18 АВГУСТА-ДЕНЬ АВИАЦИИ
АВГУСТ
15
ВТОРНИК
1939 год
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СО Е ДИ Н Я И Т ЕС Б!
№ 45 (824)
Цена 30 коп.
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского» А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
ДОЛГ КРИТИКИ
ПЕРЕД ЛИТЕРАТУРАМИ
НАРОДОВ СССР
Вопросы критики продолжают оставать-
ся одним из центральных вопросов много-
национальной вашей литературы. Это
естественно. Революционная теория и кри-
тика освещают путь литературе. Лите-
ратуры советских народов переживают по-
ру своего бурного роста и оформления.
Все настойчивей начинает обозначаться
именно всесоюзный характер советской
литературы. Отдельные советские литера-
туры начинают все чаще заявлять о се-
бе, выдвигать такие проблемы, которые
имеют принципиальный интерес для всей
литературы. Надо помочь критически ос-
ваивать их. Нужно уметь замечать эти
вновь возникающие проблемы, этот новый
материал, который выдвигает перед кри-
тикой сама жизнь. Больше чем где-либо
критик в своей работе должен опираться
на то драгоценное «чувство нового», о
котором говорил товарищ Сталин на XVII]
с’ездо партии.
Дискуссия о поднятии культуры кри-
тики пока имеет в виду русских, и даже,
главным образом, московских критиков. По
едва ли не более важной задачей является
сейчас поднятие уровня критики в других
братских литературах. В ряде наиболее
крупных республик (на Украине, в Бело-
руссии, в Грузии и других) издаются спе-
циальные критические журналы, литера-
турные газеты, повсюду в республиках в
•художественных журналах есть критиче-
ские отделы, есть критические кадры, но
надо прямо сказать, что, за некоторыми
исключениями, уровень критических статей
на местах не высок. Слабость этой крити-
ки — одна из причин, которая до сих пор
мешает по-настоящему обобщать опыт от-
дельных наших литератур, не дает воз-
можности широкому советскому читателю
своевременно разобраться в том, что де-
лается в литературах братских республик.
Вопрос о положении с критикой на местах
заслуживает специального обсуждения.
Сейчас мы хотим поставить перед кри-
тикой (и русской и на других языках)
общий вопрос о необходимости осмысления
всего советского литературного процесса в
целом. Тут нередко приходится наталки-
ваться на такие возражения:
«Нельзя знать 50 языков, а переводы
ничего не дают. Не делайте из перевод-
ной литературы (братских республик)
принудительного ассортимента для крити-
ков. Оставьте за ними право читать и
критиковать то, что им нравится», и т. д.
Несостоятельность утверждения, что по
переводам и подстрочникам невозможно
изучить предмет, ясна сама собой (хотя,
конечно, изучение языка желательно не
только для переводчиков, но и для кри-
тиков). Пишут же критики о переводах
иностранных авторов! Нелепо также ду-
мать, что кто-то кому-то хочет принуди-
тельно навязать чтение переводной лите-
ратуры. Еще меньше мы думаем призы-
вать критиков поддержать «слабые рост-
ки» путем перехваливания плохих произ-
ведений братских литератур.
Наоборот, снисхождение критика к ли-
тературе, нагибание к ней сверху вниз,
критическое сюсюканье и унизительно и
вредно для тех же литератур или отдель-
ных писателей. В критике у нас должен
существовать общий счет для всех совет-
ских литератур. У нас литература —
единая по своему идейному содержанию,
по своим художественным задачам. И от
критика вовсе не требуются — в противо-
речив с его совестью и вкусом — какие-
то «послабления» и скидки, когда он
имеет дело с русскими переводами с про-
изведений братских литератур. От совет-
ского критика требуется только одно —
проявить живой, научный интерес к тому,
что делается за пределами русской совре-
менной прозы (и отчасти драматургии),
главным образом поглощающих внимание
критики. А дальше — мы надеемся —
самый материал советских литератур по-
стоит за себя.
Мы уверены, что советская литера-
тура. понимаемая как многонациональ-
ное явление, сама по себе представляет
такое богатство, такой неисчерпаемый ис-
точник для критических, для научных
обобщений, что вовсе не нуждается в ка-
кой-то «агитации» о внимании к себе. И
наоборот, можно только пожалеть тех то-
варищей, которые в силу косных привы-
чек не обращают свой интерес в эту сто-
рону. Они обедняют самих себя именно с
научной точки зрения.
В самом деле: в создании советской ли-
тературы принимают участие и такие
древние народы с полуторатысячелетней
литературной традицией, как грузины,
армяне, азербайджанцы, н народы, только
обзаводящиеся своим «литературным хо-
зяйством», только вчера получившие свою
письменность или даже еще создающие
ее- Мы видим тут народы с таким бога-
тым культурным наследием, как русский
народ, создавший самый передовой в мире
рабочий класс, и народы, не знавшие
промышленного капитализма, в сравни-
тельно недавнем прошлом кочевые, охот-
ничьи, бесписьменные и младописьменные.
Все это вместе взятое плюс еще множест-
во своих местных национальных особен-
ностей продолжает и сегодня отражаться
на развитии советских литератур. Все это
и создаст ту ступенчатость, неравномер
ность в развитии их, что должно иметь
всегда в ваду, когда мы говорим о нашей
литературе в целом и об отдельных явле-
ниях ее.
Общий счет еще не значит уравнитель-
ный счет. Пред’являя общие художествен-
ные требования к писателям разных на-
циональностей, критик вместе с тем не
должен упускать из виду тот факт, что
исторически наши литературы развивают-
ся на почве разных культурных традиций.
У нас есть литературы с развитой тради-
цией письменности, есть литературы, в
которых еще сильно дают себя знать тра-
диции устного народного творчества, на-
конец, есть еще только зарождающиеся
литературы, только отделяющиеся от
фольклора, как, например, литературы
большинства народов Крайнего Севера (так
называемых палеазийских народов) и коче-
вых народов южных пустынь. Не следует
думать, что последние литературы еще
не заслуживают того, чтобы брать их
всерьез. Социализм чудесно возродил и
творчески окрылил все народы СССР, да-
же самые отсталые в прошлом. В 1938
году книги издавались на И языках ра-
нее бесписьменных северных народов (а
всего в прошлом году книги в СССР выш-
ли на языках 90 советских народов). За-
служенно стал известен замечательный
саамский советский фольклор. Развивается
богатая наследием устного народного твор-
чества литература и эскимосов, в самом
языке которых таится столько возможно*
стей для выражения самых сложных от-
тенков мысли!
Никак не следует нивелировать наши
литературы и с точки зрения тех перво-
очередных вопросов, которые они выдви-
гают перед критикой. Если — суммарно
обобщая — для одних литератур важной
задачей является борьба со схематизмом,
за создание подлинных характеров в дра-
матургии и в прозе, то для других лите-
ратур на первом месте стоит еще задача
создания самой прозы, а для третьих ли-
тератур—вопросы оформления своих лите-
ратурных языков и т. д. Впрочем, резких
границ между этими группами нет. Если
мы выйдем за рамки русской литературы,
то не проза, а поэзия окажется главенст-
вующим видом литературного творчества.
Создание крупных прозаических произведе-
ний в ряде литератур еще дело будуще-
го. И вот тут-то критика много может по-
мочь, разбирая и сравнивая типическиз
решения этой задачи в отдельных совет-
ских литературах-
Было бы неверно затемнять тот факт,
что русский роман стоит в центре всей со-
ветской литературы, наиболее полно вы-
ражая все ее типические чеоты. Он име-
ет миллионы читателей во всех республи-
ках. Имена русских романистов, естествен-
но, оказались в центре внимания кри-
тики. Но будет большой ошибкой
для критика ограничивать свой интерес
только этими явлениями советской литера-
туры. Достаточно внимательно разобрать-
ся в творчестве П. Тычины или Якуба
Коласа и Янки Купалы, чтобы увидеть
во всех этих случаях такие типы поэти-
ческого творчества, которых нет в рус-
ской литературе и которые имеют прин-
ципиальный интерес для понимания даль
нейшего развития многих наших литера-
тур.
Борьба советских народов за социализм,
вся наша кипучая жизнь многосторонне
отражается в различнейших формах лите1
ратурного творчества. И можно указать
случаи, когда некоторые темы и образы
нАшли себе наилучшее воплощение вовсе
не в наиболее развитых формах современ-
ного эпоса (чем является роман), а в на-
родной устной поэзии. Например, нигде
великие образы Ленина и Сталина не во-
площены с такой силою чувства, с такой
свободой художественного выражения, с
такой искренностью и глубиной, как в
устной народной поэзии, особенно поэзии
советского Востока.
Советский литературный процесс во
всем многообразии своих жанров, видов и
языковых форм настойчиво требует к се-
бе внимания критики. Проблемы дальней-
шего развития народной поэзии, вопросы
соотношения национальной формы и соци-
алистического содержания, развития лите-
ратурных языков СССР, перехода на рус-
ский алфавит, развития прозы, драматур-
гии, обобщения тематического порядка,
взаимовлияния советских литератур, роли
русской литературы (современной и клас-
сической) в формировании других братских
литератур — все эти и многие другие
вопросы не находят или почти не находят
отклика в нашей критике. Нет нужды
здесь приводить примеры. Критические от-
делы наших журналов и газет дают доста-
точно красноречивых поводов для такого
вывода. А вместе с тем рост советских
литератур выдвигает эти неотложные воп-
росы, выдвигает необходимость создания
критики всесоюзного характера, то есть
оперирующей фактами не только в рамках
одной литературы.
Мы призываем критиков, да и всех пи-
сателей (всех наших литератур) смелее в
этом отношении рвать установившиеся дур-
ные навыки, не боясь неизбежных труд-
ностей, смелее приступать к изучению ли-
тератур народов СССР. Это долг советской
критики, подсказываемый ей самой
жизнью.
Ф. ПАНФЕРОВ
ВСТРЕЧИ С ВЕЛИКИМ ЛЕТЧИКОМ
НАШЕГО ВРЕМЕНИ
Я приехал в Василево, над Волгой, в
такой час, когда ь доме все отдыхали, и
старушка, соседка Чкаловых, мне по пу-
ти сообщила, что Валерий Павлович всю
ночь пробыл где-то на рыбной ловле, что
к нему кто-то приехал и что все утро
они смеялись за столом на веранде и те-
перь «прилегли».
Вот з дом. Он широкими окнами, че-
рез зелень садика, смотрит на Волгу. На
балконе тихо. Только шуршат падающие
листья груши. Они сыплются изобильно,
зажигая землю желтоватым, ярким пла-
менем, и дом действительно кажется по-
груженным в дремоту...
Я остановился на балконе и долго смо-
трел на Волгу, на ее просторы, на ее
песчаные косы. От балкона к обрыву тя-
нется тропа. Вот она извилисто спускает-
ся в низину — туда, на берег, к водам
Волги... а даль — синяя, синяя и спо-
койная.
— Экий тихоня, — вдруг раздался
чуть грубоватый, но весьма веселый
окрик позади меня.
Я обернулся.
Валерии Чкалов стоял на пороге, весь
взлохмаченный, в нижней рубашке, на
которую небрежно были наброшены под-
тяжки, и улыбался во все лицо — так,
как он мог.
— Здравствуй!
— Здравствуй, Валерий Павлович...
комбриг!
И не успел я еще протянуть руку, как
он сгреб меня в свои медвежьи об’ятия и
так стиснул, что у меня дух зашелся.
— От души... от души, писатель... —
и. шагнув в обширную комнату, закри-
чал:
— Лелик, гость явился... Видала?
Смотри на него..- только один миг.
Из другой комнаты вышла жена Чка-
лова — Ольга Эразмовна и, поздоровав-
шись со мной, посмотрела па Чкалова
так, как смотрит мать на любимого сына-
балагура.
— «Бруски» читала? Так это вот он
наворочал.
— Да я же тебе сама рекомендовала...
Забыл?
— Нет. Просто похвалиться захотел,
что я первый, — и снова захохотал так
заразительно, что и мы все невольно за-
смеялись.
— Ну, за стол... за стол, Лелик...
Командуй парадом ты. А мы.-. Иди-ка по-
смотри, — и, утянув меня на балкон, по-
казывая рукой на волжские просторы, за-
говорил уже более серьезно: — Левитан.
Смотри — всюду Левитан. Помнишь его
картину «Над вечным покоем»? Вот она.
Вон коса песчаная... А там, за Волгой, —
омуты, те самые омуты, какие писал Ле-
витан. Мы, русские...
И тут начался спор о русском чело-
веке.
Из очерка Ф. Панферова, печатающегося
в сборнике «Великий летчик нашего вре-
мени», выходящем в Госполитиздате.
Валерию Павловичу кто-то возразил,
сказав, что в русском человеке есть черты
Обломова... Валерий Павлович взвился...
— Обломов! Обломов спал, никудыш-
ный человек был. А ты что, думаешь, рус-
ский мужик спал, русский рабочий спал?
Ты, когда говоришь о русском народе, не
в ту сторону смотришь—ты смотришь на
чины, а надо смотреть на тех, кто тру-
дится, кто в поте лица хлеб свой добы-
вал и добывает.
И через несколько минут все только и
слушали Валерия Павловича-
*
Валерий Павлович как-то притих: нет
уж тех свободных, размашистых движе-
ний, пропало ребяческое балагурство, весь
он стал подтянутым, строгим, и широкая
улыбка на лице сменилась каким-то вну-
тренним горением.
— Что, Валерий Павлович?—спросил
я, отводя его в сторону.
— Поедем со мной.
И вот мы мчимся на аэродром. И по
пути, как о чем-то потрясающем, Валерий
Павлович говорит мне:
— Поликарпов... знаешь... наш худож-
ник-изобретатель такую машинку сварга-
нил... ахнешь!..
— И что же?
— Испытываю ее сегодня.
— Послушай,—перебил я его-—Зачем
тебе рисковать?.. Ты же стране нужен
на другие дела. Пусть другие испытывают,
а ты полетишь.
Это Валерия Павловича обидело так, что
мне самому стало неудобно.
— Мы что ж, герои, бычки что ль, до-
машние?.. Привязали нас к стойлу, мы
и жуем.
И вот мы на аэродроме.
На поле стоит красная машина, какая-
то тупорылая, похожая на осу.
Новые книги ко Дню авиации
Государственное издательство политиче-
ской литературы выпускает ко Дню авиа-
ции сборник, посвященный В. П. Чка-
лову,—«Великий летчик нашего време-
ни».
Интересные воспоминания о Чкалове
публикуют его близкие товарищи по ра-
боте: Л. Фролищев—«Детство». И. Анто-
шин— «Первые полеты», 0. Чкалова —
«О товарище и друге», Герои Советского
Союза: М Громов — «Его нельзя не лю-
бить», Г. Байдуков—«О командире ста-
линских маршрутов», А. Беляков — «Ге-
рой нашего народа», М. Раскова—«Наш
старший товарищ», шофер Чкалова Ф. Уто-
лин—«Как я работал шофером у Чка-
лова».
Кроме того, в первом разделе сборника
напечатаны воспоминания о Чкалове
Ф. Панферова — «Встречи», В. Костыле-
ва— «Чкалов-читатель». Л. Хвата—«На
родине и в Америке» и др.
«Депутат народа». Этой теме посвящен
второй раздел сборника. Л- Кудреватых в
Валерий Павлович подходит к машине,
покачиваясь, пружинясь на ногах, точ-
но боится, что спугнет ее, а ноздри у не-
го трепещут, и кажется: вот он сейчас
крикнет на эту тупорылую птицу.
— У-ух ты, зверюга! Говори, подчи-
няешься или нет? Не то так взнуздаю...
И вот он плавно оторвал машину от
земли... оторвал и молниеносно скрылся за
перелеском и через какую-то секунду,
словно сумасшедший, пронесся над наши-
ми головами. Казалось, это вовсе не ма-
шина. Казалось, какой-то гигант там, за
перелееком, со все-го размаху швырнул
в воздух какой-то красный чемодан и он
с визгом промчался над нами- Затем еще
и еще раз. Затем чемодан этот куда-то
скрылся... И вдруг снова с ревом вырвал-
ся с противоположной стороны... и... что
это такое? Машина сразу закачалась. Ее
кинуло вниз, потом вверх, потом вдруг
она, задрав нос, ринулась на лес. Столб
пыли, вихрь сорванных листьев.
Люди кинулись к месту падения маши-
ны.
Среди кустарника валялась тупорылая
птица. Собственно, это была уже не ма-
шина, а какие-то разодранные красные
клочья. Рядом на земле лежал Валерий
Павлович и крепко держал рукой заты-
лок, из которого струей хлестала кровь.
За несколько секунд перед падением в
воздухе случилась беда: начали рваться
цилиндры мотора... и летчик, задрав нос
машины, кинулся на мелкий лес.
Художник-изобретатель Поликарпов тут
же сказал:
— При такой катастрофе гибель лет-
чика неминуема.
Тут Чкалова спасло его мастерство...
*
И вот Валерий Чкалов снова в до-ме
своего отца — котельщика, в кругу род-
статье «Чкалов у избирателей» рассказы-
вает о поездке Валерия Павловича к сво-
им избирателям. Здесь же публикуются
статьи Мустафы Саберова «Чкалов в кол-
хозе «Алга» и И. Родина «Переписка
Чкалова с избирателями».
В третьем разделе — «Народный ге-
рой» — помещены статьи Н. Ильиной
«Слава героя» (о письмах трудящихся к
Чкалову), М. Александрова «Чкалов и
дети», сказителя Горьковской области
И. Ковалева «Сказка о трех соколах».
★	л
В Госполитиздате ко Дню Ядгации вы-
шла из печати популярная брошюра
Н. Волкова «Непобедимая авиация стра-
ны Советов». В брошюре четыре раздела.
Введение дает общую оценку развития
авиации, ее роли я значения в системе
вооруженных сил Советского Союза. Во
втором разделе рассказано об авиации
Англии, Франции, США и фашистских
стран: Германии, Италии, Японии. Третий
раздел посвящен советской авиации.
ных и знакомых. За огромным столом —
люди всех профессий: летчики, шоферы,
учителя, директора заводов, колхозники.
На стол мать подает пышащие паром
пельмени.
— A-а, пельмени! Ай да мать! — кри-
чит Чкалов.
Он заразительно хохочет, рассказывая о
том, как когда-то, еще в молодости, во-
рвался на кухню к матери и «украдкой
уписывал пельмени».
— Я про эти пельмени вспомнил на
банкете в Америке. Заставили стол всякой
всячиной. А я есть хотел и подумал:
«Пельменей бы наших сюда».
Тут же Чкалов рассказал об американ-
ском лавочнике, который заявился тогда
к нашим летчикам и на один день выпро-
сил у них костюмы, в которых они лете-
ли из Советского Союза в Америку. По-
том оказалось, что лавочник вывесил ко-
стюмы в окне как рекламу и бойко торго-
вал своими товарами в этот день.
Неожиданно Чкалов оборвал рассказ: ои
заметил, что один из шоферов, сидящих
за столом, стесняется, плохо ест, вертит-
ся на стуле. И Валерий Павлович неза-
метно для гостей перекочевал к шоферу.
Через каких-нибудь пять минут они уже
говорили, страстно и громко о моторе...
Шофер ожил. Тогда Валерий Павлович
поднялся и, радуясь тому, что шофер ос-
воился за столом, толкнув его в плечо,
сказал:
— А то скуксился, дядя, как перед
девицами.
Чкалов любил людей и всегда был ими
окружен. Иногда он выступал по несколь-
ку раз в день. К вечеру так выматывался,
что пластом лежал на диване.
— Ну, зачем до этого себя доводишь?
— А как же? Люди-то ведь хотят нас
послушать.
Ведь когда я им рассказываю о наших
полетах и они аплодируют мне, я знаю
— они одновременно аплодируют и себе:
без такого народа, как наш, мы никакого
бы подвига не свершили.
И еше одна черта — ведущая — это
постоянная неуспокоенность Чкалова, Он
слетал на остров Удд. Совершил полет в
Америку через Северный полюс, вот ои
уже Герой Советского Союза, человек, лю-
бимый всей страной. Но он уже думает о
новых полетах, еще более величествен-
ных:
— Эх, вокруг шарика бы махнуть!
^«Шариком» он шутливо называл зем-
ной шар. Мечтой его последних лет было
совершить полет вокруг земного шара.
Однажды, выступая на собрании медя-
ков города Горького, Валерий Павлович
сказал:
— Мы совершили перелет через Север-
ный полюс не только потому, что долго
и упорно изучали это дело, но и потому,
что честь нашей родины, честь нашего
народа мы несли на своих руках через
Северный полюс.
Безграничная любовь к народу и пре-
данность своей родине двигали Чкалова
на большие героические подвиги.
П. БАЛАШОВ
«Мужество»
•/
Джозефа Вогеля
ИНОСТРАННЫЕ ПИСАТЕЛИ НА ВСЕСОЮЗНОЙ
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ВЫСТАВКЕ
Бела Балаш
Мужество — одна из самых волную-
щих тем в современной мировой литера-
туре- Генрих Манн недавно опубликовал
книгу статей, полных гнева и горечи, под
названием «Мужество». О мужественных
американцах, «павших за Пспанию», пи-
шет Эрнест Хемингуэй.
Молодое поколение американских писа-
телей — Ричард Райт, Альберт Мальп
и др. — обращается к теме мужества,
к изображению «непокорных» люден, всту-
пающих в борьбу за свои права.
О мужестве рядового американца, очу-
тившегося без работы и долгое время не
знавшего, что делать, с кем иттп и как
бороться, написал повесть молодой аме-
риканский писатель-антифашист Джозеф
Вогель.
Вогель знакомит нас с трагедией «ма-
ленького», униженного, но мужественного
человека.
Перед нами самая обыкновенная исто-
рия. Польский крестьянин Адам Воляка,
приехавший в Америку в годы «проспе-
рити», испытал крах всех своих надежд.
Он, как и многие другие, остался без ра-
боты и теперь ищет ее и не находит.
Адам хотел бы осесть на земле, он всю
жизнь мечтал о ней. Ради клочка земли
он пошел бы на край света. Восемнад-
цать лет Адам собирался купить ферму.
Собирался и не купил. И нам понятны
его бессильная ярость, горечь и боль, ко-
гда он узнает, что его сокровенным меч-
там не дано свершиться: стоячее болото
нужды засосало Адама. «Ранним вечером
после ужина Адам выходил в сад и смо-
трел на горы. Земли тут видимо-неви-
димо, целые мили, а человек не может
приложить руки к нескольким акрам».
Джозеф Вогель хорошо показывает тро-
гательно-наивную привязанность Адама к
земле. Честный и прямой Адам не хочет
стать на путь преступлений, как это сде-
лал Гарри Мдрган в романе Хемингуэя
«Иметь и не иметь», он также не согла-
сен быть штрейкбрехером, даже если его
семье нечего есть. Этот человек долгое
время не знал, против кого направить
свой гнев, но в решающие минуты борь-
бы он может стать грозной силой. Друже-
ские, теплые слова коммуниста Дженееси
находят живой отклик в сознании Адама:
«они впитываются в его душу, как дож-
дик в землю». Адам еще не знает, что
нужно делать, но он готов итти за ком-
мунистами. Адам — мужественный чело-
век, созданный для борьбы, но не став-
ший борцом.
«— Нету у меня дома, — бормотал
Адам. — Отбирают, выселяют, не все ли
это равно. Нет больше дома. — Голова
его «пустилась на грудь. Темный пол хо-
дил ходуном, и он смотрел и видел вол-
нующиеся поля, журчащий ручей, густой
лес вдали. Это была родина. Та родина,
которую он знал в детстве. Но уже и
тогда выгоняли людей из домов. Они вы-
гоняли даже один другого, убивали, кале-
чили из-за клочка земли. Дети завели
мать в поле зимой, размозжили ей голову
— убили ради клочка земли. Дети за-
вели отпа в лес, искалечили его, оста-
вили на с’едение волкам — и все это
ради клочка земли. Ради земли они ка-
лечили, убивали. Даже лошадей убивали,
даже лошадей. У соседа на поле лошадь
лягнула сына богатого крестьянина. Бо-
гач завел лошадь в лес, связал ей погп
и зарыл в яму живьем. Ты чувствовал
себя связанным, как была связана эта ло-
шадь. Ты чувствовал, что бьешься в яме,
как билась эта лошадь. И каждую ночь
ты засыпал в слезах, думая о своей смер-
ти. Они убивают, всегда убивают. Свя-
жут тебя, бросят в яму и похоронят за-
живо. Боже правый, конца этому нет, нет
конца.
В салоне стало тихо, потом послышал-
ся плач. Это плакал Адам, и все на него
смотрели. Адам сидел, уронив голову на
грудь, и плакал. От этого плача всем
стало неловко.
«Мужество», Дж. Вогель. «Интернацио-
нальная литература», № 3—4, 1939 г.,
и выходит отдельной книгой в Гос-
литиздате.
Это не были пьяные слезы. Это было
горе — необузданное, рвавшееся из глу-
бины сердца, — плач осиротевшего ре-
бенка.
Фермер, наклонив голову на бок, по-
казывал пальцем на Адама.
«— Вдребезги, сэр! Да, разнесли вдре-
безги!»
Таких, как Адам Воляка, одиннадцать
миллионов, и только небольшая часть
(три миллиона) занята на общественных
работах, организуемых демократическим
правительством Рузвельта. Но п эти об-
щественные работы Рузвельту приходится
отстаивать от нападок реакционеров.
«Мужество» — книга ненависти к фа-
шистским варварам. Она показывает, как
единодушен американский народ в своем
возмущении фашистскими насильниками.
Нельзя равнодушно читать строки гневно-
го письма, полученного Адамом, о его
брате-герое, погибшем, защищая свободу
в Австрии в дни февральских боев
1934 г.
«Твоего брата убили на четвертый день
боев. Дорогой друг, величайшей данью его
героизму будет сказать, что он дрался
плечо к плечу с тысячами героев, — у
пас герои насчитываются тысячами. Вос-
стание проиграно не от того, что нам не-
достало мужества. У нас было меньше
людей, меньше оружия, нас предали на-
ши главари социал-демократы. Даже когда
восстание началось, когда мы, венские ра-
бочие, уже бастовали, социал-демократы
все еще пытались договориться с Доль-
фусом. Из этой борьбы мы вышли иска-
леченными, лишились дорого доставшихся
нам прав и навсегда уТратили доверие к
реформизму социал-демократов».
Эта книга, горькая, как полынь, от-
крывает читателю большую правду о «де-
мократической» стране, где миллионы лю-
дей лихорадочно ищут применения для
своих сил, ищут и не могут найти. По-
весть «Мужество» проникнута гуманисти-
ческой тревогой за человека, которому от-
казано в самом дорогом — праве на
труд.
Джозефу Вогелю с детства знакомы пре-
лести «американского рая». Подобно Дже-
ку Лондону, Джозеф Вогель прошел суро-
вую школу жизни, сменил не одну профес-
сию, прежде чем стать писателем. Он был
газетчиком, кельнером, печатником, желез-
нодорожником, репортером. В свободные
часы он жадно набрасывался на книги.
Своим знакомством с лучшими произве-
дениями мировой литературы Вогель обя-
зан публичной библиотеке Утики (штат
Нью-Йорк), где он провел безрадостное
детство и юность.
Повесть «Мужество» созревала медлен-
но, ей предшествовал период творческих
исканий. Ранние рассказы Вогеля подра-
жательны. Первый рассказ шестнадцати-
летпего Вогеля был написан под влия-
нием Чехова, а второй, год спустя, под
влиянием Пруста. Молодой автор пробо-
вал писать романы, но они не удовлетво-
ряли его. Он написал и уничтожил че-
тыре романа, прежде чем решился опуб-
ликовать «Пансион Мадам Боннар» —
трагикомические, не свободные от натура-
лизма сценки из жизни обитателей и «го-
стей» пансиона ловкой и удачливой ма-
дам Боннар. Это было только эскизом к
роману, хотя отдельные сценки и свиде-
тельствовали о даровании автора. С 1926
по 1930 год Джозеф Вогель, по собствен-
ному признанию, «написал миллионы слов,
выбрав лишь несколько новелл для печа-
ти» («Свадьба», «Вторая авепю» и др.),
которые были опубликованы в левой и
революционной прессе: «Дэйли уоркер»,
«Лэйбор дсфендор», «Нью мэссес» и др.
Вогель идет с теми, кто способствует
собиранию антифашистских сил, активно
участвует в созыве первого конгресса
американских писателей. Растут его тре-
бования к себе, он уже не довольствуется
зарисовками эпизодов, случайных, хотя и
и драматических «уличных сцен» («Вто-
рая авеню»), и в повести «Мужество»
пытается дать реалистическую картину
жизни людей богатейшей капиталистиче-
ской страны, сброшенных в пропасть ни-
щеты.
Я очень мало понимаю в сельском хо-
зяйстве, и на этой выставке меня боль-
ше всего интересовали люди, создавшие
собранные на ней богатства.
Выставка произвела па меня глубокое
впечатление именно потому, что хотя на
ней и представлены различные виды пло-
дов и растений, животных и птиц, а
также образцы сельскохозяйственных ма-
шин, она является прежде всего куском
живой истории социалистического обще-
ства.
Показанные па ней вещи пе замкнуты
в самих себе. Около экспонатов висят таб-
лички, из которых можно узнать фами-
лию садовода, вырастившего новое полез-
ное растение, или имя колхозницы, выхо-
дившей теленка. Повсюду можно увидеть
портреты передовых людей, добившихся
рекордных результатов в различных обла-
стях сельского хозяйства. Выставка пока-
зывает героизм труда в социалистическом
обществе!
В одном из павильонов я встретил
группу колхозников. Они рассматривали
фотографию коневодческой фермы. Один
Густав Ватетейм
Я видел много всевозможных выставок
в капиталистических странах, и разница
между ними и этой выставкой сразу же
бросилась мне в глаза. Как драматург,
привыкший мыслить образами и сопостав-
лять, я хочу выразить свое впечатление
в форме сравнения: то были ярмарки,
это — университет. Самый радостный уни-
верситет, какой только можно себе пред-
ставить.
Когда я шел по выставке, я испыты-
вал громадное удовлетворение от того, что
чудесные произведения земли и человече-
ского труда предстали здесь не в каче-
стве товаров, а в своем чистом, нату-
ральном виде. И люди, участвовавшие в
их создании, стоят тут же и любуются
ими. На капиталистических «ярмарках» ря-
бит в глазах от изобилия экспонатов, но
ты чувствуешь себя бедняком от угнета-
ющего сознания, что большинство этих
предметов тебе недоступны, они являются
товарами, которые ты не в состоянии ку-
пить. А здесь, наоборот, тебя не покидает
ощущение богатства. Все это наше! Мы
вместе создавали все эти богатства! П
если в одном уголке страны еще ощу-
щается недостаток в чем-нибудь, если там
Петрас
Несомненно, такой выставки нигде и
никогда не могло быть. 0 ней трудно го-
ворить без волнения. В какой павильон
ни зайдешь, — не знаешь, чем больше
восхищаться — замечательным ли рисун-
ком потолка или мозаичным паркетом и
коврами, по которым ступает нога, высо-
кохудожественными фресками, панно и
скульптурами, топкой резьбой по дереву
или еще более великолепными плодами,
овощами, фруктами — золотыми дарами
колхозных садов, огородов и полей. Пре-
красные и с большим вкусом оформлен-
ные стенды, диаграммы, макеты, живые
экспонаты говорят о необычайном мате-
риальном и культурном под’еме советской
деревни. Все республики и автономные об-
ласти, от холодного севера до субтропиков,
от западных до дальневосточных гранип,
об’единились для братского показа гро-
мадных побед, достигнутых на колхозных
полях. Это грандиозное зрелище радует
друзей Советского Союза, оно должно вы-
зывать чувство зависти и смущения у
его врагов.
Но выставка является не только демон-
страцией побед коллективизации, высокой
урожайности колхозной земли, таланта и
размаха ее строителей. Эта выставка
должна сыграть громадную воспитатель-
ную роль в деле подготовки новых кадров
для социалистического земледелия, садо-
водства и животноводства.
Я видел, с какими горящими глазами
тысячи колхозников и колхозниц, прие-
хавших на выставку из самых отдален-
ных уголков Советского Союза, разгля-
I из снимков изображал скачку с жокеями,
другой — отряд красных кавалеристов на
прекрасных породистых лошадях.
— Это наши лошади, посмотри, что с
ними стало, — говорил пожилой колхоз-
ник, и его морщинистое лицо озарила
счастливая улыбка.
Посетителя выставки — иностранца
поражает парадоксальное ла первый
взгляд явление.
Древние азиатские стили в архитекту-
ре многих павильонов сочетаются здесь с
самой современной механизацией. Этот
контраст усиливается еще больше, когда
видишь около этих современных машин
самых настоящих «азиатов», в их нацио-
нальных костюмах и громадных меховых
шапках, деловито обсуждающих преиму-
щества нового типа комбайна.
В том, что это противоречие только
внешнее, а в действительности здесь на-
лицо органическое слияние, что в Совет-
ском Союзе огромные сверхамериканские
темпы развития техники не привели к
утрате национальных особенностей, —
величайшая победа социализма!
собран меньший урожай, чем в другом, то
ведь именно для того и приехало сюда
столько людей, чтобы научиться, как сде-
лать так, чтобы в ближайшем будущем
никто ни в чем не испытывал недостат-
ка.
Па заграничных выставках чуть ли пе
в каждом павильоне вы можете встретить
представителей фирм, приславших па вы-
ставку. образцы своей продукции. Они
стоят около своих экспонатов с блокно-
тами в руках, поджидая заказчиков. Па
выставке в Москве тоже можно увидеть
людей с блокнотами, по их привели сюда
совсем другие побуждения. Смысл выстав-
ки раскрывается во всей своей глубине,
когда встречаешь группы посетителей,
приехавших со всех концов громадной
страны ради одной цели — учиться!
Выставку готовила вся страна. Все рес-
публики ревниво следили за тем, чтобы
их достижения получили на ней достой-
ное отражение. Вот почему посещение вы-
ставки больше, чем многие поэмы, дает
представление о социалистическом реа-
лизме. Вся страна участвовала в созда-
нии этого радостного гимна человеческому
счастью!
Цвирка
дывали чудесные мичуринские фрукты,
часами простаивали около породистых оби-
тателей павильонов животноводства, тща-
тельно записывали в свои блокноты об’-
яснения экскурсоводов.
Выставка будет для них прекрасной
школой. Возвратившись домой, они не
только расскажут о том, что видели, но
и сумеют передать другим полученный
здесь опыт.
Всесоюзная сельскохозяйственная вы-
ставка — слишком скромное название!
Это сказочная Шехерезада победившего со-
циализма.
М. ЖДАНОВ
О чем пишут
китайские писатели
Вооруженная борьба китайскою народа
за свою национальную независимость выз-
вала большой под’ем в среде китайских
литераторов. Еще задолго до начала во-
оруженного вторжения Японии в Китай
наиболее прогрессивная часть китайских
писателей, как Лу-Синь, Го-Мо-Жо, Мао-
Дунь и др., в своих произведениях звали
китайский народ на борьбу с агрессивны-
ми стремлениями японской военщины.
Однако при тогдашней политической об-
становке и строгой цензуре оиа не могли
печатать свои произведения, направлен-
ные против страны, находившейся в «дру-
жественных» дипломатических отношениях
с Китаем. Все это задерживало внедрение
в китайскую художественную литературу
антпяпонекой тематики. Немало мешал
этому также и существовавший в то вре-
мя идейный разброд в среде китайских
литераторов.
С первых же дней национально-освобо-
дительной войны лучшая часть китайских
литераторов принимает в ней самое
энергичное участие. С винтовкой в ру-
ках на передовой линии фронта и с пе-
ром во время затишья в тылу китайские
писатели защищают независимость своей
родины. Основная тема китайской литера-
туры сегодняшнего дня — призыв к борь-
бе. «Умереть, но не сдаться на милость
врага», «Довести национально-освободи-
тельную войну до победного конца». Эти
лозунги способствовали появлению нового
типа произведений, новых не только по
содержанию, но и по форме. В течение
последних двух лет в китайских литера-
турных кругах горячо обсуждался вопрос
о так называемых «художественных отче-
тах», т. е. об особого рода литературных
произведениях, приближающихся к фор-
ме очерка. В этих произведениях не
должно быть вымышленных лиц, писатель
показывает читателю действительно су-
ществующих героев, их жизнь, их безза-
ветную преданность родине. Эти «худо-
жественные отчеты» отражают всю жизнь
современного Китая, рисуют не только
эпизоды боевой деятельности, но также и
быт и жизнь тыла.
Новое течение за «создание высокоху-
дожественных произведений на основе
действительных фактов» нашло широкий
отклик в писательской среде и пустило
глубокие корни в литературе сегодняшне-
го дня, заняв в ней доминирующее поло-
жение. Сейчас китайскими писателями
выдвинут лозунг: «Чтобы писать о боях,
надо в них участвовать»; и этот лозунг
непреклонно проводится ими в жизнь.
По инициативе «Всекитайского общества
по борьбе с врагом», которое об’единило
в себе все лучшие литературные силы,
создаются специальные «бригады литера-
торов»; эти бригады прикрепляются к
определенным воинским частям и коман-
дируются на различные участки фронта.
Они проводят большую агитационно-мас-
совую работу, писатели читают бойцам
свои произведения, рисующие жизнь дан-
ной части, фронта, отдельных героев, все-
го Китая.
Таким образом, создание «художествен-
ных отчетов» стало сейчас, по существу,
основной формой работы китайских лите-
раторов, и они заняли прочное место в
современной китайской литературе.
Лучшие произведения, созданные за по-
следнее время в Китае, относятся именно
к этим «художественным отчетам». Све-
жестью красок и насыщенностью содержа-
ния они несомненно обязаны тому, что
их авторы были непосредственными участ-
никами описываемых событий.
К лучшим образцам этой формы, вы-
шедшим из-под пера китайских литера-
торов за последние два года, следует от-
нести «Боевой путь командира роты» —
известного писателя Цю-Дун-Лина, просто
и убедительно рисующего преданность
долгу бойцов одной воинской части, с
честью выполнившей задание высшего ко-
мандования и спасшей таким образом по-
ложение всего фронта; «Полтелеги пше-
ницы»—Яо-Сюэ-Иня, показывающего, как
отсталый китайский крестьянин вырастает
за время войны в храброго и сознательно-
го члена, боевого партизанского отряда;
«Ночной бой под Ху-То-Хэ> — Би-Е, не-
большой рассказ, дающий яркое представ-
ление о боевом духе и потенциальной
силе, заложенной в китайской армии; «Се-
верная долина» — Тянь-Шоу, описываю-
щего боевые будни партизанского отряда,
действующего вдоль Пекин—Ханькоуской
ж. д., и теплое участие и помощь, оказы-
ваемые ему мирным крестьянским насе-
лением; «На реке Хуан-Хэ» — Би-Е, яр-
кие эпизоды, рисующие борьбу партизан
в тылу у врага и растущее разложение
японской армии; «На берегу реки Цинь-
Хэ» — Хэй-Дин, талантливо описываю-
щего боевую деятельность 181.-й китайской
дивизии.
Наряду с «художественными отчетами»,
отражающими героическую борьбу китай-
ского народа за свою национальную неза-
висимость, китайские литераторы уд&тяют
в своих произведениях большое внимание
и экономической жизни страны, строи-
тельству и укреплению тыла. Они не (до-
ятся вскрывать недостатки, заострять^
внимание общественности на отрицатель-
ных явлениях и призывать к борьбе с ни-
ми. Одним из лучших произведений на
эту тему, по мнению китайской критики,
является вышедший недавно в свет
рассказ «Солдат Лян-У» Цао-Мина, опи-
сывающий жизнь отсталой китайской де-
ревушки, до которой не докатилась еЩе
мощная волна национально-освободитель-
ного движения. Скрывающийся в этой де-
ревне солдат-дезертир Лян-У вынужден
все же, под давлением ее жителей, снова
уйти на фронт — защищать родину, и
«Господин Хуа-Вэй» — Чжан-Тзянь-И,
посвященный изображению реакционных
сил китайской деревни.
Много внимания уделяет современна-#
китайская литература также и проблеме
борьбы с предателями родины, разобла-
чению тайных замыслов японской фашист-
ской военщины. Китайская критика резко
осудила писателей, изображающих в своих
произведениях японцев по раз принято-
му шаблону, — как диких зверей, один
вид которых заставляет население бро-
сать свои фанзы и обращаться в бегство,
и забывающих о коварных методах борь-
бы врага, засылающего шпионов в ки-
тайскую а-рмию и тыл, организующего с
помощью неустойчивых и темных элемен-
тов провокации с целью срыва единого
боевого фронта. В художественной лите-
ратуре Китая уже начали появляться
произведения, посвященные задачам борь-
бы с провокаторами и предателями, разо-
блачающие методы работы японской
разведки. Лучшим из них следует при-
знать рассказ молодого китайского писа-
теля Ши-Тянь-Шоу — «Предатель роди-
ны».
Большое место в современной китайской
художественной литературе отводится так-
же вопросам единого фронта, призывам
к населению оказывать самую широкую
помощь народной армии, иллюстрации
основного лозунга современного Китая
«Все для фронта». На эту тему китайски-
ми писателями созданы сотни прекрасный
произведений. К числу таких произведе-
ний следует отнести «Перемену» писате-
ля Янь-У, показывающего, как мощная
волна национально-освободительного дви.
же ни я захлестывает даже древние мона-
стыри, втягивая их обитателей в свой бур-
ный поток; «На поле битвы» — Би-Е,
рассказ, рисующий, как все слои населе-
ния сплачиваются воедино для нанесения
решительного удара ненавистному врагу,
и «Почетная вывеска» — Лю-Бо-И, рас-
сказ о крестьянине-патриоте, отдавшем
все свои хлебные запасы на нужды ар-
мии и вместе со своими сыновьями ушед-
шем на фронт.
Не снижая художественной ценности
своих произведений, современные китай-
ские литераторы стараются писать про-
стым языком, доступным оамым широким
массам. Этот вопрос горячо обсуждался в
литературных кругах еще семь-восемь лет
назад, но не вышел тогда за рамки тео-
ретической дискуссии. Теперь можно
считать, что он в значительной степени
уже разрешен. Темы современной китай-
ской художественной литературы так близ-
ки и понятны всему китайскому народу,
что отпала надобность в специальных
приемах для ее популяризации. Они ри-
суют жизнь, борьбу и устремления само-
го народа.
Наряду с новыми формами современ-
ные китайские писатели стараются ис-
пользовать также и старые литературные
формы, вкладывая в них новое злободнев-
ное содержание. Китайский литературный
язык очищается от старых, ложнокласси-
ческих оборотов, приближаясь к народ-
ному, что ни в какой мере не обедняет,
а наоборот, обогащает его. В частности,
«художественные отчеты» сыграли гро-
мадную роль в приближении литературы
к народным массам, в деле художествен-
ного воспитания этих масс. Такие произ-:
ведения, как «Отряды особого назначения»
— Ло-Бинь-Цзи и «Беспокойный город»:
— Гу-Сы-Фань, рисующие боевую жизнй
китайской армии и партизан, по своей
художественной ценности не уступают
лучшим произведениям довоенного перио-
да и доступны в то же время самым ши-
роким слоям читателей.
МАРШ РАДЕЦКОГО
«Марш Радецкого» — это роман о за-
кате одряхлевшей Австро-Венгерской мо-
нархии, значительная книга, в которой
важнейшие социальные факторы гибели
империи нашли законченное художествен-
ное воплощение в личной судьбе живых
людей, всесторонне рассмотренных и рас-
крытых.
Конечно, Иозеф Рот рисует далеко не
все факторы гибели империи. Если вспом-
нить знаменитое ленинское определение
революционной ситуации, то можно ска-
зать: Рот показывает, что правящие клас-
сы Австро-Венгрии больше не могут жить
по-старому. Но то, что угнетенные классы
больше не хотят жпть по-старому, —
этого Рот не показывает, на это он лишь
указывает мимоходом. Этот решающий
фактор назревающего краха служит .для
Рота в лучшем случае фоном, ню никак
не главной пружиной действия.
И все же, несмотря на умышленную од-
носторонность изображения, в ней заклю-
чается средоточие надвигающегося краха,
Для Австро-Вепгерской монархии постав-
ленные Ротом в центр действия люди
(офицеры и чиновники) имеют куда боль-
ше значения, чем для других, националь-
но однородных, государств. Монархия Габ-
сбургов воспитала широкий контингент
таких офицеров и чиновников, которые
сделались чуждыми и враждебными не
только своему народу, но и всем народам
Австро-Венгрии, и возложили все свои на-
1 Joseph Roth —- Radetzkymaroh (Иозеф
Рот — Марш Радецкого).
'Литературная газета
2	—	№ 45
ГЕОРГ 'ЛУКАЧ
дежды на сохранение лоскутной монар-
хии.
Рот показывает лишь, как эти классы
разлагаются под влиянием внутренних и
внешних причин, как они постепенно те-
ряют социальную почву и утрачивают ве-
ру в незыблемость монархии Габсбургов.
В этом процессе он и видит процесс за-
ката старой Австро-Венгрии. Но, конечно,
в действительности это еще не самый
процесс, но лишь один из его симптомов.
До экономической необходимости, истори-
чески обусловившей возникновение Австро-
Венгерской монархии, автору мало дола.
Так же мало трогают его и социальные
тепюпции. сделавшие неизбежным ее
гибель. Правда, он чувствует, что этот
крах вызван стремлением народов к само-
определению. но он плохо понимает эти
стремления, ибо сердцем он на стороне
погибающей монархии. Поэтому он и ри-
сует так любовно и сочувственно общест-
венные прослойки, среди которых с мак-
симальной наглядностью проявились тен-
денции к сохранению старой Австрии.
Любопытное явление: значительпые ху-
дожественные достоинства этого произве-
дения если не вытекают из идеологической
слабости автора, то во всяком случае
теснейшим образом связаны с нею. Не
будь у Рота его иллюзий, ему вряд ли
удалось бы так глубоко заглянуть во
внутренний мир его чиновников и офице-
ров и представить с такой полнотой и
правдивостью пропесс их морального и со-
циального разложения.
Рот — писатель-реалист незаурядного
дарования. Изображая личные судьбы сво-
их героев, он с такой глубиной и реализ-
мом проппкает в их психологию, что за
их личными действиями и переживаниями
вырисовывается весь социальный фон,
вырисовывается психология периода рас-
пада империи. Становится ясно, что эти
офицеры и чиновники уже утратили свою
первоначальную цементирующую и циви-
лизаторскую роль и превратились в про-
стых жандармов австро-венгерской тюрь-
мы народов.
Эти люди относятся с ненавистью и
отвращением к росту капитализма, к раз-
витию рабочего движения, демократии, ко
всякому проблеску стремления народов к
самоопределению.
С предельной откровенностью высказы-
вает эти чувства один из болео или ме-
нее сознательных персонажен романа,
польский аристократ, романтик и реак-
ционер граф Хойницкий. «Натура скепти-
ческая, насмешливая, бесстрашная и им-
пульсивная, Хойницкий называл императо-
ра выжившим из ума старцем, правитель-
ство — сборищем идиотов, государствен-
ный совет — скопищем доверчивых и эк-
зальтированных недоносков, имперских чи-
новников — продажными, трусливыми и
насквозь прогнившими тварями».
Еще более характерен диалог Хойпиц-
кого и окружного начальника фон Тротта.
Последний говорит:
«— По почему же, с вашего позволе-
ния, служить отечеству столь же беспо-
лезное дело, как и наживать деньга?
— Потому что отечества больше не су-
ществует.
— To-есть как это не существует? —
воскликнул господин фон Тротта. Я вас
не понимаю.
— Я так и думал, что вы меня не
поймете, — сказал Хойницкий- Но ведь
и мы все больше пе существуем.
...Господин фон Тротта с величайшим
усилием выдавил из себя вопрос:
— Не понимаю. Так, значит, монархии
больше не существует?
— Разумеется, — ответил Хойницкий,
— в буквальном смысле слова опа еще
существует. У нас есть армия, — граф
кивнул на лейтенанта, — чиновничество,
— граф кивнул па окружного начальника.
— Но она разлагается заживо. II не толь-
ко разлагается, по уже разложилась».
Хойницкий (а вместе с ним и Рот) по-
лагает, что после этого наступит хаос,
гибель культуры, царство варварства. Рот
питает романтическое пристрастие к мо-
нархии Габсбургов. По несмотря на его
овеянное сентиментальной грустью отно-
шение к закату монархии, а может быть
даже благодаря такому отношению, перед
нами с тем большей беспощадностью выри-
совывается подлинный характер катастро-
фы. Любопытно, что Рот рисует этот идео-
логический распад как раз в тех слоях на-
селения, которые были самыми предан-
ными сторонниками, самыми надежными
столпами старого мира.
Его персонажи — заурядные чиновни-
ки и офицеры. По он изобретает ситуа-
ции, которые вырывают его героев из
прозы повседневности и уносят так да-
леко, что заурядные события п заурядные
психологические реакции приобретают ху-
дожественную выразительность. Эпичность
дарования Рота, состопт также в умении
изобретать такие необычайные ситуапии,
благодаря которым посредственное, не те-
ряя своей посре дствен пости, достигает
художественной значительности.
В некоторых своих романах Рот зло-
употребляет склонностью к необычному и
впадает иной раз в ложную ромаптику.
Но в данном случае ему удалось поста-
вить в центре своего повествования жиз-
ненно правдивое и эпически плодотворное
событие, которое заключается в том, что
первый барон фон Тротта, по воле случая,
спасает жизнь императора в сражении
при Сольферино (1859 г.).
Эта книга — один из многих в новей-
шей литературе романов нескольких по-
колений. Перед нами проходят три поко-
ления австрийских чиновников и офице-
ров- Герой Сольферино — внук словенско-
го крестьянина. Его отец — уже унтер-
офицер. Случайный героический подвиг
сразу ставит его в ряды господствующего
класса., и здесь Рот подходит к своей за-
даче: показать, как эти словенские кре-
стьяне ассимилируются правящим орга-
низмом старой монархии как получаются
из них годные к употреблению органы
этого организма. (Способность правящих
классов превращать отдельных полезных
для себя выходцев из угнетенных классов
в послушные орудия господства является
симптомом здоровья режима). Показывая
на примере рядовой семьи Тротта неуда-
чу такого «усвоения» желудком правяще-
го класса. Рот дает ключ к раскрытию
психологии самой системы и ее гибели.
Первый барон фон Тротта — «герой
Сольферино» — по своей психологии еще
упрямый крестьянин, малопригодный к
приспособлению в придворной сфере, хо-
тя его убеждения не выходят за рамки
идеологии заурядного офицера. Из-за сво-
ей упрямой честности он вступает в кон-
фликт с режимом, вследствие чего семья
Тротта обречена довольствоваться очень
скромным местом в правящем аппарате.
Его сын Франц фон Тротта, отказав-
шийся от военной карьеры под влиянием
разочаровавшегося в ней отпа, становится
образцовым чиновником. Его идеология
обусловлена мнимой консолидацией монар-
хии Габсбургов после 1866 года. Это —•
топко чувствующий человек, но наглухо
замкнувшийся в оболочку чиновничьей
идеологии. Оя совершенно не понимает,
что надвигается крах, он застигнут им
врасплох. То, что он умирает, не пережив
императора Франца Иосифа, на которого
он даже похож по внешности и манерам,
представляет собой внутренне оправдан-
ный символический штрих. С ним и в
нем умирает старая Австрия.
Вырождение ясно выступает наружу в
его сыне Карле Иозефе. Он тоже человек
заурядный, как а его отец, но ему не на
что опереться. У него нет даже ложной
идеологии. Он становится офицером, не
чувствуя никакого призвания к военной
профессии, как, впрочем, и к другим про-
фессиям. Отсутствие опоры уже давно
привело бы его к гибели, не будь он вну-
ком «героя Сольферино». И он беспрестан-
но мечется из стороны в сторону, не на-
ходя себе места. За несколько недель до
войны он решает, наконец, уйти из ар-
мии. Но вспыхивает война, и в одном из
первых сражений он бесславно погибает.
Бесцельность и пустота жизни характер-
ны и для сына, и для отпа. Но в жизни
сына эта пустота и эта оторванность от
действительности выступают с полной об-
наженностью. Эпический талант Рота поз-
воляет ему создать в романе постепенное
нагнетание действия, доходящее до огром-
ного напряжения. Сначала оторванность’
героев от жизни проявляется в мелких
эпизодах. Но впоследствии все сильнее
выдвигается на первый план социальный
момент. Жизнь гарнизона на русской гра-
нице, куда забросила судьба нашего героя
в конце романа, дает представление о пол-
ном разложении армии: офицеры погрязли
в разврате, азартной итре, долгах, шпио-
наже. Все яснее проступает уверенность
в том. что надвигающаяся война будет
проиграна и что она приведет к распаду
Австро-Венгрии.
Известие об убийстве наследника пре-
стола вызывает среди офицерства остров
столкновение национальных противоречий.
Повторяем: Рот не дал всей истории кра-
ха империи в целом. В этом отношении
роман Рота нельзя сравнить с никлом
романов Арнольда Цвейга. Но это нисколь-
ко не снижает художественной ценности
и жизненной правдивости всего того, что
захотел и сумел изобразить Рот.
Его книга — один из самых художесто
венно законченных и убедительных рома-
нов в новейшей немецкой литераятще. В
этой кпиге представлен с огромной худо-
жественной силой очень важный этап
предистории первой империалистической
войны.
Ненаписанные книги
Нет никаких сомнений в том, что за
последние годы развитие нашей литера-
туры идет быстрым и верным путем. Са-
мое понимание ее задач стало значитель-
но глубже, критическая мысль стала опре-
деленнее, вопросы стиля начинают зани-
мать свое место. Главная причина этого—
любовь читателей к своей литературе, на-
рода — к своему искусству. Но именно
потому, что это требовательная и ревни-
вая любовь, следует признать, что мно-
гие книги так и остались еще не напи-
санными-
Мне уже случалось писать о том, что
частная жизнь советского человека почти
не затронута в нашей литературе («Со-
временная тема»). У нас нет хороших
книг о любви, о смерти, почти нет —
это очень важно — книг о людях, кото-
рым хотелось бы подражать.
Конечно, это трудное дело и прежде
всего потому, что народ смотрит на лите-
ратуру, как на высокую моральную ин-
станцию, и малейшая фальшь в изображе-
нии жизни будет немедленно изобличена
в осуждена.
Заглядывали ли вы когда-нибудь в ав-
торские кабинеты? Это очень интересный
материал для наблюдателя — с бытовой
и исторической стороны. Какие рукописи
иногда попадаются! Рукописи-заявления,
которые можно почти без поправок пере-
сылать в суд, рукописи с требованием
признания своих заслуг, рукописи —
итоги жизни, рукописи-завещания.
Это очень далеко от литературы, но
это — невысказанное желание видеть в
литературе истину, относиться к ней, как
к истории своей жизни.
Без сомнения, для того, чтобы писать
правдивые книги, чтобы верно изобразить
та огромное собрание социальных типов,
которое имелось в нашей стране, чтобы
передать мысли и интересы современного
человека, молодого и старого, умного и
глупого, больного и здорового, — иными
словами, чтобы верно изобразить частную
жизнь в ее общественном смысле, нужно
хорошо знать наше общество. Нельзя
врать — очень много свидетелей!
Не так давно в журнале «Знамя» была
помещена повесть В. Курочкина «Сложная
история». Мне было жаль труда молодого
и способного писателя, который вместо то-
го, чтобы просто рассказать о людях, по-
видимому чем-то его заинтересовавших,
потратил все усилия на создание «всам-
делишного», «психологического» рассказа.
Получился макет, который соответствует—
и то в очень слабой степени—какой-то
воображаемой форме, а жизнь осталась в
стороне.
Шкловский был прав, заметив (в «Днев-
нике»), что напрасно писателям кажется
иногда, что какою-то частью старого ис-
кусства можно еще воспользоваться, что-
бы создать новое: жизнь литературы идет
не по пути поисков этого соответствия, а
другим путем.
К этому следовало бы добавить, что
почти всегда эти поиски связаны с не-
полным знанием предмета.
Но, конечно, даже самое полное знание
жизни еще не создает литературного про-
изведения. Можно глубоко проникнуть я
На Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. У павильона Грузинской ССР.
В. КАВЕРИН
жизнь советского общества и не уметь на-
писать о нем.
Имя Чехова не случайно упоминается в
наших литературных спорах. Чехов дол-
жен был появиться в сознании как вели-
кий мастер «сцен из частной жизни».
Желание легко и быстро написать эти
сцены толкнуло на ряд подражаний, о ко-
торых идет речь в статьях Петрова и
Атарова (в № 39 «Литературной газеты»).
Е. Петров прав, утверждая, что стремле-
ние писать о «серых будничных проис-
шествиях» не имеет ничего общего с ли-
тературным направлением и что вопрос
этот решается качеством стиля. Частная
жизнь у подражателя превращается в ча-
стный случай.
Но вопрос о влиянии Чехова на совре-
менную литературу заслуживает более ши-
рокого рассмотрения. У него есть не толь-
ко подражатели, но и продолжатели, твор-
чество которых небезразлично для нашей
литературы и в свою очередь вызывает
подражания. Я имею в виду Хемингуэя.
Не кажется ли вам, что рассказы Хе-
мингуэя по самому своему жанру предска-
заны Чеховым? Это — маленькие рома-
ны. Очень многое остается за пределами
вещи, но сказано ровно столько, чтобы
представить себе за несколькими страни-
цами огромную глубину романа.
У обоих писателей это основано на не-
обыкновенной точности описаний, па вер-
ности интонаций — той верности и точ-
ности, которые помогают вам мгновенно
перебросить мост от «разговора ни о чем»
к социальной трагедии капиталистического
мира. Таковы «Дама с собачкой» Чехова,
«Белые слоны» Хемингуэя. Такова жен-
щина в «Иметь и не иметь», которая
ночью стоит на борту яхты и думает —
сука она или еще не сука?
Перечтите «Гусева», в котором рассказ
после смерти героя ведется таким обра-
зом, как будто он еще размышляет —
что же с ним происходит? Вы послушно
идете за этими размышлениями, хотя дав-
но уже знаете, что все кончено, и труп,
зашитый в полотно, идет ко дну, и вот
полотно разрывает акула. Вы невольно
вспомните Хемингуэя.
Но дело не только в сходстве жанров.
Дело в том, что трагедия, которую пишет
Хемингуэй, была впервые обрисована Че-
ховым, — нужно отдать должное великой
русской литературе. Им впервые описана
та страшная минута сознания, которая
лежит в основе лучших вещей Хемингуэя,
— минута, когда европейский человек
вдруг понимает, что он не может жить
так, как он жил до сих пор. «Когда люди
столько мужества приносят в этот мир,
мир должен убить их, чтобы сломить, и
поэтому он их и убивает. Мир ломает каж-
дого, и многие потом только крепче на
изломе. Но тех, кто не хочет сломиться,
он убивает. Он убивает самых добрых, и
самых нежных, и самых храбрых без раз-
бора. А если ты ни то, ни другое, можешь
быть уверен, что и тебя убьют, только
без особой спешки» (Э. Хемингуэй)-
Чехов впервые написал «разговоры
ни о чем», а на самом деле — о самом
важном. Он впервые написал хороших лю-
дей, которые становятся мерзавцами пото-
му, что они не могут понять, что проис-
ходит вокруг, или просто от скуки. Прав-
да, у Хемингуэя эти хорошие люди ста-
новятся не просто мерзавцами — убий-
цами («Иметь и не иметь»), но ведь он
живет в другое время! Мне кажется, Че-
хов одобрил бы последние страницы «Про-
щай, оружие!», написанные рукой насто-
ящего мужчины. Он и сам был таков.
Конечно, у Хемингуэя нет многих за-
мечательных свойств чеховской прозы. У
него нет блестящего чеховского юмора, в
сравнении с Чеховым он однообразен. Он
развивает только одну из человеческих
тем — отчаянье. Но он делает это с пре-
восходною силой.
Но все эти первоклассные художествен-
ные средства — они ли нужны для того,
чтобы изобразить наше общество, людей
п мысли вашей страны? Может ли это
глубокое, хотя и одностороннее, развитие
чеховской прозы, вызвавшее у нас множе-
ство подражаний, помочь созданию книг
познавательных и целеустремленных, на-
писанных современным и точным языком,
имеющих широкое воспитательное значе-
ние, книг народных? Едва ли. Мне кажет-
ся, что паша литература пойдет другими,
более самостоятельными путями.
Вспомните ее историю за истекшие де-
сять—пятнадцать лет, и ваше внимание
невольно остановится на книгах, написан-
ных для детей и ставших любимым чте-
нием взрослых. Таковы «Кюхля», «Беле-
ет парус одинокий». Им навстречу идут
книги, написанные для взрослых и став-
шие любимым чтением детей. Таковы
«Разгром» и «Как закалялась сталь». Что
бб’едипяет эти столь непохожие книги?
Высокая мораль. В них есть идеалы.
Жаль, что в наших литературных спо-
рах так редко упоминается это превос-
ходное слово. Идеалы, в которых отраже-
на вся движущая сила советской эпохи,
существуют в сознании нашего юношест-
ва, и оно невольно ищет в литературе от-
ражения своих желаний, своих фантазий.
Часто — ив этом справедливо упрекают
нашу литературу — оно находит свои мы-
сли в книгах непрофессиональных писате-
лей — летчиков, зимовщиков, режиссеров,
педагогов. Именно поэтому и нам очень
полезно читать эти книги, поднимающиеся
иногда до уровня настоящего искусства.
Но, конечно, мы должны писать еще луч-
ше. Профессия в книгах, о которых идет
речь, не должна заслонять внутренней
жизни героя.
Меньше всего я бы хотел, чтобы эта
широкая задача была ограничена рамками
прописной морали. Речь идет о силе про-
никновения в действительность и о том,
какие художественные средства могут по-
мочь писателю написать книги о людях,
которым захотелось бы подражать. Речь
идет о той могущественной силе искусст-
ва, которая заставляла Тома Сойера вооб-
ражать себя благородным разбойником по-
сле чтения «Ро^-Роя».
Вы возразите мне, что это — задача
детской литературы. Но что такое детская
литература, если последнюю замечательную
книгу Житкова «Что я видел?», написан-
ную для детей от трех до шести лет, с
увлечением читают люди всех возрастов,
вплоть до самого преклонного? Эти задачи
давно перепутались с задачами нашей ли-
тературы для взрослых, и пускай буду-
щие историки ломают себе головы над
тем, к какому разряду отнести ту или дру-
гую хорошую книгу. Конечно, хоро-
шую! Плохую дети не станут читать.
Мне кажется, что именно в этих —
еще не написанных — книгах будет най-
дено новое писательское зрение, которое
отчетливо различит то, что прежде было
непонятно, которое легко перешагнет че-
рез все влияния. Замешаться в толпу ге-
роев, заговорить их языком, передать
(быть может, от первого лица) мироощу-
щение человека нашей страны — так раз-
вивается литература. Толстой писал (в
«Анне Карениной»), что можно совсем не
знать, какие бывают формы живописи, но
что в искусстве,' преображающем жизнь,
это знание приходит само собой.
Разумеется, из этого вовсе не следует,
что не нужно учиться писан,. Напротив!
Искать и найти народность и простоту
прозы, понять и изучить язык новой ин-
теллигенции, основать на этом свой стиль
— вот задача!
Государственное издательство «Искус-
ство» выпустило но Дню авиации пла-
кат «Кто силен в воздухе, тот в на-
ше время вообще силен» (К. Вороши-
лов). Авторы этого плаката — Герой
Советского Союза А. Юмашев, заслу-
женный деятель искусств В. Дени и
художник Н. Долгоруков. Мы вос-
производим здесь этот плакат.
ВСТРЕЧА ПИСАТЕЛЕЙ
С ЛЕТЧИКАМИ
ЛЕНИНГРАД. (От наш корр.). Правле-
ние Ленинградского отделения союза со-
ветских писателей образовало 4 бригады
для проведения творческих встреч с бой-
цами и командирами авиачастей Ленин-
градского военного округа.
Встречи писателей и летчиков будут по-
священы Дню авиации.
ИОГАННЕС БЕХЕР
СОНЕТЫ
КОГДА-НИБУДЬ
НА БАДЕНСКОМ ОЗЕРЕ
Здесь сад твой, о Германия, Как
пышно
И как неудержимо он цветет!
Мы снова здесь. Ручей журчит чуть
слышно.
Шумит листва. Позорный сброшен
гнет!
И дозревают гроздья винограда,
Знакомой тропкой мы идем опять.
Все ныне наше, все цветенье сада...
О, слишком долго нам пришлося
ждать!..
И радостно ты простираешь руки
Над вольными просторами полей.
Минули дни скитаний и разлуки,
Мы празднуем начало наших дней.
Нам родина навек возвращена,
И все цветет вокруг. Народ. Страна.
Я СЛЫШАЛ
ГОЛОС...
Мне снилося, что я ночной порой
Стоял среди равнины бесконечной,
И надо мною путь струился млечный,
Я говорил с Германией родной.
Как колокол, звучал мой голос
мощный,
Обрел я силу дивную в тот час.
«Пора!» — гремел мой зов во мгле
полночной,
От сна глухого пробуждая вас.
Я говорил с тюрингскими лесами,
И в Мюнхене звучала речь моя.
Мне Рейн внимал. Живыми голосами
Был полон мир: «Мы слышим все
тебя».
И ночь, и звезды, и равнин простор
Со мной слились в согласный дружный
хор.
Перевел с немецкого М. Люмкис.
а. Рагозин
Профанация темы
। Научно-фантастическпх романов в со-
ветской литературе очень немного. Гораздо
чаще появляются статьи, раз’ясняющие,
какими должны быть эти романы.
Авторы таких статей единодушно ут-
верждает, что советский научно-фантасти-
ческий роман должен быть по-настояще-
му научным. Утверждение это повторяется
много лет, но нисколько не потеряло
своей свежести и актуальности. И сейчас
еще выходят романы, в которых наука
подменена лженаукой, а фантазия —
вздорным вымыслом. И самое любопытное,
что романы и статьи нередко пишутся
одними и теми же авторами.
Недавно в Детиздате вышел роман
С. Беляева «Истребитель 2Z» *.
Наука в этом романе представлена дву-
мя необыкновенными изобретениями. Од-
но из них сделали советские ученые.
Это — машина «Урожай». Хлеба, посеян-
ные этой машиной, созревают в одни
сутки! Другое изобретение принадлежит
фашистам. Это — истребитель 2Z. Истре-
битель излучает какие-то лучи, которые
превращают материю в ничто! Вряд ли
возможно придумать что-нибудь еще более
неправдоподобное и нелепое. Тем не менее
и этот роман называется научно-фанта-
стическим.
Прежде Детиздат время от времени
снабжал такие романы послесловиями. В
послесловии к одному из романов, выпу-
щенных в прошлом году, было сказано:
«Автор совершенно оторвался от реальных
законов природы, и его фантазия не имеет
никаких оснований на осуществление да-
же в будущем». Если бы послесловие со-
провождало и роман С. Беляева, в нем
пришлось бы сказать, что автор оторвался
не только от реальных законов природы,
но и от элементарных законов здравого
смысла.
Повидимому, редакторы Детиздата оце-
нили роман С. Беляева не за его псевдо-
научную фантастику. Надо думать, что
роман произвел впечатление своей патрио-
тической направленностью. В самом деле,
положительные персонажи Беляева неус-
танно декламируют о своей любви к ро-
дине. Фашистская разведка терпит пора-
жение за поражением. В первые дм вой-
ны Красная Армия, шутя и забавляясь,
уничтожает фашистские полчища.
Как-то Некрасов заметил: «Ничего не
может быть приятнее для русского, как
чтение таких произведений, где торжест-
вует чувство патриотизма. Но надобно,
чтобы это чувство было выражено до-
стойным его образом». >
Роману С. Беляева недостает именно
этого последнего условия.
Если вдет речь о фантастике подлинно
научной, т. е. о гипотетическом, но впол-
не реальном развитии тех или иных на-
учных положений, — писатель легко мо-
жет создать произведение, воспитывающее
в читателе любовь к родине. Но вздорный
вымысел, нагромождение головоломных,
нелепых и безвкусных ситуаций никак не
могут служить благодарным материалом
для юношеской патриотической книги.
Ложность исходного замысла дает себя
Знать на каждой странице. Автор чувст-
вует, что его насквозь вымышленные си-
туации ничего не говорят читателю, ни в
чем его не убеждают. Ему приходится по-
этому заставлять своих героев без конца
декларировать свои чувства к родине.
Вот испытывается машина «Урожай»:
«Бутягин молча смотрел на своего дру-
га, а в голове вертелись цепкие мысли:
«И мы не в последних рядах... Наша рабо-
та — борьба за утверждение социализма,
за машинизацию, за урожай!»
Такими «четкими лозунгами» любят
обгоняться и другие персонажи романа.
Самый «захватывающий» эпизод рома-
на — пленение советских летчиков Лебе-
дева и Гурова фашистами. После подвод*
ной лаборатории, расположенной на дне
Тихого океана, после таинственных аэро*
• Помимо Сергея Беляева, в жанре на-
учно-фантастического романа работает его
однофамилец — ленинградский писатель
Александр Беляев, автор романов «Пры-
жок в ничто», «Человек-амфибия» и др.
Специально указываем на это во избежа-
ние недоразумений.
дромов в Абиссинии питатель попадав!
наконец на реальную почву. Шутка ли
сказать, фашистский концлагерь! Как ту1
не встревожиться за судьбу пленников!
Напрасная тревога. Ничем не сдержи»
ваемый полет фантазии писателя превра-
щает зловещие застенки чуть ли не в дом
отдыха, не пленники коротают время иг-
рой на музыкальных инструментах я
глумлением над фашистами. Гуров с при-
свистом и притопом исполняет в тюрьма
«Светит месяц», «Чижика» и веселые
частушки — «Колхозную рожь, чужаки,
по трожь».
Может быть, это героизм? Презрение к
опасности? Ничуть! Просто — пленники
знают, что пуля, веревка или топор пала-
ча перед ними бессильны. Лебедев так й
заявил: «Вам не удастся заживо схоро-
нить меня и Гурова». А Гуров презритель-
но усмехнулся; «Пусть фашистская лапа
шевелит когтями». Действительно, чего
бояться, когда фашистская лапа не может
причинить даже царапины и только и
способна, что шевелить когтями.
Впрочем, еще забавнее, оказывается,
воевать с фашистами. Когда неуязвимый
истребитель появился над советской арми-
ей и всюду, где он пролетал, ««низу, на
земле оставалась полоса разрушения, пу-
стая и гладкая», — в этот момент изо-
бретатель Груздев решил, что дришло его
время поразвлечься:
«Не отрывая глаз от экрана, попросил4
— Разрешите, товарищ начальник, по-
резвиться в эфире?»
Пока Груздев резвился в эфире, истре-
битель прорвался на вторую линию за-
градительной воздушной линии. Но на-
чальник заградительной зоны только
«слегка улыбнулся». В штабе, при разра-
ботке плана одной из важнейших опера-
ций, с остроумным веселым предложением
выступил рядовой работник, «большой
шутник», как его характеризует автор. И,
конечно, в этой веселой войне «шутка
пришлась кстати».
Все ясно. Война с фашистами —
сплошная забава, где остроумные выходки
будут чередоваться с улыбками, а улыб-
ки — б резвыми шутками.
Наверное, у книги найдутся свои по-
клонники, Это и неудивительно. Ромав
богато сдобрен заимствованными в буль-
варной литературе приемами возбуждения
интереса читателя. Каждая главка обяза-
тельно обрывается «на самом интересном
месте», на каждой странице читателя
ждут невозможные сюрпризы и неожидан-
ности, шпионы летают на самолетах и
опускаются под воду, стены раздвигаются
и снова сдвигаются, из неведомого про»
странства звучат таинственные голоса.
Вот один характерный отрывок:
«Старый сыщик подошел к несгораемо-
му шкафу, потрогал ручку, надул губы
почти презрительно:
— Фирма «Триумф», модель тысяча де-
вятьсот сорокового года. Патент сорок де-
вять. Пустяки!..
— Милостивые государи, — раздался
в тот же момент голос Урландо, — я
ждал вас.
Все испуганно переглянулись. Эдвар
отшатнулся от шкафа:
— Что за дьявол!
Но Урландо в комнате не было. Между
тем голос его четко выговаривал:
— Ждал, что вы попытаетесь, рано
или поздно, обокрасть меня. Пожалуйста,
не возражаю.
Дверца несгораемого шкафа сама собой
распахнулась. Голос продолжал...» и т. д.
Вполне возможно, что это чтиво будет
иметь успех у читателей, которым недо-
стает Нат Пинкертона или Джека Потро-
шителя. Но наука здесь не при чем, па-
триотизм — и подавно, а искусство —
и того менее.
С. Беляев возродил традиции плохого
бульварного романа- Он, правда, сделал
попытку облагородить этот жанр широким
применением патриотической фразеологии.
Но фразеология не заменяет непосредствен-
ного патриотического чувства, так же как
вздорный вымысел не может заменить на-
учной фантастики. Жанр остался необлаго-
роженным, а патриотическая тема, наука
и искусство—в достаточной мере профани-
рованными.
Тысячу лет назад великий армянский
народ создал замечательное эпическое про-
изведение «Давид Сасунский». Эта обшир-
ная поэма, пользующаяся в Армении ис-
ключительной популярностью, является од.
ним из лучших образцов мирового фоль-
клора. К сожалению, у нас «Давида Са-
сунского» знают еще недостаточно. И мне
хочется рассказать об эпосе просто как его
читателю, поделиться впечатлениями, не
претендуя на исчерпывающее знание фак.
тов истории * 
От страниц «Давида Сасунского» веет
благородством героев — неустрашимых за-
щитников родины, презрением к трусам,
самой подлинной народностью, своеобраз-
ным демократизмом, любовью к честным
и трудолюбивым людям.
«Давид Сасунский» написан без всякой
напыщенности, просто и реалистически
правдиво. В нем много теплоты и народно,
го юмора. Но о огромной эпической силой
выражено здесь и богатство народной фан-
тазии. Вероятно, она питалась реальными
историческими фактами.
Не случайно оформление «Давида Сасун-
ского», как связного и последовательно-
го цикла армянских былин, относится к
концу IX столетия. Арабы, завоевавшие
Армению в VII веке и систематически гра-
бившие страну, встречались со все более и
более сильным сопротивлением армянского
народа. Ненависть к иноземным порабо-
тителям росла. В борьбе против арабов
♦ Гослитиздатом выпущена центральная
часть «Давида Сасунского» в переводе
В. Брюсова и М. Лозинского (М. 1939) и
подготовлен к печати новый полный пере-
вод Вл. Державина, А. Кочеткова,
К. Липскерова и С. Шервинского. Пока на
правах рукописи этот перевод выпущен
Армгосиздатом (Ереван, 1939).
ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ
«Давид Сасуне кий»
особое место занимал Сасун — одна из об-
ластей средневековой Армении. В пере-
ломный период армянской истории имен-
но там, среди суровых гор и лесов, по-
степенно создавался народный эпос «Да-
вид Сасунский». X век уже принес Арме-
нии избавление от арабского ига.
Изучение «Давида Сасунского» началось
недавно. Впервые один из его вариантов
был издан Гарегином Срванцтяном в 1874
году. Другой вариант эпоса был опублико-
ван проф. Мануком Абегяном в 1889 году.
Однако лишь при советской власти масти-
тый ученый смог широко развернуть свою
замечательную исследовательскую работу.
В 1936 году под его редакцией был издан
том «Давида Сасунского», содержащий 25
вариантов эпоса. За последние годы спе-
циальная текстологическая комиссия под
председательством проф. Г. Абова упорно
и плодотворно работала над установлени-
ем научного, «канонического» текста.
Неудивительно, что великий армянский
поэт'Ованес Туманян (1869—1923) чрезвы-
чайно высоко ставил «Давила, Сасунского»
и своеобразно интерпретировал его в сво-
ем творчестве. Большому мастеру армян-
ского поэтического слова Аветику Исаакя-
ну принадлежит замечательная поэма о
Мгере, также основанная на «Давиде Са-
сунском».
Вся народная эпическая поэма, содержа-
щая в себе около 12 тысяч строк, разде-
ляется на четыре «ветви» в соответствии
с четырьмя поколениями сасунеких героев.
Ветвь первая — «Саласар и Багдасар» в
свою очередь делится на две части: «Борь-
ба. против багдадского халифа» и «Женить-
ба Саласара и Багдасара». Ветвь вто-
рая — «Мгер Старший» делится на две ча.
сти: «Борьба Мгера Старшего против хлат-
ского царя» и «Борьба Мгера Старшего
против Мсрамелика». Ветвь третья—«Да-
вид» — самая основная и самая обшир-
ная. Она дает название всему эпосу и де-
лится на семь частей: «Давид в Мсыре».
«Давид-пастух», «Охотник Давид восста-
навливает отцовскую храм-крепость и го-
нит Холбаши», «Давид и сборщики дани»,
«Бой Давида с Мсрамеликом (Младшим)».
«Женитьба Давида» и «Смерть Давида».
Ветвь четвертая делится, как и первые
две, па две части: «Мгер мстит за убий-
ство отца» и «Странствования и конец Мге-
ра». Кроме того, четвертая ветвь имеет не-
большой эпилог.
По-моему, первую ветвь «Давида Сасун-
ского» нельзя рассматривать просто как
эпическое сказание о героях. Она пред-
ставляет собой превосходный миф, даю-
щий образное представление о возникнове-
нии великого Сасунского дома. Конечно,
этот миф имел некую историческую осно-
ву, подобно древнегреческому мифу об ос-
новании Кадмом города Кадмеи в Беотии*.
Превосходно определял значение мифо-
творчества наш великий учитель А. М.
Горький: «Миф—н,е бесплодная фантазия,
а в основе своей реальная истина, допол-
ненная воображением и призванная руко-
водить жизнедеятельностью коллектива»
(см, «Правду», № 167 от 18 июня 1939 г.).
Сущность мифа о Санасаре и Багдаса-
ре — языческая. Христианство служит
лишь его внешним обрамлением. Во мно-
гих отношениях первая ветвь служит
* И Шопен в своем «Историческом па-
мятнике состояния Армянской области»
(II. 1832) пишет, ссылаясь па армянского
историка Моисея Хоренского и на библию,
о том, что в VIII веке до нашей эры в
царствование Скаворди «два брата Сара-
за.р и Адрамелек, убив отца своего Сенна-
хариба, царствовавшего в Дамаске, бежа-
ли в Армению, где получили удел в пре-
делах ее, на границе Ассирии, в горах
Сим. От них армянские писатели произ-
водят роды князей Арцрунийских, Сана-
супских и Кенцпских», Не это ли истори-
ческое предание отчасти использовано в
«Давиде Сасунском»? См. также 4-ю «Кни-
гу Царств», 19.
ключом к раскрытию дальнейшего сюжета
«Давида Сасунского»,
С самого начала в совершенно реали-
стических тонах, в соответствии с истори-
ческими данными, повествуется о бедст-
венном положении Армении, завоеванной
багдадским халифом:
Он с войском пришел в наш край,
Добычи он много взял,
Он много пленных увел,
Перерезал армянский люд,
И властитель армян
Стал багдадскому дань платить.
Колоритно описано, как однажды ара-
бы, собиравшие дань с армян, увидели
прекрасную Цовинар-ханум, дочь царя.
Вернувшись в Багдад, они с таким во-
сторгом описали красоту армянской ца-
ревны, что халиф пожелал немедленно
сделать ее своей женой. Получив отказ,
халиф с несметным войском двинулся на
Армению. Цовинар заявила, что для спа-
сения родины она готова пожертвовать
собой. Только два условия ставились ца-
ревной: пусть халиф целый год не вхо-
дит в ее опочивальню п не обращает ее
в мусульманство. Халиф согласился па
это, стал ждать. Во всем этом эпизоде
мне слышатся отголоски первоначальных
неудач феодально-раздробленной Армении
в борьбе с арабским захватничеством. С
другой стороны, здесь отражены попытки
иноземных угнетателей найти поддержку
у мелких армянских царьков.
Далее миф развертывается во всем
своем фантастическом блеске, столь це-
нимом всегда А. М. Горьким. Собираясь
покинуть родину, Цовинар отправляется
с подругами на прогулку к берегу моря
(очевидно—озера Ван). Ей нестерпимо за-
хотелось пить, она обратилась к богу с
мольбой явить путь к спасению и напоить
сладкой водой. Внезапно соленые волны
расступились, показался белый ключ «бес-
смертных сил», бьющий из валуна. Сняв
одежды, царевна выпила полную горсть
воды и еще полгорсточки. От этих двух
горстей воды она зачала.
Здесь выражена столь характерная для
мифов многих народов идея полубожс-
ственного происхождения рода героев.
Напомним, что Персей был сыном царев-
ны Данаи и Зевса, являвшегося к ней в
виде золотого дождя; Геракл — сыном
Алкмены и того же Зевса.
Как же в дальнейшем развертывается
основной сюжет первой ветви «Давида
Сасунского? В Багдаде арабский халиф
заключил Цовинар в уединенный дворец
и решил не трогать ее семь лет. Но вско-
ре она. родила двух близнецов. Один, ро-
жденный от полной горсти воды, ока-
зался полновесным. Его назвали Санаса-
ром. Другой, рожденный от половины гор-
сти, был меньше. Он получил имя Багда-
сара. Разгневанный халиф хотел убить
близнецов вместе с матерью, но она умо-
лила хоть на время пощадить их. Маль-
чики росли день ото дня, проявляя уди-
вительную силу. Через шесть лет настал
день казни, но безоружные дети убили
палача, перебили половину арабских
войск и вскоре тайком покинули Багдад.
Они пересекли много рек и гор, пришли
в неведомый и безлюдный край, начали
строить крепость из громадных каменных
глыб. И какой-то старик, которого они
позвали к себе, сказал в полном изумле-
нии: «Ой, какая яростная (сасунская) кре-
пость! Это не дом, а это ярость (сасун)!»
Отсюда и пошло название рода Сасунских
богатырей.
Характерно, что Санасар и Багдасар,
как народные герои, прежде всего заботи-
лись о неимущих людях. Сначала они со-
здали дома для бедных, а потом уже
довершили постройку крепости.
Отчетливо звучит в «Давиде Сасунском»
древняя, как мир, тема борьбы челове-
ка о природой. Вспомним, что писал
А. М. Горький: «Следует обратить особое
внимание на то, что именуется как «не-
обузданность фантазии», а по смыслу сво-
ему является утверждением всемогущего
труда, изменяющего мир». («Правда»,
№ 167 от 18 июня 1939 г.).
Прекрасен весь рассказ о юности зачи-
нателей Сасунского рода. Но мы не ста-
нем подробно описывать множество чудес-
ных подвигов Санэсара и Багдасара? Это
были не люди, проявляющие героизм,
а титаны, обладавшие сверхчеловеческой,
сверхестественной силой. Они были так
сильны, что их существование совсем не
походило на обычную человеческую жизнь.
Со дна морского более могучий Санасар
достал себе бранные доспехи и волшебно-
го коня Джалалп, говорящего человечьим
языком. Сасун наполнился людьми, стал
большим и цветущим городом. Отправив-
шись в Багдад, братья убили ненавистно-
го халифа, пытавшегося опутать их си-
лою колдовства. Идея освобождения роди-
ны от чужеземных поработителей претво-
рена и здесь и дальше в запоминающие-
ся художественные образы.
Замечательно поэтична и богата по вы-
думке история женитьбы Санасара на до-
чери царя Медного города Дехцун-Цам,
обладавшей волшебством. Сила народного
воображения особенно сказалась в описа-
ниях подвигов и приключений в заколдо-
ванной стране Каджанц. Пусть читатель
сам прочтет о том, как Санасар убил дра-
кона. перебил с помощью Багдасара
шестьдесят богатьтрей-пехлеванов и виша-
па — злое чудовище, пожиравшее людей.
Здесь слышатся отзвуки античных мифов,
вспоминается Тезей, убивший Минотавра,
или Геракл, уничтоживший лернейскую
гидру. Характерно, что во всей первой
«ветви» говорится исключительно о герои-
ческих подвигах. Не только никакого ли-
ризма, но и каких-либо бытовых описаний
мы не находим в пей.
Великий Санасар умер, оставив трех
сыновей. Из них Верго оказался трусли-
вым и «никуда не годился». Дзенов-Оган
был до того голосист, что семью шкура-
ми обматывал себя, чтобы не лопнуть от
собственного крика, но героизм не был
присущ ему. Третьему сыну — Мгеру
предстояло продолжать славные традиции
Сасунского дома. Чрезвычайно характер-
но, что в «ветви» второй мы обнаружи-
ваем постепенное очеловечивание титанов.
Хотя Мгер уже семи лет обладал сверх-
естественной силой, все-таки он больше
походил на реального человека, чем Сана-
сар Поэтическое сказание о Мгере уже не
миф. В нем не так много элементов фан-
тастики, как в первой ветви «Давида Са-
сунского». Зато реалистическая конкрет-
ность эпоса возрастает. Вместо не вполне
реальной страны мы видим настоящую
Окончание
см. на 4-й стр.
Литературная газета
№ 45	—	3
Ю. ОЛЕША’
Е. ’ЕМЕЛЬЯНОВ
Книги об авиации
«Записки штурмана» М. Расковой,
«Дважды на полюсе» М. Водопьянова,
книга о Чкалове и «Записки пилота»
Г. Байдукова, «Рассказы летчика Кайта-
нова»... Это все замечательные книги!
В короткой статье трудпо отобразить бо-
гатство этих книг. Уже хотя бы то, что
одна из них называется «Дважды на по-
люсе», свидетельствует о поразительной
их содержании. Это пе романы, не фанта-
стические истории о будущем — это изло-
жение действительных событий, пережи-
тых авторами. Авторы в данном случае
являются и героями книг. Если потрясал
юношество «Капитан Гаттерас», то какой
же силы должно быть воздействие па сов-
ременного читателя книги, носящей заг-
лавие «Дважды на полюсе». Причем это
подлинно. Этот писатель, этот фантаст,
автор голубого томика, па котором изобра-
жена полная света картинка, действитель-
но дважды был па полюсе.
Чудесный голубой томик! Даль путеше-
ствий светится в нем. Хочется представить
себе самочувствие автора, получившего
первый авторский экземпляр такой книги:
описание собственного путешествия па Се-
верный, полюс, причем описание принад-
лежит перу самого путешественника.
Замечательно именно то, что подвиги,
совершенные нашими пилотами, рождают
превосходные книги. Книга Г. Байдукова
«Записки пилота» блещет писательским
мастерством. Это настоящий писатель. Опи-
сание перелета из Москвы в Соединенные
Штаты удалось ему в высшей степени.
Причем литературные достоинства этого
описания замечаешь, даже несмотря на то,
что необыкновенный материал захватывает
тебя полностью. Найдены лирические ходы,
описание пронизано человечностью, юмо-
ром. теплотой. Так сказывается одарен-
ность человека. Пилот высокого класса
пишет очень хорошую книгу. Значит, в
этом человеке сочетались такие, казалось
бы, противоположные вещи, как умение
размышлять по-писательски и владение
машиной. Сила, выносливость, мужество
соединены в нем с тонкостью, фантазией,
любовью к слову. Ни с чем пе сравнимое
впечатление оставляют эти две книги Бай-
дукова — «Записки пилота» и «О Чкало-
ве». Именно слово богатство лучше всего
подходит к определению их содержания.
Богатство, вошедшее в них из жизни. за-
воеванной. продуманной, взятой в необык-
новенной полноте автором этих книг —
человеком социалистической эпохи. „ Это
богатство слагается из воспоминаний о
преодоленных опасностях, из встреч с чу-
жим народом, с Америкой, с невиданными
ландшафтами, с выдающимися людьми
мира. Это богатство — дружба с Чкаловым,
рассказ о нем. Это богатство — встреча
со Сталиным. В этих двух книгах так
много силы, мечтаний, любви ко всему
истинно прекрасному, так много опасно-
стей, открытий, риска, побед, что кажут-
ся эти книги описанием жизни не одно-го
человека, а целого поколения.
Так же богата книга Марины Раско-
вой. Поистине это удивительная повесть о
новой жешиппе. Главы посвящены описа-
нию того, как одна за другой преодолева-
лись трудности. Ка.к определять высоту
солнца, как стать пилотом, как научиться
владеть радио-ключом, как отцепить пара-
шют от дерева, как. узнать направление но
выстрелу. Это книга о том, как человек
выполнил все поставленные ?,му задачи.
Это действительно книга штурмана. Одна
за другой решаются задачи — методиче-
ски. без тени сомнения, уверенно. Топом
серьезности пронизана вся книга. Обстоя-
тельно раз’яспяются читателю технические
«Крылья Советов»
Государственное издательство «Искусст-
во» ко Дню авиации — 18 августа—-вы-
пустило литературно-эстрадный сборник
«Крылья Советов», составленный В. Ен-
држиевским.
В сборнике пометены стихотворения и
песни Джамбула Сулеймана Стальского,
Вас. Лебедева-Кумача, М. Исаковского,
С. Алымова, П. Германа, Г. Сикорской,
Павла. Усенко, Переца Маркиша, А. Про-
кофьева, Ф. Чернышева, В, Сосюры,
Я. Шведова и В. Болотникова, Пик. Асее-
ва, С. Михалкова, И. Френкеля, А. Твар-
довского, С. Кирсанова.
Кроме того, в сборнике помещены: от-
рывок из «Записок военного летчика»
вопросы. Опять-таки думаешь о богатстве
содержания. Здесь и изложение методов
слепого полета и рассказ о том, как при-
ятно обнаружить в тайге грибы. В этой
книге любовь к семье, труд, дружба, борь-
ба, служение родине и социализму. В
этой книге полет трех женщин на край
материка, сквозь бури, к океану. В нача-
ле кпиги герой ее рассказывает, как он
стремился поскорее улизнуть из больницы,
в конце — он описывает одиночество в
тайге. Тако® масштаб переживаний этого
пикем пе выдуманного героя.
Благоговейно вспоминают пилоты о
Чкалове. Вряд ли молено отыскать в ху-
дожественной литературе такой образ ав-
торитета, как образ Чкалова. Именно об-
разом авторитета проходит Чкалов через
воспоминания пилотов. Вера в него, ува-
жение к нему. Старший товарищ. С лю-
бовью описывается его внешность — фи-
гура, львиная голова, улыбка. С любовью
вспоминают его шутки, его теплоту.
Замечательная серия рассказов капита-
на Кайтапова. Она начинается рассказом,
озаглавленным «Страницы истории». В нем
описывается гибель авиатора Мациевича,
разбившегося в Коломягах, под Петербур-
гом. в 1910 году. Таким образом, в на-
чале своей книги знаменитый советский
летчик отлает дань памяти одному из пи-
онеров русской авиации.
Кайтапов говорит, что он родился в
тот год, когда погиб Мациевич. Прошло
не полных три десятка лет, и вот перед
нами книга летчика Каштанова, расска-
зывающая о великой советской авиации-,
о ее замечательной технике и замечатель-
ном человеческом материале-
Воспоминания о Мациевиче знамена-
тельны в этой книге. Мациевич погиб,
стремясь заинтересовать капиталиста в
практической пользе воздухоплавания. Ему
для продолжения опытов было обещано
купить новый аэроплан, и поэтому он
должен был совершить несколько полетов,
чтобы доказать, что авиация — серьез-
ное дело! В роковой для него день Маци-
евич, поднявшись на воздух, по звуку
определил неисправность в моторе, но оп
продолжал полет, чтобы не разочаровать
капиталиста и не остаться без обещан-
ного аэроплана. Это стоило ему жизни.
Серия рассказов Кайтапова как бы го-
ворит о продолжении дела .начатого Маци-
евичем и еще несколькими героями. Оно
стало славой страны социализма, стало
воздушным флотом, самым могуществен-
ным в мире. О людях советской авиации
и ее технике написаны рассказы Кайта-
нова. И наиболее яркий из них — рас-
сказ, озаглавленный «На рассвете». Это
рассказ о том, как молодой пилот дого-
нял поезд на самолете и прыгал с пара-
шютом, чтобы в нужную^ минуту ока-
заться на -стадшии. Молодой пилот опешил
на праздник авиации.
Не так, как тот, погибший герой, ко-
торый рискнул жизнью в надежде на по-
ощрение капиталиста, а совсем по-друго-
му пошел на опасность молодой советский
пилот — свободно и радостно, по соб-
ственной воле, зная, что опасность будет
преодолена.
Люди высокой техники и высокой вы-
учки проходят в книге пилотов. Это
очень ценный вклад в литературу — эти
голубые томики, эти книжки с изображе-
ниями самолетов на обложках. Это хоро-
шие писатели — эти люди в меховых
рукавицах и унтах, шлемах, улыбающие-
ся, веселые, храбрые товарищи, путеше-
ственники и бойцы-
Героя Советского Союзам И. Спирина,
«Жизнь в тайге» — Героя Советского
Союза М. Расковой, русская сказка «Три
сына», рассказ Г. Рыклина «Случай с
летчиком», отрывок из романа П. Павлен-
ко «На Востоке», рассказ о будущей вой-
не — «Разгром фашистской эскадры»
Героя Советского Союза Г. Байдукова, но-
велла Вл. Курочкина «Бой продолжает1
ся>, отрывок из сценария Героя Совет-
ского Союза М. Водопьянова —• «На
льдпне».
Заканчивается сборник отрывком Из по-
вести о будущей войне Ник. Шпанова
«Первый удар».
ПАМФЛЕТ И ЕГО ИМИТАЦИЯ
Фабрикант шелковых чулок Мак Шарп
вводит в моду короткие платья. В резуль-
тате «вопли ханжей... аплодисменты по-
клонников и молодежи... длинные газет-
ные отчеты... несколько самоубийств из
чувства протеста». Тогда другой промыш-
ленный магнат — Мпттчель, производи-
тель шелковых тканей, чтобы снова вер-
нуть моду шлейфов и кринолинов, выпи-
сывает со всего мира «армии кривоногих
женщин», «женщин-подагриков», «жен-
щин с застарелым ревматизмом» и, одев
их в чулки Мак Шарпа, выпускает на
улицы столиц. Портные спешно удлиняют
платья. Мак Шарп разорен.
Все это происходит в романе Б. Четве-
рикова «Деловые люди». Три поколения
американских миллиардеров: Джон Пар-
кер — дед, Вильям Паркер — сын и Мо-
рис Паркер — внук — его герои. Их
жизнь — монтаж многих подлинных био-
графий. Так, на одного Мориса Паркера
«истрачены» Гульд, Карнеджи и Д. Пир-
понт Морган, На создание фона романа
ушло около 80 лет истории США.
Все это — причудливое смешение дат,
свободно дополненные воображением ав-
тора исторические события и подчеркну-
таял ирония повествования убеждают нас,
что перед нами не роман, даже не сати-
ра, а памфлет.
Право на преувеличение, на гротеск
принадлежит памфлету, ибо его цель —
борьба. Памфлет — это обнаженная тен-
денция, наивысшая форма сатиры, лите-
ратурный жанр, расцвет которого всегда
предшествует дням величайших общест-
венных потрясений. Памфлет — это гроз-
ный снаряд, выбрасываемый на любые
расстояния, способный обратить целые
армии врагов в союзников. Это слу-
чается, когда памфлет создан под напо-
ром новых революционных илей и в него
вложена вся их страстность. По когда его
блестящая оболочка взрывается при по-
мощи дешевых бенгальских огней, сра-
жение заменяется безобидным фейервер-
ком.
Разоблачение преступлений и жульни-
честв «деловых людей» Америки, т. е.
разнообразных дельцов от первых торгов-
цев. спаивающих индейцев, до промыш-
ленных королей, стоящих во главе мощ-
ных трестов, — задача Б. Четверикова.
Вся история США представляется
Б. Четверикову цепью мошенничеств и
сознательных надувательств, совершаемых
промышленниками и государственными
деятелями. «Не будем слишком боязливы,
дорогой Сьюард, рабочие полки будут сра-
жаться, и не все ли равно, что они будут
--------------------------------—  
«Большой критический набор»
петь, умирая», — «любезно улыбаясь», от-
вечает Линкольн своему секретарю, опа-
сающемуся, что рабочие пойдут в бой про-
тив южных штатов с пением «Марселье-
зы». Народный герой Америки этим не
тонко низведен до степени циника, у
Б. Четверикова он еще и марионет-
ка в руках «ставленника крупной бур-
жуазии» Сьюарда, который «требует,
чтобы Линкольн приучался понимать его
с одного намека».
Четвериков не считается с суб’ективны-
ми иллюзиями классов, характерными для
каждого -исторического периода.
Человечество делится им на обманываю-
щих и одураченных. Наука в буржуазном
обществе служит целям капитализма, а
пресса — продажна. Поэтому журналисты
Б. Четверикова, прежде чем писать, пря-
мо смотрят в чековые книжки финансис-
тов, а целые университетские города
вместе с лабораториями и профессорами
покупаются крупными промышленниками.
Во время кризиса перепроизводства зна-
менитый поэт Дэнбар на многолюдном
собрании призывает к истреблению изоб-
ретателей, «страдающих нестерпимым зу-
дом мысли».
«Я заявляю со -всей откровенностью, го-
ворит оп, всякая машина, по сути, адская
машина и грозит взорвать общество».
Ученый химик Корню выступает в дру-
гом месте со словами: «Я пришел торо-
пить вас: будем взрываться. Аэропланные
бомбы ждут! Я хочу быть для вас мели-
нитом, я хочу гремучей ртутью подтолк-
нуть ваше равнодушие». Рядом — одура-
ченные рабочие массы. Их шантажируют
политические боссы, и среди них не кто
иной, ка.к Мак Шарп, знаменитый фабри-
кант шелковых чулок, потерпевший кру-
шение, а затем ставший прославленным
бандитом и убийцей. Он выступает на ми-
тингах под прежним именем (ведь в Аме-
рике сенсации забываются так быстро!), и
доверчивые рабочие слушают его. поощри-
тельно приговаривая: «Здорово, Мак», по-
ка, наконец один из них не разоблачает
предателя. Прогнав Шарпа, работав орга-
низуются и слушают уже только коммуни-
стических ораторов. В эпилоге автору
грезятся вышедшие в противогазах забас-
товщики, вооруженные винтовками, и он
кончает роман словами: «Америку откры-
вали неоднократно. По-настоящему откро-
ет эту прекрасную страну революционный
вооруженный пролетариат».
Итак, перед нами памфлет, в котором
показаны «цинизм буржуазии», «пробуж-
дение классового сознания рабочих», «на-
ука на службе капитализма».
писунок М. Федорова.
Памфлет преувеличивает, искажает, но
в то же время, оставаясь на почве фак-
та, оп должен обладать сходством с ори-
гиналом не меньшим, чем реалистический
роман. Даже более. Он относится к рома-
ну так же, как карикатура к портрету,
которая, подчеркивая характерные черты,
дает боте? верное изображение сущности
об’екта. Поэтому после своей боевой жиз-
ни памфлет не умирает. Подобно прожек-
тору, он освещает грядущему историку
горы мертвых архивов, свидетельств, опи-
саний не только яркостью своей партий-
ности, но и неся в србе факты, ускольз-
нувшие от внимания наблюдателей слиш-
ком «об’ективпых».
Вряд ли роман Б- Четверикова приго-
дился бы для историографии будущего. В
нем нет таких фактов, так же. как и нет
истории. Не из сложности действительнос-
ти извлекает Б. Четвериков об’екты для
своего сарказма и негодования. События,
описанные им, и участники этих событий
только простые об'ективацки социальных
категорий и закономерности капиталисти-
ческого общества.
Б. Четвериков храбро сражается с про-
изведениями собственной выдумки.
Случаен ли Б. Четвериков? В пьесе
А. Толстого «Чертов мост», идущей на
сцене Камерного театра, очаровательная
19-летняя королева неназванного бур-
жуазпого государства очень хочет надеть
бриллиантовое ожерелье в день своей
свадьбы. За ожерельем гонятся бандиты.
Одновременно премьер-министр подготов-
ляет фашистский переворот. Уже свадеб-
ный бал в полном разгаре, как вдруг об-
рывается музыка; изящные пары в при-
чудливых масках останавливаются, и раз-
дается крик: «Парламент горит!». Но бодрст-
вующие рабочие за сценой во-время пре-
дупреждают путч и кстати совершают про-
летарскую революцию. Юная королева, на-
дев ожерелье, убегает вместе с бандитами.
Это музыкальное ревю, выдаваемое за
«намфтет-буфф», так же. очевидно, рас-
сматривается автором как идеологическое
оружие, направленное против фашизма. В
самом деле, разве не страшен премьер-
министр с заплывшим жиром затылком,
произносящий в конце каждой фразы:
«кровяное проклятие». А ноготь, который
сн растит, чтобы расчертить карту «одной
страны», разве не стоит целого химика
Корню Б. Четверикова — проповедника
«сошествия Взрыва».
Но откуда берется у иных представите-
лей нашей литературы эта легкая непри-
нужденность трактовки, .отход от конкрет-
ности изображаемого и поразительная сме-
лость в использовании самых трудных
жанров, когда речь заходит о Западе или
Америке? Понять это, нам кажется, легче
всего, наблюдая аналогию того же явления
в литературной критике.
Наши критики обладают огромным пре-
имуществом перед художниками Запада.
Они знают законы развития капиталисти-
ческого общества. Им достоверно известен
выход из тупика, в котором тщетно бьет-
ся мысль многих замечательных умов
заката буржуазной культуры, ибо они
следуют великому учению Маркса —
Ленина и владеют методом материалисти-
ческой диалектики.
Эта позиция дает им возможность’, 'отда-
вая дань восхищению перед художествен-
ными достоинствами произведений совре-
менной западной литературы, указать за-
блуждения и иллюзии, в которых нередко
пребывают авторы. Происходит ли это так-
же вследствие конгениального мышления
или творческой интуиции критиков? Да-
леко не всегда Напротив, нередко бывает
даже, что критик совсем без особенных
дарований покровительственно поправля-
ет художника гениального и бывает при
этом... прав. Это доказывает только вер-
ность позиции критики.
Но опасно полагаться только на их
твердость в момент напряженнейшей
борьбы, когда многие художники Запада,
не удовлетворяясь более созданием повес-
тей, принимаемых за памфлеты, или исто-
рических романов, где отражена лишь со-
временность, берут в руки оружие и идут
сражаться против фашизма в рядах ин-
терн ац ио нал ь,н ы х б рига д.
Ибо чрезвычайно легко превратиться
таким образом в простых комментаторов
сдвигов творческого сознания художников,
весьма напоминая этим тех «политиков»,
которые, сидя у себя дома, перемещают
на карте флажки, читая в газетах о на-
ступлении на фронте. И при этом даже
не догадываться, как далеко в действи-
тельности уже находится тот или другой
автор на своем пути к позициям марксиз-
ма.
Хороший пример тому — «Автомобиль-
ный король» Э. Синклера, написанный на
ту же тему, что и «Деловые люди», —
произведение, в котором наши критика
увидели не блестящую по глубине анали-
за картину социальных противоречий
фордовской Америки, а памфлет, направ-
ленный в первую очередь лишь против
.личности Форда. Мало того, некоторые из
критинвв • при этом делали замечания об
излитжией мягкости Э. Синклера по отно-
шению к Форду, даже упрекая его в «воо>
хвалении мужества и альтруизма донки-
хотствующего автомобильного магната»
(«Лит. обозрение» № 17, 1938 г.). После
подобного же осуждения за недостаточ-
ность разоблачения «филантропически
чудачеств» этого «лжеца», «лицемера» и
«сухонького старичка, трезвенника и л»
бите.тя птиц» редакционная статья в № {
—1938 г. «Интернациональной литературы»
кончается великодушным замечанием, чтс
«при всем том памфлет Э. Синклера не-
сомненно является выдающимся произвел
дением американской литературы».
И вот является Б. Четвериков с очень
достойной целью—написать настоящую,
полноценную книгу об Америке. Б'. Четве-
риков располагает всеми данными о судь-
бах капиталистического мира. Он несом-
ненно считает себя диалектиком я мате-
риалистом.
Но принадлежит ли он к тем, кто при-
шел к своему мировоззрению творчески,
кто боролся за него и завоевывал? Нет.
Он, подобно многим другим, как сказал
бы Бомарше, взял на себя труд лишь ро-
диться... марксистом. К его услугам, кро-
ме уже достоверного знания хода истории
Америки, груды книг от Ф. Купера до
Т. Драйзера и два толстых тома
Г. Майерса «История американских мил-
лиардеров».
В повести Э. Синклера есть замечатель-
ное место. Король автомобилей Генри
Форд вместе с королем бритв С. Жиллеттом
оживленно обсуждают переход от частной
анархии к более совершенному общест-
венному устройству. Два капиталиста,
искренно мечтающие «о братстве и мире»,
— сцена из утопического романа? Нет, то
действительный разговор, состоявшийся
когда-то в присутствии Э. Синклера.
Факт не меньшей реальности, чем беседа
Саввы Морозова с Бутровым. записанная
М. Горьким, или передача Морозовым де-
нег на революционную пропаганду. Ге-
рои Синклера гораздо сложнее, чем син-
тетические миллиардеры Четверикова, ибо
они реальные люди. И не в злой воле или
врожденном цинизме Жиллетта и Форда
лежит причина бесплодия их разговора.
Анализ Синклера гораздо глубже. Синк-
лер показывает, что причина эта — в са-
мой природе капитализма.
Америку XX века рисует Э. Синклер,
Америку империализма. Форд — типич-
ный ее представитель. Его миллиарды
созданы исключительно прибавочной стои-
мостью рабочих. Этим он гораздо страш-
нее дельцов Б. Четверикова, приобретаю-
щих капиталы путем взаимных мошенни-
честв.
Э. Синклер показывает трагический
путь Форда от идиллии в маленьком го-
родке, где, громыхая по мостовой, зарос-
шей травой, на собственноручно сделанном
автомобиле проезжал он, подталкиваемый
уличными мальчишками, — к огромным
заводам Детройта, слезоточивым бом-
бам, провокаторам, тайной полиции я фа-
шизму.
В конце повести не сверкают начищен-
ные винтовки и не появляются хоботы
противогазов рабочих (видение Б. Чет-
верикова). Но из грязи, избитый фашис-
тами после своей речи на митинге, медлен-
но поднимается Том Шатт, рабочий фор-
донского завода.
Э. Синклер не указывает выхода из
ужаса настоящего, он показывает лишь
тяжесть и сложность борьбы.
Из-за огромной впечатляющей силы про-
изведение Э. Синклера называют памфле-
том. Это неверно. Э. Синклер ни разу не'
позволил себе даже малейшего преувели-
чения, гротеска или карикатуры. По сво-
ей форме «Автомобильный король» — по-
весть, написанная чрезвычайно сдержанно,
без всякой аффектации.
Но какова же действительность, изобра-
жаемая Э. Синклером, если даже простая
повесть о ней обладает силой памфлета?
В заключение нас спросят: можно ли
сопоставлять незрелый роман Б. Четвери-
кова с выдающейся повестью Э. Синкле-
ра?
Разумеется, мы не стали бы этого де-
лать, если бы речь шла о двух художест-
венных произведениях. Но в том-то и де-
ло, что роман Б. Четверикова — не тво-
рение искусства, а лишь его имитация.
Именно поэтому мы и производим срав-
нение.
«Давид
С асу некий»
Окончание.
Начало см. на 3-й стр.
армянскую землю со знакомыми названи-
ями древних городов: Ван, Эрзерум, Карс.
Еще ребенком Мгер помогал людям, из-
бавлял их от разных несчастий. Когда же
герой подрос, он надел доспехи покойно-
го отца, лежавшие без употребления, и
сел на волшебного коня Джалали. Подоб-
но Саласару, ему пришлась с бою добглть
себе жену — прекрасную царевну Пери-
Армаган, томившуюся в плену у чудови-
ща — Белого Дэва. Долгое время Мгер и
не подозревал о том, что злой Мсрамелик
(приближенный багдадского халифа) после
смерти Сапасара воспользовался времен-
ным ослаблением Сасуна и снова обло-
жил армян тяжелой данью. Узнав об
этом позоре и несчастья, Мгер поскакал
в Мсыр, и начался такой поединок его
с Мера медиком, что все небо и землю об’-
яли грохот и гром. Три дня и три ночи
бились враги. Тогда испуганный Мсряме-
лик, поняв, что ему не победить Мгера,
предложил прекратить бой и побратать-
ся. Он сказал: «Коли я сперва умру, я
царство мое передам тебе и царицу мою
передам тебе, а коли ты умрешь, — нам
свое передашь». Благородный Мгер дал
согласие, не помышляя о грядущих бедах.
Враги побратались и дали друг другу
клятву соблюсти договор.
Не прошло и года, как Мсрамелик умер.
Его вдова Исмпль-Хатуи послала Мгеру
письмо с призывом выполнить обет по-
братимства, приехать в Мсыр и стать ее
мужем. Армаган удерживала мужа, но
тот заявил, что не может нарушить свое
сл»во. Тогда женя героя в свою очередь
заявила ему: «Вот—я даю обет: коль ты
уйдешь, ты мужем мне не будешь сорок
лет». Все-таки Мгер отправился во Мсыр.
Мгер хотел сразу вернуться домой, по
Литературная газета
4	—	№ 45
Исмиль-Хатуп опоила вином сасунского
героя, и он прожил с нею целых семь лет.
Лишь когда, Мгер случайно услыхал, как
Исмиль наставляла своего сына разда-
вить сасунский очаг, он опомнился, бро-
сился домой, на родину. Но верная обету
Армаган не пустила его к себе. С боль-
шим цинизмом сказали ей тогда прибли-
женные и попы: «Что нам тужить? За-
кон у нас в руках: мы сорок лет сочтем
за сорок луц. Мы сорок лун сведем до
сорока педель. Взамен недель поставим
сорок дней. А сорок дней сожмем до со-
рока часов». Лишь после долгих увеще-
ваний Армаган соглашается снова стать
женой обманутого на чужбине героя. Но
все-таки опа понимает, что за нарушение
обета ее и Мгера ждет возмездие. Им
предстоит родить сына — защитника ро-
дины и вслед затем умереть. Так в ар-
мянскую народную поэму входит идея
рока, столь хорошо знакомая пам по ан-
тичным трагедиям. Мне думается, что по-
литический смысл этого эпизода, таков:
Мгер погубил себя и жену тем, что пошел
на недопустимый сговор с врагом своего
парода.
Новорожденный Давид, сын Мгера и
Армаган, сразу стал сиротой. Никто из
сасунских женщин не смог кормить его
своею грудью. Тогда брат Мгера—Дзенов-
Огап вспомнил об Исмнть-Хатуп, заменяв
шей Мгеру жену целое семилетие. Ребта-
ка привязали к спине дивного копя Джа-
ла ЛИ, все еще служившего Са су некому до-
му со времен Сапасара. Конь прискакал
во Мсыр, и Исмиль-Хатун стала кормить
сасунского богатыря, памятуя б его умер-
шем отце.
Подрастая во Мсыре, Давил стал прояв-
лять невероятную силу. Между тем, вели-
кий Сасунский дом оскудел. Некому бы-
ло защищать страну. И вот молодой
Мсырский Мелик снова покорил ее, обло-
жил тяжелой данью. Тревожась за буду-
щее. он задумал убить маленького бога-
тыря Давида. Но тот счастливо избежал
все опасности и вернулся на родину.
Далее, в ряде ярких эпизодов мы уз-
наем о необычайной жпзни простодушного
и благородного мальчика Давида, о том,
как он пас скот и как пригонял вместе
с коровами и овцами всех диких зверей,
как он охотился, как он любил народ и
как помогал неимущим людям. Благодаря
Давиду его родная сасунская земля снова
стала обильной и счастливой. Все благо-
словляли юного богатыря за доброту и ге-
роизм, а Сариэ — жена его дяди Огана —
увлеклась им. Тут мы находим своеобраз-
ную, не лишенную юмора интерпретацию
библейской темы еб Иосифе Прекрасном и
жене Пентефрия. Вечером Оган не пускает
оклеветанного Давида в дом, и тот ухо-
дит, высмеяв нелепого дядю и блудли-
вую тетку.
Вскоре величие Сасунского дома полно-
стью восстанавливается Давилом. Однако
Мсрамелик Младший не захотел прими-
риться с утратой власти над армянским
народом. И по его приказу в Сасун во
главе тысячи воинов явился пехлеван
(богатырь) Козбади с требованием соблю-
дать покорность и платить дань. Здесь в
поэме отчетливо выявлены две политиче-
ские тактики; одна, осуществляемая тру-
сом Верго и Дзенов-Оганом, сводилась к
капитуляции перед агрессором; другая,
подлинно народная, патриотическая," осу-
ществляемая Давидом, означала героиче-
скую борьбу с врагами до полной победы.
Характерно, что, смело расправившись с
Козбади и другими арабскими пехлевана-
ми, Давид стремится проявить самое гу-
манное отношение к простым арабским
воинам.
С большой эпической выразительно-
стью описывается гнев Мсрамелика, узнав-
шего о посрамлении мсырских пехлева-
нов. Он собрал огромное войско и двинул-
ся на Сасун. Опять трусливые Верго и
Оган ни слова не сказали своему пле-
мяннику. По. узнав о том, что родина в
опасности, Давид Сасунский пошел на-
встречу Мера медику. Приветливо поклонив-
шись горожанам и крестьянам, он сказал:
«Братья и сестры! Не бойтесь врагов, —
народ шлет меня с Меликом на бой». Да-
вид снова действует как настоящий герой,
беззаветно преданный пароду и окружен-
ный его любовью. Разбив войска Мсраме-
лика, Давид щадит обездоленный, бедный
люд, насильно погнанный на войну араб-
скими военачальниками. Тут сказался са-
мый подлинный демократизм Давида, его
умение различать даже в чужой стране
угнетателей и угнетенных.
Описание поединка Давида с Мсрамели-
ком производит особенно сильное впечат-
ление. Пусть читатель сам прочтет о том,
как коварный арабский богатырь устроил
западню, как благородный Давид все-та-
ки предоставил ему право первому нане-
сти три удара и как задрожала земля.
Давид устоял, и настала его очередь бить
по врагу. Устрашенный Мсрамелик снова
пустился на хитрость. Он лег в яму под
шатром, сорок буйволиных шкур и сорок
жерновов взвалили на него. Но страшным
.ударом меча Давида были расколоты все
жернова, рассечены все шкуры, и сам
Мсрамелик разрублен пополам.
Отметим снова характернейшую демо-
кратическую особенность Давида Сасун-
ского и его гуманизм: избавив родину от
грозной опасности, он отпускает домой ос-
татки арабского войска. Давид увещевает
арабов вернуться к мирному сельскому
труду и больше не зариться на чужое
добро.
В замечательном образе Давида Сасун-
ского воплощен народный дух. Здесь вы-
ражены и миролюбие армянского народа,
его нежелание посягать на чужую землю
и непреклонное решение оборонять роди-
ну от всяких посягательств. Нам, счаст-
ливым гражданам великой Сталинской ро-
дины, близки и понятны эти идеи.
Не было конца восторгам народа, узнав-
шего о победе Давида над врагами. Но
не для мирной жизни был рожден герой.
Так же, как дед — Санасар и отец —
Мгер, он преодолевает ряд препятствий в
своей любви. Хотя сасунский богатырь
был обручен с красавицей Чмшкик-Султан,
он отправился в крепость Капут-Кох за
царевной Хандут-Ханум. воспеваемой на-
родными певцами. Примечательно подчер-
кивание в «Давиде Сасунском» силы поэ-
тического слова, его воздействия на жизнь
людей.
Превосходно изображено появление Да-
вила под стенами Капут-Коха. Царевпа
внезапно увидела, как вдали запылал
огонь и показался всадник, несшийся
между небом и землей. Не менее хороши
и дальнейшие описания своеобразных
встреч Давида с Хандут и новых подви-
гов сасунского героя. Заслуживает внима-
ния сложный и обаятельный образ этой
царевны: она нежна и сильна в одно и
то же время, умело владеет оружием —
не хуже Брунгильды из «Песни о Нибе-
лунгах».
Особый интерес представляет для со-
ветских читателей тема дружбы народов,
своеобразно выраженная в 7-й части вет-
ви третьей «Давида Сасунского». Ведь
благородный Давид едет в Гюрджпстан,
т.-е. в Грузию, и способствует женитьбе
сорока взятых с собой богатырей на со-
рока грузинских красавицах. Но, к со-
жалению, в тексте «Давида Сасунского»,
изданном на русском языке Армгосизла-
том, мы не находим рассказа о дружб1'
Давида с грузинским витязем Георгием
(Амдолом). Между тем, в статье Ованеса
Туманяна «Яркие страницы» мы читаем:
«В армянском эпосе всегда непоколеби-
мо стоят рядом образы армянского бога-
тыря Сасунцн Давида и грузинского бо-
гатыря Георгия (по другому варианту —
Амдол), где Давид приветствует Георгия,
а Георгий принимает привет только Дави-
да; он предупреждает Давида о надвигаю-
щейся опасности, и ему безоговорочно ве-
рит Давид. Их мечи никогда не скрещи-
ваются, и исключительно из-за любви и
дружбы Давид едет в страну Георгия.
Вот вам выраженное мнение всего наро-
да, поколениями укрепившаяся связь, на-
веки предначертанный путь. Будь это ар-
мянин или грузин, если только он схо-
дит с этого пути, Он изменяет духу сво-
его племени». ®
Печален конец третьей ветви «Давила
Сасунского». В отсутствие Давида Хандут
рожает богатыря-сына.. Лишь через семь
лет Давид возвращается на родину, но
вскоре гибнет в цвете сил: дочь Чмшкик-
Султан пускает в спину народного героя
отравленную стрелу. Не желая жить без
Давида, Хандут бросается с высокой баш-
ни (по другому варианту — принимает
яд). Снова опасность нависает над Сасу-
ном.
Ощущение трагизма не покидает нас
при чтении заключительной, четвертой
ветви, посвященной Мгеру Младшему. От
былой мощи Сасуна не осталось ничего.
Феодальные распри изнуряют армянскую
землю. И хотя юный сын Давида Сасун-
ского оказался достойным его, все-таки
совсем безрадостными стали геройские
подвиги. Мгеру Младшему приходится ка-
рать за измену игумена монастыря и
мстить за убийство отца.. Потом Мгер по-
кидает Сасун, бесприютно скитается по
свету и, по примеру предков, с бою до-
стает себе жену — прекрасную и сильную
царевну Гоар. Ио и здесь нет настоящей
радости. Ведь Мгеру присуще сознание
своей обреченности. Герой знает, что он —
* См. газету «Коммунист» (орган ЦК
КЩб) Армении) Аа 221 от 24 сентября
1939 г.
последний в сасунском роде, что ему «ни
детей, ни смерти не дано». Земля плохо
держит его на себе, гнется под его конем
Джаляли. Наступило какое-то мрачное без-
временье.
Покуда Мгер Младший покорял разные
царства, внуки того самого арабского пех-
левана Козбади, которого некогда жесто-
ко проучил юный Давид Сасунский, напа-
ли на одряхлевший Сасун. Правда, сын
Давида появился на родине, уничтожил
Козбадиповых внуков, но когда вернул-
ся к себе в Алеп, нашел там полное
разрушение и мертвую жену. Оя повез
хоронить Гоар в Сасун и узнал, что умер
старый Дзенов-Оган. Тогда одинокий Мгер
в великой тоске стал звать на помощь'
любимую мать и отца, но те ответили из
земли, что не могут помочь, что пора и
самому Мгеру обрести покой:
Довольно скитаться тебе, мой сын.
Довольно скитаться!
Когда разрушится мир и воздвигнется
ВНОВЬ,
Когда перестанет гнуться земля под
конем твоим, —
Настанет конец и страданьям твоим.
Последний сасунский богатырь видит
безнадежность борьбы, убеждается, что
«постарела сама земля». Он ропщет на бо* **
га. Ударом палицы он рассекает огромную
скалу, уходит с конем под землю, и скала
замыкается под ним. Здесь невольно вспо-
минается конец грустной древнерусской
былины о том. как перевелись витязи на
Руси, как каменели они, приближало» в
горе.
В коротком эпилоге «Давида Сасунско-
го» слышится великая скорбь армянского
народа, исторпческие судьбы которого
были исполнены глубокого трагизма. Од-
нажды пастух увидел, что раздвинулась
заветная скала и что в ней находится
Мгер. На вопрос пастуха: «Когда из пе-
щеры выйдешь. Мгер?» — герой ответил,
что его день настанет.
Теперь годы безвременья и несчастий
братского армянского народа отошли в
невозвратное прошлое. Если Мгер, так же
как и Давид, — воплощение народного
героизма и славы, то сейчас его деиЬ
настал. На своем дивном коне Мгер появ-
ляется из глубины веков, видит возрож-
денную страну, и мы, люди героической
сталинской эпохи, приветствуем героя.
Хорошие рассказы
С неторопливостью автора, превосходно
знающего свой предмет, развивает Олег
Эрберг рассказы.
Один из них. прочитанный в Клубе пи-
сателей на собрании новеллистов, тогда
же доставил слушателям большое удоволь-
ствие и получил заслуженную похвалу.
Вскоре этот рассказ «Обезьяна» появил-
ся в журнале «30 дней», позже Олег
Эрберг опубликовал еще два рассказа:
«Па северных склонах Гиндукуша» —
В журнале «Молодая Гвардия» и «Повесть
о Хамре из племени ачак-заев» — в пят-
надцатой книжке альманаха «Год ХХП».
Все три рассказа нужно отнести к луч-
шим рассказам, напечатанным за послед-
нее время в московских журналах.
В трех рассказах Эрберг описывает
жизнь Афганистана.
Через степь к горному перевалу идет
караван, встречая пё своем пути черепа
и костяки лошадей, выбеленные солппем.
Потревоженные змеи уползают, «напоми-
ная своим шелестом косу, срезывающую
Сухую траву». 0 вот караван встречает
одинокого путника белуджа... Нет. путник
не один: он ведет за собой индийскую
мартышку. Белудж ведет мартышку в го-
ры, чтобы накормить ее свежими фисташ-
ками, но дружелюбие караванщиков ему
нравится, ему нравится человек из совет-
ской земли, которого караванщики сопро-
вождают. и он заставляет больную при-
храмывающую обезьянку показать все.
что она умеет. Среди степи происходит
маленькое представление. — Покажи те-
перь, как враги убегали от нас, — велит
белудж своей обезьянке. Она подняла лап-
ку. как бы прося пощады, осторожно побе-
жала и вдруг упала. — Отлично, — за-
кричали восхищенные зрители, но белудж
посмотрел на упавшую обезьянку расте-
рянно. — Встань Шадьяпэ, — закричал
Он. — Я не учил тебя падать! Обезьянка,
однако, больше не встала. Оказывается,
она болела и умерла от змеиного укуса.
Караван идет дальше, а белудж остается
над трупом зверька. Теперь он действи-
тельно одинок, и он не сможет больше
показывать, как афганцы боролись за свою
независимость.
Так можно пересказать рассказ «Обезь-
яна». Рассказ «На северных склонах Гин-
дукуша» пересказать еше проще.
Караван, сопровождавший советского
человека, остановился на ночлег в селе-
нии. пораженном голодом. Тут нельзя най-
ти не то чтобы курипу. — даже лепеш-
ку. В караван-сарае единственная прилич-
ная кибитка уже занята, путнику при-
ходится разделить ее с прежним гостем,
итальянским инженером, фашистом и жу-
ликом, что выясняется с первых же слов.
Перед ним бутылка. Итальянец пьет, у
него для этого очень серьезные причины:
он думает о Риме, в котором этой ночью
празднуют пасху, и его охватывает чув-
ство меланхолической радости. Кто спосо-
бен подняться до высоты его чувств? Он
согласился бы сейчас пройтись даже по
набережной Тибра, «несмотря на то, что
ее уродует еврейская синагога». Он любит
Рим живых улиц и шумных площадей.
А если говорить о древностях, то он чтит
их только как эмблему, зовушую к воз-
рождению Империи. «Все итальянское бу-
дет снова принадлежать Италии...» —
«И даже Итальянский бульвар в Пари-
же?»—«Да... Итальянский бульвар вме-
сте с Парижем...» Пьяный бред фашиста
перемежается с издевательством над аф-
ганским народом и откровенностями по
поводу собственного жульничества, не ли-
шенного, правда, размаха: предприимчи-
вый жулик навязал афганскому правитель-
ству неосуществимый проект гигантской
—-
Мих. 'ЛОСКУТОВ
ВЕЧЕР
В ДЕРЕВНЕ
НА ВСЕСОЮЗНОЙ
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ
ВЫСТАВКЕ
«...Сначала нужно итти по большаку,
потом взять вправо. Так по правой руке
I держи, прямо на мельницу...»
Откуда это? Из каких воспоминаний
взялось? Действительно ли указал этот
адрес спрошенный колхозник, один из Ты-
сяч. идущих по залитому светом проспек-
ту, или это померещилось вдруг в этой
блектрнческой, ослепительной ночи вы-
ставки, — что-то из давнего, прочитанного
в книжках, пережитого слышанного?.. Од-
нако колхозник тотчас же пошел, раство-
рился в толпе людей, потоком движущихся
По сверкающей улице...
Действительно, мы идем в деревню.
Итак — по большому проспекту, пройдя
главный вход, пройдя площадь Колхозов,
павильоны Дальнего Востока и Арктики,
держась все время правой руки, мимо ка-
ких-то павильонов и газонов, выйдя из
полосы света и праздничной толпы в от-
носительный полумрак и свежесть дерев,
нужно итти, держа па ветряк.
Мы идем к деревне. Пахнет уже коро-
вами и ожидается какой-нибудь привыч-
ный омут у мельпипы. гнилой мост, по-
ворот у часовенки, чудится уже лай со-
бак; но его нет. Мы идем к необычной
деревне: эта территория на выставке на-
зывается «Повое в деревне».
Здесь нет собак, зверей, вообше-то по-
лезных, но нет здесь, как известно, и кло-
пов, и блох, нет бабок-повитух и бабок-
знахарок, нет сифилиса, нет безграмотно-
сти, многого чего нет, а есть ветряк —
башня ветро-электросиловой колхозной
установки.
Нужно выйти на ветряк, нужно пройти
Шровники и конюшни, осторожно обойти
деревню вокруг, стать па пригорке у ка-
менного тына, посмотреть на ярко осве-
щенные окна сельсовета, школы, правле-
ная колхоза, клуба, машинно-тракторных
стацццй,—здесь стать и немного осмот-
C. БОНДАРИН
плотины. Не всё ли равно, в какой коло-
ниальной стране зарабатывать деньги:
в Ливии или в Афганистане... Здесь пла-
тят английскими фунтами...
В дверь входит афганский солдат, сопро-
вождающий итальянца.
«Саиб, — сказал солдат советскому че-
ловеку, —- вы говорили в дороге, что
торопитесь к ночлегу, потому что завтра
у вас большой «байрам». Я слышал, что
в этот праздник ваш народ имеет обычай
красить яйпа. Я ходил в селение я соби-
рал их по дворам... Я выкрасил яйца
хной. Саиб, мы не хотим, чтобы чуже-
странец чувствовал себя одиноким в на-
шей стране»...
Третий рассказ «О Хамре из племени
ачак-заев» передает тягостную историю
о том, как молодой пастух стал жертвой
феодальных порядков в своей стране. Сте-
чением обстоятельств честный, просто-
душный крестьянин, единственная мечта
которого, единственная его корысть—в том.
чтобы купить своей матери косынку, по-
падает в водоворот хищной борьбы двух
князьков, а холодные, равнодушные, ко-
рыстолюбивые чиновники об’являют пре-
ступником пастуха, и Хамра гибнет на
виселице. Несчастного юношу мог прово-
дить в могилу лишь его друг — пес Бах-
маль.
«Когда кладбище опустело, Бахмяль по-
дошел к могиле Хамры... Опустившись
возле нее, Вахмаль вдруг стал лапами раз-
гребать глиняные комья... Он остановился
так же порывисто и некоторое время сидел
неподвижно у выкопанной ямки. Закинув
голову, Бахмаль в смутной тревоге вды-
хал воздух. Потом он встал и побежал.,,
Бахмаль бежал по направлению к степи,
откуда утренний ветер доносил запах цве-
тущего вереска».
Рассказы Эрберга могут служить при-
мером того, как прочное и тонкое знание
материала помогает автору проявлять ху-
дожественные способности. Одно из прият-
нейших отличительных свойств этих рас-
сказов — истинная художественность де-
тали.
«Осенью, когда люди хана отбирали
слабых овеп, которым грозил падеж в зим-
нюю бескормппу, и угоняли их в город,
Хамра, проходя мимо лавок мясников, по
отрезанным овечьим головам узнавал овеп
из своего стада».
По этой одной фразе узнаешь и харак-
терную черту чужого быта и характер
пастуха, преданного своему делу. Фраза
взята наугад, но и опа сама характерна
для стиля рассказов Эрберга.
«Сначала Мир-ПТакар из осторожности
придерживал голову овчарки, но позже,
при свете костра, гуртоводы видели, как
собака, облизывая своего щенка, лизала
темя ребенка».
Это был осиротевший младенец, найден-
ный караванщиками, первое время кор-
мившийся от собаки.
Вскоре «Хамра выучился на овцах счи-
тать, узнавать по следу верблюжьих ног,
проходил ли караван с вьюками или по-
рожняком, и, опуская руку в горный ру-
чей, определять время дня».
Всесоюзная сельскохозяйственная
Фото М. Макарова
авка. Площадь Механизации
 I 
ком егерей и полсотней гончих псов, что-
бы измученная вдова шла к богатею под
окопгко выпрашивать горсть муки...
Какая глубокая разящая картина вы-
ражена была бы в этом соседстве двух
деревень.
«Новая деревня» на выставке, конечно,
не есть воспроизведение какой-то одной
существующей деревни- Постройки в зна-
чительной степени — типизированные про-
екты, то, что уже есть кое-где, что дол-
жно быть и несомненно будет всюду. И в
этом — огромная обучающая, воспитыва-
ющая сила. Это — деревня завтра.
Но в то же время это не просто дерев-
ня, выдуманная какими-то прожектерами,
бумажными мечтателями. Совсем наоборот:
все, что тут есть, это уже есть. Там, в
одном колхозе, есть вот такие конюшни,
а там, в другом колхозе •— вот такой клуб,
в третьем—такое пожарное депо. Скорее—
это собирательная средняя советская ра-
стущая деревня; и если с.егодпя в колхо-
зе, обладающем клубом, нет еше такой
школы, то она уже строптся или будет
построена. Значит, это — деревня сегодня-
Вы входите в чистый каменный дом
правления сельхозартели, п вас встречает
председатель артели им. Андреева Красно-
дарского края тов. Зубков. Это настоящий,
живой председатель живого колхоза, су-
ществующего на нашей советской земле.
Сейчас его кабинет перенесен сюда, на
территорию выставки. Тов. Зубков занят
тем, что рассказывает беспрерывно под-
  
ступающим к нему колхозникам-делегатам
о достижениях своей артели- Но это не
шутка; здесь не туристские экскурсии;
колхозники подступают с. карандашами,
блокнотами и просят выложить все честь-
по-чести. О трудоднях, об организации
труда и учета, о процентах, о нормах.
У председателя взмокает лоб.
Вы на цыпочках выходите из кабинета,
через комнату счетовода, чтобы не мешать;
это тоже живой и настоящий счетовод.
Затем через настоящую, работающую, пре-
красно оборудованную хату-лабораторию
выходите на улицу.
Стало еше темнее. Звезды над деревней
зажглись еще ярче. Но не до них; идут
люди по улицам, идут группами, в оди-
ночку, в пиджаках, в халатах, размаши-
сто, деловито; заходят в МТС, в МТМ,
в школу, в почтово-телеграфное отделе-
ние деревни; оно работает, принимает
письма и телеграммы. Все здесь работает,
село живет. В конюшню конефермы кол-
хоза «Червонпй Жовтень» коневод
тов. Козловский заводит коней после про-
гулки. Кони тоже настоящие; тут уж под-
делок быть не может, лошади не запроек-
тированы на бумаге—идут, фыркают, ма-
шут могучими хвостами, все — красавцы,
все на подбор, все из одного колхоза.
Успокаиваются коровы в павильонах и
загонах различных колхозов, успокаивают-
ся свиньи, куры, петухи, овцы... 212 ло-
шадей, 305 свиней, 19 коз, 12 мулов,
9 верблюдов, 36 оленей. Укладываются
спать и 206 кроликов, и 24 лпсипы,
и 82 гуся, и 223 утки, и 6 бобров, о ко-
торых, как говорится, «уже сообщалось
в газетах»..- Вы садитесь покурить на за-
валинку, — нет, не на завалинку... то ли
это подножка сельскохозяйственной маши-
ны, то ли недостроенный сруб,—в темно-
те не разобрать, — чтобы осмотреться.
Как меняется облик нашей земли! О
цифрах, о показателях, о данных, о людях
и всем значении выставки написано, пи-
шется и будет еще написано. Во всех
разрезах. В разных планах. Но вечер есть
вечер, и почему-то тянет на пейзаж.
В разрезе пейзажа...
Пе того пейзажа, — с точки зрения ар-
хитектурного оформления зданий, и пето-
го. — с точки зрения живописи русского
деревенского пейзажа, а того, полного вну-
треннего смысла, который впитывался на-
ми вместе с материнским молоком, па ко-
тором мы выросли, который отстаивался и
вытряхивался сотни лет и вот пошел на
слом, стал изменяться за несколько лет,
.меняя самый облик земли, отражая глубо-
кие изменения в человеческой жизни.
«Что вы видите прежде всего, под’езжая
к селу издалека?—спрашивали школьные
учителя- — Прежде всего вы видите под-
нимающуюся из-за холма колокольню...»
Действительно, белая колокольня и купола
церквей из-за холмов, лесков и переле-
сков, белые и голубые колонны усадеб по-
среди серой бревенчатой и соломенной мас-
сы деревень, решетчатые крылья мельниц
реться.-. Поздний вечер, почти ночь. Все-
союзная сельскохозяйственная выставка,
тысяча девятьсот тридцать девятый год-
Сзади — огни, шум толп, иллюминация,
роскошно оформленные павильоны, аллеи,
статуи'и кафе. Перед нами—путь в де-
ревню... Сколько описано их, в’ездов в де-
ревню, в русской литературе у Радище-
ва, у Пушкина, у Гоголя, Некрасова, Ус-
пенского, Бунина...
По собаки не гавкают. 0з подслепова-
того окраинного окошечка не смотрит на
вас испуганно вдова-солдатка, над сум-
рачной толпой покосившихся избушек не
высится силуэт церковной колокольни.
И, пожалуй, даже жалко, что не гавка-
ют собаки, не смотрит солдатка из око-
шечка. не высится церквушка; жалко —
в порядке производственном: может быть,
это и не нужно для выставки и выходит
зз пределы ее задач, но иногда хотелось
бы, чтобы здесь вот, рядом с новой де-
ревней, с ее колхозными амбарами и ка-
менными конюшнями, электрическими фо-
нарями и автопожарным парком, выросла
настоящая, кондовая, старая «показатель-
ная» и «образцовая» деревня; с кабаком,
с поповским домом, с господской усадьбой
на пригорке. Чтобы кабатчик стоял у две-
рей с цепочкой на пузе, чтобы свиньи
жили в одной избе с людьми, на одном
земляном полу, чтобы иконки и лубочные,
засиженные мухами картинки висели в
красном углу, чтобы в избе горела лучи-
на, чтобы барин ехал на охоту с десят-
Хочется также привести несколько при-
меров острой наблюдательности и умения
изобразить движение, жест, позу:
«У кладовщика был беззубый рот. И
когда он говорил, его коротко подстрижен-
ная борода подпрыгивала кверху, навстре-
чу к шевелившемуся кончику носа. И
тогда казалось, что его иос. согнутый
орлиным клювом, старался ущипнуть бо-
роду».
«По земле скользили тени низко кру-
жившихся горпых стервятников».
«Земля не в состоянии была вобрать в
'себя весь солнечный жар и отдавала его
обратно. Воздух над землей заметно дро-
жал. и сухие стебли травы шевелились,
хотя и не было Ви малейшего признака
ветерка. Солние нестерпимо жгло тыль-
ную часть руки, державшей повод...»
Отличная способность видеть вещь со-'
четается с не менее пенной и важной спо-
собностью изображать. Но наибольшее до-
стоинство рассказов Эрберга заключается,
на мой взгляд, в умении лаконично выра-
зить сюжет рассказа, в умении легко и
просто создать центр вещи.
В сущности говоря, сюжет — ЭТО ху-
дожественная мысль произведения. Сюже-
том может быть и общее настроение, и
логическая идея, и поступок героя, и боль-
шие или маленькие общие события или
происшествие. Существенно художествен-
ное толкование предмета.
Особенно заманчивым представляется
мне способность выражать свою мысль
через событие, происшествие или посту-
пок, одновременно толкующие и жизнен-
ны? отношения и мысль автора.
Этой способностью сочетать об’ективное
с суб’ективным бесспорно обладает Олег
Эрберг. Все три его рассказа построены
как бы в доказательство этого положения:
в благодарность за внимание бродячий сво-
бодолюбивый артист дает среди пустыни
представление, и эта сцепа, прерванная
так печально, выражает настроение це-
лого народа; трогателен поступок афган-
ского солдата в рассказе «На северных
склонах Гиндукуша» и страшпа история
несправедливой смерти пастуха, история,
излишне прочерпенпая некоторыми необя-
зательными деталями. Все эти сюжеты
выбраны автором потому, что они выра-
жают его чувства и мысли о человечности
и справедливости.
В этом отношении рассказы Эрберга,
несмотря на своеобразие их материала,
глубоко лиричны, они познавательны в
самом лучшем смысле этого слова. Общая
художественная устремленность рассказов
лишь способствует узнаванию частностей
чужого, экзотического быта и странных
чужих нравов.
Как и должно быть, живописность рас-
сказа, простота и ясность языка, тонкость
диалогов, цельность композиции, другими
словами, художественное исполнение рас-
сказов радуют читателя не меньше, чем
значительность и благородство их идейного
замысла.
Верико Анджапаридзе
«Главное отличие искусства актера от
остальных искусств состоит в том, — го-
ворил К. С. Станиславский, — что всякий
другой художник может творить тогда, ко-
гда им владеет вдохновение. Но художник
спены должен сам владеть вдохновением и
уметь вызывать его тогда, когда опо зна-
чптсяпа афише спектакля». Верико Анд-
жапаридзе владеет вдохновением. Опа ни-
когда не повторяет себя. Ее работа в те-
атре — непрерывное творчество. Ей свой-
ственен великий дар фантазии, но фанта-
зии, подчиненной идее спектакля, идее це-
лого. 0 недаром А. В. Луначарский срав-
нивал Анджапаридзе с Комиссаржевской.
♦ * ♦
В гостиной на всю зиму устраивалась
сцена. Дети играли взрослых и готовились
к выступлениям, как взрослые. Зачитыва-
ли пьесу, пытались определить характеры,
обдумывали мизансцены. Верико до сих
пор помнит этот зал со сценой, споры о
ролях в уголках обширного дома и атмос-
феру спектакля. В детские свои годы она
упорно не хотела играть женщин. Выби-
рала комико-трагические мужские роли с
наименьшим количеством слов. Усердно ми-
миропала. Ирония была, казалось, в кров в
актрисы. 0 в детстве и в юности ритмич-
ность и легкость движений она предпочи-
тала «чувству». Этим, может быть, и об’-
ясняется юношеское недоверие к Москов-
скому Художественному театру. «Все они
волнуются и страшно много чувствуют, нс
избыток чувств — не искусство, слиш-
ком сильно чувствовать — это даже не-
скромно», писала молодая актриса. «Как
много стульев на сиене. — с недоумением
отмечает она. — и все актеры сидят, раз-
говаривают и чувствуют».
* * *
Москва, школа при Малом театре под
руководством Айдарова. Эпоха расцвета
символизма. Кругом — большая театраль-
ная жизнь. Отзвуки событий 1905 года.
Серые книжечки «Скорпиона» были модой.
Верико в эти годы из вечера в вечер по-
сещала спектакли с Шаляпиным. Из ак-
трис ее больше других пленила Ермолова.
А для себя? Для себя — мечты о сцени-
ческой судьбе Дузе.
Попался под руку том стихов К. Баль-
монта. Верико прочитала стихи Бальмонта
— да не где-нибудь, а на экзамене, в
школе Малого театра. Бюст Островского и
поэзия Бальмонта! Это было ужасно с точ-
ки зрения педагогов. Дерзость или дурной
вкус? Педагоги постановили «исключить»
за Бальмонта, прочитанного ритмически.
Па счастье Верико, первый курс прини-
мал И. Н. Певцов. Предполагалось, что он
поведет этот курс дальше. Певпову нс
очень хотелось преподавать в школе. Но
вот возник этот «ритмический казус».
7 — Нет. послушайте, ведь это же пре-
красно! — сказал И. Н. Певцов. — Вы
совершенно напрасно па нее рассердились.
Анджапаридзе простили. И. Н. Певцов
два года проработал с нею. Он готовил
«Саломею» для Драматического театра.
Мечтал о создании «Музыкальной драмы».
Идея синтеза искусства носилась в возду-
хе. Вокруг И. Н. Певцова толпилась та-
лантливая молодежь, театральные мечта-
тели. искатели нового — те, кому было
тесно в рамках установившихся форм.
«Саломея» казалась дверью в другой те-
’Л. СЕВЕРОВ
атральный мир, совсем не похожий на мир
Малого театра.
* * *
Был грузинский вечер где-то на Повар-
ской. В. Анджапаридзе выступала. А. М
Сумбатов вдруг загорелся.
— Школа? —> нервно заговорил А. М.
Сумбатов. — Довольно школы. Опа вам
ничего не даст. Хотите, вместе сделаем
«Нору»? Или «Смерть Тентажиля»? Ведь
это то. что вы любите...
«Вот оно —пришло». — подумала Ве-
рико. Но с задорною и фанатическою рез
костью возразила Сумбатову:
— Очень хорошо! Ибсен. Метерлинк,
«Пора»... Но ведь это все — па русском
языке, на русской спене. А я хочу на ро-
дину... Хочу играть свое, на грузинском
языке...
— Зачем же вы учитесь здесь?
— Учусь, чтобы играть дома.
— Дома? По вы же знаете, что проис-
ходит? У нас нечего делать. Ведь вот по-
гибает даже Ладо Мосхиптвили с его огром-
ным дарованием. Национальный театр под
запретом. Паше дворянство не научилось и
никогда не научится серьезно относиться
к искусству...
* * ♦
...В 1919 году режиссер парижского те-
атра «Антуан» Георгий Джабадари орга-
низовал в Тбилиси студию. Он собрал во-
круг себя молодежь — ту самую, кото-
рая сейчас составляет основные силы гру-
зинских драматических театров: Васапе.
Ш. Гамбашидзе, Тамара Чавчавадзе, Мжа-
виа, кинорежиссер М. Чиаурели. киноак-
тер Геловани — все они получили арти-
стическое воспитание в студии Джабадари
Театральный коллектив, видимо, представ-
лялся Джабадари чем-то вроде мастерской
художника эпохи Возрождения. Студия, по
тбилисским масштабам, была Необычайно
многолюдна: в ней собралось около шести-
десяти человек.
Работали нах пьесой Сарду «Религия».
Сначала в Тбилиси, потом в деревне Сага-
цеджо, в Кахетии.
Равнины Таре-Кахетии; сады, почти ли-
шенные тени; невдалеке от белого дома с
террасой па деревянных столбах гигант-
ская крона орехового дерева, с его нежно-
пахучей листвой. Работали обычно не я
доме, q под этим ореховым деревом. Дела-
ли эскизы.
В начале осени 1920 года сыграли «Ре-
лигию» в оперном театре Тбилиси. Спек-
такль не был доделан. После превосходно
разработанных первых актов шли наскоро
сколоченные сцепы. К концу спектакля
настроение зрительного зала резко упало.
Театр Джабадари очень много обещал, но
обещаний не выполнил.
По о В. Анджапаридзе заговорили как
о «восходящей звезде в грузинском искус-
стве».
* * #
В меньшевистские времена грузинский
театр пришел в упадок. Студия Г. Джаба-
дари распалась, и новая театральная орга-
низация с участием режиссеров Пагава..
Цуцунава и др. резко изменила намечен-
ный их предшественником путь. Театр по-
гибал. У него не было ни системы, ни еди-
ного стиля, ни продуманного плана, ня
связей с революп ионной общественностью»
Так прошли 1921 и 1922 годы. 0 в!РУ*
явился К. А. Марджанишвили С блестящей
постановкой «Овечьего источника» Лопе де
Вега.
«Игра интересов» Венавенте, «Герой»1
Синга, потом еше полый ряд запанных я
современных пьес. Это —• пора артисти-
ческого созреваппя Анджапаридзе. Актриса
упорно работает над голосом, над телом.
Она тщательно готовится к каждой ‘ повой
роли.
Голос у Анджапаридзе небольшой, глу-
ховатого тембра. Опа отдает себе в этом
отчет. «Пе надо бояться собственных сла-
бостей — они не страшны, если V тебя
есть хоть что-нибудь, кроме этих слабо-
стей», говорит она. с особой тщатель-
ностью отделывая задуманный образ.
Работа над Офелией с К. А Мярджатгй-
отвили впервые обнаружила в актрисе не-
заурядную индивидуальность. Марджани?
шпили был деспотичен и нетерпим в оабо-
те. В. Анджапаридзе — упорна и свое-
вольна. Марджанишвили построил спрпу
сумасшествия Офелии па смехе. Актрисе
никогда не давался смех, к тому же OUS
толковала Офелию по-иному.
Приготовилась дома — как всегда, не
вслух, а «в уме». Репетиция. Марджани-
швили рассердился, но репетицию не пре-
рвал. А когда Верико окончила, подбежал,
поднял на руки, поцеловал. Верико ирони-
чески, чуть-чуть недоуменно, признавалась
ему:
— Когда вы в прошлый раз говорили б
том. как надо играть Офелию, я ужр зна-
ла. что надо все совеем наоборот... Офе-
лия по-настояшему любит Гамлета. Любовь
ее сказывается в необычайной жалости к
Гамлету, потому что он и в самом деле не
вполне нормален, — во всяком случае е
точки зрения тех. кто создает жизнь во-
круг него и господствует в ней. Гамлет —
несчастный человек, или уже во всяком
случае не счастливый...
«Уриэль Акоста» справедливо считается
одним из лучших достижений театра Мар-
джанишвили. Верной спутницей Уриэля в
мятеже и смерти была трагически-задум-
чивая Юдифь в исполнении Верико. Конец
пьесы был поставлен Марджанишвили как
мелодрама. По лирический талант Анджа-
паридзе нарушил замысел режиссера.
Смерть Юдифи проста, ясна, неотвратима.
В «Гоп-ля» она играла танповтпипу. Ба-
летмейстер пытался сделать вставной помер
из этой роли. Но Верико нашла ей своя
психологическое истолкование, В памяти
зрителей надолго осталась Верпко в роли
Дездемоны. Юная, ликующая, самозабвен-
ная жизнерадостность придала глубокую
трагичность игре актрисы.
В. Анджапаридзе мечтала повторить
свою Юдифь в Государственном Еврейском
театре. По одновременно ее привлекал мо-
сковский Реалистический театр, создавший
предельную близость между актером и зри-
тельным залом. Охлопков поставил «Мать»
М. Горького, — Верико сыграла роль Со-
фьи Андреевны.
«Встретили меня здесь, в Реалистиче-
ском театре, изумительно, и лучше всего,
теплее всего—товарищи актеры».
Роль удалась. Охлопков подумывал б
«Жанне д’Арк» Брехта, хотел сделать е
Анджапаридзе Татьяну в «Евгении Онеги-
не».
Роли эти ей сыграть не удалось. Ак-
триса вернулась обратно в Тбилиси.
Последние ее работы — графиня в «Же-
нитьбе Фигаро», Луиза в «Коварстве и
любви» и одна из героинь «Искры»
Ш. Дадианп. Москвичи увидят ее в двух
последних пьесах.
»• — -.......... - - — - —............ -
видели мы из окон вагонов, с пыльных
российских дорог, узнавали на картинах
русских художников.
Пейзаж идет на слом. Он еще не при-
нял новых форм, не устоялся, не стал
органичен. Сейчас еще характерны коло-
кольни без крестов, с красными флагами,
церкви, переделанные в клубы. Но в этом
была эпоха ломки, и пейзаж тоже насиль-
ственно ломался. Завтра церкви станут ре-
деть, потом исчезнут.
Появились парашютные вышки, дере-
вянные башни, как пожарные каланчи,
без форм и пропорций, — они вырастают
пока как нечто временное, как первый
дерзкий вызов небу. Они вырастают во
многих селах, станицах, аулах. Потом лю-
ди любовно украсят их, усовершенствуют
в смысле формы, люди захотят украсть
свой пейзаж.
Отличное двухэтажное здание сельской
школы, построенное на территории «По-
вое в деревне», увидят люди и уже ви-
дят, проезжая полями Харьковщины, сте-
пями Лона, лесами Белоруссии. Пз-за при-
горка выглянет отличная силосная башня,
как та. что построена на выставке. Из-за
зелени дерев закраснеют приветливые че-
репичные верхи ломов. 0 человек уже ни-
чего не будет помнить о соломенных кры-
шах...
Уже совсем сгустилась ночь над дерев-
ней, и улицы ее опустели. Опустел сель-
совет, опустели правления артелей, почта,
клуб и даже родильный дом с белизною
своих стен и полушек; здесь никто не
рожает, это только выставочная деревня.
Образен. Пе для употребления. По хочется
представить: вот родильный дом зарабо-
тал, закричали лети, дети завтрашнего дня,
вот они вышли гурьбой, рассыпались по
деревне, наполнили говором и смехом шко-
лу, клуб, мастерские, лаборатории и ули-
цы необыкновенной деревни, ре заветные
закоулки, ее обжитые углы. Какие новые
мысли, какие новые чаяния, какие новые
любви наполнят и осветят эти дома и
улицы!?...
Мы знаем, что .дело — в господств? со-
циализма и в коллективизации. Они пе-
ределывают и человека Нужно суметь в
этого человека пристально вглядеться,
узнать и передать тот новый свет, кото-
рый его освещает.
Литературная газета
№45	— g
АХМЕД ФАЙЗИ
«Тукай»
В новой пьесе татарского поэта
Ахмеда Файзи. принятой к постанов-
ке Татарским и Башкирским акаде-
мическими театрами, показаны наибо-
лее важные моменты короткой, но
богатой событиями жизни татарско-
го народного поэта Габдуллы Тукая
и его трагическая гибель.
Мы помещаем отрывок из первого
акта пьесы. Действие, развертываю-
щееся в первом акте, относится к
1906 году.у Тукай работает корректо-
ром в типографии Карим бая в г.
Уральске, Молодой поэт активно
участвовал в революции 1905 года,
писал политические статьи, призы-
ТУКАЙ.
Прощай, мой стол!
С тобой не свижусь вновь я.
Я здесь писал все ночи напролет.
И часто сердце обливалось кровью...
О, мой родной, униженный народ!
Прощайте вы, безмолвные друзья,
Перо мое,
чернильница моя.
Лишь вы томленье сердца утоляли,
Лишь вы отсчитывали, отмечали
Те капли крови,
что вливал я в стах.
Протай, тетрадка,
полная печали,
И горьких жалоб, и стихов моих.
Прощай, Уральск!
Пора мне в путь-дорогу.
Певец идет к своей родной стране.
Хороших дней ты мне дарил не много,
Но крылья песен подарил ты мне.
И вы, друзья-наборщики, прощайте.
Вы ближе М'не. чем кровная родня.
Тукая лихом вы не поминайте
И не сердитесь, братья, на меня!
(Один из друзей Тукая — Авхадий бы-
стро подходит к Тукаю, обнимает его,
плачет.)
НАБОРШИК ЗАЙНИ.
Друг Габдулла,
Ты не покинешь нас.
Пусть бай сердит.
Мы бастовать готовы.
Мы все работу бросим хоть сейчас.
И примет бай тебя на службу снова.
Друг Габдулла.
не уходи от нас!
ТУКАЙ.
Меня, друзья, не надо защищать.
Вы за себя боритесь против бая.
А я лишь рад, что бая покидаю.
Я так хотел.
Мне нечего терять
Нет, не с работы сняли здесь меня, —
С меня жовы рабской жизни сняли...
Что, кроме унижений и печали,
Приобретал на байской службе я?
Я ухожу.
Казань рукой мне машет.
Казань зовет:
— Приди, мой сын-поэт!
Вот письма.
В них меня зовут Ямашев *,
Галиаскар Камал 4
и Кулахмет *.
На пир свободный долгожданным гостем
приду к друзьям,
как сверстник и поэт.
1 Ямашев — первый татарский больше-
вик.
* Галиаскар Камал — крупный татар-
ский драматург.
8 Кулахмет—первый пролетарский дра-
матург.
ПО СТРАНИЦАМ
ЖУРНАЛОВ
«ИСТОРИЧЕСКИЙ
ЖУРНАЛ»
Журнал открывается серией статей, по-
священных 150-летию Французской бур-
жуазной революции. В этом разделе даны
статьи: А- Молока—«Борьба за свержение
монархии во Франции», Ф. Хейфеца
♦ Жирондистский Конвент», С. Фрязино-
ва — «Борьба течений в лагере якобин-
цев», М. Буковецкой — «Вой'на револю-
ционной Франции против контрреволюци-
онной интервенции», А. Преснова—«Фран-
цузская буржуазная революция и русская
общественная мысль», И. Иоффе — «Ка-
рикатуры Французской революции»—крат-
кая статья, иллюстрированная шестью
карикатурами.
25-летию первой мировой империалисти-
ческой войны посвящены статьи: В. Хво-
стова—«Возникновение первой империа-
листической войны» и М. Струве — «Ход
первой мировой империалистической вой-
ны» — очерк военных операций 1914—
1918 годов, в котором по датам и отдель-
ным фронтам дается большой фактический
материал о боевых действиях всех армий.
230-летие Полтавского боя освещено в
статьях: В. Плотицына—«Разгром швед-
ских захватчиков» и М. Рабинович и
И. Лившиц — «Документы о Полтавском
бое» — в статье приводится текст некото-
рых подлинных документов, сведения об
изданной Петром I в 1713 году «Книге
Марсовой» и отрывок из нее.
Кроме того, в журнале—разделы: «Исто-
рия в школе»,' «Консультация», библио-
графия, хроника и книжная полка. В
книжной полке, наряду с другими, даются
сведения о вновь вышедших книгах по
вопросам военного искусства — В. Левиц-
кого. Г- Дельбрюк, Клаузевица, В. Попова,
Н. Корсуп и названы новые книги о раз-
ведке и контрразведке во время мировой
империалистической войны 1914—1918 го-
дов.
«СОВЕТ
ЭДЕБИЯТЫ»
В № 5 журнала «Совет Эдебияты»
(орган союза советских писателей Турк-
мении) помещена новая пьеса Базар Ама-
нова «Зухра-Тахыр». Сюжет пьесы авто-
ром заимствован из одноименного романа
великого классика туркменского народа
Молла-Непеса. Здесь же дается статья
Ахундова о творчестве Молла-Непеса и
значении романа «Зухра-Тахыр» для турк-
менского народа.
В отделе поэзии — стихотворения: на-
родного поэта-орденоносца Дурды-Клыча—
«Крупская». Ашира Дурдыева— «Красная
Армия», переводы двух стихотворений
азербайджанского поэта Алекберова
Жаль, что в номере вовсе нет крити-
ческих статей.
Литературная газета
6	—	№ 45
вающие народ к восстанию против
самодержавия, организовывал заба-
стовку рабочих типографии. Владелец
типографии выгоняет Тукая с рабо-
ты. Поэт едет в Казань, чтобы раз-
вернуть борьбу против царизма на
более широкой общественной арене.
Перед от'ездом в Казань (куда он
едет впервые) он прощается с го-
родом Уральском, где он провел
юность, с друзьями наборщиками.
Татарский и Башкирский академи-
ческие театры открывают театраль-
ный сезон 1939140 года постановкой
пьесы «Тукай».
На все вопросы,
что острей, чем гвозди,
Терзали грудь, —
я там найду ответ
Сорву и сброшу гнет цепей чугунных
С души моей,
с поэзии моей.
Мрачней ночей беззвездных и безлунных
Моя судьба.
Я буду биться с ней.
Да, я иду к моей родной Казани,
Чтоб там служить народу и труду.
Так — в путь скорее.
Там свое призванье
На всенародной сцене я найду.
(Быстрыми шагами идет к двери, у вы-
хода вдруг останавливается в раздумьи.)
Что я забыл?
Тиха, пуста, сонлива
Душа, окаменевшая в глуши.
Я в путь иду, но должен взять огниво»
Чтоб высечь искру
из кремня души.
(Возвращается к столу, вынимает из
ящика большой том стихов Пушкина.)
Все позабыть я мог бы,
Пушкин милый, —
Но не тебя, великий спутник мой.
Тяжел мой путь.
Я собираю силы,
Но на пути лежит туман ночной.
Ты мне звездой блеснешь сквозь мглу
ночную,
Чтоб ободрять меня и окрылять.
Как ты, —
свободу восславлять хочу я,
Хочу я
милость к падшим призывать.
Со мною, Пушкин, спутником и братом
Поедешь ты в родные мне края.
Как Петербург тебя манил когда-то,
Меня теперь манит Казань моя.
Как твой народ.
народ мой ждет свободы,
Великий и униженный народ.
Как ты,
клянусь я в верности народу.
И наш клятва с нами не умрет:
(Раскрывает том Пушкина, читает.)
«Товарищ, верь: взойдет она,
Заря пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишет наши имена».
Заря взойдет...
Клянусь я ждать рассвета
С моим народом, что судьбой гоним.
Клянусь с народом быть!
И клятву эту
Скрепляю, Пушкин, именем твоим!
(Тукай быстро уходит. Занавес.)
Перевел с татарского
Александр МИНИХ.
КОНКУРС
НА ОДНОАКТНУЮ ПЬЕСУ
Решением ВЦСПС и Комитета по делам
искусств при СПК СССР издательство
«Искусство» совместно с Домом народного
творчества им. Крупской и Домом худо-
жественной самодеятельности ВЦСПС про-
водит конкурс на одноактную пьесу для
самодеятельного театра.
Союз советских писателей обратился к
писателям, и в первую очередь к драма-
тургам, с призывом принять участие в
конкурсе и помочь художественной само-
деятельности, насчитывающей сто тысяч
драмкружков, создать политически акту-
альные и художественно полноценные од-
ноактные пьесы.
ПЕВЕЦ КИРГИЗСКОГО НАРОДА
В начале 1940 года киргизский народ
будет праздновать 80-летие со дня рож-
дения народного поэта Киргизии Токто-
гула Сатылганова. Борец против „самодер-
жавия, участник андижанского восстания,
проведший немало времени в ссылке в
Сибири, Токтогул был одним из первых
певцов освобожденной советской Кирги-
зии.
Республиканский юбилейный комитет
й союз писателей Киргизской ССР подго-
товили подстрочный перевод почти всех
произведений Токтогула на русский язык.
Тексты разосланы союзам писателей брат-
ских республик.
Московские и ленинградские поэты при-
ступают к работе нйд художественным пе-
реводом произведений Токтогула на рус-
ский язык.
Скульптору 0. Мануйловой поручен
проект памятника поэту, который должен
быть воздвигнут в городе Фрунзе.
• ------------
«ГЕВОРК
МАРЗПЕТУНИ»
ЕРЕВАН. (От наш. корр.). Госиздат
Армении выпустил исторический роман
классика армянской литературы Мурацана
«Геворк Марзпетуни». Роман рисует осво-
бодительное движение армянского народа
против иноземных завоевателей. Книга
вышла массовым изданием и снабжена
предисловием проф. йертеряна.. На-днях
русский сектор Госиздата выпускает эту
книгу в переводе на русский язык.
События, описываемые в романе, отно-
сятся к X веку — эпохе создания эпоса
«Давид Сасунский».
К ЮБИЛЕЮ
М. Ю. ЛЕРМОНТОВА
КИЕВ. (От наш. корр.). Для подготовки
и проведения 125-летия со дня рождения
М. Ю. Лермонтова на Украине президиум
союза советских писателей Украины
утвердил состав юбилейного комитета под
председательством поэта Николая Уша-
кова.
Для перевода произведений Лермонтова
на украинский язык привлекаются луч-
шие украинские поэты. Уже переведено
свыше трех тысяч строк.
Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Группа летчиков Осоавиахима, уча-
стников Дня авиации, в Москве на выставке.	Фотохроника ТАСС
--------------------------------- |   -------------------------------------1
НА ВСЕСОЮЗНОЙ
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ
ВЫСТАВКЕ
ПОКАЗ
САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ
На сельскохозяйственной выставке по-
сетители увидят лучших представителей
художественной самодеятельности нацио-
нальных республик.
На-днях в Москву приехал колхозный
ансамбль песни и пляски Узбекистана.
Коллектив состоит из 200 человек, он
об’единяет лучших певцов и танцоров 67
колхозов. Руководит ансамблем заслужен-
ный артист Узбекской ССР, орденоносец
Ятым Вабаджанов. Узбеки будут испол-
нять танцы и песни уйгурских сапаи-
листов, хорезмские и бухарские народные
пляски, классические народные песни
«Баят» и «Бог-ара».
Ансамбль покажет также театрализо-
ванную постановку народного колхозного
праздника «Счастливый кишлак» (либ-
ретто писателя-орденоносца Сабир Абдул-
ла).
Прибыли лучшие представители колхоз-
ной самодеятельности Белоруссии (220
человек). Этот коллектив под руководст-
вом балетмейстера Касьяна Голейзовского
покажет инсценировку «БССР — форпост
Советского Союза па западной границе» и
массовый праздник в колхозах Белоруссии.
8-го в столицу приезжают 160 участ-
ников самодеятельного колхозного коллек-
тива Таджикской ССР. Они выступят на
выставке с большой концертной програм-
мой, в которой будут показаны производ-
ственные танцы «Сбор хлопка» и «Сю-
занэ», а также памирские танцы.
Ж
2з и 24 августа на Всесоюзной сельско-
хозяйственной выставке состоится показ
колхозно-совхозных самодеятельных кол-
лективов. Программа выступлений об’еди-
нена единым сценарием, который написа-
ли поэт В. Гусев и заслуженный артист
РСФСР С. Алексеев.
Сюжет сценария — праздник в колхозе
по случаю от’езда лучших людей на Все-
союзную сельскохозяйственную выставку и
встреча колхозников в столице с москви-
чами.
Поэты А. Сурков, М. Исаковский, В. Гу-
сев, М. Гальперин, Я. Родионов, компози-
торы К. Листов, Е. Жарковский, Д. Ва-
сильев-Буглай, М. Коваль и др написали
песни и музыку на сюжет сценария. По-
становщики спектакля - показа — режис-
сер Малого театра С. Алексеев, режиссеры
Д. Коробов и М. Сен, Оформление поста-
новки поручено художникам В. Рындину.
А. Андреади и С. Ахвледиани.
Для участия в празднике самодеятель-
ности третьего дня в Москву приехали
400 колхозников из 19 районов Мотов-
ской области. Здесь—хоровые и хореогра-
фические коллективы, оркестры народных
инструментов, чтецы, плясуны, певцы, ро-
жечники, звукоподражатели.
«ЛЕЛО»
На диспуте в колхозе им. Л. Берия
Грузинский писатель Александр Чей-
швили пришел в литературу недавно.
Автор нескольких художественных очер-
ков о Сванетии и Кахетии, он в конце
прошлого года выпустил первый большой
роман «Лело», рисующий жизнь и быт
колхозников советских субтропиков.
Роман повествует о зарождении и росте
одного гурийского колхоза. Автор изобра-
жает колхозную молодежь, ее труд, борь-
бу. Главные герои романа — комсомолец
Кишварди, девушка — сборщица чая Ци-
цино, сын кулака Силибистро, их сверст-
ник Бондо.
Появление романа «Лело» нашло живой
отклик у читателей. Недавно в колхозе-
миллионере им. Л. Берия (с. Натанеби
Махарадзевского района) состоялся лите-
ратурный диспут, который привлек свыше
300 колхозников и представителей сель-
ской интеллигенции. На обсуждение рома-
на приехали колхозники соседнего колхо-
за субтропических культур им. С. Орджо-
никидзе.
Участники диспута отмечали большую
ценность романа «Лело», реалистически
передающего героику колхозной жизни.
— Когда читаешь роман А. Чейшвили,—
говорил председатель колхоза им. Берия,
депутат Верховного Совета ССР Грузин
В. Джабуя, — перед глазами встают люди,
с которыми ежедневно встречаешься в ра-
боте. Роман написан о глубоким знанием
В МИРЕ КНИГ
Книга с автографом
Н. А. Некрасова
Всем известно одно из предсмертных
стихотворений Некрасова, посвященное
«Зине»:
Двести уж дней,
Двести ночей
Муки мои продолжаются...
Настоящее имя «Зины» было — Фекла
Анисимовна Викторова, но поэт называл
ее Зиной, Зинаидой Николаевной; так
называли ее и все окружающие Некрасов
сблизился с нею, когда ему было около
50 лет, а ей — 18. Он горячо полюбил
эту простую, почти безграмотную женщи-
ну, ставшую его верной последней спут-
ницей. Она самоотверженно проводила
бессонные ночи у постели мучительно
умиравшего поэта. Боясь заснуть и не
услышать стона больного, она зажигала
свечу и упорно смотрела на огонь, стара-
ясь отогнать сон.
27 декабря 1877 г. Некрасов умер. Зина-
ида Николаевна за время его болезни из
цветущей женщины обратилась в стару-
ху. Под влиянием горя, неприятностей с
родственниками поэта (некоторые из них
не могли примириться с тем, что незадол-
го до смерти поэт, неожиданно для всех
близких, обвенчался с Зинаидой Никола-
евной) в сознании ее наступил резкий
перелом: она перешла в баптизм и поки-
нула Петербург. Уехала она в Кие®, по-
том в Одессу и, наконец, окончательно
поселилась в Саратове. Саратовские бап-
тисты, кулаки-свиноторговцы, ловко обо-
крали доверившуюся им женщину. Она
доживала свои дци в бедности. Литера-
турный фонд назначил ей пенсию —
600 рублей в год. Изредка, к юбилейным
некрасовским дням, ее навещали сотруд-
ники газет, стараясь узнать от нее что-
либо новое, неизвестное о Некрасове. Но
Зинаида Николаевна держалась замкнуто,
на расспросы не отвечала. Одному из ин-
тервьюеров она с горечью сказала: «Мне
тяжелы мысли о прошлом. Понимаете, с
ним умерло мое все».
Летом 1914 г. Зинаиду Николаевну по-
сетил ревностный исследователь жизни и
творчества Некрасова В. Евгеньев-Макси-
мов. На этот раз Зинаида Николаевна на-
рушила свое молчание и поделилась сво-
ими воспоминаниями. С волнением расска-
зала она о предсмертной болезни Некрасо-
ва, о его последней—после долгой ссоры—
встрече с Тургеневым и показала бережно
хранимую ею реликвию: том стихов Не-
красова с надписью:
Милому и единственному
другу моему Зине
Н. Некрасов.
12 Февр. 1874.
25 января 1915 г. Зинаида Николаевна
умерла. Бережно хранившаяся у нее кни-
га с интимным автографом Некрасова
очутилась в 1920 г. на рынке в Саратове.
Там книгу случайно увидел московский
коллекционер, доктор А. П. Савельев и
поторопился приобрести ее. В 1931 г. Са-
вельев продал часть своей библиотеки, в
том числе и эту книгу Некрасова,
«Книжной лавке писателей» в Москве.
Отсюда книга с автографом Некрасова пе-
решла в библиотеку одного московского
писателя.	4
Н. АШУКИН
советской деревни. Правильно изображены
в «Лело» враги колхозного труда. Нам и
сегодня приходится встречаться с хитрым,
бойким, пронырливым Силибистро. Хоро-
шо показаны и методы, которыми пользу-
ются враги — Койсара, Силибистро, Элиз-
бар — для достижения своих целей.
Очень понравился мне герой романа
техник Иосиф — честный, неподкупный
советский интеллигент. Такого человека не
могут сбить с пути ухищрения Силиби-
стро, он не изменит общим интересам.
— Роман «Лело» — это кусок живой
действительности, — говорит педагог т. К.
Начкебия.—В художественной форме по-
казаны проделки Силибистро, ухитривше-
гося овладеть колхозной землей.
Героев романа «Лело» можно встретить
в любом колхозе. Об этом говорили все
выступавшие на диспуте.
— Когда я читал этот роман,—сказал
колхозник-комсомолец Ш. Саршивили, —
то у меня создалось впечатление, как
будто писатель стоял рядом с нами и сам
активно участвовал в работе наших
бригад.
* # *
Обсуждение романа «Лело» состоится в
ближайшие дни в колхозе им, Сталина
Кобулетского р-на, с. Хуцубани.
Роман «Лело» выхолит в Грузии вто-
рым изданием. А. Чейшвили работает сей-
час над второй книгой романа.
Письма в
1.
Уважаемые товарищи!
Я должен извиниться, если не перед
читателями, то перед тов. Я. Рыкачевым,
поскольку я невольно ввел его в заблуж-
дение. В своей статье, в «Литературной
газете», «Путешествия Джонатана Свиф-
та», посвященной моей книге, т. Рыкачев
между прочим пишет:
«В книгу вмонтарован чудесный отры-
вок: письмо юной миссис Пилкингтон, в
котором она описывает свою встречу со
старым Свифтом. Эта изящная и наивная
болтовня гораздо больше дает для понима-
ния живого Свифта, чем десятки страниц
и комментариев Левидова... что не откры-
лось многоопытному знатоку Свифта, то
открылось младенцу. Не является ли это
лишним доказательством истины, что ис-
кусство — кратчайший путь к познанию
зеленого древа жизни? А письмо миссис
Пилкингтон, без всякого сомнения, додж*
но быть отнесено к области искусства».
Тут необходимо заметить, что евангель-
ская концепция о младенцах, коим от-
крыта истина, подержанная многоопыт-
ным моим критиком, оказалась несостоя-
тельной — увы — ив данном случае.
Дело в том, что «документа», о котором
так торжественно говорит т. Рыкачев, в
природе не существует, или по крайней
мере не существовало до момента, как я
его составил: «Письмо миссис Пилкинг-
тон» написано мною тем же методом
«скрытого монтажа», по выражению Вы-
качена, как и вся моя книга, т. е. пу-
тем сочетания исторического, биографиче-
ского и мемуарного материала с авторским
— моим — домыслом и вымыслом. Ры-
качев мог, конечно, не знать или не до-
гадаться об этом в отношении этого от-
рывка, но не моя вина, а его беда, что
в связи с этим его промахом статья его,
построенная на противопоставлении этого
отрывка всей остальной книге, несколько
теряет в своей убедительности. В заключе-
ние я должен все же поблагодарить т.
Рыкачева за его лестные, по-моему слиш-
ком лестные, высказывания об этом от-
Рывке.	мих. ДЕВИДОВ.
2.
1.	Прежде всего, т. Девидов, статья моя
построена не на «противопоставлении»
письма миссис Пилкингтон «всей осталь-
ной книге», а на критическом анализе
всего вашего текста. Письмо миссис Пил-
кингтон послужило лишь одной, частной
цели: противопоставлению подлинного ис-
кусства — искусству сомнительному. С
таким же успехом мог я противопоставить
вашему тексту любой другой отрывок лю-
бого другого автора.
2.	«Письмо» миссис Пилкингтон, соста-
ПЕРЕД ЮБИЛЕЕМ
«ДАВИДА САСУНСКОГО»
13 августа в союзе советских писателей
под председательством А. Фадеева состоя-
лось совещание, посвященное подготовке к
юбилею великого армянского эпоса «Давид
Сасунский».
На совещании обсуждались тезисы док-/
ладов об эпосе, подготовляемых к плену-
му ССП СССР, который созывается в
сентябре в Ереване.
Были обсуждены тезисы вступительного
слова М. Арази, докладов академика
И. А. Орбели, Д. Демирчана и В. Кирпоти-
на, выступление М. Лозинского и планы
выступлений От. Боряна и А. Исаакяна.
*
КИЕВ. (От наш. корр.). Редакционная
коллегия в составе П. Тычины, Л. Дми-
терка и А. Сороки сдала в печать пере-
веденный на украинский язык полный
текст знаменитого армянского эпоса «Да-
вид Сасунский».
Над переводом работала большая груп-
па украинских поэтов, консультируемая
приехавшим в Киев армянским поэтом
С. Торонци.
Поэма в роскошном иллюстрированном
издании выйдет к юбилейным дням «Да-
вида Сасунского» в Государственном ли-
тературном издательстве Украины.
ЛИТЕРАТУРНО-КРИТИЧЕСКИЕ
СТАТЬИ Д. И. ПИСАРЕВА
Государственное издательство «Художе.
отвеивая литература» выпускает в бли-
жайшие дни в серии «Школьная библио-
тека» избранные литературно-критические
статьи Д. И. Писарева..
В книге помещены статьи: «Г. Гейне»,
«Русское правительство под покровитель-
ством Шедо-Ферроти», «Реалисты», «Роман
кисейной девушки», «Пушкин и Белин-
ский», «Разрушение эстетики», «Мысля-
щий пролетариат».
Книге предпослана вступительная статья
В. Я. Кирпотина. Редакция Н. Ф. Бель-
чикова и В. Я. Кирпотина.
ДВУХТОМНИК
В. КЮХЕЛЬБЕКЕРА
Издательство «Советский писатель» вы-
пускает в ближайшие дни «Лирику и по-
эмы» поэта-декабриста В. Кюхельбекера.
В книгу вошло основное собрание лири-
ки и большая часть поэм: «Кассандра»,
начало поэмы о Грибоедове, отрывки из
поэмы «Давид», «Зоровавель», «Юрий и
Ксения», «Сирота», «СОмь спящих отро-
ков». Значительная часть произведений,
включенных в книгу, публикуется впер-
вые.
«СОВЕТСКИЙ ФОЛЬКЛОР»
Государственное издательство «Художест-
венная литература» в ближайшие дни вы-
пускает сборник статей фольклорной сек-
ции Ленинградского отделения союза совет,
ских писателей — «Советский фольклор».
В сборнике помещены работы: М. Аза-
довского — «Новый фольклор», Б. Бяли-
ка — «Горький и наука о фольклоре», А.
Дымщица — «Ленин и Сталин в фэлькло.
ре народов СССР», А. Астаховой — «Рус-
ский героический эпос и современные бы-
лины», Г. Владимирского — «Певцы Ста-
линской эпохи», В. Абрамкина — «Фоль-
клор гражданской войны», П. Калецкого —
«Новая сказка», И. Эвентова — «Советская
песня», Л. Шентаева — «Советская часту-
шка» и Н. Андреева — «Фольклор и ан-
тирелигиозная работа».
Книга является первым томом двухтом-
ника произведений Кюхельбекера. Во вто-
ром томе будут помещены драматические
произведения.
редакцию
вляющее, примерно, 1/200 часть вашего
текста, подано в книге таким образом, что
ни один читатель не в силах догадать
ся, что перед ним апокриф, а не докумедй
(тем более, что ваш текст пестрит цита-
тами и ссылками). Разумеется, вы имели
такое же право на эту невинную мистз-
фикацшо, как я имел право податься
иллюзии.
3.	Противопоставление «письма» мис-
сис Пилкингтон остальному вашему тек-
сту, даже если это письмо сделано вами
методом । «скрытого монтажа», или даже,
если бьг оно просто было создано ва-
ми как художником, — остается, конечно,
б полной силе и лишь приобретает те-
перь новое, разительное качество. В са-
мом деле, если вы, путем «сочетания ис-
торического, мемуарного и биографическо-
го материала» смогли «составить» (ваш
термин!) этот маленький шедевр, почему
не оказались вы на высоте своих воз-
можностей в остальном тексте вашей кни-
ги о Свифте, сделанной, по вашим словам,
тем же методом? Впрочем, в настоящем
письме этот вопрос, уводящий в дебри
психологй творчества, имеет характер
риторический.
4.	Всякая полемика, чтобы не итти ня
холостом ходу, требует величайшей точ-
ности формулировок. Иначе, возникнув в
результате недоразумения, она и далее бу-
дет плодить их в несметном числе, и обо-
им полемистам грозит участь параллель-
ных линий, которые, как известно, пере-
секаются лишь в бесконечности. Допущен-
ная вами неточность заключается в дан-
ном случае в том, что вы, начав полеми-
ку по поводу «письма» миссис Пилкинг-
тон, не сочли нужным с совершенной точ-
ностью указать, что именно в этом пись-
ме принадлежит вам и что — материалу.
Иначе: в какой мере оно является твор-
ческим преображением материала, и в ка-
кой — монтажным «переводом» из одной
литературной формы в другую. Это не
позволяет мне измерить глубину моей ил-
люзии, а также установить для себя кри-
терий наших возможностей как художника.
6. В публичной полемике, возникшей по
частному вопросу, выделенному из вопро-
са общего, самая полемическая интона-
ция может дать читателю повод для лож-
ного суждения. Поэтому в дополнение в
вышесказанному я считаю нужным от-
метить: при все хсвоих крупнейших не-
дочетах, ваша книга, па мой взгляд, как
я уже указал в своей статье, обладает
рядом существенных достоинств. Мне ка-
жется, что моя статья, при всей ее опре-
деленности, направлена не против вас,
а за лучшее в вас: за писателя та-
лантливого, честного, работоспособного, с
широким кругом интересов и — думаю —
возможностей.	я. РЫКАЧЕВ.
«ВПЕРЕД, КОМСОМОЛЬСКОЕ
ПЛЕМЯ!»
Под таким названием издательство ЦК
ЛКСМУ выпустило литературный альманах,
посвященный 20-летию ленинско.сталин.
ского комсомола Украины.
Альманах открывается поэмой М. Бажа-
на «Мать».
Отрывок из романа Л. Первомайского
«Молодшть брата» рисует борьбу комсомо-
ла с кулачеством.
В стихотворении С. Голованивского «По-
став! гменини» дан образ выдающегося
венгерского писателя-антифашиста Ма-
тэ Залка — генерала Лукача.
В сборник вошли также стихи: М. Миро-
нец, В. Сооюры, Л. Дмитерки.
Из прозаических произведений следует
отметить рассказы: I. Ле — «Тй двадцать
один pin» и В. Горина—«Русый парень».
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ТЕАТР
КОМЕДИИ В МОСКВЕ
Завтра, 16 августа, в помещении зим-
него театра сада «Эрмитаж» начинаются
гастроли Ленинградского государственного
театра комедии. Театр покажет свою но-
вую постановку — пьесу Д. Пристли
«Опасный поворот». Режиссер спектакля—
Г. Козинцев, художник — Н. Акимов. Из
старых спектаклей театр покажет «Две-
надцатую ночь» в постановке и художе-
ственном оформлении Н- Акимова и пье-
су В. Шкваркина «Весенний смотр» в по-
становке С. Юткевича.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН £зтв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
 ,
государственное
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ИСКУССТВО»
ДОВОДИТ ДО СВЕДЕНИЯ
заинтересованных организапий и
лиц о том, что
с 1 ИЮЛЯ с. г.
ВЫХОД В СВЕТ ЖУРНАЛА
«НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО»
ПРЕКРАЩЕН.
Оо всеми претензиями необходимо об-
ращатьея в Ликвидном не позясе 81-го
августа с. г. по адресу: Москва. Петров-
ка 10, помещение 53, Издательства
«Искусство».
Претензии, проявленные после 81-го
августа, рассматриваться не будут.
наркоман щеп ром СССР
повое туалетксе мчле
осЫаюш.рр
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: иодательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполн. Главлита Б—5017
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.
1