В. МУРАВЬЁВ
ЛЕДОВАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»

В. МУ РАВ ЬЁ В
ЛЕДОВАЯ
ДЕМОНСТРАЦИЯ
РАСС КАЗ Ы
о Н.Э. БАУМАНЕ
МОСКВА //ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА" \С)75
В Москве есть Бауманский район,
Бауманская площадь и улица, станция
метро «Бауманская». Все они названы в
честь Николая Эрнестовича Баумана — за-
мечательного революционера, соратника
В. И. Ленина.
Бауман был честный и смелый человек.
Товарищи гордились им, любили его, а цар-
ские жандармы боялись и ненавидели.
В книге «Ледовая демонстрация» рас-
сказывается о нескольких случаях из жизни
Н. Э. Баумана.
м 062_75
М101(03)75
© ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА», 1975
АРЕСТ
андармский генерал в страшном гневе
распекал стоявшего перед ним навытяжку полковника:
— Безобразие! В столице опять появились революционные ли-
стовки! Агенты доносят, что рабочие собираются бастовать! А вы до
сих пор не знаете, откуда берутся эти возмутительные прокламации
и кто подстрекает рабочих к забастовке!
— Ваше превосходительство, мы уже обнаружили нескольких
человек,—- ответил полковник.— Особое подозрение вызывает вете-
ринарный врач Николай Бауман. Мы предполагаем, что он имеет
прямое отношение к появлению листовок, но никак не можем обна-
ружить, где собираются революционеры и кто ещё входит в их орга-
низацию. Мы ведём наблюдение.
— Вы ведёте наблюдение, а они тем временем ведут агитацию
против государя и бунтуют рабочих. Это надо прекратить немедлен-
но. Баумана арестовать! — приказал генерал.—Посидит недельку-
другую в тюрьме — сам всё расскажет.
Баумана арестовали и посадили в самую страшную тюрьму —
Петропавловскую крепость.
Через маленькое зарешеченное окошечко под потолком еле про-
бивался тусклый свет. От сырых кирпичных стен веяло холодом.
Железная кровать, привинченный к стене столик с жестяной круж-
кой на нём — больше в камере ничего не было. Да больше ничего
бы и не поместилось, потому что камера была очень мала: шесть ша-
гов в длину, три — в ширину.
Прошло уже две недели, как Бауман находился в тюрьме,
но до сих пор его ещё ни разу не вызывали на допрос. Бауман
понял, что жандармы хотят сломить его этим томительным ожи-
данием.
3
«Но нет, ничего у вас не
выйдет, царские палачи,—
сказал сам себе Бауман.—
Вам не удастся сломить ме-
ня!»
По утрам он делал гим-
настику, пел, и надзиратели
с удивлением глядели на не-
унывающего арестанта.
Наконец Баумана вызва-
ли на допрос.
Его привели в кабинет
начальника Санкт-Петер-
бургского охранного отделе-
ния.
За столом сидел жандарм-
ский офицер.
Он кивнул Бауману ца
стул, стоявший немного
в стороне от стола, и ска-
зал:
— Садитесь, господин
Бауман.
Бауман сел.
Офицер приступил к до-
просу.
— Имейте в виду, мы
многое знаем, и вам нет ни-
какого смысла запираться,—
сказал он.— Нам известно,
что вы принадлежите к
революционной организа-
ции. Назовите имена её чле-
нов.
— Я ничего не знаю ни
про какую организацию,—
ответил Бауман, а про себя
подумал: «Надо быть вни-
мательным, чтобы как-ни-
будь случайно не прогово-
риться».
— Не знаете? А вот нам
известно, что вы встреча-
лись с её членами в до-
ме Попова на Гороховой
улице.
Бауман облегчённо вздох-
нул: на Гороховую улицу он
ходил вовсе не по револю-
ционным делам, а просто
в гости к знакомому студен-
ту. Значит, жандармы ниче-
го не знают! Бауман засме-
ялся.
Офицер сдвинул брови:
— Что вас так развесе-
лило, господин Бауман?
— Такой уж у меня ха-
рактер весёлый, господин
подполковник.
— Я повторяю вопрос...
— Не трудитесь, на ва-
ши вопросы я отвечать от-
казываюсь.
Жандармский офицер
вскипел:
— Учтите, вы в наших
руках, вы — наш пленник!
— Да, я ваш пленник,—
спокойно ответил Бауман.—
Но пленные не помогают
врагу.
ЛЕДОВАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ
очти два года просидел Бауман в Пе-
тропавловской крепости, а потом его сослали в город Орлов.
Город этот был маленький, всего в три улицы. Одно название, что
город — многие сёла больше его. Со всех сторон Орлов окружали бес-
крайние дремучие леса и непроходимые болота. Поблизости не толь-
ко других городов, даже никаких деревень не было.
Самое главное начальство в Орлове — полицейский исправник.
Исправник и самые богатые купцы были полными хозяевами в горо-
де: что хотели, то и делали.
Орловские мужики и мастеровые боялись их, как огня, и всё тер-
пели. Обсчитает хозяин — молчат, заедет полицейский в зубы — не
жалуются.
Но в Орлове были и такие люди, которые не боялись исправника
и не кланялись купцу-толстосуму. Это были ссыльные революцио-
неры.
Трое пожилых революционеров, которые жили тут с семьями,
снимали комнаты у хозяев. А четверо молодых и неженатых посели-
лись все вместе в одном доме.
Это были весёлые, жизнерадостные люди. И самым жизнерадост-
ным, самым весёлым человеком среди них был Николай Эрнестович
Бауман.
Начиналась весна. Ярко светило солнце. С крыш падала капель.
Громко кричали воробьи. Орловские жители готовились к праздни-
ку — к пасхе: покупали обновы, запасались угощением.
Однажды вечером, как раз накануне пасхи, все орловские ссыль-
ные собрались в доме, где жила молодёжь, поговорить, поиграть в
шахматы, попеть хором. Они часто проводили вечера вместе.
Бауман и говорит:
6
— Товарищи, а ведь завтра праздник!
— Праздник, да не наш,— возразил ему один товарищ.
— Наш, наш,— настаивал Бауман.— Взгляните-ка на календарь,
какое завтра число.
7
Все посмотрели на висевший на стене календарь.
— Первое мая,— сказал товарищ.
— То-то и оно,— засмеялся Бауман.— Первое мая. Наш, револю-
ционный праздник! Значит, отпраздновать его надо по-нашему, по-
революционному.
— Конечно, хорошо бы устроить маёвку,— сказал один пожилой
ссыльный.— Да как? Не выйдешь же на улицу с красным знаме-
нем — полицейские сразу схватят. Они за каждым из нас чуть не по
пятам ходят. Вот и сейчас мы здесь говорим, а под окном полицей-
ский стоит.
Все посмотрели на окно. В это время с реки послышался треск,
похожий на взрыв.
— Что это? — спросил Бауман.
— Тронулся лёд на реке,— объяснил пожилой ссыльный
Все замолчали, прислушиваясь, как трещит лёд.
Бауман хлопнул себя по лбу и радостно воскликнул:
— Да ведь это здорово! Сама природа взялась нам помочь!
- Полицейский прохаживался под окнами до самого утра. Всё бы-
ло спокойно. Правда, у ссыльных долго светились окна, но это не
возбуждало подозрений: они всегда читали ночи напролёт, не жалея
керосина.
Под утро полицейский заглянул в окно и увидел, что ссыльные
спят на кроватях, накрывшись одеялами с головой.
Если бы он пригляделся повнимательнее, то, наверное, очень бы
удивился: у одного спящего вместо головы лежал на подушке чугу-
нок, у другого — лукошко. В кроватях были не люди, а укутанные
в одеяла тулупы. Но полицейский этого не заметил.
Воскресный день выдался на редкость погожим. Солнце грело по-
летнему. Весь город вышел на улицу.
На базарной площади кипела торговля.
Под разудалую гармонику крутилась карусель.
Петрушка зазывал в балаган:
8
— Эй, господа, пожалуйте сюда! Я, Петрушка, повеселю вас
всех — больших и малых, молодых и старых!
Среди шумной пёстрой толпы важно двигался, наблюдая за по-
рядком, исправник. Он подозвал полицейского, дежурившего ночью
под окнами у ссыльных, и спросил:
— Ну, что там они?
— У них, ваше благородие, ночью свет горел, книжки, видать,
читали, а теперь спят.
Исправник двинулся дальше. Выпил пива. Постоял, посмотрел на
учёного медведя. На душе у него было спокойно: в городе тихо,
смутьяны-политики никакой каверзы не выкинули.
Но тут он увидел: пожилые ссыльные идут по базару между ря-
дов, смеясь и переговариваясь, а молодых с ними нет. Исправник
забеспокоился.
«Что-то они уж больно весёлые»,— подумал он.
Много людей толпилось на базарной площади у прилавков, возле
балагана и карусели. Но больше всего народу было на набережной.
9
Туда, на берег реки Вятки, направлялись и ссыльные. Исправ-
ник — за ними.
По широко разлившейся реке шёл лёд. Это было величественное
и захватывающее зрелище.
Каждый год во время ледохода орловцы долгие часы простаивали
на берегу, глядя, как проносятся мимо, обгоняя и задевая друг друга,
большие и малые льдины.
10
Вдруг толпа на набережной заволновалась. Вдали показалась
большая льдина, а на ней люди — четыре человека.
— Глядите, глядите: люди на реке! — раздалось в толпе.—
Страсть-то какая!
Заголосили, запричитали женщины.
— Да ведь это наши политики! — воскликнул какой-то мастеро-
вой.
11
На льдине действительно
стояли Бауман и его товарищи.
Льдина приближалась. Когда
она поравнялась с набережной,
Бауман выхватил из-под пальто
красное полотнище и прикрепил
его к палке.
И вот над бурлящей весен-
ней рекой заполыхало, развева-
ясь на ветру, красное знамя —
знамя борьбы, знамя револю-
ции.
А Бауман и его товарищи
громко запели:
«Смело, товарищи, в ногу,
Духом окрепнем в борьбе,
Б царство свободы дорогу
Грудью проложим себе!»
Исправник закричал:
— Прекратить! Взять их
всех! В тюрьму!
Городовые засвистели, бро-
сились к лодочнику:
— Вези!
А он отвечает:
— Вы что, с ума спятили?
Лодку враз разобьёт. Хоть бей-
те, хоть в тюрьму сажайте — не
повезу. Мне жизнь дорога.
Полицейские спустили лодку
на воду, поплыли сами, да не
тут-то было: первой же льдиной
лодку опрокинуло, и все они вы-
купались в ледяной воде.
Исправник ругается, купцы готовы лопнуть от злости, а народ,
видя их бессилие, радуется, смеётся исподтишка.
— Ну и смельчаки же они, эти политики!
— И начальства не испугались, и потонуть не боятся...
— Как они только решились на такое?
— Потому что они стоят за правду,— сказал один мастеровой.—
А правда — она и в огне не горит, и в воде не тонет.
Между тем льдина миновала последние городские домики.
Бауман и его товарищи, ловко перепрыгивая с льдины на льдину,
выбрались на берег.
После демонстрации у ссыльных революционеров появилось в
Орлове много новых друзей — крестьян и мастеровых.
ПОБЕГ
жУауману предстояло пробыть в Орлове
ещё целых три с половиной года. А у его товарищей срок ссылки
кончался. И чем ближе было к концу, тем больше говорили они о
том, как выйдут на волю, уедут в большие города и там снова будут
вести революционную борьбу.
Николай Эрнестович слушал, слушал эти разговоры и однажды
сказал:
— Нет, не хочу сидеть здесь без дела. Я должен бежать!
— Как же ты убежишь, когда вокруг непроходимые леса и боло-
та, а на почтовой дороге полицейские посты? — возразили ему това-
рищи.
— Желать — значит сделать,— ответил Бауман.
Это была его любимая поговорка. И не только поговорка: он всег-
да выполнял то, что задумывал.
Летом товарищи, у которых кончился срок ссылки, уехали из
Орлова. Всё лето Бауман обдумывал разные планы побега.
Наступила осень. В августе пошли дожди, в сентябре ударили
первые морозы, наступила пора охоты на глухарей.
Бауман был охотником, и все в городе это знали. Он уходил охо-
титься далеко в лес и надолго — на день, на два, и возвращался всег-
да с богатой добычей. Полицейский, приставленный наблюдать за
ним, привык к его частым отлучкам.
Пятнадцатого октября Бауман, как обычно, собрался в лес. Сы-
пал дождь со снегом. По Вятке шло «сало» — мелкий лёд, со дня на
день река должна была стать.
На околице Бауман встретил полицейского:
— На охоту, господин Бауман?
На охоту.
14
— Хорошее времечко для охоты, в лиственничках нынче глуха-
рей полным-полно. Кабы не служба, сам пошёл бы с вами, да нель-
зя,— вздохнул полицейский.— Завидую.
— Чему ж завидовать? — ответил Бауман.— Идти далеко, ночь
под открытым небом ночевать.
— Значит, далеко идёте?
15
— Далеко.
— Оно-то так, поблизости всю дичь распугали. Ну, ни пуха ни
пера.
Три дня спустя полицейский поинтересовался у хозяйки дома, в
котором квартировал Бауман:
— Много ли дичи добыл твой постоялец?
— Да он ещё не вернулся,— ответила хозяйка.
На пятый день полицейский снова заявился:
— Вернулся господин Бауман?
— Нет,— отвечает хозяйка.
Полицейский забеспокоился, доложил исправнику: мол, пропал
человек.
— Убежал, мерзавец, чёрт его побери! — выругался исправник.
— Да он на охоту пошёл, как всегда...
— «На охоту, на охоту»!.. Провёл нас, как дураков!
А Бауман в это время был уже далеко. Он прошёл пятьдесят
вёрст по тайге. В деревне, где его никто не знал, купил крестьян-
скую одежду, переоделся и окольными лесными дорогами добрался
до Казани. В Казани на улице он встретил знакомого, с которым
когда-то вместе учился в институте.
— Николай! Ты? —удивился знакомый,—А говорили, что ты
арестован.
— Я бежал из ссылки.
Знакомый испугался:
— Тебя же могут в любой момент снова арестовать! Сам знаешь:
за побег можно и на каторгу угодить. Вот что, Николай, у меня есть
приятель — лесник в Пензенской губернии. Страшная глушь — до
ближайшей деревни сорок вёрст. Там ты можешь спрятаться, бу-
дешь жить потихоньку — никто тебя не найдёт...
— Нет,— ответил Бауман,— не затем я бежал из ссылки, чтобы,
как таракану, спрятаться в щель, а для того, чтобы продолжать
борьбу.

Цена 11 коп.
Для дошкольного возраста
Владимир Брониславович Муравьёв
ЛЕДОВАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ
Ответственный редактор К. Д. Арон
Художественный редактор А. Б. Сапрыгина
Технический редактор И. Я. Колодная
Корректор К. И. Каревская
Сдано в набор 13/1 1975 г. Подписано к печати
10/IV 1975 г. Формат 60x90'/в. Бум. тифдр.
№ 1. Усл. печ. л. 2. Уч.-изд. л. 1,52. Тираж
600 000 экз. Заказ Ns 90. Цена 11 коп. Ордена
Трудового Красного Знамени издательство
«Детская литература». Москва, Центр,
М. Черкасский пер., 1. Ордена Трудового
Красного Знамени фабрика «Детская книга»
№ 1 Росглавполиграфпрома Государственно-
го комитета Совета Министров РСФСР по де-
лам издательств, полиграфии и книжной тор-
говли. Москва, Сущевский вал, 49.