/
Автор: Уткин А.И.
Теги: экономическое положение экономическая политика управление и планирование в экономике производство услуги цены экономика отдельных стран экономика мирового океана история россии политические деятели распад ссср документальная литература
ISBN: 978-5-699-34070-5
Год: 2009
Текст
Измена
генсека
Бегство йз Европы'
JmmMuCi
yfntuk
Измена
генсека
Бегство из Европы
Москва
<4/1 ГОРИТЕ
ЭКСМО
2009
УДК 338
ББК 65.9(2)
У 84
Оформление серии Б. Протопопова
Уткин А. И.
У 84 Измена генсека. Бегство из Европы / Анатолий Уткин. —
М.: Эксмо : Алгоритм, 2009. — 256 с. — (Суд истории).
ISBN 978-5-699-34070-5
После Второй мировой войны передовые рубежи обороны СССР ото-
двинулись далеко на запад. Помимо военного значения, протекторат Со-
ветского Союза над Восточной Европой давал нашей стране и огромные
экономические преимущества; не оставались внакладе и сами восточноев-
ропейские страны — в рамках работы Совета экономической взаимопомо-
щи они получали такие выгоды, о которых раньше не смели и мечтать.
И вот в течение всего пяти лет, во второй половине 1980-х, СССР по-
спешно оставил свои позиции в Европе и пошел на беспрецедентные
уступки США в области вооружений в этом регионе. К примеру, советская
сторона в ходе переговоров о ракетах средней дальности пообещала уничто-
жить 1500уже размещенных таких ракет в Европе, а американская сторо-
на — только 350 ракет.
Именно тогда маршал Ахромеев сказал свою ставшую знаменитой
фразу: «Может быть, нам заранее попросить политического убежища в
нейтральной Швейцарии?» А государственный секретарь ФРГ Шульц при-
знается, что его охватило «чувство триумфа»...
О предательской по отношению к СССР политике М. Горбачева в Вос-
точной Европе рассказывает автор данной книги, известный историк
А. И. Уткин. Как всегда, его исследование строится на огромном количестве
фактического материала.
УДК 338
ББК 65.9(2)
ISBN 978-5-699-34070-5
©УткинА. И., 2009
© ООО «Алгоритм-Книга», 2009
© ООО ♦Издательство «Эксмо», 2009
ПРЕДИСЛОВИЕ
Весь послевоенный период, так или иначе, окрашен
Великой Победой, когда Советский Союз, после горестных
первоначальных поражений, собрал в единый огромный ку-
лак всю немыслимую силу народную и разгромил агрес-
сора. В истории нашей страны не было более трагиче-
ского испытания, чем война, начавшаяся 22 июня 1941 г.
Задуманная как война на истребление, она поставила во-
прос о нашем историческом выживании. Нацисты навязали
Советскому Союзу войну на истребление. И получили ее.
Два обстоятельства спасли нашу страну и нас, в ней
живущих. Первое — военная промышленность дала ар-
мии могучий меч. Второе, главное, — в час выбора меж-
ду жизнью и спасением Родины наш солдат бестрепетно
пожертвовал жизнью.
В трагический и решающий час Россия вывела на поля
битв всех способных справиться с современной техникой.
Их судьба была тяжелой, но они сохранили доблести от-
цов и прадедов: упорство, мужество, беспредельную жерт-
венность, фаталистическую небоязнь смерти. И добавили
новые черты — владение техникой, самостоятельный рас-
чет, ориентация в большом и малом мире.
Наша страна бросила все на дело национального вы-
живания. Победа была добыта невероятными усилиями,
огромными жертвами, мобилизацией всего лучшего в на-
шем народе. Наш народ заплатил за свою свободу огром-
ную цену.
5
* * *
После войны три цели стояли перед новым Вашинг-
тоном как перед самопровозглашенным новым центром
мира: проблема самостоятельности большого и победо-
носного Советского Союза; создание плотины на пути
левых сил в мире с сохранением базовых основ преж-
него порядка; замена западноевропейского колониализ-
ма новой международной системой, базирующейся на
Организации Объединенных Наций.
Трумэн подписал 11 мая 1945 г. приказ о прекраще-
нии поставок России товаров по ленд-лизу. Жестокое ре-
шение — даже вышедшие уже в море корабли были воз-
вращены назад. Сталин назвал решение американского
правительства «брутальным». Он сказал Гопкинсу, что
Советский Союз — не Албания. Если окончание ленд-
лиза «было замышлено как средство давления на русских
с тем, чтобы ослабить их, то это было фундаментальной
ошибкой». Если бы к русским «подошли откровенно и
дружески, многое можно было бы сделать...Репрессии же
в любой форме будут иметь обратный эффект».
В Восточной Европе, более чем в каком-либо дру-
гом регионе американцы усмотрели опасность того, что
они назвали советским экспансионизмом. Между тем для
непредубежденного наблюдателя было достаточно ясно,
что именно «война окончательно и бесповоротно унич-
тожила традиционные восточноевропейские политиче-
ские и экономические структуры, и ничто, что Советский
Союз мог сделать, не в силах было изменить этого фак-
та, ибо не Советский Союз, а лидеры «старого поряд-
ка» в Восточной Европе сделали этот коллапс неизбеж-
ным. Русские могли работать в новых структурных ог-
раничениях самыми различными способами, но они не
могли выйти за пределы новой реальности. Более осве-
6
домленные, чем кто-либо, относительно своей слабости
в случае конфликта с Соединенными Штатами, русские
пошли достаточно консервативным и осторожным путем
повсюду, где могли найти местные некоммунистические
группы, согласные на отказ от традиционной политики
санитарного кордона и антибольшевизма. Они были го-
товы ограничить воинственных левых и правых, и, при-
нимая во внимание политическую многоликость региона,
они питали не больше, но и не меньше уважения к не ро-
жденной еще функциональной демократии в Восточной
Европе, чем американцы и англичане продемонстрирова-
ли в Италии, Греции или Бельгии. Ибо ни американцы,
ни англичане, ни русские не желали позволить демокра-
тии возобладать где-либо в Европе за счет важнейших
стратегических и экономических интересов... Русские
не намеревались болыневизировать в 1945 г. Восточную
Европу, если — но только если — они могли найти аль-
тернативу»1.
Склонность советской стороны к компромиссу сказа-
лась, прежде всего, в практике Единого фронта, в соста-
ве которого Россия фактически заставляла прислушиваю-
щиеся к ее мнению левые партии подчиняться вождям
гораздо более широких коалиций, часто традиционным
консервативным деятелям. Задачей Москвы в годы вой-
ны было не создание максимального числа социалисти-
ческих стран, а предотвращение возвращения в власти
в восточноевропейских столицах горячих приверженцев
отсекновения России от Запада, приверженцев cordon
sanitaire, сторонников замыкания России в Евразию.
Если бы это было не так, и Сталин стремился бы рас-
пространить социализм на всю Евразию, то он, как мини-
мум, готовил бы соответствующие правительства для по-
тенциальных кандидатов от Норвегии до Турции. Между
тем все правительства с которыми он, в конечном сче-
те, имел дело, образовывались независимо. Показателен
7
пример Эдварда Бенеша. Не был «старой заготовкой» и
Болеслав Берут, не говоря уже о послевоенных минист-
рах венгерского, румынского, болгарского и прочих пра-
вительств.
Америка же готовила полуколониальное место вос-
точноевропейцам, положение зависимых от западноевро-
пейского центра стран, участников мирового разделения
труда на положении поставщиков самых примитивных
продуктов и сырья. Свобода и демократия были своего
рода «вторым эшелоном» соблазна; первым был допуск
на рынки развитых стран.
Итак, Восточной Европе предлагался все тот же «ста-
рый порядок» колониализма и зависимости от финан-
сового и технологического треугольника Нью-Йорк —
Лондон — Париж. На виду у всего мира американцы
уничтожили совместный характер Союзных контроль-
ных комиссий в надежде на то, что мощь Запада сдер-
жит революционные перемены и создаст контролируе-
мую Западом демократию.
Вторая мировая война стала казаться американскому
правительству трагической ошибкой, и империалистиче-
ские Германия и Япония стали казаться предпочтитель-
нее в качестве «спутников в будущем, чем СССР»2.
Можно сказать, что «холодная война» родилась
из противоречия, которое создатель Организации
Объединенных Наций президент Рузвельт старательно
стремился не замечать. С одной стороны, новая междуна-
родная организация должна была идти по вильсоновско-
му пути и решать свои проблемы на «общем собрании»,
на Генеральной Ассамблее. С другой стороны, основные
проблемы мира обязаны были решать Великие Державы
(Совет Безопасности ООН). Противостояние между дву-
мя этими фактически противоположными подходами в
ходе Второй мировой войны как бы камуфлировалось.
Но с наступлением мира оно стало очевидным. Мощь, а
8
не «коллективный разум», стала основой решения спор-
ных проблем, это и породило «холодную войну».
Был ли Советский Союз с его специфической идео-
логией и политической системой причиной распада мира
победителей на блоки и начала «холодной войны»? Чем
больше мы узнаем о процессе возвышения США, тем зна-
чительнее сомнения в такой «демонизации» Советской
России. Трудно не согласиться с, возможно, лучшим за-
падным исследователем данного вопроса Дж. Л. Геддисом:
«Не многие историки готовы отрицать сегодня, что
Соединенные Штаты были намерены доминировать
на международной арене после Второй мировой войн за-
долго до того, как Советский Союз превратился в ан-
тагониста»3. К. Лейн не без основания утверждает, что
«Советский Союз был значительно меньшим, чем это
подавалось, фактором в определении американской по-
литики. На самом же деле после Второй мировой войны
творцы американской политики стремились создать
ведомый Соединенными Штатами мир, основанный
на превосходстве американской политической, военной
и экономической мощи, а также на американских ценно-
стях»4. Несогласие огромного мира с абсолютным доми-
нированием США. и повело мировое сообщество к «хо-
лодной войне».
Резюмируем. В конце Второй мировой войны в Вашинг-
тоне утвердились несколько аксиом. Первая. Европа по-
сле периода 1914—1945 гг. ослабла радикально и надол-
го. Центр мира переместился за океан, на этот раз аме-
риканцы утвердятся на всех континентах и предложат
свои решения основных спорных проблем от Филиппин
до Греции.
Вторая. США заполнят вакуум, образовавшийся по-
сле крушения Германии и Японии. В Европе американ-
скими сателлитами станут союзники и жертвы Германии.
Поражение же Японии выдвинет вперед в Азии сателли-
9
та американцев Чан Кайши и всех потенциальных парт-
неров воинственного Токио по «великой азиатской сфе-
ре сопроцветания». Тихий океан превратится в амери-
канское озеро, а окружающие народы будут получать от
американцев все — начиная с конституции и кончая до-
лей американского рынка.
Третья аксиома: Россия, ощутившая благоприятные
стороны ленд-лиза, будет смиренно ждать помощи и в
более широком смысле. Она будет строить свою безо-
пасность на основе дружественности Америки, у нее
не будет альтернативы следованию в фарватере США.
Ослабленная чудовищными испытаниями, Москва выну-
ждена будет пойти на любые уступки при решении гер-
манского вопроса, на Балканах, в Польше, на Дальнем
Востоке. А иначе ей не видать экономической помощи
при восстановлении страны, не получить весомой доли
репараций из Германии. Она лишится полностью влия-
ния в таких странах, как Иран, и не получит прежде обе-
щанной помощи в турецких проливах.
Четвертая аксиома. Атомное могущество нивелирует
любые попытки подорванных войной великих держав вос-
становить долю мирового баланса. Отсталой стране, такой
как Россия, понадобятся многие десятилетия для создания
своего «абсолютного» оружия, русским не под силу прой-
ти путь американской науки 1939—1945 гг., требующий чу-
довищной концентрации ресурсов и адекватных научных
кадров. Атомная бомба станет неоспоримым аргументом
американской дипломатии, тем «козырным тузом», кото-
рый поможет Америке во всех спорных вопросах.
* * *
Американский анализ послевоенного мира оказал-
ся упрощенным. Предлагать американские рецепты раз-
вития по всему миру окажется накладно и, как показа-
10
ли Корея, Вьетнам и Ирак, невозможно даже для такого
гиганта как Америка. Без согласия США великий Китай
пошел своим путем в 1949 г., Индия в 1950-е годы, ко-
лониальные народы в ходе деколонизации 1960-х гг.
В заполнении германо-японского вакуума примут уча-
стие другие народы, Для которых американские решения
не выглядели оптимальными. Ценя экономическую по-
мощь, Россия все же не соблазнится обменом ее на неза-
висимость. Народы ценят собственные традиции и пре-
зирают жалкий конформизм — в чем и убедилась могу-
чая Америка на примере с Россией.
Вплоть до середины 1980-х гг. Советскому Союзу уда-
валось успешно противостоять американской экспансии
в мире, добиваться осуществления своих интересов на
международной арене. Несмотря на определенные труд-
ности, советская империя все послевоенные годы сохра-
няла статус сверхдержавы, — и так продолжалась до пре-
словутой горбачевской перестройки...
ЧАСТЬ 1
ПЕРЕСТРОЙКА И «НОВОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ
МЫШЛЕНИЕ» ГОРБАЧЕВА
Новый лидер СССР
Экономический рост Советского Союза составлял
примерно 10 процентов в первое послевоенное десятиле-
тие. Во второе десятилетие он сократился вдвое — но все
же это был внушительный показатель для индустриальных
стран. Тем не менее встал вопрос о наращивании темпов
роста, и тут развернулась борьба между двумя группами
советских и партийных руководителей. В первую группу
входила основная масса партийных функционеров, для ко-
торых советский коллективизм был альфой и омегой по-
литико-экономического бытия. Интернационалистское же
меньшинство, составлявшее вторую группу, опиралось на
Международный отдел ЦК, на Министерство иностран-
ных дел, КГБ, на академические институты. Оно желало
создания в СССР основ рыночной экономики и политиче-
ской демократии, будто бы столь эффективных на Западе.
Интеллигенция решительно поддержала интернациона-
листов, не желая мириться со своим местонахождением
«на мировой обочине».
Шанс победы появился у меньшинства тогда, когда
во главе КПСС оказался Андропов. Именно он, находясь
на склоне лет, выдвинул к власти энергичного и амбици-
озного Горбачева.
Посланный сразу на два «мероприятия» — на похо-
роны Черненко и на первое знакомство с новым Генераль-
12
ным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым, — вице-пре-
зидент США Джордж Буш посчитал необходимым ос-
мыслить происходящее и донести некоторые новые идеи
до президента Рейгана. Визит к Горбачеву должен был
дать американцам первое представление о новом хозяине
Кремля. Весьма приметного Горбачева сопровождали ми-
нистр иностранных дел Громыко, помощник Горбачева по
внешнеполитическим проблемам Андрей Александров-
Агентов и переводчик Виктор Суходрев. (Именно в эти
дни Александров-Агентов, продолживший свое пребы-
вание в офисе генерального секретаря еще один год, пи-
шет о неожиданных словах нового лидера: «Внешняя по-
литика стала какой-то железной, негибкой, сконцентри-
рованной на проблемах, не поддающихся переменам»5.
Впрочем, такие лица, как находившийся рядом Валентин
Фалин — он станет главой Международного отдела ЦК —
отмечали решительную неосведомленность нового совет-
ского лидера в международных проблемах).
Горбачев сразу же поразил американцев неуемным
потоком слов. Подаваемые им прямые и косвенные сиг-
налы были двусмысленными с самого начала. Во-первых,
он поблагодарил за выражения сочувствия. Американская
сторона должна исходить из того, что Москва сохранит
преемственность. Во-вторых, Горбачев, указывая на ста-
ринные часы в кабинете, с улыбкой сказал, что «старые
часы неважно определяют новое время». Новый совет-
ский лидер с самого начала поразил американцев тем,
что говорил не об интересах собственного государства,
которые он призван был охранять, а выступал в некой
роли Христа, пекущегося «о благе всего человечества».
В донесениях в Вашингтон американское посольст-
во в Москве стремилось дать Горбачеву объективную
оценку. «Нет сомнений в том, что Горбачев любит власть.
Бесспорно и то, что он трепещет от одной мысли о воз-
можности ее потери. Несомненно, что он очень чувстви-
13
телен к критике и рассматривает даже весьма дружест-
венную критику как измену»6.
Посол США Мэтлок: «Горбачев по своей природе яв-
лялся одиночкой, и это делало для него тяжелым созда-
ние эффективного консультативного и совещательного
органа. У него не было ни официального совета минист-
ров, ни «кухонного» кабинета в подлинном смысле. Были,
конечно, советы разных типов, члены которых приходи-
ли и уходили, встречаясь с ним лишь время от времени.
Но они никогда не превращались в эффективные совеща-
тельные органы по двум причинам. Во-первых, Горбачев
часто собирал вместе людей которые просто не могли
вместе работать, и во-вторых, он никогда не использо-
вал их как настоящие совещательные органы, с которы-
ми постоянно консультируются и мнения которых вос-
принимают серьезно. Более того, он чаще всего говорил
своим советникам, а не слушал их».
В-третьих, Горбачев назначал на важнейшие посты
людей третьего и пятого калибра. По мере того, как его
власть увядала, он развил в себе аллергию на всякого, кто
мог бы блеснуть талантом в общественных глазах более
ярко, чем его тускнеющий образ.
* * *
В июле 1985 г. выдающегося советского дипломата по-
слевоенной эпохи А.А. Громыко сменил на посту минист-
ра иностранных дел СССР бывший глава ЦК компартии
Грузии Э.А. Шеварднадзе. Познакомившись ближе с
Шеварднадзе и его семьей, государственный секретарь
Дж. Бейкер был поражен тем, что министр великого
Советского Союза более всего думает о своей закавказ-
ской родине, не скрывая этого от своих важнейших контр-
партнеров. «Я находился — пишет Бейкер, — в московских
аппартаментах советского министра иностранных дел и
14
беседовал с энергичной и интеллигентной его женой, кото-
рая безо всякого провоцирования открыла мне, что в глу-
бине души она всегда была грузинской националисткой».
И, пишет Бейкер, я еще много раз слышал вариации этих
взглядов из уст самого советского министра7.
Американцы правильно зафиксировали стратегию
Шеварднадзе: «Шеварднадзе довел до совершенства свою
практику обращения к своим экспертам по контролю
над вооружениями; именно они выдвигали собственные
новые инициативы, которые Шеварднадзе затем лич-
но предлагал американцам. После очевидного очередно-
го прорыва он обращался к Горбачеву за одобрением —
и только тогда представлял их официальным военным
специалистам — как уже свершившийся факт. Именно
потому, что этот гамбит работал так часто и так
удачно, высшие круги советских военных ненавидели
Шеварднадзе»8.
У Горбачева была большая и мыслящая когорта от-
даленных сторонников. Михаил Горбачев привел ин-
теллигентскую «прослойку» на капитанский мостик го-
сударственного корабля и ткнул пальцем в карту: куда
плыть? В этой ситуации интеллигенция ощутила простор
для политического маневра и самореализации. Этих лю-
дей (двух Яковлевых, Коротича и им подобных) тяну-
ло к критической сенсационности. Они как бы забыли
(или им' помогли забыть?) о неком большем — о судьбе
Отечества, об исторических судьбах народа, о будущем
своего государства. У значительной части интеллигенции
вызрело гиперкритическое отношение к породившему их
общественному строю и вера в то, что политические ре-
формы быстро возродят рынок — главный мотор лиди-
рующего Запада.
Вызрело негативное восприятие патриотизма, гор-
дости от принадлежности к своей стране. «Целились
в самодержавие, а попали в Россию». Интеллигенция
15
1985 г. — дети самозабвенных героев войны, усмотрела
в патриотизме лишь патриархальность и оправдание за-
скорузлости.
Но те, кто усматривает в патриотизме реликт патри-
архального общества, просто плохо знают Запад — про-
явления национальных чувств и патриотизма французов,
неистребимая верность англичан своей стране, стойкая
направленности немецкого сознания на защиту нацио-
нальных интересов, впечатляющая испанская гордость,
повсеместная итальянская солидарность и наиболее впе-
чатляющий — американский опыт: вывешивание государ-
ственного знамени на своих домах, пение государствен-
ного гимна перед началом сакрального действа в любом
молитвенном доме, в церкви любого вероисповедания и
т. п. Всюду в мире как непреложные условия жизнедея-
тельности существует общественное проявление любви
к стране своего языка, неба, хлеба и детства.
Экономические решения
Горбачева интересовала макроэкономика. Он ве-
рил в «заветное слово», в решающую часть цепи, в един-
ственный верный путь. Его знакомая академик Ирина
Заславская привела Горбачева в круг академических уче-
ных — Леонида Абалкина и Олега Богомолова, отличав-
шихся критической оценкой в отношении советской эко-
номики и сиявших новым набором экономических идей.
Новый Генеральный секретарь сразу же отверг
концепцию развитого социализма. Под руководством
Горбачева была пересмотрена Программа КПСС и раз-
работана ее новая редакция, утвержденная XXVII съез-
дом КПСС (25 февраля — 6 марта 1986 г.). В отличие от
Программы КПСС, принятой в 1961 г. на XXII съезде
партии, новая редакция не предусматривала конкретных
социально-экономических обязательств партии перед на-
16
родом и сняла задачу строительства коммунизма. Сам же
коммунизм, характеризуемый как высокоорганизованное
бесклассовое общество свободных и сознательных тру-
жеников, предстал в новой редакции как идеал общест-
венного устройства, а не достижимая реальность, и был
перенесен в неопределенно далекое будущее. Основной
упор делался на планомерное и всестороннее совершен-
ствование социализма на основе ускорения социально-
экономического развития страны.
С апреля 1985 г. до лета 1987 г. ускорение было пред-
ставлено в качестве новой концепции развития советско-
го общества, с помощью которой руководство страны на-
меревалось преодолеть «застой» «эпохи Брежнева». Под
«ускорением» понималось новые темпы роста (преодоле-
ние тенденции к падению и переход к наращиванию тем-
пов социально-экономического развития), новое качест-
во роста (за счет повышения производительности труда,
интенсивного развития), «крутой поворот» государства
к нуждам людей, «лицом к человеку».
В 1987 г. концепция ускорения была сменена концеп-
цией перестройки, которую стали активно пропаганди-
ровать после январского (1987 г.) пленума ЦК КПСС. На
пленуме, посвященном кадровой политике, М.С. Горбачев
критиковал «консервативные настроения», возобладав-
шие в ЦК, и предложил подбирать кадры руководителей,
исходя из их приверженности «идеям перестройки», ко-
торые сам же формулировал.
В октябре 1987 г. на пленуме ЦК КПСС впервые про-
звучала критика кадровой политики генерального сек-
ретаря. С ней выступил первый секретарь МГК КПСС Б.
Н. Ельцин. Однако члены ЦК не поддержали Ельцина.
С подачи М. Горбачева они, в свою очередь, резко осу-
дили «кадровые репрессии» партийного лидера Москвы,
потребовали освободить его от занимаемого места.
В ноябре того же года пленум МГК КПСС снял Ельцина
17
с поста первого секретаря Московского горкома партии.
Через несколько месяцев он был также выведен из со-
става Политбюро ЦК КПСС. Горбачев заявил, что боль-
ше в политику он Ельцина не допустит. Выступление
опального политика на пленуме ЦК, несмотря на заяв-
ленную гласность, не было опубликовано, что стало по-
водом для первой студенческой манифестации москов-
ских студентов под лозунгом «Опубликуйте выступле-
ние Ельцина».
Пять шагов в бездну
Пять роковых шагов 1988 г. изменили страну так, как
ее, возможно, изменили лишь 1941 и 1917 годы.
Первый шаг был предпринят Горбачевым под пря-
мым влиянием ряда экономистов, обещавших ускорение
темпа экономического роста. Генерального секретаря не
устраивало предусмотренное Госпланом увеличение ва-
лового национального продукта на 2,8 процента в год.
Сделать это, не покидая рельсов прежнего экономическо-
го планирования, можно было лишь в одном случае, ни-
как не предусмотренном прежним опытом планирования
в национальном масштабе, — обращением к бюджетному
заимствованию, превышению расходов над доходами.
Госплан сдался под превосходящим его оборонитель-
ные возможности давлением. Проект расширения произ-
водства был создан. Цену этого расширения объявил ми-
нистр финансов Гостев в ноябре 1988 г. Выступая с тра-
диционным обзором экономического положения страны,
он, как бы между прочим, объявил о том, что бюджет
СССР в 1988 году будет сведен с дефицитом в 60 мил-
лиардов рублей.
Национального потрясения это сообщение не вы-
звало. Имитируемый Запад часто вел экономические
дела с дефицитом, и это только помогало его развитию.
18
Инфляция? Разве не пользовались западные специалисты
со времен Джона Мейнарда Кейнса инфляционным раз-
витием в целях стимулирования экономического роста?
Советский Союз ждет новый опыт, это несколько волну-
ет, но причин для беспокойства нет.
Между тем дефицит бюджета всегда был явлением,
опасным для российской государственности. Царская
Россия имела несколько неизменных правил. Одним из
них было: никогда не выплачивать контрибуций, даже в
случае поражения (японцы в 1905 г. так и не добились их
от Николая Второго, предпочитавшего отдать половину
Сахалина). Другим правилом было сводить дебит и кре-
дит в бюджете.
Нужно сказать, что России, не столь уж богатой орга-
низаторскими талантами, до конца 80-х гг. XX века вез-
ло с министрами финансов. Они были знающими, спо-
собными, трудолюбивыми людьми с большим государст-
венным горизонтом мышления. Можно даже утверждать,
что это были лучшие государственные чиновники России.
Министр финансов Канкрин обеспечил казне проведе-
ние реформ 1860-х гг. Витте успешно ввел в 1897 г. золо-
той стандарт и подготовил Россию к испытаниям двадца-
того века достаточно хорошо, по крайней мере, с точки
зрения финансового обеспечения. Достаточно успешно
этим курсом следовал В.Н. Коковцов. Свидетельством
тому было финансовое обеспечение злосчастных аван-
тюр 1904—1905 гг. и последовавшей Мировой войны.
Поразительным фактом является то, что даже финан-
совый чемпион мира — Британия быстрее истощила в
Мировой войне свои финансовые возможности, чем би-
тая немцами Россия.
Даже в критических 1917—1918 гг. у царя, Временного
правительства и у большевиков с финансами — в опре-
деленном смысле — было не так уж плохо. Сталин также
настаивал на жесткой финансовой дисциплине. Его на-
19
следники — Хрущев и Брежнев ослабили поводья, но не
до степени пренебрежения государственным бюджетом.
И вот барьер пройден. Оказалось, что ломать пра-
вила не так страшно. На следующий, 1989 г. дефицит со-
ставил уже 100 млрд, рублей, но это никого особенно в
обществе не взволновало, да и экономисты не усмотре-
ли в заимствовании денег «у будущего» ничего экстра-
ординарного — инфляция в СССР еще составляла все-
го лишь несколько процентов в год, деньги оставались
ценностью, как прежде. (Понадобится еще несколько лет,
прежде чем лавина инфляции сокрушит экономику вели-
кой страны и поставит перед новыми испытаниями ее
население).
# * *
Революционизирование бюджета, превышение расхо-
дов над доходами не могло пройти бесследно: следовало
найти средства для погашения государственной задол-
женности, Печатный станок давал один из способов, дру-
гим стали займы за рубежом. За короткий период, в те-
чение двух лет после 1988 г. государственный долг СССР
достиг невероятной (по меркам прежних времен) циф-
ры — 70 миллиардов долларов.
Особо отметим этот момент — интернационалисты,
пришедшие к власти вместе с Горбачевым, не только не
боялись, но всячески стремились к созданию столь за-
метного и важного фактора взаимозависимости России
с Западом, как займы. О западных займах Советскому
Союзу специалисты-экономисты, политологи возобла-
давшей прозападной элиты говорили не как о бремени,
не как о долге, который предстоит выплачивать гряду-
щим поколениям, а как о символе веры Запада в Россию.
Говорилось это буквально с восторгом. Убеждали в том,
что человек, имеющий долг в 10 рублей — зависим, а
20
имеющий долг в 10 миллиардов — независим. По край-
ней мере, зависим от кредитора в той же мере, что и кре-
дитор от должника. Создать эту зависимость от Запада
стало едва ли не заветной целью, сознательной стратеги-
ей группы экономистов, устремившихся в кремлевские
коридоры, открытые для них Горбачевым.
Эти двуликие экономисты учили студентов развивать
экономические законы социализма, а на международных
конференциях защищали его исторические возможности
(по крайней мере, защищали Маркса). В узком же кру-
гу суровая и резкая критика советской модели социа-
лизма стала преобладающей уже на рубеже 80-х годов.
При всех расхождениях, это были убежденные западни-
ки, считавшие советскую изоляционистскую систему ана-
хронизмом, а среди западных экономистов предпочитав-
ших правое крыло — сторонников либеральной экономи-
ки чикагской школы. Советские последователи Милтона
Фридмана симпатизировали раскрепощенному рынку, где
правит сильнейший. Они заведомо презирали государст-
венный контроль как синоним увековечивания отстало-
сти и косности.
Грустно видеть, что не нашелся ни один трезвый
экономист, разделивший бы ту идею, что не все модные
западные теории хороши для абсолютно иной почвы
России. Но это уже поздний вывод — в атмосфере 1988—
1989 гг. патронируемая Горбачевым группа экономистов
получила поле для крупнейшего экономического экспе-
римента в мире, нашедшего свое крайнее выражение в
монетаристской реформе послегорбачевского периода.
* * *
Вторая программа, осуществленная Горбачевым в ро-
ковой для России 1988 г., была связана с надеждами фи-
нансово заинтересовать предприятия и добиться их эф-
21
фективной самостоятельности. Последовала серия пред-
ложений, которые в конечном счете были сведены в
«Закон о государственных предприятиях». В ажиотажной
обстановке 1988 г. этот закон в силу необоримого давле-
ния генерального секретаря был принят в качестве обя-
зательного на всей территории страны.
Идея была простой и не поддающейся критике: ка-
ждое предприятие, большое или малое, получало права
распоряжения своим бюджетным фондом, не ожидая ин-
струкции или реакции Москвы. Получение доступа к ре-
шению судьбы своего заводского бюджета должно было,
по мысли реформаторов, привести к двум результатам —
каждое предприятие постарается так начать строить свое
производство, чтобы увеличить наличные фонды, само-
окупаемость, стремление к налаживанию производства
станет законом (1); каждое предприятие усилит ини-
циативный поиск рынков, свяжется с наиболее удоб-
ными (а не навязываемыми из Москвы) субподрядчика-
ми, почти автоматически оптимизируя внутри- и межре-
гиональные отношения производственников (2).
Результат получился до унылости однообразный: ос-
вобожденные от принудительного ценообразования хо-
зяйственники, во-первых, попросту увеличили волевым
образом цены на свою продукцию; во-вторых, они стали
искать не оптимальные связи с посредниками и сопро-
изводителями в рамках всего Союза, а с местными руко-
водителями, заменившими в данном случае союзных ми-
нистров (директора не умели, не могли и не хотели брать
ответственность лишь на себя).
С одной стороны, ослабла зависимость промышлен-
ности от центра. С другой стороны, окрепла зависимость
руководства предприятий (а, соответственно, и самих
предприятий) от непосредственного политико-хозяйст-
венного руководства — на районном, городском, обла-
22
стном уровне, на уровне краев и автономных республик
и, главное, на уровне союзных республик, чьи столицы (а
не Москва) стали защитниками производительной и не-
производительной промышленности.
Те хозяйственные распорядители в Москве, которым
Сталин в 1929 г. отдал в руки всю ставшую плановой эко-
номику, теперь под давлением Горбачева буквально в од-
ночасье сдали позиции. Да, за ними еще было частичное
распределение фондов, средств, множество каналов дав-
ления, но они лишились главного рычага — строгой фик-
сации рублевой стоимости производимой в пределах все-
го Советского Союза промышленной продукции.
Короткой оказалась эйфория. Финансово-промыш-
ленные руководители в Москве начали бить в колоко-
ла, но было поздно. Да и невозможно уж было предста-
вить, что Горбачев пойдет вспять, свернет свою главную
экономическую реформу. А ведь случилось нечто важнее
отмены шестой статьи конституции (о главенствующей
роли КПСС). Предоставленные себе, хозяйственники вы-
шли из-под партийно-государственного контроля, сокру-
шив коммунистическую систему управления де-факто до
того, как была продумана реальная альтернатива.
* * *
Третье роковое решение касалось общей системы
управления. В 1988 г. Горбачев пришел к выводу о не-
обходимости радикального изменения управленческой
системы. Прежняя основывалась на примате полити-
ческой власти, реализуемой Коммунистической парти-
ей Советского Союза. В случае возникновения проблем
в отношениях между предприятиями, они обращались в
партийные инстанции. В зависимости от масштаба про-
блемы — в районные, городские, областные или респуб-
ликанские комитеты партии. Если проблема выходила на
23
межреспубликанский уровень, то арбитром становился
Центральный комитет.
Эта система была создана Сталиным, и Горбачев
решил нанести по ней решающий по важности удар.
Довольно неожиданно для многих он объявил, что «дело
партии — идеология», что вмешательство в производст-
венный процесс чиновников от политики недопустимо,
что лишенная партийного произвола экономическая ма-
шина огромной страны будет работать эффективнее.
Делу была придана большая общественнахЧ значи-
мость. С санкции генерального секретаря в масштабах
всей страны обсуждался вопрос, может ли нация содер-
жать полтора миллиона паразитов — государственных
чиновников, ничего не производящих, но определяю-
щих из центра всю жизнедеятельность колоссального
экономического организма. Второстепенные министер-
ства были распущены в кратчайшие сроки, первостепен-
ные резко сокращены. В пределах всего одного года чис-
ленность служащих центральных министерств была со-
кращена с 1,7 млн. человек до 0,7 миллиона.
Пропаганда объявила резкое сокращение управленче-
ского аппарата неким триумфом рациональности над бе-
зумием тупого администрирования. Даже в условиях на-
рождающейся гласности печать не предоставила страниц
своих изданий тем чиновникам, которые видели перспек-
тиву развала межрегионального сотрудничества вследст-
вие фактического разгрома центра.
* * *
Требовать от директоров и председателей быть мик-
ро-президентами и думать обо всей стране — значило бы
ожидать от них невозможного. Они отвечали за коллек-
тивы, директора предприятий не смогли бы разделить
фонды и экономические возможности только в интере-
24
сах общего дела. Но Москва теперь этого и не желала.
Выбивайтесь за счет смекалки, энергии, предприимчиво-
сти. Это был зеленый свет «каждый за себя». Медленно,
но со временем все быстрее экономика страны двинулась
к опасному порогу всеобщего смятения. Построенная как
единый организм, экономика СССР, отказавшись от пла-
на, пошла ко дну.
На пути этом стояли объективная преграда или спа-
сательный круг. Если Старая площадь пустила эконо-
мику в свободное плавание, то это еще не значило, что
сразу же потеряли силу республиканские партийные ко-
митеты четырнадцати республик. Решение Горбачева
сделало невозможное возможным: заводские воротилы
Украины, Белоруссии и прочих республик стали искать
третейских судей естественного управленческого прес-
са в Киеве, Минске и других региональных столицах, от-
нюдь не шедших в ногу с московским экспериментато-
ром. Теперь иметь заступника в республиканской столице
оказалось важнее прежних бесценных связей с Москвой.
Одним махом страна оказалась перед фактом раскола на
пятнадцать гигантских вотчин. (Точнее на четырнадцать.
Пятнадцатая, самая большая — Россия не имела своего
республиканского партийного комитета. Она-то и нача-
ла страдать более других, ощущая губительную несогла-
сованность работы на новом этапе).
Здесь лежат корни фантастического «сепаратизма»
России, ее парадоксального желания «уйти в себя» в ус-
ловиях острейшей взаимозависимости. Начинается дви-
жение в партийно-производственных кругах за формиро-
вание собственной Российской коммунистической пар-
тии — это с одной стороны. С другой — ультрарусские
патриоты закладывают основание для выхода России
«опутанной веригами полуразвитых соседей» из истори-
чески сложившегося единого государства).
25
* * *
Четвертый шаг в неизвестность был сделан в сфе-
ре внешней торговли. Россия не была крупным импор-
тером-экспортером, у нее имелась своя привилегирован-
ная зона — группа государств, объединенных в Совет
Экономической Взаимопомощи, созданный в 1949 г., ко-
гда «холодная война» уже перекрыла Восточной Европе
дорогу на Запад. Восемьдесят процентов торговли
СССР приходилось на страны Совета Экономической
Взаимопомощи (СЭВ), объединявшего социалистические
страны Восточной Европы.
В первые годы своего существования СЭВ не давал
особой свободы для внутренних разногласий. Полити-
ческий вес России был слишком велик во всех столицах
государств-членов. Но время шло, все восточноевропей-
ские страны прошли фазу ускоренной индустриализации,
практически все они отдали значительную дань созданию
тяжелой промышленности, их рынки прошли фазу спе-
циализации. Москвичи ждали зимы, чтобы увидеть на
прилавках венгерские яблоки, повсюду в Восточной
Европе на полках магазинов стояли болгарские консер-
вы и восточногерманские пишущие машинки. Весь
Советский Союз ездил в вагонах, построенных в ГДР.
Само здание секретариата СЭВ было символом экономи-
ческого сотрудничества: немцы из ГДР обеспечили элек-
трическую часть оборудования этого московского небо-
скреба, поляки покрыли его своим стеклом. Казалось, что
СЭВ успешнее, чем Европейское экономическое сообще-
ство, движется к экономической интеграции.
На уровне 1970—1980 гг. произошла «окончатель-
ная» специализация членов СЭВ. Движения вспять
представить себе было невозможно, тем более что с
1973 г. Россия успешно спасала себя и своих партнеров
26
по СЭВ от страшного шока двадцатикратного увеличе-
ния цены на нефть — внутри СЭВ действовали льгот-
ные расценки на это стратегическое сырье. Даже скеп-
тикам было трудно усомниться в действенности Совета
Экономической Взаимопомощи, дававшего восточноев-
ропейским социалистическим странам дешевое страте-
гическое сырье, а огромному Советскому Союзу — тех-
нологически емкую продукцию.
* * *
Как всегда, лучшее оказалось злейшим врагом хоро-
шего. В условиях ослабления внутренней дисциплины
чиновники стран-членов СЭВ начали объяснять неудачи
своего экономического развития некачественными по-
ставками соседей. Всем хором заговорили о желатель-
ности получить долю рынка на Западе (это давало столь
ценную конвертируемую валюту). Все хором стали обви-
нять соседа и в ориентации на второсортную продукцию,
и в предоставляемой к оплате валюте, использовать ко-
торую за пределами СЭВ было невозможно.
На уровне горбачевской либерализации 1988 г. заку-
лисное недовольство уступило место открытой словес-
ной сваре. Сосед обвинял соседа в том, в чем, прежде
всего, должен был обвинить себя — в низком качестве
предлагаемого к экспорту продукта, в жажде занизить
цену импорта одновременно с повышением цен своего
экспорта.
Поскольку сам здравый смысл восставал против
своенравных субъективных оценок, общим кличем ста-
ло требование осуществить оценки внутри СЭВ в «выс-
шей объективной ценности» — в конвертируемой валюте.
При этом как-то само собой имелось в виду, что Россия
никогда не пойдет против себя самой, против своей ге-
27
гемонии в СЭВ и не повысит цену на нефть до мирового
уровня. Ведь тогда рухнет главная скрепка единого эко-
номического союза, столь важного для СССР.
Ставшие бесконечными споры и требования взаимных
импортных потоков стран — участников СЭВ заставили
в Кремле поднять голову тех, кто находил требования
партнеров просто наглыми: они покупают у нас нефть по
ценам, многократно ниже мировых, а продают нам вто-
росортные по качеству промышленные товары. Продавай
мы нефть не Польше, а соседней ФРГ, мы могли бы на
нефтедоллары купить превосходные западные станки и
оборудование.
Главная боль споров в СЭВ докатилась до нетерпели-
вой головы Горбачева, и он снова начал решать пробле-
му по примеру «гордиева узла». Сидящие рядом прогрес-
сивные академики кивали головами: куда они денутся без
нашей дешевой нефти. Если мы переведем расчеты на
конвертируемую валюту, то сразу станет ясно, что Россия
делает Восточной Европе неимоверную по значимости
поблажку. Фактор дешевой нефти решит все. Партнеры
в конце очередного финансового года убедятся, что они
не «технические благодетели» России, а ее неблагодарные
должники. Хотите считать в долларах, давайте. Объем
экспортируемой Советским Союзом нефти не давал ино-
го трактования: спорщики остынут на льду собственных
аргументов о том, что «рынок все сбалансирует, рынок
все покажет в истинном свете».
СЭВ был переведен на расчеты в твердой валюте.
Ее не было ни у кого — ни у бедной Румынии, ни у от-
носительно преуспевающей ГДР. Ее не было и у гиган-
та СССР. Перерасчет привел к крушению связей старо-
го (после Европейского сообщества) торгового блока в
мире. «Цепь» для одних, окно для других — но дорога
СССР в Центральную Европу оказалось этим решени-
ем блокированной. А Советский Союз оказался в рам-
ках собственной изолированной экономики.
28
* * *
Пятый шаг в направлении радикального изменения
того, что именовалось СССР, был сделан, когда в октябре
1988 г. небольшая Эстония заявила о своем суверените-
те. Горбачев назвал решение эстонского парламента про-
тиворечащим конституции, но далее словесного осужде-
ния не пошел. В результате в следующие полгода мы уви-
дели провозглашение самостоятельности еще семью (из
пятнадцати) союзными республиками. Последний гвоздь
в гроб Советского Союза был вбит российским парла-
ментом 12 июля 1990 г. — когда Российская республика
объявила о своем суверенитете. Государство Горбачева
оказалось обреченным задолго до «пленения в Форосе»
в августе 1991 г.
Огромная держава шагнула в историческое небытие.
Компенсацией предполагалось ее признание Западом в
качестве «нормальной», «цивилизованной» страны.
Новые «цивилизованные» отношения
Горбачева с Западом
Уже весной 1985 г. Горбачев объявляет о шестимесяч-
ном одностороннем моратории на развертывание ракет
средней дальности действия в Европе; если американцы
согласятся на аналогичные действия, мораторий превра-
тится в постоянный. Через десять дней Горбачев предло-
жил мораторий на все испытания ядерного оружия.
На апрельском пленуме 1985 г. генеральный секре-
тарь провозгласил нечто новое: необходимость «цивили-
зованных» отношений между государствами. Что он имел
в виду — не было раскрыто, но сама постановка вопро-
са имела презумпцией, что прежние отношения периода
«холодной войны» были нецивилизованными.
29
Воспользовавшись полетом молодого немца Руста на
Красную площадь, Горбачев сменил военное руководство
страны. На пост министра обороны он назначил недав-
него командующего Дальневосточным военным округом
генерал-лейтенанта Язова — в обход многих, более за-
служенных военных чинов. Начальником Генерального
штаба стал маршал Ахромеев. По оценке посла Мэтлока,
«на протяжении следующих двух-трех лет связка Язов —
Ахромеев (две очень отличные друг от друга личности, о
них трудно говорить как о команде) служили Горбачеву
отменно... Они стремились задушить свои личные взгля-
ды и угождать Горбачеву как главенствующей политиче-
ской власти страны. Несомненно, они хотели бы следо-
вать политике, популярной в среде советского военного
истэблишмента — но, когда Горбачев решал следовать
очень отличным курсом, они поддерживали его, сдержи-
вая потенциальные горячие головы среди военных, гото-
вых выйти из-под контроля»9.
После замены руководства вооруженными силами
СССР, Горбачев сумел в декабре 1988 г. объявить в ООН
об одностороннем сокращении советских войск на по-
ловину миллиона. Он сумел преодолеть сопротивление
военных — лишь неделей ранее высшие военные чины в
СССР настаивали, чтобы сокращения были только дву-
сторонними.
Готовность Горбачева услужить американцам ска-
зывалась даже в мелочах. Можно ли представить смену
восьми(!) блюд во время часового ленча советской и аме-
риканской делегаций на берегу Байкала 1 августа 1990 г.?
Западные виртуозы банкетов с такой скоростью просто
не работают. Для полета в Москву Шеварднадзе пре-
доставил американским дипломатам свой самолет. Был
ли аналог на американской территории? Встретившись
в первый раз с государственным секретарем Бейкером
(март 1989 г.), Э. Шеварднадзе первым делом указал до-
зо
вольно чопорному новому главе американской дипло-
матии на «важность личных контактов. Они очень важ-
ны для создания атмосферы доверия, если не подлин-
ной дружбы, которая облегчает обсуждение даже самых
сложных вопросов»10.
Установленные дружеские отношения с Рейганом,
Бушем, Тэтчер, Колем, Миттераном и другими запад-
ными лидерами укрепляли в Горбачеве то чувство, что
на Западе его понимают лучше. Фактом является, что
в 1989 г., когда власть Горбачева зашаталась в самом
Советском Союзе, генеральный секретарь Горбачев ку-
пался в лучах всемирной славы — он посетил Лондон в
апреле, Бонн в июне, Париж в июле, Хельсинки в октяб-
ре, Рим в ноябре.
* * *
Большим шагом вперед в деле создания «цивили-
зованных» отношений Горбачева с Западом стала еще
Женевская встреча лидеров СССР и США в ноябре
1985 г. К удивлению Рейгана, Горбачева уже не волно-
вали некоторые спорные процессы, он не очень интере-
совался ими по своей сути. Скажем, политика США на
Ближнем Востоке стала восприниматься как естествен-
ная. Советские руководители и дипломаты отныне спо-
койно воспринимали критику американцами линии пове-
дения СССР в Афганистане. Горбачев «проглотил» угрозу
американской стороны быть жестче в Никарагуа.
Важно: Советский Союз в лице Горбачева впервые
молчаливо согласился с тем, что внутренняя ситуация в
СССР может быть предметом американо-советских обсу-
ждений. «Они (Рейган и Горбачев) продемонстрировали
согласие в важности разрешения гуманитарных проблем
в духе сотрудничества». Почему не внутриамериканские
проблемы? Не проблемы прав человека в мире вообще?
31
Сам характер уступок не мог быть санкционирован
никем, кроме Горбачева. Почему тому понадобились зна-
чительные уступки? Что заставило его так радовать амери-
канскую делегацию? В ответ на традиционные американ-
ские обличения поведения СССР в Афганистане Горбачев
ответил не стандартными обвинениями США в поддерж-
ке муджахеддинов, а выражением обеспокоенности по по-
воду того, как следовало бы решить афганскую проблему
в целом, включая вывод советских войск. Это было но-
вое, и для американцев многообещающее. Советский ли-
дер не стал их обличать за поставку «Стингеров» муджа-
хеддинам типа Усамы бен Ладена, убивающих советских
летчиков. Он скромно стал обсуждать пути советско-
го отступления, не прося взамен хотя бы приостановки
американского вооружения противостоящей стороны в
Афганистане. Чудны дела твои, Господи...
В Женеве сложилась парадигма, оставшаяся практи-
чески нетронутой до 1991 г. Судите сами. Рейган заявил
Горбачеву, что Советский Союз должен смириться с аме-
риканской идеей Стратегической оборонной инициативы
(SDI), сократить свои стратегические вооружения, усту-
пить во всех региональных конфликтах, признать свою
неправоту в области гражданских прав — и только то-
гда Соединенные Штаты, возможно, пойдут на нормали-
зацию двусторонних отношений. (И в этом случае аме-
риканская сторона не обещала предоставить даже такую
малость, как статус наибольшего благоприятствования
или допуск к американским кредитам.)
* * *
Не менее активны были антисоветские действия по-
литики Рейгана в Восточной Европе. Любые трещины в
отношениях между социалистическими странами бра-
лись государственным секретарем Шульцем на воору-
32
жение. В декабре 1985 г. он «прощупал» потенциал от-
хода от СССР Румынии, а затем Венгрии, где «давле-
ние социализма начало ослабевать». Любезничавший с
Шульцем Янош Кадар не знал тогда о записях государст-
венного секретаря: «Кадар безнадежно измаран подавле-
нием венгерского восстания 1956 года... Венгрия нужда-
ется в новом поколении лидеров. Кадар хотел посетить
Соединенные Штаты, но мы согласны были лишь с увели-
чением числа венгров, выезжающих в США. Я обсуждал
нашу политику в отношении Восточной Европы с колле-
гами и решил отныне оказывать более твердый нажим с
целью изменить курс этих стран»11. Шульц назвал свой
курс здесь «политикой эрозии. Мы хотели сделать невоз-
можным для Советского Союза получать нечто полезное
из Восточной Европы».
На фоне женевских любезностей это было лице-
мерием. Тот же Шульц никогда не упускал возможно-
сти укорить Горбачева и его команду — в случае под-
держки Советским Союзом любого из недружественных
Америке режимов и стран. Такую манеру ведения дел
трудно назвать даже «двойным стандартом», американ-
цы подрывали зону влияния СССР без зазрения совести.
Джентльменов в данном случае найти было трудно.
Но почему молчал Горбачев? Ведь его молчание обора-
чивалось поражением его страны и гибелью ее граждан.
Уступки
Горбачев уже определяет для себя, что подлинную
сенсацию вызывают немотивированные (словно от ши-
роты русского характера) уступки американской сторо-
не. И немедленно делает такую уступку: до сих пор од-
ной из базовых позиций советской стороны была тесная
взаимосвязь решений в трех сферах ядерных перегово-
ров — ракеты средней дальности, инспекции на местах
? Измена генсека
33
и переговоры по стратегическим вооружениям. (То была
старая «аксиома Громыко»). Теперь глава советского го-
сударства соглашался на договоренности в отдельно взя-
тых вопросах, безотносительно к тупику в «соседних»
вопросах. Возникло чрезвычайно многообещающее для
американцев разъединение.
Со своей стороны, обозревая весь период, Шульц с
гордостью пишет в мемуарах, что «мы не сделали ни од-
ной уступки». Вот чем гордился второй человек в аме-
риканском правительстве. Президент Рейган немедлен-
но создал группу специалистов, которым было поручено
обсудить советские предложения — словно принять не-
ожиданные трофеи. Пол Нитце возглавил американскую
команду военных переговорщиков в военной сфере, а Роз
Риджуэй возглавила обсуждение всех остальных проблем
(гуманитарных и прочих).
С советской стороны наиболее примечательной лич-
ностью в переговорном процессе стал маршал Ахромеев,
сопредседатель — совместно с Полом Нитце — комиссии
по вооружениям. Он стал фаворитом американцев с пер-
вых же слов, когда он назвал себя «последним из моги-
кан», намекая на то, что он один из последних непосред-
ственных участников Второй мировой войны.
Послушаем, что говорит об Ахромееве второй человек
в американской команде — Ричард Перл: «Ахромеев доста-
точно хорош. Он успешно спорит с послом Карповым».
* * *
Параллельно инициативам Горбачева весной 1986 г.
министр иностранных дел Шеварднадзе в значительной
мере меняет состав групп переговорщиков. Сторонники
жестких правил и «устаревших» аксиом уступают ме-
сто таким пустопорожним чиновникам с гибким спин-
ным хребтом, как Г. Кутовой. Особое значение имела со-
34
званная 23 мая 1986 г. конференция советских дипло-
матов, на которой прежний грузинский милиционер на
русском (со страшным акцентом) объяснял профессио-
нальным дипломатам достоинства «нового мышления»
Горбачева. Общее распоряжение: не держаться старых
догм и быть более восприимчивым к постулатам проти-
востоящей стороны.
Вскоре американцы обнаружили, что их наиболее
«жесткие» партнеры ушли с переговорной арены, а их
место заняла новая плеяда фактически сбитых с толку
дипломатов, которая при этом была гораздо приятнее в
манерах и менее привержена догмам. «Молодые профес-
сионалы с превосходными лингвистическими данными и
манерами поведения в обществе стали выходить в пер-
вый ряд с невероятной скоростью. Шеварднадзе начал
создавать дипломатическое окружение, руководствуясь
собственным разумением»12. Так пишет американский
специалист.
Американские дипломаты обсуждали проблемы взаи-
модействия с советской стороной на встрече послов
Америки в Европе 8 июня 1986 г. Посол в СССР Артур
Хартман описывал последнее выступление Горбачева в
Ленинграде. «Горбачев читает несколько предложений, а
затем обращается к публике с многословными разъясне-
ниями. Горбачев говорит как баптистский священник. Он
перепугал всю советскую бюрократию, он говорит о «ду-
ховных ценностях» и о «новом советском человеке»13.
В начале осени 1986 г. Горбачев предложил ран-
деву «посредине» между Москвой и Вашингтоном.
Американская сторона выдвинула в качестве места встре-
чи исландский Рейкьявик. Такой выбор не всем казался
ординарным. Вот что отмечает посол Мэтлок: «Исландия
не была нейтральной страной, подобно Швейцарии, но
была одним из натовских союзников Америки и поэто-
35
му, в политическом смысле Горбачев проделывал значи-
тельно больше половины пути»14.
В исландском Рейкьявике по правую руку от Горбачева
лежала рабочая папка. Открыв ее, генеральный секретарь
читал советские предложения в течение примерно часа.
(Это был своего рода горбачевский ответ на неожидан-
ные предложения Рейгана в летнем домике женевской
виллы.) Изложение Горбачевым советских предложе-
ний представляло собой долгий монолог, но он восхи-
тил американцев. Речь шла о трех проблемах: 1) стра-
тегические вооружения; 2) ракеты средней дальности в
Европе; 3) об оружии в космосе и о стратегической обо-
роне. В конечном счете, Горбачев вручил Рейгану доку-
мент под названием «Директивы для министров ино-
странных дел СССР и США, касающиеся вооружений и
ядерного разоружения».
Как сообщает посол Мэтлок, «русские постепенно де-
лали важнейшие уступки по вопросу контроля над воору-
жениями... Горбачев согласился на американское предло-
жение о 50-процентном сокращении тяжелых, запускае-
мых с земли и с подводных лодок ракет, согласился на
низкий уровень ракет средней дальности и на обширные
инспекции на местах... К полудню соглашение о ракетах
средней дальности стало казаться настолько возмож-
ным, что американская делегация послала экстренные
телеграммы американским послам в Западной Европе и
Японии, чтобы те оповестили глав союзных с американ-
цами правительств»15.
Даже Шеварднадзе сказал, что «мы уже сделали все
уступки. Теперь очередь за вами». Шульц, не веря ушам
своим, попросил машинописную копию советских пред-
ложений.
Шульц размышлял о том, насколько несовершенна
американская разведка. В частности, она предсказывала
появление в Рейкьявике несговорчивых советских воен-
36
ных. Неверно. Маршал Ахромеев не был похож на че-
ловека, который пойдет против воли генсека Горбачева.
И кто будет стоять за свое видение «вопреки всему».
На том и закончился первый день. Шульц с гордо-
стью докладывает: «Мы не сделали никаких уступок, а
получили неожиданно много»16. Впервые советская сто-
рона согласилась включить в число сокращаемых тяже-
лые советские ракеты СС-18 («Сатана»). Поздно ночью
маршал Ахромеев сделал эту существенную уступку, кото-
рая не могла не быть согласована (или санкционирована)
Горбачевым. В то же время советская сторона согласилась
(как отметила американская сторона, неохотно) исклю-
чить из числа засчитываемых и сокращаемых американ-
ские системы передового базирования, способные нанес-
ти удар по территории Советского Союза. Почему?
Еще одна уступка Горбачева, представленная
Ахромеевым: срок выхода из договора по недопущению
создания национальных противоракетных систем был
снижен с пятнадцати до десяти лет. Ахромеев отказал-
ся от прежнего требования запретить саму разработку
космической оборонной системы США.
Еще одна важная уступка: советская делегация со-
гласилась обсуждать лимит советских ракет в Советской
Азии.
С американской точки зрения, новые договоренности
были просто потрясающими. Горбачев признал принцип
равенства и низкого уровня ракет средней дальности и
предложил рассматривать эти квоты глобально. Он — не-
вероятно — согласился сократить тяжелые ракеты совет-
ского арсенала на 50 процентов (с 308 МБР до 150 еди-
ниц), что американская сторона не могла не рассматри-
вать как свою величайшую победу. А инспекции? Стоило
ли Советскому Союзу десятилетиями сопротивляться
инспекциям на местах, чтобы внезапно, буквально в од-
ночасье, согласиться с этой американской идеей?
37
* * *
Рейкьявик был для американцев «подлинным проры-
вом». Поражены были специалисты переговорного про-
цесса и в Москве. При этом на заседании Политбюро
Горбачев клеймил Рейгана и американский империа-
лизм, заставляя переглядываться теряющих ориентацию
коллег (об этом генерал Волкогонов сообщил Мэтлоку
в 1992 г.).
В середине 1987 г. Горбачев ввел односторонний мо-
раторий на советские ядерные испытания. Он офици-
ально ввел концепцию «разумной достаточности» или
«достаточной обороны», фактически требовавших со-
кращения вооруженных сил страны. Горби, не колеб-
лясь, объявил о том, что сторона, имеющая наибольшее
число оружия (речь, разумеется, шла об СССР) должна
пойти на асимметричные сокращения. Военная доктри-
на Варшавского пакта и Советского Союза впервые ра-
зошлись.
Часть 2
ОСЛАБЛЕНИЕ ОВД
Внутренние перемены
В1986 г. Горбачев начал внешнеполитический
курс, который практически неизбежно вел к развалу
Организации Варшавского Договора (ОВД). 10—11 но-
ября 1986 г. Генсек КПСС довольно неожиданно при-
звал в Москву руководителей стран — членов Совета
Экономической Взаимопомощи. Он вызвал немалое
их возбуждение, когда призвал руководство указанных
стран к «реструктурированию» системы их политическо-
го руководства и обретению новой степени легитимно-
сти в глазах своих народов.
Фактически он сказал присутствующим, что «доктри-
на Брежнева» мертва и что СССР уже никогда не пошлет
свои вооруженные силы для усмирения «еретиков» в со-
циалистическом лагере — базовая перемена в советской
внешней политике, произведенная на фоне высадки аме-
риканцев в Гренаде, в Панаме, Ливане и пр.
Горбачев ни в грош не ставил тот «пояс безопасно-
сти», который был создан ценой нашей крови во Второй
мировой войне. Он начал процесс фактического преда-
тельства просоветских сил — наших союзников, кото-
рые отказывались уже что-либо понимать в политике
Москвы.
Когда государственный секретарь США Дж. Шульц
прибыл в ноябре 1986 г. на сессию Организации по
39
безопасности и сотрудничеству в Европе, происходив-
шую в Вене, он ощутил, что в ОВД случилось нечто.
И американцы немедленно начали использовать новые
возможности.
Джордж Шульц, Роз Риджуэй и Том Симонс пригла-
сили к себе польскую делегацию с целью укрепить их в
решимости начать внутренние перемены и по возмож-
ности дистанцироваться постепенно от Москвы. Шульц
приказал «поработать» с польской делегацией. «Поляки
оказались заинтересованными».
Шульц задумался о широкой программе воздействия
на Восточную Европу. Перемены в Советском Союзе сти-
мулировали сторонников перемен в восточноевропей-
ских странах. Следовало поддержать сторонников пе-
ремен. Представляя эту новую решимость американцев,
Джон Уайтхэд в феврале 1987 г. объехал всю Восточную
Европу и пришел к выводу: «Ситуация меняется»17.
Лидеры восточноевропейских стран теперь чаще встре-
чались с американцами и обсуждали прежде запретные
вопросы. Шульц вспоминает, что у него возникло чувст-
во, что одна-две страны Восточной Европы могут пере-
сечь границу между блоками.
Уайтхед докладывает Шульцу, что коммунистиче-
ские правительства Восточной Европы постоянно улуч-
шают отношения с Соединенными Штатами, что, в ко-
нечном счете, обещало их отход от Советского Союза.
Особенно перспективной Уайтхэд считал ситуацию в
Польше, где сближению Варшавы с Москвой противо-
стояла «Солидарность» во главе с Лехом Валенсой. «Он
работает на верфи в Гданьске и уже использовал все дни
своего отпуска. Если Валенсу не отпустят в Варшаву, я
полечу к нему в Гданьск». Разумеется, это было унижени-
ем для официальной Варшавы, что высокопоставленный
представитель президента Рейгана навестил не президен-
та — генерала Ярузельского, а неведомого (тогда) слесаря
40
из Гданьска. Затем Уайтхэд встретился с Валенсой в ре-
зиденции американского посла в Польше. Пресса размно-
жила фотосвидетельства этой встречи по всему миру.
Что касается генерала Ярузельского, то с ним амери-
канский представитель беседовал три часа. Когда Уайтхэд
критически отозвался о польском режиме, Ярузельский
взорвался: «Мистер Уайтхэд, я не могу позволить вам
вмешательства в наши внутренние дела. Мы — суверен-
ная нация. У вас своя политическая система, у нас —
своя. Я не вмешиваюсь в ваши дела, соблаговолите и
вы не вмешиваться в наши. Я знаю, что вы ненавидите
меня. Два года назад я был в Нью-Йорке, но мне не раз-
решили посетить Вашингтон. Ваш государственный сек-
ретарь назвал меня «русским генералом в польской уни-
форме». Для меня не могло быть большего оскорбления.
Я являюсь поляком во многих поколениях».
По распоряжению Шульца, Уайтхэд старался избегать
публичных скандалов. Шульц описывает, как они услови-
лись о линии поведения в странах Восточной Европы: дей-
ствовать шаг за шагом, добиваться успеха малыми шагами.
Увеличивать влияние постепенно. Расширяя шаг за шагом
свою сферу влияния. При этом Шульц с большим удов-
летворением перечислял те места, где американская ди-
пломатия при косвенном содействии Кремля уже вернула
часть своего влияния: Ангола, Никарагуа, Камбоджа.
Ракеты средней и меньшей дальности
У Советского Союза были два типа ракет, подобных
которым не было у Соединенных Штатов. Речь идет о
ракетных системах СС-12 и СС-23, чей радиус дейст-
вия располагался между 500 км и 1000 км. У них была
довольно нелепая классификация — «меньше средне-
го радиуса промежуточные ядерные силы» (SRINF).
НАТО настаивало, что любые переговоры о ракетах сред-
41
ней дальности должны включать в себя SRINF. А если
нет, то американская сторона имеет право иметь равное
SRINF количество ракет средней дальности (у американ-
цев это были ракеты от 1000 км до 5500 км).
Именно ракетам меныией дальности был по-
священ визит в Москву государственного секрета-
ря США Джорджа Шульца в середине апреля 1987 г.
В Праге 10 апреля Горбачев объявил, что численность
советских ракет «меньше средней дальности будет «за-
морожена». В то же время он призвал к совместным с
США сокращениям ракет «средней дальности».
Американские дипломаты обычно не летали в сто-
лицу Советского Союза прямым рейсом в столичное
Шереметьево. Они прибывали в Хельсинки компани-
ей «Финэйр» и только потом отправлялись в советскую
столицу. В финской столице Шульца уже ждал посол в
Москве Джек Мэтлок. Проделывалась определенная под-
готовительная работа по оптимизации встречи с совет-
ским руководством.
Шульц прибыл в Москву 13 апреля 1987 г.. Первым
встретил его Шеварднадзе. Вначале они побеседова-
ли тет-а-тет, а потом в составе большой делегации.
Своеобразным «подарком» было исполнение известной
американской песни «Джорджия в моем сердце» — обыг-
рывание факта существования «двух Джорджий», совет-
ской и американской. Государственный секретарь за обе-
дом в виде тоста исполнил свою версию «Джорджии в
моем сердце», а русскоговорящие сотрудники американ-
ского посольства подтянули песню уже с русскими слова-
ми. Шеварднадзе был польщен оказанным вниманием, и
когда стихли аплодисменты, он растроганно обратился к
Шульцу: «Спасибо, Джордж, за проявленное уважение».
После второй встречи с Шеварднадзе, Шульц прие-
хал в резиденцию посла — в Спасо-хауз, надел ермол-
ку, и встретился с отказниками, которых не выпускали в
Соединенные Штаты. Он говорил об элементарном че-
42
ловеческом праве пересекать границы и знакомиться с
иными культурами. «Мы никогда не прекратим бороть-
ся с этим».
(Прошло немало лет, ушел в прошлое коммунизм, и
Джорджу Шульцу не грех было бы познакомиться с оче-
редями у американского посольства в Москве. Теперь
уже трудно объяснять трудности посещения Америки
кремлевскими кознями: бодрые сотрудники американ-
ского консульства грудью стоят на пути любого посеще-
ния США, стоимость въездной визы куда американцы уд-
воили. Редкий пример лицемерия).
Вечера Шульц проводил неизменно с Шеварднадзе,
который словами и делами показывал, что именно Грузия
«у него в сердце» и неощутима в этом сердце России.
* » *
Во время первой встречи с Горбачевым в блиста-
тельном Екатерининском зале Кремля 14 апреля 1987 г.
Шульц повторил американскую позицию: сколько бы ни
оставили себе Советы ракет класса SRINF, американская
сторона будет считать себя вправе сохранить адекватное
число баллистических и крылатых ракет дальностью до
5500 км.
Советское руководство показало свою готовность
пойти на взаимное уничтожение ракет средней дально-
сти — советских СС-20. Здесь Горбачев не остановился
и потребовал уничтожения ракет «меньше среднего» ра-
диуса (то есть радиуса действия дальностью полета от
500 до 1500 км). Американцы же должны были уничто-
жить значительно меньшее число ракет средней дально-
сти, размещенных в Европе частично с 1983 г. или (ос-
новная масса) готовящихся прибыть туда.
Повторим: Советский Союз имел на вооружении бо-
лее сотни новых ракет СС-23 повышенной точности, но с
43
максимальным радиусом действия до 400 км. Советские
военные эксперты справедливо утверждали, что ракеты
этого класса не подпадают под действие подготавливае-
мого соглашения. Вот как описывает ситуацию бывший
посол СССР в США А.Ф. Добрынин. «Перед приездом
Шульца Горбачев попросил маршала Ахромеева и меня
подготовить для него памятную записку с изложением
позиций обеих сторон с возможными рекомендациями.
Мы это сделали, причем Ахромеев специально подчерк-
нул, что Шульц, видимо, будет опять настаивать на со-
кращении ракет СС-23 и что на это совершенно нельзя
соглашаться.
После длительного разговора Шульц сказал Горбачеву,
что он может, наконец, твердо заявить, что оставшиеся
еще спорные вопросы могут быть быстро решены в духе
компромисса и что он, Горбачев, может смело приехать
в Вашингтон (как это давно планировалось) в ближайшее
время для подписания важного соглашения о ликвидации
ракет средней дальности, если он согласится включить в
соглашение ракеты СС-23. После некоторых колебаний
Горбачев, к большому нашему изумлению — Ахромеева и
моему, — заявил: «Договорились». Он пожал руку Шульцу,
и они разошлись.
В частном кругу Шульц назвал неожиданный шаг
Горбачева «божьим подарком»18.
Ахромеев был ошеломлен. Он спросил, не знаю ли я,
почему Горбачев в последний момент изменил нашу по-
зицию. Я так же, как и он, был крайне удивлен. Что де-
лать? Решили, что Ахромеев сразу же пойдет к Горбачеву.
Через полчаса он вернулся, явно обескураженный. Когда
он спросил Горбачева, почему он так неожиданно согла-
сился включить в соглашение на уничтожение целого
класса наших новых ракет и ничего не получил сущест-
венного взамен, Горбачев вначале сказал, что он забыл
про «предупреждение» в нашем меморандуме и что он,
44
видимо, совершил тут ошибку. Ахромеев тут же пред-
ложил сообщить Шульцу, благо он еще не вылетел из
Москвы, что произошло недоразумение, и вновь под-
твердить нашу старую позицию по этим ракетам. Однако
недовольный Горбачев взорвался: «Ты что, предлагаешь
сказать госсекретарю, что я, генеральный секретарь, не
компетентен в военных вопросах, и после корректиров-
ки со стороны советских генералов я теперь меняю свою
позицию и отзываю данное уже мною слово?»
На этом закончилась печальная история с ракета-
ми СС-23. Так, в течение нескольких секунд разговора с
Шульцем Горбачев, никого не спрашивая и не получив ни-
чего взамен, согласился уничтожить новые ракеты, сто-
ившие стране миллиарды рублей и огромных усилий.
У Горбачева была прекрасная память и он, конечно же, хо-
рошо помнил об этих ракетах. Но понимал, что если по-
ставить этот вопрос на обсуждение в Политбюро, то он
вряд ли получит поддержку Генштаба, выступавшего про-
тив уничтожения наших ракет, фактически не подпадав-
ших под договор. Вот почему Горбачев предпочел затем
преподнести все это дело на Политбюро как свершивший-
ся факт в качестве завершающего «компромисса», открыв-
шего дверь к подписанию соглашения с США. Можно до-
бавить, что многие члены Политбюро не знали толком, что
это за ракеты СС-23, так как Горбачев говорил о них ско-
роговоркой, а министр обороны Язов промолчал»19.
Через несколько часов Шульц, в сопровождении
Пола Нитце, Роз Риджуэй и Джэка Мэтлока сидел на-
против Горбачева, Шеварднадзе и Дубинина. Шульц начал
встречу жалобами на действия КГБ. Горбачев ответил,
что случай физического проникновения в американское
посольство не имел места. (Накануне Шульц встречал-
ся с Шеварднадзе, и тот сказал, что меня тоже обманы-
вают. Что можно сказать о Шеварднадзе как министре
и патриоте?)
45
Горбачев предложил новый подход к ракетам ма-
лого радиуса действия: ноль в Европе и по сто ракет
в советской Средней Азии и в Соединенных Штатах.
Шульц отверг это предложение: малые ракеты легко
перемещать. Шульц размышляет следующим образом:
«Я почувствовал, что произвел значительное впечатле-
ние на Горбачева... Он ощутил доверие к нам». И тогда
Горбачев, читатель вздохни, предложил уничтожить все
советские ракеты малой дальности: «Я собираюсь изба-
виться от систем, расположенных в Восточной Германии
и в Чехословакии. Ракеты малой дальности в других стра-
нах Организации Варшавского Договора будут ограниче-
ны определенной численностью, и мы установим мора-
торий на увеличение этой численности».
Шульц внутренне ликует. В мемуарах он пишет:
«Появилась возможность большого успеха»20. Но Горбачев
требует немедленного решения, он говорит саркастически:
«Вы просто находитесь в разведывательной миссии. Что
вы за лидер? Почему вы не можете принять решение?»
Вмешался Шеварднадзе: «Я не могу оправиться от
изумления — США возражают против уничтожения
Советским Союзом оперативных ракет ближнего радиу-
са действия». Шульц: «Вы получите ответ в самое корот-
кое время».
После двухчасового заседания Горбачев предложил
сделать перерыв. Шульц использовал этот перерыв для
обсуждения проблем шпионажа между двумя странами.
Шульц думал о привозе в Москву специального «непро-
слушиваемого» вагончика, в котором американские спе-
циалисты могли бы обсуждать московские тайны, не бо-
ясь быть раскрытыми.
Далее Шульц прошел к своему краю стола и дос-
тал цветные диаграммы, показывающие распределение
мирового валового продукта — проекция на 2000 г. Он
комментировал диаграммы так: мир находится в сере-
46
дине величайшей из революций, происходит невиданный
рост производства. И отношения двух огромных вели-
чин — Советского Союза и Соединенных Штатов — мно-
гое значат для мирового развития. Горбачев был явно за-
интригован. Сразу несколько стран выходят к мировому
уровню производства. К вершине приближаются страны,
которые совсем недавно были внизу — Китай, Сингапур,
Корея, Израиль.
Шульц: «Производство становится глобальным по ох-
вату. Все труднее определить, где создан данный продукт.
Но в глобализирующемся мире нации получают все боль-
шие возможности. Китайцы снабжают ракетами иранцев.
С растущим этническим (тамилы на Шри Ланке), регио-
нальным (вьетнамская оккупация Камбоджи), религиоз-
ным давлением (исламский фундаментализм) возраста-
ет угроза перерастания малых конфликтов в большие...
Это научная революция. Даже авианосец, по сути, явля-
ется одним большим носителем информации». Горбачев
показался заинтересованным: «Мы должны больше ду-
мать об этом».
Через 25 минут маршал Ахромеев уверенным ша-
гом зашел в зал переговоров. «Мы должны обратить-
ся свое внимание на СНВ и СОИ. Идея 50-процентного
сокращения, выдвинутая в Женеве, должна быть транс-
формирована в четкие цифры — 1600 запускающих уст-
ройств и 6 000 боеголовок». Фактически это была фор-
мула Рейкьявика. Горбачев предложил развязать «горди-
ев узел», ограничив СОИ лабораторными испытаниями.
«Вы не должны полагаться только на наши уступки».
Шульц съязвил: «Я готов пустить слезу». И американ-
ский госсекретарь обратился к любимой теме: граждан-
ские права. Как школьник Горбачев отчитывался по всем
пунктам: Щаранский уже на Западе, Юрий Орлов — в
США, Андрей Сахаров покинул Горький. Беседа продол-
жалась до половины восьмого вечера, все ощутили едва
47
ли не истощение. Но Шульц и Шеварднадзе удалились, и
их диалог продолжался до полуночи. В половине перво-
го ночи американские специалисты разместили в подвале
жилого комплекса посольства свои сложные «непросмат-
риваемые» и «непрослушиваемые» приборы и государст-
венный секретарь Шульц теперь уже обратился к нахо-
дящемуся в Калифорнии президенту Рейгану. Операция
«Горбачев» продолжалась.
В ходе этого же визита Горбачев разрешил Шульцу
выступить по советскому телевидению на всю огромную
страну со своей оценкой Афганистана (цензура исклю-
чалась): «Вы вошли в конфликт с народом Афганистана.
Афганцы хотят, чтобы вы покинули их страну; они не хо-
тят ваших вооруженных сил в своей стране; сколько там
у вас солдат — 120 тысяч?»
Дорогой читатель, представь себе, что министр ино-
странных дел России говорит американской телеауди-
тории честные слова: «Вы вошли в конфликт с наро-
дом Ирака. Иракцы хотят, чтобы вы покинули их стра-
ну; они не хотят присутствия ваших вооруженных сил
в своей стране; сколько там у вас солдат — 140 тысяч?»
Представить себе такое весьма трудно. Двойной стан-
дарт — американская классика.
Американцы и русские договорились не сообщать о
результатах московских переговоров до окончания ви-
зита Шульца. В самолете Шульц ликовал: он получил так
много, не приложив особых усилий. Россия уничтожа-
ла целый класс оружия, а Америка только аплодировала
этому. Странный случай русской истории.
Цепь невиданных уступок
В конце февраля 1987 г. Горбачев предложил ликвиди-
ровать все советские и американские ядерные силы сред-
ней дальности в Европе, не привязывая эту ликвидацию ни
к чему, ни к стратегическим вооружениям, ни к ядерным
48
силам Англии и Франции, ни к Стратегической оборон-
ной инициативе (СОИ). СССР сохранит 100 ракет средней
дальности в Азии, а американцы — на своей американ-
ской территории. СССР выведет также из Чехословакии
и ГДР ракеты «меньшей, чем средняя» дальности.
Советская сторона уничтожала значительно больше
ракет и пусковых установок, чем Соединенные Штаты.
Многие другие натовские установки среднего радиуса
действия, такие, как крылатые ракеты морского базиро-
вания, и относительно небольшие британские и фран-
цузские баллистические ракеты морского базирования
и французские ракеты наземного базирования не подпа-
дали под сокращения. Американцы должны были сокра-
тить ракеты средней дальности «Першинг-2», которые по
американской классификации не достигали Москвы (со-
ветская сторона утверждала, что радиус их действия по-
зволяет им достигать Москвы; такое завышение способ-
ностей сокращаемых ракет радовало американцев. Зачем
это нужно было советской стороне, завышающей объем
«жертв» противостоящей стороны?
29 мая 1987 г. советская сторона выдвинула в Женеве
новые предложения. Москва отошла от прежней пози-
ции, предполагавшей запрет исследований и разверты-
вания «космических ударных вооружений» в ответ на
пятидесятипроцентное сокращение советских страте-
гических сил. Американская сторона готова была дать
обязательство не выходить из Договора по ПРО на про-
тяжении 15—20 лет, а взамен сократить стратегические
вооружения на 30 процентов. «Советские ограничения
на развертывание СОИ были неприемлемы для нас»21.
И июня госсекретарь Шульц позвонил новому советско-
му послу в США Дубинину: американская сторона пози-
тивно воспринимает советские предложения. 12 июня
президент Рейган созвал узкую группу специалистов в
Ситуационной комнате для обсуждения советских пред-
ложений.
49
Далее, во время встречи министра иностранных дел
Шеварднадзе с государственным секретарем Джорджем
Шульцем, советский министр продекларировал американ-
ское «право» иметь равные с Советским Союзом потолки
как в категории ракет средней дальности, так и ракет мень-
шей дальности — категории, в которой советские воору-
женные силы имели уже развернутыми 169 ракетных ком-
плексов, а у США не было ни одного. Милое разрешение.
Американцы подобных разрешений никогда не давали.
23 июля 1987 г. неутомимый борец за сохранение
жизни на Земле делает новое предложение: пусть два
предлагаемых нуля (ликвидация РСД и ракет РСМД) бу-
дет полной. Советскому Союзу и Соединенным Штатам
не стоит оставлять прежде оговоренных сто ракетных
комплексов как в Азии, так в Америке и Европе. (Рейган
тайно говорит Колю, что эти предложения кажутся ему
привлекательными22.). Вместо того чтобы настаивать на
своем праве сохранить сто ракет среднего радиуса дейст-
вия — чтобы создать баланс американским ядерным ус-
тановкам в Азии и на Тихом океане, Горбачев немотивио-
ванно убрал советские установки.
И министр обороны США организовал встречу воен-
ных лидеров НАТО, которые выступили за уничтожение
всех ракет средней дальности на глобальном уровне23.
* * *
Все это не мешало президенту Рейгану в период
между апрелем и сентябрем 1987 года резко критиче-
ски отзываться о стране, с которой он, судя по его сло-
весным высказываниям, желал наладить добрые от-
ношения. Читатель, странная складывалась ситуация.
Положительно относясь к уступкам Горбачева, прези-
дент Рейган ни разу не выразился с похвалой о стороне,
которая делала желательные ему уступки. Напротив, он
50
как бы ярился все более и требовал все больших измене-
ний в советской позиции, в ее стратегии, в политическом
строе СССР. Горбачев же (удивителен этот мир) начина-
ет привыкать к сугубому негативизму Белого дома даже
после самых крупных шагов навстречу американским по-
желаниям. В тех же местах, где Горбачев желал изменения
американской позиции более всего (размещение оружия в
космосе, замедления реализации Стратегической оборон-
ной инициативы, американского участия в региональных
конфликтах), Рейган занимал «железобетонную» оборо-
нительную позицию, не желая уступить ни на шаг.
Но даже Рейган не мог абсолютно игнорировать «от-
ступательный» стиль Горбачева. 12 июня 1987 г., высту-
пая в Берлине, президент Рейган позволил себе смяг-
читься. «Ныне Советы сами, хотя и ограниченным обра-
зом, пришли к пониманию важности свободы». И здесь
Рейган обратился прямо к Горбачеву, сам не зная, каких
демонов будит: «Если вы желаете мира, если вы желаете
процветания для Советского Союза и Восточной Европы,
если вы добиваетесь либерализации... Мистер Горбачев,
снесите эту Берлинскую стену»24.
Много лет прошло, и нет давно Берлинской стены.
А сказать все же хочется: «Вы, деятели Запада, которым
так мешала Берлинская стена, если вы желаете процве-
тания России и Восточной Европе в целом, теперь вы
снесите грандиозную визовую стену, которую именно
вы воздвигли между Западной и Восточной Европой. Вы
строите стену между США и Мексикой, между Израилем
и Палестиной».
А президент Америки ярился все более. На конферен-
ции украинских католиков он восславил «борьбу, которая
началась на Украине 70 лет назад и которая идет во всей
советской империи, «в Казахстане, Латвии, Молдавии и
среди крымских татар». Читал ли все это лидер огромной
многонациональной страны, пережившей такую историю
51
в двадцатом веке? А если читал, то почему не ответил от
имени объединившегося народа той стране, которая тоже
знала раскол, преодоленный многотысячными жертвами
в гражданской войне. А Рейган без обиняков ставит цель:
«Помогать демократическим инсургентам в их битве за
самоопределение»25. Ощущал ли Горбачев опасность аме-
риканского нажима и пропаганды для своей страны?
Трезвомыслящие политики приходили в ужас от ус-
тупок Горбачева. Добрынин: «Когда Горбачев прибыл в
Вашингтон, он, опять же без серьезного торга, согласил-
ся еще на одну уступку: уничтожить все ракеты СС-20 не
только в европейской части СССР, но и в азиатской части,
хотя в Азии они являлись частью нашей обороны против
американских баз в Японии и Индийском океане, а также
противовесом китайским ядерным вооружениям»26.
Рейган пригласил Шеварднадзе на ланч. Обедали аме-
риканский президент и советский министр на барже на-
чальника военно-морского штаба США. На следующий
день, 16 сентября Шеварднадзе отвел Шульца в сторо-
ну и поделился секретом: «Мы уходим из Афганистана.
Выход может продлиться пять месяцев, а может целый
год». Министр попросил Шульца о помощи в создании
нейтрального Афганистана. Шульц последнюю просьбу
воспринял критически — о чем признается только в ме-
муарах. Американцы желали полностью воспользоваться
поражением СССР в Афганистане. И совсем уж никак не
желали обсуждать объем военного присутствия США в
Персидском заливе.
Итак, Шеварднадзе сказал под большим секретом
Шульцу, что в Москве принято твердое решение уйти
из Афганистана; этот уход состоится еще до оконча-
ния второго президентского срока Рональда Рейгана.
Шеварднадзе просил американской помощи в том,
чтобы советский уход не привел к возобладанию в
Афганистане фундаменталистов. Нашел у кого просить!
У администрации, создавшей огромные лагеря подготов-
52
ки фундаменталистов в Северном Пакистане, вооружив-
шей Усаму бен Ладена «Стингерами».
Американцы берут инициативу полностью в свои
руки. Советские переговорщики как бы отчитыва-
ются перед строгими американскими контролерами.
Госсекретарь Шульц вспоминает: «В три часа дня мы пе-
реместились в большую «комнату Джеймса Медисона»,
расположенную прямо над моим кабинетом в госдепар-
таменте. С согласия Шеварднадзе я пригласил в эту ком-
нату представителей всех рабочих групп. Были внесены
дополнительные стулья — места все равно не хватало, и
многие стояли вдоль стен. Каждый советский сопредсе-
датель рабочих групп докладывал собравшимся пятиде-
сяти человекам. Доклады содержали ясно обозначенные
факты, они были ясными, брали проблемы по сущест-
ву. Разделительные грани между людьми и предмета-
ми как бы растворились. Чувство единой миссии, об-
щей цели возникало буквально на глазах. Люди гово-
рили о предметах, которые прежде опасались бы даже
коснуться. Я чувствовал, что мы повернули за важный
угол... Шеварднадзе и я во второй половине дня отпра-
вились в Белый дом и доложили президенту Рейгану ре-
зультаты трех дней работы. Теперь мы могли объявить о
совместном «соглашении в принципе о заключении до-
говора, уменьшающего численность ракет средней даль-
ности; договор можно будет подписать во время визи-
та Генерального секретаря Горбачева в Вашингтон позд-
ней осенью»27.
Удовлетворенность главы американской диплома-
тии вовсе не равнозначна триумфу советской диплома-
тии, представители которой выглядели все более жалким
образом под строгим взглядом наконец-то оцененного
американцами Шеварднадзе.
Ради сохранения главного Шеварднадзе приходи-
лось проводить подлинно «лисью» дипломатическую
53
линию. Выступая в ООН на Генеральной Ассамблее
ООН, Шеварднадзе «осудил» президента Рейгана, кото-
рый «прочитал мне лекцию о том, как надо изменить со-
ветскую систему». Шеварднадзе делал такие заявления,
чтобы сбить с толку своих политических противников в
Москве. И американцы это уже знали.
* * *
Горбачев выступил с уже привычными уступками: он
не настаивал на полном запрете испытаний противора-
кетных систем, а просил выработки соглашения «по от-
дельным вопросам», с целью их подписания в ходе визита
в США. Шульцу не нужно было быть о семи пядей — он
увидел явную зависимость Горбачева от результативно-
сти дипломатии на высшем уровне и... сразу же при-
грозил срывом предполагаемого горбачевского визита с
США. Он рисковал, но знал также, что договоренность
(практически достигнутую) по ракетам средней дально-
сти могут подписать и чиновники более низкого ранга.
Вслушайтесь в слова Джорджа Шульца, которые он
18 ноября 1987 г. говорит президенту Рейгану, готовя-
щемуся принять советского лидера: «Мы можем позво-
лять Горбачеву играть роль новатора, играющего фак-
тически в нашу пользу — как он сыграл драматиче-
ски в случае с ракетами средней дальности и в случае с
Афганистаном» 2S.
Именно в эти дни Горбачев пересмотрел офици-
альную советскую позицию относительно событий в
Чехословакии 1968 г. Это история. А в конкретной жиз-
ни — генеральный секретарь ЦК КПСС более всего за-
ботился о деталях своего визита в США. Он отказал-
ся проехаться по стране — он будет только в столице, в
центре внимания. Сумеют ли эксперты решить все спор-
ные вопросы, что позволило бы подписать Договор о ра-
54
кетах средней дальности? Давление Горбачева на пере-
говорщиков стало очень ощутимым. Именно тогда (24
ноября 1987 г.) маршал Ахромеев сказал свою ставшую
знаменитой фразу: «Может быть, нам заранее попросить
политического убежища в нейтральной Швейцарии?»29
А государственный секретарь Шульц признается, что его
охватило «чувство триумфа».
Читатель, задумайся хотя бы над цифрами: совет-
ская сторона пообещала уничтожить 1500 уже разме-
щенных ракет средней дальности, а американская сто-
рона — только 350 ракет. Хороши переговорщики, го-
товые за одну американскую ракету уничтожить пять
советских! Зато американцы за переговорным столом
едва ли не ласковы.
«Горби» в Вашингтоне
23 ноября 1987 г. Шульц и Шеварднадзе встретились
в Женеве и довольно быстро разрешили большинство из
оставшихся вопросов, касающихся Договора о ракетах
средней дальности. Все мысли переговорщиков были о
предстоящей встрече лидеров.
Саммит в конце 1987 г. был основополагающим.
В половине шестого дня 7 декабря 1987 г. государствен-
ный секретарь Джордж Шульц встретил генерального
секретаря Горбачева и его супругу на авиабазе Эндрюс.
После Хрущева и Брежнева это был третий государствен-
ный визит главы СССР в Соединенные Штаты. Он очень
отличался от встречи Горбачева с Рейганом в Женеве и
Рейкьявике. Горбачев отставил большинство требований
относительно СОИ.
Они мчались в Вашингтон в одной машине, в пуле-
непробиваемом советском «ЗиЛе». Серп и молот сосед-
ствовали на улицах Вашингтона со звездами и полоса-
ми. «Горбачев был настроен позитивно, и чувствовалось
его воодушевление». Говорили об окончании «холодной
55
войны». Горбачев был весь в мыслях о происходящих в
Советском Союзе переменах, он говорил Шульцу о тяже-
лой работе по перестройке общества. «Если я ослабею,
продолжит идущий за мной». У Шульца было впечатле-
ние, что Горбачев вырвался в Америку, «чтобы глотнуть
воздуха», чтобы сделать передышку.
Накануне важных встреч следовало решить возник-
шее существенное противоречие. В изображении Шульца,
кто-то из членов советской делегации предпринял по-
следнее усилие спасти самую совершенную советскую
ракету средней дальности — твердотопливную СС-20.
Советская сторона не предоставила фотографии СС-20
в «чистом виде», а дала фото общего механизма — «ка-
нистры», внутри которой полагалось находиться иско-
мой ракете. Шульц и главный американский переговор-
щик Кампельман потребовали фотографии собствен-
но ракеты, а не капсулы, внутри которой она находится.
И лишь в половине восьмого утра следующего дня про-
тивостоявший Кампельману Обухов привез фотографию
указанной двухступенчатой ракеты. Теперь все было го-
тово к подписанию Договора о ракетах средней даль-
ности. Последнее слово советской военной технологии
было отдано бездарно и глупо за пустые слова и ненадеж-
ные гарантии блоку, чьи границы через полтора десяти-
летия дойдут до внутренних границ России.
Утром, в 10.00 следующего дня «ЗиЛ» въехал в Белый
дом. Последовал салют из двадцать одного орудия, трубы
дали сигнал, и два лидера на Южной лужайке Белого дома
выступили с короткими речами. Ланч состоялся в совет-
ском посольстве; а затем Горбачев вернулся в Белый дом
для подписания Договора о ракетах средней дальности в
1.45 пополудни. (Как впоследствии выяснилось, этот час
и минуты были требованием астролога Нэнси Рейган).
Публика собралась в Восточном зале Белого дома.
Рейган и Горбачев шли по красной ковровой дорожке.
56
Американский духовой оркестр играл американские и со-
ветские марши. Вокруг стояли сенаторы и конгрессмены,
высшие военные чины американских и советских штабов.
Все двигались в сторону Восточной комнаты — излюблен-
ному месту общественных выступлений Рейгана. (Именно
в этом зале лежали убитые Линкольн и Кеннеди.)
В своей речи Рейган произнес ставшее уже привыч-
ным «Доверяй, но проверяй» (на что Горбачев отреаги-
ровал несколько нервно: «Вы прибегаете к этой послови-
це при каждом удобном случае». Рейган — с поклоном в
сторону Горбачева: «Мне она нравится»).
Овацией встретила публика речь Горбачева: «Этот
договор — большой шанс. Он отводит нас от катастро-
фы». Последовал процесс подписания за столом, которым
некогда пользовался Абрахам Линкольн. Папка красной
кожи попала в руки Горбачева, синей — в руки Рейгана.
Согласно договору обе стороны пообещали в тече-
ние трех лет уничтожить все наземные ракеты средней
и меньшей дальности и запускающие их устройства. Да,
это было всего около пяти процентов накопленного дву-
мя сторонами арсенала в 50 000 единиц ядерного оружия.
Но ведь речь шла об уничтожении самых совершенных
видов советского оружия: лучшая твердотопливная ра-
кета СС-20 была отдана, как уже говорилось, непонят-
но за что — за обещание не размещать в Европе ракеты
«Першинг-2». Запомни, читатель: договор обусловливал
уничтожение 1846 советских ядерных ракет и 846 амери-
канских ядерных ракет в течение трех лет. Вас не взвол-
новало такое неравенство?
* * *
В Обеденной комнате каждый из двух лидеров об-
ратился к своей делегации, а по сути — к своей стране.
Затем последовало обращение двух лидеров к заполнив-
шей Кабинетную комнату до отказа публике.
57
А в зале шла своя жизнь. В зале было 34 человека.
Джойс Кэрол Оатс восхитилась речью Горбачева. Раиса
Горбачева скала, что восхищена романом Дж. К. Оатс
«Ангел света» — это поразило автора. Они обменивались
мнениями до тех пор, пока Рейган и Горбачев не вышли
по красной дорожке в Государственную обеденную ком-
нату, оборудованную приборами двуязычного перевода.
Казалось бы, атмосфера должна разрядиться, но после-
довало столкновение. Рейган в своем обычном духе обра-
тился к столь любимым обоими народами анекдотам: выпу-
скника спрашивают в США, кем он будет после окончания
университета? — «Я еще не решил». Тот же вопрос адресо-
ван советскому выпускнику. «Мне еще не сказали». Горбачев
заметно покраснел. Пустяковый эпизод вывел его из себя.
Шульц пытался спасти положение. После окончания
церемоний он убедил президента Рейгана не проводить
мероприятий в большой Кабинетной комнате. «Для этого
лучше подходит интимность Овального кабинета».
Не поладили первые леди. С точки зрения Нэнси
Рейган, сделавшей карьеру в Голливуде, Раиса Горбачева
была грубой и безразличной к собеседнику. Горбачева ни
разу не спросила об операции рака груди Нэнси, о смер-
ти ее матери — а ведь все это произошло всего лишь ме-
сяцем раньше...
Утром 9 декабря 1987 г. состоялась встреча в Овальном
кабинете Белого дома. А затем прием в Государственном
департаменте. Внимание присутствующих было сконцен-
трировано на Шеварднадзе и Шульце, которые подошли
друг к другу после провозглашенных тостов. Шеварднадзе
сказал: «Джордж, это был не ланч, а подлинное собы-
тие». Потом президент Рейган и Генеральный секретарь
Горбачев обошли Белый дом.
Нужно сказать, что американцы просто не осознали
своего счастья. Они никак не могли поверить в то, что
Горбачев согласился ослабить свою страну на решающем
участке, в эпицентре ее могущества.
58
1988
1988 г. был тяжелым годом для Горбачева. Дипломатия
сплошных отступлений перестала видеться блестящей.
В Москве крепла оппозиция. Американские диплома-
ты уже в феврале нашли Горбачева удрученным. Со сво-
ей стороны Шеварднадзе с горячностью утверждал, что
«Москва сделал почти все для Вашингтона, о чем он про-
сил. Американцы просили принять решение о выходе из
Афганистана, и русские согласились; американцы требо-
вали сократить срок выхода, и русские довели его до девя-
ти месяцев — и согласны сократить еще более; Вашингтон
требовал вывести половину всех войск в первые девяно-
сто дней — и глава специальной Комиссии Политбюро
Шеварднадзе ответил положительно»30. Советский Союз
просил только об одном: не помогать оружием талибам
после выхода советской армии. Но американцы ответили
своему фавориту Шеварднадзе жестким «нет».
Ну что ж, американцы сами выбрали дорогу помощи
талибам, и особенно Пакистану, в функционировании ла-
герей исламского радикализма, подготовки антизападных
камикадзе. Американцы очень скоро ощутят работу этих
оплачиваемых США школ...
23 марта 1988 г. Шульц и Шеварднадзе определили
сроки визита президента Рейгана в Москву: между 29
мая и 2 июня 1988 г. 21 апреля 1988 г. Шульц прилетел в
Москву для последних приготовлений к саммиту.
Американцам была видна внутренняя борьба в
России: только что в газете «Советская Россия» вышла
антиперестроечная статья Нины Андреевой «Не могу по-
ступиться принципами». Одновременно в традиционно
популярной в среде интеллигенции «Литературной га-
зете» появилась статья Вячеслава Дашычева об отно-
шениях Востока и Запада, о приоритетах внешней по-
59
литики СССР. Существенной была открытая крити-
ка Дашычевым «советского гегемонизма» в отношении
Восточной Европы и Китая. Брежнев осуждался за гонку
вооружений 1970-х годов, за провал «первого десанта»31.
Но что поразительнее всего: Дашычев, вместо того чтобы
выступить интеллектуальным защитником своей страны,
фактически полностью перешел на сторону защиты на-
циональных интересов... Соединенных Штатов.
Статьи, подобные дашичевской, были лишь началом
огульной прозападной критики, бичевания армии за «аф-
ганскую авантюру», и любых проявлений геополитиче-
ской самозащиты, которая во многом сбила с толку тех
разумных и искренних патриотов, кто в более здоровой
обстановке не потерял бы голову в ходе грядущей бесов-
ской схватки Горбачева с Ельциным, не онемел бы в мол-
чании, когда речь зашла о судьбе страны в 1991 г.
Смутное время начиналось в России; вот что писали
тогда американцы: «Некоторые аналитики в ЦРУ видят в
Ельцине важный политический источник помощи горба-
чевской программе, а если Горбачев потеряет лидерские
позиции — его преемника»32.
В сентябре 1988 г. в Вашингтоне госсекретарь Шульц
назвал Шеварднадзе «одним из наиболее глубоко думаю-
щих людей нашего времени». Через несколько дней в
Москве Егор Лигачев был выведен из состава Политбюро,
равно как и А. А. Громыко (который скончался через 9
месяцев). Координатором внешней политики Советского
Союза в Политбюро стал Александр Яковлев.
Часть 3
БЕГСТВО ГОРБАЧЕВА ИЗ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
Уникальный шанс для США
Еще недавно на мировом горизонте Америке был
неподвластен только коммунистический Восток, с ко-
торым Вашингтон собирался соперничать долгие деся-
тилетия. В мемуарах Буша-ст. можно прочесть, с каким
изумлением официальный Вашингтон воспринял нисхо-
ждение своего глобального контрпартнера на путь, кото-
рый, в конечном счете, довел его до распада и бессилия.
Формируя весной 1989 г. свою администрацию, только
что избранный президентом Джордж Буш-ст. потре-
бовал экспертной оценки происходящего. Лучшие спе-
циалисты по России прибывали в резиденцию Буша в
Кенебанкпорте и излагали свою точку зрения на раскол
в стане прежде монолитного противника, на готовность
хозяев Кремля жертвовать многим ради партнерства с
всемогущей Америкой.
Информация из Москвы, вызываемый ею шок были
столь велики, что многие сведущие специалисты — от
Адама Улама до Брента Скаукрофта — заподозрили в
действиях русских фантастический блеф, феноменаль-
ный обходной маневр. Сам президент Буш несколько
первых месяцев своего президентства молчал, не желая
попасть впросак. То была нелепая, как видно сейчас, пре-
досторожность. Но и понятная. Уж больно лихо все шло
61
по-западному на самом главном для США направлении
мировой политики.
За столом одного из самых шикарных ресторанов
Горбачев старался обозначить путь сближения с Бушем.
«Я знаю, что помощники говорят Вам замедлить ход, огля-
деться, не доверяться русским сходу. Но то, что я делаю —
я делаю, чтобы избежать в своей стране революции. Те,
кто аплодировал в 1986 г., уже недовольно молчат. Мне
нужна помощь с этой стороны». Шульц знал осторож-
ность Буша. В один из интервалов филиппики Горбачева
Буш сказал, что отношение Америки к России будет за-
висеть от того, чем Россия будет через 3—5 лет. Горбачев:
«Ответа на этот вопрос не знает сам Иисус Христос»...
Отвечая на вопрос журнала «Эндовер Буллетин»,
Буш сказал о своей цели во внешней политике: «Сделать
Америку еще сильнее»33. Это и делала американская сто-
рона, не предлагавшая никому вечной дружбы. 15 фев-
раля 1989 г. президент Буш издал директиву «Обзор на-
циональной безопасности» (ОНБ) за номером три, по-
священную отношениям с СССР. Анализ горбачевского
курса занял тридцать одну страницу — через один ин-
тервал — на шесть страниц больше заказанного. Госдепу
пришлось даже «схитрить» — напечатать текст более
мелким шрифтом. Главным смыслом документа было
«сомнение» спецов в том, что СССР «возвратится к
драконовским мерам прошлого». Задача США — сде-
лать этот возврат «абсолютно невозможным», не созда-
вая при этом позиции «необратимости» в американской
политике. «Перестройка — в наших интересах. Она дает
нам возможности, которых не было восемь лет назад».
Задачей называлось заставить СССР двигаться в жела-
тельном Америке направлении34.
Ради этого следовало всеми путями поддерживать в
Советском Союзе свободу прессы и рушить однопартий-
62
ную систему, защищать свободу перемещений, активизи-
ровать деятельность негосударственных организаций, от-
стаивать право частной собственности. Впрочем, все это
уже происходило, и заведующий «советскими делами» в
госдепе Александр Вершбоу назвал программу «статус
кво плюс».
Во время обсуждений директивы ОНБ Генри
Киссинджер отстаивал казавшуюся многим фантастиче-
ской мысль: «Обещайте все что угодно за ослабление со-
ветского влияния в Восточной Европе».
Выдвинутый на пост государственного секретаря
Джеймс Бейкер изложил президенту Бушу свою версию
встречи с Шеварднадзе. Теперь Шеварднадзе будет по-
корно слушать мнение более могущественной стороны.
Теперь Советам нужно будет только намекнуть, и они
пойдут желательным для Запада путем.
Когда Бейкер посетил переговоры по обычным воо-
ружениям в Вене, он был поражен поведением польских
депутатов, рассуждавших о том, какую — французско-
го или американского типа — президентскую республи-
ку они желают иметь в Польше. В самолете, возвраща-
ясь в США, Бейкер сказал журналистам, что в Восточной
Европе царит чувство «нового начала... Здесь очень хо-
рошие шансы для нас, если мы правильно воспользуем-
ся своими картами». Кондолиза Райс сказала президен-
ту Бушу, что соглашения «круглого стола» в Варшаве оз-
начают начало конца коммунизму в Восточной Европе.
США должны экономически помочь Варшаве, тем более
что Ярузельскому уже в 1987 г. была обещана помощь в
случае проявления его самостоятельности.
Буш вылетел в центр польского расселения в США — в
Хамтрамк (пригород Детройта) и сказал: «Свобода при-
ходит в Восточную Европу... Если польский эксперимент
удастся, другие страны последуют за Польшей».
63
* * *
В мае 1989 г. государственный секретарь Джеймс
Бейкер вылетел впервые в Москву. И мая 1989 г. Горбачев
встретился с Бейкером в Кремле. Горбачев сказал, что
согласен понизить уровень военного противостояния в
Европе. Возможно сокращение тактического ядерного
оружия.
В Кенебанкпорте ликование достигло пика. Все ощу-
щали историческую значимость решительной победы
Запада в «холодной войне».
В середине мая 1989 г. Горбачев передал Бушу пись-
мо, главный смысл которого сводился к тому, что горба-
чевская Россия готова пройти более чем половину пути
в деле завершения переговоров об обычных войсках и воо-
ружениях в Европе. Теперь Бейкер жил с мыслью, что от
русских нужно взять максимум возможного — и амери-
канские дипломаты увеличивают пределы, рамки перего-
ворных соглашений, получая в свою сеть максимум со-
ветских вооружений. В Белом доме Бейкер предлагает
довести сокращения до 25 процентов.
Председатель Объединенного комитета начальни-
ков штабов адмирал Кроув полагал, что реалистиче-
скими являются сокращения на 5—10 процентов. Даже
под давлением Бейкера он решился только на 20-про-
центное сокращение войск в Европе («Мы можем про-
извести такое сокращение без изменения нашей страте-
гии в Европе»). Президент сказал: ОК. По предлагаемой
американским военным и политическим руководством
схеме Соединенные Штаты выводили из зоны дейст-
вия НАТО (уровень 275 солдат) 35 тысяч — а Советский
Союз — в десять раз больше.
Т1 мая Горбачеву передали письмо президента Буша
с просьбой приостановить самим и уговорить Фиделя
64
Кастро не оказывать помощи правительству Никарагуа35.
Каково же было изумление американского президента,
когда тот быстро получил ответ от Горбачева с уведом-
лением, что Советский Союз уже с января 1989 г. не по-
могает оружием Никарагуа36. Государственный секре-
тарь попросил Горбачева уговорить сандинистское ру-
ководство Никарагуа провести национальные выборы.
Горбачев и Шеварднадзе приложили все силы — и сан-
динистское руководство Никарагуа потеряло политиче-
скую власть в стране.
Бейкер предложил советскому министру оказать
влияние на Сирию в процессе решения ближневосточ-
ной проблемы. И Шеварднадзе сказал да!
Советские войска вышли из Афганистана.
Коммунистическое правительство Польши легализова-
ло «Солидарность» и согласилось на свободные выборы.
Венгрия сняла ограждения на границе с Австрией.
В июле 1989 г. Горбачев выступил в Бухаресте перед
лидерами стран Организации Варшавского Договора.
Он призвал их к «независимым решениям националь-
ных проблем».
«Доктрина Брежнева» мертва
Однокашник Горбачева из Московского государст-
венного университета чех Зденек Млинар хорошо пом-
нил, что говорил о Чехословакии Л.И. Брежнев: «Ваша
страна расположена на территории, исхоженной совет-
скими солдатами во Второй мировой войне. Мы овладе-
ли этой землей за счет невероятных жертв. Из-за вашего
самовольства мы ощущаем опасность. Во имя погибших
во Второй мировой войне — тех, кто отдал свои жизни
и за вашу свободу, мы имеем право послать наших сол-
дат в вашу страну, чтобы пользоваться безопасностью в
пределах наших общих границ. Не нечто материальное, а
3 Измена генсека
65
дело принципа, независимое от внешних обстоятельств.
Вот почему мы будем здесь от Второй мировой войны
до вечности»31.
Но двадцать один год спустя пресс-атташе совет-
ского МИДа Геннадий Герасимов официально объявил,
что «Доктрина Брежнева» мертва. «Вы знаете песню
Фрэнка Синатры «Мой путь»? Венгрия и Польша идут
своим путем. Теперь все мы идем «доктриной Синатры».
Помощник Горбачева по проблемам Восточной Европы
Георгий Шахназаров представлял американскую позицию
как меняющуюся в положительную сторону. «Все условия
Буша могут быть выполнены. Поляки и венгры могут де-
лать все, что они хотят».
Шеварднадзе сказал Бейкеру в Париже 29 июля 1989 г.,
что «силовая попытка остановить реформы в Восточной
Европе будет означать конец перестройки». 22 августа
Горбачев по телефону благословил польских коммуни-
стов (в лице Мечислава Раковского) на создание коали-
ционного с «Солидарностью» правительства. Бейкер в
эти дни отдыхал вместе с Шеварднадзе в своем владении
в штате Вайоминг. Узнав о событиях в Варшаве, Бейкер
свистнул и сказал: «Горбачев оседлал тигра, и представ-
ляется, что он даже пришпоривает его».
Через два дня после звонка Горбачева советник «Соли-
дарности» Тадеуш Мазовецкий стал премьер-министром
Польши. Советское правительство прислало ему прочув-
ствованную поздравительную телеграмму. Свершилось
невозможное: коммунисты сами отдали власть своим по-
литическим противникам, начался крах социалистической
системы, а Горбачев слал приветственные телеграммы.
Драма в Варшаве всколыхнула всех. В Праге активи-
зировался Вацлав Гавел. Он пишет в книге «Власть без-
властных»: «Тот, кто закричал «Король голый!» сломал
все прежние правила игры»38.
66
Через несколько часов после телефонного звонка
Горбачева Раковскому Дьюла Хорн принял в Венгрии ре-
шение, которое снова изменило карту Европы. Из ГДР
восточные немцы стали переходить границу с Венгрией,
а оттуда перебирались в Австрию. Этот поток постоянно
рос. Конечно же, венгры боялись. Хорн послал своего за-
местителя Ласло Ковача узнать реакцию Москвы на роль
Венгрии как моста для немцев из ГДР на Запад. Москва
не колыхнулась. Вскоре Венгрия заявила о своем отказе
от социалистической ориентации.
Великая империя пошла по швам. То, за что Советский
Союз готов был сражаться с западными союзниками, то,
что являлось поясом безопасности СССР, было отдано
Горбачевым как нечто ненужное. Та самая «необычайная
легкость», о которой писал в свое время Гоголь.
* * *
Критически важной была Германская Демократиче-
ская Республика. Горбачев оттолкнул и этого союзника.
Окончательные перемены в ГДР последовали сразу после
визита Горбачева в Берлин по случаю сорокалетия ГДР в
начале октября 1989 г.
Визит готовил Александр Бессмертных. Лидер ГДР
Э. Хонеккер встретился с Бессмертных в загородном до-
ме и представил ему цифры, свидетельствующие о значи-
тельном экономическом росте Восточной Германии.
Но приехав в Берлин, Горбачев заговорил с Хонек-
кером в конфронтационном духе. Хонеккер должен взять
на вооружение перестройку. Только так Хонеккер может
спасти свой режим. На официальной церемонии Горбачев
призвал восточных немцев имитировать советские ре-
формы.
Хонеккер не смог сдержаться. Во время последне-
го визита в СССР он был шокирован пустотой полок в
67
магазинах. Советская экономика в коллапсе, в то время
как в Германской Демократической Республике живут са-
мые процветающие в социалистическом мире люди. Если
взять уровень жизни в СССР за 100, то такой же уровень
будет в Польше и Болгарии, а в Румынии он будет ра-
вен 90. Но в Венгрии этот уровень поднимется до 130, в
Чехословакии — до 180, а в Германской Демократической
республике достигает 200 — в два раза выше, чем в
Советском Союзе. И им еще указывают, как вести дела!..
По возвращении в Москву Горбачев сказал, что Хо-
неккер должен уйти — и как можно скорее. «Восточ-
ногерманское руководство не может контролировать
ситуацию». Сразу после этого 9 октября 1989 г. в Лейп-
циге — втором по величине городе ГДР — проходит се-
мидесятитысячная демонстрация против политики
Хонеккера. Используя этот эпизод, глава госбезопасно-
сти ГДР Эгон Кренц, большой поклонник Горбачева, на
бурном заседании Политбюро СЕПГ 18 октября 1989 г.
заставил Хонеккера покинуть свой руководящий пост, и
сам стал главой СЕПГ.
Но общественное движение, спровоцированное Горба-
чевым, уже невозможно было остановить. 4 ноября 1989 г.
на улицы Восточного Берлина вышло более полумиллио-
на жителей. Весь кабинет во главе с премьером Вилли
Штофом ушел в отставку. Кренц звонил в Москву, прося
у Горбачева совета. Горбачев ответил, что граница между
Восточной и Западной Германией является искусствен-
ной. Если не открыть эту границу, то вспыхнет бунт.
В ночь на 9 ноября 1989 г. проходные ворота в Бер-
линской стене открылись. По столице Германии шел крик:
«Стена рухнула!». В Москве ТАСС сообщил: «Крушение
Берлинской стены, которая многие годы была символом
раскола Европы, является позитивным и важным фак-
том». Горбачев приказал послу СССР Кочемазову не вме-
шиваться в немецкие дела, оставить все на волю поли-
тических волн...
68
Тем временем решалась судьба ветерана Восточной
Европы Тодора Живкова — шло заседание Политбюро
Болгарской компартии, в котором он главенствовал 35
лет. Живкова сменил министр иностранных дел Петр
Младенов. Здесь коммунистическая партия продержа-
лась еще примерно год.
Заволновалась Прага. 24 ноября на улицы вышли
уже 350 тысяч пражан, что заставило уйти в отставку
все Политбюро во главе с Милошем Якешем. 10 декабря
ушел в отставку президент Густав Гусак. Его место занял
драматург Вацлав Гавел.
* * *
Сообщение о том, что Берлинская стена пала, пришло
в Белый дом в полдень 9 ноября 1989 г. Брент Скаукрофт
еще не верил в этот маразм, не верил в то, что Горбачев
позволит Восточной Германии выйти из Варшавского
Договора. Здесь же Роберт Блеквилл предложил назы-
вать происходящее «уточнением карты Европы».
Но этого уточнения — за счет воссоединения Большой
Германии хотели далеко не все. Президент Франции
Миттеран настолько был озабочен германской пробле-
мой, что в телефонном разговоре с Горбачевым просит
о встрече, но Горбачев уклоняется. В эти же дни прези-
дент Миттеран намеревается вылететь в ГДР, к новому
премьеру Модрову и объявляет об этом в прессе. Он же
сказал в Киеве 6 декабря 1989 г.: «Я говорил с руково-
дителями Англии, Италии, Бельгии, Голландии, Дании...
Все они считают, что германская проблема развивается
слишком стремительно».
Премьер Великобритании Маргарет Тэтчер в Москве
сказала, что «ни один разумный человек» не может не
почувствовать беспокойство, видя перспективу огром-
ной объединенной германской мощи в сердце Европы.
69
Англичане, как и русские, пострадали от Германии.
И ныне процесс перемен в Германии идет слишком бы-
стро, так что мы должны очень осторожно отнестись к
происходящему». 23 ноября Маргарет Тэтчер в телефон-
ном разговоре с Горбачевым выразила намерение орга-
низовать встречу, но Горбачев решительно уклонился и
от этой встречи.
Буш: «У Тэтчер отсутствует симпатия к воссоеди-
нению и проявляется явное недоверие... Она пыталась
вместе с Миттераном использовать совещание в верхах
Европейского сообщества в середине ноября в надежде,
что это поможет заглушить разговоры об объединении».
13 ноября 1989 г. президент пригласил на ужин в
Белый дом Генри Киссинджера. Бежавший когда-то из
Германии Киссинджер испытывал в отношении Германии
особые чувства, но сейчас он выступал как старейшина
американской дипломатии: «Объединение Германии ста-
ло неизбежным... И если немцы увидят нас препятст-
вующими их целям, они заставят нас заплатить цену за
это». Принятие курса на существование «двух Германий»
в этой ситуации было бы «опасным».
Буш ответил, что у Горбачева должны быть несколь-
ко красных линий, которые он не может переступить.
Одна из них — «потеря Восточной Германии — даже в
том случае, если единое германское государство останет-
ся в НАТО». Вашингтон реально может воздействовать
на Москву.
Американцы праздновали победу. Горбачеву более
некуда деться. Теперь, — думал посол Мэтлок, «инте-
ресы Горбачева лишали его выбора, они диктовали ему
быть с нами... Он нуждался в конкретной американской
помощи»39.
Бейкер сказал, что «нашей политикой должна быть
помощь Горбачеву именно там, куда он хочет идти»40.
Прежний глава Центрального разведывательного управ-
70
ления Уильям Вебстер докладывал, что «не существует
шансов восстановления советской гегемонии в Восточной
Европе», и что, даже если жесткий режим наследует
Горбачеву, «у него будет мало стимулов идти в направле-
нии непосредственного противостояния с Соединенными
Штатами, это руководство не сможет даже начать круп-
ное военное строительство»41.
В это же время в Москве А. Проханов выступает со
своей статьей в «Литературной России»: «Вся геополи-
тическая структура Восточной Европы, создание которой
стоило нашей стране так дорого, рухнула в одночасье...
Сентиментальная теория «общего европейского дома»
привела к коллапсу восточноевропейских коммунисти-
ческих партий, к изменениям в структуре государств и
к неизбежному воссоединению двух Германий... Цвет и
контуры политической карты Восточной Европы резко
изменились, а кости русских солдат в бесчисленных мо-
гилах перевернулись».
Советский посол в Польше В. И. Бровиков, свиде-
тель крушения Польши как советского союзника, обру-
шился на близорукую политику Горбачева: «Наша страна,
наша общая мать, сведена теперь к одинокому государ-
ству. А ведь это было государство, которым восхищался
весь мир — а теперь это страна, чье прошлое — сплош-
ные ошибки, у нее серое настоящее и неопределенное бу-
дущее. Все это сплошная забава для Запада, который те-
перь восхищается «колоссом на глиняных ногах», крахом
коммунизма и мирового социализма. А мы все еще пы-
таемся представить все это потрясающим успехом пере-
стройки и нового мышления в международных делах».
Прежний член Политбюро Лигачев предупредил о
«неминуемой угрозе вхождения Восточной Германии в
систему Запада»: «Это было бы непростительной близо-
рукостью и ошибкой не видеть того, что Германия с ее ог-
71
ромным экономическим и военным потенциалом встает
над мировым горизонтом... Пока еще не поздно».
Защитниками курса Горбачева выступили Шевард-
надзе и Яковлев.
Против своей страны
7 февраля 1990 г. в Москву прилетел государствен-
ный секретарь США Джеймс Бейкер. 9 февраля Бейкер
сидел напротив Горбачева и Шеварднадзе в роскошном
Екатерининском зале Кремля. По поводу германского
объединения Горбачев говорит Бейкеру: «Итак, для нас
и для вас, независимо от различий, ничего нет ужасного в
перспективе объединения Германии». Американец сопро-
вождает процитированное словами: «Это была стран-
ная, полная перемена»42.
Как могли архитекторы советской внешней полити-
ки представить себе спокойствие на межгерманских гра-
ницах после крушения Берлинской стены? Они ли поло-
жили свои жизни ради безопасности отечества на пути к
межгерманской границе в 1945 г.? Как можно было с та-
кой бездумной легкостью обесценить миллионные жерт-
вы Советского Союза во Второй мировой войне? Какое
историческое сознание нужно было иметь, чтобы одним
махом оскорбить все могилы наших жертвенных предков.
В любой стране мира эти люди были бы названы пре-
дателями национальных интересов и государственными
преступниками. Они предали ГДР, несмотря на то, что
это был первый экономический партнер страны. Не бу-
дем уже говорить о том, что миллионы немецких друзей
России и СССР стали жертвами своей веры в восточно-
го союзника и партнера.
Но надо заметить, что в Советском Союзе возникло
мощное течение сил, обеспокоенное отходом Восточной
Европы от Советской России. Оно впервые создало ощу-
72
тимую оппозицию внешней политике Горбачева, осно-
ванной на «новом мышлении». Заместитель Громыко
Корниенко, ведущий советский германист Валентин
Фалин, его заместитель в секретариате ЦК Николай
Португалов — все требовали от Яковлева и других «ос-
тановить» Горбачева и Шеварднадзе в процессе переда-
чи Германии американцам.
* * *
На предстоящих в марте 1990 г. в ГДР выборах побе-
дителями будут сторонники германского объединения,
это было достаточно ясно. Именно тогда идея объеди-
нения Германии и сохранения ее в Североатлантическом
союзе — а все это возможно было лишь с советско-
го согласия — стала осевым замыслом администра-
ции Джорджа Буша. Но что, если СССР сделает выход
Германии из НАТО ценой германского объединения? Не
поддадутся ли немцы?
Когда Бейкер встретился 9 февраля 1990 г. с Горбаче-
вым и Шеварнадзе, он сказал им, что объединение неиз-
бежно и процесс идет очень быстро. Решающими будут
германские выборы 18 марта 1990 г. Извне два герман-
ских государства плюс четыре державы-победительни-
цы — вот инструмент внешнего признания. Горбачев вы-
разил позитивный интерес. Что касается блоковой осно-
вы, то Бейкер сказал, что «новая Германия будет членом
Североатлантического Союза и не будет нейтральной»43.
И здесь Бейкер пообещал, что юрисдикция НАТО не
продвинется ни дюйма на Восток от границ 1990 г.
Горбачев: «Разумеется, никакое расширение зоны дей-
ствия НАТО не будет приемлемым». (Ныне, когда вся
Прибалтика, Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Румыния
и Болгария находятся в зоне юрисдикции НАТО, все дав-
ние речи видятся лицемерием и не более).
73
На следующий день в Москву прилетел западногер-
манский канцлер Гельмут Коль. Бейкер оставил для него
трехстраничное письмо, соль которого заключалась в
следующем: «Горбачев, по меньшей мере, не категориче-
ски против. Я полагаю, что комбинация механизма два
плюс четыре и широкого подхода ОБСЕ должна привес-
ти к успеху. Мы должны наблюдать за эволюцией совет-
ской позиции»44.
Как и предполагал Бейкер, Горбачев в Кремле зани-
мал отнюдь не противостоящую западным планам пози-
цию по германскому вопросу: «Немцы сами должны ре-
шить вопрос о своем единстве». Коль на пресс-конферен-
ции в Москве ликовал по поводу позиции Горбачева.
13 февраля 1990 г. Бейкер сообщил своим главным
союзникам (на сессии в Оттаве) план 2+4. Туда же, в
Оттаву прибыл Шеварднадзе. Бейкер отвел его в сторо-
ну и изложил западную схему 2+4. «Процесс запущен», —
сказал Виталий Чуркин, тогда один из младших совет-
ских дипломатов.
Судьба ОВД
23 министра стран НАТО и ОВД встретились в
Оттаве для обсуждения американского предложения об
«открытом небе». Бейкер предложил Шеварднадзе сде-
лать общее заявление о плане 2+4. Словно вспомнив не-
что забытое, Шеварднадзе довольно неожиданно выпа-
лил: «Да, кстати, Горбачев готов снять свое возражение
касательно его желания симметричных уровней воору-
женных сил в Европе — если американское превосход-
ство не превысит 30 тысяч солдат». Пораженный Бейкер
усмехнулся и сказал: «Нет проблем». Пока Шеварднадзе
звонил Горбачеву, Бейкер радостно сообщил Бушу, кото-
рый был в ступоре от удивления и восторга.
74
Дорогой читатель, вам не жмет большой палец ноги?
Вам не стыдно за лидера большой и жертвенной стра-
ны, чьими интересами стали распоряжаться так легко?
Приятен ли вам восторг тех, кто увидел в русских толпу
идиотов, чьим коронным номером стала выдача подар-
ков в счет интересов всего (лишенного подлинного ру-
ководства) народа?
Шеварднадзе информировал Бейкера, что Горбачев
принял идею формата 2+4. Канцлер Коль сразу же объя-
вил, что сделан большой шаг к германскому воссоедине-
нию. «Мы никогда не были столь близки к цели». Пока
Коль ликовал, Валентин Фалин пытался скрыть свой
ужас. (Между прочим, так же были настроены жертвы
германского динамизма в Париже и в Лондоне.) Фалин
сказал репортерам: «Если Западный альянс жестко вы-
двинет требование членства объединенной Германии в
НАТО, то воссоединения Германии не произойдет». Он
не знал степени сервильности своих непосредственных
руководителей.
24 февраля Гельмут и Ханнелоре Коль прибыли в
Кемп-Дэвид к чете Бушей и их большой семье. Буш зани-
мался джоггингом, но Гельмута Коля он подвиг только на
то, чтобы развязать галстук. Джордж и Барбара рано ло-
жились спать — где бы они ни были и как бы ни пресси-
ровали их обстоятельства. Вечером президентская чета
смотрела кино и покидала зал в случае (ужасно, ужасно!)
появления ненормативной лексики у актеров на экране.
Решалась проблема мирового значения. Оба лидера
решили, что американские войска останутся в Германии
в любом случае. А советские войска? Или Россия постра-
дала от германского фашизма меньше Америки? Решено
было также предоставить Восточной Германии «особый
военный статус». Интересно, где он сейчас?
Более того. На совместной пресс-конференции канц-
лер Коль отказался пообещать, что восточные границы
75
объединенной Германии будут неизменны. Он сказал, что
проблемы будут решены «свободно избранным общегер-
манским правительством».
Далее события развивались стремительно. В тоне, не
терпящем прекословия, президент Буш 28 февраля 1990 г.
позвонил Горбачеву и сообщил, что он и канцлер Коль,
находившийся в это время с визитом в Вашингтоне, ре-
шительно полагают, что объединенная Германия долж-
на оставаться в Североатлантическом союзе. Буш по те-
лефону рассказал Горбачеву об уик-энде, проведенном с
Колем. Оба они считают, что Германия должна оставать-
ся в НАТО. А Ваше мнение? Горбачев: «Я подумаю».
Канцлер Коль и новый восточногерманский руко-
водитель Лотар де Мезьер, лидер восточногерманского
Христианско-демократического союза, работали в самом
тесном контакте. Их цель и не скрывалась — объедине-
ние. Теперь стало ясно, что германское воссоединение
произойдет посредством вливания восточных земель в
западную ФРГ. ГДР как независимый субъект мировой
политики была списана Горбачевым в «мусорную корзи-
ну истории».
* * *
Более всего противились германскому объединению
Франция и Британия. Президент Миттеран стремился за-
медлить процесс, который делал 82 млн. объединенных
немцев неравным партнером 60-миллионной Франции.
В Лондоне также испытывали агонию, и премьер-ми-
нистр Маргарет Тэтчер дважды посылала министра ино-
странных дел Дагласа Хэрда в Москву, чтобы остановить
мирную капитуляцию неразумных русских. Но Горбачев
уже принял решение; он видел в США и Германии своих
главных партнеров — им он и уступил. Мэтлок призна-
ет, что «все это выглядело как советское поражение, рав-
ное поражению в войне»45.
76
4 мая 1990 г. Бейкер встретил Шеварднадзе в Бонне,
где начались дискуссии по схеме 2+4. Настроение
Шеварднадзе передает его цитата этого дня: «Холодная
война окончена. Наша планета, наш мир, вся Европа на-
правились к новой дороге. Наступает период мира».
Мог ли представить себе этот многолетний министр
внутренних дел и грузинский партийный лидер, что в
ближайшие годы покончит с собой Гамсахурдия, Грузия
окажется в состоянии гражданской войны, взорвется
Югославия — унеся с собой 400 тысяч человек, превра-
тив полтора миллиона в перемещенных лиц, из Грузии
«исчезнут» 40 тысяч турок-месхетинцев?
А в переговорах с немцами дело довольно быстро пе-
решло к «презренному металлу»: западные немцы начали
обещать солидные инвестиции и тому подобное. «Когда
Хорст Тельчик, советник Коля в вопросах национальной
безопасности, тайно встретился в мае с советскими ли-
дерами в Москве, — пишет Мэтлок, — Рыжков и другие
стали детально рассказывать о советских экономических
трудностях и оказывать давление в пользу больших зай-
мов. Циник ощутил бы запах шантажа, но реалист не уди-
вился бы тому, что Горбачев ищет экономической ком-
пенсации, чтобы сбалансировать ту политическую цену,
которую он собирался заплатить за санкционирование
вступления объединенной Германии в НАТО».
Судьба единого восточного военного блока была
предрешена. На встрече 7 июня 1990 г. Политического
консультативного комитета Организации Варшавского
Договора были созданы комиссии для рассмотрения воз-
можности новой роли пакта. Но Венгрия уже подала за-
явление о своем желании покинуть военный союз к кон-
цу 1991 г. Но Польша с президентом-коммунистом и до-
минирующими в нижней палате коммунистами, опасаясь
последствий объединения Германии, отвергла предложе-
ние о выводе советских войск. Оставалось вероятие того,
77
что Организация Варшавского Договора сохранит свое
существование в модернизированной форме.
Но западные немцы вновь стали раздавать обеща-
ния. Бонн поможет организовать цивилизованный уход
400 тысяч советских солдат; все коммерческие контракты
ГДР с СССР будут выполнены; армия ФРГ будет сокраще-
на; германские инвестиции в Советском Союзе увеличат-
ся; германо-советская торговля переживет новый бум.
Американцы более всего боялись оставить нем-
цев наедине с Советским Союзом. Как сказал советник
Буша Блэквил, «если возникнет выбор между выходом
из НАТО и обрывом связей с русскими, Коль должен
быть в зоне нашего влияния. Позади него должен сто-
ять Западный хор и петь: «Мы с тобой». Мы напомним
ему, что, что бы ни случилось с Германией, она должна
смотреть на Бисмарка, Аденауэра и Коля как на лидеров
единой формации».
Что же касается Горбачева, то американцы реши-
ли «по его приезде в Вашингтон в этом году устроить
ему самый шикарный прием»46. Это будет «Рождество в
июне» для Горбачева. Он обратится к объединенной сес-
сии конгресса США. Он заключит соглашения по стра-
тегическим вооружениям, по обычным вооружениям, по
Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе,
по химическому оружию, подпишет коммерческое согла-
шение — чтобы, возвратясь в Москву, он мог рассказать
своим людям, как много он получил благодаря сотруд-
ничеству с Западом. (Если, конечно, он будет себя хоро-
шо вести и конгресс ратифицирует все эти соглашения.)
А в исторической перспективе американские войска бу-
дут присматривать за Германией...
Читатель, вы чувствуете, нас считают продажными
идиотами, готовыми за хлопки и банкет продать свое
стратегическое лидерство в Европе, обменять свою безо-
пасность на Нобелевскую медаль, предать своих друзей и
союзников за высокопарную чушь о мнимых правах.
78
Горбачев сдает Восточную Германию
В июле 1990 г. в Москву с официальным визитом
прибыл Генеральный секретарь НАТО Манфред Вернер.
В VIP салоне Шереметьева посла Мэтлока удивили фла-
ги НАТО, и он подумал, сколь многое изменилось за по-
следние годы — НАТО из противника СССР превратился
в «приемлемую» международную организацию. Горбачев
встречал главу НАТО как лидера государства — со всеми
возможными почестями.
Теперь немцы поняли — русские отступают и про-
даются. Их покинуло чувство национального достоин-
ства, и они потеряли представление об основных стра-
тегических аксиомах.
Предвкушая феноменальную уступчивость Горбачева
и его команды, канцлер ФРГ Гельмут Коль прибыл в
Советский Союз 15 июля 1990 г. Вот его карты: 400 ты-
сяч войск (на 100 тысяч меньше, чем в текущий момент);
обещаны 3 млрд. долл, кредитов Советскому Союзу; вы-
плата 730 млн. долл, за содержание советских войск в
ГДР. Встретив Коля в загородной резиденции, Горбачев
сказал: «Мы получили несколько орешков, но у нас хо-
рошие зубы»47. Он прибавил, что готов к быстрому дви-
жению в направлении германского единства.
После обеда оба они вылетели в Ставрополь. В полете
беседовали о величине бундесвера. В Ставрополе Горбачев
показал Колю свой кабинет первого секретаря крайко-
ма. Они прогулялись по любимым улицам ставрополь-
ца. Вечером Горбачев и Коль вылетели в горный курорт
Арцыз, в маленькую горную резиденцию.
Самые важные переговоры Горбачева с Колем состоя-
лись здесь — подальше от Москвы, от назойливых совет-
ников, от ненужных свидетелей. «Здесь мы можем пого-
ворить спокойно и свободно», — сказал Горбачев Колю.
79
«Без всякого обсуждения хотя бы в Президентском со-
вете и правительстве «Горби» решает проблему огром-
ной национальной важности, связанную с Победой в ве-
ликой войне, с гибелью целого поколения наших людей.
Тут анормальная персонализация — или авторизация —
внешней политики при Горбачеве достигает, пожалуй,
своей кульминации». Здесь Горбачев назвал свою цену: 20
млрд, дойчемарок, но немцы не согласились и понизили
«плату» до 12 млрд, немецких марок (примерно 8 млрд,
американских долларов). Вот оказывается, во что была
оценена наша безопасность на Западе, честь и благопо-
лучие наших друзей, одинокие памятники нашим солда-
там «в полях за Вислой сонной».
Коль обещал, что Советской армии будут предостав-
лены 3—4 года пребывания на немецкой земле для подго-
товки ухода. Когда Советские войска уйдут, Германия по-
может их реинтеграции в советское общество. Горбачев
потребовал, чтобы на земле Восточной Германии не было
ни иностранных войск, ни ядерного оружия. Германская
сторона пообещала ограничить численность бундесвера
370 тысячами солдат.
# * *
Договор об объединении Германии был подписан 31 ав-
густа 1990 года; договор «два плюс четыре» подписали
12 сентября; Договор о Советско-германской дружбе —
13 сентября; соглашение об окончании прав четырех
великих держав в Германии было заключено 1 октября
1990 года.
Затем Тельчик — советник и наперсник канцлера
ФРГ — «неожиданным образом» заявил о том, что после
объединения Германии на бывшей территории ГДР будут
немедленно размещены соединения бундесвера, которые
после вывода советских войск могут быть интегрирова-
80
ны в НАТО. Кроме того, со дня объединения союзниче-
ские обязательства НАТО относятся ко всей Германии.
Горбачев согласился с этим. «Это возвращало нам пози-
ции, которые давно были сданы в заявлениях Геншера и
Шольтенберга (министр обороны ФРГ) и во многих за-
явлениях немецких политиков. Услышав это, — продол-
жает Тельчик, — я поспешил зафиксировать каждое сло-
во. Внутри все ликовало — это прорыв!!!»
На следующий день Горбачев на совместной пресс-
конференции объявил: «Нравится нам это или нет, но
придет время, когда объединенная Германия войдет в
НАТО, если таким будет ее выбор. Тогда Германия, если
того захочет, сможет сотрудничать с Советским Союзом».
Пораженный Коль ответил коротко: «Это прорыв, фанта-
стический результат».
Впавший в отчаяние, Валентин Фалин говорит, что
Шеварднадзе предоставил Горбачеву «список позитивно-
го», что даст вхождение Германии в НАТО. Зная позицию
Фалина, его, главу Международного отдела ЦК, исключили
из переговоров. По мнению Фалина, Шеварднадзе полу-
чил от германских промышленников «секретную финан-
совую помощь». Фалин называет Шеварднадзе «самым
ценным американским агентом влияния»...48
А Горбачев купался в лучах славы: 15 октября 1990 г.
норвежский Нобелевский комитет присудил ему Премию
мира за 1990 год.
Часть 4
АГОНИЯ РЕЖИМА ГОРБАЧЕВА
Ужас потери власти
Еще в июне 1990 г. глава внешней разведки СССР
Л. Шебаршин сказал председателю КГБ В. Крючкову:
«Рассчитывать на то, что Горбачев сможет сохранить
единство Союза и удержать страну от распада, нереали-
стично. Престиж президента упал до нулевой отметки, он
безволен и, по моему убеждению, думает только о соб-
ственном выживании. Противостояние с Ельциным он
неизбежно проиграет... Нравится нам Ельцин или нет
(мне лично он не нравится), Комитету и всем нам стои-
ло бы ориентироваться на российского президента, на
Российскую Федерацию»49.
16 октября 1990 г. министра обороны СССР Язова
посетил американский министр обороны Ричард Чейни.
Общение не сделало их друзьями. Ничего похожего на
особые отношения Шеварднадзе и Бейкера. Да как могло
быть иначе, учитывая задачи обоих министров? Язов мог
иметь любые особенности характера, но сознательно раз-
рушать оборонительную систему страны у него, ветерана
Великой Отечественной войны, не поднималась рука.
Вот как пишут американские исследователи: «Язов
полагал, что его задачей является сохранить советскую
военную мощь от заклания на алтаре перестройки. Он
не скрывал, что ничего хорошего не вышло из дружбы
Горбачева с Бушем, или Шеварднадзе с Бейкером, и он
82
не хотел составить подобной пары с американским ми-
нистром обороны. Язов продолжал жаловаться Дику
Чейни на упадок советской военной мощи, на ослабление
Советского Союза. Чейни знал, что ему полагается сочув-
ствовать Язову, но он никак не мог даже имитировать это.
В частных беседах он называл Язова человеком, лишен-
ным теплоты. Язов ужинал с Чейни на даче Министерства
обороны под Москвой. В своем тосте Чейни воссла-
вил присуждение в 1990 г. Нобелевской премии мира
Михаилу Горбачеву. «И в зале наступила тишина, слов-
но я сказал что-то неприличное». Присутствующие ни-
как не выражали своего восхищения Нобелевской награ-
дой, да и самим Горбачевым»50.
Интересно, восхищался бы Чейни Нобелевской пре-
мией своего президента, если бы тот разрушил амери-
канскую оборонительную систему? Если бы Нобелевскую
премию дали не Абрахаму Линкольну, а президенту
Южной Конфедерации Джефферсону Дэвису?
В Кремле Чейни нашел Горбачева «в своей обычной
агрессивной форме, но было видно, что бремя власти ста-
новится для него все тяжелее». Чейни поздравил совет-
ского президента с присуждением Нобелевской премии.
* * *
Вот как характеризует обстановку в стране осенью
1990 г. А.С. Черняев, которого трудно обвинить в стрем-
лении к преувеличениям: «К началу осени атмосфера на-
калялась не по дням, а по часам. На Горбачева она на-
валивалась не только из печати, радио и телепередач.
Сотни телеграмм из всех концов страны ложились ему
каждодневно на стол: преступность разворачивается во
все более изощренных и страшных формах — убийства,
разбои, наглые грабежи, изнаслования малолетних, ору-
жие попадает в руки бог знает кого и в неимоверных ко-
83
личествах... Проклятия в адрес президента, не способно-
го навести порядок»51.
Во второй половине ноября 1990 г. стало казать-
ся, что ужас потери власти пробудит мужскую твер-
дость в президенте Горбачеве. Он бросился в Верховный
Совет СССР с предложениями о реорганизации орга-
нов государственной власти. Созданный совсем недавно
Президентский совет был распущен. Его фактически за-
менил Совет Безопасности. Большие полномочия были
даны Совету Федерации (состоявшему из председателей
Верховных советов союзных республик).
Явно реализовывалась президентская форма правле-
ния. Не было лишь достойного этого поста президента.
Царь имел все царские атрибуты, кроме характера.
Речь зашла о создании «президентских префектов»,
которые представляли бы президента в отдельных регио-
нах, возвращая утерянную власть центру. Горбачев, воз-
можно, впервые был похож на вождя, который овладе-
вает секретом власти. 23 ноября он представил проект
Союзного договора, в котором власть республик была су-
щественно увеличена, а их лидеры автоматически вклю-
чались в Совет Федерации.
Но — грозный знак — Украина обусловила свое
подписание Союзного договора принятием конститу-
ции республики. Четыре республики оставили за собой
право создать собственные вооруженные силы (Россия,
Украина, Белоруссия, Армения). И все зарезервировали
за собой право вести собственную внешнюю политику.
Украина, Белоруссия и Молдова объявили о своем прин-
ципиальном нейтралитете; Украина и Белоруссия — о
безъядерном статусе. Возможно, критическим ударом
нового феодализма по поникшей великой стране был
договор, подписанный Россией и Украиной о противо-
действии Центру.
84
Так называемые «левые» не дремали тоже — 18 но-
ября группа депутатов-демократов призвала Горбачева,
либо начать реформы, либо уйти в отставку.
Патриотов Советского Союза стало охватывать от-
чаяние. В конце ноября 1990 г. министр обороны Язов
появился на национальном телевидении с предостере-
жением, что советские войска прибегнут в случае напа-
дения на них к самозащите. Через несколько дней глава
КГБ Владимир Крючков выступил по национальному те-
левидению с предупреждением: Советский Союз нахо-
дится под угрозой дезинтеграции. «Быть иль не быть —
вот выбор для великого государства».
На следующий день 53 депутата-«консерватора»
(включая секретаря ЦК по ВПК Бакланова, маршала
Куликова (23 года командовавшего войсками ОВД), на-
чальника генерального штаба генерала Моисеева, коман-
дующего ВМС адмирала Чернавина, командующего сухо-
путными войсками генерала Варенникова, командующе-
го внутренними войсками генерала Шаталина, несколько
членов Академии наук, патриарха Алексия Второго) по-
требовали осторожного отношения к оборонительной
системе страны.
Горбачев 23 ноября начал предупреждать всех, кто
его еще слушал, о надвигающемся «параличе власти». Не
поздно ли он понял это? Полугодом ранее такая оцен-
ка имела бы, возможно, решающее значение и вызвала
бы общественную мобилизацию. Сейчас же силы развала
оседлали гоголевскую тройку обезумевшей России.
Ельцин
Восхождение главного противника Горбачева —
Б.Н.Ельцина — к вершинам политического Олимпа на-
чалось, по сути, в 1989 г., когда его, наконец, «замети-
ли» американцы. 12 сентября 1989 г., опоздав на тридцать
85
минут, он прибыл к западному (рабочему) крылу Белого
дома, призванный организацией по борьбе со СПИДом
за 25 тыс. долл, прочитать лекции в США.
На протяжении восьми дней Ельцин выступил в Нью-
Йорке, Вашингтоне, Балтиморе, Чикаго, Филадельфии,
Миннеаполисе, Индианаполисе, Сан-Франциско и Лос-
Анжелесе. Буш тогда еще опасался принимать Ельцина:
какой будет реакция Горбачева? В представлении пре-
зидента Буша Ельцин был «отвязавшейся пушкой» на
скользкой, колеблющейся палубе советской политики.
Приверженец крепких напитков, угрюмо-мрачный па-
раноик, лишенный внутренней дисциплины, он спо-
собен только на спектакль, который дискредитирует и
Горбачева, да и самого Буша.
Но уже сложившаяся группа экспертов в США стала
приходить к мнению, что Ельцин «даст больше, быстрее
и надежнее», чем Горбачев. Лидером этой группы был за-
меститель главы ЦРУ Роберт Гейтс — главный против-
ник «горбоцентризма» в американской политике, кото-
рый считал, что Горби ненадежен, что пик его влияния
в России уже пройден, что подлинно радикальные пере-
мены произведет лишь бесшабашный Ельцин. Вторым
«проельцинистом» в американском руководстве был
Фриц Эрмарт, председатель Национального комитета по
разведке. Он сказал Кондолизе Райс, что, хотя Ельцин
эксцентричен и склонен к авантюре, он осмелится на то,
на что Горбачев уже не осмелится.
Советник президента по национальной безопасности,
его друг и ближайший помощник Брент Скаукрофт по-
степенно склонялся к мысли о полезности Ельцина для
Америки. Встреча с ним дала бы президенту Бушу допол-
нительные возможности воздействовать на руководство
СССР. Будучи в той же должности, Скаукрофт в 1975 г.
отказался от встречи с Солженицыным; нынешняя об-
становка в Советском Союзе, полагал Скаукрофт, не по-
зволяет замыкаться на Горбачеве.
86
* * *
Встречу следовало представить как «спонтанную».
Президент и вице-президент как бы случайно зайдут в
комнату, в которой по немыслимой случайности будет
находиться Ельцин.
Но Ельцин, известный самодурством своего характе-
ра, создавал проблемы американцам. Прибыв в Западное
крыло Белого дома с «черного входа», Ельцин (сообща-
ет глава европейского направления при президенте Буше
Роберт Блеквил) остановился, поднял руки и объявил,
что не пойдет дальше, если не увидит президента Буша.
Когда Кондолиза Райс встретила Ельцина у входа, Ельцин
буркнул: «Это не то место, через которое посетители
приходят к президенту». Райс: «У вас назначена встре-
ча с генералом Скаукрофтом». Ельцин скрестил руки на
груди и ответил: «Я не пойду никуда, если вы не дадите
мне гарантий, что я встречу президента!»
Говоря по-русски, Райс пыталась завести Ельцина в
Белый дом, но тот буквально уперся. Наконец Райс не-
ожиданно сказала: «Боюсь, что генерал Скаукрофт слиш-
ком занят, и если мы не собираемся увидеть его, мы
должны сообщить об этом ему». Ельцин обмяк: «Тогда
пошли».
Райс завела Ельцина в кабинет Скаукрофта — боль-
шую комнату с французскими окнами, выходящими на
север. Буш зашел сюда примерно на пятнадцать минут.
Ельцин обрел свою лучшую форму. Когда президент ушел,
Скаукрофт задал Ельцину лишь один вопрос: «Каковы
цели этой поездки?» Ответ Ельцина длился безостано-
вочно более часа. «Я отдам 15 процентов советской эко-
номики в частные руки» и т.п. Как утверждают очевидцы,
Скаукрофт заснул, чего Ельцин, к счастью, не заметил.
К концу ельцинского монолога заглянул вице-президент
87
Дэн Куэйл: «Я читаю обзоры прессы о вас. Читаете ли вы
обо мне?» Ельцин хмыкнул.
Присутствующие американцы все как один отмети-
ли, что во время встречи с президентом Бушем-старшим
Ельцин не смог изложить своей политической програм-
мы. Эти присутствующие были склонны после встречи
«занизить» политический вес Ельцина как политическо-
го легковеса, который, скорее всего, вскоре сойдет с по-
литической сцены.
Кто-то сказал, что самым важным американцем,
встреченным Ельциным в США был «Джек Дэниэлс», ис-
конно американское виски. Но Ельцин был не так прост.
Обращаясь к прессе, он сказал, что предоставил амери-
канскому президенту план из десяти пунктов «как спа-
сти перестройку».
В Москве Горбачев был несказанно огорчен встре-
чей Ельцина с президентом Бушем. А тут еще высту-
пление известного дипломата Лоуренса Иглбергера в
Джорджтаунском университете: «При всех своих рисках
и неясностях, «холодная война» была замечательно ста-
бильным периодом в отношениях между великими дер-
жавами. Внезапное окончание противостояния Востока
и Запада может привести к краху правительств, к хаосу,
к переходу к диктатуре».
* * *
В1990 г. американская разведка оценила шан-
сы Ельцина на избрание Председателем Президиума
Верховного Совета Российской Федерации как доста-
точно реальные. И Борис Ельцин, действительно, занял
эту должность, став фактически президентом Российской
Федерации.
Американцы стали гораздо внимательнее присматри-
ваться к Ельцину, который отныне мог сделать для аме-
88
риканской сверхдержавы прежде немыслимое — просто
лишить ее глобального соперника.
12 июня 1990 г. Верховный Совет Российской
Федерации принял декларацию о суверенитете. Это был
прямой вызов легитимности горбачевского Центра. Вслед
за российским парламентом декларацию о независимо-
сти 20 июня принял Узбекистан, 23 июня — Молдова,
16 июля Украина, Т1 июля — Белоруссия. Далее начался
каскад провозглашения суверенитета внутри республик.
Карелия провозгласила суверенитет 10 августа, далее по-
следовали Татарстан, Башкортостан, Бурятия в РСФСР;
Абхазия в Грузии.
Ельцин, с точки зрения Мэтлока, «исходя из своего
политического инстинкта, говорил людям то, что те же-
лали услышать,... Процветание ожидает за углом, стоит
лишь принять правильное решение». Первый замести-
тель Ельцина Хазбулатов потряс американцев тем, что
весьма неожиданно предсказал наследование Российской
Федерацией Советского Союза. «Союз будет превращен
в весьма необязательную федерацию, которой не пона-
добится даже конституция и у которого не будет даже
атрибутов единой страны». Он жестко стоял за переда-
чу всех подлинных прав республикам. Он первым высту-
пил за посылку «российских дипломатов» во все посоль-
ства СССР.
Почему американцы, «имея на руках» Горбачева, по-
степенно начали склоняться (начиная с 1989 г.) к под-
держке противостоящего ему на внутрисоветской арене
Ельцина? Все объясняется геополитическими соображе-
ниями: «Ельцин выступал за более быстрые сокращения
советского военного бюджета (чем Горбачев), он высту-
пал за самоопределение балтийских республик. Его по-
литика была ближе к нашей, чем политика Горбачева»52.
Такие соображения поднимали значимость Ельцина, ка-
ким бы ни был его умственный горизонт.
89
Горбачев не мог этого не понимать, но он уже скло-
нился перед «дядей Сэмом». Президент СССР метался в
бессильной злобе. «Правда» перепечатала из итальянской
«Реппублики» статью итальянского спецкора Цуккони,
который саркастически изобразил пребывание Ельцина
в США.
Ельцин старался показать в этом беспринципную вра-
ждебность Горбачева, не брезгающего никакими приема-
ми. На одном из собраний Ельцин обвинил КГБ — ведом-
ство делает его движения на пленке нелепыми, а речь —
косной. Встал пожилой мужчина с заднего ряда: как же
можно искажать действия одного лица и при этом не ка-
саться поведения и речи всех остальных. Пригвожденный
Ельцин замолк.
Ельцин бросился создавать в Российской Федерации
президентскую республику, он как неотвратимая судь-
ба шел по стопам ставропольца. Народ замолчал, прав-
да и ложь переплелись. Россия уходила из своего исто-
рического лона, она крушила труд десятков поколений.
Рухнуло творение великих наших предков. Теперь Ельцин
мог сокрушить ненавистного ему Горбачева. Правда, для
этого ему нужно было сокрушить страну, главой кото-
рой был Горбачев.
* * *
Мечущийся в прострации Горбачев постарался в сере-
дине августа 1990 г. присоединиться к Ельцину и создать
нечто вроде политического тандема на основе создания
экстренного экономического плана. Горбачев и Ельцин
обсуждали план «перехода к капитализму». Оба «злых
гения» российской истории выдвинули своих кандидатов
в эту комиссию, которую возглавил академик Станислав
Шаталин. От Горбачевского президентского совета сюда
вошли такие люди, как академик Петраков, от правитель-
90
ства РСФСР — Григорий Явлинский и Борис Федоров.
Основой совместной работы стал план «500 дней» — тво-
рение безумного оптимизма. Газета «Известия» дала из-
ложение этого плана для всеобщего обозрения. Да, в руки
звероподобного хирурга попала несчастная Россия...
В августе 1990 г. постоянный визави посла Мэтлока
Бочаров (депутат обоих Верховных Советов — СССР и
РСФСР) впервые предсказал выделение России из СССР,
а затем создание в результате переговорного процесса
новых объединительных структур. Если Горбачев будет
по-прежнему колебаться, Россия во главе с Ельциным
устроит распад, бунт против Центра. Бочаров предвидел
создание некого подобия Европейского союза — группа
государств с неким единым экономическим пространст-
вом, подобием Европейской комиссии в Брюсселе и пар-
ламента в Страсбурге. Мэтлок впервые написал тогда в
Вашингтон о возможности распада СССР
Между тем завязавшийся союз Горбачева и Ельцина
продлился недолго — 16 октября 1990 г. Ельцин резко от-
верг горбачевский вариант экономического плана и зая-
вил, что применит нетронутым «план Шаталина» в пре-
делах Российской Федерации. Теперь любые экономиче-
ские наметки Горбачева становились фантазиями, так как
крупнейшая республика — Россия отвергала их с поро-
га. Ельцин и Хазбулатов становились величинами нацио-
нального значения.
В Российской Федерации Ельцин воспользовался ре-
ферендумом по поводу отношения народа СССР к на-
циональному единству. Он добился внесения в вопрос-
ник, предлагаемый российским гражданам, предложе-
ния о введении поста президента Российской Федерации.
Теперь, если он выигрывал, то получал поддержку круп-
нейшей республики. По мнению, в частности, амери-
канского посла, «вопрос о российском президентстве
имел большое значение. Если это вело к конституцион-
91
ной поправке и голосованию за российского президен-
та, то Борис Ельцин выигрывал многое. Его власть по
сравнению с властью Михаила Горбачева — неизбранно-
го президента качающейся государственной машины —
возрастала»53. В телевизионной передаче, транслировав-
шейся на всю страну, Ельцин 19 февраля 1991 г. сказал,
что Горбачев «ведет страну к собственной диктатуре».
Теперь стало ясно, что союз Горбачева и Ельцина прак-
тически невозможен, и американцам следует выбирать
одного из двух.
Американцев на данном этапе раздражала тактика
Горбачева в Войне в Заливе. Горбачев, видимо, полагал,
что ему удастся «уговорить» Саддама Хусейна выйти из
Кувейта и таким образом не допустить наземной войны
с возглавляемой американцами коалицией. Американцы
полагали, что «победа ведомой американцами коалиции
в войне, где противник коалиции был вооружен преиму-
щественно советским оружием, затронет советский пре-
стиж и военную гордость». Американцев немыслимо раз-
дражали жалобы горбачевских дипломатов на «жестокие
бомбардировки» гражданских объектов в Ираке (пред-
ставитель ССР в ООН Белоногов — послу Мэтлоку 12
февраля 1991 г.).
Именно здесь умирает поддержка американцев по-
литику, сделавшему Америку единственной сверхдержа-
вой. Посол Мэтлок выговаривает: «Американцы не могут
позволить себе подобных комментариев. Соединенные
Штаты взяли на себя основное бремя осуществления ре-
золюций Совета Безопасности ООН, хотя это было делом
всего мирового сообщества. Мы пожертвовали жизнями
наших молодых людей в этом деле... Наше общество ни-
когда не понимало неучастия, обвинений в неправиль-
ных действиях, попыток преуменьшить значимость на-
ших потерь»54.
92
Как погибла Советская армия
Решающим обстоятельством для полного ослабле-
ния советской армии стало подписание на встрече глав
стран — членов ОБСЕ в Париже Договора об обычных
вооруженных силах и вооружениях в Европе (ОВСЕ).
Речь шла об огромных сокращениях обычных вооруже-
ний и вооруженных сил на территории от Атлантики до
Урала. Советское превосходство на территории, дважды
в течение одного столетия подвергавшейся варварско-
му нашествию, обескровившему Россию, было решением
Горбачева, Шеварднадзе и найденных ими военных спе-
цов низведено на нет.
В истории ограничений вооружений, в мировой исто-
рии ничего подобного не имело места никогда. Согласно
этому неслыханному договору, Москва согласилась со-
кратить численность своих танков, самолетов, орудий, и
бронетранспортеров на 70 процентов.
К моменту подписания этого договора — в ноябре
1990 г. Москва уже выводила части Советской армии из
Венгрии и Чехословакии (вывод завершится в 1991 г.) и
из восточных земель Германии (здесь вывод войск завер-
шился в 1994 г.).
У западных законников, обсуждавших проблему со-
кращения войск, сложилось странное впечатление, что
«противоположная сторона попросту умерла»33. Ко
времени подписания Договора ОВСЕ одна из держав —
ГДР — канула в Лету, а пять других членов ОВД измени-
ли свое наименование, свой социальный базис, свою пра-
вящую верхушку.
Перед подписанием договора ОВСЕ в ноябре 1990 г.
советские военные на свой страх и риск перемести-
ли танки и артиллерийские установки за Урал, в Азию,
что, согласно западной точке зрения, «не соответство-
93
вало духу договора». Маршал Язов пытался спасти хотя
бы часть отечественных вооружений, хотя бы несколько
тысяч из десятков тысяч боевых машин, безумно пред-
назначенных к уничтожению. Некоторые части были на-
званы военно-морской обороной государства. Думаете,
что Шеварднадзе помогал защитникам Отечества — сто-
ял на стороне своего большого Отечества, которое он но-
минально представлял? Никоим образом.
Представлявший Вашингтон глава американской де-
легации на переговорах Джеймс Вулси (будущий глава
ЦРУ) встретил в Москве всю верхушку советского воен-
ного командования, начиная с министра обороны марша-
ла Язова и генерала Моисеева (начальника Генерального
Штаба). Они стояли в Министерстве обороны на фоне
гигантского панно, изображавшего Александра Невского
после победы над крестоносцами на Чудском озере.
Многие опустили головы.
Язов объявил, что не собирается ограничивать воен-
но-морские войска. Потеряв природное самообладание,
размахивая руками перед Вулси, Язов сказал, что столь
огромные ограничения возможны только в будущем, ко-
гда можно будет ограничить численность американских
авианосных соединений и подводных лодок.
Пришедший в неистовство Вулси отвел руки Язова и
сказал: «Только через мой труп!» Когда это перевели на
русский, маршал усмехнулся: «Возможно, что и так». Тогда
Вулси обвинил советское военное руководство в «сознатель-
но ложной интерпретации» подписанного договора. Язов
постучал по груди и сказал: «Только через мой труп!»
* ♦ *
Шеварднадзе с 10 декабря 1990 г. грелся под техас-
ским солнцем, встречаясь в 23-й раз с госсекретарем
Бейкером. Вулси, возвратясь в Техас, стал жаловаться на
94
поведение советских военных. Догадайтесь, кому? Он
жаловался Шеварднадзе: советские военные, мол, пере-
водят оружие за Урал, в азиатскую часть. «Вы должны
уничтожить это оружие в Европе». Бейкер был раздра-
жен этими стенаниями. Он, а не советский министр, рез-
ко остановил Вулси: сейчас у Бейкера, накануне войны
в Персидском заливе, были более важные дела. Бейкер
произнес сквозь сжатые губы: «Вулси, заткнитесь. Вы за-
ставляете нас терять время».
Даже Объединенный комитет начальников штабов не
мог с поощрением смотреть на самоубийство второй ар-
мии мира, совершаемое Шеварднадзе и ему подобными.
А Бейкер сказал, что у него осталась горечь во рту.
Никогда еще Шеварднадзе не выглядел столь отвра-
тительно. Пепельный цвет лица и темные круги под гла-
зами. Прислуживание другим стоит дорого.
Довольно неожиданно Шеварднадзе потребовал со-
зыва конференции по Ближнему Востоку. Бейкер отве-
тил, что «не время». Шеварднадзе выбросил вперед обе
руки: «Я понимаю вашу позицию! Я не пытаюсь вас от-
говорить». И приказал представителю СССР в Совете
Безопасности ООН Юлию Воронцову отложить выдви-
жение советского предложения, замедляющие американ-
ские военные действия в Персидском заливе.
Выслуживавшийся перед американцами Шеварднадзе
протестовал по поводу «поведения советских военных»
перед президентом Горбачевым, а тот поручил изучить
дело выполнения Договора ОВСЕ маршалу Ахромееву.
Тот доложил, что указанные действия не противоречат
договору, и это вызвало негодование Шеварднадзе56.
Министр посетил Белый дом 12 декабря 1990 г. Он по-
трогал Рождественские украшения на американской елке
и договорился о трехдневном визите в США Горбачева в
феврале наступающего года. В качестве рождественско-
го подарка президент Буш подписал кредитную гарантию
95
на один миллиард долларов для закупок сельхозпродук-
тов в Америке.
Кульминацией процесса сближения «новой» Европы
было принятие на пленарном заседании глав стран ОБСЕ
в Париже 19—21 ноября 1990 г. ее финального докумен-
та — Декларации о безблоковой Европе, в которой были
такие слова: «Конец эры конфронтации... Нет больше
противников... Будет построено новое партнерство...
Безопасность неделима»57.
Безблоковая Европа. Восток выполнил свое обещание
и уничтожил свой блок — ОВД. А что же Запад? Никто в
НАТО и не думал реализовывать безблоковую Европу.
Исторический фарс
В 1990-м г. советская дипломатия проиграла все, что
только можно было проиграть. И пыталась при этом при-
дать своим диким поражениям некую маску триумфа, вы-
сочайшим образом оцененного Нобелевским комитетом
в Осло.
Внутри страны дипломатическая служба всегда
пользовалась уважением. Но отходы и поражения ста-
ли столь очевидны, что никакая риторика не могла их
скрыть. Начинается массовое разочарование в людях со
Смоленской площади. Резкие выпады против дипломатов
прозвучали на Пленуме Центрального Комитета КПСС в
феврале 1990 г. и продолжились на июльском пленуме ЦК,
где с гневом была встречена потеря Восточной Европы.
Шеварднадзе: «Теперь я стал козлом отпущения.
Создатель и охранитель этой системы, достигший ее
вершины, я был теперь изгоем, обреченным на безжа-
лостное третирование». В последние месяцы министр
жил с ощущением, что германское объединение, кризис
в Персидском заливе и другие проблемы стали «столь
интенсивными», что Шеварднадзе решил «не отвлекаться
на критическую защиту своих деяний. Караван идет...»
96
Но у него появилось четкое ощущение того, что при-
ближается некий финиш, который сокрушит его бесслав-
ные дела. Шеварднадзе теряет доверие и Горбачева, пред-
лагающего ему, как уже говорилось, уйти на пост вице-
президента. Западные авторы называют это предложение
«шагом, достойным Макиавелли»58.
17 декабря 1990 г. Горбачев открыл сессию Съезда
народных депутатов. «Мы недооценили глубину кризи-
са нашего общества». Хорошее мы. Горбачев потребо-
вал дополнительных полномочий. Все тогда думали, что
эти полномочия ему нужны. Не из того теста был сделан
Горбачев, чтобы ему помогли дополнительные полномо-
чия (которых у него и так было более чем достаточно).
Человек с рабской душой, министр иностранных дел
Шеварднадзе предупреждал посла Мэтлока, что в случае
кризиса уйдет в отставку — ведь на съезде КПСС уже во-
семьсот человек проголосовали против него. «Днем ра-
нее несколько товарищей предложили выпустить декла-
рацию «запрещающую руководству страны посылать вой-
ска в Персидский залив.... Это переполнило мою чашу
терпения».
Рано утром 20 декабря 1990 г., едва встав с посте-
ли, он наметил тезисы своего выступления на прохо-
дящем Съезде народных депутатов. Его верный по-
мощник Тарасенко сообщил американскому послу, что
Шеварднадзе заранее ни с кем не советовался, только
с женой, детьми и двумя помощниками — Теймуразом
Степановым и Сергеем Тарасенко. Все они согласи-
лись, что Шеварднадзе лучше уйти. При этом ни слова
Горбачеву.
Один из заместителей Шеварднадзе — Александр
Белоногов прибыл к американскому послу в Спасо-хауз,
где его спросили: может ли Шеварднадзе передумать?
Как вам нравится ситуация: американские диплома-
ты знают об уходе Шеварднадзе, а его президент — нет.
4 Измена генсека
97
Может быть, «Шэви» надеялся на американский нажим
на Горбачева?
На трибуне Шеварднадзе оценил требование
Горбачева в отношении новых полномочий как «гряду-
щий приход диктатуры. Никто не знает, какой будет эта
диктатура и каким будет тип диктатора.... Я хочу сделать
следующее заявление: я ухожу в отставку... Это мой долг
как коммуниста».
Выйдя на трибуну Дворца съездов, Горбачев ска-
зал, что его более всего обидело то обстоятельство, что
Шеварднадзе не оповестил о своем решении заранее его.
Горбачев может только осудить выходку Шеварднадзе и
манеру, в которой она была сделана. Он высмеял «страхи
перед диктатурой» — «У меня нет о ней сведений».
* * *
Мэтлок считал, что драматизм происходящего тре-
бовал своего Шекспира. С точки зрения американского
посла, Шеварднадзе «достиг блестящих успехов во внеш-
ней политике перестройки». Призванный к американско-
му послу помощник Шеварднадзе Сергей Тарасенко со-
общил, что его босс рассматривал возможность ухода в
течение года. Его возмутило отсутствие поддержки со
стороны Горбачева, когда военные начали критиковать
его договоренности с Западом.
Американцы интересовались, прежде всего, тем, о ка-
ком заговоре говорил Шеварднадзе. Выяснилось, что ни-
чего конкретного он в виду не имел. Он имел в виду об-
щую атмосферу в стране.
Бейкеру сообщили об уходе Шеварднадзе в поло-
вине шестого утра. Госсекретарь немедленно позво-
нил в Москву, но Шеварднадзе не подходил к телефону.
Они поговорили чуть позже, и Шеварднадзе согласился
не оставлять свой пост до февральской встречи 1991 г.
Горбачева — Буша.
98
Буш и Скаукрофт увидели в происходящем «попыт-
ку Горбачева найти путь посреди — между «реформато-
рами и реакционерами, словно такой путь существует».
Буш из Кемп-Дэвида звонил очень многим, но Горбачева
среди его собеседников уже не было — этот адресат по-
терял практическую ценность. И все же Скаукрофт убе-
дил Буша сделать еще один звонок в Москву. Президенты
говорили тринадцать минут, ограничившись пожелания-
ми счастливого Нового года.
Посол Бессмертных написал министру от руки:
«Дорогой Эдуард Амвросиевич, я предлагаю вам забрать
назад ваше заявление. Это было бы лучше для нашей
внешней политики и для всей международной ситуации.
Я в этом твердо уверен. Держитесь за ваш пост. Саша»...
На той же трибуне, где стоял Шеварднадзе, глава КГБ
Крючков 22 декабря обвинил западные разведки в попыт-
ках осуществить коллапс Советского Союза. 25 декабря
1990 г. Съезд народных депутатов одобрил расширение
президентских полномочий Горбачева; он согласился с
необходимостью проведения национального референду-
ма по вопросу о Союзном договоре. 27 декабря под дав-
лением Горбачева вице-президентом во втором голосова-
нии был избран выдвинутый Горбачевым Янаев.
Накануне 1991 г. Буш и Горбачев обменялись посла-
ниями. Горбачев посчитал нужным послать президенту
Бушу-ст. специальное письмо с уверениями, что ника-
кого изменения во внешнеполитическом курсе не про-
изойдет59. Президент Буш посчитал нужным позвонить
Горбачеву в первый день нового года. Они обсуждали ход
переговоров по стратегическим вооружениям и ситуацию
в Персидском заливе. Государственный секретарь Бейкер
4 февраля 1991 г. послал Шеварднадзе (еще временно за-
нимавшему свой пост) соображения о проблемах стра-
тегических вооружений. Контроль над вооружениями и
операция в Персидском заливе затмили все прочее.
99
Но более существенным уже было следующее. Еще в
1989 г. Брент Скаукрофт создал специальную группу по
наблюдению за национальными проблемами в Советском
Союзе. Он дал инструкцию ветерану ЦРУ Роберту Гейтсу
«взять на себя функции наблюдателя за Кремлем, сдуть
пыль с магического шара предсказаний, и начать задавать
себе вопросы о различных вариантах возможного кошма-
ра»60. Гейтс создал два межведомственных комитета; пер-
вый возглавил он сам, второй — Кондолиза Райс. Самым
главным был вопрос о будущем советских ядерных сил.
ЦРУ знало о механизмах сдерживания попыток завладе-
ния этим оружием посредством сложных кодов и иден-
тификационных приспособлений.
Американцев волновала возможность овладения так-
тическим ядерным оружием некими региональными на-
циональными деятелями. Что же касается общей оценки
курса Горбачева, то 24 января 1991 г. ЦРУ давало такую
оценку: «Горбачев начал конфликт без явственно про-
сматриваемой программы и с малоощутимыми шанса-
ми на успех. Едва ли ему удастся избежать расплаты за
процесс, который он сам же и начал и главной жертвой
которого он, вероятнее всего, и будет»61.
Американская разведка уже тогда определила то,
чего советские либералы не желали (и не желают) при-
знавать долгие годы — тогда и потом. Роберт Гейтс:
«Ежедневная жизнь во многих отношениях была счаст-
ливее при старом сталинском режиме. В будущем рус-
ские оценят либерализацию как хаос. Чем дальше зайдет
Горбачев, тем сложнее будет для последующего лидера,
более решительного и более умелого, чем Горбачев, при-
звать население снова помогать проводить реформы».
Найдите либеральный мыслительный центр в России,
оценки и выводы которого хотя бы немного напомина-
ют выводы ЦРУ.
100
Внешняя помощь
Как напоминает посол Мэтлок, «со времен Сталина
Советский Союз никогда не принимал иностранной эко-
номической помощи, считая ее потенциальным источни-
ком «внешней зависимости». СССР не принял ее даже
после Чернобыля. Но после землетрясения в Армении, в
Спитаке, в декабре 1988 г., помощь была принята с благо-
дарностью... По мере того, как экономическая ситуация в
стране ухудшалась, официальное отношение к помощи из-
за рубежа изменялось, и к осени 1990 г. Горбачев актив-
но призывал не только к иностранным кредитам и кре-
дитным гарантиям, но полностью принимал дарования в
виде продовольствия и медицинских препаратов»62.
Американское посольство советовало своему пра-
вительству предоставить советскому населению некото-
рый объем медицинской помощи в виде лекарств. Нельзя
сказать, что Вашингтон проявил невиданную щедрость —
было ассигновано всего 5 млн. долл., но и эта помощь
была существенной для доведенной горбачевским прав-
лением до крайности страны. Горбачев назначил чинов-
ника высокого ранга — первого заместителя председате-
ля Совета Министров Виталия Догужиева координато-
ром гуманитарной помощи. В прежние годы СССР сам
оказывал массовую помощь многим странам. Печально
было видеть деградацию великой державы. Теперь фуры
с помощью пропускали даже в самые закрытые города.
Мэтлок же думает так: «Это придало советским гра-
жданам чувство, что они не забыты и не покинуты ми-
ром. Это было важно, ценно и ободрительно» И все же
даже Мэтлок признает, что внимание к обрушенной стра-
не было недостаточным: «Вашингтон никогда не прово-
дил исследований переходных условий, пригодных для
Советского Союза; президент был поглощен созданием
101
коалиции по выдворению Ирака из Кувейта. Наши запад-
ноевропейские союзники спорили по многим вопросам и
были увлечены внутренними проблемами. Японское прави-
тельство сделало советскую политику заложником возвра-
щения южнокурильских островов к северу от Хоккайдо —
справедливое требование, но не то, которое можно было
удовлетворить непосредственным давлением»63.
Прибалтика
7 января 1991 г. каналы информации американского
государственного департамента сообщили, что элитные
части ВДВ выдвигаются в Прибалтику и одной из целей
будет призвать на действительную службу 32 тысячи но-
вобранцев. Роберт Гейтс и Кондолиза Райс немедленно
прибыли к Бренту Скаукрофту с предложением жесткого
ответа. Скаукрофт колебался. Он ценил поддержку СССР
в ООН. Противостоять сейчас Горбачеву в Прибалтике
означало выбить его из коалиции против Ирака. И все же
американское заявление было достаточно жестким, что-
бы ТАСС назвало его «неприкрытым вмешательством во
внутренние дела Советского Союза».
На второй день после драматической самоотставки
Шеварднадзе Горбачев создает специальные милицейские
силы — ОМОН, внешне характерные своими черными
беретами. Именно ОМОН захватывает полиграфические
учреждения в Риге. Пятью днями позже Министерство
обороны СССР потребовало возврата к всеобщей воин-
ской повинности в Прибалтике, Закавказье, Молдавии,
западных областях Украины, там, где националистиче-
ский порыв был максимальным. 2 января 1991 г. удар-
ные войска Министерства внутренних дел захватили зда-
ние Центрального Комитета Коммунистической партии
Литвы, издательства и типографии основных изданий —
как принадлежащие центральным властям.
102
Узнав о высадке воздушно-десантных войск в Литве,
посол Мэтлок бросился к советнику Горбачева Георгию
Шахназарову, который попытался успокоить американца.
Прибалты сами ведут себя провокационно. Министр ино-
странных дел Борис Пуго принял главу Всемирного ев-
рейского конгресса Эдгара Бронфмана и сказал, что при-
балтийские республики намерены агрессивно вести себя
в отношении местных этнических меньшинств.
Прибалты вели себя, если позволено так выразиться,
нагло. Глава литовского парламента Витаутас Ландсбергис
заявил, что обращение Горбачева относится к государст-
ву, которого уже нет (Литовская ССР), поэтому граждане
республики не обязаны обращать на это послание ника-
кого внимания. Предложение Горбачева «восстановить»
советскую власть уже определенно означает, что в данное
время она исчезла. Слабость Горбачева была уже очевид-
на, литовский профессор музыки пинал его как хотел, не
опасаясь ответа бывшей второй супердержавы мира.
* * *
Три первых месяца 1991 г. свидетельствуют, что даже
Горби проняло. При всем своем самомнении, Горбачев
периодически стал действовать иррационально. Так,
7 января 1991 г. он приказал грузинскому сепаратистско-
му правительству Гамсахурдии вывести войска из Южной
Осетии, хотя уже достаточно давно не имел власти рас-
поряжаться новым грузинским парламентом и его пре-
зидентом. Гамсахурдия заявил, что любая попытка вы-
полнить распоряжение Горбачева приведет к войне ме-
жду Грузией и Россией. Жалкая угроза Горбачева лишь
ухудшила ситуацию. Она окончательно стала рушить до-
верие к нему. В целом, начатая с середины ноября 1990 г.
практика угроз (ни одна из которых не была реализова-
на) просто убила доверие к Горбачеву даже у самых вер-
ных его сторонников.
103
Теперь мы знаем, что 7 января 1991 г. верная Кремлю
часть литовской компартии обратилась к Горбачеву
с предложением распустить Верховный Совет Литвы
и ввести прямое президентское правление Горбачева.
Секретарь Горбачева Валерий Болдин встретился с ли-
дером просоветских литовцев Бурокявичюсом. Рядом си-
дели секретари ЦК Шенин и Бакланов, министры Пуго и
Язов, глава КГБ Крючков. Никто не знает, насколько ос-
ведомлен был об этой встрече сам Горбачев, но в любом
случае он отошел от ответственности.
Президент Буш в своем первом в текущем году по-
слании указал, что «перемены в Советском Союзе по-
могли создать базу для беспрецедентного сотрудниче-
ства и партнерства между Соединенными Штатами и
Советским Союзом. События, свидетелями которых мы
являемся, совершенно несовместимы с этим курсом».
Президент Буш объявил, что «мы осуждаем эти (совет-
ские) действия, которые не укрепляют, а разрушают нашу
дружбу»64.
Обе палаты американского конгресса осудили собы-
тия в Литве как «глубоко беспокоящие». И рекомендовали
президенту ввести экономические санкции. Посол Мэтлок
посетил главу КГБ Крючкова, выражая «обеспокоенность
Соединенных Штатов ситуацией в балтийских государст-
вах. Что касается речи Крючкова в декабре, что Мэтлок
опроверг ее идеи: «Мы не пытаемся сокрушить вашу сис-
тему». Мэтлок бросился к советнику Горбачева Анатолию
Черняеву, у которого нашел больше понимания.
Посол Мэтлок записывает для себя: «В отличие от
прибалтов, которые готовы приложить все силы, чтобы,
в противостоянии советским войскам не попасть в си-
ловую западню, грузины кажутся готовыми осуществить
свои силовые угрозы. Хотя я могу понять фрустрацию в
Москве, связанную с центробежными тенденциями, и не
чувствую, что грузины ведут себя достойным образом в
104
отношении осетин, я не могу понять, почему Горбачев
идет своим странным путем... Нынешний его курс яв-
ляется идиотическим — словно Горбачев поразительно
глуп».
14 января 1991 г. Председателем Совета Министров
стал Валентин Павлов, более жесткая фигура, чем его
предшественник. Из президентского совета вышли
Яковлев, Примаков, Осипян, Шаталин и Петраков. Павлов
отказался заново назначить Абалкина и Ситаряна.
Вильнюс
Пиком «твердого горбачевства» было, видимо, 19 нояб-
ря 1991 г. — в столице Латвии Риге был создан Комитет
национального спасения. На следующий день мест-
ный ОМОН штурмовал Министерство внутренних дел
Латвии. Пять человек стали жертвами этих событий.
В Москве стотысячная демонстрация прошла против
применения силы. Вся страна прильнула к телевизион-
ным приемникам, но со стороны Горбачева не последова-
ло призывов или объяснений. Зато их можно было легко
узнать через радиостанцию «Свободу» или через левые
демократические издания, часть которых публиковалась
в Прибалтике.
Горбачев полагал, что в запасе у него еще есть не-
сколько инструментов воздействия на силы, которые по
частям растаскивали его власть. В декабре 1990 г. он убе-
дил Съезд народных депутатов СССР в необходимости
всенародного референдума, который бы показал привер-
женность населения Советского Союза единому государ-
ству. Прибалтийские республики отказались участвовать
в нем, а затем их примеру последовали Грузия, Армения и
Молдавия. В Казахстане Нурсултан Назарбаев по-особому
поставил вопрос референдума: «Считаете ли вы необхо-
димым сохранение Союза Советских Социалистических
105
республик как союза независимых суверенных госу-
дарств?»
Поразительная слабость Горбачева: у него не было
никакого внутреннего желания «поговорить» с собствен-
ным народом, объяснить сонм своих обеспокоенностей,
попросить о помощи. Этот человек глубинно не верил в
демократию, говоря о ней так много. Дежурные высту-
пления не в счет; от многочисленных многочасовых ре-
чей у всех сводило скулы. Но честное, откровенное сло-
во обеспокоенности, призыв о помощи, проникновенное
слово правды ценится в России как нигде более. В этот
роковой час судьба дала России фантастического говору-
на, который специализировался на обтекаемых округлых
фразах, лишенных столь слышимого народом искреннего
элемента, придающего смысл происходящему. Это и об-
рушило массовую поддержку Михаила Горбачева.
♦ * ♦
В январе 1991 г. некий «новый» Горбачев послал уль-
тиматум литовцам: немедленно восстановить СССР и
Литовскую ССР. «Народ требует восстановления консти-
туционного порядка, надежных гарантий безопасности и
нормальных жизненных условий». Отсутствие этих усло-
вий потребует введения прямого президентского прав-
ления.
11 января 1991г. Национальный комитет спасения
Литвы объявил о восстановлении конституции Литовской
ССР. 11 января 1991 г. советские десантники заняли глав-
ный печатный комбинат в Вильнюсе. Советские войска
оккупировали несколько зданий, на которые претендова-
ла Компартия Литвы. 13 января 1991 г. в Вильнюсе про-
лилась кровь.
Посла Мэтлока разбудил 13 января 1991 г. звонок
его заместителя — Джеймса Коллинза (будущего посла
106
Америки в России). Подразделение «Альфа» пошло в ата-
ку на телевизионную башню в Вильнюсе. Предполагалась
атака на литовский парламент, где забаррикадирова-
лись литовские депутаты. Мэтлок записывает для себя:
«Обманывает ли Горбачев, или события вышли из-под
контроля?»
И тут Горбачев дал слабину. Во второй половине
наступившего дня в Министерство иностранных дел
СССР были вызваны послы США, Британии, Франции,
Германии и Финляндии. Они собрались в том зале, где
обычно с ними встречался Шеварднадзе. Теперь от лица
министерства выступил первый заместитель министра
иностранных дел Анатолий Ковалев. Он сказал, что толь-
ко что прибыл из кабинета президента Горбачева и хотел
бы передать сообщение главам соответствующих прави-
тельств. Самым главным было следующее: «Президент
желает заверить своих иностранных коллег, что он не от-
ветственен за атаку на телевизионную башню. Горбачев
к кровавым событиям в Вильнюсе отношения не имеет».
(Кто после этого мог оставаться лояльным Горбачеву?)
Ответом было пораженное молчание.
Престиж Горбачева упал до нуля, когда он отка-
зался взять на себя ответственность за происшедшее в
Вильнюсе кровопролитие. Всякий, кто когда-либо разго-
варивал, был знаком с советскими военачальниками, точ-
но знает, что советские генералы никогда не пойдут на
кровопролитие без твердого, определенного политиче-
ского приказа сверху. Можно ли себе представить, что в
центре Тбилиси в апреле 1989 г., в Баку в январе 1990 г. и
близ телевизионной башни Вильнюса в январе 1991 г. со-
ветские генералы — на свой страх и риск — пошли в бое-
вую атаку против своего же народа? Немыслимо. Но че-
ловек, несомненно, отдавший приказы, предпочел спря-
таться за спины других.
Или он потерял контроль над событиями? Посол
Мэтлок потребовал, чтобы президент СССР немедлен-
107
но выступил с официальным заявлением на данную тему.
Мэтлок западному коллеге: «Я не знаю, во что верить: са-
мое трудное — это предположить, что Горбачев не зна-
ет, что происходит, но, одновременно, я не могу понять,
почему он шлет нам это послание, если оно ложно. Едва
ли он желает усилить подозрения, что потерял контроль
над собственным правительством». Один из западных
послов: «Что же хуже — возможность того, что Горбачев
спланировал это, или то, что он потерял контроль над
вооруженными силами?» Мэтлок: «Мне не нравятся оба
варианта».
Горбачев предпочитает считать, что он «ничего об
этом не знал». На следующий день либералы в его окру-
жении (Яковлев, Бакатин, Черняев, Игнатенко) выработа-
ли для Горбачева план: выехать в Вильнюс, признать до-
пущенную несправедливость и огласить литовскую неза-
висимость. Заместитель мэра Москвы Сергей Станкевич
назвал события в Вильнюсе «самым сильным из всех уда-
ров по перестройке».
Колебания Горбачева достойны более талантливого
пера. Вначале он согласился с либералами, но затем под-
дался жесткости силовиков. Он не только не полетел в
Виьнюс, но согласился с представителями силовых мини-
стерств на том основании, что его личная безопасность
не может быть обеспечена65. Горбачев не только не прие-
хал в Вильнюс, но и не отделил себя от тех, кто готов был
на силовое решение вопроса.
На следующий день Ельцин созвал экстренное за-
седание Верховного Совета РСФСР. Он сказал послу
Мэтлоку: «Если силы Центра могут нанести удар по при-
балтам, они могут это сделать и в отношении нас». Его
беседа с Горбачевым в Кремле была грубым нажимом,
Горбачев тоже отошел от деликатности. И все же дал сла-
бину — согласился послать «примирительную комиссию»
в Вильнюс.
108
* * ♦
Утром 13 января советские войска в Вильнюсе возоб-
новили атаку на телевизионную башню, продолжавшую
национальную трансляцию. Пятнадцать убитых, несколь-
ко сот раненых. Внимательнее всех за событиями следи-
ла американская разведка ЦРУ — в данном случае во гла-
ве с начальником Советского отдела Джорджем Колтом.
В Белом доме Кондолиза Райс провела все утро, беседуя
с представителями ЦРУ и государственного департамен-
та. Пол Гобл, специалист по советским национальностям,
встретился с Эндалом Липмаа, эстонским министром,
который был убежден: «На следующей неделе наступит
очередь Риги, а неделей позже — Таллина.
В главных кабинетах Вашингтона спорили о том, как
назвать противников Горбачева справа. Президенту Бушу
не нравилось, когда их называли консерваторами. Буш
себя считал консерватором. ЦРУ начало применять тер-
мин традиционалисты. Джордж Колт называл их ле-
нинистами. А Кондолиза Райс звала их реакционерами.
Проще других был Фриц Эрмарт: плохие ребята.
Горбачев был с этими плохими ребятами, пока из
Вашингтона не пригрозили отменой февральского ви-
зита и своего рода мировой пропагандистской поркой.
Горбачев звонит в эти дни Бушу, Колю и Миттерану, жал-
ко оправдываясь, что «он здесь ни при чем» и желает ос-
таваться в клубе западных лидеров. Чтобы восстановить
status quo ante, Горбачев вместе с Яковлевым принимает
всех иностранцев, удосужившихся быть в Москве в эти
дни. Он обещает создать порядок, основанный на законе.
Он сравнивает себя с мореплавателем, который потерял
из виду землю и находится во власти морской болезни.
Все происходящее работало на пользу одному лишь
Ельцину. Ельцин вылетел в Таллин. Здесь он подписал
109
с прибалтами «договор о взаимной поддержке» огласил
совместное с тремя лидерами прибалтийских республик
заявление, осуждающее нападение на вильнюсскую те-
лебашню. Он обратился к войскам, мобилизованным на
территории Российской Федерации и ныне расквартиро-
ванным в Прибалтике, с призывом не стрелять в мирное
население. Ельцин признал «суверенитет других респуб-
лик» и запретил гражданам РСФСР участвовать в «воо-
руженных конфликтах, затрагивающих суверенитет дру-
гих стран».
В отличие от Горбачева он, крушитель государствен-
ности, не прятался за чужие спины. Обращаясь к россий-
ским военнослужащим, он сказал: «Помните свои соб-
ственные дома, настоящее и будущее своей собственной
республики, своего собственного народа. Насилие про-
тив законных институтов балтийских народов вызовет
кризис в самой России и повредит русским, живущим в
других республиках».
Это была крайняя точка разногласий, Ельцин оспа-
ривал право Горбачева использовать вооруженные силы.
Теперь он требовал лояльности себе, не Горбачеву. То
была страшная дуэль, на кону было единое государство.
В Москве Горбачев буквально задохнулся от передан-
ных ему слов Ельцина: «Сукин сын! Ну что с ним делать?»
А Ельцин побоялся лететь самолетом, выехал на поез-
де в Ленинград и вылетел в Москву отсюда. Некоторые
«сведущие» москвичи начали отсылать свои семьи в про-
винцию.
Назначение Бессмертных и атака
Гидаспова. Роспуск СЭВ
В борьбе за власть Горбачев не верил в свою право-
ту до такой степени, чтобы сражаться, зажигая окружаю-
щих. Между 21 и 23 января 1991 г. он сломался. 23 янва-
110
ря 1991 г. Горбачев запоздало выражает соболезнования
жертвам рижских событий. Некие аналогии усматрива-
ются здесь с говоруном Керенским, столь же беззавет-
но верившим, что грозовая туча на горизонте каким-то
образом развеется от бесконечного словоизвержения.
Аналогия с Керенским напрашивается и в плане поли-
тических шатаний Горбачева. 26 января 1991 г. он санк-
ционировал совместное патрулирование армией и мили-
цией общественно важных пунктов, но когда Язов и Пуго
подписали приказ, он внезапно от него отказался. В то же
время Горбачев расширил полномочия КГБ, особенно в
том, что касается экономических преступлений. Все пя-
тидесятирублевые и сторублевые банкноты были изъя-
ты из обращения, чтобы ослабить «черный рынок». Эти
меры если и не довели до нищенства многих, то довольно
резко ударили по доверию населения к государству. Чуть
позже Горбачев обрушится с обвинениями на Госплан, и
это усилило представление о государственном маразме.
Горбачев встретился с латвийским лидером
Анатолием Горбуновым в явной попытке ослабить экс-
тренность ситуации. Сторонники жестких мер продол-
жали оказывать на Горбачева давление, но, видя отход
президента, ослабляли и собственный нажим. 30 января
министр внутренних дел Пуго заявил о выводе дополни-
тельных войск, присланных в Прибалтику. Горбачев ото-
шел от требования роспуска самозванных исполнитель-
ных органов, и от введения в регионе прямого прези-
дентского правления. 1 февраля 1991 г. Горбачев послал
своих представителей на переговоры с прибалтами.
Одновременно Шеварднадзе уведомил американцев,
что изменения курса в отношении Соединенных Штатов
не предвидится. Американцы поверили в это, когда уз-
нали тремя неделями позже, что на пост министра ино-
странных дел назначен хорошо им известный посол СССР
111
в США Александр Бессмертных. (Ночью 9 января 1991 г.
Бессмертных разбудили известием, что Горбачев назна-
чил его министром иностранных дел СССР.) Горбачев так
объяснил свой выбор на Бессмертных: «Американцы до-
веряют этому человеку»66.
* * *
Балтийский кризис обсуждал собранный 31 января
1991 г. пленум Центрального Комитета КПСС. Видя не-
решительность вождя «перестройки», обозначился «ан-
тилидер» — глава ленинградской партийной организа-
ции Борис Гидаспов. «Правда» напечатала его статью
с обличением реформ, с призывом возвратиться к кур-
су 1985—1986 гг., восстановить роль КПСС67. На плену-
ме случилось неожиданное для Горбачева. Его прямой
ставленник — первый заместитель Генерального секрета-
ря Владимир Ивашко и новый главный партийный идео-
лог Александр Дзасохов примкнули к Гидаспову. Пошел
«накат» на Соединенные Штаты, злоупотребившие на
Ближнем Востоке мандатом ООН.
Буш написал Горбачеву письмо, в котором угрожал
приостановкой всякой экономической помощи. В звонке
Александру Бессмертных американский президент сооб-
щил, что в текущих обстоятельствах встреча на высшем
уровне в феврале 1991 г. состояться не может. Все это то-
гда держалось в строжайшем секрете. Посол Мэтлок по-
требовал от Горбачева «возвратиться к политической ли-
нии прошлого лета».
26 января министр Александр Бессмертных вылетел в
Вашингтон. Он хотел повидать месячного возраста сына,
остававшегося с молодой матерью в американской сто-
лице. Обстоятельства были неумолимы, и министр пря-
мо из аэропорта отправился в государственный департа-
112
мент. Нажим американцев на этот раз был беспрецедент-
ным. По существу, они требовали от суверенной страны
отторжения трех прибалтийских республик. Напомним,
что каждая из прибалтийских провинций была на то вре-
мя в составе Российской империи и СССР дольше, чем
большинство американских штатов в составе США.
Бейкер велел своим подчиненным вести дело так,
чтобы «держать нового советского министра иностран-
ных дел в узде Шеварднадзе... Мы должны замкнуть
Бессмертных в политику его предшественника»68.
В полдень Бессмертных прибыл в Овальный кабинет
американского президента. Они сидели вместе с Бушем
по разные стороны камина. Когда подали кофе, Буш ска-
зал, что «в восторге» оттого, что новый советский ми-
нистр иностранных дел знает Соединенные Штаты так
хорошо. Бессмертных сообщил, что Тарасенко поки-
нул МИД и работает вместе с Шеварднадзе. Президент
одобрил формулу, которая позволила отложить визит
Горбачева. Бессмертных сказал, что роль, сыгранная
Советским Союзом в деле объединения Германии, в ре-
шении судьбы Восточной Европы, в Персидском заливе
исходила из «совместного европейского подхода», а те-
перь позиция СССР будет зависеть от реакции на собы-
тия в Прибалтике.
По видимости казалось, что Бессмертных призыва-
ет к спокойствию и взаимопониманию. Но, по сути, он
выдвигал своего рода ультиматум: если американцы ос-
ложнят положение Москвы в Прибалтике, Горбачев су-
меет осложнить жизнь антииракской коалиции. Не да-
вая собеседникам «ощетиниться», Бессмертных смяг-
чал произнесенное заверением, что прибалты получат
все, чего они хотят — но только конституционным пу-
тем. Бессмертных сказал, что Горбачев постоянно повто-
рял ему эту мысль.
113
* * *
1 января 1991 г. страны — члены СЭВ — Совета эко-
номической взаимопомощи решили осуществлять взаи-
морасчет в твердой валюте мирового рынка, и, увы, че-
рез несколько дней Исполком СЭВ решил распустить эту
экономическую организацию. Почему? Некая толика кон-
вертируемой валюты была у ГДР, Чехословакии, СССР.
Остальные страны были поставлены в безвыходное по-
ложение.
Развалить этот рынок взаимовыгодной торговли за
несколько недель могли только гении хаоса. Не вызыва-
ет удивления то обстоятельство, что восточноевропей-
ские страны повернули на запад.
Теперь у СССР совсем не осталось союзников.
Горбанев сдает позиции
9 февраля 1991 г. Литва проголосовала за неза-
висимость, а 3 марта это сделали Латвия и Эстония.
Разумеется, это вызвало вихрь эйфории и самоутвер-
ждения. Горбачев не признал результатов, но он позво-
лил провести плебисциты.
Чтобы изменить внутренний расклад сил, Горбачев
ощущал необходимость ослабить строго проамерикан-
скую линию Шеварднадзе. В день, когда американская
авиация нанесла самый суровый удар по Багдаду (12 фев-
раля 1991 г.), туда прилетел Примаков. Телевизионные ка-
меры зафиксировали его объятия с Саддамом. Централь-
ный Комитет КПСС выступал за введение перемирия,
раздавалась критика в адрес линии Шеварднадзе. Журнал
«Вопросы военной истории» утверждал, что «при другой
внешней политике и при другом министре иностранных
дел» войны в Заливе можно было бы избежать. Газета
114
«Советская Россия» утверждала, что решение советско-
го правительства в 1990 г. поддержать коалицию ООН
«прекратило существование СССР как сверхдержавы».
Уильям Сэфайр написал в «Нью-Йорк тайме», что «хо-
лодная война № 2 началась». В Восточной Европе про-
западные круги забили тревогу относительно «возвра-
та» Советского Союза. Андрей Козырев внутри страны
дублировал те же мысли: «Если силы тьмы возобладают
в Советском Союзе, Центральная Европа будет следую-
щей жертвой».
Когда 23 февраля операция «Буря в пустыне» на-
чалась, Горбачев поддержал ее. Еще до рассвета вокруг
овального стола в кабинете Горбачева собрались чле-
ны Совета национальной безопасности: вице-прези-
дент Янаев, министр иностранных дел Бессмертных, ми-
нистр обороны Язов, председатель КГБ Крючков, заве-
дующий Международным отделом ЦК Фалин, советники
Примаков, Черняев и пресс-атташе Игнатенко. Язов раз-
ложил карту и указал на расположение основных амери-
канских сил. Горбачев сообщил, что пытался остановить
начало атаки, но не смог...
* * *
Глядя на разворачивающуюся в СССР драму, амери-
канцы были твердо уверены, что Горбачев в высшей сте-
пень нежелательно относится к роспуску — не говоря
уже об аресте прибалтийских парламентов и введению
собственного прямого правления.
Самый большой интерес к возможностям антирос-
сийского сецессионизма проявила Кондолиза Райс. Она
готовилась возвратиться в Стэнфордский университет,
но до того написала весьма специфический меморандум
президенту Бушу-старшему: «Горбачев становится самой
непопулярной фигурой в Советском Союзе». Кондолиза
115
Райс, руководимый ею комитет и стоящие за ней совето-
логи в течение уже нескольких месяцев оказывали дав-
ление в пользу «диверсификации американских инвести-
ций в России», имея в виду более благожелательное от-
ношение к Ельцину и другим сецессионистским лидерам.
Райс советовала Скаукрофту обратить внимание на диф-
фузию политического влияния, происходящую в Москве.
Министр обороны США Ричард Чейни заявил, что лучше
полагаться на Ельцина, чем на Горбачева69.
Посол Мэтлок в полной мере ощутил полезность но-
вого фаворита. Этот пойдет на крушение всего. Против
Горбачева Мэтлок использовал знакомый аргумент: пре-
зидент Буш не приедет в Москву, если Горбачев будет
удерживать союз силовыми методами. Такой заход не-
изменно производил на себялюбивого Горбачева страш-
ное по эффективности действие.
На встрече Старого нового 1991 г. у себя в резиден-
ции Спасо-хауз Мэтлок ожидал только Ельцина. Тот при-
был с телохранителем Коржаковым, услужливо сдвинув-
шим два кресла. Ельцин был в свойственном ему состоя-
нии, «в тот вечер он, — пишет Мэтлок, — использовал
меня в политических целях, а я в той же мере исполь-
зовал его, как и он меня. Он воздействовал на публи-
ку тем, что имеет дело с представителем великой дер-
жавы; моя же выгода заключалась в том, что в этот пол-
день он предпринял усилия в пользу Литвы»70. Мэтлок и
Ельцин сошлись в неодобрении кандидатуры Валентина
Павлова на пост Председателя Совета Министров СССР.
Ельцин недобро ухмылялся, когда говорил Мэтлоку, что
Горбачев и его окружение находятся в растерянности:
«Они не знают, что делать».
Центр общественного мнения Юрия Левады зафик-
сировал начавшийся путь в пропасть. В декабре 1989 г.
52 процента опрошенных полностью поддерживали дея-
тельность Горбачева. К январю 1990 г. эта цифра упала
до 44 процентов, к маю — до 39 процентов, июлю — 28
116
процентов, а к октябрю — до 21 процента. Опрос в кон-
це 1990 г. назвал человеком года Ельцина (32 процента
против горбачевских 19 процентов). А ведь годом ранее
Ельцина поддерживали лишь 6 процентов против внуши-
тельных 46 процентов Горбачева.
Теперь, по мнению американцев, единственная наде-
жда Горбачева на политическое выживание заключалась в
желании и способности объединиться с Ельциным и де-
мократическими противниками социализма. Американцы
подсказывали: нужно сокрушить партийный аппарат,
выйти из КПСС, создать антикоммунистическую коали-
цию реформ.
Мэтлок позвонил Бейкеру с предложением дать
Ельцину шанс повидаться с президентом Бушем, указав
при этом, что Ельцин, выезжая в США, требует опре-
деленных гарантий приема американским президентом.
И не просто приема, а «достойного приема». При этом
следовало избежать неудовольствия Горбачева; пусть
Ельцина официально пригласит одна из неправительст-
венных организаций, скажем, Конференция конгресса на-
циональных губернаторов.
Мэтлок провел немалую подготовительную рабо-
ту. Он теперь часто обедал вместе с Ельциным в Спасо-
хаузе. В ответ Ельцин приглашал Мэтлока на многочис-
ленные приемы и концерты российского правительства.
Но особенно «полюбило» Ельцина Центральное раз-
ведывательное управление. В нем Джордж Колт, заве-
дующий отделом советского анализа, стал уже на очень
ранней стадии приверженцем свердловского самоду-
ра. На что Скаукрофт сказал директору ЦРУ Уильяму
Уэбстеру: «Почему бы Джорджу Колту просто не перей-
ти на работу к Ельцину?» Уэбстер постарался отрицать,
что ЦРУ «толкает вперед Ельцина». ЦРУ просто дела-
ет свое дело71. Фриц Эрмарт (оттуда же, что и Джордж
Колт), работая при Белом доме, был прозван «поклон-
117
ником Ельцина». Он оправдывался: «Я просто наблюдаю
за Ельциным. Речь идет о конкурирующих перспективах
для Советского Союза. И есть больший смысл помогать
Ельцину». Скаукрофту пришлось утихомиривать тех, кого
он называл «членами клуба поклонников Ельцина».
Мэтлок настаивал, что Америке гораздо более выгод-
но культивировать отношения с обоими выделившими-
ся лидерами. Да, они ненавидели друг друга. Но, в опре-
деленном смысле, они дополняют друг друга. Мэтлок го-
ворил, что Ельцин необходим для массовой поддержки
прозападной линии, а Горбачев нужен для охраны этой
линии справа. Пусть никто в Вашингтоне не восприни-
мает поддержку Ельцина как удар по Горбачеву. Они нуж-
ны Америке оба.
* * *
В начале февраля 1991 г. в Вашингтоне появился ми-
нистр иностранных дел Российской Федерации А. Козы-
рев. Немыслимо, но он был лучше даже неподражаемого
Э. Шеварднадзе. (К слову, он был рекомендован в МИД
РСФСР именно Эдуардом Шеварднадзе.) Владея англий-
ским, обходительный дипломат-профессионал нес в себе,
увы, худшие черты беспринципного чиновничества.
Во время встречи в Джеймсом Бейкером Козырев
предупредил, что «успех консервативных элементов в
Советском Союзе приведет к глобальному наступлению
консерватизма». Козырев словно забыл, какую страну он
представляет. Он убеждал Бейкера, что в американских
интересах было бы опереться на Ельцина и Российскую
Федерацию против реакционеров, оказывающих давле-
ние на Горбачева.
Козырев знал, чем соблазнить администрацию, во
многом уже связавшую себя с Горбачевым. Он предло-
жил американцам поддержать блок Горбачев — Ельцин
как залог демократического развития страны. Это было
118
своего рода музыкой для Бейкера. Отныне тот видел ре-
шение американских проблем в «спаривании Горбачева
с Ельциным», в создании левоцентристской коалиции в
Советском Союзе. Дэнис Росс наряду с Бейкером стал
поклонником этого «младошеварднадзе»72.
Но отныне Ельцин с трудом поддавался дрессировке.
Нарушая планы Бейкера — Козырева, окрепший Ельцин в
середине февраля 1991 г. нанес первый из наиболее чувст-
вительных ударов по Горбачеву. Он обвинил его в стрем-
лении к диктатуре и 19 февраля призвал к его сверже-
нию. Ельцин призвал Горбачева передать власть Совету
Федерации — межреспубликанскому органу, в котором
гигантский вес РСФСР был бы ощутимее всего.
Поразительная воинственность Ельцина говорила
только об одном — он идет своей дорогой к сепаратной
власти; всякое ограничение этой власти воспринимается
им в штыки. Управлять таким болидом сложно, если не
невозможно. Ельцин безоговорочно обвинил Горбачева
в предательстве им же выдвинутых идей перестройки, в
принятии «антинародной политики».
Ответный удар Горбачева был неизбежен. Президент
СССР обвинил Ельцина в «объявлении войны» руково-
дству Советского Союза. Президент Буш спросил помощ-
ников: «Этот парень, Ельцин, действительно дикарь?»
Четырьмя днями позже 40 тысяч демонстрантов под
флагом «Демократической России» продефилировали по
Москве. Выступая в Белоруссии в этот день, президент
Горбачев указал на угрозу гражданской войны. К середине
мая в стране бастовали 300 тысяч шахтеров.
Горбачев обижен
Как сказал в середине февраля 1991 г. помощник
президента СССР Анатолий Черняев, «Горбачев ощу-
щает себя глубоко оскорбленным критикой из-за грани-
119
цы. Он полагал, что создал прочную базу доверия запад-
ных лидеров, но вдруг оказалось, что все это внезапно
испарилось. Поскольку он не менял своего отношения,
новая враждебность Запада им не заслужена»73. Посол
Мэтлок сразу же назвал тех лиц, кого американская
сторона хотела бы видеть в московском руководстве и
кто в последнее время покинул окружение Горбачева:
Вадим Бакатин, Александр Яковлев, Николай Петраков,
Станислав Шаталин, Георгий Арбатов.
Анатолий Черняев ответил немедленно. Бакатин и
Яковлев не покинули команды президента Горбачева,
они ждут новых назначений. Остальных Черняев не счи-
тал большой потерей: «Петраков оказался беспринцип-
ным ренегатом, Шаталин умственно несбалансирован, а
Арбатов оказался просто амбициозной личностью, он пе-
решел к Ельцину, когда не получил один из высоких по-
стов, на который он рассчитывал. Как может Горбачев
основывать свою администрацию на людях, которые его
предают?» — спросил Черняев, добавив, что не может по-
нять, почему президент Буш полон решимости наказать
Горбачева.
Мэтлок попытался объяснить позицию Буша.
Президент США работает не в пустом пространст-
ве и знает, когда он может, а когда не может оказать
Советскому Союзу помощь. Особенно волновало амери-
канскую сторону то, что они объясняли так: «Мы видим
движение назад в переговорах по контролю над воору-
жениями, даже там, где основные соглашения уже заклю-
чены». Правительство США не может подписать эконо-
мическое соглашение, пока не будет изменено эмиграци-
онное законодательство. Тут спокойный обычно Черняев
буквально взвился: «Вы должны знать, почему не при-
нято эмиграционное законодательство: Соединенные
Штаты никак не могут справиться с уже имеющимся им-
миграционным потоком. В американском посольстве ско-
120
пились документы на 300 тысяч желающих иммигриро-
вать в США; посольство же способно оформить докумен-
ты только на 50 тысяч в год».
* * *
Горбачев, видя, как переходят его «друзья» в ла-
герь Ельцина, уже не мог сдержаться. Посещая в февра-
ле 1991 г. Белоруссию, Горби обрушился на фальшивых
реформаторов, которые используют фальшивые лозун-
ги. Горбачев заговорил так, как он не говорил никогда:
его противники «пытаются лозунгами прикрыть дале-
коидущие интриги, которые в ряде случаев были рожде-
ны в заграничных мыслительных центрах и во враж-
дебных головах». Он непосредственно назвал Гавриила
Попова, который мечтает о развале страны на сорок го-
сударств. «Демократы» используют большевистскую так-
тику — демонстрации и забастовки, они готовятся к за-
хвату власти. (Мэтлок тут же отметил, что коммунисты
всегда обижаются на тех, кто использует их же тактику —
косвенное признание правоты Горбачева.)
Горбачев: «Итак, я задаю вопрос: Кто же тогда гото-
вится к путчу? Кто призывает к неконституционным фор-
мам политической борьбы? Мы категорически отверга-
ем всякие попытки повторения насильственного захва-
та власти, который практически неизбежно привел бы к
гражданской войне. Я абсолютно уверен в этом и я наде-
юсь, что вы понимаете, о чем я говорю. У нас есть опыт,
мы имеем горькие уроки — как наши собственные, так и
у других народов — чтобы сделать такие заключения».
Речи Горбачева становились все более ожесточенны-
ми. Так 15 марта он говорит Бейкеру: «У нас в стране есть
огромный слой — десятки миллионов люмпенов, кото-
рые есть среди рабочих, крестьян, интеллигенции. Если
посмотреть на деятельность оппозиции, то она ориенти-
121
руется именно на этот слой. Своей программы у нее нет,
у нее одна программа — быть в оппозиции ко всему»74.
По мнению Мэтлока, подобные речи «принесли ог-
ромное зло». Американский посол увидел, что «власть
Горбачева быстро ослабевает. Он проявляет тенденцию
угрожать и поступать жестко, затем останавливался в
шаге от реализации своих угроз. Обычно он был доста-
точно разумен, чтобы не выполнять эти угрозы»75.
Но американцы уже видели в Горбачеве отыгран-
ную пластинку, они все более поворачиваются к Борису
Ельцину — этот сокрушит Советский Союз полностью.
Референдум
Горбачев проявлял тенденцию угрожать и поступать
жестко, затем останавливался в шаге от реализации сво-
их угроз. «Обычно он был достаточно разумен, чтобы
не выполнять эти угрозы»76. Горбачев возлагал исклю-
чительные надежды на референдум о сохранении един-
ства Советского Союза, намеченный на 17 марта 1991 г.
Он был уверен в том, что абсолютное большинство на-
селения страны выскажется за ее целостность, и это даст
в его руки важнейшее политическое оружие. Вопрос
был поставлен так: «Поддерживаете ли вы сохранение
Советского Союза как обновленной федерации равных
и суверенных республик, в которых гражданские права
и свободы всех национальностей будут полностью гаран-
тированы?»
Горбачев преуспел в создании проекта нового
Союзного договора (опубликован 7 марта 1991 г.). Да,
пришлось сделать значительные уступки союзным рес-
публикам, включая их участие в проблемах национальной
безопасности, обороны, внешней политики и формирова-
ния бюджета. Но главное — он сохранял Центр и надеял-
ся на логику центростремительного развития. Горбачев
122
надеялся на разумное большинство, которое даст ему не-
двусмысленный мандат, и, основываясь на котором он
может преградить дорогу сепаратистам. Однако шесть
республик (Литва, Латвия Эстония, Грузия, Армения и
Молдавия) с самого начала отказались от участия в этом
референдуме: они не нуждаются в разрешении Москвы
идти своим собственным путем. В этих республиках жили
всего десять процентов населения СССР, и эти республи-
ки были мощным союзником Ельцина.
В новый главенствующий орган — Совет Безопасности
СССР вошли Янаев, Павлов, Болдин, Пуго, Крючков,
Язов, Бакатин, Примаков и Бессмертных.
Ельцин ответил тем, что параллельно горбачевско-
му референдуму провел выборы президента Российской
Федерации, на которых он и победил. Речи Ельцина ста-
новились все менее сдержанными. 9 марта он предложил
в Москве «начать войну против руководства страны, ко-
торое завело нас в такое болото»77. Ельцин не выступал с
обличениями союзного референдума, но он и не придавал
этому референдуму исключительного значения. Он пола-
гал, что всеобщее избрание президента России стоит не-
ясного сигнала народных масс в адрес большой страны.
Бейкер в Москве
Известный американский историк Раймонд Гартхоф
отмечает сложившееся «почтительное отношение к
американскому руководству, начало которому поло-
жил Горбачев в 1991 г.»78. «Мы теперь с Америкой
как сообщающиеся сосуды», — заявил Горбачев послу
США Мэтлоку 24 января 1991 г. Наверное, только в та-
кой атмосфере можно воспринимать президента Буша и
государственного секретаря Бейкера, прожженных поли-
тиков, как «по-человечески прямолинейных и доверчи-
вых по натуре американцев»79.
123
В середине марта 1991 г., непосредственно перед ре-
ферендумом, в Москву прибыл государственный секре-
тарь США Дж. Бейкер. Теперь он уже не говорил о безо-
говорочной поддержке Горбачева. Он критически оценил
новую роль КГБ, увольнение тех советников Горбачева,
которые выступали за свободный рынок. Бейкер не пре-
минул указать на растущую роль советских военных,
на упрямство «старомыслящего» премьера Валентина
Павлова. Все это «оказывает охлаждающее действие на
советско-американские отношения».
Когда Бейкер прямо в лицо упрекнул Горбачева в вы-
шеприведенном, советский президент принял «загадоч-
ную позу». Он не бросился, по обыкновению, обсуждать
отдельные детали, но утверждал без экивоков, что не
должно быть сомнений в «конечном курсе СССР». Как
Горбачев собирается обращаться с неучаствующей в ре-
ферендуме «шестеркой»? Бейкер сказал о своих страхах
в отношении хаоса и гражданской войны. Опасения это-
го сдерживают потенциальных инвесторов.
* * *
Самая приметная черта этого визита в Москву за-
ключалась в том, что Бейкер сразу же постарался встре-
титься с Ельциным. Но как это сделать, не обидев окон-
чательно Горбачева? Решено было пригласить лидеров
всех республик (кроме Прибалтики) в резиденцию аме-
риканского посла в Спасо-хаузе. Приедут или не приедут
все республиканские лидеры — не важно. Важно, чтобы
пришел Ельцин. Бейкер решил провести с ним отдель-
ную беседу.
Первоначально Ельцин дал согласие и обещал прий-
ти, но в дальнейшем дело пошло не так просто. А.
Козырев в телефонном звонке потребовал от госсекре-
таря Джеймса Бейкера прибыть до начала общей ветре-
124
чи в офис Бориса Ельцина в Совете министров РСФСР.
Оказавшаяся в трудном положении, американская сторо-
на пыталась сослаться на плотное расписание, препятст-
вующее встрече. Тогда Козырев предложил «встречу на-
коротке» в Доме приемов на Воробьевых горах — но до
общей встречи.
Американцы извивались ужом. Открытое пренеб-
режение Горбачевым, откровенное предпочтение друго-
го лидера пока не входило в их планы, и они отвергли
идею встречи на Воробьевых горах. Обиженный Ельцин
тогда решил игнорировать общую встречу в Спасо-хаузе.
Вместо себя он прислал председателя комитета по ино-
странным делам Верховного Совета РСФСР Владимира
Лукина.
Американцы, во главе с Мэтлоком, всячески пыта-
лись убедить упрямого гордеца, что встреча с Бейкером
сугубо в его интересах, что российское правительство от
этой встречи немалое выиграет, что «пытаться быть на
равном уровне с главой государства — жалкая и само-
уничижительная практика». Тем не менее, эта тактика не
удивила американцев. «В своей борьбе за выход из по-
литического небытия, куда его загнал Горбачев в 1987 г.,
Ельцин использовал каждый удобный случай, который
ему подворачивался, с целью повышения своего стату-
са, и не было резона думать, что в данном случае он по-
ступит иначе»80.
К слову говоря, Ельцин был не единственным «иг-
роком на повышение». Когда гости собрались в Спасо-
хаузе, за столом сидели, как уже говорилось, представи-
тели только нескольких республик — Грузии, Армении и
Киргизии (казахстанский лидер Назарбаев пришел после
приема). Зато в зале был митрополит Кирилл, такие обще-
ственные деятели, как главный редактор «Литературной
газеты» Федор Бурлацкий, Гавриил Попов, Анатолий
Собчак. Чтобы еще более замаскировать эту встречу,
125
знаменующую переориентацию американцев с Горбачева
на Ельцина, американское посольство пригласило дея-
телей горбачевской стороны — Бессмертных, Лаптева,
Бакатина, Примакова.
Встреча американцам понравилась. Звиад Гамсахур-
дия, прибывший со своим премьер-министром, сделал для
всех ясным, что его Грузия покинет Союз, и не будет даже
участвовать во всесоюзном референдуме. Армянский
представитель Васген Манукян также осветил свои
планы выхода из Союза. Во время обеда Шаталин са-
мым язвительным образом обрисовал проект Союзного
Договора — нет согласия даже по поводу того, как на-
звать будущую большую общую страну. Он предсказал,
что правительство Павлова доведет страну до катастро-
фы. Тон в отношении Горбачева был крайне враждебным.
Шаталин говорил о своем пессимизме и о своем презре-
нии в отношении Горбачева. Атмосфера была столь кри-
тичной, что в защиту Горбачева поднялся американский
государственный секретарь. Он напомнил присутствую-
щим, что они не сидели бы в этом зале, если бы не ре-
формы, начатые Горбачевым.
Мэтлок сожалел по поводу отсутствия большего чис-
ла людей Горбачева. Тот неоднократно жаловался аме-
риканскому послу на «низкую политическую культуру»
в его стране. Именно ее и проявил (по мнению дипло-
мата) сейчас Горбачев, запретив ряду своих сторонников
прибыть в резиденцию американского посла. И лишь
Назарбаев сказал, что «в глубине сердца» Горбачев — че-
стный реформатор. Попов тоже несколько скрасил об-
щий похоронный тон, сказав, что с Горбачевым еще мож-
но работать.
После ужина Бейкер сказал своим помощникам, что
Назарбаев — наиболее практичный и реалистичный по-
литик в зале, он произвел на госсекретаря наилучшее
впечатление.
126
16 марта Бейкер навестил своего старого друга
Шеварднадзе. Увидев Росса, Татвайлер, и других знако-
мых американцев, Шеварднадзе воскликнул: «А, все та же
старая команда!» Шэви был очень пессимистичен в отно-
шении непосредственного будущего: «Все еще существу-
ет опасность хаоса и диктатуры. Мы нуждаемся в новом
поколении политиков». Горбачев, в конце концов, пере-
ходная фигура.
Горбачев и референдум
Во время встречи с Бейкером Горбачев указал на док-
лад разведслужб, в котором сообщалось о вопросе, за-
данном человеком Ельцина послу Мэтлоку: «Какой будет
американская реакция в случае захвата Ельциным власти
неконституционными методами?»
Москва этого времени стала своего рода Меккой всех
известных политиков, стремившихся увидеть, как дела-
ется история. 21 марта экс-президента Никсона прини-
мал Примаков, жаловавшийся на администрацию Буша:
«В Москве ощутим соблазн Вашингтона эксплуатиро-
вать наши трудности и начать игру с нашими республи-
ками — прямое вмешательство в наши внутренние дела».
В качества доказательства Примаков приводил примеры
торжественного и почетного приема всех типов сецессио-
нистов и оппозиционеров в американской столице. Он
пожаловался и на то, что его приезд в Вашингтон высо-
копоставленные лица хотели превратить в семинар, в ко-
тором тон задают критики Горбачева. Следующий виза-
ви Никсона — Крючков сказал президенту, что «демокра-
тия не может заменить собой закон и порядок». Ельцин
же покорил Никсона потоком планов переустройства со-
ветского общества. Вице-президент Янаев видел выход в
союзе Горбачева с Ельциным. Лично он находится в кон-
такте с заместителями Ельцина.
127
В Кремле Горбачев встречал Никсона в том же каби-
нете, в котором экс-президент встречался с Брежневым.
Опять нескончаемый монолог Горбачева о том, что пе-
ремены в Восточной Европе произошли слишком бы-
стро — люди не получили ни социальной защищенно-
сти социализма, ни преимуществ рыночной экономики.
Никсон спросил, насколько серьезным является поворот
Горбачева вправо? Горбачев: «Мы возвратимся на глав-
ную дорогу». Он готов сотрудничать с Ельциным, но «это
очень сложно».
Незадолго до отбытия Никсона один из членов
его группы — Димитрий Сайме (которого в Москве, в
МГУ еще помнят как Диму Цимиса) получил приглашение
от высокопоставленного сотрудника КГБ Юрия Зимина.
Встреча состоялась в гостиничном номере. Зимин ска-
зал, что ему есть что передать от Крючкова. Устав от не-
скончаемой битвы между Горбачевым и Ельциным, ста-
рый товарищ Горбачева Анатолий Лукьянов, возглавляю-
щий Верховный Совет СССР, готов отодвинуть обоих и
взять власть в свои руки. Лукьянова поддержит армия и
КГБ. Пусть Буш знает, что выступление против становя-
щегося все менее популярным Горбачева становится не-
избежным. США должны быть готовы к такому повороту
событий. Никсон передал все это Бушу и Бейкеру дослов-
но, но те встретили «привет от Крючкова» скептически.
* * *
Президент Буш тогда более всего интересовался реа-
лизацией Договора об обычных вооруженных силах в
Европе (ОВСЕ). Именно на эту тему он слал письма пре-
зиденту Горбачеву в феврале — марте 1991 г. Помощник
Горбачева Анатолий Черняев обеспечил вручение этих
писем Горбачеву без промедления. (Обратим внимание:
Горбачеву, а не министру иностранных дел Бессмертных,
как полагалось по протоколу). Горбачев воспользовался
128
встречей, чтобы сказать американскому послу о том, что
следует встречаться с его людьми, а не с представителями
его политических соперников. Мэтлок пишет, что следо-
вать строго этому совету было сложно: «Сегодняшний ин-
тимный советник мог завтра оказаться предателем»81.
В Вашингтоне не все могли постичь «тонкости» эпи-
ческой битвы Ельцина с Горбачевым. 28 марта 1991 г. по-
сол Мэтлок получил из Вашингтона очередное срочное
послание, в котором требовалось вручить «максимально
высокому политическому лицу» в Москве предупрежде-
ние, что кровопролитие создаст серьезные препятствия
на пути улучшения двусторонних отношений.
Тем временем, в ходе мартовского референдума, ог-
ромное большинство населения СССР высказалось за со-
хранение страны. 76 процентов населения высказались за
обновленный союз. В России за Союз проголосовали 71
процент, на Украине — 70 процентов, в Белоруссии — 83
процента. В Средней Азии «за» голосовали от 93 до 98
процентов. (Напомним еще раз, что референдум подверг-
ся бойкоту в Прибалтике, Грузии, Армении и Молдове).
Но и за получение Ельциным — главным оруди-
ем крушения союзного единства — поста президента
Российской Федерации проголосовали те же 70 процен-
тов — многие жители крупных городов. Оба президента
трубили о своей великой победе. То была великая траге-
дия огромной страны, ее развал и распад теперь прибли-
жалась буквально с каждым днем.
Михаил Горбачев и Валентин Павлов 25 марта выпус-
тили указ, запрещающий массовые сборища и демонст-
рации в столице на период в три недели, на протяжении
которых московская милиция обязана была подчиняться
центральному Министерству внутренних дел. Строго го-
воря, Горбачев боялся массового протеста против подъе-
ма цен на предметы первой необходимости.
Ельцин подал эти меры как демонстративный удар
по демократии. Проельцинские силы решили игнориро-
5 Измена генсека
129
вать президентский Указ о демонстрациях, и это вынуди-
ло Горбачева разрешить манифестации. 28 марта 1991 г.
шествие прошло по Москве в защиту ельцинского вари-
анта развития. Но как вызов этому декрету сто тысяч мо-
сквичей, демонстрируя верность Горбачеву, обрались на
Васильевском спуске у Кремля. В соседних переулках при-
мерно пятьдесят тысяч милиции и внутренних войск на-
пряженно ждали развития событий. У тех, кто верил в
неизбежность внутреннего столкновения, складывалось
впечатление, что Горбачев поверил в свою твердую руку.
Еще одно тектоническое смещение произошло в ходе
начавшегося 28 марта 1991 г. Съезда народных депута-
тов РСФСР. Ельцин сделал еще один шаг к своей цели —
выборы президента РСФСР были назначены на 12 июня
1991 г. Александр Руцкой своим переходом вместе с груп-
пой «Коммунисты за демократию» на сторону Ельцина
резко усилил позиции последнего. Ельцин немедленно
двинулся еще далее вперед: потребовал чрезвычайных
прав, аналогичных правам, данным Горбачеву в масшта-
бе СССР. Последовавший визит во Францию укрепил ме-
ждународные позиции Ельцина, его со всеми почестями
принял президент Франции Миттеран.
Что касается Горбачева, то трудно назвать успешной
его поездку в Японию в середине апреля 1991 г., где он
снова неустанно славословил «новое политическое мыш-
ление», которое у граждан вызывало уже только скрежет
зубовный и невероятную оскомину.
22 апреля Горбачев сотоварищи возложил цветы, венок
к мавзолею Ленина. Как оказалось, в последний раз.
Американцы переориентируются
Эдвард Хьюэтт — вместе со всем ЦРУ — убеждал,
что Вашингтон слишком медленно реагирует на собы-
тия в СССР. В Белом доме Бушу все громче советовали
переориентироваться на Ельцина. Пока Ельцин ездил во
130
Францию, посол Джек Мэтлок срочно в апреле слетал в
Соединенные Штаты. Вопрос был неотложный: как со-
вместить «узаконенное» отношение к Горбачеву с расту-
щей благожелательностью Америки к Ельцину.
Мэтлок сохранял тесный контакт с Ельциным со вре-
мени его избрания в Верховный Совет РСФСР в 1989 г.
Однако некоторые влиятельные лица в Белом доме до-
вольно скептично относились к переориентации с «про-
веренного» Горбачева на непредсказуемого Ельцина. Но
обстоятельства диктовали свое: «Политическая значи-
мость Ельцина росла, и его политика гармонировала с
целями Соединенных Штатов: он хотел резких сокраще-
ний в советском военном бюджете, отказывался поддер-
живать безответственные режимы типа режима Саддама
Хусейна в Ираке, высказывался за свободу прибалтий-
ских государств, равно как и других республик, если они
пожелают покинуть Союз. Во внутренних делах Ельцин
поддерживал подлинные экономические реформы, вклю-
чая права частной собственности и приватизацию госу-
дарственных предприятий. Какими бы ни были сомнения
в отношении его государственных способностей или его
желания следовать демократическим принципам, если
они не соответствовали его политическим интересам, для
правительства Соединенных Штатов было важно поддер-
живать с ним контакт: без этого нельзя было понять кон-
вульсий, сотрясающих Советский Союз. Более того, по
мере того, как сила и влияние Ельцина увеличились, ста-
новилось все более важным установить способ взаимо-
действия с ним на тот случай, если достигнет высшей
власти демократическим путем»82. Теперь американское
руководство внимательно изучало конституцию СССР,
которая, как оказалось, позволяла союзным республикам
завязывать сепаратные внешние связи.
Представляется, что беседы с экс-президентом
Никсоном, таким же скептиком, как он сам, повлияли
131
на Джорджа Буша. Только о нем, склонявшимся в поль-
зу Ельцина, президент сказал: «Мне кажется, что он уло-
вил нечто важное»83.
Американское руководство решило налаживать отно-
шения с обоими лидерами, с каждым в его собственной
сфере. Мэтлок записывает в дневнике 5 апреля 1991 г.:
«События последних семи или восьми дней, кажется, по-
вернули колесо фортуны в сторону реформистов. Если
Ельцина невозможно низвергнуть и если он продолжа-
ет усиливать свои позиции, то Горбачев будет вынужден
иметь с ним дело снова, несмотря на личную неприязнь.
Забастовки шахтеров могут оказаться решающим собы-
тием. Ныне кажется, что только Ельцин может их оста-
новить. Он сделал ясным на Съезде народных депутатов,
что не возьмется за это, если не получит той расширен-
ной власти, о которой он просил».
На следующий день в Спасо-хауз пришел министр
иностранных дел РСФСР Козырев. Перспектива избра-
ния Ельцина президентом РСФСР, говорил Козырев
Мэтлоку и министру обороны США Карлуччи, заставит
Горбачева пойти на попятную — какими бы ни были его
личные пристрастия или особенности. «С коммунистами
можно разговаривать только с позиции силы», — сказал
американцам прежний коммунист. «Он усмехался, тайно
признавая источник своих наблюдений» (Мэтлок).
Американцы размышляли над тем, как сказать
Ельцину, что во время визита в США он будет принят
президентом Бушем. Ельцин уже получил приглаше-
ние Конгресса США и нескольких частных организаций.
«Хотя Ельцин предпочел бы получить приглашение от
главы исполнительной власти, я (Мэтлок) объяснил бы
ему, что это невозможно и он, кажется, понял бы меня и
принял это. Но он не хотел лететь в Соединенные Штаты,
если не будет иметь гарантии встречи с президентом
Бушем. До поездки в США в апреле 1991 г. у меня было
недвусмысленное предписание не обещать ему этого».
132
Посол Мэтлок явился в американский Белый дом на
прием к президенту Бушу во второй половине дня 18 ап-
реля 1991 г. Основным предметом довольно долгой бе-
седы в Овальном кабинете было информирование пре-
зидента относительно системы отношений Горбачев —
Ельцин. В описании Мэтлока, Горбачев находился под
влиянием военно-промышленного комплекса, который
обеспокоен возможностью сокращения поставок цен-
ного сырья из союзных республик. Республики же боя-
лись, что в руках военных окажется кошелек государст-
ва. И Горбачев, и Ельцин боятся гражданской войны. Но
стачки и забастовки прекратятся с приходом к власти
Ельцина.
Мэтлок откровенно советовал своему президенту пе-
реориентироваться на того, чьи действия явно более уст-
раивают Соединенные Штаты. Американская помощь не
должна идти через Центр. «Президент спросил меня от-
носительно запроса Горбачева в отношении дополни-
тельного кредита в 1,5 млрд. долл, для покупки амери-
канских сельскохозяйственных продуктов. Я сказал ему,
что он должен руководствоваться, прежде всего, внутри-
американскими соображениями. Конгресс одобрил про-
грамму помощи американскому сельскохозяйственному
экспорту. Если с точки зрения президента этот кредит
служит достижению указанных целей, он должен поддер-
жать его, при условии, что он уверен в том, что СССР вы-
платит заем.... У Советского Союза будут значительные
сложности с продовольствием в следующем году; поли-
тика Горбачева ухудшает положение»84.
На следующий день Эдвард Хьюэт (отвечавший, как
уже говорилось, в Совете национальной безопасности
за советское направление) сказал Мэтлоку, что по воз-
133
вращении в Москву он может передать Ельцину, что в
Вашингтоне он непременно будет принят президентом
Бушем. Ав звонке послу Бессмертных Мэтлок сказал,
что президент Буш не будет использовать визит Ельцина
для давления на Горбачева. Так развивалось политиче-
ское двуличие.
Через три дня Отдел анализа СССР Центрального
разведывательного управления прислал Бушу оценку со-
бытий в СССР за последние недели. (Название докумен-
та было характерным — «Советский котел»). В документе
говорилось, что приближенная к Горбачеву группа, вклю-
чающая в себя Язова, Крючкова, Пуго, начала дистанци-
роваться от лидера. Теперь нетрудно было представить
себе создание некоего «Комитета национального спасе-
ния», топящего Горбачева и выходящего с гораздо более
суровой политической линией. Только Скаукрофт не был
впечатлен, он считал постоянной линию ЦРУ на поиски
противников Горбачева.
Договор ОВСЕ
Договор об ограничении обычных вооруженных сил
в Европе, подписанный в Париже 19 ноября 1990 г., сразу
стал порождать определенные противоречия — слишком
долго строилось противостояние. Следовало разрешить
эти противоречия до начала процесса ратификации. Хотя
это был многосторонний договор, но все дело свелось к
нажиму США на СССР, где Горбачев пообещал произве-
сти колоссальные односторонние сокращения. Запад свел
все дело к тому, что военные в Советском Союзе будто
бы пытаются использовать всяческую недоговоренность
или двусмысленность в Договоре с тем, чтобы сохранить
еще одну часть своих безумно сокращенных сил на том
пути, где противостоящий военный блок и не пытался,
следуя за Горбачевым, совершить харакири.
134
Военные в СССР глухо ворчали, выражая недовольст-
во Договором по обычным вооружениям в Европе. Так, ми-
нистр обороны Язов сказал экс-президенту Никсону в мар-
те, что Договор ОВСЕ «односторонен и нечестен». Маршал
был абсолютно прав. Он откровенно признал, что СССР
готов отомстить Соединенным Штатам за отказ вклю-
чить военно-морские части Америки в рамки переговоров.
Советская сторона продолжала настаивать на том, чтобы
включить боевые машины в состав войск ВМФ. Генерал
Моисеев, начальник Генерального штаба, говорил бывше-
му президенту США: «Вы жестко отказываетесь включать
в общий подсчет военно-морские части. Мы разочарованы
и готовы предпринять соответствующие меры».
Советское высшее военное командование не могло при-
нять легко акт, совершенный Горбачевым и Шеварднадзе в
столь поразительной спешке и с немыслимо непропорцио-
нальными сокращениями для советской стороны. Одни со-
ветские генералы , как уже говорилось, попытались просто
перевести советские обычные вооруженные силы за Урал,
другие постарались обозначить часть сокращаемых войск
таким образом, чтобы уменьшить общую численность со-
кращений. Даже огромное влияние президента Горбачева
не могло помочь реализовать столь немыслимо невыгод-
ный Советскому Союзу договор.
В условиях, когда советское верховное командование
с великой неохотой шло на немотивированные сокраще-
ния, Соединенные Штаты и их союзники также отказа-
лись ратифицировать договор. Совещания обеих сторон
продолжались всю зиму и весну. Особенно существен-
ными были встречи Бессмертных и Бейкера в середине
марта и середине апреля 1991 г. Постепенно, находясь
под значительным давлением, СССР начал поддаваться
давлению с Запада. К маю 1991 г. нерешенными остались
только несколько проблем. Посол Мэтлок получил инст-
рукцию завершить урегулирование в ходе своей беседы с
Горбачевым 7 мая 1991 г.
135
* * *
Горбачев принял американского посла вместе со сво-
им советником Анатолием Черняевым. Президент СССР
внимательно слушал послание американского президен-
та. «Поскольку советское Министерство иностранных
дел было неспособно навести дисциплину в рядах ми-
нистерства обороны, мы предлагали Горбачеву послать
генерала Михаила Моисеева, главу Генерального штаба,
в Вашингтон для прямого и непосредственного решения
спорных вопросов. Горбачев ответил, что он осознает
важность достижения быстрого соглашения относитель-
но оставшихся обычных вооруженных сил, важность бы-
строго заключения договора. Он согласился с целесооб-
разностью послания генерала Моисеева в Вашингтон»85.
После этого Горбачев отодвинул от себя заготовлен-
ные для данной встречи бумаги и внимательно посмотрел
на Мэтлока. «Он начал один из своих жалобных моноло-
гов. Было бы невежливо посмотреть на часы, но я уверен,
что он говорил минут пятнадцать, а то и двадцать. Его бес-
покоило то, что он называл «переоценкой» президентом
Бушем их взаимоотношений. Произнесенные при публи-
ке заявления в Вашингтоне стали гораздо более критич-
ными по ряду вопросов. Более того, насколько он пони-
мает, кредиты на покупку американского зерна отвергну-
ты, и он знает о ряде новых таможенных барьеров. Так,
Соединенные Штаты отказываются продать компьютеры,
которые увеличили бы безопасность советских атомных
станций — и это после того как оба, и Рейган и Буш, за-
верили его в том, что не будет экспортных ограничений, и
он лично подписал контракт с компьютерной фирмой во
время посещения Миннеаполиса в прошлом году.
Он не может понять, почему мы не считаем безопас-
ность атомных станций обоюдоважным делом. Ему так-
136
же сообщили, что есть сложности с предполагаемым со-
вместным проектом строительства коммерческого авиа-
ционного лайнера».
Горбачев упомянул предполагаемое отбытие из
Москвы Мэтлока. «Почему вы должны отбыть именно
сейчас?» — спросил он риторически. «Мы ведь выработа-
ли продуктивные рабочие отношения». Он не понимает,
почему Мэтлок должен сейчас завершить свою миссию.
«Может быть, вы думаете, что наш корабль уже тонет?»
В ответ Мэтлок сказал, что американцы «неспособ-
ны помочь работать нынешней политической системе
Советского Союза». На следующий день, во время встре-
чи с медиа-магнатом Рупертом Мердоком Горбачев ска-
зал, что администрация Буша рискует начать новую «хо-
лодную войну».
Когда Горбачевым овладевало отчаяние, то, по мне-
нию Мэтлока, «он редко ограничивал себя каким-либо
отдельно взятым вопросом, но распространялся на все
сферы, которые приходили ему на ум, рассматривал весь
мировой горизонт». В данном случае он утверждал, что
президент Буш окружил себя «антисоветскими советни-
ками», которые снябжают его фальшивой информацией.
Он даже назвал конкретное имя — Роберта Гейтса, ко-
торый сделал карьеру в Центральном разведывательном
управлении и являлся заместителем советника по нацио-
нальной безопасности Скаукрофта, а вскоре был назна-
чен Бушем директором ЦРУ.
«По мере того, как я выслушивал эти жалобы, — пи-
шет Мэтлок, — я приходил в ярость. Это мы должны
были возмущаться по поводу очевидных фабрикаций.
Крючков и КГБ создавали фабрикации для Горбачева...
Американская разведка и Гейтс лично никогда — насколь-
ко я знаю, не лгали своему президенту. Наша интерпрета-
ция событий могла отличаться, но она всегда была чест-
но представлена как мнение, и не камуфлировалась под
137
псевдофакт. Я прервал переводчика: «Гейтс не больший
антисоветчик, чем Кючков антиамериканец». Горбачев
пробормотал, что он думает о Гейтсе то же, что мы ду-
маем о Крючкове»86.
* * *
Генерал Моисеев прибыл 20 мая в Вашингтон с та-
кими инструкциями Горбачева, что в успехе его миссии
можно было не сомневаться. Советские высшие военные
круги очевидным образом стали заложниками заигрыва-
ний Горбачева с американцами.
До сих пор жертвователями выступала советская сто-
рона. И продолжала быть таковой. Спорной оставалась
судьба 753 БМП морской пехоты, размещенных в двух
регионах — в районе Мурманска и в Крыму. Моисеев 20
мая 1991 г. привез в Вашингтон еще одну советскую ус-
тупку, речь шла о том, чтобы включить 753 БМП в общий
зачет Ограничения вооруженных сил в Европе (ОВСЕ).
Ликованию американцев не было предела. На следую-
щий день президент Буш пригласил генерала Моисеева
в Овальный кабинет Белого дома. И высказался прямо.
Если советская сторона будет настаивать на «отзыве» до-
говора ОВСЕ, который подписали уже 20 государств, это
заставит Соединенные Штаты пересмотреть свое отноше-
ние к Советскому Союзу. Более того, встанет вопрос, кто
же хозяин в Кремле. «Мне бы не хотелось поднимать эти
вопросы», — сказал Буш. Моисеев выразился в том духе,
что понимает обеспокоенность американской стороны.
Бушу поведение генерала показалось убедительным.
В тот же день Моисеев посетил Пентагон и был
встречен своим американским контрпартнером Колином
Пауэллом, с которым они четырежды встречались за по-
следние восемнадцать месяцев. Оба посочувствовали
друг другу: сложно иметь дело с гражданскими. Более
138
откровенно, чем когда-либо, Моисеев объяснил, что ма-
шины военно-морской пехоты нужны советскому ру-
ководству для контроля над гражданским населением.
В районе Мурманска — над Прибалтикой; в Крыму — для
броска в Закавказье. Пауэлл посоветовал «Мише» пере-
сечь Потомак и встретиться с партнером по переговорам
Реджинальдом Бартоломью. Тот нажимал, требуя скоро-
го подписания — ОВСЕ уже готов.
Президент Буш написал Горбачеву письмо. Пусть
Бессмертных и Бейкер встретятся в Лиссабоне и пусть
эта встреча будет последней в процессе выработки ОВСЕ.
27 мая Буш по телефону сказал Горбачеву, что различие
в позициях обеих сторон «очень незначительно». Если
советская сторона подвинется «чуть-чуть», то откроется
дорога для поездки президента Буша в Москву.
Горбачев ответил, что получил письмо Буша, и дал
инструкции Бессмертных ввести в ОВСЕ «новые идеи».
Брент Скаукрофт, глядя прямо в лицо Буша, рассмеял-
ся и сказал: «Мне кажется, что противостоящая сторо-
на моргнула»9,7.
Т1 мая 1991 г. у Горбачева состоялся очень важный
разговор с президентом Бушем. Доминировали три темы:
ОВСЕ, СНВ и экономическое сотрудничество. Ключевое
решение было принято на встрече Бейкера и Бессмертных
в Лиссабоне 1 июня 1991 г., где два министра встрети-
лись, якобы для того, чтобы положить конец долгой гра-
жданской войне в Анголе.
В американском посольстве в Лиссабоне 1 июня
1991 г. Бессмертных передал Бейкеру письмо генерала
Моисеева с анализом последних советских предложе-
ний. Бессмертных читал медленно и громко письмо по-
русски, давая переводчику возможность переводить его
слова на английский. Бессмертных хотел, чтобы текст в
точности перевели на английский язык, не потеряв и не
исказив ни одной детали.
139
Бейкер рассматривал фразу за фразой, чтобы не поте-
рять ни зернышка русской глупости. Нет, перевод был до
идиотизма точен. Главное, советская сторона согласилась
засчитывать БМП всех мастей как боевые машины пехо-
ты, и точка. (К примеру, у Советской армии было 1700
БМП пехоты, сопровождающих — и охраняющих совет-
ские стратегические силы. Советская сторона утверждала,
что эта техника не подпадает под ограничения обычных
вооруженных сил — ОВСЕ. Западная сторона утверждала,
что БМП, боевые машины пехоты сегодня могут стеречь
ракетные шахты, а завтра броситься в общей атаке на за-
падные позиции вплоть до Атлантического океана.)
Итак, русские пошли на компромисс по БМП. Теперь
проблема обычных войск и вооружений в Европе была ре-
шена в принципе. Открылась дорога к Вене, где 14 июня
СССР окончательно сдал свое преобладание в обычных
вооружениях блоку НАТО, который вовсе не хоте попасть
в мусорную корзину истории — в отличие от ОВД.
* * *
Договор ОВСЕ — позор нашего поколения — был
подписан на Специальной сессии послов в Вене — в том
же самом зале, где переговоры по этому вопросу начались
в марте 1989 г. Позорный день в истории российской ди-
пломатии, предание самоотверженной работы конструк-
торов, мастеров, испытателей, которые не щадя себя соз-
давали вал нашей техники. Процитируем лучше амери-
канского переговорщика и скрупулезного автора: «Все
проблемы были окончательно решены односторонним
обещанием Советского Союза принять на себя некото-
рые дополнительные обязательства, уступая в вопросе
о сокращениях с тем, чтобы удовлетворить двадцать од-
ного участника договора. Советская сторона «сохранила
лицо», но она, так или иначе, взяла на себя обязательст-
ва по дополнительным сокращениям»88.
140
Даже американец не может найти двусмысленных
слов: «По внешним признакам Советский Союз (или, ско-
рее, нужно говорить о Генеральном Штабе) не сделал ро-
ковых уступок, но по существу и в целом он сделал ог-
ромные уступки»89.
Еще живо было то поколение, чьей кровью Советский
Союз прорвался в Центральную Европу и щитом Варшав-
ского Договора прикрыл свои западные границы. Они —
и все мы — оказались преданными. Выиграв мировую
войну, путем неустанного труда вооружив Советскую ар-
мию передовым оружием и твердо осуществляя контроль
над Восточной и Центральной Европой, Советский Союз
в удивительно короткий срок раздал, как в диком разгуле,
все приобретенное предшествующим поколением.
Через десять с небольшим лет все страны Восточной
Европы были членами западного военного альянса и про-
сили феноменальные средства (Польша — 1,5 млрд, долл.)
у США, полностью перенаправив свою военную систему
против России. Смутное время смело систему безопас-
ности страны, подведя НАТО на расстояние часа автомо-
бильной езды от Петербурга — ближе, чем к славной се-
верной столице подбирались немцы в годы осады.
Советская сторона в процессе СНВ
Президент Буш решил лично оказать на Горбачева
решающее воздействие, и вопрос о приезде американ-
ского президента в Москву (прежде планировавшийся
на февраль 1991 г.) был поставлен в повестку дня сно-
ва. «Президент хотел подписать в Москве соглашение
по Стратегическим наступательным вооружениям, но он
знал, что — даже если все спорные моменты в вопросах
стратегических вооружений будут решены — будет непра-
вильным политически подписывать Договор по СНВ до
достижения всех обязательств по Договору об обычных
141
вооружениях в Европе (ОВСЕ), согласованные еще в про-
шлом году... В Советском Союзе политические противни-
ки обвиняли Горбачева в наивной поддержке западных
интересов, не содействующих достижению результатов,
благоприятных для Советского Союза»90.
Переговорщики с советской стороны не во всем еще
отступили в сфере стратегических вооружений — сокру-
шались американцы. Американцы сразу же после завер-
шения переговоров ОВСЕ, обратились к стратегическим
потенциалам. Некоторые (главные) цифры были уже со-
гласованы. Подготавливаемый договор СНВ-1 остав-
лял каждой стороне 4900 боезарядов стратегического
назначения. Для достижения этого уровня Советскому
Союзу нужно было сократить численность боезарядов
на Межконтинентальных баллистических ракетах с 6595
единиц до 3028 единиц и на стратегических подводных
лодках — с 2810 ядерных боезарядов до 1872. После ра-
тификации договора советская сторона должна была со-
кращать свои баллистические ракеты со скоростью одна
в 66 часов на протяжении семи лет. Соединенные Штаты
соглашались сократить численность ядерных стратегиче-
ских боезарядов на межконтинентальных шахтных бал-
листических ракетах с 2450 до 1444 единиц; на стратеги-
ческих подводных лодках — с 5056 до 3456 единиц бое-
зарядов.
Американцы чрезвычайно опасались многозарядных
советских МБР типа СС-18 («Сатана») — 8 боезарядов на
одной МБР — и СС-19 — 6 ядерных боезарядов на одной
ракете. Им казалось чрезвычайно привлекательным сти-
мулировать процесс замены MIRV на моноблоки. Так уп-
рощалось слежение за противостоящей стороной, легко
можно было обнаружить МБР нового типа. Гораздо про-
ще (чем создавать новые ракеты с единственным боеза-
рядом) было модернизировать старый арсенал, размещая
одну боеголовку там, где прежде их было 8—6 единиц.
142
Американцев более всего волновал возможный
breakaway — быстрый выход СССР из ограничений, нала-
гаемых договором СНВ к прежней вооруженности (впро-
чем, трезвомыслящие американцы считали чепухой воз-
можность нового, ослабленного СССР выйти на новые
границы противостояния. К примеру, такой точки зрения
придерживался тогда генерал Колин Пауэлл).
Американский нажим на советскую сторону в 1991 г.
был до абсурдного грубым. Это, в частности, признает
госсекретарь Джеймс Бейкер. «На протяжении многих
лет мы стремились убедить Советский Союз сократить
численность их боезарядов. Теперь они, наконец, согла-
шаются с нами, а мы вдруг говорим им: «Нет, постойте!
Мы придумали еще более эффективный способ вашего
разоружения^91. Началось избиение младенцев, которое
нравилось не всем.
Весна в Москве
Напомним, что со времени прихода Горбачева к вла-
сти жизненный уровень населения постоянно падал, ва-
ловой национальный продукт сокращался, условия жиз-
ни становились все более суровыми. Экономические со-
ветники сменяли друг друга: Абель Аганбегян, Леонид
Абалкин, Николай Петраков, Станислав Шаталин,
Валентин Павлов — но никто из них не мог остановить
падения производства. Так называемые реформы стали
бедствием для советского народа. Но страшнее пустых
магазинных полок был начавшийся распад государства.
Самым мощным разрушителем было все более само-
стоятельное правительство Российской Федерации. Его
представители уговаривали Запад прекратить помощь
«безнадежному» Горбачеву. Андрей Козырев в мае 1991 г.
убеждал государственный департамент: «Деньги, кото-
рые вы даете Центру — потерянное добро. Хуже всего то,
143
что эти деньги помогают держаться на плаву всей сис-
теме, которой нужно позволить утонуть». 33 миллиарда
германской помощи Советскому Союзу, данные с 1989 г.,
просто подарили существующей системе «дополнитель-
ный год жизни».
В конце марта 1991 г. Горбачев попросил у Буша зай-
мов на сумму 1,5 млрд. долл. Горбачев почему-то твердо
полагался на американскую помощь. Новый советский по-
сол в Вашингтоне Виктор Комплектов сказал американ-
ским официальным лицам, что без американской сельско-
хозяйственной помощи в СССР начнется в текущем году
голод. И все же, когда проблема экономической помощи
Советскому Союзу была включена в повестку дня Белого
дома, президент Буш сухо сказал: «Я думаю, было бы луч-
ше подождать развития событий»92. Горбачев обвинил пре-
зидента Буша в потере интереса к перестройке. Неужели
до Горбачева только сейчас дошло, что к его перестройке
американцы не испытывали интереса никогда.
В конце апреля Буш уже весьма раздраженно говорил
о неутомимых просьбах советского президента. «Следует
преподнести ему урок классической экономики. Бизнес
есть бизнес». Но более важным было то, что Буш сказал
через несколько дней — 29 апреля 1991 года, когда встре-
чался с представителями сельскохозяйственного пояса
США. Буш выразил сожаление по поводу реформ, «кото-
рые, я думаю, намеревается провести Горбачев, и которые
я знаю, желает осуществить мистер Ельцин». Советское
посольство передало слова Буша в Москву, и Горбачев
был разъярен.
23 апреля 1991 г. Горбачев собрал лидеров девяти со-
юзных республик (три славянские и шесть мусульман-
ских) на государственной даче в подмосковном Ново-
Огареве (9+1). Эта встреча длилась девять с половиной
часов. Был сделан (подписанный всеми десятью перего-
ворщиками) призыв к созданию нового Союза. Казалось,
144
блеснул шанс остановить дезинтеграцию — Ельцин (как
и растущий политически Нурсултан Назарбаев) не стави-
ли задачи крушения «обновленного» союза.
А вообще-то, позиция Горбачева была отчаянной.
Повсюду в республиках националисты правили бал во-
преки ясной воле мартовского референдума, когда поч-
ти три четверти населения СССР высказались за единую
страну. Переговоры с балтийскими государствами с нача-
ла апреля велись в обстановке практической безнадеж-
ности. 9 апреля 1991 г. Верховный Совет Грузии едино-
гласно проголосовал за восстановление независимости
страны. Молдова, Армения и Азербайджан вышли из пе-
реговорного процесса. По мере усиления этих тенденций
пять «основополагающих» республик — Россия, Украина,
Белоруссия, Казахстан и Узбекистан встретились в Киеве
18 апреля 1991 г.
Горбачев в это время любовался японской Фудзиямой,
проходил его государственный визит в Японию. Страсть
к знакам признания и сейчас сыграла с Горбачевым дур-
ную шутку. Он был более всего нужен на поле решаю-
щей битвы в Киеве. Без него руководители республик,
подталкиваемые Ельциным, вели себя более раскованно,
и не скрывали тяги к самостоятельности. Соглашение
от 23 апреля 1991 г. представляло собой весьма резкий
сдвиг от Центра в сторону республик. Хотя многие де-
тали предстояло еще утрясти, но общая тенденция была
очевидна — Горбачев проигрывал. Его представители еще
делали вид, что происходящее может обернуться пози-
тивным образом, но американский посол видел, что про-
исходит то, о чем ему так смело и твердо говорил Руслан
Хазбулатов еще в августе предшествующего года. Крах и
развал величайшей державы мира. Оглашенное 24 апре-
ля соглашение предполагало не «союзное государство», а
союз «суверенных государств». В течение шести месяцев
после подписания новой конституции во всех республи-
ках будут проведены выборы.
145
Тяжко было Горбачеву и на своем коммунистиче-
ском фронте. На состоявшемся 24—25 апреля 1991 г. пле-
нуме ЦК КПСС укрепились антигорбачевские силы —
Гидаспов в Ленинграде, Гуренко на Украине, Малофеев
в Белоруссии. Масса жалоб и откровенное недовольст-
во руководством — все это Горбачев предчувствовал.
Ситуация в стране ухудшалась. Подверглась критике и
внешняя политика страны. Почему СССР полностью
на стороне американцев в Персидском заливе? Даже не
очень осведомленным гражданам СССР было ясно, что
Договор об обычных вооружениях и вооруженных силах
в Центральной Европе является односторонней уступкой
Советского Союза. Выходящие с заводского конвейера
новейшие танки тут же шли на переплавку.
Пожалуй, впервые даже привыкшие к дисциплине и
подчинению партийные боссы отдельных областей и рес-
публик увидели, что отступать им некуда, и что Горбачев
завел их на бойню истории, звякнув на прощание при-
зывным колокольчиком. Для наивной публики, не веря-
щей в предательство царя, он, до последнего борясь за
свою власть, изо всех сил изображал киевские соглаше-
ния как свою победу. Декларация «девять плюс один»
была опубликована именно в день открытия партийно-
го пленума.
Горбачев извивался ужом. Чтобы «купить» часть пра-
вых, он издал декрет, объявляющий незаконным нацио-
нализацию собственности партии в Армении. В декрете,
правда, ничего не говорилось, как Горбачев намеревает-
ся реализовать свой декрет, но не многие уже от него
это требовали, пустопорожняя болтовня советского пре-
зидента стала уже привычной — и для многих отврати-
тельной.
Впервые провинциальные и столичные секретари
были готовы схватиться с Горбачевым, хотя инстинкт по-
корности был еще очень ощутим был в решающих голо-
146
сованиях, когда у партийных профессионалов не сработал
даже инстинкт самосохранения. Что печальнее всего, дети
военного поколения, не щадившего ради Родины жизни,
менее всего думали о сбитой с толку стране, заболтанной
неправильным словом «перестройка». Партийная маши-
на, как и государственный аппарат, была рабски слепа и
глуха, материальный пир жизни стал важнее Отечества.
Они, видит Бог, рабской покорностью и низменным ма-
териализмом заслужили свою незавидную судьбу.
И при этом было видно, что Горбачева, весьма грубо
защищавшего свои позиции, партийная лояльность уже
не повергнет к курсу партийного большинства. Он уже
сделал свой выбор. Он пригрозил уходом с поста гене-
рального секретаря, если пленум не выразит ему дове-
рия. Впервые многие региональные деятели ощутили, что
вождь не с ними, что он идет своей дорогой. Он ведет их
на бойню истории, оставляя за собой право ускользнуть
от ее (истории) гильотины.
Американский посол был прав, докладывая в
Вашингтон, что «Горбачев вне опасности». Американцам
неясно было «сколь многое имеет в виду Ельцин, ста-
вя подпись под новоогаревским соглашением». Горбачев
способен согласиться на «круглый стол» с оппозици-
ей. Теперь он готов позволить левым и правым иметь
внутри КПСС собственные партии. Собеседники (типа
Бессмертных) предупреждали, что с роспуском (или рас-
колом) партии Горбачев этот роспуск переживет нена-
долго. Так же считал и Шеварднадзе — лучший министр
для американцев.
Часть 5
КРАХ СССР
Ельцин — президент
Весной 1991 г. Советский Союз очевидным образом
покатился под гору. Развязанные Горбачевым силы вы-
шли из-под контроля, советская экономика оказалась на
грани коллапса. «Горбачев, — полагает Мэтлок, — стал
мечтать о чуде. О том, чтобы его друзья из развитых ин-
дустриальных стран собрались вместе и организовали
массивную международную помощь. Ведь потратили же
они на спасение маленького Кувейта огромные суммы.
И России они обещали почти неограниченную помощь.
Даже 20—30 млрд. долл, было бы незначительной сум-
мой — ведь он завершением «холодной войны» спас им
гораздо больше». (Стандартная цифра спасенного благо-
даря окончанию холодной войны — 3 триллиона долла-
ров в ценах 1991 г.)
Мэтлок не переставал удивляться «поверхностности
и легкой переменчивости российской политики: на про-
тяжении месяцев российский Верховный Совет и Съезд
народных депутатов отказывались установить в РСФСР
президентство; всего лишь шесть недель назад Ельцин
находился под суровой угрозой лишения поста предсе-
дателя парламента. Но вот теперь общественное мнение
двинулось в его пользу столь стремительно, что даже
скептики в его окружении были вынуждены своими из-
бирателями поддержать его»93. Ельцин прекратил забас-
ив
товку шахтеров, длившуюся уже два месяца, обещани-
ем высвободить их из-под власти Министерства уголь-
ной промышленности. Словно они были кому-то нужны
еще. Словно частный владелец шахты будет о них забо-
титься рачительнее.
Избрание Ельциным в качестве партнера (на пост
вице-президента) генерала Руцкого было хитрым ша-
гом — военная каста, офицеры, презиравшие Ельцина,
одобрили выбор смелого летчика (оказавшегося слабым
политиком).
В мемуарах Мэтлока видно, сколь скрупулезно аме-
риканская сторона наблюдала за политической ареной
Советского Союза. Посол пишет, что «мы были в кон-
такте с политиками в Москве, которые следовали демо-
кратическим ценностям»94. Представим себе советское
посольство в Вашингтоне, которое знало бы всех оппо-
зиционеров в отношении легальной американской вла-
сти, находилось с ними в контакте и не было бы немед-
ленно выслано из США.
57 процентов голосовавших в РСФСР за Ельцина как
за российского президента едва ли разделяли пафос рас-
кольника: «Великая Россия встает с колен». Россия весной
1991 г. стояла на коленях? Перед кем? И патриарх благо-
словил изворотливого коммунистического перебежчика,
воспользовавшегося смятением народа и его неукроти-
мым желанием найти, наконец, своего вождя. Подлинно
смутное наступило время. Не без гордости один из раз-
рушителей — Гавриил Попов говорит в эти недели: «Нам,
демократам, удалось дезорганизовать страну» — слова,
которые цитирует американский посол в своих мемуарах,
в главе с характерным названием «Блеф слепца».
11 мая 1991 г. — впервые со времени войны в Зали-
ве — Горбачев говорил по телефону с Бушем. Тому зара-
нее был известен предмет разговора — советский вождь
стал попрошайкой. Горби просил кредиты; Буш объяс-
149
нял, что молчание телефона еще не означает его отказа:
в Москву отправляется делегация ответственных амери-
канцев, они проанализируют ситуацию в советском сель-
ском хозяйстве.
В то же время — 25 мая 1991 г. шесть республик —
три прибалтийские, Грузия, Армения и Молдова собра-
лись в Кишиневе, чтобы скоординировать свои действия
в русле, противоположном горбачевскому, разбирая го-
сударство по частям.
В тот самый день, когда Горбачев, получая в Осло
Нобелевскую премию мира, взмолился об экономиче-
ской помощи, вице-президент США Дэн Куэйл заявил в
интервью, что ни о какой массированной экономической
помощи речи быть не может95. И это в ходе военной са-
моликвидации СССР в Европе!
Чувства Горбачева отразились в его нобелевской ре-
чи: «Если перестройка потерпит крах, перспектива вхож-
дения в новый, мирный период истории развеется на все
обозримое будущее». Советский Союз имеет «все основа-
ния надеяться на крупномасштабную помощь».
Распад страны
Все смотрели на Украину: что победит в ней, славян-
ское братство или сепаратистский искус. В конце мая
1991 г. — не без сложной борьбы — сторонник «обнов-
ленного союза» Леонид Кравчук, ставя теперь на нацио-
налистов, преодолел влияние более дисциплинирован-
ных, но теряющих влияние коммунистов, фактически ли-
шившихся поддержки в Москве.
В России же демократы завладели крупными горо-
дами. Гавриил Попов получил 60 процентов голосов в
Москве, а в Ленинграде за Анатолия Собчака проголо-
совали 70 процентов горожан, пожелавших переимено-
вать свой город. Ельцин, как уже говорилось, получил в
150
российской Федерации 57 процентов голосов, и 12 июня
1991 г. стал первым избранным президентом Российской
федерации.
Их политические противники тоже впали в ожесто-
чение. 17 июня Председатель Совета Министров Павлов
потребовал экстренных полномочий для себя. Павлов
был категорически против политики получения западных
займов — что являлось коньком Горбачева. Павлова под-
держивал силовой триумвират Пуго — Крючков — Язов.
Все они обвинили Горбачева в сознательном манкирова-
нии своими конституционными обязанностями по защи-
те страны от капиталистического Запада. Крючков утвер-
ждал, что западные разведывательные службы в течение
многих лет расширяют свое влияние в среде либеральной
интеллигенции и политических реформаторов. Западные
службы, утверждал Крючков, платят огромные суммы за
статьи, интервью, книги, лекционные туры по Западу для
своей креатуры, для своих агентов влияния. Шеварднадзе
и Ельцин особенно успешно воспользовались этими воз-
можностями. Агенты влияния проникли на важные пози-
ции в Кремль, где они выполняли планы своих покрови-
телей, «направленные на крушение советского общества
и подрыв социалистической экономики». Западные дер-
жавы приготовились «демилитаризовать и даже оккупи-
ровать» Советский Союз.
Крючков сказал, что он показал документальные дан-
ные Горбачеву, но тот отказался их даже рассматривать.
Даже Шеварднадзе, очистивший посольство рес-
публики Чад под созданный им частный аналитический
центр, обвинил американцев — ив том числе госсекре-
таря Бейкера — в том, что они «провокационно» при-
вязывают программы помощи к советским уступкам во
внутренней и оборонной политике. «Если вы говорите,
«отпустите прибалтийские республики, и вы получите
пятьдесят миллиардов долларов, реакционные силы и
151
военные скажут, «Вот оно! Давайте-ка покончим со всем
этим экспериментом!» Шеварднадзе настаивал: «Если вы,
американцы, настаиваете на выдвижении выгодных вам
условий, реакционеры изгонят нас из власти. И тогда вам
придется иметь дело с грозным диктатором, и вы закон-
чите тем, что будете тратить на оборону то, о чем про-
сит вас сегодня президент Горбачев»96.
* * *
Горбачев не поддержал амбиции своего премьера, и
покорные депутаты Верховного Совета СССР не пошли
против президента (264 против 24) — хотя Горбачев и
смягчил противостояние словами, что «все это входит
в концепцию перестройки». Глава КГБ Крючков назвал
«подлинных друзей перестройки — Запад, ведомый ЦРУ,
пытается подорвать СССР под видом поддержки пере-
стройки»97.
26 июня ОМОН осуществил рейд на вильнюсский
телефонный центр. Снова встал вопрос о роли Горбачева.
1 июля девять деятелей-перестроечников — Шеварднадзе,
Яковлев, Руцкой, Силаев, Вольский, Попов, Собчак,
Шаталин и Петраков призвали демократические силы к
единству, а страну к реформированию. Были обсуждены
планы конференции демократических сил в сентябре для
создания «Движения за демократические реформы»98.
Представитель Горбачева Игнатенко подчеркнул позитив-
ное отношение к этой инициативе президента Горбачева.
И Ельцин одобрил эту идею...
Никогда советско-американские отношения не были
более тесными, а контакты на самом высоком уровне
более частыми, чем в конце весны — начале лета 1991 г.
Война в Заливе закончилась, и американская диплома-
тия снова повернулась во всю ширь к советскому контр-
партнеру. Министры иностранных дел встречались чуть
ли не еженедельно, президенты постоянно разговарива-
152
ли друг с другом по телефону, американский посол бес-
престанно встречался с советскими и российскими поли-
тиками. Все, кто хотел покинуть СССР, сделали это (при-
знают сами американцы) без препятствий.
Горбачев исполнил свое обещание, данное Бушу в
Хельсинки, усилить двустороннее сотрудничество после
окончания войны с Ираком. Видя медленное сползание
Горбачева в политическую бездну, администрация Буша
как бы испытывает своего рода благодарность в отноше-
нии «самоотверженного» Горбачева. А тот старается изо
всех сил; он дает обязательства не останавливать прибал-
тов в их выходе из Союза.
5 июля 1991 г. Верховный суд России одобрил проект
Союзного договора. А 12 июля Верховный Совет СССР
сделал то же самое. Все союзные Верховные Советы
(за исключением Украины) приняли решение в пользу
Союзного Договора. Леонид Кравчук вроде бы поддер-
живал эту идею, но сам потихоньку от нее удалялся. Он
явно боялся поссориться с украинским национальным
движением «Рух».
А макроэкономика шла (вернее, падала) своим путем.
В ходе голосований 1 и 5 июля Верховный Совет СССР
высказался за денационализацию трех четвертей совет-
ской промышленности. Советский Союз 16 июля 1991 г.
попросил о членстве в Международном валютном фон-
де, в Международном банке реконструкции и развития
(Мировой банк), в Международной ассоциации по раз-
витию.
Шла своей дорогой и эволюция Коммунистической
партии Советского Союза. 25—26 июля пленум ЦК КПСС
обсудил новую, реформистскую платформу партии, одоб-
ренную Горбачевым. Был отмечен факт выхода за год из
партии четырех миллионов членов.
Используя отход народных масс от потерявшей силу
и привлекательность идеологии, Ельцин запретил (20
153
июля) деятельность партийных организаций на государ-
ственных предприятиях России. Обратите внимание, чи-
татель, Горбачев смолчал, когда был нанесен удар по этой
основе его политической мощи. Он, генеральный секре-
тарь ЦК КПСС, поддерживал свою партию до тех пор,
пока она возносила его к политическим высотам вплоть
до президентских. А затем ушел в сторону, оставив «свое
стадо» на политическое заклание. Надо ли удивляться,
что и его рать стала безразличной к самонадеянному
полководцу, она не бросится его спасать, когда в отча-
янном декабре 1991 г. он наконец-то провозгласит свя-
тые слова о том, что «Родина в опасности».
Ельцинская Россия последовательно крушила Союз.
29 июля 1991 г. Ельцин подписал двусторонний договор с
Литвой как с «суверенной республикой». Со времен того
Смутного времени, Шуйского и перебежчиков к полякам
Россия не знала столь безразличных к себе людей. Два
«боярина» на этот раз рассчитывали обмануть историю и
проснуться на безусловной вершине власти — Горбачев и
Ельцин. Они полагали, что на данном историческом уча-
стке им лучше держаться вместе. Они объявили о четы-
рех общих лозунгах: демократизация, экономические ре-
формы, сохранение союза, новое мышление. Словеса лу-
кавые. Обоих интересовала только власть.
Канун
Итак, Горбачев сказал Павлову, что испрашиваемые
главой кабинета министров полномочия даются только
президенту. Требование особых полномочий было под-
держано министром обороны Язовым, председателем
КГБ Крючковым, министром внутренних дел Пуго. Но
Горбачев был в своей прежней манере, осененный неис-
требимой верой, что трудности развеются, так или иначе.
Он и не пытался встать на сторону своих четырех наибо-
154
лее важных министров. У наблюдателей сложилось впе-
чатление, что министры находятся в тайном сговоре со
своим президентом (который, как назначил их на их вы-
сокие посты, так и волен был уволить их).
Однако американцы не верили в сговор, они знали,
насколько ревнив Горбачев в отношении посягательств
на верховную власть. Они не верили, что Горбачев по
собственной воле собирается резко увеличить полномо-
чия своего премьер-министра.
Американские дипломаты бросились к своим совет-
ским информантам для разъяснения ситуации. Политики,
дипломаты и журналисты приглашались в квартиры аме-
риканцев, в рестораны, в резиденцию посла. Мэтлок при-
гласил в Спасо-хауз нескольких политических деятелей,
включая мэра Москвы Попова. (Только что избранный
президентом Ельцин находился с визитом в Соединенных
Штатах.).
Демократический мэр Москвы Попов, нарушив эти-
кет, задержался с прибытием в Спасо-хауз и прибыл в
московскую резиденцию американского посла в час дня.
Он принял поздравления с избранием, но пить ничего не
стал. Слуга принес в библиотеку кофе. Попов был явно
взволнован, он ждал, когда слуга затворит дверь и, не пре-
кращая разговор, взял лист бумаги и написал на нем за-
главными русскими буквами: «ОРГАНИЗОВАН ЗАГОВОР
С ЦЕЛЬЮ СВЕРЖЕНИЯ ГОРБАЧЕВА. МЫ ДОЛЖНЫ
СВЯЗАТЬСЯ С БОРИСОМ НИКОЛАЕВИЧЕМ». Он вру-
чил бумагу Мэтлоку. Не меняя тембра голоса, Мэтлок на-
писал на том же листе бумаги: «Я ПОШЛЮ СООБЩЕНИЕ.
НО КТО СТОИТ ЗА ЗАГОВОРОМ?» Попов взглянул на
слова посла и начертал: «ПАВЛОВ, КРЮЧКОВ, ЯЗОВ,
ЛУКЬЯНОВ». После этого Попов порвал бумагу на мел-
кие части и быстро отбыл.
Мэтлок быстро написал сообщение, поместил его
в конверт и отправил с нарочным своему заместителю
155
Джиму Коллинзу с приказом немедленно переслать со-
общение в Вашингтон самым быстрым и надежным спо-
собом. Оно отправилось наиболее совершенной аме-
риканской системой STU-3 Лоуренсу Иглбергеру, а от
того — в Берлин к гостившему там государственному
секретарю Джеймсу Бейкеру, затем к помощнику прези-
дента по национальной безопасности Бренту Скаукрофту
и, наконец, к президенту Джорджу Бушу-старшему. До
встречи Буша с Ельциным оставалось несколько часов.
Заполдень в Спасо-хаузе зазвенел звонок специально-
го телефона. Заместитель госсекретаря Роберт Киммит
сказал Мэтлоку, что Ельцин получит сообщение, но пре-
зидент приказывает своему послу немедленно навестить
Горбачева и предупредить его. Мэтлок просил никому не
сообщать источник его информации. Условились не со-
общать Горбачеву об источнике, предупредившем его об
опасности.
В это время Бейкер и Бессмертных проводили совме-
стную пресс-конференцию в саду резиденции американ-
ского посла в Берлине. Как только Бессмертных поки-
нул помещение, Деннис Росс прочитал телеграмму, отвел
Бейкера в сторону и показал ему текст. Бейкер воспри-
нял предупреждение Попова серьезно — у того, как у мэра
Москвы, были обширные связи в партии, КГБ, среди во-
енных. Американцы оказались в непростом положении.
Если четко следовать просьбе Попова, нужно было спешно
искать Ельцина. Но не лучше ли предупредить Горбачева
прежде всего? А как? Бейкер полагал, что лучше всего че-
рез посла Бессмертных. Буш также считал, что нужно опо-
вестить Горбачева по дипломатическим каналам.
Бейкер позвонил Бессмертных: «У меня к вам есть
нечто срочное». Сумев обойти своих телохранителей,
Бессмертных прибыл к Бейкеру на посольской, а не
министерской машине в отель «Интерконтиненталь».
Мэтлок считает, что в данной ситуации «и президент,
156
и госсекретарь» действовали наивно и по-любительски.
«Каждому, имеющему элементарные знания о советской
системе, должно было быть ясно, что Бессмертных не
мог предупредить Горбачева. Все советские официальные
коммуникации контролировались КГБ, а одним из глав-
ных заговорщиков в данном случае был сам шеф КГБ...
Предупреждать Бессмертных было вершиной глупости.
Как мог Бессмертных, не имея конкретных доказательств,
обвинять ближайшего коллегу по кабинету министров?»99.
Бейкер был беспечен, а президент Буш неосторожен. Когда
он звонил по телефону Горбачеву, то «доложил», что
Ельцин «не сделал ничего нелояльного в Вашингтоне».
Эта телефонная линия контролировалась КГБ.
А в Москве Мэтлок позвонил Черняеву, указывая
на экстренную важность того, с чем он готов прийти к
Горбачеву. Через несколько минут из Кремля последова-
ло сообщение, что посол Мэтлок может прибыть немед-
ленно — и пусть поспешит, Горбачев собирается отбы-
вать. В кабинет президента СССР Мэтлок зашел вместе
с Черняевым, который, пребывая в легком настроении,
представил его как «товарища посла». Большим диссо-
нансом всему этому был переход к столь грозным преду-
преждениям. Все сели за длинный стол кабинета, к кото-
рому посол, собственно, уже привык. Мэтлок сидел ли-
цом к окну, Горбачев и Черняев — напротив.
Мэтлок начал заготовленную короткую речь. «Госпо-
дин президент, президент Буш попросил меня уведомить
вас о недавно полученном нами докладе, который очень
обеспокоил нас, хотя мы еще не нашли ему подтвержде-
ния. Доклад основан более чем на слухах, но менее чем на
определенной информации. Речь идет о том, что предпри-
нимаются усилия по вашему свержению, это может про-
изойти в любое время даже на этой неделе»100.
Горбачев покачал головой, усмехнулся, затем снова
стал серьезным. «Скажите президенту Бушу, что я тро-
157
нут. В течение некоторого времени я чувствовал, что мы
просто партнеры, но сейчас он доказал свою дружбу.
Спасибо за его заботу. Он сделал то, что должен сделать
друг. Но скажите ему, чтобы он не беспокоился. Я держу
все в руках. Вы увидите это завтра». Мэтлок сказал ему,
что рад узнать, что предостережения не имеют под собой
оснований. «Как я уже сказал, мы не можем в настоящее
время подтвердить свои слова, хотя дело кажется серь-
езным и стоящим внимания».
Дальнейшее Горбачев посвятил тому, что он любил
более всего — нескончаемому монологу. Да, ходят слу-
хи о возможности свержения правительства. Времена не-
спокойные. Павлов — компетентный экономист, но не-
опытный политик, и еще учится на своем посту. Он уже
осознал сделанную им ошибку. Наметилось движение
к консенсусу. Подходы к примирению найдены даже с
Ельциным. Союзный договор будет подписан вскоре, а
затем состоится визит в Лондон на встречу «большой
семерки». Это первый шаг по пути в мировую экономи-
ку. Общество своим голосованием за Ельцина выразило
желание экономических реформ, но никто в обществе не
желает политического противостояния.
При этом Горбачев признал, что у него есть против-
ники, как в обществе, так и в парламенте. Часть этих про-
тивников входит во фракцию «Союз». Многие из них не-
сдержанны на язык. Горбачев предполагал, что именно
они послужили источником для американцев. Горбачев в
очередной раз повторял, что «держит ситуацию под кон-
тролем».
Буш «неосторожно» обмолвился об источнике.
Заметим, что эту ошибку сделал прежний глава ЦРУ.
Когда Горбачев встретил Попова во время визита Буша
в Москву, он указал на него пальцем и строго спросил:
«Почему вы рассказываете сказки американцам?» — чем
вызвал потрясение мэра.
158
С точки зрения Мэтлока, высшие государственные
лица США допустили ошибки, а Горбачев при этом «вел
себя как сомнамбула». Министр Бессмертных возвратил-
ся в Москву 21 июня 1991 г. и на следующий день ше-
ствовал рядом с Горбачевым при возложении венков к
могиле Неизвестного Солдата. В течение нескольких се-
кунд он рассказал Горбачеву о своей беседе в Берлине с
Бейкером и спросил, получил ли президент его преду-
преждение? Горбачев заверил, что имел «соответствую-
щую беседу». Горбачев при этом задал вопрос, говорил ли
Бейкер об определенной дате? Бессмертных ответил, что
нет^ но что речь шла о событиях, «которые могут про-
изойти в любое время».
Лондонский саммит
Заместитель советника по национальной безо-
пасности Роберт Гейтс накануне саммита сказал, что
Соединенные Штаты уже не имеют соперников в эконо-
мической, политической, военной и культурной сферах.
«Сегодня никто не оспаривает реальность существова-
ния лишь одной сверхдержавы и ее лидерства в мире»101.
Историк Гартхоф полагает, что, сказанные в Канаде, эти
слова были «недипломатичными в отношении Советского
Союза и очень сомнительны для американского офици-
ального лица»102.
В середине июня 1991 г. хозяин встречи — британ-
ский премьер Джон Мейджор пригласил Горбачева встре-
титься с семью западными лидерами в качестве гостя,
после окончания формальных заседаний, а не в качест-
ве официального члена группы «семи». Это означает, что
Горбачева сдал не только президент Буш, но и хозяева
встречи англичане, а также президент Миттеран и канц-
лер Коль. «Группа семи утерла нос Горбачеву»103.
159
Мэтлок все же спросил Горбачева, столько мечтав-
шего о полнокровном участии в «клубе восьми», как он
себя чувствует перед лондонской встречей. Посол ожи-
дал потока обид. Ничего подобного. «Горбачев ответил,
что чувствует себя очень хорошо: программа, которую
он получил, сверстана весьма умело, он ожидает очень
важные дискуссии, некоторые критические по важности
решения».
Нет сомнений в том, что, пожертвовав стольким в
пользу Запада, Горбачев хотел быть принятым на встре-
че G-7 как равный среди равных. Этого не получилось —
в каких бы эмпиреях ни витал наш герой. Мировая прес-
са писала, что Горбачев прибыл в Лондон со шляпой в
руке, с протянутой рукой, просящий западной помощи.
Сформировался, мол, новый тип: «Нищий коммунист».
Горбачев немало усилий потратил, чтобы не обращать
внимания на обидные образы.
Еще до формального начала встречи президент Буш
постарался предупредить своего советского партнера не
просить о крупномасштабной помощи — в форме ли ста-
билизационного фонда рубля, реструктуризации общего
советского долга, займов на закупки западных потреби-
тельских товаров. В начале июня 1991 г. в Кремль было
послано специальное письмо на этот счет.
Эд Хьюэтт встретился с Андреем Кокошиным из
Института США и Канады, готовившим президен-
та к Лондону: «Андрей, ради бога, не просите денег».
Настроение президента менялось. Накануне поездки
Горбачев говорил помощникам, что, наверное, не следует
ехать вообще; он не хочет, чтобы его «учили как школь-
ника» Все это, в конечном счете, заставляло Горбачева
«ощетиниться» и «двигаться вперед», вопреки всем пре-
дупреждениям. Уже накануне встречи Горбачев все же по-
просил экономической помощи. За день до начала встречи
он выдвинул просьбу о членстве СССР в Международном
160
валютном фонде. (Между прочим, Горбачев знал об отри-
цательном отношении к этому американцев, но, как час-
то бывало с ним, пошел напролом104).
Решающей видится встреча Горбачева с Бушем в пол-
день 17 июля 1991 г. Горбачев, судя по всему, решил «обя-
зать» президента Буша уступками в сфере стратегических
вооружений. Последние детали Договора об ограниче-
нии стратегических наступательных вооружений (СНВ)
были согласованы как раз к тому моменту, когда брони-
рованный лимузин ЗиЛ-117 въехал в Винфилд-Хауз —
резиденцию американского посла в Лондоне, где оста-
новился президент Буш. (Теперь было ясно, что визит
американского президента в Москву состоится — решено
главное.) А дальнейшее американские специалисты жи-
вописуют как накат бестактности Горбачева. Да, он был
мил еще несколько минут назад, когда уступал в страте-
гической сфере, но теперь становился бестактным, по-
тому что принял позу просителя, да еще готового к уко-
рам и обидам.
* * *
Заметки за ланчем делал Черняев: «Я знаю, что пре-
зидент Соединенных Штатов — серьезный человек. Он
думает о политической приложимости своих решений,
и не склонен к импровизациям. Что касается полити-
ки в области безопасности, мы уже совершили немало.
В то же время у меня сложилось впечатление, что мой
друг, президент Соединенных Штатов, еще не пришел к
окончательному ответу на вопрос: Каким Соединенные
Штаты желают видеть Советский Союз? Пока мы не по-
лучим ответа на этот вопрос, многие проблемы в наших
отношениях невозможно будет прояснить». В этом пунк-
те Черняев отмечает гримасу неудовольствия на лице
Буша, кровь прилила к лицу американского президента.
6 Ячменя генсека
161
Горбачев стал видеться как слон в посудной лавке. Но ос-
тановить Горбачева было уже невозможно.
«Итак, я спрашиваю: чего Джордж Буш желает от
меня? Если мои коллеги по «семерке» говорят мне при
встрече, что им нравится то, что я делаю, и они хотят по-
мочь мне, но вначале я должен сам решить свои собст-
венные задачи, я обязан сказать им, что мы решаем об-
щие задачи. Не странно ли, что сто миллиардов долларов
было истрачено на решение регионального конфликта.
На эти программы деньги нашли. Но вот перед нами про-
ект трансформации всего Советского Союза, придания
ему совершенно нового качества, введение его в миро-
вую экономику с тем, чтобы он перестал быть разруши-
тельной силой и источником угроз. Не было еще задачи
более великой и важной!»
Буш ответил, что поставленный Горбачевым вопрос
неясен. Соединенные Штаты желают видеть Советский
Союз «демократическим государством, ориентирован-
ным на рыночную экономику». В этом месте Черняев от-
мечает чрезвычайную холодность Буша. Он говорит, что,
видимо недостаточно четко изложил свое понимание на-
сущных проблем. Не все в США разделяют благораспо-
ложение к СССР. Но США не хотят коллапса Советского
Союза. И ясно, что Буш задет и разозлен. Он уже смот-
рел на Горбачева почти как на политического покойника,
а тот щебетал, словно лично сам не ослабил свою стра-
ну. По возвращении в Вашингтон Буш сказал о Горбачеве:
«Он потерял связь с реальностью»105.
Что же касается Горбачева, то он словно просыпается
от долгого сна, Мэтлок немало рассуждает о том, как то,
что казалось Горбачеву «глубокой дружбой, в большин-
стве решающих случаев являлось разочаровывающим
эпизодом»106. По мнению Черняева, в Лондоне Горбачев
испытал подлинно глубокое разочарование107. Чем объ-
яснить все это? По мнению Мэтлока, Горбачев «психо-
логически не был способен выразить свои глубокие, воз-
162
можно полуосознанные желания, а если бы смог — то
подписал бы себе смертный приговор».
Во время встреч с другими лидерами «семерки»
Горбачев слышал многократно, что он сделал много хо-
рошего для Запада, но это вовсе не основание для того,
чтобы надеяться на поток денег, поддерживающий рубль
и наполняющий полки советских магазинов товарами.
Выступая как бы от лица Горбачева, Мэтлок призна-
ет: «Я взял на себя советских военных руководителей и
заставлял их — иногда обманывая — делать то, что мне
казалось необходимым. Я отказался использовать угро-
зу применения силы в Восточной Европе. Я создал фи-
лософию, утверждающую, что окончание «холодной вой-
ны» в наших интересах. Я не заметил того, чтобы амери-
канский президент очень уж помог мне в этом»108. Более
того, признает Мэтлок, «в 1991 г. Буш искал причины не
помогать Советскому Союзу. Горбачев ощутил это не-
желание».
Суммируем. Историческим фактом является, что в
час отчаяния Горбачева «великолепная семерка» запад-
ных государств не создала пакета общей помощи, а в
МВФ Советскому Союзу был предоставлен только ста-
тус специального ассоциативного членства. Такова
была благодарность Запада на еще дымящихся останках
Восточного блока: 1 июля 1991 г. Варшавский Договор
был по всеобщему согласию распущен. Советские вой-
ска завершили выход из Чехословакии и Венгрии, вывод
войск из ГДР и Польши шел своим ходом. Советские вой-
ска покидали даже Монголию.
* * *
Горбачев покинул Лондон обиженным и уязвленным.
На эту тему Скаукрофт говорил Бушу: «Горбачев прие-
хал собирать то, что он — совершенно очевидно — чув-
163
ствовал, что мы должны ему, но он не смог представить
свое дело убедительным образом. Складывается впечат-
ление, что он не понимает сложности проблемы»109. На
что Буш ответил: «Он всегда был наилучшим продавцом
самого себя, он умело себя подавал. Но не в этот раз».
Так Горбачев, при всей гибкости хребта, не сумел до-
биться своего в столь желанном для него приобщении
к «группе семи».
Еще до саммита американцы предлагали помочь в
конверсии военных отраслей промышленности. Прези-
дент Буш именно это предложил Горбачеву в Лондоне ле-
том 1991 года. Взамен он обещал помочь в реструктури-
ровании советского долга. Если он хотел политически
«убить» Горбачева, то, похоже, это ему удалось. Клеймо
предателя на Руси позорно не в меньшей степени, чем в
США или Британии...
Через неделю после встречи Горбачева с Бушем в
Лондоне советский лидер пригласил к себе помощника
Черняева в комнату Президиума в Большом Кремлевском
дворце. Там официант готовил кофе. Президент: «Оставь
нас!...» Тот вышел. «Пришла информация. Буш после зав-
трака в Лондоне — помнишь? — сказал своим: Горбачев
устал, нервничает, не владеет ситуацией, не уверен в себе,
поэтому и подозревает меня в неверности... Надо, мол,
переключаться на Ельцина»110.
Буш в Москве
Самолет американского президента приземлился во
Внуково-2 вечером 29 июля 1991 г. Буш впервые был в
Москве в качестве президента. В аэропорту его встречал
вице-президент Геннадий Янаев.
Горбачев, Ельцин и президент Казахстана Назарбаев
разрешали одно из главных противоречий нового фе-
дерального проекта — корреляцию полномочий между
164
центром и республиками по поводу налогообложения.
Компромисс был достигнут в три часа ночи, за несколь-
ко часов до первой официальной встречи Горбачева с
Бушем. Казалось, это доброе предзнаменование для со-
хранения страны. Но когда президент Горбачев пригла-
сил — жест доброй воли — Ельцина и Назарбаева втроем
встретить американского президента, Ельцин отказался.
В конечном счете, после первоначальной встречи с глазу
на глаз Горбачев и Буш встретили в Кремле председате-
ля Совета Министров Павлова, министра иностранных
дел Бессмертных, министра обороны Язова и президен-
та Казахстана Нурсултана Назарбаева.
Еще в Лондоне Горбачев и Буш договорились встре-
титься в «советском Кемп-Дэвиде», вдали от городско-
го шума. Главный разговор предстоял Ново-Огарево,
когда-то построенном Хрущевым в качестве загород-
ной резиденции. Съехались утром. Бейкер и Скаукрофт,
Бессмертных и Черняев, Палаженко и Дима (американ-
ский переводчик, русский по происхождению). Буш шел
пешком от дома, который ему отвели на новоогаревской
территории. У главного здания его уже ждали Горбачев,
Раиса Максимовна и другие. День провели сидя в плете-
ных креслах на солнечной веранде. Здесь Буш пообещал
быть на стороне Горбачева в русском раздрае111.
Но венцом визита президента Буша в СССР должно
было быть подписание Договора о стратегических насту-
пательных вооружениях (СНВ-1) — итог десяти лет со-
ветско-американских переговоров о сокращении страте-
гических вооружений.
Напомним, что переговоры по разрешению остав-
шихся трудностей в подходе к подписанию Договора об
ограничении стратегических вооружений (СНВ) возоб-
новились 19 апреля 1991 г. Американский исследователь
Раймонд Гартхоф уверенно оценивает советский подход:
«Советская решимость согласовать оставшиеся проблемы
165
была очевидной»112. Особенно глубокой проработке про-
блемы СНВ подверглись во время встреч Бессмертных и
Бейкера в середине марта и средине мая 1991 г. в Каире,
телефонного разговора Буша и Горбачева 1П мая и ди-
пломатических встреч в Лиссабоне, Женеве и Берлине в
июне 1991 г. К концу июня, к визиту в СССР президен-
та Буша неразрешенными остались три вопроса: 1) как
фиксировать телеметрически атомные подземные испы-
тания; 2) как засчитывать численность раздельных бое-
головок; 3) какие типы модифицированного оружия счи-
тать новыми113.
* * *
Утром 30 июля 1991 г. Буш и Горбачев традиционно
встретились в Екатерининском зале Кремля. Было ощу-
тимо, что недовольство встречей «семерки» в Лондоне
еще живет в Горбачеве: «Вы привыкли произносить все
эти прекрасные слова о том, как сильно вы желаете нам
помочь. Но когда речь заходит о конкретных делах, вам
что-то постоянно мешает»114. Горбачева обидело то, что
«большая семерка» предложил Советскому Союзу толь-
ко «статус особой ассоциации» в Международном валют-
ном фонде. Что это означает? Это звучит как граждан-
ство второго сорта. Как «первоклассная держава № 2»
Советский Союз имеет право, полагал Горбачев, на пол-
нокровное членство.
Буш, зная, что экономическая помощь Соединенных
Штатов Советскому Союзу невелика, постарался под-
сластить горькую пилюлю. Так, он объявил в Москве,
что Соединенные Штаты собираются ратифицировать
двусторонние торговые соглашения и предоставить
Советскому Союзу статус наибольшего благоприятство-
вания в торговле. Президенты согласились, что реформи-
рование столь огромной страны, как СССР, представляет
собой невероятную по сложности задачу115.
166
Американские специалисты отметили, что команда
Буша «держалась скромно, и Буш был чрезвычайно осто-
рожен в выдвижении новых предложений, которые шли
за пределы гарантирования недискриминационного ста-
туса Международного валютного фонда — обещание чего
было сделано уже год назад. Подлинного западного па-
кета предложений с американским лидерством в их реа-
лизации, не обнаружилось»116.
Госсекретарь Бейкер предложил разместить в
Советском Союзе американских добровольцев «Корпуса
мира». Это было одно из немногих предложений, с по-
рога отвергнутых советской стороной как заведомо уни-
зительное. (Пока американцам удалось уговорить в этом
отношении только растерявшуюся Монголию. Пройдет
время, и Ельцин с Кравчуком пригласят добровольцев
«Корпуса мира» в Россию и Украину).
Горбачев на встрече всячески стремился сократить
список запрещенных для экспорта в СССР товаров, под-
падающих под контрольный список КОКОМ. Горбачев не
переставал повторять, что соображения безопасности
для Запада потеряли прежний смысл. Буш, не склонный
к развязыванию гордиева узла, стремился не давать кон-
кретных обещаний. Все же был подписан ряд двусторон-
них соглашений, таких, как безопасность авиационных
полетов, взаимопомощь в случае несчастных происшест-
вий. Среди региональных конфликтов не был решен во-
прос о помощи обеих сторон противоборствующим си-
лам в Афганистане. Буш стремился вытолкнуть СССР
из Кубы117. Оба президента осудили проявления наси-
лия в Югославии, решили вдвоем председательствовать
на Конференции по Ближнему Востоку. Буш поблагода-
рил Горбачева за помощь в войне с Ираком.
Буш отметил, что его сотрудничество с Горбачевым
уже привело к местным выборам в Намибии, Анголе,
Никарагуа; подобные же надежды возникли в отноше-
167
нии Камбоджи и Афганистана. Бейкер и Шеварднадзе
подписали соглашение о сотрудничестве в Сальвадоре и
Гватемале.
Неожиданным для Горбачева ударом в спину было
заявление президента Буша по поводу Дальнего Востока,
связанное с пожеланиями к советской стороне «удовле-
творить требования Японии — которые мы поддержива-
ем — относительно возврата Японии Северных террито-
рий... Этот спор затрудняет ваше возвращение, вашу ин-
теграцию в мировую экономику»118.
Это было беспрецедентное американское вмешатель-
ство в проблему, которую сами же американцы и созда-
ли, подписав в 1951 г. односторонне американо-японский
мирный договор. Раймонд Гартхоф полагает, что это было
«неумно и никому не оказало помощи. Позиция Японии
во всем этом вопросе не была безупречной»119.
Президент Буш явно не ощущал, что преступает грань,
когда обращение с Советским Союзом становилось неот-
личимым от отношения к побежденной стране. Он явно
игнорировал советского союзника в войне против Японии,
не заботясь о мнении советского народа, видевшего дан-
ную проблему отличным от японцев способом.
* * *
Помимо Кубы и островов Южнокурильской гряды,
оставалось три препятствия в американо-советских от-
ношениях, и все они касались проблем внутренней эво-
люции СССР:
1) прибалтийские республики (конгресс признал их
независимость);
2) военные расходы Советского Союза. «Для вашей
военной системы наступило время перейти на мирные
рельсы. Наступило время сократить военные расходы».
Американский президент предложил помощь «в конвер-
тации вашей военно-индустриальной мощи в производи-
те
тельную, направленную на мирные цели»120. Строго гово-
ря, Горбачев, находясь под давлением американцев, уже
двигался в этом направлении в 1990—1991 гг.
3) Пути развития советской экономики и общества.
Президент Буш: «Главный вызов — наиболее существен-
ный фактор в формировании нового партнерства между
нашими нациями — остается исход эксперимента, ныне
производимого с советской экономикой — и советским
обществом». Не чувствуя ни малейшего стеснения, аме-
риканский президент живописал, как «моя страна может
помочь этой новой советской революции»121. Если это не
вмешательство во внутренние дела суверенной страны,
то что это?
Не будет ошибкой сказать, что, в отличие от преж-
них лет, центр политической гравитации, безусловно, пе-
реместился во внутреннюю сферу. Но ведь «государство,
которое возглавлял Горбачев, распадалось на глазах»122.
Горбачев уже не мог говорить ни о чем более.
СНВ-1
Мэтлок полагал, что «недавние политические побе-
ды поспособствуют мутации Ельцина, прекращению его
заведомо вызывающих действий. Этого, однако, не слу-
чилось. Он продолжал демонстрировать свое высокоме-
рие и многозначительность: заставил Буша ждать поч-
ти десять минут, продлил запланированное время встре-
чи намного больше. Он сказал Бушу, что сразу же после
подписания союзного договора США и Россия сумеют
развить тесные двусторонние отношения. А затем сияю-
щий российский президент пошел к прессе и объявил,
что очень рассчитывает на улучшение российско-амери-
канских отношений».
На государственном обеде у Горбачева — в зале
Святого Владимира — Ельцин послал свою вперед жену
169
одну, затем дождался прибытия Барбары Буш и пытал-
ся эскортировать ее к столу, словно это он был хозяи-
ном в доме. Барбара Буш со «стальной» улыбкой выне-
сла это испытание.
Этим российский лидер старался привлечь к себе
внимание и поставить в ложное положение Горбачева.
Советский президент никогда еще не выглядел столь
жалким. Он прямо говорил о возможности гражданской
войны на манер начинающейся югославской. Он уже ви-
дел опасность украинской сецессии.
Коронным элементом встречи в Москве было подпи-
сание Договора о сокращении стратегических наступа-
тельных вооружений — (СНВ) — в том же Владимирском
зале. Договор СНВ-1 представлял собой весьма объеми-
стый документ в 700 страниц. Наибольшему сокраще-
нию подвергались быстродействующие ракетные сис-
темы. На реализацию СНВ-1 отводилось семь лет. Обе
стороны договорились продолжить переговоры по сокра-
щению стратегических вооружений уже весной текуще-
го года в Москве.
Советская сторона желала знать, когда дело дойдет
до сокращения тактического ядерного оружия, но руко-
водство Соединенных Штатов довольно жестко отверг-
ло подобные идеи. Подобным же жестким образом аме-
риканская сторона ответила Горбачеву и по другому важ-
ному вопросу — о прекращении подземных испытаний.
Ответ был краток: американская сторона не готова рас-
сматривать этот вопрос123.
Киев
Резко ослабленная позиция Горбачева на внутрен-
нем фронте и общая слабость Советского Союза изме-
нили стиль американского поведения. Американцев по-
просту стали «читать лекции» советскому руководству
170
по проблемам внешней политики и внутренних реформ.
«Советское низкопоклонство на Ближнем Востоке и в
Югославии, избыточные уступки СССР на переговорах
СНВ и в других случаях — были причиной политическо-
го ослабления Горбачева»124.
Такие деятели позднесоветской дипломатии, как
Шеварднадзе, демонстрировали олимпийское спокой-
ствие. «Сейчас, я думаю, у нас нет особых проблем, и
наши отношения развиваются естественным образом.
Воздействия на советско-американские отношения ока-
зывает внутриполитическое состояние дел»125.
Как будто внешнеполитический раздрай не повлиял
на внутреннее состояние общества. «Критики и так ата-
ковали Горбачева как лакея Буша»126,
Как ни суди, а после двух дней пребывания в Москве
президент Буш сделал еще один несомненно одобритель-
ный жест силам, раскалывавшим Союз. Речь идет о ви-
зите в Киев. Горбачев был шокирован желанием Буша
посетить Киев. Горбачев через советского поверенно-
го в делах в Вашингтоне пытался отложить визит пре-
зидента Буша на Украину. Американцам пришлось при-
ложить все силы, и через министра Бессмертных угово-
рить Горбачева не создавать скандал. Взамен президент
Буш попросил составителей своих речей выбросить все,
что может взвинтить Горбачева, что может быть истол-
ковано как поддержка противостоящих ему сил.
Полет в столицу Украины длился два часа. Советские
пассажиры огромного американского «Боинга 747» были
приписаны к отдельным салонам. Обед был на уровне,
и все отметили несколько скотчей, которыми сопрово-
дил полет его номинальный глава с советской сторо-
ны Геннадий Янаев. Выступая в роли радушного хозяи-
на, Джордж Буш показал Янаеву «электронную начинку»
своего самолета. Комментарии Янаева были лапидар-
ными: «Очень интересно». О вещах более сложных он
предпочитал не говорить. Буш вспоминал оценку, дан-
171
ную Янаеву Центральным разведывательным управлени-
ем: аппаратчик старого закала; маловероятно, что может
играть важную или независимую роль в политической
жизни нового периода.
* * *
Буш был в Киеве очень тепло принят — отражение
нового самовосприятия республики — как суверенной и
при этом ожидающей поддержки и финансовой помощи
Соединенных Штатов. Буш и его окружение уже имели
возможность встречаться с украинскими националиста-
ми. Тех возмущал определенный артикль при названии
страны: the Ukraine. Это им напоминало колониальные
названия — the Gambia, the Lebanon. Выведенный из себя
Скаукрофт спросил ревнителей словесной чистоты, а как
относительно the Netherlands? В конце концов, как тогда
трактовать the United States? Те же муки владели ирра-
циональными националистами при определении прибыть
на Украину. Они считали, что так могут говорить лишь
москали. А как насчет шевченковского «...поховайте на
Вкраини милой»?
После посадки кортеж с Бушем проехал из аэропорта
Борисполь в центр Киева. На всем пути киевляне стоя-
ли плотной толпой и с цветами. Буш вспоминал места,
где он проводил избирательную кампанию — Питтсбург,
Кливленд, Детройт, Чикаго — где жило много украинских
эмигрантов. Как и боялся Горбачев, в Киеве был ощутим
контраст с Москвой, где публика уже привыкла к высо-
ким лицам, и где зарубежные радетели перестройки уже
не вызывали оваций. Выпустивший демона национализ-
ма из сосуда народной мудрости, Горбачев мог полюбо-
ваться делом рук своих на многочисленных плакатах ук-
раинского национализма: «Если быть частью империи
так хорошо, то почему Америка покинула империю?»,
«У Москвы 15 колоний» и т.п.
172
В центре Киева президент Буш встретил председате-
ля украинского парламента Леонида Кравчука, вступив-
шего на националистическую стезю, когда наступил под-
ходящий момент. Кравчук жаловался, что треть урожая
плодородной Украины не доходит до украинского потре-
бителя. К Янаеву украинское начальство относилось (по
американской оценке) как к «председателю всесоюзной
ассоциации прокаженных». На обеде рабочими языками
были английский и украинский. На Янаева было боль-
но смотреть.
Общая картина не требовала дополнительных разъ-
яснений. Президент Буш видел, в каком критическом
состоянии находится «его друг Михаил», и он приказал
своим «тайным писателям» внести в текст своей киев-
ской речи обороты, которые порадовали бы Горбачева.
Ключевыми были следующие произнесенные Бушем сло-
ва: «Свобода это совсем не то же самое, что независи-
мость... Американцы не поддержат тех, кто желает не-
зависимости для того, чтобы заменить далекую тиранию
местным деспотизмом...Те, кто исповедует самоубийст-
венный национализм, основанный на этнической нена-
висти, не получит поддержки Америки». Буш восхвалил
Горбачева и призвал подписать договор 9+1127. Многие в
зале были шокированы словами американского прези-
дента. Это было совсем не то, чего они ожидали.
Напомним, что американская дипломатия (и развед-
ка) уже три года находилась в тесном контакте с украин-
ским движением «Рух» — поддержку которой стимулиро-
вал сам Горбачев. «Лидеры «Руха» получали приглашение
посетить Соединенные Штаты чаще чем любая другая ук-
раинская организация, хотя «Рух» получил менее четвер-
ти голосов во время выборов на Украине. Поездка прези-
дента Буша в Киев венчала эти американские усилия.
С другой стороны, если бы Горбачев оставил в 1980-е
годы «Рух» один на один с Компартией Украины, от «Руха»
173
мало что осталось бы. Тогдашний глава украинской ком-
партии Щербицкий выступал категорически против на-
ционалистов. Но благодарности за это от Горбачева он,
естественно, и не дождался — более того: его, как консер-
ватора, вывели из центрального Политбюро. Заменивший
его Кравчук еще покажет свое истинное лицо.
Что же касается визита президента Буша, то, как
пишет спустя некоторое время, американский историк
Раймонд Гартхоф, «в ретроспективе ясно, что для Буша
было бы лучше не ездить на Украину»128. Впервые с на-
чала семнадцатого века глава великой державы навещал
Украину, относясь к ее руководителям как к независи-
мым правителям и обращаясь к присутствующим на ук-
раинском языке. Буш настаивал, чтобы все руководители
крупных фракций присутствовали на его выступлении.
Мэтлока обеспокоил союз номенклатуры с национали-
стами. Такой союз мог «дать независимость и государ-
ственность быстрее, но в результате появится страна без
внутренней связанности, что поставит под удар и един-
ство большого союза»129.
Из Киева Буш вылетел прямо в штат Мэн, где на-
меревался провести месяц. В представляемых ему еже-
дневно «Обзорах положения в СССР» за 17 августа было
выделено мнение Александра Яковлева о «влиятельной
группе сталинистов», готовой взять в свои руки власть.
Обзор завершался так: «Существует растущая опасность
того, что традиционалисты пожелают спровоцировать
ситуацию, которая оправдает использование силы для
восстановления порядка»130.
Смена фаворитов
Ослабление власти Горбачева становилось все более
ощутимым. На относительно небольшой завтрак в Кремле
наряду с Бушем Горбачев пригласил Ельцина, Назарбаева,
Павлова, Бессмертных, Моисеева. Черняева и Болдина.
174
Советский президент надеялся, что это удовлетворит
желание Буша увидеть Ельцина. В последний момент
Ельцин, однако, отклонил приглашение Горбачева, заме-
тив при этом, что предпочел бы принять Буша у себя.
Инаугурация Ельцина прошла всего несколько недель на-
зад. Теперь Ельцин занимал те помещения в Кремле, кото-
рые были горбачевскими в бытности того Председателем
Президиума Верховного Совета СССР. Именно здесь —
а не в российском Белом доме — был принят президент
Буш после указанного завтрака.
Американская дипломатия, которую в данном слу-
чае олицетворял Джордж Буш, уже начинала искать путь
сближения с Ельциным, обещавшим значительно боль-
ше, чем слабеющий Горбачев: полный развал страны, ос-
тавлявший Соединенные Штаты единственной сверхдер-
жавой мира.
Президент Буш встретился с Ельциным в его крем-
левском кабинете во второй половине дня первого дня
своего визита в Москву в 1991 году. То был огром-
ный по значимости шаг — советские союзные респуб-
лики Америка начала воспринимать как суверенные от
Союзного Центра.
Горбачев был вынужден делать хорошую мину при
плохой игре, а Ельцин, внутренне ликуя, спинным хреб-
том понимал, что он становится все более интересен
для американцев. Мэтлок — то есть госдепартамент —
и ЦРУ (уже более года) именно в этом духе настраивали
Буша, хотя тот все еще клялся Горбачеву в вечной бла-
годарности за почти демонстративный снос советского
могущества.
Президент Буш открыто объявил, что все его «боль-
шие дела» с президентом Советского Союза отныне не
закрывают дороги контактам с президентами отдельных
республик. Буш только не сделал последнего шага (на ко-
торый его усиленно толкал Борис Ельцин) — не приров-
175
нял по важности союзного президента с региональны-
ми президентами. Когда Борис Ельцин призвал Джорджа
Буша к формированию непосредственных двусторонних
связей с пятнадцатью советскими республиками, Буш
призвал «подождать» подписания Союзного договора —
тогда еще не зафиксированного на бумаге.
В то же время — читатель, обрати на это внимание —
президент Буш несомненно стимулировал ельцинскую се-
паратистскую «гордыню», сказав тому, что визит Ельцина
в США «произвел огромное впечатление»131. И это после
того как брутальный Ельцин заставил американского пре-
зидента прождать семь минут в своей приемной. Буш со-
гласился (после этого) увеличить срок беседы с 15 ми-
нут до сорока плюс (импровизированная пресс-конферен-
ция)132. Дело того стоило, это понимал и Буш и Ельцин.
Как уже упоминалось, на Западе постоянно раз-
мышляли над тем, есть ли в Советском Союзе, разво-
роченном Горбачевым, «маленькая красная линия», пе-
рейти которую советской элите просто невозможно.
Большинство экспертов считало, что такая линия суще-
ствует, и она проходит по границе между Восточной и
Западной Германией. Но вот Горбачев сдал ГДР — и ниче-
го не произошло. Следующую красную линию видели во
вступлении объединенной Германии в НАТО. Но и здесь
Рубикон был пройден, и Земля не перевернулась. Развал
страны? Неясно было, проснется ли огромное население,
или корыстные националисты всех мастей заглушат го-
лос разума (который, в частности, звучал в киевской речи
президента Буша)?
Так называемый «путч»
Новый Союзный договор должен был быть подписан
20 августа 1991 г. Критическим для его судьбы было об-
суждение, начатое 26 июня 1991 года в украинском пар-
176
ламенте. Из выступивших 35 депутатов 24 выдвинули те
или иные возражения. Председательствующий Леонид
Кравчук загадочно молчал. Решили отложить окончатель-
ное решение до сентября 1991 г., когда в Москве соберет-
ся Верховный Совет СССР. 2 августа, на второй день по-
сле отбытия президента Буша, Горбачев объявил, что до-
говор «будет открыт для подписания 20 августа 1991 г., и
что Российская Федерация, .Казахстан и Узбекистан под-
пишут его».
Это, сказал Горбачев, будет база для «новой, подлин-
но свободной ассоциации суверенных государств». Но
немногие помимо Горбачева смотрели на Проект с наде-
ждой. Республики получали невиданную дотоле власть.
Сохранится ли Союз? «Демократическая Россия» пред-
ложила Ельцину подписать Договор только с ее добавле-
ниями. Это означало, что Договор подписан не будет.
4 августа 1991 г. Горбачев отбыл из Москвы на тради-
ционный ежегодный отдых в Крым, в Форос. Он должен
был вернуться назад, в Москву 19 августа. Политическая
сцена казалась спокойной. Посол Мэтлок готовился к за-
вершению своей миссии в Москве и к отбытию 12 ав-
густа 1991 г. Свой последний вечер он провел в семье
Шеварднадзе.
Утром 16 августа 1991 г. проект о создании
«Государственного комитета по чрезвычайному положе-
нию» лег на стол Крючкова. Тот немедленно отдал при-
каз о посылке в Крым группы специалистов, которая от-
режет Горбачева от внешнего мира.
17 августа Крючков пригласил нескольких коллег в
баню на секретном объекте КГБ в Москве, известном
под кодовым названием «Комплекс АБЦ». Сюда прие-
хал Председатель Совета Министров Валентин Павлов,
министр обороны Дмитрий Язов, секретарь Горбачева
Валерий Болдин, секретарь ЦК Олег Бакланов. После
бани прошли в комнаты с закусками. Язов и Павлов нали-
177
ли себе водки; Крючков — шотландское виски. Крючков
сообщил Павлову, что его премьерские дни сочтены.
Обсудили ситуацию в стране и нашли ее близкой к ка-
тастрофе. Только чрезвычайное положение может спа-
сти распадающийся Советский Союз. Наметили подклю-
чить министра внутренних дел Пуго и вице-президента
Янаева. О Лукьянове было сказано, что он «постоянно
колеблется». Разошлись примерно в 6 часов вечера.
В пять вечера 18 августа Горбачев в Форосе был опо-
вещен, что к нему прибывает некая делегация. Вначале
прибывшие: Болдин (Язов пошутил, что Горбачев скажет,
увидев его — «Et tu, Brute), Бакланов, Варенников (ко-
мандующий сухопутными войсками) пытались уговорить
Горбачева примкнуть к ГКЧП. Это не удалось, и заговор-
щики вылетели из Фороса. В Москве Янаев подписал дек-
рет о переходе власти к нему, но Лукьянов и Бессмертных
не согласились на членство в ГКЧП. Крючков хотел аре-
стовать десять человек, Павлов потребовал тысячу, но
никто не знал, насколько он серьезен.
Военное командование разделилось как бы пополам.
За силовую смену власти выступили Язов, Варенников
и заместитель министра особых ситуаций генерал-пол-
ковник Ачалов. Несколько генералов из Генштаба вста-
ли против горбачевского курса — в том числе началь-
ник главного оперативного директората генерал-пол-
ковник Денисов. Более пассивно к восстанию военных
отнесся начальник генерального штаба генерал Михаил
Моисеев. Близким к Язову и Варенникову был еще
один выпускник Академии Генерального штаба 1967 г.
Сергей Федорович Ахромеев. Решительными сторонни-
ками борьбы с курсом Горбачева были генералы Третьяк
(начальник зенитной обороны армии), командующий
Волжско-Уральским военным округом генерал-полков-
ник Макашов, начальник Московского военного округа
генерал-полковник Калинин.
178
Во главе тех, кто не увидел опасность распада (или обрел
психологию безразличия) был маршал авиации Шапошников.
В эту группу высших офицеров входили командующий стра-
тегическими войсками генерал Максимов, командующий
ВМС адмирал Чернавин, командующий воздушно-десант-
ными войсками Грачев, командующий Ленинградским во-
енным округом генерал-полковник Самсонов, заместитель
министра внутренних дел генерал Громов, командиры осо-
бых войск КГБ, генерал-майор Лебедь.
* * *
Американцы не забывали своих друзей. Американским
разведывательным органам было поручено помочь
Ельцину в налаживании более надежной системы связи.
Агентство национальной безопасности США занялось
перехватом разговоров, которые Язов и Крючков вели с
командующими округами и другими командирами, и дан-
ные перехватов немедленно сообщались Ельцину. И это
отнюдь не единственный вид помощи, который ему ока-
зывался. Предполагалось, что он может укрыться в по-
сольстве США.
На третий день восстания 21 августа 1991 г. про-
тив министра обороны Язова выступила коллегия Мини-
стерства обороны с требованием вывести войска из
Москвы. Язов сказал, что связан словом офицера; но, в
конечном счете, он согласился, и войска покинули столи-
цу, что и решило судьбу антигорбачевского восстания.
Переворот не удался из-за того, что три решаю-
щие силы — специальные подразделения КГБ, элитная
дивизия имени Дзержинского Министерства внутрен-
них дел и воздушно-десантные войска Московского ок-
руга не подчинились приказу. Во многом потому, что в
Тбилиси, Баку, Вильнюсе их бросали в бой, чтобы потом
на них же и возложить вину за мнимое самоуправство (а
Горбачев, Шеварднадзе и пр. якобы не знали о происхо-
179
дящем и приказов не отдавали,). Армейские офицеры по
понятным причинам не желали выглядеть инициаторами
гражданской войны. На самом деле не они были ее ини-
циаторами, это знал всякий, знакомый с армией.
Особую проблему представляло собой руководство
стратегическими силами страны — то единственное, что
непосредственно касалось Запада и США в первую оче-
редь. Начиная с позднего вечера 18 августа 1991 г. (и до
утра 22 августа того же года) контроль над стратегически-
ми ядерными силами (пресловутый «черный чемоданчик»,
в котором находилась связь с ракетными комплексами, и
который всегда находился в руках адъютанта, сопровож-
дающего президента — Верховного главнокомандующего
вооруженными силами страны) находился в руках антигор-
бачевских сил, в руках ГКЧП. В их руках был и «чемодан-
чик» министра обороны и начальника Генерального штаба.
У них не было желания обращаться к этому крайнему сред-
ству. А если бы и было, то их действия могли перекрыть
руководитель Стратегических ядерных сил, главнокоман-
дующий ВМС, командующий воздушными стратегически-
ми силами — все они предпочли горбачевское заклание.
А ЦК КПСС упорно молчало — хотя речь шла имен-
но о судьбе партии. Она умерла до того, как ее «убили»,
запретили. Омертвевшая партия не сказала ни слова и
заслужила свою незавидную судьбу. Не было созвано
Политбюро, не созывали Центральный комитет. Такой
пластилиновой правящей партии не было ни в одной
стране мира. Ее полное исключение из политической
игры лишило ГКЧП массовой поддержки.
Переворот, видимый из Америки
Позднее стало известно, что президент Буш предупре-
ждал Горбачева о готовящемся перевороте через госсекре-
таря Бейкера и министра иностранных дел Бессмертных,
а также посредством специальной телефонной связи.
180
Президент Буш узнал о начале событий в Москве в
своей летней резиденции в Кенебанкпорте, штат Мэн.
День клонился к вечеру. Президент намеревался завтра
рано утром сыграть со Скаукрофтом в гольф, и тут зазву-
чал белый телефон. Время — 11:45. Скаукрофт звонил из
отеля в городе, где CNN в его номере уже четверть часа
передавало экстренные сообщения из Москвы относи-
тельно заболевшего Горбачева и замене его Янаевым, от-
носительно создания ГКЧП, которое вводило шестиме-
сячное чрезвычайное положение.
Советник по национальной безопасности Брент
Скаукрофт рассудил, что, если переворот поддерживают
столько высокопоставленных фигур, он, скорее всего, увен-
чается успехом. И в этом случае «не стоит сжигать за собой
мостов». Помощник Скаукрофта Роман Попадюк посове-
товал не играть в гольф. «Самое важное событие в нашей
жизни нельзя встречать на поле для гольфа». Скаукрофт
посмотрел в окно: «Все равно погода портится».
В Вайоминге Бейкер не считал происходящее «са-
мым важным событием в нашей жизни». Его наблюде-
ние за Москвой говорило ему, что противники перемен
уже потеряли контроль над происходящим. «Они восста-
ли СЛИШКОМ ПОЗДНО»133.
Правда — обратите внимание — на следующий день
Буш прислал нового посла Страуса в Москву. В заявлении
президента нет слов типа «незаконный», нелегитимный,
«неконституционный». Буш согласился с относительно
мягкой оценкой — они сошлись как на главной харак-
теристике, на термине «экстраконституционный» или
«внеконституционный»134. На следующее утро президент
Буш поговорил по телефону с посланником Джеймсом
Коллинзом, которому Джэк Мэтлок неделей ранее пе-
редал все посольские дела. Буш узнал, что Коллинз уже
звонил Ельцину, который был полон решимости про-
тестовать. Ему был передан анализ ЦРУ, относительно
181
того, что переворот плохо подготовлен. (Лишь Брент
Скаукрофт сомневался в анализе ЦРУ).
19 августа 1991 г. президент Буш выступил с заявле-
нием: «Мы глубоко обеспокоены событиями последних
часов в Советском Союзе и осуждаем внеконституцион-
ное обращение к силе»135. Буш поддержал призыв Ельцина
восстановить Горбачева во власти. Американский прези-
дент имел в своих руках лишь один инструмент воздей-
ствия на Советский Союз и не преминул им воспользо-
ваться: он пообещал отложить экономическую помощь
до тех пор, пока в Москве будут править неконституци-
онными методами.
В то же время, в выступлении президента Буша-стар-
шего, собственно, чувствуется уверенность в успехе пе-
реворота. Ясно было, что Вашингтон готов иметь дело с
новыми московскими властями. О Горбачеве откровенно
говорилось в прошедшем времени, выражалась надежда
на то, что новые лидеры Кремля будут выполнять преж-
ние советские обязательства. ГКЧП уловил позитив, и не-
однократно передавал американское заявление в эфир.
На протяжении критического дня — 19 августа —
президент Буш всячески избегал попыток звонить по
телефону Ельцину, хотя тот через Коллинза передал та-
кое пожелание136. Буш был уверен, что Язов, Крючков
и Павлов постараются остановить процесс распада
Советского Союза, и сомнений особых в их действиях с
американской стороны не выражалось. Не с этой сторо-
ны ждали от заговорщиков опасности.
Мэтлок призывал официальный Вашингтон во вре-
мя российского переполоха признать суверенитет от-
дельных республик СССР. Он исходил из того, что ми-
нистр обороны Язов уже пытался избежать исполнения
ряда положений Договора об обычных вооруженных си-
лах в Европе, а глава КГБ Крючков давал жесткую оцен-
182
ку роли ЦРУ в событиях последних лет, Павлов клеймил
западных банкиров и западные правительства, создавшие
Советскому Союзу невероятные сложности.
* * *
Но американцы сразу отметили вялость и непрофес-
сионализм московских заговорщиков. Подготовка была
никудышней, а отсутствие воли и решимости порази-
тельными. Высокопоставленный сотрудник госдепарта-
мента Деннис Росс говорит, что советское военное сооб-
щество — как и общество в целом — «уже не монолит».
Горбачевскими годами смуты военная каста уже разделе-
на между собой по этническим и прочим разделительным
линиям. Другой американский дипломат — Зеллик пред-
ложил обращаться с ГКЧП сурово. Если они укрепятся,
то им все равно понадобится внешняя помощь, они про-
стят первоначальную американскую жесткость.
Колин Пауэлл спал в форте Макнэйр, когда дежур-
ный офицер сообщил: «В Москве переворот». Он более
всего был обеспокоен судьбой «маленького чемоданчи-
ка», используя который, Янаев и Язов были в состоянии
начать ядерную атаку против Северной Америки. Но
разведывательные службы сообщили, что за последнее
время не наблюдалось перемещения стратегических сил
Советского Союза — его ракет, подводных лодок, бом-
бардировщиков. Пентагон несколько успокоился.
В ЦРУ Джордж Колт создал специальную группу на-
блюдения за событиями в Москве. Американские раз-
ведчики на протяжении уже нескольких месяцев знали о
переутомлении Горбачева, поэтому сообщение о его бо-
лезни их не удивило. Разведка поставила правильный ди-
агноз (который не сумел поставить в Москве Крючков):
успех переворота будет зависеть от свободы и способно-
сти действовать Ельцина. Колт связался со Скаукрофтом.
183
ЦРУ пыталось приложить все силы, чтобы скрыть свое
участие в советской политической жизни. Но Колт твер-
до потребовал от правительства поддержки Ельцина.
Фриц Эрмат снял информацию со спутников, что
указало на некоторые перемещения советских войск и
вооруженных сил КГБ. ЦРУ отметило, что заговорщи-
ки не сделали основательных приготовлений — не было
массированных перемещений танков, армейских частей.
Заговорщики не взяли под свой контроль основные ком-
муникации. Главное: не были арестованы вожди сепара-
тизма и основные противники режима. Эрмарт сказал
своим сотрудникам: «Кажется, эти собаки не умеют ла-
ять». В докладе президенту говорилось, что переворот
«плохо подготовлен», что он полностью импровизиро-
ван. 45 процентов шансов за то, что в СССР создается
политический тупик. 10 процентов за то, что в Кремле
появится режим, похожий на андроповский. 45 процен-
тов за то, что вся сила заговорщиков «уйдет в свисток».
В Белом доме, в Совете национальной безопасно-
сти, «сердцем» которого была т.н. Ситуационная комна-
та, Хьюэтт дал суровую оценку любителям, столь неумело
бросившимся к власти: «Эта группа не продержится у вла-
сти более месяца или двух. Они ничего не смогут сделать
с экономикой. Они не могут переманить на свою сторону
рабочих простыми обещаниями процветания в будущем.
Приблизится экономический коллапс». Так горбачевское
крушение национальной экономики привело к ситуации,
когда даже выигрыш власти обрекал победителя.
* * *
Скаукрофт поехал к президенту в Кенебанкпорт.
Одетый в темно-синий блейзэр, президент уже ждал со-
ветника в гостиной, и говорил с Джеймсом Коллинзом,
высокопоставленным американским дипломатом в Мо-
184
скве. Тот вернулся из российского Белого дома, где Ель-
цин осудил переворот и назвал его организаторов пре-
дателями. В такое время Америка должна была иметь в
Москве своего полномочного посла. Резонно, что из Ке-
небанкпорта последовал звонок в Дель Мар, назначенно-
му послом Роберту Страусу, прежнему председателю де-
мократической партии. Нужно спешить к месту назначе-
ния — в Москву.
Несколько месяцев назад главным претендентом на
пост посла в Москве был бывший посол в Сирии Эдвард
Джереджян. Но Бессмертных спросил Бейкера в Кисло-
водске, может ли армянин вести себя объективно в ус-
ловиях ухудшения отношений между Россией и Армени-
ей, в ситуации войны между Арменией и Азербайджа-
ном? Рассматривались кандидатуры Кондолизы Райс и
Денниса Росса. Остановились на жителе Техаса Роберте
Страусе. Горбачев воспринял это как занижение значимо-
сти Советского Союза. Относительно Страуса задавались
вопросы, тот ли он человек, чтобы быть в данное время
в Москве. Каков его российский опыт? Знает ли он рус-
ский язык? Проявляет ли интерес к СССР?
Между тем в Вашингтоне растет ожесточение в от-
ношении ГКЧП. Во втором заявлении Буша переворот
в Москве назван «неконституционным». На следующее
утро президент Буш звонит Ельцину и устанавливает с
ним непосредственный контакт. Но ГКЧП продолжает
ретранслировать первое заявление Буша. Перепуганные
заговорщики появились на экранах с трясущимися рука-
ми, не умеющие объяснить свои действия, запутавшиеся
в детском обмане («Горбачев заболел» и т.п.). Они никого
не смогли убедить в приемлемости своих действий. Груп-
па перепуганных людей без руля и ветрил, без здравого
смысла и мужской твердости, никак не смотрелась ответ-
ственным органом, взявшим на себя ответственность за
185
судьбы страны. (В сравнении с ними заговорщики Октяб-
ря 1917 г. были не меньше чем гении).
Робкий Янаев постоянно извинялся за свое присут-
ствие и настаивал на временном характере ГКЧП. На во-
прос о состоянии здоровья Горбачева у этих людей не
было никакой версии. Хунта погибла, когда Янаев изви-
няющимся голосом пообещал, что «Горбачев скоро по-
правится». Ложь рядом со святым делом спасения оте-
чества была нетерпима. Вручить свою судьбу в руки не-
осененных праведным гневом, лишенных таланта людей
было просто невозможно. Не трепетная готовность жерт-
вовать: «На том стою, и не могу иначе», а стылая вода
пустых глаз, трусость в самом начале, отсутствие всяко-
го мировидения, Жалкость потуг. Понимали ли эти люди,
эти перепуганные бюрократы, что они осуществляют го-
сударственный переворот, спасают государство как тво-
рение веков, как итог доблести бесстрашных предков?
Как пишет в мемуарах Мэтлок, «русские могут тер-
петь многие недостатки в своих вождях, но слабость и
трусость — никогда»137. А в данном составе преоблада-
ли именно эти два качества. Премьер Павлов ушел со
своего поста якобы по болезни. Та же болезнь —- жес-
токая русская болезнь — поразила номинального ново-
го главу государства — Янаева. Заговор потчевал стра-
ну «Лебединым озером» в то самое время, когда нужно
было открыть народу глаза на наступившее смутное вре-
мя. Только рвущая все любовь к Отечеству способна вы-
звать искру симпатии и волну поддержки. Но никто ни-
чего не объяснял онемевшему народу (кроме CNN, давав-
шей картинку, и «Свободы», вставшей за Ельцина) суть
происходящего.
Это молчание покусившихся на власть стало подлин-
ным символом наступившего смутного времени. Одна
сторона говорила безостановочно, не стесняясь пере-
бора. Вторая надеялась на то, что «все понятно и так».
186
Произошло истинное идейное смешение. Отсюда моло-
дежь на баррикадах вокруг Белого дома и ожесточен-
ность москвичей в отношении голодных танкистов, не
понимающих, что они делают на московских улицах.
* * *
Запад уже начал осознавать картонный характер мо-
сковских заговорщиков. В Лондоне Мэйджор предсказал
новому режиму в Москве короткую жизнь. Миттеран на-
звал Янаева «просто игрушкой в чужих руках» — труд-
но было представить, что за переворотом, как этот, не
стоит никто. Они что, эти новые «декабристы», жела-
ли «разбудить» нового Герцена и рассчитывали на исто-
рический цикл в сто лет — в то время когда судьба стра-
ны требовала решительности и сыновнего самоотрече-
ния сегодня?
Американцы полагали, что Горбачев «дал заговорщи-
кам надежду на то, что он будет сотрудничать с ними» —
такой вывод они сделали из общего «поворота вправо»,
сделанного президентом СССР осенью 1990 г. Атака на
вильнюсскую телевизионную башню в январе 1991 г. была
не только репетицией захвата власти Комитетом по чрез-
вычайному положению, но и проверкой степени легити-
мации Горбачевым использования силы.
Западному уму было трудно представить себе, поче-
му Горбачев, после Вильнюса и Риги, Баку и Тбилиси, от-
казался сотрудничать с ГКЧП. Западу трудно было оце-
нить его боязнь потерять западную поддержку. Горбачев
при этом не исключал полностью введения в СССР пре-
зидентского правления при определенных обстоятельст-
вах. Те, кто был ближе всего к нему — Крючков, Болдин,
Павлов (со времени своего премьерства) — сконцентриро-
вали свои силы на убеждении его в необходимости обра-
титься к силе. Горбачев согласился с ними, в частности, в
187
марте, когда приказал войскам войти в Москву. Все боль-
ше (партийных) деятелей присоединялись к убеждению,
что Горбачев должен использовать либо железный кулак,
либо покинуть свой пост. Он делал вид, что готов приме-
нить силу, но затем убеждал соратников отступить...
21 августа Буш обратился по телефону к Ельцину.
Впервые Буш сказал: «Борис, мой друг!» Хьюэтт сказал,
что Ельцин ныне — ключ к ситуации в Москве. К полуд-
ню того же дня президент Буш связался и с Горбачевым,
как только связь с Форосом была восстановлена, но это
уже была дань пошлым сантиментам.
Финал
Утром 22 августа 1991 г. Верховный Совет Россий-
ской Федерации выслал к Горбачеву в Форос делегацию,
чтобы привести президента СССР в Москву. Во главе де-
легации был герой Афганской войны полковник Алек-
сандр Руцкой, основу «делегации» составляли сотрудни-
ки российского КГБ. Трагедия имела и некий полукоми-
ческий оттенок — параллельно Руцкому в Крым летели
«мастера заговора» — маршал Язов и председатель КГБ
Крючков — с невероятной целью: получить аудиенцию у
Горбачева, объясниться и получить искупление грехов.
Горбачев, вне сомнения, понимал, что его политиче-
ское спасение зависит от степени дистанцирования от
ГКЧП, и он, разумеется, не принял Крючкова и Язова.
Слова министра обороны бывшей мировой сверхдержа-
вы о том, что ему «стыдно перед Раисой Максимовной»,
в достаточной степени характеризуют мыслительный код
забывших, в чем же все-таки их воинский долг воена-
чальников. Маршал Жуков в 1953 и 1957 гг. вел себя бо-
лее определенно.
Финал ГКЧП означал завершение исторического пе-
риода, характеризуемого словом перестройка. Оставал-
188
ся вопрос, вынесет ли разброд своих сыновей огромная
и застывшая в недоумении страна, где инициативу не-
медленно взяла на себя группа лиц вокруг Ельцина, сре-
ди которых было немало авантюристов. Под лозунгом
спасения конституционного порядка эти люди несколь-
ко месяцев держали страну в состоянии полного отсут-
ствия конституционного порядка и захвата движимого и
недвижимого имущества.
Столь симпатизирующее Ельцину Центральное раз-
ведывательное управление США, в отличие от многих,
весьма жестоко оценило поведение в прошедшем кризи-
се Горбачева: «Он продемонстрировал черты наивности
и эгоцентризма и был неспособен воспринять новости,
противоречащие его амбициям»138.
* * *
24 августа 1991 г. в своем кремлевском кабинете по-
весился маршал Ахромеев. Достоинство офицера заста-
вило его написать предсмертную записку, объясняющую
свой поступок утерей всего, чему была посвящена его
жизнь: Советский Союз, Советская Армия, социализм.
«Все это разрушено».
Бейкер выразил соболезнование, обращаясь к Ше-
варднадзе. Он ошибся адресом, Шеварднадзе не проявил
великодушия. О покойнике он сказал: «Он был одним из
тех, кто нам мешал». Напомним, что именно Ахроме-
ев после согласования параметров ОВСЕ сказал в Жене-
ве: «А не попросить ли нам местное подданство?». Что-
то мучило старого солдата, и нетрудно догадаться, что
Шеварднадзе и Горбачев до определенной степени оли-
цетворяли для него государство, которому он преданно
служил. Эта лояльность завела его слишком далеко. Но
даже в своем трагическом конце он показал наличие со-
вести, столь недостающей тем, кому он «мешал»...
189
Стоя перед российским парламентом, президент Гор-
бачев вынужден был выслушивать торжествующего Ель-
цина, заставляющего его прочесть донос одного из гор-
бачевских министров на других союзных министров,
поносящих их поведение во время т.н. «путча» (кстати,
фальшивый документ — чистая выдумка). Ельцин пытал-
ся политически убить Горбачева и, как минимум, прилюд-
но оскорбить его. Текст, который Ельцин в присущей ему
безапелляционной манере заставил Горбачева с трибуны
читать всему Совету РСФСР, был, повторяем, фальшив-
кой, о чем ни Ельцин, ни ликующие депутаты-победите-
ли никогда почему-то не вспомнили с тех пор. Их режим
начался с этой фальсификации.
Скаукрофт печально покачал головой. «И это все.
Горбачев более не является независимой политической
фигурой. Ельцин указывает ему, что нужно делать. Не ду-
маю, что Горбачев понимает, что происходит». Никому не
понравилось это ненужное прилюдное унижение. Кроме
Ельцина. Его Скаукрофт без обиняков назвал «эгоистом,
демагогом, оппортунистом»139.
Американская сторона обращалась с Горбачевым в
эти дни не менее безжалостно. Буш потребовал немедлен-
ного признания независимости прибалтийских респуб-
лик. Униженный Горбачев пообещал признать три бал-
тийские республики до 30 августа 1991 г. Горбачев не вы-
полнил обещания, и 2 сентября США (до СССР) признали
суверенитет прибалтов.
6 сентября 1991 г. Государственный Совет СССР при-
знал независимость прибалтийских государств. Это соз-
дало прецедент для других республик. Вот теперь уже
точно стало ясно, что Москва, Центр не готовы охранять
целостность великой страны. К концу сентября все союз-
ные республики, за исключением России, Казахстана и
Туркмении, объявили о своей независимости.
190
Ельцин и его окружение воспользовались событиями
августа для уничтожения государственного Центра стра-
ны. И сделали это с жестокостью неразумных детей.
Первое— запрет Коммунистической партии Совет-
ского Союза. Политический вакуум молниеносно запол-
нили люди, которым для этого нужно было лишь назвать
себя «демократами».
Второе — дезинтеграция Советского Союза в четы-
рехмесячный период между августом и декабрем 1991 г.
О Союзном договоре уже никто и не вспоминал. Ель-
цин, строго говоря, не декларировал независимости Рос-
сии сразу после августовских событий, но он в полной
мере воспользовался благоприятным стечением обстоя-
тельств. Он, собственно, взял в свои руки рычаги управ-
ления прежним Советским Союзом. Горбачев огрызался в
сторону, что «все происходит слишком быстро», но руль
власти он уже потерял, и его мнение имело, в основном,
академическое значение.
Третье — окончание исторического украино-россий-
ского союза, который в 1654 г. сделал их общее государ-
ство величайшим в Европе, а в 1991 г. распад которого
превратил обе братские страны в страны среднего уров-
ня. Не все ожидали столь быстрой победы националистов
на Украине. Во многом сказалось нежелание видеть себя
«под скипетром» лишенного позитивной ауры Ельцина.
Украина стремительно шла от декларации о независимо-
сти 24 августа 1991 г. до референдума об украинской неза-
висимости 1 декабря 1991 г., ознаменовавшем окончание
«сверхдержавной» фазы развития Советского Союза.
Четвертое. Несмотря на отсутствие массового дви-
жения в направлении независимости, ельцинская Россия
фактически «вытолкнула» своих партнеров по союзу из
общего государственного образования. Особенно это от-
носится к Казахстану, Узбекистану, Киргизии, Туркмении
и Таджикистану.
191
* * *
И все же. Судьба Союза, в конечном счете, зависла
не от Украины, а от борьбы между Ельциным и Горбаче-
вым. 28 августа 1991 г. Горбачев хотел — признавая воз-
росшие полномочия Ельцина — восстановить централь-
ную власть над едиными вооруженными силами, над КГБ,
МВД на российской территории, чтобы как бы отделить
российские и общесоюзные дела. Но в тот же день Ельцин
посредством односторонних действий взял в свои руки
Государственный банк, Министерство финансов, Банк
внешнеэкономических расчетов СССР. Ельцин не толь-
ко сыграл центральную роль в поражении путча, но ис-
пользовал все возможности для реализации своего рода
контрпутча, эффективно узурпируя власть союзного Цен-
тра. Ельцин приложил все силы для ослабления сущест-
вующих структур. Это был ельцинский контрпутч, значи-
тельно более мощный, чем жалкие потуги ГКЧП140.
Америка без соперника
Среди семнадцати тысяч сотрудников Центрально-
го Комитета КПСС не нашлось ни одной кроткой и на-
ивной души, которая ощутила бы мир перевернувшимся,
ощутившей бы невозможность жить в мире, где вся про-
шлая жизнь потеряла смысл. Плотного сложения чинов-
ники выносили из подъездов Старой площади объеми-
стые портфели, и в их глазах вовсе не было истовости,
ощущения крушения...
Прибывший в «новую страну» Горбачев дважды
увольнял уже назначенных после августа премьер-ми-
нистров, подчиняясь воле Ельцина; пиком было призва-
ние на пост премьера ельцинского посланца Ивана Си-
лаева. Редчайшим прилюдным позором, монументальной
192
капитуляцией государственного самосознания было ви-
деть, как Горбачев уговаривал Верховный Совет СССР
самораспуститься, А ведь Горбачеву требовалось немно-
гое: стоило ему сказать, что «мы — единственная леги-
тимная сила и власть на огромной территории страны»,
как вся ельцинская абракадабра переворачивалась, под-
чиняясь логике соподчинения в единой стране, которую
парламентарно еще нужно было разрушить. Но для это-
го нужно было обладать личной смелостью. Нужно было
любить страну больше себя. Среди буйства самозванцев
нужны были простота Минина и гордость Пожарского.
Пунцовыми были уши у телезрителей феноменаль-
ного спектакля: депутатам Верховного Совета СССР по-
обещали невиданные личные льготы — бесплатный поезд
на ж/д и подобные благоглупости (их потом у глупых де-
тей природы немедленно забрали), и 5 сентября 1991 г.
парламент СССР проголосовал за свой роспуск. Только
43 депутата отказались произвести публичное полити-
ческое харакири — слишком мало по сравнению с 1683
покорными депутатами, потерявшими всякое представ-
ление о реальности.
* * *
Сразу же после августовских событий 1991 г. глава
американской дипломатической службы говорит прези-
денту СССР: «Время разговоров ушло. Мы нуждаемся в
действиях. У вас сейчас большие возможности для дей-
ствий... Важно действовать решительно»141. Как вам нра-
вится слово «мы»?
Во время визита государственного секретаря
США Джеймса Бейкера в сентябре 1991 г. Горбачев по-
шел на последние возможные уступки американской сто-
роне. 11 сентября он подписал соглашение, запрещаю-
щее советской стороне поставлять оружие какой бы то
7 Измена генсека
193
ни было партии в Афганистане. Это соглашение, в конеч-
ном счете, привело к падению близкого советской сторо-
не режима Наджибуллы семью месяцами позже. Граждан-
ская война началась здесь задолго до советского вмеша-
тельства и не закончилась многие десятилетия позже.
На общей пресс-конференции Горбачев отдал приказ
о выводе всех советских войск из Кубы. Речь шла о вы-
воде советской «тренировочной» бригады численностью
2800 человек, которая находилась на Кубе с 1962 г. Гор-
бачев сказал, что Советский Союз трансформирует свои
отношения с Кубой в нормальные и «взаимовыгодные».
Советский Союз готов убрать все препятствия, создан-
ные в период «холодной войны».
Случилось то, что с трудом можно было представить
себе прежде. Ведущий деятель антикастровской эмигра-
ции Хорхе Мас Каноса вылетел из Майами в Москву
для встречи с президентом РСФСР Ельциным и новым
(сменившим Бессмертных) министром иностранных дел
СССР Борисом Панкиным.
Возглавлявший Комитет государственной безопас-
ности Бакатин поразил и изумил американцев. Он при-
был в американское посольство и представил американ-
скому послу Роберту Страусу схему подслушивающих
устройств нового здания посольства. Бакатин принес и
чертежи их установки, и собственно сам прибор подслу-
шивания. Это был бы замечательный жест, если бы аме-
риканская сторона немедленно представила свои схемы
и приборы подслушивания советского посольства в Ва-
шингтоне. Но как одностороннее действие, это был акт
покорности и измены. Любой американский контрпарт-
нер Бакатина лишился бы в своей стране за подобный
жест карьеры — и простого уважения. Более того, ему не
избежать бы тюремной камеры. В Москве же безумные
«демократы» упивались государственной изменой.
194
Еще одним необычным жестом было посещение 9
сентября 1991 г. двадцатью двумя советскими генерала-
ми и адмиралами, а также шестью полковниками двух-
недельных курсов по американской системе националь-
ной безопасности при школе Джона Кеннеди в Гарвард-
ском университете.
Тем временем, руководители американской дипло-
матии активно знакомились с новыми лидерами СССР.
Госсекретарь Джеймс Бейкер 16 сентября посетил ка-
захского лидера Назарбаева в Алма-Ате. Неделей позже
Леонида Кравчука принимали в Белом доме. 26 октября
президент Буш впервые по телефону обсудил с президен-
том Ельциным взаимные экономические проблемы.
Задачи американской дипломатии, пожалуй, деталь-
нее других осветил заместитель государственного секре-
таря Роберт Зеллик в выступлении перед комитетом по
иностранным делам палаты представителей США 2 ок-
тября 1991 г. Главной он назвал задачу активного втор-
жения в дела московского Центра, а затем в дела союз-
ных республик142.
В глобальном плане американское руководство инте-
ресовали, прежде всего, вопросы советского ядерного по-
тенциала. 27 сентября, в широковещательном выступле-
нии, транслировавшемся на всю страну, президент Буш
объявил о новых элементах своего курса. Он «снял» со-
стояние тревоги с некоторых стратегических авиацион-
ных частей и некоторых ракетных подразделений (при-
зывая СССР сделать то же самое). Президент Буш ука-
зал, что «новые лидеры в Кремле и в республиках ныне
выражают сомнения относительно необходимости столь
большого ядерного потенциала. В результате мы владе-
ем сейчас бесподобной возможностью изменить ракетно-
ядерное соотношение сил между Соединенными Штата-
ми и Советским Союзом»143.
195
Буш предложил советско-российской стороне унич-
тожить все наземные МБР в разделяющимися головны-
ми частями (1) и разрешить создание противоракетной
обороны (2)144. Остановимся на секунду, послушаем аме-
риканского специалиста. «Предложение модифицировать
либо отставить вовсе договор ПРО (чего Буш не упомя-
нул}, разрешить создание системы обороны при помощи
баллистических ракет — многими в США, Европе и в Со-
ветском Союзе не рассматривалось как стратегически не-
обходимая или стабилизирующая инициатива. Что каса-
ется второго пункта, то уничтожение всех наземных МБР
с разделяющимися головными частями, составлявших ос-
нову стратегических сил СССР, не касаясь при этом ра-
кет, размещенных на подводных лодках (составляющих
основу американских стратегических сил), не создавало
необходимого равновесия»143.
В середине ноября 1991 г. Горбачев назначил сво-
его блестящего министра Шеварднадзе министром ино-
странных дел Союза. И здесь оба блестящих государст-
венных деятеля попали в лужу. Ельцин — не предвидеть
этого мог только слепой — объединил министерство
внешних дел Союза с Министерством иностранных дел
Российской Федерации, сделав Шеварднадзе подчинен-
ным своего прежнего сотрудника среднего ранга — Ан-
дрея Козырева.
Собственные аналитики доложили Бейкеру цель гор-
бачевского назначения Шеварднадзе — заставить нас иг-
рать более активную роль в сохранении Союза. Но «нам
все это уже надоело, — думает Бейкер, — потому что
наша цель — защищать собственные интересы»146.
Особенно дикой казалась задача «помочь в сохране-
нии Союза» министру обороны Р. Чейни. «Дик хотел раз-
вала Советского Союза, он видел в Украине ключ к это-
му и полагал, что, если Америка поспешит с признанием,
украинское руководство будет более настроено в пользу
положительных отношений с нами»147.
196
5 октября 1991 г. Горбачев провозгласил, что «Совет-
ский Союз уничтожит все свои наземные тактические
ядерные и снимет все тактические ядерные устройства
с кораблей и самолетов и наземных установок военно-
морской авиации. Часть этих боевых средств будет унич-
тожена, а часть складирована». Он указывал также, что
СССР уберет с установок воздушной обороны все ядер-
ные боеголовки в центральные склады. Горбачев снял с
боевого дежурства 92 ракеты, расположенные на подвод-
ных лодках.
И это не все. Горбачев предлагал ликвидировать со-
стояние боевой готовности в отношении всех стратеги-
ческих бомбардировщиков. Он декларировал свою готов-
ность прекратить работу над всеми новыми ракетными
проектами. Президент СССР объявил, что отменяет уве-
личение существующих мобильных ракет СС-24, распо-
ложенных на специальных железнодорожных путях, а су-
ществующие ракеты этого класса складирует.
Наиболее радикальным было предложение «контро-
лируемого прекращения» производства всех расщеп-
ляющихся материалов, изготовляемых для ракет. Прези-
дент СССР декларировал годичный односторонний мо-
раторий на ядерные испытания. Советские вооруженные
силы сокращались на 700 тысяч человек148.
Сокращение вооруженных сил Горбачев предпола-
гал осуществить за счет вооруженных сил прежде все-
го расположенных на территории прилегающих к России
республик. Они как бы разделили обязательства: Горба-
чев сокращал советские вооруженные силы, а Ельцин го-
товился их отводить. Уже в октябре 1991 г. Министерст-
во иностранных дел СССР рекомендовало ввести все со-
197
ветские межконтинентальные баллистические ракеты на
территорию Российской Федерации, но Генеральный штаб
тогда воспротивился этому. Но в любом случае сентябрь
— октябрь 1991 г. знаменуются выходом Горбачева и Ель-
цина далеко за пределы подготавливаемого (уже давно)
договора по СНВ (что и будет зафиксировано в Договоре
СНВ-1, который будет подписан 3 января 1993 г.).
29 октября 1991 г. президенты Горбачев и Буш встре-
тились в последний раз в привычном для себя качест-
ве. Американская сторона торопила с решением проблем
контроля над ядерными вооружениями — американцы
отчетливее кремлевских мечтателей видели крен совет-
ского государства. Было решено создать рабочие группы,
главная из которых была группа по стратегической ста-
бильности. Вольно или невольно, но главной темой ста-
ли радикальные перемены в СССР; Джордж Буш желал
знать, в какой мере катаклизмы в пределах советских гра-
ниц ослабят (или не ослабят) центральный контроль над
огромным ракетно-ядерным потенциалом тонущей стра-
ны. Буш поднимал вопрос об экономической помощи, но
было ясно, что с ним заокеанский благодетель несколь-
ко опоздал. Последующие акции в этом направлении уже
не имели прежде возможной значимости: 12 ноября От-
дел частных инвестиционных кредитов одобрил гаран-
тии фирмам, торгующим с Советским Союзом. А 20 но-
ября президент Буш выделил дополнительные 1250 млн.
долл, в качестве кредитов на покупку американского зер-
на. 12 млн. долл, пошли по статье гуманитарная помощь
Советскому Союзу.
Мы видим инициативу, которая позже вызреет в весь-
ма значимое предприятие. Сенатор Ричард Лугар пред-
лагает вотировать 500 млн. долл, для ликвидации совет-
ского ядерного и химического оружия. Этот билль про-
шел 25 ноября 1990 г.
198
Смерть Союза
Тем временем Горбачев и Союз превратились в ане-
мичные политико-экономические величины. К 30 нояб-
ря 1991 г. правительство СССР уже не имело источников
дохода; Ельцин несколько «исправил» ситуацию, выде-
лив часть ресурсов Центру. Это был своего рода «поце-
луй смерти», так как в результате ресурсы СССР и Рос-
сии были сведены воедино. Было объявлено о скорой ли-
квидации ряда министерств. Теперь советские служащие
получали зарплату от российского правительства.
25 ноября 1991 года проект союзного договора был
послан во все республиканские парламенты. Но, как уже
считали американцы, «это было просто прикрытие, уча-
стники переговоров просто не хотели открыто признать,
что их встречи завели их в тупик. В то время как Горбачев
стремился к самому быстрому завершению процесса, он
все еще не хотел признавать такого решения вопроса, ко-
торое лишало Центр существенной власти, а его самого —
значительного поста. Республиканские лидеры — Ельцин в
особенности — вовсе не спешили; до тех пор, пока они не
знали решения референдума на Украине, им трудно было
представить, какого рода ассоциация создается»149. До тех
пор, пока существовало вероятие того, что Украина станет
частью единой страны (или конфедерации), надежда на со-
хранение великой державы не угасала.
В этот момент ради спасения великой страны можно
было объявить украинский язык вторым государствен-
ным языком, перенести столицу в Киев, подарить Крав-
чуку «шапку Мономаха», вспомнить о единой истории,
сохранить единство армии. Обделенные Богом строите-
ли государств молчали. Их немота в момент призыва ис-
тории — преступление перед Родиной.
Накануне общеукраинского референдума, 27 ноября
президент Буш принял пятнадцать деятелей украинской
199
диаспоры. Два ближайших советника Буша разошлись
во мнениях. Госсекретарь Джеймс Бейкер рекомендовал
ожидать результатов выборов в Украине и даже выполне-
ния обещания реализации статуса безъядерной державы.
Министр обороны Чейни, напротив, полагал, что следует
«ковать железо пока горячо» и крушить советскую мощь,
пока бедные разумом не опомнятся: следует немедленно
признать независимую Украину. Буш постарался пройти
средним путем, заверяя американцев украинского про-
исхождения, что он «будет двигаться вперед на пути к
признанию»150. В то же время, двумя днями позже из Бе-
лого дома поступило заявление, что после голосования
американское правительство вначале пошлет на Украи-
ну своего комиссара.
Пресс-атташе Горбачева выступил с заявлением, что
одиозная, явно пристрастная американская позиция на-
кануне столь важных выборов является преждевремен-
ной и нежелательной, удивительной «в свете настоящего
уровня отношений между двумя странами, ввиду много-
численных официальных заявлений о том, что США не
будут занимать позиции, которые можно истолковать как
вмешательство во внутренние дела СССР и до тех пор,
пока республики не пришли к финальному решению»151.
Ах, как мы обидчивы! А кто довел государство до
слабости, когда американское правительство получи-
ло возможность осуществлять вмешательство безнака-
занно.
Находясь под определенным давлением, Буш позво-
нил 30 ноября 1991 г. в Кремль Горбачеву, чтобы заве-
рить того, что вышеприведенное заявление он намере-
вался сделать после подсчета голосов на Украине. Он за-
верил, что Соединенные Штаты не считают голосование
на Украине «обрывом связей с союзом».
Буш не сдержал своего слова. Принимая своих совет-
ников 27 ноября 1991 г., он сказал, что решил признать не-
200
зависимость Украины. Это было за четыре дня до украин-
ского референдума. Горбачев сказал, что услышав об этом,
«почувствовал себя опустошенным». Советский Союз от-
ныне был мертв. Горбачев — Черняеву: «Как мог Буш сде-
лать это?» Вокруг советники говорили Горбачеву, что Буш
предал его. Горбачев, звоня Бушу, старался сохранить са-
мообладание, но горечь его слов говорит сама за себя.
* * *
Мало кто из специалистов сомневался в итоге укра-
инского референдума 1 декабря 1991 г. Мэтлок пишет, что
до августа 1991 г. «поддержка украинской независимости
не была преобладающей, за исключением западных об-
ластей Украины. Когда я был в Киеве весной, большин-
ство политических обозревателей думали, что народное
голосование будет против независимости, если альтер-
нативой будет союзный договор, уважающий украинский
суверенитет. В конце концов, в марте (1991) большинство
на Украине выступило за сохранение Союза»152.
Не было ничего удивительного в том, что ситуация
после августа изменилась очень значительно. Украинская
коммунистическая партия, приложившая огромные уси-
лия для сохранения Союза, была запрещена. Огромное
большинство населения, включая миллионы русских, не
хотели связывать свое будущее с борьбой Горбачева и
Ельцина в Москве.
Украинский референдум
1 декабря 1991 г. Леонид Кравчук всенародным го-
лосованием был избран президентом Украины (61 про-
цент голосовали за него). Восемьдесят четыре процента
избирателей пришли к урнам для голосования, и более
девяноста процентов проголосовали за независимость и
201
за Кравчука как президента. За это голосовала даже кос-
мополитическая Одесса и русский Крым. Ельцин через
три дня признал независимость Украины — самый важ-
ный фактор в уравнении. Россия впервые на протяжении
трех столетий отказалась от утверждения, что Украина —
это просто часть России.
Апогеем поддержки идеи Союзного Договора было
решение Верховного Совета РСФСР 4 декабря 1991 г., со-
держащее призыв ко всем республикам сохранить Союз.
Пустые хлопоты. Метался лишь Горбачев, призывавший
Украину подписать договор, в который вошли бы, как ми-
нимум, еще семь республик: Россия, Белоруссия, Казах-
стан и четыре среднеазиатские республики.
Происходящее (понимали американцы) соответст-
вовало внутренним планам Ельцина с середины ноября
1991 г.: «Использовать отказ Украины войти в союз как
оправдание своего (лживого) обещания не быть инициа-
тором коллапса союза. Теперь он мог утверждать, что
Украина, а не Россия положила конец Советскому Сою-
зу. Украинские политические лидеры были рады играть
свою роль. 5 декабря 1991 г. парламент Украины аннули-
ровал вхождение Украины в договор 1922 года о созда-
нии СССР, а на следующий день он проголосовал не под-
писывать союзный договор и создать собственные воо-
руженные силы»153.
После оглашения результатов выборов американский
Белый дом выступил с «приветствием» результатам де-
мократических выборов. Американская дипломатия весь-
ма неумело попыталась связать украинское голосование
с путчем — «это плата за поражение путча, в крушении
которого Борис Ельцин сыграл заглавную роль... Мы на-
мерены продолжать наше сотрудничество с президентом
Горбачевым и его правительством наряду с укреплением
и расширением связей с президентом Ельциным и рос-
сийским правительством».
202
В обращении говорилось о посылке заместителя го-
сударственного секретаря Томаса Найлса в Киев и Моск-
ву. Вопрос об американской помощи Украине будет об-
суждаться в соответствии с другими обязательствами
Америки. Но США определенно помогут Украине в на-
лаживании связей с международными организациями,
они будут уважать границы Украины, ее обязательства
по отношению к ОБСЕ, помогать украинским лидерам
«реализовать свое желание достичь безъядерного стату-
са и создать ответственные планы в области достижения
безопасности»154.
Как признает Раймонд Гартхоф, «достойно сожале-
ния то, что президент Буш не подождал украинского го-
лосования, провел в соответствующем духе встречу в
американскими украинцами, что, несомненно, способст-
вовало скороспелым, преждевременным и не всегда точ-
ным публичным заявлениям по крайне чувствительному
вопросу»155.
Беловежье
На волне этих перемен Кравчук принял приглашение
Шушкевича и Ельцина встретиться в Белоруссии. Перед
отбытием он самым ясным образом обозначил свою по-
зицию на пресс-конференции после принятия присяги.
Украина согласна подписать соглашение, но она не вой-
дет в какой-либо союз, имеющий центральный орган. Это
играло против Горбачева и на данном этапе в пользу Ель-
цина.
Накануне Ельцин обсуждал ситуацию с Горбачевым,
и они сошлись в том, что союз невозможен без Украи-
ны. Горбачев по-прежнему (и это отмечают американцы)
занимался самообманом: украинское голосование за не-
зависимость есть ничто более как выражение желания
быть на равных с другими республиками в будущем сою-
203
зе. «Я уверен, что сегодня на Украине народ думает о сою-
зе точно так же, как об этом думают народы всей нашей
огромной страны».
После украинского референдума Ельцин говорит Гор-
бачеву, что «если они (Ельцин и Шушкевич) не сумеют
вовлечь Украину в предполагаемый союз, «то они выну-
ждены будут думать о чем-нибудь другом»156. 7 декаб-
ря 1991 г. сначала Ельцин, а затем Кравчук, прибыли к
председателю Верховного Совета Белоруссии Станисла-
ву Шушкевичу и немедленно отбыли на крайний запад
республики. К северу от исторически столь значимого
Бреста, на границе между Белоруссией и Польшей сто-
ит созданное по приказанию Хрущева угодье «Беловеж-
ская пуща». Именно здесь, а не как ранее было объявле-
но — в Минске — встретились последние разрушители
огромного государства. Среди первобытного леса, пови-
нуясь первобытным страстям, крушители единой держа-
вы держались как заговорщики.
Еще существовала единая армия и единое националь-
ное сознание, но помыслы всех трех заговорщиков своди-
лись к уходу от опеки Центра и созданию новых нацио-
нальных центров. Огромное государство не породило ни
одного убедительного для большинства идеолога, кото-
рый бы хотя бы идейно, хотя бы словесно защитил всю
прежнюю великую историю распадающейся страны. Ве-
ликая Россия, заслужила ли ты свою горькую судьбу?
В Беловежье «злой гений» перестройки добил ее ини-
циатора. Жалкое состояние Горбачева и его центральных
органов никак не трогало «уральского потрошителя». Он
и сейчас сконцентрировался на том, чтобы ликвидиро-
вать власть центра, власть Горбачева полностью и забыть
обо всех поползновениях типа союзного договора. При-
ведем слова документа: «Переговоры, направленные на
выработку Союзного договора, зашли в тупик... Объек-
тивный процесс выхода республик из СССР, и образова-
204
ние независимых государств стало реальностью». Три ли-
дера объявили о создании содружества независимых го-
сударств», состоящего из Белоруссии, России и Украины
и открытого для вступления других стран». Были даны
«гарантии уважать международные обязательства быв-
шего СССР и обеспечивать общий контроль над ядер-
ным оружием и его нераспространением»157.
Основная масса оговоренного и подписанного в Бело-
вежской Пуще была пожеланиями: кооперация во внеш-
ней политике, в экономической стратегии, транспорте и
коммуникациях, защите окружающей среды, миграцион-
ной политике, борьбе с преступностью. Каждое государ-
ство может выйти из новосозданного Содружества не-
зависимых государств, предупредив остальных за двена-
дцать месяцев до выхода.
Сокрушить и доложить
Американцы отметили историческую значимость
«отказа России от территорий бывших ею столетия-
ми». 8 декабря 1991 г. — когда беловежцы еще не закон-
чили свои дела, перейдя к алкогольной фазе, госсекре-
тарь США Бейкер заявил в телевизионном интервью:
«Советский Союз больше не существует».
Первым, кому сообщил о крахе Советского Союза
Ельцин, был американский президент Джордж Буш — по
прямому телефону из Беловежской Пущи — тогда, когда
об этом не знал даже президент СССР Горбачев. Амери-
канцы были, безусловно, поражены тем, что Ельцин сооб-
щил о Беловежских соглашениях президенту Бушу рань-
ше, чем Горбачеву. Но Горбачев был больше огорчен дру-
гим — тем, что госсекретарь Бейкер «слишком поспешил
сказать «Советского Союза больше не существует». Си-
туация быстро меняется. Мы пытаемся навести порядок,
205
а Соединенным Штатам кажется, что они уже все знают!
Я не думаю, что это лояльно»158.
А советскому президенту сообщил о содеянном бело-
русский лидер Шушкевич позднее, уже из Минска. Пер-
вой реакцией Горбачева было: «А что будет со мной?» Та-
кой вождь не мог призвать страну не подчиниться рас-
кольникам, он слишком много думал о себе. Да страна за
ним уже и не пошла бы, она видела судьбу всех, кто пы-
тался быть лояльными, кто дорожил общей честью. Мож-
но ли было надеяться на Горбачева как на борца?
Содеянное в Беловежье было шоком для Горбачева.
Он обвинял российского президента в саботаже Союзного
договора. И по американскому мнению, «Ельцин несет на
себе основную долю ответственности за конечное круше-
ние попыток создать Союзный договор в 1990—1991 годах
в свете своей неустанной борьбы по созданию собствен-
ной силовой базы — Российской Республики, крушению
основ власти Горбачева — Советского Союза»159.
* * *
Американцы сразу же поняли главное: перед ними
нет единого государства. У СНГ не было центрального
механизма, не было механизма контроля и воздействия
на государства-члены. Все. В мире осталась лишь одна
сверхдержава, Соединенные Штаты Америки.
Перед американскими журналистами Бурбулис и Ко-
зырев объясняли, что содеянное — «единственный спо-
соб спасти то, что можно спасти». Они напоминали под-
ростков, убивших свою мать и просящих у суда милости,
поскольку они — сироты. Они, мол, не обрушили Совет-
ский Союз, а предотвратили дальнейший распад. Как бы
желание еще и услышать слова благодарности за жесто-
ко содеянное.
206
12 декабря 1991 г., отправляясь в турне по «старым
и новым» государствам, государственный секретарь
Джеймс Бейкер выступил в своей alma mater — в Прин-
стонском университете с лекцией «Америка и коллапс
Советской Империи: Что следует сделать»160.
Бейкер говорил о проблемах, которые придется ре-
шать внутри бывшего Советского Союза в процессе на-
правляемой трансформации. Что заменит СССР? Гос-
секретарь говорил о конфедерации, содружестве наций,
или еще менее обязательной констелляции наций. «Са-
мой поразительной характеристикой происходящего»
Бейкер назвал «драматическое смещение политической
власти от центра к республикам». Он назвал «новыми
партнерами Америки» национальные республики и более
мелкие формирования, которые могут оказаться кратко-
срочными элементами того государства, которое смени-
ло Советский Союз. Акроним «Некоторое Временное об-
разование» получил в госдепартаменте своего рода по-
пулярность как НВО.
Центральным тезисом Бейкера было то, что «Соеди-
ненные Штаты будут работать с этими республиками, ру-
ководствуясь ответственной политикой безопасности,
демократической политической практикой и экономи-
кой свободного рынка». Бейкер отметил, что некоторые
республики больше готовы к такому курсу, чем их соседи,
а именно: Россия, Украина, Казахстан, Армения и Кирги-
зия. Таким образом, мы видим в американской внешней
политике стремление дифференцировать свой политиче-
ский курс в отношении регионов распадающегося Сою-
за.
Наиболее важными для Соединенных Штатов Бей-
кер считал страны, имеющие на своей территории ядер-
ное оружие — Россия, Украина, Казахстан и Белоруссия.
Именно на эти страны глава американской дипломатии
желал направить острие своей дипломатии. Туда он и на-
207
правлялся с миссией. Главная задача — оставить на тер-
ритории прежнего СССР лишь одного владельца ядерного
оружия. Впервые государственный секретарь США про-
возгласил, что администрация намерена истратить 400
млн. долл., выделенных конгрессом для уничтожения со-
ветского оружия массового поражения. Бейкер призвал к
созыву международной конференции, посвященной выра-
ботке общей политики Запада в отношении России.
На следующий день после выступления Бейкера ему
позвонил (13 декабря 1991 г.) президент Ельцин с уве-
домлением, что к СНГ намерены присоединиться еще не-
сколько республик. Чтобы не ожесточать еще существую-
щий центр, Джеймс Бейкер позвонил Горбачеву и попро-
сил его оценить внутреннюю ситуацию в стране. (Они
говорили и о ядерном оружии.) 14 декабря Бейкер отбыл
в смятенную столицу России, чтобы на месте оценить си-
туацию в России и других ключевых республиках.
* * *
14 декабря Горбачев — видимо в последний раз — об-
ратился а помощью к американцам. Переводчик Горба-
чева Палаженко пригласил корреспондентов «Нью-Йорк
тайме» на свою загородную дачу. По окончании обеда он
попросил жену удалиться, поскольку должен передать
«очень конфиденциальное послание». Палаженко не го-
ворил, а читал. Текст был составлен крайне «осторожно».
Он явно был предназначен для Запада, чтобы побудить
его к защите Горбачева, одновременно сохраняя совет-
скому лидеру возможность отмежеваться от сказанного
им. Палаженко просил своих гостей записать это «посла-
ние» и передать его только президенту Бушу, секретарю
Бейкеру и Денису Россу. Они не должны рассказывать,
что оно поступило от Палаженко, а ссылаться на «кого-
то» из аппарата Горбачева.
208
Послание гласило: «Президент (Г) сохраняет все ва-
рианты открытыми. Возможно, он сможет принять ка-
кую-то роль в Содружестве, но он не примет этого, если
это будет делаться каким-то унизительным путем. Ли-
деры США и Запада должны найти способ повлиять на
Ельцина и других, убеждая в пользе сохранения прези-
дента вовлеченным в происходящие процессы и в важ-
ности делать это таким образом, чтобы не ущемлять его
достоинство.
В то же время вполне возможно, что он будет вынуж-
ден уйти в отставку. От 30 до 50 шансов за то, что он ста-
нет частной фигурой в течение нескольких недель. Неко-
торые люди фабрикуют уголовное дело против него. Важ-
но, чтобы Ельцин к этому не имел отношения и чтобы он
не позволил случиться чему-либо, что нанесет вред пре-
зиденту. Еще раз напоминаю, что лидеры Соединенных
Штатов должны повлиять на Ельцина по этому вопросу.
Все вышесказанное является личной точкой зрения, нико-
гда не обсуждавшейся с президентом»161.
СНГ
Горбачев лепетал, что «судьба многонационального
государства не может быть решена волей лидеров трех
республик». Но он никак не призывал к неподчинению
граждан этого государства. Увы, последний вождь супер-
державы предпочел обратиться к президенту Соединен-
ных Штатов Джорджу Бушу-старшему. У огромной стра-
ны не осталось достойного защитника ни среди военно-
го сословия, где царил маршал-предатель Шапошников,
ни среди политиков, бешено искавших свою нишу в бо-
лоте последующего маразма.
Отсутствие четкого мировоззрения, ясного миро-
осознания привело к тому, что российский, украинский
и белорусский парламенты спешно ратифицировали пре-
209
ступное самонадеянное творчество своих незадачливых
вождей. А среднеазиатским республикам не оставалось
ничего иного, как принять факт создания Содружества
и просить о вступлении в него.
В этом им частично содействовал Горбачев и такие
лидеры республик как Назарбаев и Акаев, обеспокоен-
ные тем, что экономическая и цивилизационная помощь
России прекратится. Ельцин позволил Горбачеву и На-
зарбаеву предпринять совместные меры по приложению
Беловежского обращения к Центральной Азии. 13 декаб-
ря 1991 г. Казахстан и четыре мусульманские республи-
ки Центральной Азии встретились в Ашхабаде и вырабо-
тали общую позицию, которая «одобряла желание» трех
славянских республик создать свое содружество, но по-
требовали создания «легальных форм» этого содружест-
ва. Они решили, что вступят в «Содружество Независи-
мых Государств» как равноправные соучредители и в ка-
честве независимых государств». Именно на следующей
встрече в Алма-Ате 21 декабря 1991 г. эти государства от-
крыто объявили о своем желании вступить в СНГ. Ель-
цин к этому времени решил «забыть» о Союзном дого-
воре, позволил Центральной Азии присоединиться, а Ук-
раина была предоставлена своей судьбе.
Для России была важна дружественность Казахста-
наг где русские (38 процентов) и немцы (8 процентов на-
селения) вначале даже превосходили 40 процентов ка-
захов. Желание Назарбаева сохранить мультиэтничный
характер республики крепило его связи с Россией. Назар-
баев не хотел движения сугубо к четырем центральноа-
зиатским республикам. Все это грозило (потенциально)
расколом Казахстана на славянскую часть, тяготеющую
к России, и собственно центральноазиатскую, сближаю-
щуюся с миром ислама.
Еще одним фактором, на который мог бы опереть-
ся потенциальный объединитель (которого не обнаружи-
210
лось), являлись вооруженные силы. Словно прозрев на
одном из этапов этой печальной эволюции, Горбачев од-
нажды созвал совещание ведущих военных чинов со все-
го Советского Союза. Было это сделано уже поздно —
на дворе стояло 10 декабря 1991 г. У офицеров, понятное
дело, не было никакой симпатии в отношении разруши-
теля. Неумолимо упорная защита Горбачевым Союзно-
го договора (а, значит, себя) не вызвала никакой симпа-
тии людей в мундирах. Священный призыв «Отечество
в опасности!» был произнесен поздно. Да и как было ве-
рить человеку, прославившемуся своими манипуляциями
людьми. Они встретили холодно и Ельцина, приехавше-
го к ним на следующее утро и напомнившего, что госу-
дарственное обеспечение идет от него. Симпатию вызва-
ло лишь обещание «пытаться сохранить военную систе-
му единой». Пустое, как и все ельцинское. Низменным
обманом было данное тут же обещание «удвоить» зара-
ботную плату офицерам (разумеется, невыполненное) и
предоставить жилье (невыполненное также). Поразитель-
но желание не подвергать страну конвульсиям граждан-
ской войны — в этом офицеры выступили многократно
более патриотичными, чем разрушительный тандем Ель-
цина — Горбачева.
* * *
В конечном счете, Содружество Независимых Госу-
дарств было сформировано в Алма-Ате 21 декабря 1991 г.
К вышеупомянутым восьми славянским и мусульман-
ским республикам присоединились Армения, Азербай-
джан и Молдавия. Отстояла лишь Грузия, которую заво-
лакивал гражданский конфликт. В формальной деклара-
ции (принятой незаконным — революционным образом)
говорится: «С созданием Содружества независимых го-
сударств Союз Советских Социалистических республик
211
прекращает свое существование». В декларации содер-
жится благодарность Горбачеву «за его огромный пози-
тивный вклад»; его информировали, что первое и послед-
нее президентство СССР подошло к концу. Было под-
писано соглашение о совместном контроле над ядерным
оружием. «До решения вопроса о реформировании Воо-
руженных Сил, командование ими поручается маршалу
Е.И. Шапошникову». Пожалуй, наиболее важными явля-
ются следующие слова: СНГ «не является ни государст-
вом, ни сверхгосударством — для этого у него нет необ-
ходимых структур».
25 декабря 1991 г. Горбачев покинул пост президен-
та СССР и передал средства ядерного контроля Ельци-
ну. На следующий день Верховный Совет СССР собрал-
ся в последний раз и распустил сам себя. Флаг с серпом
и молотом был спущен с Кремля, вместо него взвился
российский триколор.
Ельцин начал крушить последние инструменты и сим-
волы государственного единства. Теперь этот партиец со
строительным уклоном даже не размышлял над судьбой
остервенело кромсаемого им государства. Вокруг стояли
ошалевшие от карьерных возможностей соратники, ще-
бетом о демократии прикрывавшие свою общественно-
политическую пустоту. Бурбулисы и Шахраи русской ис-
тории смотрели на государственную арену только с точ-
ки зрения козырных поворотов своей судьбы.
Жукову было проще всматриваться в пересекаемый
немцами канал Москва — Волга, чем российскому пат-
риоту видеть свое отечество в руках бесстыдных прохо-
димцев.
Своими декретами Ельцин фактически ликвидировал
министерства иностранных и внутренних дел Советско-
го Союза. Вот уж теперь Россия трехпалого президента
действительно отрезала себя от своих исторических со-
212
седей, от своих исторических народов-соратников, от 27
млн. русских, разъехавшихся по огромной родине.
Сумбур в умах устроителей Содружества Независи-
мых Государств вызвал у американцев шок. «Вы говори-
те, что предусматриваете создание центрального военно-
го командования, — спрашивает Джеймс Бейкер россий-
ского министра иностранных дел Андрея Козырева, — но
кто будет контролировать отдельные части на отдельных
территориях?» Козырев, как утверждает Бейкер, был в
замешательстве. Это разозлило госсекретаря: «Мы что,
должны проводить десять раундов дискуссий?» Обраща-
ясь к Шеварднадзе, глава американской дипломатии жа-
луется: «Я обеспокоен тем, что члены нового Содружест-
ва не знают, что делают»162.
Президент Ельцин хотел, чтобы военная система Со-
дружества независимых государств «слилась» с НАТО(!):
«Важной частью безопасности России является вступле-
ние в ассоциацию с единственным военным союзом в Ев-
ропе». Беспрецедентным для Бейкера было то, что рос-
сийский президент объяснил ему, как работают системы
запуска стратегических сил: «Руководители Украины, Ка-
захстана и Белоруссии не понимают, как все это работает,
вот почему я говорю это вам»163. Через 30 минут в том же
кабинете Горбачев к вящему изумлению Бейкера объявил,
что «процесс еще не закончен». Это прозвучало так не-
убедительно, что госсекретарь стал доставать веламинт,
и, видя взгляды Горбачева и Шеварднадзе, дал и им по
таблетке. Пожалуй, это было единственное, что они мог-
ли получить от американской дипломатии...
Когда президент Горбачев сложил с себя свой ти-
тул, президент Буш прервал Рождественские каникулы в
Кемп-Дэвиде ради того, чтобы выступить с формальным
сообщением из Овального кабинета Белого дома, в кото-
ром восславил «неизменную приверженность миру» пер-
вого (и последнего) президента СССР. Вот венец после-
213
девавшего славословия: «Политика Горбачева позволила
народам России и других республик отвергнуть эксплуа-
тацию и установить фундамент свободы. Его наследие га-
рантирует ему почетное место в истории, оно дает Со-
единенным Штатам возможность осуществлять кон-
структивную работу с его наследниками»164.
Буш приветствовал создание Содружества Незави-
симых Государств, но более всего, создание «свободной,
независимой и демократической России, ведомой муже-
ственным президентом Ельциным». Родилась новая Рос-
сия.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Какое место занимает новая Россия в современном
мире? По меньшей мере, ясно, что это место уменьши-
лось. «Хотя Россия остается важным государством, — пи-
шет американский генерал Одом, — она уже не способна
играть ведущую роль. Она не имеет внутренне связанно-
го правительства, которое могло бы в подлинном смыс-
ле говорить от имени страны. Ее вожди редко отражают
подлинные интересы Российской Федерации или ее гра-
ждан. Большинство из них... просто желает обогатить-
ся. В Заире Мобуту, в Нигерии Абача, как и ряд других
вождей, стали богатыми несмотря на то, что их страны
нищали. Олигархи и процветающие бизнесмены дейст-
вуют абсолютно рационально в своих собственных ин-
тересах»165.
Россия, по мнению западных специалистов, пораже-
на синдромом послеколониального слабого государст-
ва, общим для государств третьего мира. «Это состоя-
ние ни ненормально, ни временно; оно может продлиться
десятилетия»166. Россия вовсе не похожа на межвоен-
ную веймарскую Германию — та, по меньшей мере, име-
ла сильные государственные институты — судебная сис-
тема, полиция, устоявшаяся бюрократическая система;
215
ее население было молодым, восстановление экономи-
ки — быстрым и без иностранной помощи. Россия же —
«слабое государство без практически каких-либо инсти-
тутов, абсолютно обязательных для эффективной ры-
ночной экономики: налоговая система, царство закона,
установленного процесса обращения в суд и так далее. Ее
население умирает молодым, и общая численность насе-
ления сокращается»167.
Не лучшим образом обстоят дела России и на ме-
ждународной арене. В ответ на роспуск организации
Варшавского Договора и вывод войска из Германии и
Прибалтики, Североатлантический альянс ответил экс-
пансией на Восток. Стоило ли крушить Организацию
Варшавского Договора, Совет Экономической Взаимо-
помощи, демонтировать СССР — ради того, чтобы по-
лучить польские танки развернутыми против России, а
аэродромы прибалтийских государств сокращающими
критическое подлетное время боевых самолетов и кры-
латых ракет?
Забота Запада о безопасности абсолютна, забота Рос-
сии —- претенциозная нервозность. Даже если в Чехии
строят американскую станцию слежения, а в Польше —
первые десять ракет-перехватчиков. Столь жестко аме-
риканцы поставили вопрос перед страной, практически
исчезавшей под давлением с Запада, в 1612, 1709, 1812,
1920 и 1941 годах, потерявшей в двадцатом веке треть
своего населения.
А что Россия может противопоставить экспансии
НАТО? Несмотря на все бодрые заявления российско-
го правительства о возрастании военной мощи Россий-
ской Федерации, несмотря на принятие на вооружение
новых образцов военной техники (в единичных экземп-
лярах), соотношение сил остается далеко не в нашу поль-
зу (см. таблицу).
216
Соотношение сил НАТО и России
Личный состав, оружие и техника НАТО Россия
Сухопутные войска 100 тысяч 300 тысяч
ВВС 856 тысяч 170 тысяч
ВМС 714 тысяч 195 тысяч
Ядерные боеголовки всех классов 9700 ед. 7900 ед.
Стратегические бомбардировщики 5000 117
Военные самолеты 14 500 1500
Военные вертолеты 9100 2000
Транспортные самолеты 1600 400
Танки и боевые машины 98 000 36 000
Артиллерийские установки 90 000 47 000
Военные корабли 550 240
Подводные лодки __ 175 60
Авианосцы 19 0
Источник: http.kp.ru/daily/23326/30722/
Но строго говоря, когда мы говорим об увеличении
мощи Североатлантического альянса, о расширении его
на Восток, речь идет не об армейской «добавке» к много-
миллионному контингенту НАТО, не о современных аэ-
родромах в часе автомобильной езды от российских гра-
ниц, и даже не о контроле над территорией, послужив-
шей трамплином для наступлений на Москву Наполеона
и Гитлера. Речь идет о неудаче курса, проводившегося де-
мократами-западниками начиная с 1988 г., и речь идет о
новой изоляции России.
Печальным фактом является довольно очевидное
стремление влиятельных западных сил (и проявивших
себя восточноевропейских ненавистников России) оттес-
нить гигантскую страну подальше от мировых центров,
поглубже к вечной мерзлоте северо-восточной Евразии.
Самовнушение? Сошлемся на мнение авторитетного и
уравновешенного англичанина — Дж. Хэзлема: «Простым
217
фактом является вытеснение России на задворки Европы,
чего не может скрыть никакая казуистика»168.
♦ ♦ *
Еще совсем недавно в международном сообществе
царила убежденность в том, что постепенно ход собы-
тий выведет на прямую очевидного прогресса, что буду-
щее, в конечном счете, не может не быть лучезарным. Ис-
тория и социология убаюкивали мир баснями о неизбеж-
ном прогрессе и неизбывном рае. Это теплое время ушло,
конструктивное общее будущее уступает место проекци-
ям гораздо менее гармоничным, гораздо более хаотич-
ным. Наступает время чрезвычайно быстрых перемен,
именно они, прежде всего, будут характеризовать близ-
лежащие десятилетия. Вера в благодетельный эффект ра-
ционального реформизма, реализуемого не всегда быст-
ро, но в верном направлении, уступает место скептициз-
му относительно самого направления мировой эволюции.
Соответственно, и прогностика стала гораздо более трез-
вой, если не сказать мрачной.
Особенно турбулентными будут ближайшие пол-
века — столько времени понадобится для того чтобы
структурный кризис современной международной сис-
темы изменил ее полностью. В предшествующее десяти-
летие большим влиянием пользовалась та точка зрения,
что сутью конфликта будет столкновение трех мораль-
но-этических громад —- христианства, ислама и буддиз-
ма. В начале века возобладала более традиционная точка
зрения: столкновение цивилизаций пойдет в более знако-
мой плоскости противостояния Север —- Юг между зо-
ной богатства и зоной бедности, фундаментальными
реальностями современного мира. Если человечество не
положит предел поляризации по этому признаку, вступ-
ление в век хаоса и борьбы практически неизбежно. На-
ступит противостояние тех, кто живет на ценности, соз-
218
даваемые другими, и тех, кто не получает достаточной
доли производимого. Невероятно быстрый рост капита-
листической системы словно вырвался из-под контроля,
деформируя общество.
Сутью грядущей эпохи перемен будет борьба этих
двух больших лагерей: богатых охранителей неравно-
правной системы и сторонников создания новой исто-
рической системы, которая будет более демократичной
и более уважающей социальное равенство. По существу,
битва развернется между теми, кто желает установления
(или восстановления) иерархического мирового поряд-
ка, при котором меньшинство привилегированно, а боль-
шинство лишено этих привилегий — и теми, кто желает
построить демократический порядок, больше ориенти-
рующийся на равенство. Эта битва определит следующие
пятьдесят лет человеческой истории.
На наших глазах создается лагерь, получающий так
много от имеющегося неравенства, охраняющий сложив-
шуюся иерархию. Этот лагерь имеет превосходную разве-
дывательную систему и самые лучшие вооружения. Глав-
ные слабые места этого «золотого миллиарда» — слабая
жертвенность и уменьшающаяся численность. При этом
Север будет действовать железным кулаком, даже если
кулак этот будет в вельветовой перчатке.
Ему противостоит лагерь большинства, где достиг-
нуто минимально приемлемых результатов не только для
процветания, но для гарантии выживания. Ему не свой-
ственно единство, он разобщен, но перед лицом всемо-
гущества меньшинства он может обрести солидарность
до степени глобальной коалиции. В его руки так или ина-
че попадет ядерное оружие (оно уже есть у Индии и Па-
кистана), что обусловит остроту глобального конфликта.
Мир увидит на Юге многих разочарованных «Хомейни»,
создающих многие Аль-Каиды.
Согласно уже сложившемуся стереотипу, Запад скло-
нен демонизировать противостоящие силы. На данном
219
этапе легче демонизировать ислам — и это в то время,
когда исламский мир (как и западный) вошел в эру смяте-
ния и неуверенности в себе — что очевидно, если судить
по зигзагообразной тактике лидеров этого мира. Секу-
лярные силы в исламском мире разъединены, религиоз-
ные же силы не имеют четких целей, они ссорятся меж-
ду собой и не выработали собственной реалистической
политической программы.
* * *
Какой будет преобладающая система мира через не-
сколько десятилетий? Во-первых, ее вид и сущность будут
зависеть от способности обеих вышеназванных сверхобъ-
единений мобилизовать своих сторонников. Инициати-
ву, по-видимому, возьмут в свои руки те, кто предложит
реальные альтернативы.
Во-вторых, от того, как справится Запад с процес-
сом старения населения, сокращения рабочей силы при
одновременном несгибаемом желании сохранить высо-
кий жизненный уровень. (Возьмем в качестве примера
небольшую, но богатую Австрию. Непременным услови-
ем сохранения ее современных жизненных стандартов в
ближайшие полвека явится увеличение в четыре раза тех
ненавидимых австрийскими правыми иммигрантов, ко-
торые прибывают преимущественно с Балканского по-
луострова. Согласится ли Австрия, Европейский Союз,
Соединенные Штаты на мирное сосуществование весь-
ма различных культур? До сих пор белые западные хри-
стиане лишь мирились с наличием инокультурных анк-
лавов; а речь встанет о подлинном равенстве в мульти-
культурном целом.)
По мере прохождения XXI в. всемогущая Америка во
все более возрастающей степени окажется окруженной
конфликтами, страхом, смятением, отчаянными попыт-
ками «остановить время». А как иначе, если Соединен-
220
ным Штатам не удается выполнить свое обещание соз-
дать мировую либеральную утопию. Если американцы не
сумеют продемонстрировать способности к действенно-
му и хладнокровному анализу, не сумеют соединить эф-
фективность с гуманизмом, их будущее не может не стать
блеклым. Американское будущее окажется похожим на
движение автомобиля с поврежденными тормозами вниз
по склону горы. Самое большее, что американцы смо-
гут сделать, — это попытаться так сманеврировать, что-
бы свести непосредственный ущерб себе к минимуму.
Помимо вышеуказанного, своего рода дополнением
к битве богатых и бедных будет в первые десятилетия
XXI в. соперничество между США, Европейским Сою-
зом и Восточной Азией за место лидера мирового по-
люса богатства. Первым среди конкурентов дышит в спи-
ну Америке Западная Европа, которая с созданием евро
и собственных вооруженных сил создала объективные
возможности ослабления тесных политических связей с
Соединенными Штатами. Далее последует десятилетие
создания европейской армии, что предопределит и во-
енное разъединение с США.
Есть сторонники и той точки зрения, что на место
первого конкурента Америки выйдет быстро растущий
Китай, возможно — Япония, а не исключено, что и страш-
ный по силе тандем КНР — Япония. Пока лидер, демон-
стрируя близорукость, продолжает наращивать военные
мускулы, начнется смещение сил в подлинной зоне мо-
гущества — в экономике. Разве трудно представить себе
в будущем союз Японии и Китая, сразу же вытесняющий
Америку из Азии?
Где место России в этом противостоянии? Пока ясно
одно: ей придется делать «агонизирующую переоценку»
своего опыта сближения с Западом.
ПРИЛОЖЕНИЕ
(Из статей и интервью А.И. Уткина, директора Центра Ме-
ждународных исследований Института США и Канады РАН)
Российский капитализм оказался слабым,
особенно на мозги
Американцы пеняли России за то, что она пользу-
ется экономической мощью в своих интересах. А разве
США своей экономической мощью не пользуются? Имен-
но американцы нас учили, что на рынке надо вести себя,
как на рынке. Вот мы и усвоили урок, указав Украине,
что до сих пор она получала энергоносители не по ры-
ночным ценам. Американцы сразу же объявили это по-
литическим давлением на Киев!
И накат на Россию будет продолжаться. Американ-
ские СМИ находятся в руках людей, идущих по накатан-
ной дорожке холодной войны. А психологическое воздей-
ствие — один из главных ее инструментов.
Мало кто отчетливо представляет, как в действитель-
ности управляются США. Америка управляется совокуп-
ностью воли различных лоббистских групп, во многом
организованных на этнической основе. Очень влиятель-
но афроамериканское лобби: сегодня афроамериканцев
в США уже 35 миллионов. Активны лобби польское, ев-
рейское, греческое, армянское, китайское. Но не суще-
ствует российского лобби — в США нет организованной
силы, которая бы боролась за российские права и инте-
ресы. Хотя там проживают не менее семи миллионов че-
ловек, говорящих по-русски.
222
В результате побеждают те, кто питает в отношении
России негативные чувства. Примером может служить
польская эмиграция, Збигнев Бжезинский. Влиятельные
антироссийски настроенные лоббистские группы счи-
тают, что Россия представляет угрозу Западу, а потому
стоит еще разок сломать ей хребет. Налицо желание ос-
лабить нашу страну, сделать ее послушной, в большей
мере склонной делиться своими природными ресурса-
ми. Но повторяю: Америка управляется меньшинствами.
В США нет титульной нации в нашем понимании.
* * *
На каких принципах строится сегодня внешняя поли-
тика США? Принцип всегда один: что хорошо для США,
должно быть хорошо и для всего остального мира. Ва-
шингтон не желает терять уникального шанса, когда
США как единственная сверхдержава стоят во главе ми-
рового сообщества. Поэтому они так жестко ведут себя
в отношении ООН, поэтому американцы отказываются
принимать Россию в НАТО, считая, что двум медведям в
одной берлоге не ужиться. Вашингтон препятствует ин-
теграционным процессам на постсоветском пространст-
ве, поощряет там антироссийские силы.
Нам действительно следует опасаться принятия Ук-
раины в НАТО с последующим созданием военных баз
на ее территории. Тогда под нашим сердцем будет кин-
жал. Окружай и властвуй. Я своими ушами слышал заяв-
ление американского посла в Киеве, что наличие в Сева-
стополе российской базы таким препятствием не станет.
Причем пригласить Украину в НАТО могут уже в теку-
щем году! Американцы совершенно очевидным образом
не хотят видеть Украину и Россию вместе — ведь так воз-
никнет сверхдержава.
Американцы стремятся получить дополнительные
возможности контролировать процессы, происходящие
223
внутри самой России, влиять на ее развитие, посколь-
ку мы единственная страна, обладающая возможностью
уничтожить США. Они никогда не забывают о трех с по-
ловиной тысячах ядерных боеголовок, которыми распо-
лагает Россия. Для уничтожения США хватит и двухсот.
Политика по внедрению на постсоветское простран-
ство считается отвечающей американским национальным
интересам. А натовские базы на территории бывших со-
ветских среднеазиатских республик — это еще и возмож-
ность взглянуть на Китай с севера.
Кроме того, государства Центральной Азии и Азер-
байджан довольно богаты ресурсами, имеют нефть и газ.
С ними выгодно дружить, так как свои богатства они лег-
ко распродают. Не надо забывать, что одна из главных
проблем сегодня — энергетическая. Если бы весь мир
потреблял столько же энергетического и прочего сырья,
сколько Соединенные Штаты, потребовались бы еще 6—7
таких планет, как наша. А на Земле запасы полезных ис-
копаемых стремительно уменьшаются. Например, через
10—15 лет иссякнут запасы цинка и меди. Единственная
оставшаяся кладовая — это Сибирь, огромная террито-
рия которой еще и слабо заселена.
* * *
Я очень критически отношусь к внешнеполитической
линии России. Хоть какая-то сформулированная внешне-
политическая линия должна быть. Мы не вправе, скажем,
забывать, что 25 миллионов русских проживают за пре-
делами России. Они не понимают, какова линия России,
на что им можно рассчитывать, а на что нет.
А что, например, ждет Белоруссию — нашего союз-
ника на постсоветском пространстве? Едва ли США ос-
тавят ее в покое... Я считаю, что на этапе объединения
надо демонстрировать человеческую щедрость. Не надо
сейчас поднимать цены на нефть и газ, белорусы и без
224
того находятся в сложном положении. Да, там нет своей
нефти, но Белоруссия — сборочный цех Союзного госу-
дарства. И потом, это в Норвегии дополнительные дохо-
ды идут на счет каждому ее гражданину. Но у нас-то они
обогатят только отдельных граждан.
Белоруссия хочет войти в Союз как государство, а не
шесть новых областей в состав Российской Федерации.
И в самом деле, почему она должна отказаться от всех ат-
рибутов государственности? На мой взгляд, кто это пред-
лагает — тот враг России. Чтобы такое требовать, надо
совершенно не уважать республику, в годы войны поте-
рявшую треть своего населения.
Скажу больше: столицей Союзного государства мож-
но было бы сделать Минск. Я понимаю, такое предложе-
ние не понравится нашим депутатам и министрам. К то-
му же перенос столицы в Минск нанесет удар по нашей
дикой коррупции. Но Вашингтон, Оттава, Канберра — не
самые большие города в своих странах. Почему бы нам
не последовать тем же путем?
* * *
Что мы можем реально противопоставить США на
международной арене? Очевидно, что с мировым лиде-
ром лучше не ссориться. Но против мирового лидера
рано или поздно создаются коалиции. Такова логика ис-
тории, и этой логике трудно противиться стране, провоз-
гласившей, что «все люди рождены равными».
Улучшение отношений России с Китаем укрепило
наши позиции в мире. Россия и Китай провели совме-
стные военные маневры. А если учесть, что на них при-
сутствовали индийские и иранские наблюдатели, можно
сделать вывод, что мы в союзе с половиной человече-
ства. В Вашингтоне и Брюсселе это не осталось незаме-
ченным.
8 Измена генсека
225
Приведу пример из истории. Когда Франциску I стало
тяжело вести войну со всей Европой, он подписал мир-
ный договор с турецким султаном Сулейманом I Велико-
лепным. Это не означало, что он принял мусульманство
и заговорил по-турецки. Зато Франциск I стал сильнее,
что вскоре ощутили и все враги Франции. Так и нам со-
вершенно необязательно, строя свою политику, глядеть
на мир через китайскую оптику. Однако если Россия и
Китай вместе, то с ними нельзя не считаться.
К сожалению, сама Россия не та сверхдержава, ко-
торой до 1991 года был Советский Союз. Мы не гото-
вы к возвращению на мировую арену в качестве само-
стоятельного игрока. Конечно, мы не колония, но гово-
рить о полной самостоятельности я бы не стал. Сегодня
мы продаем всего пять товаров: нефть, газ, дерево, уран
и металл. Российский капитализм оказался слабым, осо-
бенно на мозги...
1Ъе же российский Рузвельт?!
Ныне даже умеренные американские издания «Уолл-
стрит джорнэл» и «Нью-Йорк тайме» впервые за сто лет
заговорили об империи, имперском мышлении, импер-
ском бремени не с привычным либеральным осуждени-
ем, а как о реальном факте исторического бытия.
Ведущие американские политологи триумфально воз-
вестили, что «Соединенные Штаты вступили в XXI век
величайшей, благотворно воздействующей на глобальную
систему силой, как страна несравненной мощи и процве-
тания, как опора безопасности. Именно она будет руко-
водить эволюцией мировой системы в эпоху огромных
перемен».
Страстной апологией исторической миссии аме-
риканской империи является книга редактора газеты
«Уолл-стрит джорнэл» М. Бута «Войны с целью дости-
жения мира: малые войны и взлет американской мощи».
226
Квинтэссенция этой апологии: мы, американцы, не меч-
тали об империи, не строили ее, не проектировали ее
контуры — она упала на американские плечи достаточ-
но неожиданно, когда рухнул «второй мир», а затем когда
в условиях общемировой мобилизации главные регионы
планеты — Западная Европа, Россия, Китай, Индия пред-
почли войти в формируемую Америкой коалицию. Со-
мнений в американских возможностях в данном случае
не испытывает никто.
Не будем заблуждаться, говорит президент крупней-
ших коммуникационных компаний мира англичанин М.
Соррел, «мир не глобализируется, он американизирует-
ся. Во многих отраслях индустрии на Соединенные Шта-
ты приходится почти 50% мирового рынка. Что еще более
важно, более половины всей деловой активности контро-
лируется •— или находится под влиянием — Соединенных
Штатов. В области рекламы и маркетинга эта доля дохо-
дит до 2/3. В сфере инвестиций доминируют огромные
американские компании».
Индустриальная и финансовая активность мировой
экономики в той или иной степени находится под воз-
действием гигантов американского делового мира. Даже
самые хладнокровные американские идеологи приходят
к выводу, что США занимают позицию превосходства
практически во всех сферах.
И империя держит марку — ее войска в долине Рей-
на, на Окинаве и в Центральной Азии, Америка контро-
лирует Ближний Восток, умиротворяет Балканы и разре-
шает конфликты в Карибском бассейне и в Колумбии, в
Тайваньском проливе и на Корейском полуострове. «Ни
одна нация, — напоминал президент Дж. Буш-мл., — не
может себя чувствовать вне зоны действия подлинных и
неизменных американских принципов свободы и спра-
ведливости... Эти принципы не обсуждаются, по их по-
воду не торгуются».
227
По существу, американцы сейчас крушат основы ме-
ждународной стабильности, заложенные в 1648 году. То-
гда после страшной истребительной Тридцатилетней вой-
ны был подписан Вестфальский мир, заложивший основу
мирового порядка, установившегося 350 лет назад. От-
голоски этого мира видны в статусе ООН — запрещено
вмешиваться во внутренние дела суверенных государств.
Сейчас американцы крушат эту основу, они желают вме-
шиваться во внутренние дела несовершенных, по их мне-
нию, стран. И это удивительно.
Американцы (их менее 5% населения планеты), по са-
мым минимальным оценкам, владеют 35% мировых бо-
гатств и, казалось бы, более кого-либо заинтересованы в
сохранении статус-кво — ведь даже самые большие скеп-
тики не предвидят появления в ближайшие четверть века
более или менее достойного конкурента у США. Но аме-
риканцы крушат статус-кво!
Есть, правда, и критики. Например, люди типа Пат-
рика Бьюкенена, выступающие за новый тип изоляцио-
низма. Настоящую оппозицию волнует, прежде всего, то,
что через сто лет англосаксы станут абсолютным мень-
шинством в стране, а половина населения будет говорить
по-испански. Оппозиция выступает за то, чтобы создать
«крепость Америку», резко ограничить иммиграцию и не
вмешиваться в региональные конфликты.
Но такая оппозиция сегодня не пользуется поддерж-
кой. А традиционная оппозиция в США сегодня отсут-
ствует. Ситуация отчасти напоминает начало «холодной
войны», когда республиканцы и демократы, расходясь в
вопросах внутренней политики, были едины во внешне-
политических устремлениях, в желании противостоять
Сталину.
Именно США создали и Лигу Наций, и ООН. По су-
ществу, они заставили всех, включая Сталина, подписать
соответствующие договоренности. А теперь США их же
228
и подрывают. В общем, нормы международного права со-
храняют силу настолько, насколько американцы не утра-
тили чувства меры, чувства самосохранения. А они все
более бравируют потерей этого чувства.
* * *
Начиная с 1991 года, мы живем в американской им-
перии, являемся частью этой империи. Министр Козы-
рев, например, удивлялся: зачем России внешняя по-
литика, ведь ее так хорошо делают в Вашингтоне? Мы
зависим от Америки в плане инвестиций, технологий, пе-
редовых научных идей.
Мы сами завели себя в такое положение. Мы были
равным партнером в войнах против Наполеона, кайзера,
Гитлера. А сейчас мы младшие партнеры.
Да, было время, когда для очень большого числа го-
сударств был притягателен пример страны, модернизи-
ровавшейся фактически за время жизни одного поколе-
ния. Когда-то многие с завистью смотрели на наш об-
раз жизни, который казался привлекательным. Но мы
сами его порушили. А в реальном мире существует ра-
зительное отличие в весовых категориях. И решительное
нежелание сильных связывать свою судьбу со слабыми.
В этом смысле латинское «горе побежденным» — исти-
на на все времена. Россия — колоссальная страна с са-
мым жертвенным и очень талантливым народом. Но у
нас как не было порядка, так и нет. Мы не имеем нацио-
нальной стратегии-
Рузвельт тоже получил страну в состоянии депрес-
сии. Деньги бежали из США. Но Рузвельт нашел выход,
он привлек планирование, мощь государственного орга-
низма, волю миллионов и стал самым великим президен-
том США XX века.
А наше нынешнее руководство гордится тем, что
сваливает на жалкие плечи местного руководства зада-
229
чи, которые по плечу только российскому государству.
Где наши 125 проектов? Или правительство думает лишь
о том, как отдать оплату труда учителей и врачей мест-
ным властям? Что еще должно случиться, чтобы прави-
тельство поняло, что местное самоуправление —- великая
цель, но не данность? Что демократия — это инструмент,
что в годы суровые требуются две вещи: консолидация
и план. А верить в то, что все решит животворный буль-
он рыночного хозяйства, может лишь неисправимый на-
четчик.
Отдать на откуп свою судьбу могут лишь конченые
люди. Должно случиться нечто страшное, чтобы мы посчи-
тали, что некто в мире распорядится нашей судьбой луч-
ше нас. В декабре 1991 года оба президента —- российский
и советский — докладывали американскому президенту о
крахе СССР. Потеря смысла национальной истории хуже,
чем чума, она крушит тысячелетнее достояние...
Российская правящая элита не готова играть само-
стоятельную роль даже на собственной арене. У нас есть
два типа людей. 1) Тип людей, знающих, как надо гово-
рить. 2) Неисправимые тупые люди, которые говорят
как думают. Они неудобны, никому не приятны. Запад-
ные фонды их ненавидят. А на международные форумы
приглашают, как правило, представителей только перво-
го направления. Я не хочу их ни в чем обвинять, но они
явно подыгрывают. Они признают ведущую роль Запада
и ведомую роль России.
Наша элита играет на международной арене в прият-
ную игру, представляя страну, которая ее на это не упол-
номочивала. Международная арена — приятное место.
Подлинная драма наших людей российской элитой
фактически игнорируется. Люди, шедшие на фронт в 14-
м году, в 41-м, были уверены, что это не напрасно. Спо-
собность жертвовать собой неодолима в нашей душе. Для
простых людей защита Родины не бессмысленна.
230
Почему же элита считает, что мы должны жить в
мире, лишенном этих ценностей? Француз или немец от-
четливо понимает, за что он готов умереть. Почему же
страна со столь жертвенной историей начинает это ут-
рачивать?
Можно ли сегодйя прогнозировать судьбу России в
общем контексте мировой истории в новом столетии?
Я исхожу из демографических тенденций. Мы разделя-
ем судьбу белой расы. В Европе 18 стран теряют населе-
ние. Россия принадлежит к ним. Для сохранения статус-
кво необходимо 2,1 ребенка на семью, у нас — 1,4 ребен-
ка. Через двадцать лет население Вьетнама будет больше
нашего. Кроме того, у нас в России доход на душу населе-
ния составляет две с половиной тысячи долларов на душу
населения в год. У наших соседей в Западной Европе —
примерно тридцать тысяч. И призывы догнать Португа-
лию воодушевить не могут в принципе.
Да, Россия не в первый раз в истории оказывается
в тяжелейшей ситуации, из которой прежде удавалось
выйти. Удивительным чудом был Сталинград. Ведь по-
ловина населения нашей страны была захвачена немца-
ми и так или иначе работала на немецкую военную ма-
шину. А у нас оставалось всего сто миллионов, но мы су-
мели выстоять.
России нужны идеология, мобилизация и т.д. Но мне
говорят: «Вы что, хотите призвать омского рабочего, что-
бы он к семи утра бежал на завод? Он же вам этого не
простит». А я думаю, что омский рабочий нам не про-
стит то, с какой легкостью мы отдаем все свои позиции в
мире. И его самоуважение. И делаем бессмысленными иг-
рушками латунные медали, за которые умирал его отец.
231
Беда России заключается в том, что ее интеллиген-
ция, ее самые светлые умы разделены как минимум на
два лагеря. Один лагерь считает, что чем хуже, тем луч-
ше. Чем хуже сейчас, тем быстрее вызреет нечто здоро-
вое, тот же рынок. Но так в жизни не бывает...
XXI век станет «веком Азии»
Опубликованный недавно в Соединенных Штатах, а
затем и в России, доклад Национального разведыватель-
ного совета США «Контуры мирового будущего», предъ-
являющий картину сравнительно близких перспектив раз-
вития человечества, вызывает недоумение. Чем являет-
ся этот доклад — изысканием группы прекраснодушных
оптимистов или попыткой манипулировать читателями,
предпринятой излишне уверенными в себе людьми?
В докладе предлагается весьма скромный выбор воз-
можных вариантов развития. По существу, их четыре:
— равновесие Запада и Востока с постепенным подъ-
емом последнего, но сохранением позиций первого;
— гегемония США при глухом ропоте прочего мира;
— усиление хаоса, но не до пределов формирования
мировых коалиций и противостояния;
— вероятность тотальной войны ниже, чем когда-либо.
При этом, важно отметить ряд особенностей в подхо-
дах американских сценаристов. Во-первых, они рассмат-
ривают будущее сверхоптимистично. Согласно их про-
гнозам, 80 % прироста мирового валового продукта будет
распределятся так, что это не вызовет противодействия,
а душевое потребление за 20 лет увеличится вдвое.
Немотивированная блажь! Эксперты ООН делают
куда более жесткие прогнозы, и практически никто не
предсказывает сближение Севера и Юга, «золотого мил-
лиарда» (со средним доходом около 30 тыс. долл, в год) и
пяти миллиардов с доходом тридцатикратно меньшим.
232
Во-вторых, сценарий, в котором США доминируют в
мире, рассматривается как естественный, без учета того,
что США потребляют 40% иссякающих ископаемых бо-
гатств, что едва ли приемлемо для остальных 95% землян.
В-третьих, авторы отказываются видеть крепкие ос-
новы семи основных мировых культур, отстаивающих
собственное видение глобальных проблем.
В-четвертых, доклад сверхоптимистичен в отноше-
нии распространения оружия массового поражения. Ме-
жду тем, за последние годы в клуб ядерных держав во-
шли Индия, Пакистан, Северная Корея (а Иран прибли-
зился), изменив стратегическую карту мира.
Необходимо отказаться от плоской картины буду-
щего и рассмотреть его с учетом тревожных факторов,
вызовов и угроз. Мир стоит перед фактами, от . которых
опасно отворачиваться: ежедневно с лица земли исчезает
200 000 акров лесов. В атмосферу выбрасываются 13 млн.
тонн токсичных химикатов. От голода умирают 45 000 че-
ловек, 38 000 из которых — дети. Исчезают более 130 ви-
дов животных и растений.
По данным ООН, за последние 100 лет уничтожена
половина влажной земли, половина лесов, 80% лугов, 40%
плодородной земли дегенерировало. Погибло 70% рыб-
ных запасов. Способность системы распределения пре-
сной воды поддерживать жизнь на планете находится под
угрозой.
Наступают суровые времена. Иссякает органическое
топливо. Ценнейшие элементы таблицы Менделеева ухо-
дят в прошлое. Позади у homo sapiens — 40 000 лет, впе-
реди — неполные полстолетия беззаботности на фоне не-
равномерного использования богатств Земли. Между тем,
США потребляют ЗЭ% сырья, добываемого на планете.
Не программирует ли все это иной сценарий — сцена-
рий гибели индустриального мира? Войдя в клинч с эти-
ми проблемами, человечество возьмется за сохранение
233
«статус-кво», благоприятного для «золотого» миллиарда
и безнадежного для остальных пяти. Это означает прове-
дение богатыми странами оборонительной линии и ее за-
щиту всеми средствами, включая силовые. В итоге: либо
человечество изменит взгляды на свой образ жизни и экс-
плуатацию сырья, либо начнет его силовой передел.
* * ♦
Сегодня мы имеем ряд веских оснований для сужде-
ний о будущем. Первого своего миллиарда человечест-
во достигло за 200 тысяч лет. Второго — за 130. Будущее
таит ускорение — 10 млрд, человек в 2030 г., 20 млрд. — в
2070 г., 80 млрд. — в 2115 г. Как и чем их прокормить? Со-
гласно обсуждаемому докладу, через поколение — в 2020
году — мировая экономика вырастет по сравнению с на-
чалом века на 80%: почти удвоится. При этом в полтора
раза возрастет потребление энергии в среднем на жите-
ля планеты, вместе с долей потребления нефти.
Но ведь очевидно, что прирост мировой экономи-
ки будет неравномерен! И хотя прежние лидеры — США,
Европа и Япония будут доминировать в международных
политических и финансовых институтах, в военной сфе-
ре, в сфере экономики и науки, население этих стран бу-
дет сокращаться, а его прирост — идти за счет миграции
других народов. Богатый материально и слабеющий эт-
нически Запад встретит бедный и сверхнаселенный Юг,
стремящийся к перераспределению богатств, и войдет в
противостояние с нищими массами, атакующими его не
под знаменами социальной революции, а, например, под
эмблемами неохристианства и/или ислама.
Сегодня очевидно, что мир не породил планетарно-
го правительства. Могучие державы действуют бескон-
трольно, к разочарованию тех, кто рассчитывал на рас-
ширение роли ООН, ОБСЕ, Международного суда, на
диалог Север — Юг.
234
При этом, сильные страны имеют большие военные
возможности, но ни одна из них не знает определенно бу-
дущих намерений других держав. Лучший способ выжить
в такой системе — быть максимально мощным. Цель ка-
ждой из сильных держав — стать единственной великой
державой. Однако даже США сложно проецировать свою
мощь на весь мир.
XXI век все более становится «веком Азии». Восток
и Юг активно используют достижения Севера и Запада,
создавая собственные центры знания — Бангалор в Ин-
дии, Силиконовую долину— в Малайзии... Возрастает
значимость бразильского гиганта. Но мир будет смот-
реть на индустриальную ориентацию, прежде всего, Ки-
тая и Индии.
Китай по ВНП выйдет на второе место в мире, что
по геополитическим последствиям будет схоже с подъе-
мом Германии в XX веке. Бурный рост КНР уже сделал ее
первым в мире потребителем меди, железной руды, алю-
миния и платины. США рассматривают возможности со-
кращения экспорта металлолома в КНР.
Готовы ли державы Северной Атлантики смирить-
ся с поминальным боем часов истории? Нет. Неоконсер-
ваторы в США и националисты в странах ЕС стремятся
сохранить мощь своего региона. В результате — пылает
Средний Восток. Намечается союз конфуцианской зоны
с миром ислама. Вызывает сомнения потенциал Амери-
ки. Эксперты указывают, что военная мощь глобально-
го масштаба в большей степени, чем прежде, сконцен-
трирована в приходящем в упадок, но все еще домини-
рующем, центре силы. Не сталкиваясь с угрозой извне,
он, тем не менее, не обладает достаточными средствами
для решения комплексных системных проблем. Это мо-
жет привести к краху его гегемонии даже в условиях от-
сутствия «горячих» войн.
235
Особенно опасна нестабильность в странах каспий-
ского региона, в частности — вокруг Ирана, а также — в
Венесуэле и странах Западной Африки. Первыми в ряду
грядущих конфликтов стоят проблемы отношений конти-
нентального Китая и Тайваня, Индии и Пакистана, Южной
и Северной Кореи, белых и цветных Зимбабве, сепарати-
стов Шри-Ланки, Джамму и Кашмира. Возрастает угроза
террора с применением оружия массового поражения.
Гимны прогрессу — как будущему человечества, чело-
веку — как рациональному существу; истории — как вос-
хождению к миру и благополучию теряют смысл в све-
те оскудения планеты, на фоне насилия, захлестывающе-
го мир.
Мы, утверждает Анатолий Уткин, стоим на грани
столкновения нескольких фундаментализмов: господ-
ствующего американского и противостоящих ему цен-
тров силы в Китае, исламском мире, на индийском суб-
континенте и на просторах Евразии.
Каспий
Сегодня задача номер один для США в этом регио-
не — это контроль за ситуацией во «Втором Персидском
заливе». Дело в том, что никто точно не может устано-
вить объем углеводородных запасов Каспийского моря и
каждого из секторов, принадлежащих странам региона в
отдельности. Это очень сложная задача. Верно также и
то, что Каспий по своим запасам вряд ли затмит Персид-
ский залив. На сегодняшний момент ветка БТД не дает
полной загрузки — это лишь 50 млн. тонн в год. При та-
ких темпах и объемах перекачки трубопровод окупится
нескоро. Свою роль играет и то, что Грузия — это лишь
транзитная территория. Азербайджан является страной,
добывающей нефть, но одной азербайджанской нефти
также недостаточно. США возлагают надежды, в первую
236
очередь, на Казахстан. В то же время Казахстан прово-
дит особую политику.
В отличие от других стран СНГ у Астаны есть четкий
внешнеполитический курс на многополярность — вос-
точный сосед — Китай, традиционный партнер — РФ и
США, дающие выход на внешний рынок Европы. В гео-
политическом смысле такая тактика «освобождает руки»
Астане. Но активные двусторонние отношения Казахста-
на и США невольно введут Астану в орбиту Вашингто-
на. Вкупе с экономическими, политическими и военными
рычагами, которыми обладают Соединенные Штаты, это
не оставит Астане пространства для маневра. Сегодня
вся совокупность политических и экономических фак-
торов говорит в пользу этой тенденции.
На мой взгляд, Россия «упустила Астану». В 1991—
1995 гг. официальная Алма-Ата была готова создавать
вместе с Россией Большое Евразийское пространство,
зону свободной торговли и наполнить понятие «СНГ»
реальным содержанием. Но наша дипломатическая, про-
мышленная и государственная машина затормозила весь
процесс, в итоге Китай перехватил инициативу. В целом,
можно говорить об опасной для РК тенденции. Проект
создания «Большого Китая» может коснуться и казах-
ской территории. Ведь в Китае живет 80 млн. казахов.
В соотношении с 92% ханьцев Китая — это чрезвычайно
мало. Однако, в абсолютном значении, в случае сближе-
ния Китая и РК, 8 млн. казахстанских казахов и 80 млн.
казахов китайских сливаются в единую гомогенную общ-
ность, и Казахстан исчезает как таковой.
Важно заметить, что политика, апробированная
США в каспийском регионе в 1990-е гг., дала свои пло-
ды. Ее моральный ресурс, на мой взгляд, далеко не ис-
черпан. Важно понять, смогут ли противопоставить это-
му тренду что-либо другие геополитические игроки.
237
Американцы большие деньги вложили
в то, чего не заработали
Нынешний кризис — это кризис ликвидности, то
есть кризис денег. Это кризис всех крупных инвестици-
онных фирм. Это кризис американского доллара. Раньше
банк был местом, где можно было за железными дверь-
ми спрятать деньги и надеяться, что ты их назад полу-
чишь. А сейчас банк — это место, куда ты можешь по-
ложить деньги с максимальной для тебя выгодой. Пото-
му что деньги должны работать. Отличие этого кризиса
от великого в 1929 году в том, что тогда было перепро-
изводство всего. На глазах у всех уничтожали скот, жгли
посевы, бросали в воду сухое молоко.
Сейчас мы имеем дело с так называемым перепро-
изводством ликвидности, то есть денег. Денег слишком
много. Почему? Потому что американцы решили, что
лучше всего завершил свои земные дни президент То-
мас Джефферсон. Он умер страшным должником. Но его
никто не мог прижать в угол, потому что он был дваж-
ды президентом США, автором Декларации* независи-
мости и так далее. Американцы с охотой берут деньги в
долг, покупают восьмую машину, покупают третий дом
где-нибудь южнее второго. Я не хочу сказать, что совре-
менная Америка — это Содом и Гоморра. Им нужно про-
жить эту единственную жизнь так, чтобы не было мучи-
тельно больно за бесцельно прожитое. Это американская
вариация известных нам слов. Так вот, речь идет о дол-
ларе. В конечном счете, американцы могут расплатиться
со всеми, просто напечатав дополнительные доллары. Но
тогда будет огромная инфляция.
Вот, например, мы с вами два американца. И мы ре-
шили жить не где-то там у бабушки, снимая уголочек, а
сразу купить красивый, большой дом. На 30 лет разло-
238
жив его стоимость. Сразу же решили купить себе краси-
вую большую машину. Вот это американская черта, ко-
торая их ныне губит. Слишком большие деньги вложены
в то, чего нет. В то, что еще не заработано.
Различие пирамиды Мавроди и этой пирамиды в том,
что Соединенные Штаты могут напечатать деньги, а Мав-
роди не мог. Он мог дать обязательства, он писал даже
бумажки, что он столько-то должен и так далее. А аме-
риканское правительство может увеличить или умень-
шить ставку платежного процента. И в конечном сче-
те может напечатать деньги. И они будут приниматься.
Ведь нефть в мире покупается за доллары. Торговля ме-
жду двумя крупнейшими торговыми агентами — Соеди-
ненными Штатами и Китаем — происходит в долларах.
То есть доллар, что бы мы ни говорили, является веду-
щей основной валютой.
* * *
Кризис 1929-30 гг. очень изменил американцев. Но
это был кризис, когда отец приходил домой, на него
смотрели с надеждой, а он показывал пустые руки, что
опять не устроился на работу. 15 миллионов безработ-
ных! В данном случае этот кризис не касается миллио-
нов американцев. В данном случае плохо то, что ты взял
автомобиль, яхту, дом, самолет. То есть ты поступил глу-
по: слишком много себе забрал. Но ты можешь все это
отдать и остаться при своих. Поэтому мне кажется, что
американцы неисправимы. Они считают, что американ-
ская мечта должна быть выполнена. А это свой дом и
дети в университетах. А для этого необходимо перво-
сортное питание, лучшие школы и так далее. Но пока ко-
локол еще не пробил. И американцы стараются получить
от жизни то лучшее, что она должны дать.
239
Представьте себе американский банк Goldman Sachs.
Сидят люди за компьютерами. Я скажу, сколько получал
средний сотрудник этого учреждения — 626 тысяч дол-
ларов в год. Это много. Это значит, что вы можете ку-
пить и дом, и автомобиль, и еще неведомо что. Опять же
беря у банков деньги взаймы.
А это значит, что банки вернутся к своей прежней
функции. Сохранять деньги и давать их под проценты
гражданам. Исчезнут те банки, которые трудно назвать
банками в прежнем виде, те, чья волчья задача была най-
ти на этой планете место, где можно было бы вложить
эти деньги. Ни в одном банке деньги не лежат крупными
пачками в сейфах. Деньги должны работать. Но только в
солидных учреждениях они работают в солидных местах.
А в авантюрных учреждениях, которые сейчас пострада-
ли, они работают там, где приносят максимальный доход.
Я думаю, что такого типа инвестиционных банков будет
меньше. И они будут для тех людей, которые не могут от-
казаться от собственного авантюризма.
На Западе понятие «коррупция»
не синоним слова «взятка»
Можно ли победить коррупцию в России, основы-
ваясь на опыте зарубежных стран, и что для этого надо
предпринять? С коррупцией человечество борется дав-
но, еще со времен Древнего Рима. Там создали своего
рода полицию, которую через год были вынуждены за-
менить «сверхполицией»: вся старая стала насквозь про-
дажной. И так продолжалось столетиями, пока варвары
не завоевали Рим.
Гораздо позднее суть проблемы сформулировал чет-
вертый президент США Джеймс Мэдисон. «Если бы
людьми правили ангелы, — заявил он, — ни в каком над-
зоре над правительством — внешнем или внутреннем —
240
не было бы нужды. Но при создании правления, в кото-
ром люди будут ведать людьми, главная трудность со-
стоит в том, что в первую очередь надо обеспечить
правящим возможность надзирать над управляемыми.
А вот вслед за этим необходимо обязать правящих над-
зирать за самими собой».
Борьба с коррупцией в России возможна, хотя это
многофакторное явление, гидра со многими головами.
Борьба с ней — одна из самых сложных задач. И это —
не гаишники на дорогах, а союз олигархов с высокопо-
ставленными госчиновниками. Для борьбы с этим, пре-
жде всего, нужна политическая воля на самом верху. Для
победы над «экономикой откатов» требуются политиче-
ские решения.
Если борьбу с коррупцией вести только по пути уже-
сточения наказания, то она ничего не даст. Еще раз по-
вторю: это вопрос политической воли, здравомыслия и
воспитания общественного мнения. Необходимо стиму-
лировать честное поведение чиновника и общественное
неприятие коррупции. И тогда это может быстро и эф-
фективно сработать.
Но надо учитывать: на Западе понятие «коррупция» не
синоним слова «взятка». Она воспринимается как система
отношений между людьми. В западном понимании любое
выражение дружбы уже является коррупцией. А в нашем
понимании дружба — главная черта российских людей.
* * *
Существуют довольно успешные способы борьбы с
коррупцией, например, сингапурская и шведская модели.
В момент обретени i независимости в 1965-м Сингапур
был страной с очень высоким уровнем коррупции. Так-
тика ее снижения была построена на ряде вертикальных
мер: регламентации действий чиновников, упрощении
241
бюрократических процедур, строгом надзоре за соблю-
дением высоких этических стандартов. Центром борь-
бы с коррупцией стало автономное Бюро по расследова-
нию случаев коррупции. Туда граждане могут обращать-
ся с жалобами на госслужащих и требовать возмещения
убытков. Одновременно с этим было ужесточено зако-
нодательство, повышена независимость судебной сис-
темы: судьям, кроме привилегированного статуса, дали
высокие оклады. Одновременно ввели жесткие эконо-
мические санкции за дачу взятки или отказ от участия в
антикоррупционных расследованиях. А также пошли на
жесткие и неординарные акции, вплоть до поголовно-
го увольнения сотрудников таможни и других госслужб.
И сегодня Сингапур занимает лидирующие места в мире
по отсутствию коррупции, экономической свободе и раз-
витию.
В Швеции, в которой до середины XIX века корруп-
ция была чуть ли не символом страны, пошли по друго-
му пути. Модернизируя государство, запустили комплекс
мер, нацеленных на устранение меркантилизма. Государ-
ственное регулирование касалось больше домашних хо-
зяйств, чем фирм, и было основано на стимулах — через
налоги, льготы и субсидии — нежели на запретах и раз-
решениях. Был открыт доступ к внутренним государст-
венным документам и создана независимая и эффектив-
ная система правосудия.
Одновременно шведский парламент и правительст-
во установили высокие этические стандарты для чинов-
ников и стали добиваться их исполнения. Спустя всего
несколько лет честность стала социальной нормой сре-
ди бюрократии. Зарплаты высокопоставленных чиновни-
ков поначалу превышали заработки высококвалифициро-
ванных рабочих в 12—15 раз. Однако с течением времени
эта разница снизилась до двукратной. На сегодняшний
день Швеция по-прежнему имеет один из самых низких
уровней коррупции в мире.
242
* * *
Какой путь борьбы с коррупцией предпочтительнее
для России? Только — чисто российский, возможно —
с использованием скандинавского опыта. Там большую
роль играют церковь и общественное мнение. У нас, к со-
жалению, довольно спокойно воспринимают предприни-
мателя, сделавшего за пять-шесть лет 10—15 миллиардов
долларов. На Западе к нему будут относиться с подоз-
рением, потому что там честно заработать такую сумму
невозможно. Общественное мнение просто «убьет» та-
кого богача. И, пока мы не добьемся в России подобно-
го уровня своего общественного мнения, борьба с кор-
рупцией может продолжаться десятилетиями, повторяя
опыт Древнего Рима.
Кстати, возможно, стоит пересмотреть систему обу-
чения? Обратите внимание, на Западе в классах нигде нет
двухместных парт. Каждый ученик сидит отдельно. Ему
и в голову не придет дать списать решение задачи сво-
ему товарищу. Каждый отвечает за себя, это считается
этической нормой. Дал списать — это коррупция. Так с
детства на Западе закладывается в юные головы пони-
мание этого явления. Дружеское застолье, столь приня-
тое в российском обществе, также считается коррупци-
ей. А ведь это наши обычаи.
Поэтому не все, что хорошо Западу, может прижить-
ся на российской почве. Ведь отечественная коррупция
идеологически и экономически отличается от западно-
го понимания. Вот это и надо учитывать при разработке
российской идеологии борьбы с многовековым злом.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Kolko G. The Politics of War. The World and United States Foreign
Policy, 1943—1945. New York: Random House, 1968, p. 619.
2 Kolko G, The Politics of War. The World and United States Foreign
Policy, 1943—1945. New York: Random House, 1968, p. 621.
3 Gaddis J.L. The Tragedy of Cold War History 11 «Diplomatic His
tory», Winter 1993, p. 3-4.
4 Layne Ch, Rethinking American Grand Strategy. Hegemony or
Balance of Power in the Twenty-First Century?// «World Policy Journal»,
Summer 1998, p.9.
5 Oberdorfer D. The Turn. From the Cold War to a new Era. New
York: Simon and Schuster, 1991, p. 112.
6 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 334.
7 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989—1992. N.Y, 1995, p.78, 146.
8 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 118.
9 Matlock J. Autopsy of an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 138.
10 Baker J, Op. cit., p. 65.
11 Shultz G, Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 698.
12 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 94.
244
13 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 568.
14 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 95.
15 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 96.
16 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 702.
17 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 869.
18 Oberdorfer D. The Turn. From the Cold War to a New Era. The
United States and the Soviet Union 1983—1990. New York: Poseidon
Press, 1991, p. 222.
19 Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при
шести президентах США (1962—1986). Москва: 1996, с. 656—657.
20 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 891.
21 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 718.
22 Reagan R. An American Life. New York: Simon and Schuster,
1990, p. 686.
23 Schultz. Turmoil and Triumph, p. 686.
24 Presidential Documents, June 22, 1987, p. 658—659.
25 Captive Nations Week, 1987, vol.23 (July 27, 1987), p. 827.
^Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне
при шести президентах США (1962—1986). Москва: 1996, с. 657.
27 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 985—988.
28 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 1003.
29 Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State.
New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 1006.
30 Oberdorfer D. The Turn. From the Cold War to a New Era. The
United States and the Soviet Union 1983—1990. New York: Poseidon
Press, 1991, p. 277.
245
31 «Литературная газета», 18 мая 1988 г.
32 Beschloss М, and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 46.
33 Andover Bulletin», January 19, 1989.
34 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p 44.
35 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 57.
36 Oberdorfer D. The Turn: From the Cold War to a New Era, the
United States and the Soviet Union, 1983—1990. New York: Poseidon
Press, 1991, p. 338—339.
37 Gati Ch. The Block That Failed. Indiana: University Press, 1990,
p. 73.
38 Echicson W. Lighting the Night. New York: William Morrow,
1990, p. 69.
39 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 271.
40 The New York Times», February 2, 1990, p, A16.
41 Tyler P. Webster Sees No Revival of Soviet Threat («Washington
Post», March 2, 1990, p. Al).
42 Baker J. Op. cit., p. 205.
43 Oberdorfer D. The Turn: From the Cold War to a New Era, the
United States and the Soviet Union, 1983—1990. New York: Poseidon
Press, 1991, p. 395.
44 Oberdorfer D. The Turn: From the Cold War to a New Era, the
United States and the Soviet Union, 1983—1990. New York: Poseidon
Press, 1991, p. 396.
45 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 384.
46 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 188.
246
47 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 238.
48 Личное интервью в 2007 г.
49 Шебаршин Л.В, Из жизни начальника разведки. Москва, «Ме-
ждународные отношения», 1994, с.92—93.
50 Beschloss М. and Talbott S, At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 272.
51 Черняев A.C. Воспоминания. Москва, 1991, с. 370.
52 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 250.
53 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 478.
54 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 481.
55 Beschloss M. and Talbott S, At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 289.
56 Шеварднадзе Э. А. Будущее принадлежит свободе. Москва,
1992, с. 224.
57 Presidential Documents, November 26, 1990, p. 1871—1873.
58 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 294.
59 Черняев А. Шесть лет с Горбачевым. Москва: Издательская
группа «Прогресс», Культура, 1993, с. 388.
60 Beschloss М. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 316.
61 «National Intelligence Daily», January 24, 1991 («Crisis at the
Turning Point»).
247
62 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 437.
63 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 439.
64 US Department of State Dispatch, February 4, 1991, p. 71.
65 Игнатенко В, От Виьнюса до Ф ^роса: Самые тяжелые дни
Горбачева. «Новое время», №12, март 1992, с. 22—26.
66 Beschloss М. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 311.
67 «Правда», 12 января 1991 г.
68 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 326.
69 “Washington Times», February 22, 1991, Al.
70 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 453.
71 Beschloss M. and Talbott S, At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 349.
72 Ross D, Statecraft. And how to Restore America’s Standing in the
World. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2007, p. 191.
73 Matlock /. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 483.
^Брутенц K.H. Несбывшееся. Неравнодушные заметки о пере-
стройке. Москва: «Международные отношения», 2005, с.593.
75 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 460.
76 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 460.
248
77 Dobbs M. Yeltsin Urges Reform Forces to «Declare War» on
Kremlin Leaders («Washington Post», March 10, 1991, A14-A15).
78 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 790.
79 Черняев A.C. Шесть лет с Горбачевым. Москва, 1993, с.457.
80 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 488.
81 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 491.
82 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 508.
83 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 360.
84 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 511.
85 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 525.
86 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 531.
87 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 369.
88 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and the
End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994, p. 462.
89 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 362-370.
249
Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador's
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 524.
91 Beschloss M, and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 373.
92 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 376.
93 Matlock /. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 518.
94 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 520.
95 “Washington Post», June 5, 1991, p. A23.
96 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 395.
97 “Советская Россия», 27 июня 1991 г.
98 “Известия», 2 июля 1991 г.
99 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 544.
100 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 543.
101 “Washington Times», May 8, 1991, p. Al.
102 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and the
End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994, p. 465.
103 Matlock /. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 549.
104 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 464.
250
105 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 407.
106 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 554.
107 Черняев А. Шесть лет с Горбачевым, с. 457.
108 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 556.
109 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 407.
110 Черняев А. Шесть лет с Горбачевым, с. 462.
111 Черняев А. Шесть лет с Горбачевым, с. 463—464.
112 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 463.
113 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 370-406.
114 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 411.
115 Presidential Documents, August 5, 1991, p. 1080.
116 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 467.
117 Presidential Documents, August 5, 1991, p. 1067.
118 Presidential Documents, August 5, 1991, p. 1067.
119 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and the
End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994, p. 469.
120 Presidential Documents, July 1, 1991, p. 1067.
121 Presidential Documents, July 1, 1991, p. 1068.
122 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 560.
251
123 Garthoff R. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 466.
124 Whelan J. The Moscow II Summit, July 30-31,1991. Closing on
START and Opening on the New Economic Agenda. CRS Report for
Congress. Washington: Congressional Research Service, 1992, p. 88—
105.
125 FBIS Soviet Union, August 5, 1991, p. 10-11/
126 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 566.
127 Presidential Documents, August 5, 1991, p. 1093—1095.
128 Garthoff R. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Washington: The Brookings Institution. 1994,
p. 471.
129 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 571.
™ Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 421.
131 Presidential Documents, July 30, 1991, p. 1069.
132 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels: The Inside
Story of the End of Cold War. New York: Little, Brown and Company,
1993, p. 412-413.
133 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 423.
134 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 407.
135 Presidential Documents, August 26, 1991, p. 1159.
136 Черняев А. Шесть лет с Горбачевым, с. 457.
137 Matlock J, Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 592.
Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 438.
252
139 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 441.
140 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 479.
141 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989-1992. N.Y., 1995, p. 527.
142 Department of State Dispatch, October 7, 1991, p. 740—748.
143 Presidential Documents, September 30, 1991, p. 1349.
144 Presidential Documents, September 30, 1991, p. 1351.
145 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 491.
146 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989-1992. N.Y., 1995, p. 559.
147 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989-1992. N.Y., 1995, p. 560.
148 Правда», 7 октября 1991 г.
149 Matlock J. Autopsy of an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 630.
150 Washinton Post», November 28, 1991, p. Al.
151 “The New York Times», November 29, 1991, p. Al.
152 Matlock J. Autopsy of an Empire. The American Ambassador s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 631.
153 Matlock J. Autopsy on an Empire. The American Ambassador’s
Account of the Collapse of the Soviet Union. New York: Random House,
1995, p. 633.
154 «Department of State Dispatch», December 9, 1991, p. 1991, p.
879.
155 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 495.
156 TACC, 10 декабря 1991 г.
253
157 Декларация о новом Содружестве. ТАСС, 8 декабря 1991 г.
158 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989—1992. N.Y, 1995, p. 565.
159 GarthoffR. The Great Transition. American-Soviet Relations and
the End of the Cold War. Wahington: The Brookings Institution. 1994,
p. 484.
160 «Department of State Dispatch», December 16, 1991, p. 887—
893.
161 Beschloss M. and Talbott S. At the Highest Levels. Boston: Little,
Brown, 1993, p. 455—456.
162 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989—1992. N.Y., 1995, p.567-8.
163 Baker J. The Politics of Diplomacy. Revolution, War and Peace.
1989-1992. N.Y., 1995, p. 572.
164 Presidential Documents, December 30, 1991, p. 1883—1885.
165 Odom W. Russia’s several seats at the table («International
Affairs», N 4, 1998, p. 813).
166 Ibid., p. 813.
167 Ibid., p. 814.
168 Haslam J. Russia’s seat at the table: a place denied or a place
delayed? («International Affairs», № 1, 1998, p. 122.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие.......................................5
Часть 1. Перестройка и «новое политическое мышление»
Горбачева ................................... 12
Часть 2. Ослабление ОВД..........................39
Часть 3. Бегство Горбачева из восточной Европы...61
Часть 4. Агония режима Горбачева.................82
Часть 5. Крах СССР..............................148
Послесловие.....................................215
Приложение......................................222
Примечания......................................244
Массово-политическое издание
СУД ИСТОРИИ
Уткин Анатолий Иванович
ИЗМЕНА ГЕНСЕКА
Бегство из Европы
Редактор О. В. Селин
Художник Б. Б. Протопопов
Верстка А. А. Кувшинников
Корректор Н. Н. Самойлова
ООО «Алгоритм-Книга»
Лицензия ИД 00368 от 29.10.99. Тел.: 617-0825
Оптовая торговля: 617-0825, 617-0952
Мелкооптовая торговля: г. Москва, СК «Олимпийский». Книжный клуб.
Торговое место № 30, 1 -й эт. Тел. 8-903-519-85-41
Сайт: http://www.algoritm-kniga.ru
Электронная почта: algoritm-kniga@mail.ru
Интернет-магазин: http://www.politkniga.ru
ООО «Издательство «Эксмо»
127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5. Тел. 411 -68-86, 956-39-21.
Home раде: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru
Оптовая торговля книгами «Эксмо»:
ООО «ТД «Эксмо». 142702, Московская обл., Ленинский р-н, г. Видное,
Белокаменное ш., д. 1, многоканальный тел. 411-50-74.
E-mail: receptiofiOekerTTO-sale.ru
По вопросам приобретения книг «Эксмо» зарубежными оптовыми покупате-
лями обращаться в ООО «Дип покет» E-mail: foreignseHerOeksmo-sale.ru
International Sales: International wholesale customers should contact «Deep Pocket»
Pvt. Ltd. for their orders. foreignsellerOeksmo-sale.ru
По вопросам заказа книг корпоративным клиентам, а том числе в специальном
оформлении, обращаться потел. 411 -68-59доб. 2115,2117,2118.
E-mail: vtpzakazOeksmo.ru
Подписано в печать 02.03.2009.
Формат 84x108 V32. Печать офсетная. Бумага тип. Усл. печ. л. 13,44.
Тираж 4000 экз. Заказ № 4902151
Отпечатано на ОАО «Нижполиграф»,
603006 Нижний Новгород, ул.Варварская, 32.
В течение всего пяти лет, во второй половине
1980-х, СССР поспешно оставил свои позиции
в Европе и пошел на беспрецедентные уступки
США в области вооружений в этом регионе.
Именно тогда маршал Ахромеев сказал
свою ставшую знаменитой фразу: «Может быть,
нам заранее попросить политического убежища
в нейтральной Швейцарии?»...
О предательской по отношению к СССР
политике М. Горбачева в Восточной Европе
рассказывает автор данной книги,
известный историк А. И. Уткин.
ISBN 976-5-699-34070-5
111111ЦИ11
9*785699 34О7О9'>