юаней, но Люда
предложила в обмен будильник, термометр, расческу
(которой продавщица тут же стала
причесываться). Кто выгадал в этой сделке,
неясно, верней, выгадали все, и дело, кажется,
не в стоимости: китайцам интересны
советские вещи, нам — китайские. Пока у нас был
телевизор, я упивался культурными
программами, их было много каждый день, не то
что в Москве. Изо дня в день шла какая-то
классическая опера, в которой я понимал
только общий смысл, да и то местами. Но
оторваться было невозможно. Еще была
какая-то танцевальная программа — танцоры
разыгрывали драматические сцены —
поражал подбор красок. А еще запомнился
мультфильм про бамбукового медведя,
по-китайски сюнмао (кошкомедведь), который
забрался в дом и устроил там переполох.
Родителей дома не было, а дети попрятались,
а потом стали следить за зверем. Потом
сюнмао свалился в реку, поранился.
Ребятишки вытащили его на берег, стали лечить
рану уринотерапией. То есть девочки
закрыли глаза руками, а мальчики пописали на
рану. Девочки, конечно, подглядывали сквозь
пальцы. Потом пришли родители...
В черную пятницу 13-го сентября мы пошли
встречать московский поезд. По расписанию
он приходит в 6.30, но мы, не очень рискуя,
прибыли около десяти. Люда взялась
уговорить начальника поезда взять нас, а мне
было дано задание поговорить с
проводниками. Один, рыжий, сказал, что они всегда
стараются помочь советским. Проводницы
вагона Новосибирск — Пекин боязливо
жались: бригада московская, еще отберут
визу...
Потом мы пошли кое-что купить — вдруг
вечером уедем. В два надо быть в «Гоцзи
фаньдянь», там продают билеты на сегодня.
Мы с Игорем решили купить по кожаной
куртке. Игорь просматривал куртки
(пиджаки, по-китайски пицзякэ, где пи — кожа),
придав лицу совершенно каменный вид, и
предъявлял разные требования. Куртка
нужна не блестящая (блеск сойдет), из тонкой
кожи (не грубая), без вставок обрезков.
Одну (мне) выбрали довольно быстро. Себе
выбрать не мог. Потом мы занялись
сбиванием цены, не давая больше 140 юаней
вместо объявленных 180. Решительно уходили
и сошлись на 145. Китайцы долго качали
головами, удивляясь нашей настойчивости.
Впрочем, сын в Москве нашел и в моей
куртке множество огрехов...
Отойдя на квартал от «Гоцзи», немного
потолкавшись, Игорь сказал Люде, что она
может возвращаться к кассе — паспорта и
билеты были у нее в рюкзачке. А мы пошли
потихоньку дальше. Спрашиваю Игоря: за
временем следишь? Слежу (у него часы на
руке, а у меня глубоко в кармане). Еще
через какое-то время спрашиваю — отвечает:
14.05. Идем назад с явным опозданиец. Игорь
считает, что успеем: Люда стоит десятой.
Приходим к кассе — продают и
компостируют билеты на сегодня, а Люды нет. Игорь
на всякий случай стал в очередь.
68

Еду домой: надо заплатить за общежитие
и собрать вещи — вдруг все же удастся сесть
в поезд. Люда говорила, что недалеко от
нашего Физпеда продают широкие кисти,
которые мне заказывали в Москве, выдав
на них 10 долларов. Магазина, где продают
эти кисти, не нашел — опять неудача. День
неудач! Печально. Тут я себе даю команду:
успокойся, расслабься, все идет как надо,
улыбнись! Повторил еще раз — на душе стало
даже весело. Спросил: сегодня уедем?
Ответ: нет! А завтра? При всем нигилизме
моего внутреннего Я, постоянно
повторяющего «нет», тут слышу твердое «да»! Решил
никому об этом не говорить, пока не сядем
в поезд, и вообще больше об этом не
думать. Но мысль все время возвращается к
этому вопросу. Уедем? Да!
Тут появляется Игорь вместе с Людой:
они столкнулись на выходе из метро, ехали
в одном поезде. Люда, оказывается,
заблудилась в квартале от «Гоцзи» и в двух
кварталах от вокзала. Она гудела и «чух-чухала»
перед милиционером, но тот только смеялся
и ничего не понял. Я спросил, почему не
нарисовала поезд? «Да я не знаю, как
рисовать современный локомотив».— «Так
нарисовала бы паровоз!» Кроме всего прочего,
она не знала, что искать: не помнила
названия отеля ни на китайском, ни на
английском («Гоцзи фаньдянь», «Бэйцзин
интернешнл»), не помнила, как он выглядит —
заходила в три других. От переживаний у
нее пошла кровь из носа...
На поезд нас не взяли. Люда бегала вокруг
начальника кругами, но он вскочил на
подножку и укатил. Люда потом говорила, что
одну ее он взять соглашался, но, когда
услышал про троих, ей отказал. Видимо, мы
слишком понадеялись на Люду, надо было
и самим шевелиться, а главное, не
опаздывать — пришли к самому отходу. В общем,
еще раз нам сегодня не повезло.
Отнесли вещи в одну из многочисленных
камер хранения, расположенных вокруг
вокзала. Нас спросили, нет ли внутри денег,
часов и биноклей, а также заставили показать
содержимое — глянули только сверху, не
копаясь. Рассказали, что советские часто
хранят у них вещи — громоздкие, набитые
тряпьем, так что мы их несколько удивили
скромностью своих пожитков.
Затем мы пошли в знакомую харчевню
есть знакомую лапшу с длинным луком,
запивая пивком. Далее встал вопрос, где
ночевать: в зале для иностранцев на мягких
креслах (если составить два, то Люда
уместится) или ехать «домой», потратить еще
40 юаней. Поехали «домой».
Поезд метро остановился за одну
остановку до нашей «Сичжимэнь». Было 11 ве-
1
i
69

чера, и это был последний поезд. Сбежала
последняя электричка, но по шпалам не
пустят. Как идти? У нас есть карта,
рассматриваю при свете фонарей. Но где север?
Небо закрыто облаками. Вездесущие рикши
предлагают подвезти, показывают
направление. Я им объясняю ситуацию: нет билета,
кончаются деньги и не знаем, сколько нам
оставаться в Китае. Рикша отвечает, что
они всегда входят в положение людей.
Сколько мы можем заплатить? Спрашиваю у своих.
Игоря уже ноги не держат, присел, а Люда
еще держится. Предлагаем сначала по два,
потом по три юаня с каждого. Его цена —
четыре. Мы извинились и пошли пешком.
Мне очень понравился этот рикша: говорит
рассудительно, уважительно, четким языком,
доброжелательно... В двадцать минут первого
мы уже легли спать.
Утром шел дождь. Дождем нас
провожала Москва. И Пекин тоже? Кое-как умылся:
все принадлежности в камере хранения •—
так что и не брился. Я не сдал в камеру
хранения связку мечей для ушу, таскаюсь
с ней как дурень с писаной торбой.
На вокзале о прибывающем поезде
«Москва — Пекин» нет никаких сведений.
Вообще-то должен прийти в 10.30, но это время
уже прошло. Масса трафаретов с бегущей
строкой, каждый что-то сообщает с разной
скоростью, но про наш поезд ни слова, ни
по-китайски, ни по-английски (в зале для
иностранцев). Я ловлю одну из дежурных,
она вынимает из кармана смятую бумажку
и сообщает важные для нас сведения: поезд
прибудет на шестой путь, правда,
неизвестно — когда. Это уже везение: сегодняшний
день — не вчерашний, но «бу яо толопицза»
(не надо спешить).
У выхода на шестую платформу начинает
собираться народ. Знающие русский
поглядывают на нас, пытаются заговорить.
Говорим на смешанном русско-китайском (что
я очень люблю — находишь в одном из
языков наиболее удобное для данного случая
выражение).
Начальник поезда, бородач с серьезными
глазами, в ответ на просьбы пяти-шести
человек отвечает: разговор беспредметный; если
бригадир скажет, что места есть, полсостава
пустуют, посажу всех. Я прошу позаботиться
хотя бы о советских и спрашиваю, как его
зовут. «И так узнаете меня, сбривать бороду
не собираюсь».
Мы идем в «Гоцзи» и решаем не отходить
от кассы до ее открытия. Оказываемся
вторыми — за четой венгров из торгпредства
в Москве. Занимаем перед кассой жесткую
оборону: никого до нас. У окошечка
пропускаем вперед венгров. Они уговаривают
толстого кассира дать им два билета до
Улан-Удэ: там ждет самолет. Для этого
нужно заполнить какие-то бумажки и заплатить
30 юаней за компостирование. Венгры уходят,
в окошечко ложатся два паспорта рядом:
Люды и мой. Толстый, не повернув головы
кочан, берет мой. Спрашивает: на когда?
На сегодня. Он кладет передо мной бланк.
Пока я заполняю и Люда просит замолвить
за нее словечко, так как она не знает ни
китайского, ни английского, через ее голову
протягивает паспорт поляк, столкнув паспорт
Люды толстяку. Тот выдает поляку билет
вместе с паспортом Люды, поляк хватает
билет, но требует свой паспорт... Отдаю
заполненный бланк, получаю свой билет, и
толстяк прогоняет меня: «У вас все в
порядке». То же он говорит Игорю, когда выдает
билет ему. «Но она не знает китайского,
я ей помогу!» — «Я знаю, что она не знает
китайского»,— «Мы втроем!..» — «Билетов
только два!»
Люда почти в истерике: «Надо было дать
все паспорта сразу»,— повторяет она много
раз.
Мы уходим из кассового зала, садимся
на бордюр газона, Игорь протягивает Люде
свой билет: едешь ты. Люда не берет. Тогда
он подходит с другой стороны. У нас давно
решено: если билет один, едет Люда,
потому что она не знает иностранных языков
и у нее срочные дела в Москве. Если билета
два — остаюсь я. Я подтверждаю наш уговор
насчет первоочередности, но говорю, что
главное — занести вещи в поезд, после этого
я сяду, поезд отойдет — там разберемся, не
высадят. Игорь смотрит на меня, как будто
я собираюсь ограбить банк и, мало того,
приглашаю его к соучастию. Такие планы он
считает совершенно нереальными. То, что в
Союзе я не раз садился в поезд без билета,
а потом договаривался с проводницей или
с начальником поезда, его не убеждает. Но
это мои заботы. В общем, договорились за
час до отхода встретиться у камеры
хранения и разошлись кто куда. Игорь, конечно,
от Люды ни на шаг — вдруг опять
заблудится. А я решил побродить по улочкам,
попрощаться с Пекином, потратить
последние юани.
Сегодня — день везения: купил широкие
кисточки, купил полкило имбиря —
целебного средства, широко используемого на
Востоке и в пищу, и в лечебных целях — как
согревающее, когда знобит. Это такие
узловатые мягкие корневища с сильным запахом.
Зашел поужинать в харчевню, пока
наслаждался маринованными яйцами и прочим,
подсевший ко мне повар рассказал, что у них
без имбиря ни одно блюдо не готовится,
а хранят его на воздухе — когда высохнет,
станет еще лучше, (Позже другой китаец
70

сказал, что можно хранить и в
холодильнике, но чтобы не замерз.)
Время еще было, но мы ночью мало спали,
и я пошел на вокзал подремать. А зал уже
переполнен — неужели все в Москву? Когда
мы принесли вещи, проникнуть в зал уже
было невозможно, пристроились у входа. Вот
начали пропускать на перрон — это как
водопад пропустить через бутылочное
горлышко. Задвигались огромные тюки, ящики,
поехали тележки. Да тут еще встречный
поток: одно унесли, пришли за другим. Меня
чуть не сбивают с ног, а уж связке мечей,
что лежала поверх одной сумки, досталось
больше всего. Ряды кресел толпа сметает
со своего пути как солому. У меня одна
сумка на плече, две в руках, больше десяти
метров тащить это без отдыха не могу- У
первого же вагона спрашиваю, где шестой?
Проводница в замешательстве: «Шестой... Да это
и есть шестой!». До своего купе еле
добираюсь: каждого пассажира загружает целая
бригада.
В моем купе подхватили мои сумки,
сунули в угол — не беспокойтесь, все будет
нормально. Я больше беспокоюсь за Люду,
потерявшуюся в сутолоке. В нашем вагоне
организовалось прямоточное движение: с
одной стороны входят, с другой, оставив
вещи, выходят. Бегу к пятому вагону (у Игоря
билет туда) — нет их. Бегу к десятому —
у вагона начальника тоже не видать. Опять
бегу к пятому. Навстречу Люда: проводник
сказал, если кто-то берет на свое место,
можно ехать. Игорь, конечно, берет. Ура,
едем! От радости целую ее в щеку.
У меня двухместное купе. Половина купе
до потолка загружена ящиками. В нижний
ящик-конуру сосед просовывает ноги, когда
ложится. Система отработана годами.
Ящики образуют плотнейшую упаковку. Они
торчат в проходе. Входя, я о них
стукаюсь. Хозяин куда-то отлучился, когда
пришла Люда. Проводница нашего
литерного вагона ее спрашивает: «Вы куда?» —
«Чай пить».— «А что, в вашем вагоне чая
нет?» — «Чай есть, но конфет нет»,—
отвечает Люда. Мы едем, и пора устраивать
праздник. Открываем коробку югославских
шоколадных с вишенкой и ликером. Шесть
штучек Люда отнесла проводницам. У нас
еще была красная икра. Сын покупал вместе
с черной, черную повез на Запад, но дальше
границы не довез, а красная пропадала, вот
я и взял с собой пару банок.
Не успели мы еще допить чай и доесть
икру, как приходит проводница и просит
моих показать билеты. Мы уж было решили,
что не внушаем доверия, нас приняли за
зайцев, но предел инь (вчерашний день)
переходит в ян (сегодняшний): оказывается,
в нашем вагоне есть свободное место.
«Начальник отберет, когда узнает, но лучше мы
устроим своих»,— объясняет проводница.
Мы уже свои. Люда устроена по первому
разряду.
Китайские пограничники нами не
интересовались. То ли дело наши таможенники:
где были, зачем ездили, где останавливались,
чем питались? «У нас было письмо в
Физкультурный институт, там нас поселили
(бесплатно— вставляет Люда), подкармливали,
а вообще у нас мешок круп, что завариваются
кипятком — гречка, эстонская кама*,
консервы»,— показываю на полку. Таможенница
засмеялась: еще пригодится, дорога дальняя.
Но не отстала. От кого ездили? «От
федерации ушу, которая пока толком не
зарегистрирована». Связи завязать удалось? «С ци-
гунистами — да, с Академией ушу — нет,
хотя у нас были хорошие посредники».
Почему? «Из-за политической обстановки в
СССР: считают, что у нас смута, переход
к капитализму». Лекции не читали?
Подарки не получали? «Нет». А литературу по
ушу везете? «А как же!» Покажите.
Показываю. Собственно по ушу — одна
примитивная книжонка, остальные — по цигуну, книга
перемен, сексуальная практика древних
китайцев. Языка таможенники не знают,
перевожу заголовки. В стопке книг и мои
работы: «Уроки китайской гимнастики»,
«Китайский — за 4 месяца»... Последняя их
заинтересовала. Дарю, но не берут: это курс
перевода, а им нужен разговорный язык.
А главное, наверняка им строжайше
запрещено что-либо брать.
Для них криминал — литература про
нунчаки и мечи, в моей китайской книжке этого
нет. «По книжкам все равно ничему не
научишься»,— замечает Люда, и она права. Но
они другого мнения: попадаются умельцы.
В общем, мы отговорились правдой,
полуправдой и неправдой, стараясь, чтобы
последней было поменьше. Совесть нас не мучала:
не чувствовали за собой никакого криминала.
Что касается мечей, лежавших под
матрасом, на котором сидели таможенники, то
мечи не заточенные, они нужны
занимающимся, как шпаги и рапиры фехтовальщикам,
на любом соревновании или фестивале ушу
фигурируют и мечи, и нунчаки, и прочее
оружие, и уже не первый год. Придираться
к литературе на китайском смешно — уже
вышли книги на русском.
На базарчике в Петровском Заводе веселый
китаец говорит сам себе, но вслух: «На юани
ничего не купишь.— Поменять? — Нет, не
* Смесь из немолотых круп, обычно добавляется
в простоквашу.
71

нужно». Возможно, он уже заметил раньше,
что я говорю по-китайски, потому и сказал
вслух. Я уже совершил одну незаконную
валютную операцию в Забайкальске: дал
пятерку за один юань китаянке, которой не
хватало трех рублей на покупку
международных открыток, которые она собиралась
послать в Китай и в Англию. А с этим
китайцем, назвавшимся Гуанем, мы
забрались в наше купе.
Их пять человек, рассказывает Гуань, едут
в Венгрию от китайско-американской фирмы.
В Штатах никогда не были, английского
языка никто не знает, но штамп у них с
названием американской фирмы. Русского
языка у них тоже никто не знает. Хотят
заняться бизнесом: фирма
торгово-промышленная. Могли бы создать медицинский
центр, или оздоровительный, или культурный,
поставить любые товары для дома, для семьи.
Хотели бы купить удобрения (все китайцы
хотят их купить), а младший его брат хотел
бы жениться на русской, «которые все
красавицы», но все же она должна быть не
выше 1,65, бела лицом, не старше 28-и
(братишке 34). Но первая проблема — их
транзитная виза, позволяющая задерживаться не
более чем на три дня. Вторая ■— надо где-то
жить. Третья — хорошо бы иметь вид на
жительство на годик и даже больше.
Я стал думать, как им помочь: их
предложения (кроме женитьбы) меня очень
заинтересовали. Посоветовался с соседкой,
работавшей в консульстве: как продлевают
визу? Она сказала, что для этого нужно им
сделать приглашение, тогда вместо
транзитной будет другая виза. Она рассказала также,
что китайцы всеми силами пытаются
проникнуть в Советский Союз, в любую его
точку. Согласны жениться (все не в бровь,
а в глаз). Деньги у них есть, но вкладывают
их только в себя. В Венгрию, говорит она,
едет 90 % китайцев нашего поезда, потому
что у Венгрии безвизовый въезд для
китайцев. Оттуда они могут лететь хоть в
Латинскую Америку. Проезд поездом по
маршруту Пекин — Москва — Будапешт — самый
дешевый выход в мир для них.
Забегает Гуань: на обед не хватает,
поменяй 10 юаней на 50 рублей. Меняю.
Бизнесмены разного рода атакуют наш
поезд (не считая обычных для всех дорог
атак на вагон-ресторан). У самой границы
страны появились двое парней, предлагавших
«чейндж мани». Автоматически по-английски
я спросил, какие мани вам нужны? А потом
только сообразил: а вы русские? — перешли
на русский. Предлагают рубли, просят
доллары C4:1) и юани. Хотят ехать в Китай
заниматься бизнесом, сказали они в свое
72
оправдание. Люда: «А юани вывозить
нельзя!» Они смеются, один из них показывает
толстую пачку в напузнике. В Иркутске
толпы бегали от головы поезда к хвосту и
обратно. Там выгружали какие-то мешки, шли
перешептывания. Черный рынок активно
работал: мужчины, женщины.
На какой-то станции передрались две
группы мафиози — новосибирская и
красноярская: не поделили не то станцию, не то
поезд. В общем, сферу влияния. В наше
время не пыряют друг друга ножами, это
наказуемо, поэтому прыскали газом из
баллончиков. Проводницу долго рвало.
После Тюмени начальник поезда прислал
за мной проводника поговорить с китайцем,
которого еле вытащили из-под вагона, так
он увлекся торговлей. За нарушение правил
безопасности начальник решил его
оштрафовать. Пока я удивленному китайцу
говорил длинную фразу на его языке и пытался
вспомнить, как по-китайски штраф,
начальник решил ограничиться предупреждением.
Китаец, не дослушав, быстренько пообещал
больше этого не делать, он первый раз.
Теперь можно подвести некоторые итоги
поездки. Не считая стоимости билетов и
документов, я истратил примерно 4000 рублей,
включая покупку долларов по курсу 1:35.
Голод по Китаю, жажда посмотреть, что
там сейчас, побродить по антикварным
лавочкам, поесть обычной, не ресторанной
пищи (все это я видел во снах) — утолен, и
теперь, попав в Китай, я буду много
спокойней. Язык восстанавливался очень бы-

стро. Откуда-то выплывали выражения,
обороты. Через неделю некоторые китайцы аж
замирали, когда я вдруг заговаривал. На
Люличане один ходил следом, все повторяя:
«Как вы хорошо говорите по-китайски!». Эту
фразу говорили многие. Один молча показал
большой палец. Пока молчишь — только
поглядывают, но стоит заговорить —
прислушиваются, некоторые начинают улыбаться...
Понятно, что столица — не вся страна и
11 дней — не срок, но что-то все же видно.
Много настроили за три десятилетия, но
это не удивляет, удивляют резко
изменившиеся китайцы. Все говорят о бизнесе,
точнее, о торговом бизнесе. Люди стали более
живыми: многочисленные, резко
сменяющиеся по направлениям политические кампании
и доступ к бизнесу, сулящему быструю
прибыль и повышение уровня жизни,
раскачали, активизировали сознание. Помню
лозунг периода «большого скачка»: «Смело
думать, смело говорить, смело действовать».
Тогда это был только лозунг, думали и
говорили только наверху, остальные делали,
то есть вкалывали. Теперь все и думают,
и говорят, и делают. Говорить стали
быстро, иногда скороговоркой, проглатывая
окончания. Значит, соображать стали
быстрей, исчезли поражавшие меня когда-то
флегматичность, малоподвижность тела и
ума. Стояли с пустыми глазами и
отвалившейся челюстью зеваки — на сей раз не
видел такого ни одного.
Далее. Бросается в глаза молодость
пекинцев, впрочем, об этом уже рассказывал.
Дети поют, шалят — живые, веселые, как
наши. Взрослые тоже нередко что-то
напевают — настроение хорошее. К советским
отношение или спокойно-безразличное, или,
реже, хорошее. С враждебностью не
встречались ни разу.
Люди гораздо спокойней и радостней, чем
у нас, особенно в Москве, где чуть что
вспыхивает злоба, не говоря уж о
раздражительности, характерной для каждого, только
некоторые хорошо умеют сдерживаться. А под
небом Пекина все спокойно... пока.
Кого стало больше, так это женщин.
Помню, как Фан Цимин, с которой мы учились
в «Менделеевке», привела меня в свой дом.
Так ее мама не знала, как доехать до вокзала,
до которого всего три остановки (возможно,
ездила на рикше: извозчик географию лучше
знает). Раньше женщины дальше
ближайшей лавочки или базарчика из своего двора
не вылезали. Тем, кто позажиточней, в
детстве сворачивали ступни в спираль, они и
ходить-то могли еле-еле. Сейчас маленькие
туфельки для таких ножек можно увидеть
только в антикварных лавках. А я застал
и таких женщин — в тот приезд. Нынешние
женщины активны, громко кричат, зазывая,
предлагая товар. Курящих среди них мало,
зато парни курят вовсю, в отличие от
старшего поколения.
И что поражает: женщины стали
женственнее. Всеобщая физзарядка, массовая
физкультура — и вот результат: одно
поколение — и кривоногих не видать. Не все, что
от коммунистов, плохо. Чулочки, короткие
платьица, бюстгальтеры — ничего этого не
знала безликая и бесполая синяя масса
50-х годов. Размалеванных под клоуна, как
в Москве, в Пекине не видел.
Дорогой Пекин, разреши с тобой
попрощаться! До свидания, надеюсь, до скорого!
Дорога кончилась, но цепочка, связывающая
для меня Пекин и Москву, на этом не
прервалась. Мне было жаль отпускать группу Гуаня
с ее объединенным капиталом («Десять
тысяч для начала хватит?») в Венгрию. Почему
бы не использовать их доллары и страстное
желание завалить нас товарами и услугами,
в том числе и медицинско-оздоровительны-
ми? Я поселил их у себя и стал обзванивать
разные знакомые организации. Мы прибыли
в пятницу вечером, и до понедельника никого
не удалось найти — все по дачам, а в
понедельник истекали их трехдневные
транзитные визы. Укатили в Венгрию, оттуда
позванивали. Заранее было ясно, что там их никто
не ждет, одних китайцев понаехало 10
тысяч (цифру назвал сам Гуань).
Мне приснился сон: я поеду в Китай в мае,
деловая поездка. А может, не сон —
информация в утреннем полусне?
Октябрь 1991
73

Ремонт квартиры — хлопотное,
изнурительное дело. Сегодня, в пору тотального
дефицита, он стал и крайне дорогим. Все
нужное для ремонта — дефицит, а потому из-под
полы, втридорога. Взять хотя бы обои
(финские ли, югославские ли). Того и гляди
дешевле будет оклеить стены ассигнациями.
Мой дом — моя крепость. И значит, мне
и держать ее в сохранности. Моя — да и
ваша — крепость постоянно в осаде. Ее денно
и нощно рушат влага, кислород, вода, пыль,
оксиды серы и азота, солнце, вибрации...
Блекнут и отстают обои, шелушатся рамы,
протирается линолеум, появляются рыжие
разводы на стенах, скрипят петли
перекошенных дверей, капает с труб в ванной.
Два ремонта — один пожар, твержу себе,
хватаясь за голову. И поневоле вспоминаю
давние дни новоселья, когда переступил
порог новой квартиры — светлой, с сияющими
окнами, полной ароматов свежеокрашенных
полов, рам, обоев. А вскоре к ним
прибавился пряный букет запахов, источаемый
гарнитуром. Потом засияла стенка, любовно
наполняемая семейным хрусталем, книгами и
сувенирами.
Со временем радость новоселья утихла —
надо отдавать долги за мебель, люстры...
И настает пора прагматичнее подумать о
жилище.
Хорошее жилище — прежде всего
здоровое жилище. Оно так же необходимо для
жизни, как доброкачественная, полноценная
пища, как удобная теплая одежда.
Традиционные материалы освящены
вековым опытом, синтетические же вошли в быт
в последние 20—30 лет. И только ремонт
заставил меня подумать, что стоит
разобраться в их воздействии на здоровье. Поскольку
ремонтом квартир приходится заниматься
всем (как ни увертывайся), полагаю
полезным поделиться мыслями о гигиенических
свойствах моднейших материалов.
ВРЕДОНОСНАЯ МОДА
Полимеры выделяют в окружающую среду
продукты своего распада (деструкции).
Интенсивность выделения увеличивается с
ростом температуры и влажности. Вещества,
попадающие в воздух, вызывают вредные
аллергенные и цитогенетические эффекты.
Например, поливинилацетатное покрытие пола в
детском саду может даже подстегнуть
заболеваемость детей.
В жилых комнатах витает более ста
органических соединений, происходящих из
стройматериалов, мебели, одежды, обуви и из
выделений обитателей жилища (антропоток- '
сины). Это продукты жизнедеятельности ор- -
ганизма. Лишь при воздухообмене в 120 м3/ч

4I"
на одного обитателя содержание антропоток-
синов становится безвредным. Но это
выполнимо лишь с помощью принудительной
вентиляции. Открытых форточек, увы,
недостаточно, а окна зимой не тронешь.
Более четверти века мебель делают в
основном из древесно-волокнистых или древес-
но-стружечных плит (ДВП, ДСП).
Связующим веществом в них служат мочевинофор-
мальдегидные (или фенол-, или карбомидно-
меламиновые) смолы. А для отделки мебели
пользуются полиэфирными и нитроцеллю-
лозными лаками. Изготовление ДСП, ДВП
требует особо строгой технологической
дисциплины. Нужно точно выдерживать
температуру прессования, длительность нагрева,
величину давления. Иначе мебель будет
сильно портить вам здоровье многие годы.
Вот лишь один пример. В конце октября
1990 г. московское радио сообщило о
массовом заболевании в одной из школ.
Оказалось, вред причинили панели из ДСП,
которыми украсили школьный коридор. В
больницу попало около 40 школьников с
заболеванием печени. Панели заменили, но, по иронии
судьбы, на еще худшие. Школа
бездействовала, дети лечились. Так аукнулась чья-то
спешка при прессовании и тепловой
обработке плит ДСП.
И наверное, не только красота, но и
подсознательное понимание безопасности
старинных шкафов, диванов, кресел,
шифоньеров заставляет ностальгически любоваться
мебелью времен прабабушек. Еще бы: если
диван дубовый, так дубовый, а не клееный
«под дуб». Если шкаф ореховый, так он и
есть ореховый, не несет из него ни клеем БФ,
ни другой дрянью.
А сколько вредностей выделяется из
модной мягкой мебели из-за деструкции
эластичного пенополиуретана, излюбленного
заменителя старинных материалов для кресел,
диванов, матрацев — конского волоса, соломы,
ваты! За время эксплуатации (8—10 лет) он
медленно и неуклонно превращается в
знакомую многим ржаво-коричневую труху.
Каждый грамм его, распадаясь, дарит нам,
уходя в небытие, 50—60 мг отравы.
Порой в квартире появляется мышиный
запах. Не спешите за котом — у него
«Молодежная» колбаса давно погасила охотничьи
рефлексы. Скорее всего, запах источают
ковры или драпировки, а может быть,
завалявшиеся колготки или носки. Дело в том, что
старящийся капрон среди продуктов
деструкции содержит окисляющийся капролактам
(мономер капрона). Он-то и пахнет мышами.
Множество подобных запахов составляют
букет, который порождает синдром
«больного дома». Суммарное содержание антропо-
токсинов и продуктов деструкции в нем
бывает 0,16—5,2 мг в кубометре воздуха, куда
больше, чем ПДК.
Окружающая среда горожан — воздух в
спальне и на кухне, у вагранки и в автобусе.
Она начинается прямо от пола, от земли, от
нашей кожи, от пальчиков. Потому будьте
настороже. В квартиры, лукаво обещая
комфорт и уют, в масках добрых фей
вломились синтетические полимеры с бытовой
химией. Химия или жизнь! — хочу я крикнуть.
Но кому, где?
Надо знать, что по прошествии 3—4-х лет
вредные выделения от жесткой мебели
заметно уменьшаются, от мягкой же (с
пенополиуретаном) , скорее, увеличиваются. Так что
не ленитесь, почаще проветривайте комнаты,
следите за вентиляционными отверстиями.
ПОЛОВЫЕ НАПАСТИ
Ремонт полов трудоемок (кстати,
оптимальная площадь пола на 1 человека — 17 м2).
Паркет — обычно после циклевки —
покрывают синтетическим составом на
эпоксидной основе. Он довольно быстро твердеет,
выделив чрезвычайно вредные вещества.
Потом он практически не портит воздух.
Полы дощатые вначале покрывают олифой,
а затем дважды красят масляной краской
или эмалями. Расход — около 120 г/м2.
Запахи их общеизвестны, и они со временем
тоже почти исчезают.
Безвреден был линолеум натуральный: из
смеси пробковой муки и льняного масла,
наносимый на джутовую основу. Но он теперь
недоступен рядовому гражданину. Это —
воспоминания, ретро, как кино «Чапаев»,
«Златые горы»... Самый ходовой эрзац
изготавливают из синтетических полимеров с
минеральными добавками и
веществами-пластификаторами (до 40 % по весу).
Пластификаторы — жидкости с высокой
температурой кипения, то есть с малой
упругостью пара при комнатных условиях. Они-то
и мигрируют к поверхности покрытия,
испаряются в воздух, хоть и медленно, но зато
непрерывно, в течение многих лет, днем и
ночью. Потому запах линолеума может
ощутить даже простуженный нос. Сейчас стали
выпускать «усовершенствованный» линолеум
со вспененным тепло- и звукоизолирующим
подслоем, который, понятное дело, тоже что-
то выделяет в воздух. И конечно же, вовсе
не запахи индийского сандала или казанлык-
ской розы.
Полы на кухнях обычно застилают
синтетической плиткой. Она тоже «газит»
постоянно. Выделяют запахи и мастики, которыми
плитки приклеивают к полу. Эти
клеи-мастики делают на основе дивинилбензольных
латексов (водных эмульсий) с добавками
мела, соли.
75

Нечего говорить, что синтетические полы и
мебель легко воспламеняются, а при горении
выделяют удушливые газы. Будучи очень
хорошимиИи|электриками (изоляторами), в
теплое, суЯН^мя года они сильно
наэлектризовывайся. К ним прилипают сухие
легкие волокна* (например тополиный пух),
способные вспыхнуть при случайном разряде
статического электричества на поверхности
покрытия. Так иногда возникают
«необъяснимые» возгорания и пожары. Потому такие
линолеумные полы почаще протирайте
влажной тряпкой — и пыль уберете, й
устраните электризацию. Помните: бережез
бережет.
В СВОЕМ ДОМВ БЕТОННЫЕ
СТЕНЫ НЕ ПОМОГАЮТ
5 ПОШ^АЬ
/ш^фмггте
Ремонт делам^фмастера. Самому хоть и
дешевле, а качество — йок, по крайней мере
у меня не будет качества. А где найти
работяг? В бюро ремонта, кооперативе? Говорят,
в своем доме и стены помогают. По£п*вица
старая и верная для стен в добротныд
рубленых домах. Но вот о стенах бетонные,
кирпичных — такого, к сожалению, сказать
нельзя. Нельзя потому, что в бетонных
стенах после сдачи дома годами идут процессы,
плохо сказывающиеся на микроклимате, на
чистоте и составе воздуха в комнатах. Ведь
после изготовления бетон долго «приходит
в себя», поглощая влагу из комнатного
воздуха. Оттого в квартире года два
властвует сухость. Бывает это и в квартирах с
кирпичными стенами, но в меньшей степени.
Часто стены домов монтируют из
шлакоблоков, облегченных бетонов, бетонов с
наполнителями и полимерными добавками. Все
они, как, впрочем, и кирпичные, служат
источниками эмиссии радиоактивного газа
радона, изотопы которого появляются при
распаде рассеянного в материалах радия и
тория. По нормам США и Швеции,
допустимый уровень радиоактивности в жилище не
более 50 мкР/ч. У нас же случаются
превышения уровня, особенно на первых этажах
ий.
хочется огорчать прекрасный пол, но
пвеушт сказать: вазы, рюмки, бокалы и
тницы, украшающие сервант, таят в се-
радиоактивное излучение. «Близкое посто-
ное соседство с хрусталем нежелательно»,
— свидетельствовал директор НИИ атомных
реакторов В. Иванов. По-моему, дельный
совет.
Активная вентиляция комнат быстро
снижает количество радона в воздухе. Именно
поэтому в каждом окне квартиры я
намереваюсь встроить форточку. Жаль, что мало в
продаже дешевых и надежных дозиметров.
Ведь полезно время от времени проверять
радиоактивность хотя бы своей спальни.
Ныне внедряют в строительство новые,
менее теплопроводные бетоны в виде
облегченных панелей из полимербетона и
трехслойных панелей с десятисантиметровым
слоем пенопласта. Есть уже и полистирол-
бетон теплоизоляционный (гранулы пенопо-
.ч«я
76

ли<агиррла плюс каменноугольная зола ТЭЦ-
22 плюс сущрпластификатор). Все они, ес-
тественн%Япеляют заметные количества
летучих веыжтвЛЁумажные обои,
штукатурка, клеевые крЬфИ/сЙижают выделение
летучих полимеров' «jiBoe-втрое, но не влияют
на количество радона. Окраска же стен
масляными или водоэмульсионными красками,
оклейка обоями с полимерной пленкой
снижает выделение радона и летучих полимеров
более чем в 10 раз. Зная об этом, я
заблаговременно через знакомых в Одессе достал
6 банок водоэмульсионной белой краски.
Для ванной хороши рулонные
влагостойкие обои из стиволона (на основе стекло-
холста), а для кухонь — дивинол (на
бумажной основе). Бустилатом ныне клеят и
плитку на кухне, :*шэбои в туалете, и стиво-
лон в ванной. НадЯзнать, что зто — водная
смесь мела A3 %)Дивинил-бензольного
латекса СКН-65ГН #4'1,4 %), карбоксиметил-
целлюлозы и поваренной соли. Его вполне
заменит близкий по составу синтолакс. Один
другого стоит — стопроцентные дитяти
химии. А что делать: декстрина почти не
бывает, да и капризный он, декстриновый клей.
А бустилат (или синтолакс) все хватают.
Осознание/,того, что в квартире вместо
старинных,»!! добродушных домовых витает
множеству вроде бы призрачных недругов,
должно фобуйеть" к осмотрительности и пре-
вентивньЫЯмерам.
Прежде всего — регулярное
проветривание. Далее — держите одежду и обувь в
запертых шкафах. На мягкие диваны, кресла
с пенополиуретаном неплохо бы накинуть
полиэтиленовые пленки. Книги храните на за-
[енных полках. Всю бытовую химию дер-
—^-взаперти или на балконе, если таковой
УесЖ^Зти простые меры не только эффек-
тичи^Чю^о существу, и единственно воз-
&>
МокМЬ*й£1Й4натную квартиру мастера (на-
шлисыЯрБрутся сделать за две недели — со
своим лаком для паркета, со своей олифой.
Остальное поставляет хозяин, то есть я. Как
договорились — коммерческая тайна.
Покручусь с ними пол-отпуска, а за оставшиеся
две недели воспряну к новой жизни в
обновленной «крепости».
Теперь, надеюсь, ясно, отчего крепость —
в кавычках? Главным образом потому, что
городская квартира — крепость с душком.
77

Фотолаборатория
ПОЛУФИЛЬТРЫ
Кто из фотолюбителей не
мечтает получить на фотоотпечатках
что-нибудь этакое, необычное и
удивительное. И совсем не
нужно быть профессионалом.
Главное — суметь удачно
дополнить процесс съемки или
домашней лабораторной
обработки, что не так уж трудно,
ведь есть специальные
проявители, разные методы печати и
всякие приспособления,
называемые эффектными
насадками или фильтрами.
Начнем с простейших
реквизитов творческой фотографии —
полуфильтров — тех же
цветных (иногда нейтральных или
бесцветных) фильтров,
перекрывающих на объективе
фотоаппарата лишь половину
изображения. Это разрезанный пополам
до полукруга фильтр из
плоскопараллельного стекла,
заделанный в металлическую оправу
стандартного диаметра,
например, М 49X0,75, М 52X0,75 и
так далее. Такие полуфильтры
делают на производственном
объединении «Рубин» в городе
Лыткарино Московской области
и в некоторых кооперативах.
Когда фотограф использует
полуфильтр, меняются окраска,
плотность, контраст или
соотношения тонов отпечатка, но не
на всем изображении, а лишь
его части.
Допустим, вам надо выделить
облака на голубом небе. Для
этого нужен желтый (Ж—2х)
или оранжевый (О—2,8х)
фильтр. Однако они заметно
усиливают контраст наземных
предметов, что подчас совсем
излишне. Полуфильтр этих же
марок, перекрывающий -часть
кадра с небом, подчеркивает
облака, не искажая тона на
остальном изображении.
С помощью красного
полуфильтра (К—8х) ярким
солнечным днем можно сделать снимки
под лунную ночь с прекрасной
проработкой деталей всего
пейзажа. Правда, для этого нужна
еще двух-четырехкратная
недодержка. Нейтральный
полуфильтр (Н—4х) выравнивает
яркость сюжета, с ним хорошо
фотографировать на пляже, в
горах. Желто-зеленый
полуфильтр улучшит снимок летнего
луга, дальнего леса — всего, где
много зеленого цвета.
Далее остановимся на
некоторых технических вопросах,
которые, как правило, не
отражаются в доступных
руководствах. Требования к
оптическому качеству полуфильтров
аналогичны требованиям к
съемочным фильтрам вообще. Плохой
не плоскопараллельный фильтр,
со свилями, царапинами
снижает резкость и увеличивает
светорассеивание. Поэтому
самодельные фильтры из
окрашенных полимеров не годятся для
серьезной работы. Чтобы на
снимке не проявилась граница
раздела между окрашенной и
неокрашенной частью фильтра,
диафрагма нормального
объектива 35-миллиметровой
камеры должна стоять на 5,6
или 8.
Если диафрагма стоит на 11
и выше, то получается резкая
ступенчатая граница раздела.
А при больших диафрагмах (от
4 до 2) граница исчезает, но
полуфильтр захватывает весь
кадр. Увидеть этот процесс
можно в видоискателе одно-
объективной зеркальной
камеры, меняя диафрагму по всему
диапазону. Прячем
«чувствительность» смещения границы
раздела высока — полступени
шкалы диафрагмы. Для
телеобъективов плавная граница
раздела соответствует малым
значениям — 11, 22, а для ши-
рокоугольников наоборот —
большим — 2, 4.
Очень большие фокусные
расстояния C00 мм и более)
сводят на нет весь эффект съемки
с полуфильтром даже при
максимально открытой
диафрагме. Эффект получается такой
же, как если бы вы работали
с обычным полным фильтром,
но в половину его силы. А для
короткофокусных объективов
B0-24- или
35-миллиметровых камер) даже при
максимальном открытии диафрагмы
не удается плавная граница
раздела. Правда, все это
происходит, когда полуфильтр
расположен у передней линзы объектива.
В обоих случаях проблему
можно решить, расположив
полуфильтр у задней линзы
объектива, а для объективов
типа «рыбий глаз» это решение
вообще единственное.
Любая плоскопараллельная
пластинка, попав в ход лучей,
выходящих из объектива,
уменьшает резкость. Но не намного —
всего на 1/3 толщины
пластинки. А если наводить резкость
по фокусированному экрану
фотоаппарата «Зенит», то такой
эффект практически не
ощущается.
И еще одно требование к
качеству полуфильтров — граница
раздела должна быть хорошо
обработана. Сколы и грубая
фаска могут дать на
изображении светлые полосы или яркие
точки. Лучше всего прозрачный
край полуфильтра окрасить
черной матовой краской.
Круглые фильтры не всегда
удобны, они не позволяют
сдвигать границу перемещением
самого полуфильтра и затрудняют
работу с несколькими
фильтрами одновременно.
Профессионалы предпочитают компедиумы —
насадки на объектив с пазами
для нескольких прямоугольных
поворотных фильтров.
Подробнее об этом можно прочитать
в книге Р. Хеймана
«Светофильтры» (М.: Мир, 1988).
Работа с полуфильтрами, как
и с другими эффектными
насадками, в первую очередь —
творчество. Например, полный
фильтр из двух полуфильтров
разного цвета может сделать
небо на цветном снимке ярко-
синим даже в пасмурную погоду,
а наземные предметы окрасить
в зеленый цвет. Попробуйте, но
знайте чувство меры, не стоит
использовать такие эффекты
только ради самого эффекта.
/7. ЛЕВИЦКИЙ,
А. ШЕКЛЕИН
78

ЮМАШНИБ ЗА К ©ТЫ
САХАРНЫЕ
СТРАСТИ
В разгар летних заготовок
разговоры «вокруг да около
сахара» по вполне понятным
причинам приобретают
особую остроту. И приходится
вспоминать все советы,
которые помогают заготовить
побольше, израсходовав
сахара поменьше...
Компоты
Отборные ягоды земляники
положите в банку и
залейте горячим (до 80 °С)
сиропом из мятых и
перезревших ягод — примерно
300 мл сока и 100 г
сахара на литровую банку.
Выдержите ее на кипящей
водяной бане семь-восемь
минут, закатайте и
охладите в перевернутом виде,
чтобы дополнительно прогреть
крышку и убедиться в
герметичности укупорки.
Возьмите крупную зрелую
вишню, тщательно вымойте,
очистите от плодоножек,
удалите косточки и плотно
уложите в банки. Немного
постояв, ягоды дадут столько
сока, что никакой
дополнительной заливки не нужно.
Накрытые крышками
литровые банки подержите в
кипящей воде 15—20 минут,
и герметично их закатайте.
Вкусный компот можно
сделать из яблок в соке —
красной смородины, вишни,
черноплодной рябины. Хотя,
конечно, хорош и сам
яблочный сок из любых, даже
неказистых на вид яблок.
Залейте нарезанные плоды
горячим соком и простери-
лизуйте банки на водяной
бане: литровые — 5 минут,
двухлитровые — 8,
трехлитровые — 15.
Яблоки зимой
Очень вкусен
рождественский пирог с начинкой из
яблок, которые можно
сохранить до зимы без единой
крупинки сахара. Возьмите
очищенные яблоки осенних
сортов, нарежьте дольками,
плотно уложите в
1—2-литровые банки, залейте
доверху кипятком и накройте
хорошо прокипяченными
крышками. Через три минуты
слейте воду и снова
наполните банки крутым
кипятком. И еще раз сделайте
то же самое, а потом
закатайте банку.
Понятно, что даже
крошечная порция сахара
делает консервированные
фрукты вкуснее: очищенные и
нарезанные дольками яблоки
засыпьте в кастрюле
сахарным песком из расчета 100 г
на 1 кг сладких яблок и
200 г на 1 кг кислых.
Нагрейте, помешивая, до 80—
85 °С, выдержите при этой
температуре пять минут и
сразу разложите в хорошо
простерилизованные горячие
банки, заполнив их доверху.
Банки закатайте,
переверните и дайте остыть.
Повидло
На его приготовление, как
правило, идет много сахара.
Но и тут возможны исклю-
че ния. В Болгарии,
например, готовят без сахара
повидло из очень спелого
винограда (он содержит до
15 % собственных Сахаров).
Попробуйте и вы сделать то
же самое, правда цена
винограда «кусается», но
заготовить немного этого
лакомства на зиму все же
можно. Ягоды промойте, слегка
разомните и варите на
умеренном огне до размягчения,
а потом сразу протрите
горячую массу через сито.
Протертое пюре уварите в
эмалированной посуде на
сильном огне, непрерывно
помешивая, до трети
первоначального объема. А чтобы
это вкусное повидло было
красивым, добавьте к белому
винограду красный.
Цукаты
Из яблок, слив, абрикосов,
апельсинов, арбузов и др.
получаются превосходные
цукаты. Сироп для них
нужен такой же концентрации,
как и для варенья. Фрукты
сварите в сиропе, их
можно даже чуть-чуть
переварить. А теперь начинается
так называемая доводка
цукатов. Откиньте плоды на
дуршлаг и оставьте на
полтора-два часа. Когда кусочки
фруктов слегка подсохнут,
разложите их в один слой
на металлическое сито и
просушите в печи или духовке
при температуре не выше
40 °С. Для разных плодов —
разное время сушки. Когда
они достаточно затвердеют,
выньте их из духовки и
обсыпьте мелким сахарным
песком, из расчета 100—

ттшцщш за к ©ту
150 г на 1 кг фруктов и
ненадолго поставьте в печь.
Цукаты из арбузных или
дынных корок второй раз в
печь не ставьте, а досушите
при комнатной температуре.
Храните цукаты в
герметично закрытых банках.
Цукаты из кабачков
делают иначе. Хорошо
вымойте их, очистите от кожуры,
разрежьте вдоль и удалите
мякоть с семенами. Плотную
часть нарежьте кубиками, и
подержите в кипящей воде
3—5 минут, а потом
охладите в холодной. Кубики
сложите в эмалированный таз
и залейте кипящим
сахарным сиропом (на 1 кг
подготовленных кабачков 1,2 кг
сахарного песка и 1,5
стакана воды) и подержите 8—
10 часов. Затем
прокипятите 15 минут и оставьте
еще на 10 часов. Перед
третьей варкой добавьте
лимонную кислоту — 3 г на
1 кг кабачков и чуть-чуть,
на кончике ножа, ванилина.
«Доводят» цукаты
описанным выше способом.
Оставшийся сироп можно
использовать для любых
других заготовок, так как он
практически не впитывает в
себя аромата сваренных в
нем плодов. Поэтому
приготовление цукатов — один из
самых экономных видов
заготовок.
4 ^
Сахар
Получение сахара из
свеклы — сложная
технологическая задача. Опыт
показывает, что в домашних
условиях попытки решить ее
часто кончаются неудачей.
Тем не менее мы
рассказывали о домашнем
приготовлении сахара A989, № 2).
В тот период эта заметка
не привлекла особого
внимания, но сейчас — самое
время ее повторить.
«Полкило хорошо
промытой свеклы натрите на
крупной терке, затем разотрите
в фарфоровой ступке.
Полученную свекольную пасту
переложите в литровую
колбу и залейте 600 мл
взмученного 15 %-го
известкового молока. Закройте колбу
пробкой и в течение
нескольких часов периодически
встряхивайте ее — гидро-
ксид кальция нейтрализует
органи чес кие кислоты, дает
с ними нерастворимые соли
и осаждает карбонаты.
Затем отожмите сок через
ткань, слейте в другую
стеклянную банку, а твердый
осадок залейте 400 мл
холодной воды; выдержите около
трех часов и снова
отожмите сок.
Теперь обе порции сока
соедините вместе и
медленно пропускайте через него
углекислый газ. Эта
операция необходима для того,
чтобы нейтрализовать
избыточную щелочность,
привнесенную известковым
молоком. Газ надо пропускать
до тех пор, пока раствор
не станет нейтральным или
слабощелочным (здесь вам
пригодится лакмусовая
бумажка) . Профильтруйте
смесь и пропустите через
слой активированного угля
или аптечного препарата
«карболен»: уголь обесцветит
сок и уничтожит его
неприятный запах.
Бесцветный сок упарьте
в фарфоровой чашке на
водяной бане, чтобы объем
жидкости уменьшился в
пять-восемь раз, и оставьте
кристаллизоваться.
Кристаллизация пойдет быстрее,
если бросить в раствор
несколько крупинок сахара. Из
полкило хорошей свеклы
можно получить 40 г
сахарного песка».
Это было опубликовано в
разделе «Юный химик», а
работу провела московская
школьница Таня Галичева.
Интересно было бы узнать,
продолжает ли она
«химичить»...
Проще получить вполне
съедобный полуфабрикат —
густой свекольный сироп
не только из сахарной, но
и из обыкновенной
столовой свеклы. Раньше для
этой цели свеклу с
небольшим количеством
воды ставили в хорошо
закрытом чугунке в
протопленную русскую печь — в
этих условиях разрушается
клеточная структура
корнеплода, что облегчает
извлечение сахара. На утро
распаренную массу
прессовали, фильтровали через
ткань, а полученную
жидкость выпаривали.
Сейчас русская печь —
большая редкость, так что
придется
приспосабливаться. Вскипятите воду,
затем очищенную свеклу
измельчите на терке прямо в
кипяток (не обожгитесь!).
Снимите кастрюлю с огня
и дайте ей постоять под
крышкой около часа. При
этом более половины
сахара переходит в раствор,
который вы потом
профильтруете и выпарите на
небольшом огне.
Есть и другой способ.
Возьмите котел, внутрь
поместите решетку на
расстоянии 15 см от дна.
Налейте немного воды, а на
решетку положите очищенную
свеклу. Котел закройте
крышкой и кипятите воду
около трех часов,
подливая кипяток по мере его
выкипания. Потом свеклу
выньте, измельчите,
отожмите сок через салфетку и
уварите его.
Готовность проверяют
обычным способом: капля
охлажденного сиропа,
нанесенная на дно тарелки
или ноготь, не должна
растекаться. Такой сироп
можно пускать на заготовки.
80

Патока
Крахмал — близкий
родственник сахарозы. Она при
гидролизе дает смесь
равных количеств глюкозы и
фруктозы, а крахмал —
смесь декстринов,
мальтозы и глюкозы. Вот эту
смесь и называют патокой.
Предлагаемый способ
получения патоки — это как
бы добрый совет,
переданный «по цепочке» из
нелегких двадцатых годов. Его
прислал наш читатель А.
Ходырев.
«Для приготовления
патоки в поставленную на
огонь кастрюлю налейте две-
три бутылки воды на
каждый фунт крахмала D00 г).
В воду добавьте 4
золотника A7 г) крепкой серной
кислоты и доведите эту воду
до кипения. Крахмал
разведите отдельно в чайнике,
воды в него налейте
столько, чтобы получилось
крахмальное молоко. Когда вода
в кастрюле закипит,
тонкой струей алейте
разведенный крахмал. Тщательно
размешайте содержимое,
накройте кастрюлю крышкой
и оставьте кипеть ключом
4—5 часов. Если при этом
вода будет выкипать, то
добавьте еще кипятка.
Для того чтобы узнать,
превратился ли крахмал в
сахар, наберите в стакан
немного жидкости из
кастрюли и капните одну
каплю йодной настойки.
Если жидкость станет
фиолетовой или синей, значит,
крахмал еще не
превратился в сахар. При готовности
жидкость от иода лишь
пожелтеет.
После проверки смесь
покипятите еще час и
снимите с огня. В кастрюлю
добавьте столько же
золотников молотого мела,
сколько было взято золотников
кислоты. От мела жидкость
сильно пенится. Ее нужно/
помешивать, чтобы мел
хорошо соединился с
кислотой. Затем кастрюлю
оставьте в покое до следующего
дня, чтобы жидкость
отстоялась.
На другой день на дне
кастрюли будет белый
осадок. Чтобы он не попал в
патоку, жидкость
осторожно слейте с помощью
резиновой трубки. Слитая
жидкость и есть та самая
патока. Уварите ее в чистой
кастрюле до нужной густоты
на слабом огне, чтобы не
подгорела. Если патока
получилась мутной, ее следует
процедить через костяной
уголь (или через
активированный древесный ).
Густую патоку слейте в
банки, остудите, плотно
закупорьте и храните в
холодном месте.
Из фунта крахмала
получается полтора фунта
сладкой густой патоки».
Варенье
Не беда, если вы в варенье
положите вполовину меньше
сахара против привычных
1,2—1,5 кг на 1 кг плодов.
Но если обычное варенье
достаточно закрыть
полиэтиленовой крышкой или даже
двойным листком чистой
бумаги, то в нашем случае
не обойтись без герметичной
укупорки. А банки с
вареньем из сладких плодов надо
15—20 минут подержать в
горячей воде при 85—90 °С.
Бекмес
Зрелый арбуз содержит в
среднем 4,3 % фруктозы,
2,4 % глюкозы и 2 %
сахарозы — около 8 %
Сахаров. Это позволяет
получить из него вкусный и
хорошо сохраняющийся ме-
доподобный сироп —
бекмес. Мякоть арбуза
положите в кастрюлю,
измельчите сечкой или
деревянным пестиком, протрите
через сито или дуршлаг, а
затем процедите через марлю.
Нагрейте до кипения, снимая
красноватую пену, сок вновь
процедите и, помешивая,
кипятите на небольшом
огне, пока объем жидкости не
уменьшится в 5—6 раз.
На готовность бекмес
проверяют так же, как варенье:
остывшая капля на
тарелке не расплывается.
Хранить арбузный мед можно
в укупоренной таре в
прохладном помещении, а еще
лучше положить в
стеклянные банки и закатать.
Сок недозревшего
арбуза тоже может пойти в
дело, но бекмес получается
кисловатым.
А еще рекомендую
почитать книги, которые я
использовал при подготовке
этого материала.
Л. Ф. Путинцева, Т. Н.
Иванова. Домашнее
консервирование фруктов, ягод и
овощей. М.: Экономика,
1991.
И. Н. Ращенко. Домашние
соленья, варенья и
маринады. Алма-Ата, 1962.
П. И. Чолчева, Ц. С. Ка-
ладжиева. Современная
домашняя кухня. София,
Техника, 1970.
Советы молодой хозяйке.
Сост. FL П. Мазина.
Казань, Татарское книжное
издательство, 1984.
В. И. ГЕЛЬГОР
4 Химия и жизнь № 8
81

КЛУБ
ЮНЫЙ
ХИМИК
БЕЗОТХОДНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ
//
Обычно лом цветных металлов, в том
числе и латунный, отправляют на
переплавку. А как быть с небольшим
количеством латунных опилок или
мелких стружек, которые часто
выбрасывают в школьных мастерских?
Оказывается из них можно получить вполне
чистые соли меди и цинка — основных
компонентов сплава.
Идея эксперимента такова. Латунь,
как известно, устойчива к серной и
соляной кислотам. Однако ее легко
растворяет смесь соляной кислоты и
перекиси водорода:
Cu+H202+2HCI =CuCI2+2H20.
Примеси, содержащиеся в латуни,
также растворяются в этой смеси,
образуя хлориды: ZnCI2, AICI3, MnCI2,
Fe С13.
Из раствора, содержащего ионы
Cu2+, Zn2+, Mn2+, Fe3+, Al3+, можно
выделить медь: Cu24~+Zn0=Cu°+Zn2+.
Из оставшегося раствора нетрудно
удалить ионы примесей, обрабатывая
его или оксидом, или гидроксидом,
или карбонатом цинка (что найдется
под рукой):
2FeCI3+3ZnO+3H20=2Fe(OHK+
+3ZnCI2;
2AICI3+3Zn(OHJ=2AI(OHK+
+3ZnCI2;
2MnCI2+2ZnC03+2H20+02=
=2MnO(OHJ+2ZnCI2+2C02.
Все примеси окажутся в осадке, а в
растворе останется чистый хлорид
цинка.
Десять граммов латунных опилок или
стружек сначала очистите и
обезжирьте. Для этого опилки пересыпьте в
стакан, бросьте туда щепотку
стирального порошка, залейте теплой водой.
Несколько раз перемешайте и слейте
жидкость. Хорошенько промойте
опилки и перенесите их в поллитровую
82
Клуб Юный химик

колбу. Сюда же прилейте 180 мл
аптечной 3 %-й перекиси водорода и 30 мл
концентрированной соляной кислоты
(q= 1,19). Колбу закройте пробкой с
отводной трубкой и присоедините к
поглотителю (см. рисунок). Он будет
поглощать выделяющийся в виде
побочного продукта хлор.
Отставьте прибор на несколько дней,
пока латунь не растворится. Нагревать
реакционную смесь нет никакого
смысла — будут очень большие потери
перекиси и кислоты:
Н202+2НС1= С12+2Н20.
После того как латунь растворится
полностью, отсоедините колбу от
поглотителя, влейте в нее 150 мл воды
и 1 мл концентрированной соляной
кислоты и профильтруйте раствор
(если он оказался мутным) в другую
колбу или стакан емкостью 0,5 литра.
Внесите туда же 10 г металлического
цинка, лучше всего — в виде одной
пластинки или куска, и отставьте
колбу на несколько часов, пока вся медь
не выделится из раствора. Уберите из
жидкости цинковую пластинку,
снимите с нее выделившуюся медь и
присоедините ее к выпавшему на дно
стакана осадку. Слейте раствор в другую
колбу, осадок меди быстро промойте
2—3 раза водой и 1 раз — ацетоном,
чтобы быстро осушить его.
Совершенно сухой осадок медного порошка
поместите в чистую сухую склянку с
хорошо подобранной пробкой. Так у вас
получится около 9 г порошка
металлической меди.
Если же вы не высушите порошок
меди, то она во влажном воздухе
быстро окислится:
Cu+02-^CuO; 2Cu+H20+02+C02=
=Cu(OHJ. СиСОз.
В оставшийся раствор внесите 3 г
оксида, или гид роке и да, или
карбоната цинка, хорошо перемешайте его
стеклянной палочкой и нагрейте на
водяной бане. Через 30—45 минут
слейте раствор (он содержит чистый
хлорид цинка) с осадка, содержащего гид-
роксиды железа (III), алюминия,
марганца (IV) и избыток гидроксида
цинка. Прокалив этот осадок, можно
получить тонкий абразивный порошок.
Выделить кристаллический хлорид
цинка в чистом виде трудно, так как
соль в водном растворе сильно гид-
ролизована и при выпаривании в
стакане останется смесь ZnCI2, Zn(OH)CI
и Zn(OHJ. Поэтому лучше всего
полученный хлорид цинка перевести в
основной карбонат:
2ZnCI2+2Na2C03+H20=Zn(OHJX
X ZnC03+C02+4NaCI.
Для этого обработайте раствор 15 г
безводного карбоната натрия или 30 г
кристаллической соли, а осадок
основного карбоната цинка промойте три-
Клуб Юный химик
4*
83

четыре раза порциями воды и
-высушите на листе фильтровальной бумаги.
Из такой соли по мере надобности
легко получить любую другую соль
цинка.
Я предложил только один способ
химической утилизации латунного
порошка или стружек. Возможны и дру-
ОПЫТЫ БЕЗ ВЗРЫВОВ
Огонь, вода и соли металлов
Обычно, говоря о реакциях замещения,
приводят пример: взаимодействие
железа с раствором соли меди. Или, в
более общем виде, реакцию
металла с растворенной солью менее
активного металла. Я предположил, что
такие реакции возможны не только с
растворами, но и с твердыми
солями. Так и оказалось. Вы тоже
можете убедиться в этом, поставив
несколько опытов (под тягой!).
Опыт 1. Прокалите пятиводный
раствор сульфата меди (медный купорос),
охладите его, добавьте немного
цинковой пыли и разделите смесь на две
равные части. Одну растворите в воде:
голубой раствор обесцвечивается, то
есть идет реакция
CuS04+Zn->ZnS04+Cu.
Вторую часть смеси прокалите в
тигле, и вы заметите красные крупинки
металлической меди. Значит,
растворение можно заменить нагреванием,
поскольку и то и другое ускоряет
реакцию.
Опыт 2. Теперь попробуем провести
реакцию замещения с практически
нерастворимой солью — дихлоридом
свинца. Прокалите в тигле смесь РЬС12
и Zn. Внутри тигля будут заметны
сплавившиеся крупинки металла и налет бе-
гие варианты, например с
использованием раствора медного купороса,
хлорида меди (II) и так далее.
Обдумайте их, проверьте — и поделитесь
своими изысканиями на страницах
Клуба.
Н. А. ПАРАВЯН
лых кристаллов. Если
проанализировать содержимое тигля, то окажется,
что металл — свинец, а белый налет —
хлорид цинка:
PbCI2+Zn-^Pb+ZnCI2.
Тот же опыт можно провести,
заменив цинк алюминием, железом,
магнием.
Опыт 3. Используя «огонь» вместо
«воды», можно получить легко
гидролизу ю щи ее я соединения алюминия,
например AI2S3.
Смешайте порошок алюминия с
сульфидом железа и прокалите, как
пишут в поваренных книгах, «на
небольшом огне, постоянно помешивая».
Через несколько минут поднесите
магнит — к нему прилипнут крупинки
железа, а в тигле останется AI2S3:
3FeS+2AI=AI2S3+3Fe.
Чтобы убедиться в этом, достаточно
налить туда воды:
AI2S3+6H20=2AI(OHK+3H2S.
Сероводород легко отличить по запаху,
но если вы все-таки сомневаетесь, то
добавьте в тигель раствор сульфата
меди, и там появится черный осадок:
CuS04+H2S=H2S04+CuS.
Итак, реакции замещения можно
проводить и с нерастворимыми
солями металлов. Перефразируя известную
поговорку, «не мытьем, так
нагреванием».
С. МАКРИДОВ
84
Клуб Юный химик

Нынешний август богат юбилеями.
Одних нобелевских лауреатов, и лишь в
области химии и физики, можно
назвать человек десять. Поэтому
перечень знаменитых имен поневоле будет
неполным.
В первой половине месяца родились
трое физиков-теоретиков, создателей
квантовой механики. 8 августа 1902
года — англичанин Поль Дирак. Он
разработал математический аппарат
квантовой механики — теорию
преобразований. Предсказал существование
античастиц, в том числе позитрона (его
открыли в 1932 г.— еще одна памятная
дата), рождение и аннигиляцию элект-
рон-позитронных пар. В 1962 году
Дирак разработал теорию мюона. Еще
он высказал несколько красивых, хотя
и не подтвержденных пока гипотез:
об элементарном магнитном заряде
(«монополь Дирака»), об изменении
гравитации со временем.
Нобелевскую премию Поль Дирак
получил в 1933 году, вместе с Эрви-
ном Шредингером. Этот австрийский
физик — тоже нынешний юбиляр, он
родился 12 августа 1887 года. В конце
двадцатых годов нашего века ученый
разработал волновую механику и
доказал, что она эквивалентна механике
частиц Гейзенберга. А книга Шрединге-
ра «Что такое жизнь? С точки
зрения физика» привлекла внимание
физиков и химиков к генетике, сподвиг-
ла их на многие эксперименты и в
конечном счете приблизила эру
молекулярной биологии.
В своих исследованиях Шредингер
опирался на идеи французского
физика Луи де Бройля. 15 августа
исполнилось 100 лет со дня его рождения.
Луи де Бройль предположил, что
поток частиц обладает и волновыми
свойствами, однозначно связанными с
массой и энергией. Всего лишь
предположил,— но ценность этой гипотезы
была такова, что уже через несколько
лет ученый получил за нее
Нобелевскую премию.
Вторая половина месяца
принадлежит химикам. 25 числа мы отмечаем
180-летие со дня рождения Николая
Николаевича Зинина. Он синтезировал
аллиловый спирт, получил ди- и тетра-
хлорбензол, открыл уреиды. Показал,
что амины — это основания,
способные образовывать соли с различными
кислотами. Создал школу химиков, из
которой вышли, например, Н. Н.
Бекетов, А. П. Бородин, А. М. Бутлеров.
Но главное химическое детище
Зинина — родилось оно ровно 150 лет
назад — реакция восстановления
нитробензола, в которой образуется анилин
(сам химик называл его бензидамом).
Об этом синтезе другой химик, А.
Гофман, сказал: «Если бы Зинин не научил
нас ничему более — и тогда имя его
осталось бы записанным золотыми
буквами в историю химии».
А 30 августа 1852 г. родился
голландец Якоб Вант-Гофф, создатель
физической химии, стереохимии,
химической кинетики. Он сформулировал
основные принципы пространственного
расположения атомов, установил, что,
когда температура повышается на
10 °С, скорость реакции удваивается;
предложил классификацию химических
реакций; показал, что разбавленные
растворы по своим свойствам
напоминают газы; вывел закон
осмотического давления. А в 1901 году —
первым из химиков — был удостоен
Нобелевской премии: «в признание
огромной важности законов
химической динамики и осмотического
давления в растворах».
А. СЕРВЕРОВ
Клуб Юный химик
85

Архив
Академик Е. К. ЗАВОЙСКИЙ:
«На этом пути нет никаких надежд...»
Публикуемое здесь письмо взято из архива замечательного физика академика Евгения
Константиновича Завойского A907—1976). Оно было отправлено П. Л. Капице, с которым Завойского
связывали долгие и добрые отношения. Капица сыграл большую роль в судьбе Евгения
Константиновича. Он был первым, кто глубоко оценил значение электронного парамагнитного резонанса,
открытого Завойским в 1944 году. Спустя тринадцать лет, когда разгорелась острая дискуссия
о приоритете этого открытия в Комитете по Ленинским премиям, Капица полностью поддержал
Завойского. А потом он помог снова, когда Завойский был вынужден покинуть Институт
атомной энергии им. И. В. Курчатова, где проработал около двадцати лет. Петр Леонидович был
тем человеком, к которому обратился за помощью безработный академик, лишенный возможности
печатать свои статьи в специальной литературе (без разрешения первого отдела института делать
это было невозможно). Капица стал печатать Завойского в «Письмах в ЖЭТФ».
В 1976 году журналы «Успехи физических наук» и «Вестник АН СССР» опубликовали доклад
Капицы «Энергия и физика». В докладе была рассмотрена глобальная проблема — энергетическая.
Ознакомившись с публикацией, Завойский откликнулся письмом, черновик которого как раз и
сохранился. Письмо представляет собой призыв ученого-физика к разумному обустройству всей Земли,
поскольку глобальные проблемы не знают ни государственных, ни национальных границ.
Публикация для нашего журнала подготовлена И Е. Завойской.

I
<\4J ■ *w
Глубокоуважаемый Петр Леонидович!
Благодарю Вас за присланный текст
Вашего доклада, и, если позволите, я хотел бы
сделать некоторые замечания.
Если исходить из идеи сохранения
человечества на Земле на возможно долгие
времена, измеряемые астрономическими
катаклизмами или геологическими процессами,
масштаб которых не определен, то следует
избегать изменения среды обитания
человека и животных, а также снизить расход
энергии, ограничивая его энергией, которую
Солнце посылает на Землю. Эта ситуация
сразу приводит к заключению, что выживание
человека в будущем становится проблемой
уже сегодняшнего дня, общечеловеческой,
социальной.
Первый вывод, который позволяет сделать
наука,— необходимость ограничить
численность населения Земли, необратимо
расходующего природные ресурсы. А необратимо
в глобальных масштабах тратится, главным
образом, энергия. И только человеком.
Животный мир в доисторические времена
был гармонически вписан в мир растений и
в круговорот природы, и тогда, конечно, не
могли возникнуть такие нарушения в среде
обитания. Необратимость появилась только
с развитием человека, благодаря его труду.
(Необратимость здесь понимается как
глобальное изменение среды обитания.)
До человека размеры популяции
животных определялись «естественным» путем,
то есть численность их саморегулировалась
пищей. Этот путь регуляции для людей
непригоден, так как может привести только
к уничтожению человечества. Человек,
развивая свою «сноровку» и науки, вышел из
гармонического круга животных. Масштабы
вносимых им в природу неравновесных
процессов постепенно приближаются по
масштабу к глобальным природным явлениям.
Например, потребляемая человеком энергия
уже сравнима с той, что получает Земля от
Солнца.
К 2000 году потребляемая человеком
энергия будет составлять ~1021 Дж/год.
Допуская, что каждые десять лет эта величина
увеличивается в два раза, найдем, что в
2100 году потребность в энергии достигнет
1024 Дж в год, то есть будет немного меньше,
чем присылает на Землю наше светило. Так
как используемая человеком энергия в
значительной мере переходит в тепло Земли, то
при этом возможны быстрые изменения
климата, перерождение растительного и
животного мира, а также таяние льдов и прочее.
Перспективы делаются еще более мрачными,
если вспомнить, что технологически более
выгодно получать энергию от локальных
источников на Земле (например от
термоядерных станций), которые вокруг себя на
сотни километров будут сильно перегревать
поверхность Земли, превращая ее в
раскаленную пустыню.
Таким образом, перспектива неудержимого
роста населения мира, потребляющего все
больше энергии, неизбежно приведет к
глобальному конфликту человека с природой.
Этот вывод неизбежен, и конфликт не может
быть разрешен в пределах Земли. На этом
пути нет никаких надежд и нельзя строить
иллюзий.
Более того, этот путь — путь социальных
и национальных конфликтов, принимающих
все большие масштабы с течением времени,
он должен привести к катастрофическому
взрыву. Этот финал из-за гибели большей
части населения Земли неизбежно отбросит
человечество к его предкам. При этом Зел т«*
может оказаться уже непригодной для жизни.
Одна из иллюзий в этом мире: все
распределять поровну и порцию каждого урезывать
прогрессивно. Нет слов — такое состояние
неустойчиво и означает регресс
человеческий. Нет, мир должен быть построен так,
чтобы человек мог, пока это позволяет
астрономическая ситуация, постоянно
развиваться, а общество прогрессировать. Это условие
устойчивости. Человек должен иметь
возможность бесконечно познавать
окружающий мир и использовать его для
совершенствования общества. Этого будет вечно
требовать его интеллект.
Таким образом, виден только один путь:
ограничить рост населения мира, но
средствами ограничения ни в каком случае не могут
быть глобальные войны или процессы типа
геноцида и прочее, чем бы то ни было
вызванные. Ведь в такие грандиозные процессы
«сокращения» населения могут быть втянуты
силы, могущие погубить весь остальной
животный и даже растительный мир. Да и
перспективы таких войн никогда не улучшат
человеческое общество, а интервалы между
войнами превратятся в интенсивную
подготовку к ним.
Процесс ограничения населения может
быть только эволюционным, связанным с
сознательным сокращением рождаемости,
понятой необходимостью. Здесь другого
пути нет. Некоторые «философские
системы», провалившись при первом столкновении
с действительностью, ради своего спасения
обещают такой социальный порядок, при
котором человечество сможет вовсе не
ограничивать свою численность и будет всегда
благоденствовать. Иллюзорность таких
обещаний очевидна и противоречит всем данным
науки, то есть является рассчитанным
обманом. Более того, будущее с неограниченным
ростом численности людей неизбежно приве-
87

дет к неравенству их, выделению нового
класса — руководящей и одновременно
угнетающей большую часть населения верхушки,
превращению населения в рабов, численность
которых можно регулировать, как
численность скота. Причиной этого будет
невозможность обеспечить каждого человека
достаточной пищей и энергией и другими
благами, а предназначением человека станет
служение избранным.
Надо заметить, что научно-технический
прогресс непосредственно связан с быстрым
ростом затрат всех видов энергии в расчете
на человека, так что на некоторой ступени
его (это состояние уже достигнуто в
передовых в техническом отношении странах)
доля физического труда человека (то есть
труда рабочего) становится малой и
непрерывно уменьшается. Так, для США
отношение энергии, идущей на все виды
производства и сферы обслуживания — 2-Ю12 тонн
в год условного топлива,— к энергии,
которую могло бы отдать все население всем этим
видам затрат, уже больше 50. Иными
словами, уже в современном обществе тяжелый
физический труд может составить менее 2 %
от всей потребляемой энергии. Факт
вытеснения ручного физического труда показывает
его неэффективность в технически развитом
обществе, коренную смену с оциал ьных
условий, рост производительности труда
во всех областях хозяйства, увеличение
потребности в квалифицированном труде
специалистов. Это приводит к необходимости
введения всеобщего образования, к резкому
увеличению числа технических школ,
университетов и других видов обучения. Это есть
внутренняя «жесткая» связь технической
революции с революцией образования.
Но ведет ли НТР обязательно к
процветанию человечества, то есть можно ли считать
НТР безусловным благом? Ответ может быть
только один — нет!
Надо помнить, что НТР привела прежде
всего к созданию грозных средств ведения
войн и сделала возможным самоуничтожение
человечества. И это не пустые слова. Десятки
тысяч атомных и водородных зарядов уже
вложены в головки межконтинентальных
ракет, наведенных на все крупнейшие города
мира. Такая ситуация создана на Земле
впервые и без всякого участия и контроля,
как часто говорят, «народных масс»! Но эти
массы и есть цель удара, который последует,
как об этом помышляют Ключи Имеющие,
вслед за уничтожением арсенала ракет
противника.
Взрыв всех термоядерных зарядов мира
не может перегреть Землю, так как их общая
энергия не превышает энергию,
вырабатываемую электростанциями всех стран в
течение одного года, и составляет менее 10—3 %
от солнечной энергии, полученной Землей
в год. Но опасность атомной перестрелки —
в устойчивом заражении атмосферы и
поверхности Земли остротоксичными
радиоактивными веществами. Если это произойдет,
то человек недолго будет свидетелем гибели
всего живого. Вот для этого вполне хватает
атомных бомб.
Но не приведет ли сокращение
численности населения к более замедленному
развитию наук и техники? Если такое
сокращение будет происходить в результате войн или
подобных им процессов, то вместе с гибелью
людей будет неизбежной утрата человеческих
знаний и навыков. Планомерное
(эволюционное) сокращение рождаемости приведет к
устремлению общества людей к прогрессу
через познание Природы, Земли и Космоса.
При этом «недостаток» людей не только
не скажется на возможностях
крупномасштабного поиска, а наоборот: ликвидация
опасности войн освободит человечество от
губительной траты энергии. Но не обеднеет
ли при этом человечество генетически?
Естественно, что уменьшение числа особей
приведет неизбежно и к сокращению
генетического фонда, но уже достигнутые медициной
результаты обещают возможность разумно
распорядиться в этой области.
Какова же должна быть максимальная
численность населения Земли? Так как этот
вопрос нужно решать, учитывая потребление
энергии на душу населения, то в качестве
ориентира следует взять наиболее технически
развитые страны. По данным ООН за 1969 г.,
потребление энергии на человека в США
составляет около 10 тонн в год условного
топлива. Эта цифра линейно растет с валовым
доходом страны так, что к 2300 г. ее можно
принять равной 102 тонн в год. Полная
энергия, получаемая Землей от Солнца,
составляет 2-Ю26 Дж в год. Принимая эти
ориентировочные цифры, находим, что
человеческое общество должно ограничить свою
численность к 2300 году цифрой порядка
нескольких миллиардов человек. Мы взяли 2300 г.
потому, что процесс сокращения населения
Земли, как об этом было сказано выше, может
идти только эволюционным путем, путем
понятой необходимости, без войн и
общественных катаклизмов. Но человечество не готово
к этому в данный момент...
Е. К. ЗАВОЙСКИЙ
15 января 1976 г.
88

Технология и природа
Сколько стоят
наши потребности?
В свое время американский
ученый Барри Коммонер
сформулировал «четыре
закона экологии». Они
гласили:
все связано со всем;
все должно куда-нибудь
деваться;
природа знает лучше;
за все надо платить.
Несмотря на шутливую
форму, «законы» Коммонера
имеют глубокий смысл.
Первый «закон» отражает
несомненно существующее
единство и взаимосвязь всех
явлений в природе и
обществе. Второй —
предостерегает от наивного, но
достаточно распространенного
представления о том, будто
загрязнения могут
бесследно исчезнуть. На самом
деле это заблуждение: со
всяким отходом нужно что-то
делать, и это самая
трудная из всех
природоохранных задач. Третий «закон»,
на первый взгляд,
представляется сомнительным: как
это так, ведь человек —
венец природы, он и должен
быть умнее ее! Однако, увы,
«нам не дано предугадать,
как наше слово отзовется...»
Вспомните, что Аральское
море существовало сотни
тысяч лет, а человек погубил
его всего за полвека.
Особенно интересен с
точки зрения экологии
четвертый «закон» — «за все
надо платить». Этому мы и
посвятим наши заметки.
Посмотрим, например, кто и
сколько платит — не
деньгами, а в виде
экологических издержек — за самые
элементарные городские
удобства: водоснабжение и
канализацию.
Город, где живет миллион
жителей, ежесуточно
потребляет в среднем 500 тыс. м3
воды. Каждый из этих
кубометров надо взять из
источника — реки,
водохранилища, подземного
артезианского бассейна — и
доставить к крану. Допустим,
что в среднем воду
приходится поднимать на высоту
100 м. Для этого надо
произвести работу, эквивалентную
136 тыс. кВт-ч. Но к.п.д.
насосов составляет 60 %, а
электростанций — 30 %,
поэтому химической энергии
топлива придется затратить
в пять с лишним раз
больше, а именно 756 тыс. кВт ■ ч
(не считая затрат энергии
и материалов, необходимых
для фильтрования,
хлорирования и т. д.).
Те же 500 тыс. м3 воды
ежесуточно превращаются в
сточные воды, которые
нужно очищать перед выпуском
в водоем, на что требуется
затратить гораздо больше
энергии, чем на подачу воды.
Однако, чтобы не входить
в подробности, примем для
упрощения, что на это
уходит столько же энергии,—
тогда общий расход
химической энергии топлива на
подачу воды и очистку
стоков составит около
1500 тыс. кВт-ч.
Откуда берется эта
энергия? Теплоэнергетика в
целом, включая
электроэнергетику, на 90 % использует
углеродное топливо со
средним содержанием серы
более 2 %. Потребные нам
1500 тыс. кВт-ч химической
энергии высвобождаются,
например, при сгорании 172 т
каменного угля. При этом
в атмосферу выбрасываются
7000 кг диоксида серы и
около 2000 кг оксида азота,
образующихся в процессе
горения. Напомним — это
каждые сутки!
Предельно допустимые
концентрации (ПДК)
диоксида серы и оксида азота
в воздухе — соответственно
0,05 и 0,085 мг/м3. Поэтому,
только чтобы подать и
отвести в очищенном виде один-
единственный кубометр
воды, приходится до предела
загрязнить диоксидом серы
280 тыс. м3 воздуха,
оксидом азота — 45 тыс. м3. Это
значит, что водоснабжение и
канализация миллионного
города обходятс я природе
ежесуточно в 140 млрд м3
воздуха, загрязненного
диоксидом серы до
предельно допустимой
концентрации. Другими словами,
средний житель такого города
незаметно для себя каждый
день портит чуть ли не
полтораста тысяч
кубометров чистого воздуха!
Конечно, воздух
постоянно самоочищается: тот же
диоксид серы, растворяясь
в атмосферной влаге,
выпадает на землю в виде «кислых
дождей». Только и это не
спасение: нетрудно
подсчитать, что ежесуточные
7000 кг диоксида серы, о
которых мы говорим, при
этом превращаются
примерно в 10 000 кг серной
кислоты. Другими словами, на
каждый кубометр воды,
подаваемой в городской
водопровод, приходится 20 г
серной кислоты, падающей с
неба на землю, в воду или нам
на голову. «Все должно
куда-нибудь деваться»...
Из представленных
упрощенных расчетов (а на
самом деле затраты энергии
всегда больше полученных
нами значений) можно
сделать только один вывод:
столь щедрые нормы расхода
воды разорительны не
только для экономики, но и для
природы. Оказывается,
растущие потребности —
это не всегда то, к чему
нужно стремиться. В
отличие от всех других наук,
экология впервые ставит перед
нами задачу не расширять,
а сокращать потребности че- *
ловечества во всех
материальных сферах.
Профессор Л. Л. МАЗО
89

Страницы истории
Реквием
по шестидесятым,
или
Под знаком
интеграла
А. Я. БУРШТЕЙН
Первого марта я принял на себя руководство
фестивалем. А восьмого состоялось открытие
фестиваля — посвященного десятилетию
Академгородка и пятилетнему юбилею клуба.
Что не помешало, впрочем, объявить
впоследствии с высоких трибун все эти совпадения
Окончание. Начало — в № 7.
случайными, а закономерным —
одновременность студенческих волнений, вспыхнувших
в эти дни в Варшаве и списанных на происки
сионистов. Но это случится через
месяц-другой, в пору всеобщего помешательства на
«подписантах» (о них — дальше). А сейчас
мы прослушиваем на пробном концерте всех
участников фестиваля подряд, по две песни
на брата плюс одна на «бис». Из 27 авторов
90

22 иногородних, причем 11 — лауреаты
городских, зональных или всесоюзных
конкурсов и слетов. Завершает программу
выступление А. А. Галича, тоже с тремя
конкурсными песнями. Перед выходом он нервничал,
расхаживал за кулисами в обнимку с гитарой,
глотал валидол. А вышел и спел «Памяти
Пастернака», «Мы похоронены где-то под
Нарвой» и «Балладу о прибавочной
стоимости». Зал встал, аплодируя. Выбор жюри
был предрешен. Галич занял первое место.
Вторым был Ю. Кукин, третьим А.
Дольский — открытие фестиваля, и еще С. Чесно-
ков — не бард, но великолепный исполнитель
и живая антология песен Галича по сию пору.
Галич был готов к тому, что его первое
выступление окажется и последним.
Спокойно принял известие о том, что по указанию
РК КПСС от дальнейшего участия в
фестивале он отстраняется. Я тоже с легким сердцем
сообщил ему об этом, заранее зная, что этому
решению не устоять против любопытства
влиятельной нашей элиты, для которой был
резервирован концерт лауреатов фестиваля
в зале Дома ученых. Так оно и случилось.
И тогда уже мы потеснили остальных, отдав
Галичу целое отделение. Это был
единственный настоящий его концерт в СССР, при
аншлаге, в присутствии всей аккредитованной
при фестивале прессы, под камерами двух
кинохроник. Его записывали на несколько
магнитофонов одновременно, и эти записи
разошлись впоследствии по всей стране.
Но концертами дело не ограничивалось.
Каждый день — или пресс-конференции, или
дискуссии, все при магнитофонах, чтобы
исключить возможные в будущем передержки
и инсинуации. На первой же
пресс-конференции в Доме ученых после моей
официальной интродукции слово взял первый
секретарь РК ВЛКСМ и исполнил рондо-
каприччиозо на тему: «Мы категорически
против, ибо фестиваль — это политическая
ошибка». И это после решения РК КПСС,
обязательного для него как коммуниста!
Неудивительно, что впоследствии досталось
ему почти наравне с нами, хоть он и
предвосхитил события (а может быть, именно
поэтому).
А события развивались, как в революцию.
Четыре из 15 концертов были обещаны
«Эврике», которая арендовала для них залы
в Новосибирске, распространила билеты.
И — стоп! Обком комсомола неожиданно
запрещает концерты. Панические звонки ко
мне: что делать? Обращаться в обком партии,
говорю. И действительно, через день, сидя
за столиком ведущего на концерте, получаю
из зала ликующую записку президента «Эври-
ки» Людмилы Кизеевой:
«Толя! Поздравь нас с почти победой.
Я была у Алферова (второго секретаря
обкома партии). Концерты все разрешены.
Решение обкома ВЛКСМ отменено.
Осталось убедить в этом начальство залов,
которое запугано до невозможности. Л. К.»
А ранним утром меня срочно вызывает
куратор фестиваля от РК КПСС. Что
поделаешь, собираюсь и иду. Прихожу в Дом
ученых, он сидит бледный, двое в штатском
стоят рядом. «Договор разрушается»,—
говорит он, прозрачно намекая на мое
ручательство. «Каким образом?» — спрашиваю.
«В Железнодорожном районе города
листовки развешивают: почему, мол, барды поют
только в Академгородке, а не у нас. Ты мне
это прекрати!». Мы были очень давно
знакомы, жили в одном доме, и моей изумленной
реакции, слава Богу, хватило ему, чтобы
поверить: ни я, ни кто-либо иной из клуба
не имеет к этому отношения. Мы признавали
игру только с открытыми картами.
Но мнения и позиции сталкивались не
только в кулуарах. Дискуссии, шедшие
ежедневно в кинозале, позволяли им
выплескиваться наружу, срывая маски. Одну
из них Галич начал так: «Мы, работники
идеологического фронта...» Он был еще
членом двух союзов: кинематографистов и
писателей. Однако фронт как риторический образ
вдруг материализовался, и оказалось, что он
разделяет аудиторию. Публика хлебнула
слишком много правды за несколько дней и
чуток опьянела, отбросила условности,
говорила напрямик все, что думала. Ну и ей
сказали, что думали, тогдашние комсомольские
вожди Новосибирска. А думали они в то
время, что хорошо бы кое-кого и к стенке, чтоб
неповадно было. «Дай я ему отвечу, дай я!
В конце концов, я официальный
представитель комсомольской прессы»,— это
обращается ко мне Георгий Целмс, спецкор
«Комсомолки». Наверное, я совершил
ошибку, идя ему навстречу. Очень скоро он дорого
заплатит за свою сдержанную критику
неконструктивной позиции комсомола в
отношении фестиваля. Придется ему покинуть
и газету, и столицу, превратиться в
инструктора по туризму. Лишь спустя годы он
вернулся в журналистику корреспондентом «ЛГ».
С тех самых пор, как уехал он в Ригу,
не пришлось мне с ним встретиться. Но я
храню благодарную память о рыцарском его
поступке и о менее заметном, но ощутимом
братстве, сплотившем на защиту фестиваля
многих гостей. Был среди них и
корреспондент «Юности» Виктор Славкин, чей
репортаж был рассыпан уже после набора. Такое
же фиаско постигло и остальных.
После первой невинной информации об
открытии фестиваля, просочившейся в
«Правду» и «Комсомолку», пресса вдруг дружно,
91

будто по команде, замолчала. И совершенно
противоположной была реакция публики.
Вспыхнул невиданный ажиотаж вокруг
билетов. Дополнительные концерты
продолжались до утра. Черные «Волги» запрудили,
все подступы к Дому ученых, а их хозяева,
падкие на все этакое, под любыми
предлогами добивались получения билетов из нашего
НЗ. Все входы в зал были вроде бы перекрыты
нашими службами, но и они давали слабину,
подвергаясь прессингу друзей и знакомых.
Уже на второй день фестиваля к нам
нагрянули фининспекторы, чтобы ловить по
горяченькому. Но долгий опыт научил нас
общению с законами. 15-тысячная смета
сходилась с точностью до нескольких десятков
рублей. Ругать нас было не за что, но
хвалить — тем более, ведь Галич все-таки пел,
а он не укладывался ни в какие рамки. Он был
единственным в своем роде, и самое простое
решение могло состоять в том, чтобы
противопоставить его всем остальным. Когда такое
намерение явно обозначилось, трое
остальных лауреатов включили в свои
показательные выступления по одной песне Галича.
«Возьмемся за руки, друзья»,— пели мы на
закрытии. Пели как псалом, как присягу,
и действительно держались за руки. На сцене
и в зале в этот момент все были едины,
и с этим нельзя было не считаться.
Наказывать и в самом деле было некого (если
не всех), и дело решено было замять.
Никто, в сущности, не пострадал. Если,
конечно, не считать того, что «Интеграл»
еще раз закрыли, и на этот раз окончательно.
Но полгода спустя закрылись и все остальные
клубы по стране, ничем особо не
провинившиеся. Танки были в Праге, дискутировать
было не о чем. Быть может, и хорошо, что
«Интеграл» умер не своей смертью, а сгорел
в одночасье, как фейерверк, осветив
напоследок сумрачный вечер 60-х и их бесславный
конец.
19 марта 1968 г. мне исполнилось 33 года.
Ко дню рождения друзья-интегральцы
преподнесли мне в коробочке на бархатной
подушечке три здоровенных гвоздя с
посвящением: «Хорошему человеку не жалко». Месяц
спустя хороший человек проснулся утром
с невесть откуда взявшимся, но ясным
ощущением: защищать в Новосибирске
докторскую диссертацию нельзя. Неделя на сборы,
и я еду поездом в Москву. Один из соседей
по купе — слушатель военного училища из
Новосибирска — усердно старается
произвести впечатление хорошо осведомленного
человека. Он возбужденно выкладывает
подробности о событиях в Чехословакии,
почерпнутые на закрытых партийных
собраниях. Не удовлетворившись прозведенным
эффектом, пробует огорошить нас уже
совершенно сенсационной новостью: «А у нас-то,
у нас, в Новосибирске, вы знаете, есть такой
клуб «Под интегралом», так вот его президент
кого угодно сюда пригласить может, ну
просто вот кого хочет, того и приглашает!».
Второй наш сосед из Академгородка, так что
мне не осталось ничего иного, как
представиться. Остальные двое суток пути курсант
ну разве что в рот мне не заглядывал.
Изумлялся, видно, что за враг такой рода
человеческого — ни тебе рогов, ни копыт.
Таков смешной аспект ситуации. Но было
и кое-что посерьезнее. 18 апреля 1968 г.
«Вечерний Новосибирск» разразился статьей
на двух полосах «Песня — это оружие». Ее
автор — член Союза журналистов СССР
Н. Мейсак, потерявший ноги при обороне
Москвы, был человеком истовым и честным,
но солдатом партии, принимавшим директиву
за вдохновение. На концертах он не был,
но представил бардов неопрятно одетыми,
в нечищенных ботинках, протестующих
нечесаными головами и песнями, в которых
ему чудилось «что-то фальшивое. Какое-то
нелепое кривлянье, поразительная
нескромность и, простите, некоторая
малограмотность». Спроектировав их таким образом на
постоянно охаиваемых в печати хиппи, автор
назидательно поучал бардов:
«В баньку бы сбегать перед концертом!
Чтоб не чесаться под гитару на сцене. И хотя
бы раз в неделю читать газеты и слушать
радио... Против чего возражаете, парни?
Против того, что перед вами богатейший выбор
белых булок, о которых пока лишь мечтать
могут две трети человечества? Против того,
что для вас, молодых, построен
великолепный Академический городок, стоящий
300 миллионов? Против того, что у нас
появляется все больше великолепных магазинов,
плавательных бассейнов, танцевальных
залов, школ, институтов? А иные мальчики,
видите ли, не умываются и не стригутся
«в знак протеста» против того, что... у нас нет
кабаре со стриптизом. Надо бы все-таки знать
историю своей страны, мальчики! И — пре-
клон ятьс я перед подвигом своего народа».
Нет надобности полемизировать здесь
с Н. Мейсаком. Каждый сам может составить
представление об отношении автора «Когда я
вернусь» к Родине. Важно то, что не только
сейчас, но и тогда это выступление в печати
шокировало, воспринималось как
идеологическое шаманство. Оно настолько резко
контрастировало с еще не выветрившимся духом
времени, что в московских журналистских
кругах статью квалифицировали как
провинциальное мракобесие. Возмущение было
настолько велико, что оказалось
заразительным, и я поддался соблазну противо-
92

стоять этому грубому выпаду. Галя Гусева
из студии «Наш дом», работавшая на радио,
вызвалась мне помочь, устроив интервью
«Маяка» с президентом официально ничем
не скомпрометированного (и даже не
закрытого) клуба. Говорилось в нем о всяком
разном, но ключевым был вопрос о
правомерности расправы с клубным движением,
перешагнувшим границы дозволенного.
Интервьюировавший меня корреспондент радио
Олег Борисов сформулировал его следующим
образом:
— Анатолий! В вашей деятельности,
несомненно, много нового. Но ведь новое всегда
рождается в борьбе со старым, как известно
из диалектики. Как в этом отношении
происходит ваше творческое саморазвитие?
Каков вопрос, таков и ответ:
— Мы, по-видимому, не исключение,
поскольку законы диалектики всеобъемлющи.
Да, вы правы, в нашем развитии встречаются
трудности, но я глубоко убежден: такого рода
трудности и противоречия обусловлены
инерционностью — обычной инерционностью
человеческого мышления по отношению к
новому. Известно, например, что более двух тысяч
лет назад молодежь упрекали в том, что она
ходит мыться в горячие бани, тогда как
Геракл мылся только под холодным душем.
Наша молодежь попадает под огонь
аналогичной критики. И все же это наша, советская
молодежь, просто надо удовлетворять ее
сегодняшние требования и не бояться этого,
вот и все. Она нисколько не хуже той
молодежи, которая воевала на фронте...
Произнося по радио эти наставления, я
вовсе не намеревался дразнить гусей, а
искренне хотел подсказать руководству
области, что надо учиться терпимости и
плюрализму, если хочешь ладить с молодежью.
Подсказал и уехал отдыхать, оставив
докторскую диссертацию в совете Института
химической физики АН СССР.
А в эти самые дни в Новосибирске
политический шабаш набирал силу, опережая
самое время. Появилась еще одна публикация
в той же газете, на этот раз редакционная:
«Нужны четкие идейные позиции». Теперь
уже досталось всем, от кого поступили в
редакцию возмущенные отклики. Аспиранту
НГУ А. Хуторецкому, упрекнувшему газету
в том, что «она поместила статью,
насыщенную клеветническими измышлениями и
гнуснейшими инсинуациями в адрес умных,
достойных людей», редакция ответствовала:
«О чем дискутировать, товарищ будущий
ученый! О песнях Галича? Очень жалко,
что вы до сих пор не научились отличать
белое от черного. А ведь так можно и
позабыть, чей хлеб ешь». Досталось и мне: В
организации концертов «бардов» основная
«заслуга» принадлежит кандидату
физико-математических наук А. Бурштейну, который до
последнего времени был так называемым
«президентом клуба «Под интегралом».
Трудно поверить, что Бурштейн не знал, о чем
будут вещать участники концертной бригады
«бардов». Бурштейн готовится к защите
докторской диссертации. Хорошо бы ему перед
этим почитать книжки по политграмоте и
определить свои идейные позиции.
Советскому обществу нужны не только физики и
математики, но идейно убежденные люди,
прочно стоящие на марксистско-ленинских
позициях».
Впервые обо мне говорилось как об экс-
президенте или же как о президенте
экс-клуба. А неделю спустя по радио передают
мое назидательное интервью, и иные горячие
головы плещут масло в огонь политической
бури, используя его как аргумент «сверху».
Ничего о том не ведая, в первый же вечер
по возвращении в городок забредаю в
хорошем расположении духа к академику Будке-
ру, заметив его в огороде. Не расставаясь
с лопатой, он бесстрастно роняет, завидев
меня:
— Поздравляю, сам себя похоронил.
— Что вы имеете в виду, Андрей
Михайлович?
— Как что, разве это не ты выступал по
радио?
— Так ведь по советскому же!
— Теперь это, как говорится, без разницы.
Чтобы понять эту пикировку, надо кое-что
знать о драматических событиях,
развернувшихся уже после фестиваля, когда «чужие
голоса» пофамильно назвали «подписантов».
Среди них оказалось и 46 человек из
Академгородка. Подписи стояли под петициями,
адресованными Верховному суду СССР и
оказавшимися за кордоном невесть как.
Петиции содержали настойчивые просьбы, если
не требования, гласного и объективного
судопроизводства в процессе над Галансковым и
Гинзбургом, которое не было таковым.
Последний всего лишь пытался
опротестовать осуждение Даниэля и Синявского,
свершившееся годом раньше, и собрал для
самиздата относящиеся к этому делу материалы.
Его право на протест наши «подписанты»
отстаивали как свое собственное.
В отличие от надписей на стенах
торгового центра, этот акт гражданской
озабоченности был лояльным и вообще нормальным
с правовой точки зрения. И вместе с тем
аномальным, беспрецедентным в жизни
нашего общества, все еще продолжавшего
считать, что от власти не только нельзя
ничего требовать, но даже и сомневаться
в ее непогрешимости преступно. За одно лишь
это -сомнение нарушивших табу партийцев
93

стали повсеместно выгонять из партии, а
иных даже увольнять с работы. К моменту
нашего разговора с Бункером общественное
неистовство достигло апогея. Значительная
часть населения искренне недоумевала,
откуда вообще могли взяться сомнения при
отсутствии какой бы то ни было информации
в отечественной печати и гневно обличала
«подписантов» как поющих с «вражеского
голоса». На этой волне демагогии усиленно
муссировались слухи, что главные-де
организаторы остались в тени, подтолкнув под руку
простаков. Это был прозрачный намек на
«Интеграл», который притягивали к делу за
уши. Открытым текстом на закрытых
собраниях меня и других осуждали «за
пропаганду песен Галича», а подозревали чуть ли
не в заговоре.
И тут, как на грех, это интервью по
всесоюзному радио, ну прямо сапогом да на
больную мозоль. Последовал прямой
высочайший звонок начальнику Гостелерадио, и
оба мои интервьюера получили свое. А
Бункера уполномочили уговорить меня уехать из
Академгородка подобру-поздорову. Надо
отдать ему должное, он и обмен квартиры
на Москву оговорил в качестве условия, и
даже работу мне там успел подыскать.
Короче, выслали меня вон. Слава Богу, хоть не из
страны. Однако посредническая роль Бункера
в этом деле и смущала, и коробила меня.
Мы не были связаны ни по работе, ни по
университету в тот момент, а если и были
близко знакомы, то лишь в тех пределах,
какие оставляла разница в возрасте и
положении. Поколебавшись немного, я в конце
концов отказался от его помощи, пообещав
всерьез рассмотреть этот вопрос, если ко мне
обратятся напрямик. «А ты уверен, что с
тобой кто-либо станет разговаривать? —
спросил Бункер раздосадованно.— Смотри,
пожалеешь». «Пусть так»,— ответил я.
Стояло жаркое лето, диссертация лежала
в Москве, «Интеграл» в руинах. Я был
свободен ото всех и вся и готов к обороне. Но на
небе ни облачка. И вдруг... Пожаловали-таки
к директору все с той же песней: пусть
уезжает. Однако старый упрямец и педант,
бывший путевой обходчик, а по тогдашнему
положению член-корреспондент АН СССР
А. А. Ковальский и бровью не повел. На
работе, мол, зарекомендовал себя отлично,
деловых претензий ему институт предъявить
не может, а если он по вашей линии
проштрафился, то вам и меры принимать.
Не стал мараться. А день или два спустя
иду я по улице, размышляя, у кого бы
переписать собственное интервью в целях
самозащиты, как вдруг Лаврентьев, заметив меня
и з окна своей машины, резко тормозит:
«Садись!». Нам было по дороге на работу,
но никогда прежде он меня так не подбирал.
— Там тебе собираются характеристику
менять на защиту. В худшую сторону,
значит. Так ты не сопротивляйся. Я обо всем
договорился, никаких последствий это иметь
не будет.
Я было начал сокрушаться, что такой
сюрприз преподнесен академику Семенову
(директору ИХФ) и совету по защитам. Но
Дед пропустил все мимо ушей.
— А ты зачем ему такую клизму
вставил? — спросил он, останавливая машину.
«Он», то есть первый секретарь обкома
КПСС Ф. Горячев, был в многолетней
упорной конфронтации с Дедом (оба — члены
ЦК в ту пору), а я — всего лишь легкой
фигурой в их партии, которой не следовало
выдвигаться для объявления шаха. Но «он»
же был и главным поваром, заварившим всю
эту кашу с «подписантами», которую Деду
приходилось теперь расхлебывать вместе
с нами. Мне было что сказать в свое
оправдание, но вместо этого я вдруг брякнул:
— А знаете, приятно иногда вставить!
— Го-го-го,— загрохотал Дед. Кто-кто, а
уж он-то знал толк в драке на всех уровнях
и сам не считался ни с чем, когда входил
во вкус.
Моя гражданская казнь, заранее
обреченная на фарс, состоялась в июле. На этот
раз гости пожаловали рангом пониже, из
РК ВЛКСМ, и не в дирекцию, а в партбюро,
которое тоже оказалось несговорчивым.
Только к ночи договорились: отозвать
характеристику из Москвы и отметить в ней
«нечеткие идейные позиции» будущего
доктора наук. Такова была дань статье, где мне
советовали получиться политграмоте. Однако
и «необразованный» я прошел все этапы
защиты нормально. Публичное поругание
смутило, правда, одного из моих оппонентов,
и он под благовидным предлогом сложил
свои полномочия. Тогда я связался с
отдыхавшим в Крыму членом-корреспондентом
АН СССР Р. Сагдеевым: выручай, мол. Он
ответил телеграммой: «Согласен
оппонировать». Но особенно растрогал меня покойный
В. М. Галицкий, член-корреспондент АН
СССР, в недалеком прошлом новосибирец.
Он позвонил сам и сказал:
— Толя, я слышал, у вас неприятности.
Вы можете рассчитывать на меня как на
оппонента.
Традиционный банкет по случаю успешной
зашиты состоялся в Доме композитора,
давали омуля. А несколько лет спустя А. Будкер
сказал мне:
— Ты думаешь, что ты умный. А ты самый
что ни на есть дурак. Тебе советовали:
имеешь девятнадцать — не тяни больше.
А ты взял. Ну да, ты взял валета, но разве
94

ты не дурак?
Он был прав, но я не раскаивался.
А везение состояло в том, что дело мое
решалось именно в июле, ни месяцем позже.
Мудрая и высокообразованная жена
М. А. Лаврентьева, признавая подлинную
поэзию в песнях Галича, вмешалась в
события в самый критический момент. Она
активизировала мужа, ссылаясь на возможность
международного скандала, особенно в
научных кругах, знавших «Интеграл» не
понаслышке. Уже в августе эти аргументы ни
на кого бы не произвели впечатления. Да и
мои идейные позиции, в действительности
очень четкие, совсем иначе стали
восприниматься после чешских событий, заставших
меня на туристской тропе в Карпатах.
Когда после этого я впервые «вышел
в свет», заявившись осенью на званый а-ля
фуршет французских приборостроителей,
чуравшихся меня было значительно больше,
чем братавшихся. Одному
высокопоставленному временщику даже ударило в голову
вывести вон эту персону нон грата. В конце
концов все обошлось, но гадкое ощущение
осталось. Тогда-то я и решил: воскреснем
еще раз. Не узкий круг посвященных, а весь
городок должен знать: мы не подавлены,
не деморализованы. Мы — не участвующие
в этом времени, в безвременье. НЕУЧи мы.
Мы закатим напоследок «Бал неучей» в Доме
ученых и завяжем с политикой, но сами.
Сами.
Это случилось в ночь на Новый 1969 год.
Не под знаком «Интеграла», но под его
эгидой. Брошен клич — и снова более сотни
человек сплотилось вокруг того, что
называлось оргкомитетом бала. Три недели кипела
работа, ибо готовился пир во время чумы.
Все витражи фойе и ресторана Дома ученых
были ярко расписаны профессиональными
художниками, все пятьсот гостей были одеты
кто во что горазд: Будкер и Беляев в тогах,
А. Д. Александров — старик Хоттабыч,
вертится рулетка, бродят с песнями цыгане,
живая полуобнаженная русалка устроилась
на островке бассейна в зимнем саду.
Приглашенный на бал редактор 16-й полосы «ЛГ»
Веселовский потерянно бродит из зала в зал,
недоумевая, где и когда состоится наконец
его программа (после, позже, у меня на дому,
отдыхай пока!). Несуразные костюмы
расковывают публику, она прекрасно обходится без
массовиков-затейников, веселится и
дурачится в ожидании Нового года.
За пять минут до полуночи беру в руки
микрофон в радиорубке и вещаю, никого
не видя, на все пять залов на двух этажах.
Мол, дорогие неучи, встретим Новый год
вместе, в спортзале (освобожденном под
елку и танцы), сдвинем бокалы с шампанским
и пожелаем себе, чтобы пыл души не угасал
в нас и фортуна не отворачивалась. Вхожу
и обнаруживаю с изумлением: все
дисциплинированно потянулись в спортзал. В нем
полутьма, блестки света и бой курантов.
Наступает не Новый год, наступает Новое время,
которое потом назовут застойным. Но нам
около тридцати, жизнь, в сущности, впереди,
и отчаиваться рано. Мы уйдем кто в науку,
кто в личную жизнь. Пойдут у нас дети и
научные труды — будут и попытки изменить
что-то к лучшему, кому-то помочь, в духе
теории «малых дел». Но не будет среди нас
преуспевших на послушании, выдвинувшихся
на молчании, польстившихся на
компромиссы с совестью. Об этом легко сказать, но
лишь тот, кто прожил зти 20 лет, знает,
сколько неброского мужества требовалось,
чтобы сохранить человеческое достоинство,
свободомыслие и гражданскую солидарность,
символом которой в свое время был
«Интеграл».
95

Литературные страницы
/
Милана АЛДАРОВА:
«Смутно, кругами, из дальнего детства всплывает легенда»...
*Я давно надеялась, что когда-нибудь из России получу стихи, в которых не будет ни тени в\ и»-
iарности, а современность будет связана нитью со славным прошлым русской поэзии... Желаю
Вам славы, читатс ieir и почитателей.* Так откликнулась из Парижа Зинаида Шаховская на вы
ход в Москве в 1988 г. первого поэтического сборника Миланы Алларовой «Отсрочьте су л!»
Впрочем^ для нас не, менее интересен другой отклик на те Al стихи. Он получен автором
из Куниева, из Центральной клинической больницы № 1, где после чернобылье к ой осенью 1987 г.
лечился Рале рий Алексеевич Легасов. Там и прочел он рукопись/ буду шей книги и сделал выбор-
Nto в книгу «Отсрочьте суд!» во-
1СЬ/
ку —JK^ ££бя. Ее мы и печатаем в этом номере, тем более/с
иыи^йГвсе стихи, отобранные Валерием Алексеевичем. /
записке, полученной автором от академика, были такие' строки: «...Еще я почувствовал в рас
тремление к поиску нетрадиционных мотивов, иных, ч$*г обычно, способов самовыражения,
это близко»...
/
S
У
Нет остановок
нерпы
о иш •.// v.'/i/
отпиши
хичимены'!
нет ос ганонок у времени
древо,
ко;н> вышло
и 5 семени, •
и з-под мглы антрацитной смеши 1
н бирюзовый
ЗСНИТ
рвётся дерзко пробить небосвод!
и пробьёт!
коль не встретит ею н пути в упор!
кромешным
топор!
Птица
Воли хочу!
в клетке стенала птица.
Где-то
росла зрава,
to ютом стлалась пыльца,
блату чад мирт,
чуя парад зарницы,
мир,
как цветущий сад,
коему не. конца!
Воли хочу!
стоном исходит птица.
Сын lercn чуткий снег...
Кружите я жёлтый лист...
96
Вёснам утрачен счет...
Вдр> г -
провиденья ль десница".'
случай ли?
дверцы
настежь!
Вскрикнув,
ринулась
ввысь.
Но крылья,
отвыкшие быть,
сердцу
когда опорой?!
Песней звеня над землёй,
падало -
в облака.

lift В о - л и - х о - ч у!»
весело
вторил столичш город,
в толк не беря
словес
птичье! о
я зыка.
Учитель
И взошел я в келью ею.
И взял он крылышко мухи.
И положил иод линзу своей премудрости.
И заиграло оно самоцветами, дивно радуя д\ш\
И чем дольше пофужался он в с ос ре до г оче иное г ь
созерцания своим ясным, цепким, отточенным
штудиями разумением, тем янемвепнее различал
в сей малости
величавую, праздничную красу
стройных гармоний
мироздания.

Пена
rV
tjhHO
4i.\o
f7t).\W Ml* ПИ III' yCll*IUM-l
с n*iiiui.tti
Плещутся кроткие волны. Пыласг вечернее небо.
Тонкой рукою прибрежную пену и глажу, и нежу.
Белая пена на чуждом песке умирает mi нокенмо.
Смутно, кругами, и з дальнего детства всплывао
.кченда...
Дольше людей триста лет! наслаждаются
жи шью сирены.
Весело. Вольно. Ни жала софизмов. Ни язвы
сомнении.
и бестревожен. Неведомы ярые распри с собою.
Жемчуч, янтарь ли, каменье ль спщнетное
бесперебойны.
Но тишь рассвет триста первою года над морем
зардеет
блекнут соцветия уст, золотые чешуйки тускнеют.
Очи смыкаются наглухо, хвост замирает бессильно...
-Вчуже недвижную кладь история ют родные
глубины.
уж и солнце, в поход свои спеша.
1ЛО задело
Белую
"""* Медлят трячис капли, жгут
Душу о. столь краткосрочную! бренной
бедняжки сирены жаль о. невмочь!
человечьей душе моей.
вечно
нетленной.

Ёлка-I
Уходила зима.
Распрямлялись деревья.
Наряжались в упругие, зыбкие ткани —
кто в гипюр, кто в парчу, шёлк марьяжный,
шик-бархат,
а из тех, кто помладше, в причуды
Л нейлона.
Охорашивались...
Приглянуться бы солнцу —
иль блестящему солнцу, иль бескрайнему небу,
или сразу обоим!
Колыхались, бахвалясь,—
хризопрасы! бериллы! смарагды! — убором.
А у ёлки
были только иголки.
Приходила зима —
раздевала деревья.
Пало наземь ажурное кружево листьев.
Хризолиты да пурпур со златом исчезли,
оголив побуревшее, жухлое тело...
Купы мумий стоячих...
Ни чадры, ни накидки,
ни вуали, что бог выдал леди Годиве...
И тянулись — не руки — иссохшие кости
к охладевшему, хмуро застывшему солнцу,
к потускневшему, всё позабывшему небу,
ожидая сконфуженно паволок снежных...
схожих с саваном...
пусть! лишь бы спрятать убогим —
лишь бы скрыть! засекретить! —
с кел етоподобье...
А у ёлки,
у вечнозелёной ёлки
были звонко налитые ветром и волей!
и смолистою силой,
как струны, тугою!
вечноюные —
веч нос вой!!! —
иголки.
Валерию Легасолу
на истошнрм ветру!
вековой стратилат! —
ни шелома ли лат...
с окоёмом в тылу... -
искушаю
из тула
стрелу...
S"
Яр (татарск.) — крутояр, отрубистый берег,
<В. Даль), стратилат (греч.) — ср. страрйия
воитель (В. Даль), тул (др.-русск.)
—г-'jcfCтуловище — колчан <В. Даль). ; ^*-
'ы
Чума
Ил восточных предании
Белее яблони в цвету
закручена чалма.
Но сердце — разве обмануть?!
Учуяло Чума!
— Краса Чума! Куда твой путь? —
опасливо спросил.
— В Багдад. Пять тысяч сковырнуть
в слепую тьму могил.
Но, возвращаясь, на пути
встречает сирый взгляд.
— Ты обещался извести
лишь пять! не пятьдесят!..
— Счёт верен, как весы Судьбы,—
ответствует в сердцах.—
А тех, кто сверх,
шутя сгубил —
убийца слабых —
Страх.

Слово свобода
т*
японское
слово свобода дзию
создали два иероглифа
дзи (сам) и ю (причина)
значит в этом краю гриф свобода
равнозначен призывам вроде j+-
пошгаися-ка друг на себя!
— а как будет свобода
по-марсиански?
■НГ
Заслышав мяуканье
Мыши,
заслышав мяуканье —
пляшут от счастья, ликуют.
Тьфу, компанийка мазохистов!
— Или хитростный изыск науки?
Испытание икс-препарата?
Прихоть ума?
— Иль мутанты
из-под Припяти...
,*'^>*г
Опасность
опасно
сказать деспоту —
ты дескать десдют
но не надейся спастись
коли шваркнул рабам — вы рабы!
без колебаний — без жалости!
как у вьюнка на тропинке росистой
спеша к ненавистному жниву! —
отнимут жизнь
г***
,*•'?**'
.. ф
<v.
)

Ученые досуги
Введение
в теорию присутствия
/7. Л. ДВОРКИН, Б. С. ПРЯЛКИИ
Постоянно существующий интерес к
вопросам присутствия научных сотрудников на
рабочем месте ставит в повестку дня
необходимость создания теории, позволяющей
надежно предсказывать вероятность найти
нужного человека на рабочем месте в
некоторый момент времени. Эта проблема
существует с древнейших времен: в
литературе A) имеются сведения, что она стояла
еще перед администрацией Лукоморья и была
ею успешно разрешена. К сожалению,
применявшийся в то время метод едва ли
может быть рекомендован к широкому
распространению как по причине повышения цен
на благородные металлы на мировом рынке,
так и по соображениям, связанным с
необходимостью соблюдать права человека
(кота). В современной литературе этот вопрос
почти не разработан, что и побудило нас
предпринять настоящее исследование.
Уподобим группу научных сотрудников
некоторой лаборатории системе
взаимодействующих частиц. Тогда волновая функция
системы может быть представлена в виде
произведения координатной и спиновой
составляющих B):
F=4'-S.
Спиновая часть большого интереса не
представляет. Ясно, что спин каждой частицы
равен, как всегда, ±1, причем знак
выбирается в зависимости от ориентации по
отношению к рабочему месту: утром +,
вечером —. В справедливости же наличия самой
величины можно убедиться визуально.
Каждая частица в системе занимает одну
орбиталь с соответствующим уровнем
энергии. Определять эти уровни нет никакой
необходимости, так как они хорошо известны
как администрации, так и самим сотрудни-
100

£
кам, и, к сожалению, изменяются весьма
редко. Переход частицы на более высокий
уровень возможен только после
преодоления ею потенциального барьера, именуемого
остепенением и сопровождающегося общим
увеличением энтропии и информационного
шума в системе. Обратные переходы
фактически запрещены.
Если пренебречь специфическими
взаимодействиями между сотрудниками, то полная
волновая функция лаборатории может быть
представлена в виде произведения одно-
частичных волновых функций сотрудников
Jj. Очевидно,
Ji=f(t,r),
где t — рабочее время (9.00<t< 17.00),
г — расстояние от рабочего места
(О^г^оо). Решение уравнения Шредингера,
как обычно, оказывается слишком сложным,
поэтому попытаемся представить себе вид
функции из общих соображений.
По-видимому, Jj есть не что иное, как
функция плотности вероятности, и в
качестве таковой обязана удовлетворять
следующим требованиям: 5{ должна иметь
максимум при г=0, так как из
экспериментальных данных известно, что на месте найти
сотрудника все же легче, чем где-либо еще;
Ji==0 при г-^оо, если только сотрудник не
находится в командировке или не
подрабатывает в кооперативе; J |Jj2dr=l, посколь-
о
ку точно известно, что где-нибудь он все
же находится. Практически достаточно взять
интеграл по территории института и
ближайших магазинов.
Всем этим требованиям в полной мере
удовлетворяет функция Гаусса C), в которой
необходимо определить величину а —
среднеквадратичное отклонение сотрудника от
его рабочего места. Очевидно, в пределах
лаборатории вероятность найти сотрудника
в любом месте примерно одинакова. Поэтому
в качестве а можно взять ту комнату, где
расположена лаборатория. Тогда, как следует
из C): F (а) =0,67, F Bа) =0,95, F (За) =
=0,997, а для бесконечно малого drF(dr)=0.
Итак, сотрудник на своем рабочем месте
практически не бывает, а с вероятностью
1—0,67=0,33 его вообще не удастся найти
в лаборатории — он как бы размазан по всему
пространству, в полном соответствии с
квантовой теорией и давно известным D) фактом:
человек либо «только что был», либо «сию
минуту вышел».
Перейдем к рассмотрению групповых
эффектов. Полная вероятность Pi обнаружить
всех сотрудников на месте одновременно
равна произведению вероятностей
отдельных сотрудников:
Pl = pi-P2-P3- Pn,
где п — число сотрудников и при п=20
Р[=3-10~ . Вероятность найти на месте хотя
бы одного человека равна:
Р2=1 — A —р.) • A —р2) ■ A —Рз) •.» A — Р)
и при п=20 Р2= 1—2 • 10—|0^ 1.
Следовательно, первое событие является практически
невероятным, а второе — достоверным, что
блестяще согласуется с
экспериментальными данными.
Наряду с распределением вероятности в
течение дня целесообразно рассмотреть
аналогичное распределение в течение более
длительного интервала, например месяца.
Функция плотности вероятности при этом
имеет резко выраженные
максимумы при ti=3 и t2=17. Причиной
является неучтенное нами пока колебательное
движение сотрудников, которое обычно
постоянно во времени («текучка») за
исключением моментов ti и t2, когда наступает
резонанс между собственной частотой
сотрудника и частотой некоторой внешней силы,
природа которой хорошо известна E).
В настоящей работе остались не
рассмотренными вопрос о влиянии величины
потенциальной энергии сотрудника на
вероятность присутствия (по некоторым
данным F), зависимость носит обратный
характер), а также вопрос о влиянии
взаимодействий между сотрудниками, которые
могут быть слабыми и сильными. Слабыми
взаимодействиями обычно пренебрегают, а в
случае сильных взаимодействий приходится
пользоваться сильными выражениями.
Природа последних еще до конца не выяснена.
Некоторые из сильных выражений хорошо
известны, но их употребление в научной
литературе пока не является общепринятым.
Авторы предполагают вернуться к этим
вопросам в дальнейшем, если не произойдет
обещанное повышение их собственной
потенциальной энергии.
Литература
1. Пушкин А. С. Руслан и Людмила.— М.: Дет.
лит., 1984.
2. Ландау Л. Д., Лифшиц Е. М. Квантовая
механика.— М.: Наука, 1975.
3. Фурман В. И. Теория вероятности и
математическая статистика.— М.: Высшая школа, 1977.
4. Ильф И. А., Петров Е. А. Золотой теленок.—
М.: Правда, 1987.
5. Бухгалтерия института, частное сообщение.
6. По слухам.
101

Ученые досуги
Ненаучно о науке
Рамонизмы —
атомы фантазии
Дмитрий КОТЛЯРЕВСКИЙ
Семена
Семена — ключи, которыми
солнце отворяет кладовую
Земли.
Посмотри в зрачки — и на миг
ощутишь ужас солнечного
затмения.
Зрачок — паучья норка ночи.
Солнце познает Землю
извилинами корней.
Сеанс окончен — и черная
дыра перематывает киноленту
Вселенной.
И черная дыра таит в себе
немало белых пятен!
Ущербная Луна — кусок
ночного сыра, объеденный
летучими мышами.
Туман — прибой ночного неба.
Настал полночный час — и
Млечный Путь упал туманами
в низннах.
Горящая свеча — кисть
бессонницы на полотне ночи.
Млечный Путь — седая прядь
ночного неба.
Ракета — свеча на алтаре
Вселенной.
Горы раздвинули занавес неба.
Точильный круг Луны бросает
нскры звезд.
Звезды кусают ночь.
Ночь наступила — звезды
вышли в эфнр.
В сите неба ночь намыла
золотой песок созвездий, звезды
крупные упали в сети Млечного
Пути.
Рыба дня порвала сети
Млечного Пути.
Заря качнула чаши Дня и Ночи.
В прожилках сумерек струилась
ночь.
Луна — мастодонт в зоопарке
небесных светил.
Красный столбнк термометра
измеряет кровяное давление
Солнца.
Кончнки березовых ветвей
измеряют глубину небес
Испанский писатель Рамон Гомес де ла Серна A888—1963)
написал знаменитые грегерии — неожиданные ассоциации. Они
отличаются от афоризмов, как живой человек — от статуи. В них —
мимолетность, случайность, непоаторимость, изменчивость,
неоднозначность, незавершенность — то, что, по словам Рамона, роднит
каждого человека с другими людьми, делает его способным к
общению, пониманию, сочувствию. «Не нужно вечных истин,—
писал он,— и а том числе афоризмов — непробиваемых, как
стена, стойких, как застарелое раздражение... Нужно уловить
мгновенность жизни, мимолетность 'ее и подлинность». Грегерии —
элементарные синтезы человеческой фантазии, ведущие по пути
нового осмысления мира. Грегерии вдохновили меня на рамонизмы.
Благодарю Л. С Труса, О. В. Смирнова и М. Д. Голубовского
за улучшения.
102

и научно о ненауке
Бамбуковая роща — удилища,
заброшенные в небо.
Серп Луны рассыпал зерна
звезд.
Мерцанье звезд — небо играет
на флейте ночи.
Мерцанье звезд — пульс
ночного неба.
В растворе ночи — кристаллы
звезд.
Звезды — роса ночного неба.
Звезды — разбитое зеркало дня.
Заря впитала капли звезд.
Млечный Путь роняет капли
звезд.
Звезда падает листом с древа
Млечного Пути.
Мерцание звезд — мелодия
ночи.
Мерцает звезда — капля
Вселенной дрожит на краю
Вечности.
Лысая голова — словно
планета, на которую не упало ни
капли дождя.
В строфах дюн пустыннобреж-
ных потерялись песни моря.
Взгляд канатоходцем бежит от
звезды к звезде.
Дни и ночи — вдохи и выдохи
грядущего
Нептун набивает подушки
Нептун набивает подушки че-
шуею летучих рыб.
У автомобиля ноги колесом.
Арбузы прячут краску стыда.
Автоклавы страдают
гипертонией.
Карандаш пишет сердцем.
В каждом звуке — хоть немного
железа, недаром магнитная
лента притягивает их!
Олень носит на голове свое
генеалогическое древо.
Лес утешался тем, что из него
сколотят гроб дровосеку.
С крокодила содрали кожу —
и его жадность сообщилась
дамскому кошельку.
Вампиры вышли в ночную
смену.
Кактусы колют небо в надежде,
что оно заплачет.
Печати — как собаки — спешат
отметиться на каждом углу.
Однояйцевые близнецы: один
вылупился с тупого конца,
другой — -с острога
Упорная работа ума иссушает
не душу, а растительность на
голове.
Лысина — отмель прически.
Глядя на электрическую
лампочку, свеча сгорает от зависти.
Полоски на тельняшке —
сантиметр утопающего.
Море играет на клавиатуре
тельняшек.
юз

В одежде рыб — одни пуговицы.
Поющий комар — кровожадное
«ля».
Ко дню донора клопы
добавили ночь донора.
Так велика сила мести, что,
убивая клопа, человек не
страшится пролить собственную
кровь.
Если вы «не в своей тарелке» —
значит, где-то рядом людоед.
Лики государей сторожат
крупные купюры.
Попал в струю —- и подмочил
репутацию.
Сделав ход конем, греки
овладели Троей.
Головки мака — шары,
уносящие в небеса сновидений.
Выигрышный лотерейный
билет — лицензия на отстрел
чужих денег.
Когда Бог создал крылья и
уши, птицы и звери по очереди
получали свое; летучие мыши,
видно, отстояли дважды.
Очередь в больнице
продвигалась, но больной продвинулся
раньше.
Летучие мыши — пегасы ночно-
f i
го Парнаса.
Заказал себе мраморный
обелиск — и стал полезным
ископаемым.
Говоря, что диссертант
заслуживает искомой степени,
оппоненты стыдливо умалчивают о
ее показателе.
Печать на белый лист упала —
как поздний лист упал на
ранний снег.
Нэцкэ — статуэтка иероглифа.
Черепаха ползет — ищет своего
Ахиллеса.
Время истекает. Или — жизнь
истекает временем?
Надгробие — корешок книги в
библиотеке небытия.
Старость — последняя новость
молодости.
Свечи — как люди: сгорают, так
и не дождавшись рассвета.
Настанет полночь — и
последняя секунда слетит, как волос
с полысевшей головы.
Прибой времен опять омыл
пространства бесконечный брег.
Часы спешат — боятся опоздать
к нашему концу.
Сердце остановилось, а часы
продолжали идти — как свет от
погасшей звезды.
Мы привыкли, что время течет
в одном направлении.
Оглянись: отовсюду и во все стороны
устремляются его токи.
Внезапная смерть — падение в
пропасть времени.
Поток незнакомых людей на
дороге — навеки с тобою
проститься пришел.
В бесконечной людей череде вы
случайно увиделись снова —
друг для друга Фортуна дарила
второе рожденье!
Лист Мёбиуса — скульптура
бесконечности.
Необратимость времени — в
неповторимости настоящего, но
прошлое и будущее постоянно
переходят друг в друга.
Настоящее расплачивается с
прошлым и занимает у
будущего.
Вечерний час ронял секунды,
как лес — осеннюю листву.
Капли дождя — метроном
уходящей жизни. Потому так
печальны дожди.
Потери углубляют человека, как
аынутая земля — колодец.
Часы
Часы — градусник времени.
В часах бьется сердце
времени.
Секундная стрелка — спринтер
циферблата.
Время крутится на карусели
часов.
Вместе с царственной головой
палач отсек уходящую эпоху.
Зияющая улыбка беззубого
старца — погасшая звезда
молодости.
Меловой период начертал
динозаврам эпитафию на доске
времени.
Изображения уходят из зеркал,
как люди — из жизни.
Треснувшие песочные часы —
яйцо, из которого вылетела
птица времени.
Песочные часы: две рюмки
дали обет трезвости.
Циферблат — сантиметр
времени.
Половина седьмого — часы
надевают галстук.
В горлышке песочных часов —
исток Леты.
Переворачивая песочные часы,
пытаешься вернуть прошлое.
Будильник — звонок души в
дверь своего дома.
104

Фантастика
Планета пребывания
— Пишите вы неплохо. Хотел бы сразу вам об этом сказать, прежде чем мы
углубимся в более подробный разбор вашей рукописи. Где же она? На столе нет, во
втором ящике нет, я же помню — клал Сюда, -плотная такая бумага... лга. Так вот,
пишете вы уверенно и грамотно. Написанное вами читается без усилия. Для начинающего
писателя это уже очень много. Так что — к тому, как написано ваше произведение,
у меня претензий нет. И все же — удачным этот ваш прозаический опыт я бы не
назвал. И вот почему. Вы же фантастику пишете. Фан-тас-ти-ку! От слова - «фантазия».
Фантастика — это прежде всего поиск оригинальной идеи, нового сюжетного хода. А
когда фантазия не в состоянии подсказать таковой, то начинающий автор берет иногда
донельзя заезженный по нашим земным дорогам сюжет, переносит его в космос,
пытается подновить фантастическим антуражем. Такая попытка обречена на неуспех,
понимаете? Никакая изысканность слога ее не спасет, как не спасла вашу,—
литературный консультант взглянул на титульный лист рукописи,— вашу «Планету пребывания».
Молодой человек, сидевший на краешке стула напротив литературного консультанта,
открыл было рот, чтобы объяснить — какой, но литконсультант не дал ему говорить.
— Герой ваш — космический странник. Летит сквозь галактики. Долго летит. Целых
двадцать страниц. Двадцать страниц описаний чужих миров. Прекрасных, поэтических
страниц. Пишете так, будто вы там были. Нет, это даже любопытно — не опуститься
4ЛС

до «пыльных тропинок далеких планет», придумать свою Вселенную, свои звезды, свою
космическую тишину. Но какую сюжетную нагрузку несет это фантастическое
бытописательство? Никакой. Куда летит ваш герой? Зачем? Что он ищет?
— А может, он и сам этого не знает.— Молодой человек не вложил в свою
реплику ни капли иронии.
— Так мотивируйте это! Напишите так, чтобы читатель не только почувствовал чье-то
космическое одиночество, а чтобы посочувствовал вашему герою. И если уж взялись
описывать необычайное, то попытайтесь показать не только внешность, которой, как я
понял, в нашем земном смысле у придуманного вами странника нет, но и его
характер, его неземной образ мышления, неземную логику, исходя из которой и можно
объяснить его поведение... На двадцать первой странице ваш герой делает остановку на
Земле. Этот космический странник — сгуетсгк* энергии? Нечто бесформенное, как туча дыма?
— Да, что-то вроде этого.— Молодой^чёловек понял уже главное: печатать его не будут.
Но продолжал внимательно слушать.
— Так зачем же вы втискиваете в него психологию обыкновенного двуногого и
двурукого обывателя? Он же начинает мыслить, чувствовать, передвигаться по нашей и,
следовательно, совершенно чужой ему планете, будто ваш сосед по лестничной
площадке. Нет, я понимаю, что показать наш мир глазами пришельца, не будучи при этом
пришельцем, никому не под силу. Но зачем же так примитивно? Наше воображение
ограниченно, изобразить нечто абсолютно чуждое человеческой природе ни одному
человеку еще не удалось, но вы ведь и не попытались даже. Упростили своего
странника до привычной литературной схемы. Это могло бы быть оправдано каким-то
особым авторским замыслом, сатирическим, скажем. Но ведь нет никакого особенного
замысла! Взял ваш пришелец и ассимилировался под земной шаблон. Далее следует
любовная история, описанная вами столь сочными красками. Ну стоило ли вашему стран-.
нику забираться в такие дали, чтобы стать участником пошловатой мелодрамы, каких
и без него — миллионы? Банально... Курить будете? Нет? Прилетел, влюбился, и все.
Теперь вашему гостю нужно улетать. Куда и зачем? Женили бы его на этой девице, раз она
ему так нравится. Не обижайтесь. И не расстраивайтесь. Да, вас постигла неудача.
Но ваше литературное будущее вовсе не безнадежно. Ищите оригинальные идеи.
Литконсультант встал. Встал и посетитель. Пожав протянутую ему руку, молодой
человек придвинул к себе свою рукопись. При этом последние страницы ее сцепились
со скрепкой, соединявшей листы другой рукописи, лежавшей на столе. Помогая автору
отделить свое творение от чужого, литконсультант случайно выхватил взглядом обрывок
фразы из сцены прощания звездного странника с пленившей его девушкой.
«Мерцающей радугой аромат ее волос вошел в него навсегда». И, отталкивая взглядом сладко лгущие
строчки на странной, плотной в крапинку бумаге, прошелся он насчет аромата волос со всем
прочим, сказав, что так не бывает.
А через час молодой человек уже удалялся от пригородной станции железной дороги
в глубь осеннего леса. Пахло прелыми листьями. Что-то очень хорошее в его жизни
необратимо становилось прошлым. Время торопило. Он побежал. Заходящее солнце
запрыгало в кронах деревьев. Поблизости не было ни души. Молодой человек
почувствовал это и начал изменяться. Сначала потеряли форму руки, превратились в какие-то
странные отростки и всосались внутрь расплывающегося туловища. Затем исчезла,
слившись с телом, одежда. Молодого человека не стало. Какое-то ■ время он переливался
по земле огромной каплей, не оставляющей следа, потом поплыл в воздухе тонким
прозрачным шлейфом, словно сотканным из цветочной пыльцы, разбился о высокое
дерево и впитался в землю у самых его корней. И дерево тоже начало изменяться,
отбрасывая ненужный камуфляж листьев, сглаживая морщины коры, пряча куда-то внутрь
тяжелые ветви. Огромная и гладкая, будто из полированного металла, сигара
совершенно беззвучно оторвалась от земли и почти мгновенно исчезла в безоблачном
сумеречном небе. Место, которое она покинула, тут же заросло желтеющей осенней травой.
Исчезли опавшие листья, завалившие было образовавшуюся в лесу маленькую поляну.
Рукопись, брошенная в лесу молодым человеком, тоже начала растворяться в
воздухе. Сперва растаяла бумага.- Несколько секунд еще можно было различить слабо
сияющие голубоватым светом буквы, сплетенные в слова. «Будьте счастливы, покидая
дорогой вам край,— ведь вы уносите его в себе навсегда. Будьте счастливы, покидая
любимых,— пока жива их память, вы останетесь с ними. Не бойтесь уходить...» А
потом исчезли и они.
Илья ХОМЕИКО
106

Информация
Санкт-Петербургское малое
предприятие «БиолоТ»
предлагает свою продукцию.
Сыворотку эмбрионов коров, стерильную (тестирована согласно
ФС 42-7ВС-90 н дополнительно на рост клонов монослойных
культур н гибридом). Цены зависят от объема заказа, качества
сыворотки (для массового культивирования монослойных и
суспензионных культур, клонирования гибридом) н способа доставки.
Орто-фенилендиамин в таблетках (по 2 и 5 мг ОФД/табл.) и в
порошках.
3,3'-днаминобензиднн в таблетках (по 5 мг ДАБ/табл.) и в
порошках.
4-хлор-1 -нафтол в порошках (таблетки разрабатываются).
Фосфатно-солевой буфер в таблетках на 10, 20, н 50 мл, рН 7.4.
Цитрат-фосфатный буфер в таблетках на 5, 10 н 20 мл, рН 5.0.
Цитрат-фосфатный буфер с гидропиритом в таблетках на 5, 10 и
20 мл, рН 5.0.
Физиологический раствор в таблетках на 100 мл.
Азид натрня и олово двухлорнстое (безводное).
Тест-набор для определения фактора Виллебранда в крови
больных.
Гарантийные письма нвправляйте по адресу: 195269
Санкт-Петербург, а/я 25. Телефон для справок: (812M32-18-95. Факс: (812)
275-74-34.
Центр «Медтехника»
МПСК «Старая Москва»
и «Адволд Броукер»
(Швейцария)
предлагает
по умеренным ценам
медицинские приборы.
Иммуно-кондуктометрический сенсор — предназначен для
иммунологической экспресс-диагностики B0—25 мин.) вирусных,
бактериальных, паразитарных и соматических заболеваний.
Объем исследуемой пробы — 100 мкл.
Рабочее разведение пробы — 10 ... 10"'.
Многоразовые иммунологические вставки.
Устройство терапевтическое — используется в зоне воздействия
переменного электромагнитного поля нетепловой эффективности.
Предназначено для стимулирующего воздействия на нейроэндок-
ринную систему с целью повышения иммунного ствтуса пвциента.
Курс лечения — 9 сеансов.
Продолжительность одного сеанса — 40 мин.
Показания: иммунология, ревматология, неврология, вирусология.
Наш адрес: 123367 Москва, Волоколамское шоссе, д. 63.
Телефон для справок: 193-11-14.
Вам необходимо оргстекло?
Дзержинское государственное предприятие «Оргстекло» примет
заказ на изготовление листового органического стекла, а также
изделий любой сложности из него.
Цены договорные.
Наш адрес: 606000 Дзержинск Нижегородской области.
Телефоны для справок: (83140) 7-71-34, 7-70-31.
Телетайп: 651872, 651873. Телекс: 224841
Научно-практический центр
«Медицинская лига» предлагает
Лечение аллергических заболеваний кожи лица, угревой сыпи,
изменений кожи, очагового облысения, выпадения волос.
Эпиляция волос, чистка лица, лечебные и косметические маски, массаж
волосистой части головы, прокалывание ушей.
Проводится биологическая стимуляция кожи, в том числе кри-
омвссаж и дарсонвализация.
Наш адрес: Москва, Неглинная ул., д. 14., Поликлиника № 13.
Телефон: 921-25-94.Проезд: станция метро «Кузнецкий мост».
107

Информация
Высококвалифицированные
специалисты
«Медицинской лиги» —
доктора и кандидаты наук,
располагая
современнейшей аппаратурой
предлагают вам свои услуги.
Диагностика скрытых заболеваний по японской методике при
помощи высокочувствительной медикокомпьютерной установки
«Риодораку».
Иридодиагностика (по радужной оболочке глаза).
Иглорефлексотерапия (по методам восточной медицины).
Массаж, мануальная терапия (по методу Касьяна), лазеротерапия.
Прием экстрасенса (по методу Джуны) и фитотерапевта (с
индивидуальным подбором лекарственных трав).
Обращайтесь по адресам в Москве:
Неглинная ул., 14. Поликлиника № 13.
Проезд: станция метро «Кузнецкий мост».
Телефон для справок: 921-25-94.
Ул. Раменки, д. 27. Детская поликлиника № 131.
Проезд: станция метро «Проспект Вернадского», автобус № 715
до остановки «Магазин *Ъпортп».
Телефон для справок:932-54-01.
МГНПП «Иста»
НПО «Электрон»
предлагает автоматический
анализатор изображения. (ААИ)
«Видеотест» для оптических
и растровых микроскопов
на базе ПЗС видеокамеры
и IBM PC/AT.
«Видеотест» ваш незаменимый помощник в технике,
материаловедении, медицине, экологии. Наш комплекс имеет широкие
возможности преобразования исходного изображения,
морфологического, морфометрического, стереологического и статистического
анализа структуры макро- и микрообъектов, рентгенограмм,
фотографий, слайдов и фотографических негативов.
«Видеотест» поможет вам идентифицировать форму, размеры, ко*
личество элементов структуры, оптическую плотность.
Изображение 256*256 мм, 512x256 мм, 256 уровней серого.
Наш адрес: 197342 Санкт-Петербург, а/я 105.
Телефоны для справок: (812) 210-99-35, 210-96-67.
Фвкс: (812) 242-39-14
Надежные и точные
микродозаторы для вашей
лаборатории!
I!
; ленпипет
lenpipette
Совместное предприятие «ЛЕНПИПЕТ» предлагает одноканальные
и многоканальные микродозаторы, изготовленные при участии
финской фирмы А/О «LABSYSTEMS», а также расходные
материалы к ним для использования в медицинских, химических,
микробиологических и других лабораториях.
Обеспечивается гарантийное и послегарантийное сервисное
обслуживание.
Наш адрес: 198095 Санкт-Петербург, ул. Швецова, д.41.
Телефоны для справок: (812) 252-16-33, 252-34-11.
Факс: (812) 186-11-94.
Телефон московского представительства: 941-32-23.
Кооператив «МС СЕРВИС»
предлагает версии
«Системы
сбора и обработки
хромато-масс-
спектрометрических
данных»
для приборов отечественного
и зарубежного производства.
Система включает в себя интерфейс для связи ПЭВМ типа IBM
РС/АТ-286, 386 или 486 с хромато-масс-спектрометром (ХМС) и
пакет программ.
Версии системы адаптированы к ХМС: с магнитным датчиком
Холла и без него; двухлучевым; квадропольным.
Пакет программ обеспечивает: калибровку по любому стандарту;
высокое разрешение; графический и табличный вид масс-спекто-
ров; хроматограмму полного ионного тока по выбранным ионам;
работу с библиотекой масс-спектров.
Обращайтесь по адресу: 107005 Москва, Аптекарский пер.,
Д.3/22, кв. 18. Телефоны для справок: 265-23-38, 365-05-90. Факс:
265-23-38.

Информация
Акционерное общество
«ГАММАХИМ» —
ваш надежный партнер
во всех формах
внешнеэкономической
деятельности.
^GnmmRCHim
Предлагаем услуги Нкоммерческого н консультационного характера
любому предприятию или организации, пожелавшим продать или
купить за рубежом химические и другие товары.
Экспортируем и импортируем химические, нефтехимические и
другие сырьевые товары.
Закупаем за рубежом отдельные виды машин и оборудования, а
также запасные части и другие товары для нужд технического
перевооружения предприятий.
Проводим компенсационные сделки и товарообменные операции.
Осуществляем операции купли-продажи на внутреннем рынке.
Пользуйтесь услугами Акционерного общества «ГАММАХИМ»,
имеющего широко разветвленную сеть смешанных обществ и их
отделений в странах Западной Европы и Азии.
Запросы, заказы на продукцию и предложения направляйте по
адресу: 121200 Москва, Смоленская-Сенная пл., д. 32/34.
Телефоны для справок: 244-18-24, 244-21-81.
Телетайп: 111808 КСИЛ. Факс: 244-21-81.
Товарищество «МЕРА»
предлагает
Микрошприцы
Микрошприцы: полным объемом 30, 50. 100 и 200 мкл.
Поршень с износостойкой фторопластовой прокладкой. Сменные
иглы. Воспроизводимость не хуже 0,5 % Гарантия — один год.
По желанию заказчика поставляем комплект запасных игл с
заданной геометрией кончика. N
Цена одного шприца — 600 рублей; однбго комплекта из четырех
микрошприцев — 2300 рублей; одного комплекта запасных игл
(шесть штук) — 200 рублей. (Все цены даны с учетом налога на
добавленную стоимость). Оптовым покупателям (свыше 50 штук)
предоставляется скидка 20 %.
MOSCOW-RUSSIA-AAERA LTD
ЩНЩЩ
ю
20
30
40
щи
•
85
С ноября 1992 года начинается выпуск микрошприцев полным
объемом 1, 5 и 10 мкл. Принимаются заявки. Ориентировочная
цена одного шприца — 550 рублей.
Наш адрес: 127549 Москва, а/я 190. ТОО «МЕРА».
Телефон для справок: 289-59-25.
Термоцентр РАН предлагает
компьютерную базу
термодинамических данных
ИВТАНТЕРМО—ПК, которая
незаменима при
термодинамическом анализе
в химической технологии,
металлургии,
материаловедении,
астрогеологии
и при экологическом
моделировании.
ИВТАНТЕРМО-ПК — это данные о термодинамических
свойствах более чем 2300 соединений 85 химических элементов в
широком диапазоне температур, которые рассчитаны на основе
критически отобранных исходных величин, полученных а ходе
специально поставленных экспериментальных исследований и
экспертного анализа первичной литературы.
ИВТАНТЕРМО—ПК обеспечивает простой доступ к данным и
расчет:
* термодинамических свойств индивидуальных веществ в
различных форматах;
* термодинамических параметров химических реакций;
* состава многокомпонентных многоэлементных систем;
ИВТАНТЕРМО—ПК позволяет дополнять базу собственными
данными
Необходимое оборудование ПК, совместимый с IBM-AT (версия
DOS 3.0 или более поздняя) оперативная память 640 кВ и
свободное пространство на жестком диске ие менее 2,5 MB.
Наш адрес: 127412 Москва И-412, Ижорская ул., 13/19. ИВТАН,
Термоцентр РАН. Телефоны для справок: 484-20-38, 485-82-90.

Короткие заметки
Микросхемы на дрожжах
Дрожжи — будущее человечества. Сегодня эта
фраза звучит не слишком убедительно, но тем не
менее она близка к истине. Эти неприхотливые
микроскопические грибки могут превратить любой
органический мусор в сбалансированный белок,
вполне пригодный и для кормовых, и для пищевых
целей.
А специалисты Центра перспективной
биохимической техники при Лондонском
университетском колледже нашли дрожжам совершенно
нетрадиционное применение. Из культуры гриба
Schizosaccharomyces pombe им удалось получить
настоящие полупроводники, на основе которых
можно создавать оптические интегральные схемы,
своим быстродействием превосходящие обычные
электронные микросхемы («New Scientist», 25.01.92,
т. 133, № 1805, с 30).
Придать дрожжам столь необычные для живой
материи свойства помог вредный и токсичный
тяжелый металл кадмий. Ученые внедряют его
сульфат в культуру Schizosaccharomyces.
Защищаясь от токсиканта, грибы выделяют особую
субстанцию, под действием которой образуются
частицы сульфида кадмия и субстрат приобретает
свойства полупроводника.
Любопытно, что образуются частицы
практически одного размера (диаметр около 1,8 нм). Такого
сходства не удается достичь ни в каком
химическом синтезе. И если нужно получить вещество
с заданными электрическими характеристиками,
полупроводники «на дрожжах» к вашим услугам!
Интересно, обратил ли кто-нибудь внимание на
этическую сторону проблемы? Выгода выгодой, но
травить наших будущих кормильцев кадмием
как-то неприлично.
Л. ЛЫСУХИН
...Российская Академия наук
оказывает финансовую
поддержку издательству «Наука» с
учетом индексации цен
(«Вестник Российской Академии
наук», 1992, № 3, с. 2)...
...берега больших и малых рек
на российских дорогах общего
пользования соединяют 37 600
мостов общей длиной 1215 км
(«Бюллетень строительной
техники», 1992, № 3, с. 14)...
...древняя стальная кольчуга по
прочности и сопротивлению
удару практически не уступает
современным бронежилетам
(«Металлург», 1992, № 4, с. 30)...
...бронежилеты из нового
полиэтиленового волокна,
получившего название «спектра шилд»,
по ударной прочности
превосходят стальные а десять раз
(«Financial Times», 1991,
№ 31603, с. 12)...
...на французском рынке
появилась оригинальная палатка для
велотуристов, в качестве
каркаса для которой используют
сам велосипед («Техническая
эстетика», 1992, № 2, с. 30)...
...в США всего за 25 долларов
продают школьные наборы для
опытов по сверхпроводимости,
в частности для наглядной
демонстрации эффекта Мейснера,
известного также как «гроб
Магомета» («Холодильная
техника», 1992, № 4, с. 27)...
...повышение тарифов на
железнодорожный транспорт
уменьшило пассажиропоток на 20 %,
а доходы от перевозок — на
49 миллионов рублей по
сравнению с 1990 годом
(«Железнодорожный транспорт», 1992,
№ 3, с. 2)...
110

Короткие заметки
Любовь с кадмием
..в субтропиках Азербайджана
растут завезенные из Кореи
«конфетные» деревья —
говений, плоды которых по
внешнему виду напоминают соевые
батончики, а по вкусу — изюм
с ароматом рома («Сельская
новь», 1992, № 1—2, с. 31)...
...американские мебельщики
ежегодно расходуют не менее
200 тысяч тонн лакокрасочных
материалов («Лакокрасочные
материалы и их применение»,
1992, № 4, с. 10)...
...ежегодно только от
сжигания каменного угля в
атмосферу Земли попадает около трех
тысяч тонн ртути
(«Химическая промышленность», 1992,
№ 3, с. 3)...
...самцы морского сома
вынашивают во рту в течение двух
недель икру, отложенную
самками, пока не вылупятся
личинки («Рыбное хозяйство», 1992,
№ 4, с. 57)...
...вирус СПИДа ежедневно
инфицирует 5000 человек, и к
2000 году им будет заражено
30—40 млн мужчин, женщин и
детей (Рейтер, Дакар, 19
декабря 1991 года)...
..люди, перенесшие
экстремальные условия Антарктики,
надолго остаются бодрыми и
здоровыми («New Scientist», 1991,
т. 132, № 1799, с. 20)...
...Украина покрывает лишь 30—
35 % своей потребности в
древесных материалах
(«Деревообрабатывающая
промышленность», 1992, № 1, с. 10)...
Тяжелые металлы так и норовят подорвать
здоровье наших детей. И если в песке, где малыши
с наслаждением копаются, сделать необходимые
замеры, то скорее всего окажется, что грунт этот
лучше всего вывезти на спецполигон и там
захоронить.
Но куда опасней воздействие тяжелых металлов
на еще не родившийся плод, и чем он моложе —
тем печальнее последствия для малютки.
Руководствуясь заботой о будущих поколениях, а также
прутковским принципом «зри в корень», ученые
факультета медицинских исследований и охраны
труда Загребского университета решили
определить содержание кадмия в семенной жидкости
будущик отцов. Для этого они разработали
специальную методику, основанную на атомно-абсорб-
ционной спектрометрии (XXVII Colloquium
Spectrum Internationale, Bergen, 1991, Norway. Abstracts,
p. C-PO-60).
Несколько десятков доноров-добровольцев
снабдили исследователей необходимой субстанцией —
всего-то по 0,1 мл с каждого — и началась работа.
Оказалось, что в литре семенной жидкости обычно
содержится полмикрограмма кадмия (у
курильщиков — вдвое больше). Цифра, что и говорить,
символическая.
Получается, опасения напрасны? Как сказать.
На страницах «Химии и жизни» уже много раз
писали о лечебном эффекте микроколичеств
лекарственных препаратов. Не исключено, что
токсический эффект микродоз тяжелых
металлов — тоже вещь реальная.
Может, бросим курить, мужики?
А. КАМНЕВ, Б. ФАЙФЕЛЬ
111

£л\
3. И. КАРПЕНКО, Харьков: Раньше из малахита
действительно получали медь, и немудрено: самая большая глыба,
найденная на Урале в 1835 г., весила 250 т, и только в конце XVIII
века, когда запасы малахита поиссякли, он получил статус
поделочного камня.
С. М. ИВАНОВОЙ, Курск: Вы путаете метисов с креолами:
метис — это человек, рожденный от брака между представителями
разных рас, а креолами в первой половине XIX века называли
потомков от брака русских с алеутами, эскимосами, индейцами
и потомков европейских колонизаторов в Латинской Америке.
О. Е. ПИЛИПЧУК, Приморский край: На четверть миллиона
60-ваттных ламп идет лишь 10 кг вольфрама, а вся бытовая
электроламповая промышленность потребляет в год чуть
больше 100 т этого металла, так что лампочки пропали по другой
причине.
С. Г. МАЗУРОВУ, Москва: Сухую древесину поражает жук-
точильщик; бороться с ним хлопотно, но можно: с помощью
пипетки или шприца заполните вазелиновым маслом до краев
все прогрызенные отверстия и замажьте снаружи парафином,
воском или стекольной замазкой; через две-три недели обработку
повторите.
М. Н. САЗЫКИНОЙ, Тюменская обл.: Покрасить отопительные
батареи блестящей алюминиевой краской «под серебро» дело не
хитрое, но тепла отдавать они станут меньше — снижается
тепловое излучение; именно поэтому серебрят колбы в термосах,
а блестящие никелированные или хромированные чайники
остывают медленнее, чем такие же матовые.
С. ПОПЦОВУ, Волынская обл.: Не играйте со спичками, на
Украине они и так уже дефицит.
Э. МАРЧЕНКО, Киев: К сожалению, свойства двух спиртов —
этилового и метилового — настолько близки, что быстро различить
их трудно, да и нет пока такой лакмусовой бумажки.
Редакционный совет:
Г. И. А белев, М. Е. Вольпин,
В. И. Гольданскнй,
Ю. А. Золотое, В. А. Коптюг,
Н. Н. Моисеев, О. М. Нефедов,
Р. В. Петров, Н. А. Платэ,
П. Д. Саркисов, А. С. Спирин,
Г. А. Ягодин
Редколлегия:
И. В. Петрянов-Соколов
(главный редактор),
A. В. Астрин (главный художник),
Н. Н. Барашков,
B. М. Белькович,
Кнр Булычев,
Г. С. Воронов,
A. А. Дулов,
И. И. Заславский,
М. М. Златковскнй,
B. И. Иванов,
Л. М. Мухнн,
В. И. Рабинович,
М. И. Рохлин
(зам. главного редактора),
A. Л. Рынков,
B. В. Станцо
(первый зам. главного редактора),
C. Ф. Старикович,
Л. Н. Стрельникова
(отв. секретарь),
Ю. А. Устынюк,
М. Д. Франк-Каменецкий,
М. Б. Черненко,
В. К. Черникова,
Ю. К. Шрейдер
Редакция:
М. К. Бисенгалнев, О. С. Бурлука,
Л. И. Верховский, М. В. Ермилова,
Е. М. Иванова, А. Д. Иорданский,
Т. М. Макарова, С. А. Петухов,
Ю. Г. Печерская, М. А. Серегина,
Н. Д. Соколов
Корректоры:
Л. С Зенович, Т. Н. Морозова.
Сдаио в набор 25.05.92.
Подписано в печать 13.07.92.
Бумага 70Xl00l/i6.
Печать офсетная.
Усл. печ. л. 9,1. Уч.-изд. л. 13.
Бум. л. 3,5. Тираж10Я5П.
Цена 12 руб.
(по годовой подписке 1 руб.)
Заказ 626.
Ордена Трудового
Красного Знамени
издательство «Наука».
Адрес редакции:
117049 Москва, ГСП-!.
Мароновский пер., 26.
Телефон для справок: 238-23-56.
Ордена Трудового
Красного Знамени
Чеховский
полиграфический комбинат
Министерства печати
и информации Российской
Федерации
142300 г. Чехов
Московской обл.
© «Химия и жизнь», 1992.
112

Человек, который выписал
«Химию и жизнь»...
...постоянен и разборчив: не хочет читать то,
что попадется в киоске, а хочет то, что выбрал
сам и к чему привык;
...дальновиден: заранее вложил денежки в
дорожающий товар — знания, которые
неподвластны инфляции;
...заботлив: для каждого в семье что-нибудь
найдется в журнале — новости науки, ее
история и ее улыбки, полезные советы по дому и
даче, фотодело, вещи и вещества и домашние
опыты, картинки, ясные и замысловатые,
и — обязательно! — фирменная фантастика.
Человек, который выписал «Химию и жизнь»,
любопытен: ему интересно не только то, на чем
можно заработать деньги, но и то, чем можно
полюбоваться, над чем можно поразмышлять.
Впрочем, не чужд ему расчет: он найдет в
журнале информацию о выгодных заказах, о
приборах и реактивах, о научных встречах и
выставках, он прочитает о новых идеях и разработках,
свяжется с их авторами, и, глядишь, будет от
этого толк.
Он ироничен, добродушен и терпим, наш
читатель. Терпим к другому мнению, к чужим
(а не только своим) пристрастиям,
странностям, ошибкам. Но он любит точность. Он
свободен от агрессивности, свободен от догм. Но
не любит суесловия.
А еще он свободен в выборе: подписываться
или не подписываться на «Химию и жизнь».
Если не подписался — в розницу купит, но это
будет стоить дороже.
А человек, который выписал «ХиЖ»... Да что
там говорить, гляньте в зеркало. Мы уверены:
там вы увидите того самого человека!

Вот то-то,
что не сор...
•V(t^
«— ...Посмотрите-ка, лосмотрите
сюда, что я вам принес! —
сказал дед и открыл котел.
Что ж бы, аы думали, такое
там было?... Ну, по малой мере,
подумааши хорошенько, а? золото?
Вот то-то, что не золото: сор,
дрязг... стыдно сказать, что такое.
Плюнул дед, кинул котел и руки
после того вымыл».
Конечно, по тому времени, когда
рассказывал эту историю пасечник
Рудый Панько, дед правильно еде- -
лал: кому тогда нужны были сор
и дрязг? Но будь он современным
бизнесменом, он бы, наверное,
прежде десять раз подумал,
потому что «сор и дрязг», под
более благозвучным именем
промышленных отходов и вторичного
сырья, нынче в большой цене и на
внутреннем, и на внешнем рынке.
«В химии нет грязи; грязь — это
химическое соединение в
неподходящем для него месте»,— эти
слова были сказаны еще в прошлом
веке и особенно актуально звучат
сейчас, когда, с одной стороны,
ч естественные сырьеаые ресурсы
?% \ близки к исчерпанию, а с другой —
«сор и дрязг» накапливаются в
таких огромных количествах, что
грозят задушить человечество.
Переработка отходов превратилась
в солидную отрасль производства
(и не только химического), а
торговля ими — а самостоятельную
область коммерции.
Это направление будет широко
представлено на
МЕЖДУНАРОДНОЙ ЯРМАРКЕ «ОТХОДЫ,
ЭКОЛОГИЯ, СЫРЬЕ», которую
проводит 27—30 октября в
Новосибирске Региональный
хозрасчетный коммерческий центр
«Сибирская ярмарка». Участники ярмарки
продемонстрируют малоотходные
и безотходные индустриальные
технологии, ноаую технику для
переработки промышленных отходов,
последние научные разработки в
этой области, приборы и
оборудование. Предыдущая подобная
ярмарка, проходившая в прошлом
году, вызвала большой интерес
и собрала сотни участников,
представлявших не только Сибирь,
Урал и Дальний Восток, но и
многие республики СНГ, а также
зарубежные страны.
Дед Рудого Панька, узнав про
все это, наверное, тоже бы плюнул
и пошел руки мыть. А
современный бизнесмен скорее всего этой
ошибки не совершит и, чтобы
принять участие в ярмарке
«Отходы, экология, сырье», обратится
по адресу: 630099, Новосибирск,
ул. М. Горького, 16, «Сибирская
ярмарка»; тел.: C832) 23-78-54,
23-94-69 (директорат выставок и
ярмарок), 22-79-07 (дирекция
ярмарки «Отходы, экология, сырье»);
телетайп: 4738 ЛАБАЗ, телекс:
133166 SFA SU; телефакс: C832)
23-63-35.
<(L
Й9^
ЙЬ
Издательство «Наука»
«Химия и жизнь»,
1992, № 8.
1—112 стр.
Индекс 71050.
Цена 12 руб.
(по годовой
подписке — 1 руб.)