Прутковиада + - Смирнов А.Е.

Автор: Смирнов А.Е.

Теги: русская литература художественная литература история литературы литературоведение

ISBN: 978-5-94881-549-7

Год: 2024

Похожие

Семейный дневник. Литература, культура и... политика

Москва в русской литературе

Одесса-Москва-Одесса. Юго-западный ветер в русской литературе

«Последние новости». 1934–1935

Текст

УДК 821.161.1-94
ББК 84(2=411.2)6-49
С 506

С 506

Смирнов А. Е.
Прутковиада +. – М. : Новый Хронограф, 2024. – 240 с.
ISBN 978-5-94881-549-7
Книга «Прутковиада +» включает в расширенном виде две предыдущие книги автора: «Прутковиада: Новые досуги», СПб., 2010
и «Прутковская галерея», М., 2023. Они написаны от имени четырех поколений Прутковых. Автор выступает в роли опекуна и медиума, связующего дух Прутковых с современными читателями.
УДК 821.161.1-94
ББК 84(2=411.2)6-49

ISBN 978-5-94881-549-7

Читателю.
Разъяснительная записка

Книгу «Прутковиада +» я написал от имени четырех по-

колений Прутковых: деда Федота Кузьмича, отца Петра
Федотовича, самого Козьмы Петровича Пруткова и сына
его Фаддея Козьмича. Это стало возможным благодаря тому,
что никто другой не выступил в роли нового опекуна или медиума Прутковых — посредника между ними и нынешними
читателями; именно в той роли, в какой прежде выступали
братья Жемчужниковы и А. К. Толстой или друг Козьмы
генерал NN (Павел Петрович).
В книге две части. Первая — «Прутковиада: Новые досуги» и вторая — «Прутковская галерея». Ряд медиумических
сеансов второй части позволил мне выяснить мнения Козьмы Петровича по поводу не только прошлых, но и некоторых
современных нам событий.
Мне принадлежат и рисунки, составившие графическую
часть книги. Они набросаны как бы от руки Козьмы, причем
портреты действующих лиц не оригинальны. Все они исполнены либо по мотивам художника Николая Кузьмина, либо
по мотивам художника Александра Аземши. Оригинальными
являются лишь отклонения от этих мотивов. Такой подход
к делу соответствует девизу Козьмы: «Хочешь славы, подражай тем, кто уже достиг ее». Козьма Петрович утверждал,
что он никого не пародирует, а лишь подражает, идя проторенным до него кратчайшим путем к славе. В «Прутковиаде +» он распространил свой девиз и на графику.
5

ПРУТКОВИАДА +

Почему не просто «Прутковиада», а с плюсом?
Обе части, вошедшие в настоящее издание, публиковались в виде отдельных книг:
— Прутковиада: Новые досуги. СПб.: Вита Нова, 2010;
— Прутковская галерея. М.: Новый Хронограф, 2023.
Однако нынешнее издание дополняет предыдущие как
текстом, так и большим числом новых рисунков.
Слово Козьме Пруткову.
6 июня 2023 года

А. С.

Стихотворения
Р ЕВ Н О С Т Ь П О С Л УЖ БЕ

Люблю явиться в департамент
Не точно в срок, но раньше часу,
Дабы присутственный регламент
Расширить рвением к начальству.
Люблю спокойно, величаво
Сквозь вестибюль пройти, как пристав,
Раскланиваясь влево, вправо
С портретами господ министров.
На миг у бюста государя
Попридержать служебный раж
И, каблуками приударя,
На канцелярский взбечь этаж!

* * *
1

— «М. П.» — важнейшее из мест
На гербовой бумаге, —
Учил меня старик Модест
Петрович Тихо-Браге.2 —
1

Место печати. Здесь и далее все примечания, кроме специально оговоренных, принадлежат В. С. Булыгину.
2
Модест Петрович был моим наставником в первые годы службы по
финансовой части. Происхождения он старинного, датского. По отцовской линии имел в роду не кого иного, как знаменитого астронома Тихо
Браге, потерявшего кончик носа на дуэли по поводу научного спора и носившего с тех пор предохраняющий серебряный колпачок, за что и был
прозван Серебряным носом. Примеч. Козьмы Пруткова.
9

ПРУТКОВИАДА +

Зря на него не налепляй
Ни сургуча ни теста.
Печать потверже прижимай,
Но и не слишком тесно.
В Тамбове летом благодать.
Бывал, Кузьма Петрович?
Смотри, не оброни печать, —
Предупреждал Петрович. —
Бледна? Дыши, как на жену.
Сдувай с нее пылинки…
Какие люди в старину
Являлись из глубинки!

* * *
Ложусь ли с девою на ложе,
Брожу ль среди ночных полей,
Любоначалье мне дороже
Иных любвей.
Куды в июне дева мая?
А поле? Тропки не сыщу.
И лишь начальство вспоминая —
Вос-тре-пе-щу!

* * *
Я с прошлой, кажется, субботы
Всем сослуживцам говорю:
— Художник — да, дитя свободы.
Чиновник — да, слуга царю.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Но я бы все-таки с упором
Занес в особые графы:
Быть можно обер-контролером
И думать о красе строфы.
ТА Й Н А

Когда вхожу в столичный департамент,
Весь в зеркалах стократно отражен,
Свой генеральский вижу апартамент,
Я сам себе кажусь Наполеон.
Питая страсть к парадному мундиру
И Станиславу в орденской петле,1
Я между тем настраиваю лиру,
Что притулилась в папках на столе.
Не знаю, как связал я бант поэта
Морским узлом с директорским кашне…
Пусть эта тайна для Большого света
И остается тайной обо мне.

* * *
Благонамеренность, неспешность
И губернаторская внешность —
Вот составляющие славы
Певца державы.

Императорский и Царский Орден Святого Станислава — самый младший в иерархии орденов Российской империи, предназначенный, преимущественно, для награждения чиновников.
11

ПРУТКОВИАДА +

П ЕВ ЕЦ

Когда певец — властитель дум,
Глашатай права и порядка
Под неумолчный моря шум
Поет плоды правопорядка;
Когда высокий глас любви
Не заглушает буревестник
И перед нами vis-a-vis1
Согласья, а не бури вестник;
Ему мы отдаем сердца,
В его душе любвеобильной
Читаем Промысел Творца,
Находим дар любви обильной.
СТИРКА
БАСНЯ

Стирала прачка во дворе белье:
Лопаточки ходили у нее.
Стиральная доска
Дрожмя дрожала, взрыта,
И пена, лопаясь, вздымалась из корыта.
Зато уж юбки, кофточки, платочки
Явили все свои прелестные цветочки…
Художник! Так и ты стирай без перемены,
Три гумиластиком, сор смахивай с листа,
Ломай карандаши, меняй их хоть до ста, —
И Афродита явится из пены!

Напротив (франц.).

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Д ВА Э П И Г РАФА И З г. Л ЕР МО Н ТО ВА


Нет, я не Байрон, я другой…
Нет, я не Байрон. Я — Прутков.
Но с той же страстию во взоре,
И демонических стихов
Передо мной бушует море.
Недаром мудрость, хмуря лоб,
Промолвит младости в печали:
— Учись! Ведь он чуть не утоп.
С трудом его мы откачали.


На голос таинственной пэри…1
На голос таинственной Сони
Шел воин, купец и пастух,
И каждому чашку мацони2
Вручал осторожный евнух.
Сурово ботфорты скрипели,
Стучал деревянный каблук,
А лапти, достигшие цели,
Следы оставляли вокруг.
Кто брал невезенье в дорогу,
Кто был с неудачей знаком,
Себя обретал понемногу
И крепнул глоток за глотком.

Прекрасные сверхъестественные существа, являющиеся в образе женщин, благосклонных к своим земным избранникам.
2
Грузинский густой кисломолочный напиток, похожий на простоквашу.
13

ПРУТКОВИАДА +

Мацони, пластуясь красиво,
Им свежие силы дарил,
И каждый смеялся счастливо
И к Сонечке смело входил.
Гигант-подполковник в отставке,
Торговец лукумом в летах,
Мацони испив для затравки,
Юнели у всех на глазах.
Лишь пастырь овечий у Сони
Свое реноме погубил,
Поскольку не выпил мацони,
А только слегка пригубил.
ЕВ Р ОП А

Говорили, что к слову Европа
Благозвучий у нас не найти…
Ну, а если спросить рудокопа,
К эфиопу за рифмой придти,
Углекопа копнуть, салотопа,
Ну, а ежели потормошить
С протопопицею протопопа,
И укропа им в борщ покрошить?
Что как вспомнить про время потопа,
С филантропом пасти антилоп
И вдыхать под полою салопа
Увядающий гелиотроп?
Не случится ли, — проще простого, —
Что нечаянно всех одарив,
Неудобное, трудное слово
Даст аккорд благозвучнейших рифм?!

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Воин
15

ПРУТКОВИАДА +

Купец
16

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Пастух
17

ПРУТКОВИАДА +

Н ЕЖ ЕЛ А Н И Е С Л А В Ы

Не надо, скульптор, не ваяй
Меня из мрамора Каррары 1.
Съедим-ка лучше деваляй 2
Под звон гитары.
Что — памятник? Что — жалкий бюст
Питомцу муз и вдохновений?
А ну их к хересу!3 Упьюсь
Цыганкой Феней.
Великий сын своей страны,
Не барельеф меж пыльных окон, —
Я предпочту удар струны
И фенин локон.
О, не рисуй же профиль мой,
Художник, на изящной вазе.
«Ему милей играть судьбой», —
Скажи-ка Азе.

1
Каррарский мрамор — знаменитый итальянский мрамор, известный
с незапамятных времён. Из каррарского мрамора выстроен выдающийся
памятник древнего Рима Пантеон (128–108 до н. э.), из каррарского мрамора высечен «Давид» Микеланджело.
2
Котлета де-воляйль (котлета из домашней птицы, фр.) — блюдо русской кухни, приготовленное из отбитого филе курицы, начинённого куриным фаршем с маслом (похожа на современную котлету по-киевски).
3
Херес (в Англии — «шерри») — креплёное испанское вино, производимое в Андалусии и имеющее характерный терпкий вкус. Отличительной
чертой в его производстве является «хересование» — весь срок выдержки
вино находится в неполных бочках под плотной плёнкой хересных дрожжей, плавающих на поверхности вина.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

И коль настанет миг, когда
Померкнет насьональный гений,
Пусть не толпы придут сюда,
Но Аза с Феней.
А Д ЕЛ Ь

Аделина, Аделина,
Урожденная Адель,
Ты звучна, как мандолина;
Ты игрива, как форель.
Не тебе ли, Аделине,
Отпущу я все грехи,
Если дашь зарок: отныне
Не читать при мне стихи!
К Д РУГ У Л И Р И КУ
В ОЖ И Д А Н И И К Н И Г ОН О ГО

Ты ловишь Музу резвую свою,
Озорничаешь с нею, как в раю.
То ущипнет тебя она тишком,
То перышком почешет под брюшком.
Когда же будет виден славный плод
Беспечных и проказливых забот?
Когда обитель сладостных затей
Наполнят крики радостных детей?

ПРУТКОВИАДА +

Новобрачные

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

МА ШИ Н И С Т Б ЕК К АУЕР 1

Поля одеты в трауер.
Гляжу на снег у Вятки,
Как машинист Беккауер
На белые перчатки.
Во все четыре стороны
Трубы дымило горло,
И сажа, точно вороны,
Сбиваясь в хлопья, перла.
Как можно столько выпачкать?
Какие тут порядки?
Уж лучше б мне на цыпочках
Дойти до самой Вятки.
Уж лучше б клячей старою
Воспользоваться чисто…
Начальство свежей парою
Одарит машиниста.
Перчатки-то Беккауер
Сменил ввиду посадки…
А как нам тротуауер
Сменить и снег у Вятки?

Одним из первых машинистов на Николаевской железной дороге был
добрый знакомец мой Беккауер, по происхождению чех из МоравскеБудеёвице. При его чистоплотности и стильности водить паровоз голыми
руками было бы mauvais tono. За время пути он сменял с полдюжины белых перчаток. Примеч. Козьмы Пруткова.
21

ПРУТКОВИАДА +

Л ЮЛ ЮШК И -Л ЮЛ И

Встретится ль с попойки
Мне мужик бредущий
Али где на койке
Клоп кровососущий,
(Люлюшки-люли)
Надкушу ли клюкву,
Искривлюсь ли в горе,
Напишу ли букву
На глухом заборе,
(Видно издали)
Попаду ли в тряску,
Потеряю ль место,
Упущу ль на Пасху
Из кадушки тесто,
(Сделал — не юли)
Раздавлю полштофа1,
С другом закурчавясь,
И от Петергофа
Поплыву, качаясь,
(Хоть за край земли…)

Штоф — единица объёма (10 чарок или 1,23 л), применявшаяся в России при разлитии крепких спиртных напитков.
22

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Качка

ПРУТКОВИАДА +

РАТ Н И К
БАЛ Л АД А

Наш ратник ушел воевать
На поле дремучего хлеба,
Где было не принято звать
В помощники землю и небо.
Где с лязгом тупые мечи
Врубались в тугие кольчуги,
И некогда было ничьи
Считать боевые заслуги.
Где сыпалась клочьями брань
Такая, что певчая птица,
Когда б на версту не отпрянь,
Как вран, обучилась браниться.
Загнав неприятеля в бор,
В сухие, смолистые чащи,
Разжег ты лишь бранный задор
В объятьях крапивы зудящей.
Там, в битве тяжелой, как ком,
Где волосы слиплись и гривы,
Свой трижды промятый шелом
Обвил ты цветами крапивы,
И вынес его на себе,
Как верного друга, из боя
И был благодарен судьбе
За то, что случилось такое.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

____
Подкралась к вискам седина,
Старинные минули схватки.
Теперь у тебя, старина,
Поместье в окрестностях Вятки.
Ты в землю родную воткнул
Крапивного корня извивы —
И вот уж доносится гул
Бескрайнего моря крапивы.
И слыша напористый шум
Волны, покачнувшей курятник,
Ты полон таинственных дум.
О чем же ты думаешь, ратник?
«Пускай супостат за столом
Сдвигает хмельные стаканы,
Пусть там ни соринки кругом —
Пунцовые токмо тюльпаны,
Стряпух аппетитный уют,
Чье брашно1 тем паче желанно,
Чем пенистей соусы льют
На сочное мясо фазана, —
Что нам?!. У солдатской пращи
Мы встретимся — где тут солома? —
И будем крапивные щи
Неспешно хлебать из шелома».

Брашно (церкслав.) — кушание, пища.
25

ПРУТКОВИАДА +

РУМЯ Н А Я Л И ЗА
БАСНЯ

Одна
Девица во дворец
Была приглашена
На танцы.
Да вот беда: была она
Бледна,
А там нужны румянцы.
По счастью, лекарь — друг отца
Утешил Лизу:
— Чтоб изменился цвет лица,
Достаточно поставить клизму…
Три тура танцевал с ней царь.
Потом какой-то иностранец.
Всех восхищал ее румянец.
Она горела, как фонарь.
Счастливей всех, пунцовей всех.
Успех! Успех!
Уж был готов ее с Авророй
Сравнить поэт на слово скорый,
И у парадного крыльца
Ей подавали жеребца!
Заботы медика видны
У пациентки по лицу,
А путь к парадному крыльцу
Ведет и с тыльной стороны.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Румяная Лиза

ПРУТКОВИАДА +

Э М И Л И Я МОН ТА Н А

Эмилия Монтана —
Подлейшая из слуг!
На что ты промотала
Целковый1, что на лук
И на чеснок оставил
На столике тебе?
Пускай апостол Павел
С каноником2 Лубэ
Простят тебя, стервозу,
А я — спаси, Господь! —
Как сидорову козу,
Велю тебя пороть.
Мне посох и котомку
Готовишь — видит Бог.
Мотовку-экономку
С квартиры — за порог!
Куда целковый дела?
На шпильки извела?
С каноником проела?
Что значит: «Не брала»?
Как это: «Цел»?.. Короче…
Где рубль?!. Упал в башмак?..
Ну, ладно… Я отходчив…
Подай мой белый фрак.

Целковый — серебряная монета достоинством в 1 рубль.
Каноник — священнослужитель римско-католической церкви, занимающий должность церковного старосты и отправляющий церковные
службы.
2

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Нагоняй

ПРУТКОВИАДА +

Р О МА Н Т И Ч ЕС К И Й А ВТОГ РАФ
БАЛ Л АД А

С красивым римским носом
Шагала по откосам
Девица Кацнельсон,
Держа листок в кармашке.
Вокруг цвели ромашки,
Стоял блаженный стон
Ея родных, знакомых
Несметных насекомых
Блестящих, как металл.
А где-то, тужась плавно,
Гобой влюбленный Фавна1,
Срываясь, трепетал.
Как вдруг… девице этой
(Стыдливость, не посетуй)
Представился один
С не хуже римским носом
Гулявший по откосам
Известный господин.
Курчавый, точно овен,
А величав, сановен —
Кругом повадки льва!
Взор устремлен куда-то,
Бант вздыблен и кудлато
Трясется голова.

Фавн — в римской мифологии покровитель лугов, полей, пещер, стад
и пастухов.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Его густыя брови,
Подвижные в любови,
И прыщ и тонкий вкус… —
На всем лежала мета
Маститого поэта,
Возлюбленного муз.
Провидческая сила
Судьбы за ним носила
Гусиное перо,
Чернила на подносе,
Чтоб на любом откосе
Он мог иметь бюро.
Девица Кацнельсон же
Остолбенела. Он же
Возвел глаза на лоб.
И никакое «Здрасьте…»
В нем пыл природной страсти
Сдержать уж не могло б.
И вот оне — обои! —
Под фавновы гобои
Склонились между трав…
И на бумаге белой
Он ей оставил смелый,
Свой дивный и летучий,
Свой лучший
Автограф!

ПРУТКОВИАДА +

С А Л ЮТ Ы

Не для какой-нибудь Анюты
Из пушек делаются салюты.
Не для одной сестры Глафиры
Со всех сторон палят мортиры.
Без всяких туч грохочут громы.
С крестов, как с круч, летят вороны.
А по садам, сродни махоркам,
Дымком попахивает горьким.
Купец доходный и дородный
На сход взирает всенародный
И замечает, между прочим,
Как к развлеченью всем охочим,
Не вороча от пушки носа,
Пушкарь снаряд вгоняет косо.
Как в радость глазкам, а не ушкам,
Фитиль подносят дядьки к пушкам.
И вверх жар-птиц взмывает стая,
Хвосты павлиньи распуская,
А вслед за нею рвется сердце,
Девичества и офицерства!
Гремит музыка полковая.
Салюты сыплются, мерцая,
Пока любительской колбаской
Мы катимся по Малой Спасской.
32

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

С ВАТОВ С Т В О В ОБ ЕД

— Вы предложите руку до закуски, —
Мне говорил добрейший мой кюре 1.
Но временные рамки слишком узки!
Вослед закуске съеден суп-пюре.
— А я рекомендую под второе, —
Советовал святитель Ипполит.
Ах, на второе ели вы жаркое,
Разыгрывался только аппетит.
Я потерплю, пожалуй, до десертца.
Как это будет тонко: на десерт
Вам руку предложить свою и сердце! —
Так завещал аббат маркиз de Sert.
Но съев самбук2 с какою-то конфеткой
И выпив кубок Белого Орла 3,
В меня, смеясь, вы кинули салфеткой
И выскочили вдруг из-за стола.
Нет, не по мне душевной бури волны,
Моя стихия — трубки легкий зной.
И вот сижу недоуменья полный
Один, как перст, над утварью пустой.

Кюре — католический священник во франкоязычных странах (Франция, Бельгия…)
2
Самбук — охлаждённое желе, приготовленное из фруктового пюре,
взбитых яичных белков и сахара.
3
Гипербола. Петровский кубок Белого (или Большого) Орла имел ёмкость около 1,5 л.
33

ПРУТКОВИАДА +

Ч Р ЕД Ы С ОЗ ВУЧ И Й

Возвещу, возвращу, возмещу, возмущу,
Возропщу, воплощу,
Перевешу.
Заблещу, загрущу, замещу, замощу,
Заплещу, запрещу,
Как депешу.
Возвышай, воздвигай, возлагай, возникай,
Возражай
И не требуй ответа.
Воскуряй, воспаляй, воспевай, воспылай,
Восставай, восторгай
Как поэта.
Обнажу, обряжу, огражу, оснежу,
Остужу, откажу,
Перелягу.
Изловчись, изогнись, изолгись, изощрись,
Искусись, истомись.
Дай мне шпагу!
Надломлюсь, надурюсь, надушусь, надышусь,
Напущусь, напрягусь,
Перекину.
Утопи, усыпи, укрепи, уступи
И поставь мне горчичник
На спину.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

С ОП ЕР Н И КУ

Я — черепаха? Так тому и быть.
Ты — Ахиллес1. Твоя известна прыть.
Тебе все наши крокусы и флоксы!
Ты — наш герой. Неутомим твой пыл.
Но помнит всякий, кто не позабыл,
Как часто побеждают парадоксы…2

* * *
Не я ли в королевском Кракове
Узрел сыры вблизи фонтана?
Прелестна, как Венера в раковине,
Передо мной стояла панна.
Как чисто пел трубач над городом
В бойницах Мариацкой башни3!
Себя же я представил вороном,
Нашедшим сыр на пышной пашне.
Свеж, ноздреват и в легкой плесени……4
Его кусочком съесть хотелось.
1

Ахиллес — герой Троянской войны, описанный в «Илиаде» Гомера
и названный там «быстроногим».
2
Ахилесс и черепаха — парадокс древнегреческого философа Зенона,
дошедший до нас в изложении Аристотеля в его «Физике». Парадокс Зенона утверждает, что быстробегущий за черепахой Ахиллес никогда не
догонит черепаху, поскольку, когда Ахиллес прибегает в то место, где
была черепаха, она успевает отползти вперёд и поэтому будет всегда впереди Ахиллеса.
3
Башня Мариацкого костела или Церкви Успения Пресвятой Девы Марии — одной из католических святынь Польши.
4
Голубые сыры — сыры зелёно-голубоватого цвета из-за разросшейся
грибницы благородной плесени, добавленной в творожную массу. По легенде, пастух обнаружил забытый им в известковой пещере сыр, который
оброс плесенью и, попробовав его, нашёл вкус сыра отменным.

ПРУТКОВИАДА +

Но ручки панны клин мне взвесили,
И робость превратилась в смелость,
Когда взамен: «Нарезать?» — радостно
Поправив бантик где-то сзади,
Спросила: «Накромсать?» — и варварство
Не каркнуть было бы: «Кр-ромсайте!..»
В И Р Т УОЗ - I
БАСНЯ

Однажды некий виртуоз
Сверх всяких доз
Приутомил собранье
Игрой на фортепьянах.
Начал ране,
Чем думали и вроде не всерьез,
А так усердно разыгрался,
Что кончить уж никак не мог:
— Еще прелюдию… А ну!.. Еще вальсок…
Богат репертуар универсала.
Да у народа терпежу не стало.
Нет больше сил музыкой упиваться!
А чем напрасно убиваться,
Один другому вслед по-тихому утёк…
Бывают те,
Что хорошо играют,
Но времени отнюдь не соблюдают.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

В И Р Т УОЗ - I I
БАСНЯ

Другой приехал виртуоз.
С часами.
Не задержу, мол. Время.
Знаем сами.
Играл недолго, как и говорил.
Но так гремел и так спешил
С программкой точно к сроку уложиться,
Что публику в два счета оглушил
Быстрей, чем нежели
Успел сам оглушиться.
Будто по клавишам расставил он петарды,
И ну их бедный рвать —
Аж взмокли бакенбарды!
Да редко попадал по нужной ноте,
Как бы на скорости зашедшися в икоте…
Народ разборчивый, признаться, был смущен,
Но не роптал, поскольку видит: ручки
Работают, а человек в отключке.
Как попенять ему, что мажет он?..
Да пудель начал гавкать,
Артамон.
Где люди, слыша фальш,
Подать не могут знаки,
Там не выдерживают
Музыку собаки.

ПРУТКОВИАДА +

Т РА П Е З Ы Д В ОРЯ Н И Н А

Я ужинал в роскошном ресторане,
Где подавали устриц и омлет,
Где даже слух о вяленой тарани
Имел запрет.
Морил червя в поганейшем трактире
Среди чумных и пьяных половых,
Готовых сбить весы, рвануть по гире
И дать под дых.
Однажды ночью в Королевском замке
Я жизнь вкушал под польский клавесин,
Вводя себя с усилиями в рамки
Меж дам и вин.
Делил с монахом трапезу в овраге,
Где волчий вой и выстрелы охот.
Я вынес в сапогах по пуду влаги
Из тех болот.
Но никогда, — вы слышите? — ни разу
Не доводилось мне, приняв труды
Иль учинив по резвости проказу,
Лечь без еды.

К ЮЛ И И Ц Е ЗА Р ЕВ Н Е

Юличка-птичка, чирикай на реечке,
Хвостиком рыскай туды и сюды.
Что тебе надо, моей канареечке,
Кроме глоточка проточной воды?

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Ах, тебе хочется сладкого семечка…
Ах, тебе кенаря вынь да положь…
Радуйся малому, пой, канареечка,
С ранней весны и до зимних порош!

ОТ ЕЦ ЕГОР И Й Н О С ОВ

Поев салат с цикорием,
Испив кагора рюмку,
Я под отцом Егорием
Свою нащупал сумку.
Подслеповато в трапезной,
Лишь стол от свечек розов.
Вот в темноте арапистой
И промахнулся Носов.
— Куда ж уселись, батюшка?
Тут — клюква.
— Клюква?.. Ох-ма!..
(Почувствовал видать уж как,
Что мягко. Мокро токмо).
Содвинул доску с досточкой.
Присел. Теперь на доски.
Но чует каждой косточкой,
Что оченно прежестки…
Сначала было, стало быть,
Хоть мягко, да мокрэнько.
А после стало, стало быть,
Хоть сухо, да твердэнько.

ПРУТКОВИАДА +

Случиться б тут философу
Для пущего блаженства,
Он недоступность Носову
Раскрыл бы совершенства.

* * *
Хвалю себя за то, что смог.
Поднялся. Выдюжил. Осилил.
Не жду похвал от тех, кто взмок,
Поросши мохом, как осинник.
Не «мохом», говорят, а мхом.
Да пусть, хоть чем! В лучах сияя,
Я возвожу себя на холм,
И на холме хвалю себя я.
Потейте, хмурые козлы!
Вы всем горазды ставить «двойки».
От вас дождешься похвалы,
Как молока от вашей дойки.
Ж ЕЛ А Н И Я

Дайте мне конфетку!
Хересу! Малаги!1
Щекотну кокетку
Рукояткой шпаги.
Дайте, ради Бога,
Шляпу, плащ, гитару!
1

Малага — испанское десертное вино из винограда, выращенного в провинции Малага, расположенной у подножья Малагских гор. Обладает маслянистым, тягучим и сладким вкусом с примесью карамели и небольшой
горечью.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Канареечка
41

ПРУТКОВИАДА +

Если ж вам немного
Жаль сего товару,
К вам я свой печальный
Обращаю лик:
Дайте насьональный
Мне хоть воротник,
Чтоб от подбородка
Лезло голубо
Не косоворотка,
А жабо, жабо!..
МОЙ П ОР Т Р ЕТ В БУДУЩ ЕМ

Прекрасный старец пышно распустил
Волнистых прядей лунные седины
И на салфетке тайно начертил
Какой-то знак, но лишь до середины.
А что сокрыл символ в себе, увы,
Того в веках не разгадать и Канту…1
И светския склонили гривы львы
В знак уваженья к дивному таланту.
БА Р ОН ОВА ШИ ШК А

Как будто с германско го

Уперев основанье копья
В толстый панцирь, литые пластины,
Поскакал ты, отвагой кипя,
К туче тел, что звалась: сарацины2.
1

Иммануил Кант (1724–1804) — немецкий философ, один из столпов
эпохи Просвещения.
2
Сарацины («восточные люди», греч.) — кочующие разбойные племена, жившие вдоль границ Сирии. Во времена крестовых походов так называли всех мусульман.
42

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

Поплотнее забрало1 надвинь,
С басурманскими2 стрелами ссорясь.
Грозных глаз нестерпимую синь
Убери за железную прорезь.
Пусть, как крылья, летят за тобой
Золотые германские нивы,
Добрый Аугсбург3, озерный прибой,
Табунов шелковистые гривы,
Чтоб тебя устрашить не могло
Даже алое месиво битвы,
Чтобы юная дева Марго
За тебя возносила молитвы.
Крест Господень — да будет он свят! —
Отвоюешь неробкой рукою
И с триумфом вернешься назад,
Как оно подобает герою.
Слава тем, кому лично пришлось
Бранным подвигам выведать цену!
Сарацин прободавши насквозь,
Ты влепился в какую-то стену.
Та стена оказалась холмом,
Одиноко стоявшим в пустыне,
И глубокая вмятина в нем
О тебе повествует отныне.

Забрало — передняя часть шлема, опускаемая вниз для защиты лица
во время боя или рыцарского поединка.
2
Басурмане — не православные иноверцы либо иноземцы.
3
Аугсбург — один из старейших немецких городов. Основан в I в. до н. э.
на месте римского военного лагеря. Расположен в Баварии.
43

ПРУТКОВИАДА +

У тебя же, напротив того,
Шишкой радужной лоб разукрашен.
Нет подобного ни у кого
Среди наших размашистых пашен.
Хоть любого спроси школяра,
Скажет каждый баварский мальчишка,
Что в далекой пустыне гора
Носит имя: Баронова Шишка.

К А БА Л Ь ЕР О 1

Как будто с гишпанско го

Неуклюжие сутульцы, толстоикрые идальго
И обжоры-жабоносцы — кособрюхие красавцы,
Кривоногие, как раки, шаркуны Эскуриала2,
Чьи разболтанные длани провисают до колен!
Все, что можно, отнимите у меня: перо и шпагу,
Имя, слуг, поместье, славу; откажите в променаде;
Заслоните путь к Мадриту 3. «Никаких аудиенций
У епископа Севильи!» На гитаре шестиструнной
Оборвите бас гудящий, распилите кастаньеты,
Шляпу в пыли изваляйте и коня меня лишите,
И любовь мою разбейте, а меня, сковав цепями,
Заточите в замке горном, в монастырском каземате
1

Кабальеро (исп.) — люди, объединённые обязанностью конной военной службы и, в связи с этим, имеющие ряд привилегий. Различались
«кабальеро-вильяно» — незнатные горожане и «кабальеро-идальго» —
лица благородного происхождения, в том числе рыцари.
2
Монастырь Эскориал — дворец и резиденция короля Испании Филиппа II, ставшая блестящим образцом дворцовых комплексов, которому
подражали последующие испанские короли. В Эскориале хранятся полотна мастеров XV–XVII веков от Босха до Веронезе, Тинторетто и Ван Дейка, а также художников испанской школы.
3
Мадрид — столица Испании. Правописание XVIII века.
44

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • СТИХОТВОРЕНИЯ

И отца иезуита не пускайте исповедать
Мою душу перед Богом! Как хотите. В вашей власти
Растащить меня на строчки, заучить по эпиграммам,
Выдать за свое, а после, при Дворе снискать улыбки
Юных донн из пышной свиты мецената-венценосца.
Но одно вам не по силам. Все старанья будут тщетны.
Вы не сможете во веки подражать моим манерам,
Что исполнены природным благородством. Вам ли,
низким,
Грациозность кабальеро, поз изысканность и четкость,
Элегантность поворотов? Вам ли музыка движений,
Фантастическая гибкость и пластичность олимпийца?
Или вашим торсам тучным, неподвижно, как торосы,
Забивающим пространство, спорить с талией творца
Изумительных поклонов и расшаркиваний сложных,
Что скорей напоминают церемоннейший балет?
Или вашим ножкам гнутым, кривизне кавалерийской,
Грубым щиколоткам — желтым, как бильярдные шары,
Захотелось потягаться с выточенностью лодыжек
И с упругостью высоких голеней?.. Да ведь у вас,
Задрожав, коленки гнутся, коли муха, отдыхая,
Принадавливает складку мятой шляпы. А подошвы,
Если босы, то, пожалуй, нечувствительны и к углям.
Вам ли с вашею походкой, с приволакиваньем вялым
За собой носка тупого и с хожденьем на пятах,
С заплетаньем вензелями ног вослед глотку мадеры, —
Говорю в последний раз: достославнейшие Педры,
И Паолы и Диеги; Мануэли, Аугусты,
Рафаэли, Федерики; вам, Антонио, Рамоны,
И Мигели, и Луисы и тебе, Хуан с Жозепой,
Вашим тягостным костям поравняться ль со стопами

ПРУТКОВИАДА +

Скорохода и поэта? Сам Гермес1 их парой крыльев
Одарил, как вольных птиц! Вам такое и не снилось.
Что угодно, но не это. Ваше — все. А это — дудки.
Вы — кругом. Но тут уж — стоп.

1
Гермес — в Древней Греции бог торговли, прибыли, ловкости, плутовства и красноречия. Изобретатель чисел, мер и азбуки, которым он
обучил людей.

Новые афоризмы

Лучший способ сохранить свое инкогнито — прославиться
на самых отдаленных поприщах. Тогда сочтут тебя за однофамильца.


Человек незлобивый и подаст с любовью; человек вздорный
и примет с бранью.


К старости Вольтер сделался похож на бабу-ягу: доязвился!


Юноша! Обнимая необъятное, не вывихни плечевой сустав
свой.


Хочешь быть, хоти!


Девицы вообще подобны шашкам: не всякой удается, но всякой желается выйти в дамки прежде, чем ее возьмут за фук.


Рифма Герасим — квасим хороша для военного афоризма
и дурна для церковного.

ПРУТКОВИАДА +

Шашки
48

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • НОВЫЕ АФОРИЗМЫ


Если не ручаешься за слог, бей на сафьянный переплет с золотыми пряжками!


То, что на Руси капуста, в Индии — ананас. Трескай и не
сетуй.


Справедливо ли упрекать гуляющего в том, что он дает круголя, когда дача круголя и есть предмет его прогулки?


Если у тебя спрошено будет, кто приятнее: жена или девица? — ответствуй смело: жена. Ибо девица только волнует,
когда и без того достаточно тревог, а жена — утешает.


Почем известно, что именно гуси спасли Рим, а не гусыни?


Рифма еси — на небеси плоха для военного афоризма и отменно хороша для церковного.


Афоризм без мысли, что амуниция без солдата.


Ухнув в сугроб по пояс, не вини валенки, что голенища коротки.


Ветошь к лицу лишь тому, кто прикладывает оную к оному.

ПРУТКОВИАДА +

Замужем

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • НОВЫЕ АФОРИЗМЫ


Не завидуй таланту: италианский мудрец однажды заметил,
что гениальный художник в окружении своих полотен нередко просит милостыню у бездарного галерейщика.


Путник усталый! Какого покоя ждешь ты на Земле, когда она
все время вертится?


Прежде я говорил: специалист подобен флюсу. Теперь дополняю: а энциклопедист подобен двум флюсам vis-a-vis —
полнота его всеобъемлюща.


Петербург всасывают с молоком охтенки1, Москву — с монастырским квасом.


Чтоб загнать дальний шар в лузу, сперва изловчись ткнуть
кием по ближнему.


Не всякий Потемкин — Таврический; не всякий Суворов —
Рымникский; не всякий Козьма — Прутков.


Красота взялась от ласточек; ласточки взялись от стрекоз;
стрекозы — от комаров; комары — от сырости. Заключаю:
без сырости не на что было б и любоваться.

Охтенка — торговавшая молоком жительница Охты, части тогдашнего Петербурга на правой стороне Невы.
51

ПРУТКОВИАДА +


Любовь есть постижение своей сущности чрез растворение
в Предсущем.


Иной Архип сипнет, а иной Осип хрипнет. В сём вижу изобретательность природы.


Афоризм есть лаконическое выражение бесконечного.


Не держи в себе!


Развивая мимику, лимон воспитывает силу воли и очерчивает границы вкуса.


Излагай кратко, но сжато.


Будь я Державин, а не Прутков, быть бы мне Гаврилой, а не
Козьмой.


Старуха, порхающая древней гречанкой, не тамошней бабочке подобна, но праху, взметнувшемуся из гробовой урны.


Не знающему слово комедиянничать, как объяснишь его
словом фиглярничать?

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • НОВЫЕ АФОРИЗМЫ

Едоки лимонов

ПРУТКОВИАДА +

Философ

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • НОВЫЕ АФОРИЗМЫ


Черепаховый суп ешь не спеша, уху — молча, гречневую
кашу — скрупулезно. Природную сущность постигай в сущностях природы.


Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто я.


Нисходящая линия: великодушие — снисхождение — потворство.


Кто поверит, что Земля вертится, когда небосвод недвижен?


Мысль философа рождается в извилинах, потому она и замысловата.


Человека, изменяющего общее мнение, смело уподоблю
аномалии, подвигающей магнитную стрелку.


Не мелькай!


Ну и что же, что шотландский стрелок ходит в клетчатой
юбке? Означает ли сие, что и наш брат гусар должен скакать
на параде в декольте с глубоким вырезом?


Восходящая линия: терпимость — благодушие — добросердечность.

ПРУТКОВИАДА +

Муфта

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • НОВЫЕ АФОРИЗМЫ


Простая логика подсказывает, что поворот мысли связан с ее
перегибом в извилине.


Эротический поэт обыкновенно несчастен в супружестве,
целомудренный же познал все наслаждения оного.


Слово Творец записывая через а, будешь более прав, ибо Он
суть есть родоначальник всех тварей.


Старая муфта не греет.


Выражение хлебать киселя равно применимо как к персоне,
уже обедающей, так и к токмо еще торопящейся на обед
издалече.


Чтобы пролететь мимо собственной конюшни, надо быть не
поэтом, а Пегасом!


Афоризм суть самая удачная из всех неудачных попыток
обнять необъятное.


Самые неприятели в живом мире — пингвины и белые медведи. Иначе зачем природа расселила бы их по полюсам Земли?

ПРУТКОВИАДА +

Нервы!

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • НОВЫЕ АФОРИЗМЫ


Игрец на дуде бывает не менее любезен в своем Отечестве,
нежели жнец серпом или швец иглою. Но трижды славен тот,
в коем сошлись все сии благодати!


Щекотать самолюбие супруги безопасней, нежели играть
у нее на нервах.


Ежели бы Вселенная расширялась, то земной шар давно бы
лопнул, как мыльный пузырь.


Попав на выставку или в ученое собрание, не изображай из
себя знаменитости, пока не убедишься в том, что тебя там
никто не знает.


На вопрос недоросля: «Отчего вы всю жизнь копаетесь с одним червяком?» — некий ученый муж ответил: «Оттого, что
жизнь короткая, а червяк длинный».


Парикмахер подобен цензору: один стрижет власы твои,
другой же бреет самые мысли.


Одному Богу известно, как обнять необъятное.

ПРУТКОВИАДА +

Стрижка и Бритьё
Недорого
Под рябчика

Венок Пленире1

Читатель!

У ВЕ Д ОМ Л ЕН И Е КОЗ Ь М Ы П РУТКО ВА

Вот пример, извлеченный из записок моего отца. Подобно
тому, как и записки деда, он написан скорописью, in folio2,
без помарок. Значит, отец не признавал черновиков. Значит,
он сочинял сразу набело!
Эпиграф из знаменитого лирика нашего г. Державина
доказывает, что отец знавал цену женским достоинствам,
следственно под Пленирой разумел он великодушную матушку мою. Сего не оспоришь. Отсюда свидетельство замечательной воспитанности моего отца, его тонкого вкуса
и природной наблюдательности! Факты сии несомненны.
Факты рождаются из сближения чувств, а сближения обусловливают собою нежданные умственные повороты!
Итак, отец мой жил в деревне два года сряду среди полей,
цветов и огородов под властью поэтических упований. В чреде гостей дома значилась, между прочим, и некая графиня
Бьянка — известная италианка из Неаполя, любительница
стихотворных экспромтов и эпиграмм… Конечно, она читала отцу по-италиански что-нибудь из Петрарки и поэтов
эпохи барокко, а мой восприимчивый родитель задумал им
подражать. Значит, и венок сплел он там же, в деревне. По
силе чувств, по свежести впечатлений такое творение, как
«Венок Пленире», могло явиться лишь при сельском воздухе, при пенье пернатых и живительном уединении покоя, но
1

Пленира («пленяющая») — имя, которым поэт Державин называл
свою любимую жену Екатерину Яковлевну, урожденную Бастидон.
2
In-folio — формат в ½ листа, получаемый сгибом бумажного листа пополам.
61

ПРУТКОВИАДА +

отнюдь не в толчее на какой-нибудь Мясницкой, где торговый, чиновный и прочий люд кипит, как пчельник в июле,
а бараниной несет за версту…
Но это к слову.
О стихах отца не пророню ни звука. Скажу только, что
стихи великолепны. Виды набросаны рукою дерзкою, нервическою, с воображением громадным. Мысли поданы емко.
Предметы очерчены крупно, чувства — трепетно-с… И очень
много рифм. Куды мне до отца! Остается лишь склонить главу и смиренно внимать гласу его златострунной лиры.
Читающий! Внемли и ты.
Твой доброжелатель
Козьма Прутков

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • ВЕНОК ПЛЕНИРЕ

П Я Т Н А Д Ц АТ Ь С ОН ЕТО В
ПЕ Т РА Ф ЕД ОТОВ И Ч А П РУТ КОВА ( ОТ ЦА ),
С П Л ЕТ ЕН Н Ы Е В Ф ОР М Е В Е Н КА

Достоинствам я цену знаю.
Державин


Пышну сушу зрю ль, Пленира,
Бездну ль вод слежу морских,
Все красы подлунна мира
Тмит ланит румяный вспых.
Уж слетел с моих уст стих,
Во перстах — Орфея лира1.
То сребристых, то златых
На струях плыву эфира.
— Кто приспел в мою обитель? —
Вопрошает небожитель,
Громовержец, грозный Бог.
— Я в Пленире, — отвечаю, —
С Покрова души не чаю.
Напитаю ль очи впрок?


Напитаю ль очи впрок?
Услажусь ли негой взора?
Токмо нежен толь цветок,
Токмо толь свежа Аврора2,
Легковейна — Терпсихора3,
1
Орфей — величайший певец и музыкант, играющий на лире, сын музы
Каллиопы и бога Аполлона.
2
Аврора — богиня утренней зари.
3
Терпсихора — муза танца.

ПРУТКОВИАДА +

Упоителен — поток,
Токмо резвлив без укора
Толь влас милый завиток.
Ни попал в какой бы край,
Мне с тобой и в аде рай,
Без тебя — и в рае сиро.
Узреть я тебя хощу,
Я к тебе в звездах лещу
На драгих крылах зефира.


На драгих крылах зефира
Коль приятно в темноты
Устремлять к тебе, Пленира,
Лет а). Се, зрю, предстала ты:
Блещут перлами цветы,
Льется складками порфира 1,
Возблистали с высоты
Звезды синего сафира 2.
Не в химерах я кружуся,
Не на игрища прошуся
Мять пастушеский лужок,
Чтоб почтенные селяне
Два раза мне попеняли:
«Все б порхать тебе, дружок;


Все б порхать тебе, дружок».
Нет! Что нужды в хороводе?
Маки ль жег за сим я в срок б),
Чтоб при всем честном народе
1

Порфир — горная порода, состоящая из вулканического стекла с вкраплением крупных кристаллических минералов.
2
Сапфир — драгоценный камень, обязанный своим синим цветом примесям титана.
64

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • ВЕНОК ПЛЕНИРЕ

Обтрепать подошвы, вроде
Плясуна, своих сапог?
Обуваемся по моде:
Тухли вместо лапоток.
Весь народ живет в пременах
Вкуса, щастья, дружб примерных.
Ест то жмых, то творожок.
Пашет, жмется, огорчаясь.
А хотел бы, расточаясь,
В беззаботный дуть рожок.


В беззаботный дуть рожок,
На хандру не белениться
И от смуты злых тревог
Безмятежностью щититься.
Чтоб музыкой усладиться,
Пучу выдох, трачу вдох —
Не сипит моя цевница1,
Как ни дуй, молчит гудок.
Глянь-кось: выбился из сил.
Ежели гнетуся с сим
Справиться, куды мне лира?
Вяну лавровой главой.
А тебе ввек, ангел мой,
Се, блистать царицей пира.


Се, блистать царицей пира!
Уж, и вправду, на столах
Тучи дичи, горы сыра,
Умноженны в зеркалах.
1

Цевница — духовой музыкальный инструмент в виде нескольких соединённых свирелей, многоствольная флейта.
65

ПРУТКОВИАДА +

Дыни юга шлет аллах,
Вина — северна Пальмира 1.
Стерлядь плещет во шекснах 2.
Ах, теки сюды, задира,
Заходи в дырявы сети,
Золоти язык беседе,
Лезь, проныра, в пирожок!
Толь тряхнут мошной пирушки,
Что придется, сев на сушки,
Под шумок залезть в должок.


Под шумок залезть в должок
Нудит нас проруха-бедность.
В праздник свещи жжет дьячок,
В будний день огарку не даст.
В сем и мню фортуны вредность:
Расчесав, взведет в чертог,
Опосля ж, как Каин, предаст
И последний вырвет клок.
Где борщей дымилась мощь,
Там тракан влачится тощ.
Доползет ли до трактира?
Льзя ль являть живой шкилет?
На спор бьюсь: не доползет, —
Порази траву секира.

Пальмира — богатейший античный город, расположенный в оазисе
на караванном пути в Сирийской пустыне между Дамаском и Ефратом.
Здесь с Пальмирой Ближнего Востока сравнивается Санкт-Петербург —
«северная Пальмира».
2
Шексна — приток Волги. Здесь символ богатых рыбой рек Русского
Севера.
66

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • ВЕНОК ПЛЕНИРЕ


Порази траву секира.
Освежи лужок, коса.
Заплети скорей, Пленира,
Одуванчик в волоса —
Рассыпается коса.
Опрокинула кумира
Нощь, и тмятся небеса.
Перлы рос сребрятся сыро.
Чу! Кукушка кличет в чаще.
Чу! Восходит сонм блестящий
Звезд над хладною рекой.
Преклони к плечу головку.
Зришь ли божию коровку,
Ежели, забыв покой,


Ежели, забыв покой,
Тварь, принявши темь за утро,
Верноподданной слугой
По персту всползает мудро.
Млечный Путь над ней, что пудра,
Размешался с чернотой.
Кратки крылья вздеша трудно,
Воспаряй, орел рябой!
Нюжли ж1 мы не вострепещем,
Дух мечтою не улещим?
Нюжли ж преминем красой?
Высоко взмахнут мечтанья,
Коль пошлет им пропитанья
Нрав твой добрый и простой.

Неужели же.
67

ПРУТКОВИАДА +

.
Нрав твой добрый и простой
Мне сопутник многи лета,
Он весельем повитой
И улыбкою привета.
За горшочком винегрета
Озаботишься порой:
Не скатилась где ль комета?
Жив ли турок чумовой?
Не бузит ли с кем хранцуз
И почем у нас арбуз?
Но прихлынет вновь румянец,
И — амуров лопнись, лук! —
Ежли я тебя, мой друг,
Не вспою на зло упрямиц.


Не вспою на зло упрямиц,
А вспою во благо сих.
Как в деревне итальянец,
Всем в новинку мой будь стих,
Что сперва займется, тих,
А посля пустится в танец,
Токмо щечки пых да пых,
Младость в пляс, вприсядку старец.
Шорох трав, порыв дерев,
Водопадов тяжкий рев,
И громов, разверзших твердь,
Грозный глас и звездный ход —
Все вместится в память од.
Токмо обещайся впредь,

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • ВЕНОК ПЛЕНИРЕ


Токмо обещайся впредь
Не пужаться черной кошки,
Что стегает посередь
Пылью схваченной дорожки.
Пенку кофию из ложки
Чрез плечо бросать не сметь в).
Наши денежки, что мошки:
Мотусится1 с медью медь.
Токмо лето полетают,
А за ним, глядишь, и тают,
В частую попавши сеть.
Мраз их крючит, чин их крутит г).
А уж время темя студит.
В пору на часы смотреть.


В пору на часы смотреть.
Приступают годы оны,
Когда с ангелами петь
Колокольны кличут звоны,
И лампаде у иконы
Жарче хочется гореть,
Чаще надо бить поклоны,
Строже в Божий пост говеть.
Христианкой ты слывешь,
А язычницей живешь.
Не ропщи на мя, мой агнец,
Лучше щастьем озарись
И чуть-чуть поторопись
Наводя на ногти глянец.

Мотуситься — тоже что суетиться, спешить на одном месте.
69

ПРУТКОВИАДА +


Наводя на ногти глянец,
Поспешай скорей туды,
Где вечерних зарь туманец
Прячет Чистыя пруды,
Где колеблет гладь воды
Черный лебедь-чужестранец,
И алмазный луч звезды
В жидкий падает багрянец,
Где волнистым звоном свят
Латинянин Стратилат, 1
Где моя очнулась лира,
Где со мной пребудешь ты —
Озираю ль высоты,
Пышну сушу зрю ль, Пленира.


Пышну сушу зрю ль, Пленира,
Напитаю ль очи впрок?
На драгих крылах зефира
Все б порхать тебе, дружок,
В беззаботный дуть рожок.
Се, блистать царицей пира.
Под шумок залезть в должок.
Порази траву секира,
Ежели, забыв покой,
Нрав твой добрый и простой
Не вспою на зло упрямиц.
Токмо обещайся впредь
В пору на часы смотреть,
Наводя на ногти глянец.
1

Святой Феодор Стратилат (281–319) — военачальник в городе Ираклии Понтийском на Черном море, мученик за христову веру.

ЧАСТЬ I • ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ • ВЕНОК ПЛЕНИРЕ

ОБЪЯ С Н ЕН И Я
а)

Всюду, где «ё», чти «е», дабы благозвучию старины не
вредить.
б) То бишь жертвовал покоем своим, ибо мак суть символ
сна есть.
в) По примете нашей суеверной, ежели пеночку с кофию али
чаю за плечо перебросить, то и денежек вельми пребудет.
г) Некоторые находятся чины, кои в оборот чужие деньги
пущают и на сем наживаются.

Медиумические сеансы

Читатель, здравствуй!

Что же, что меня давно уже нет на свете? Меня нет, но ты-то
живешь и здравствуешь, хоть и постарел со времени нашей
первой встречи. Ушли твои прадеды, деды, отцы, их мечты
и надежды. Уйдешь и ты, никуда не денешься. А все-таки
ты бессмертен, и потому я — Козьма Прутков — повторяю:
«Здравствуй, читатель!»
Конечно, ты рад мне. Не сомневаюсь. Это естественно.
— Козьма Петрович, ба! Какими судьбами?
— Да вот так как-то… В двух словах и не объяснишь…
Ты ведь помнишь, что я не любил праздности? И теперь не
сижу сложа руки, постоянно думаю о благе и преуспеянии
Отечества.
Понимаю: встретить старого друга, которого когда-то
потерял и потерял, казалось, навеки; вновь уловить дорогие тебе нотки его голоса — большая удача, редкое везение.
Можно сказать, подарок судьбы.
Но ты и немало удивлен. Как это все же уразуметь? С того
света не возвращаются и не адресуют письменные послания сменившимся поколениям. Ты прав. Не возвращаются.
Не адресуют. Это запрещено законом Бытия. Но я беседую
с тобой, и это тоже факт! Выбирай, что тебе ближе: умозаключения, всегда ограниченные, или воображение поэта, не
знающее пределов?
Ты помнишь, конечно, что радостью наших встреч мы
были обязаны старинному приятелю моему генералу NN.
Хотя правильней было бы сказать: «…генералу PP». Забыл?
75

ПРУТКОВИАДА +

«Какому PP?» Да Павлу Петровичу, коль скоро он именно
Павел Петрович.
Не скрою. С инициалами у нас не всё так просто, как
и с пословицами. Подкреплю свое наблюдение примером.
Испокон века о ком-то переменчивом, вздорном говорят:
«Да у него семь пятниц на неделе!» А что это значит не иносказательно, но буквально?
В понедельник — пятница.
Во вторник — пятница.
В среду и четверг снова пятница.
В пятницу само собой. Если пятница может быть когда
угодно, то уж в пятницу быть ей пятницей сам Бог велел.
Но и по субботам с воскресеньями тоже пятницы.
Каждый день!
Да это не переменчивость, а постоянство! Всё одинаково.
Другой мой знакомец, толкователь слов Даль Владимир
Иваныч1 когда еще сказал: «Пословица неподсудна». Как
сложилась, так и принимай. Потому и генерал пускай останется NN, хоть он и PP.
Догадался, какую роль Павел Петрович играл между
нами?
Верно. Он — медиум2. Через него я и обращался к тебе.
Сказано: «Не всякий дух является на призыв медиума,
а только особливо привязанный ко всему земному». Я с моим
честолюбием и жаждою славы по сей день не могу не интересоваться тем, что у вас делается. Для науки сие, как была,
так и есть тайна великая. Науке не ясно, как тот свет может
общаться с этим, минуя технические средства. Но разве существует только понятное, а если непонятно, то и не бывает?
1

Даль, Владимир Иванович — составитель «Толкового словаря живого
великорусского языка», куда вошли также многие собранные им пословицы. Продолжал работу над словарём свыше 50 лет. О Дале и его словаре см.: А. Смирнов. Дар Владимира Даля. Дрофа. М., 2006.
2
Медиум (посредник, лат.) — лицо, осуществляющее связь нашего
мира с потусторонним во время спиритического сеанса.
76

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • МЕДИУМИЧЕСКИЕ СЕАНСЫ

Если дух бессмертен, то общаться мы — бессмертные способны не только с духами, еще обитающими в телах, но
и с теми, кто тела свои давно покинул. А сие означает, что
любой дух может явиться собеседником любого, независимо
от того, пребывает он во плоти или вне плоти. Нашелся бы
медиум, умеющий завязать и запечатлеть их беседу.
Чтобы ты не сомневался, что никакой ошибки тут нет, что
я — это я, а не выдумки Павлуши, на первом медиумическом
сеансе напомню сочинение свое тебе известное по прежним моим опытам: как надлежит направлять подчиненного,
чтобы критику его пустить по руслу самому приятному для
высших персон, пекущихся о нашем благе.
Начальство надо беречь.
Начальство надо чествовать.
К сему рассуждению для верности приложу и образец
«Приветственного адреса», врученного благодарными сослуживцами одному губернатору из двух, известных мне лично.
А начиная со второго сеанса, на сцену выйдет другой медиум, с которым я постепенно тебя познакомлю.

Сеанс I

Начальство надо беречь

реди моих проектов встречаются наброски, выношенные
мною с особой тщательностью и любовью. К таковым несомненно относится и рассуждение о том, какое надлежит
давать направление благонамеренному подчиненному, дабы
стремление его подвергать критике деяния своего начальства
были бы в пользу сего последнего.
Основная мысль этого наброска заключается в том, что
младший склонен обсуждать поступки старшего и что результаты такового обсуждения не всегда могут быть для последнего благоприятны. Предполагать, будто какие-либо мероприятия способны уничтожить в человеке его склонность
к критике, так же нелепо, как пытаться обнять необъятное.
Следовательно, остается одно: право обсуждения действий
старшего ограничить предоставлением подчиненному возможности выражать свои чувства благодарственными адресами, поднесением званий почетного мирового судьи или
почетного гражданина, устроением обедов, встреч, проводов
и тому подобных чествований.
Отсюда проистекает двоякое удобство: во-первых, начальник, ведая о таковом праве подчиненных, поощряет добровольно высказываемые ими чувства и в то же время может
судить о степени благонамеренности каждого: действительно
ли достигла разума его та ясная истина, что начальство надо
беречь и чествовать, что в сбереженном начальстве кроется
и твое спокойствие, зависимое от спокойствия набольшего.
78

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС I

Высокое начальство
79

ПРУТКОВИАДА +

С другой стороны, польщено и самолюбие младших, сознающих за собою право разбирать действия старшего. Кроме
этого, сочинение адресов, изощряя воображение подчиненных, немало способствует к усовершенствованию их слога.
Не без удовольствия подкрепляю этот вывод соответствующим ему примером.
Я поделился своими мыслями с одним из моих знакомцев
губернаторов и впоследствии получил от него благодарность,
так что, применив советы мои в своем управлении, он вскоре
сделался почетным гражданином девяти подвластных ему городов, а слог его чиновников стал образцовым. Читатель, я не
прошу брать слова мои на веру. Скепсис, как и ляпис, отнюдь
не плох для прижиганий. Но здесь он совершенно не при чем.
Суди сам, вникая в следующий адрес, поданный губернатору
благодарными сослуживцами по случаю нового года:
«Ваше Превосходительство!
Отец, сияющий в небесной добродетели!
В новом годе у всех и каждого новые надежды и ожидания, новые затеи, предприятия, все новое. Неужели ж
должны быть новые мысли и чувствования? Новый год не
есть новый мир, новое время; первый не возрождался, последнее невозвратимо. Следовательно: новый год есть только
продолжение существования того же мира, новая категория
жизни, новая эра воспоминаний всем важнейшим событиям!
Когда же приличнее, как не теперь, возобновить нам сладкую
память о благодетеле своем, поселившемся на вечные времена в сердцах наших? Итак, приветствуем вас, превосходительный сановник и почетный гражданин, в этом новом летосчислении, новым единодушным желанием нашим быть столько
счастливым в полном значении этого мифа, сколько возможно человеку наслаждаться на земле в своей сфере; столько
же быть любиму всеми милыми вашему сердцу, сколько мы
вас любим, уважаем и чествуем! Ваше благоденствие есть для
нас милость Божия, ваше спокойствие — наша радость, ваша
80

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС I

память о нас — высшая земная награда! Живите же, доблестный муж, мафусаилов век1 для блага потомства. Мужайтесь
новыми силами патриота для блага народа. А нам остается
молить Сердцеведца о ниспослании вам сторицею всех этих
благ со всею фамильною церковью вашею на многие лета!
Эти чистосердечные оттенки чувств посвящают вашему превосходительству благодарные подчиненные».
Взяв за образец сей «Приветственный адрес», верю, что
и ты, читатель, вознесешь свое начальство на недоступные
высоты чинопочитания к его и твоему вящему благу.

Мафусаил — ветхозаветный патриарх, проживший 969 лет (Бытие,
гл. 5, ст. 27). Нарицательное имя для долгожителя.
81

Сеанс II

Я и Пушкин

ельетонист из «Санкт-Петербургских ведомостей» хулил
меня за то, что я пишу пародии. Но я вовсе их не пишу! Анализируя сочинения преуспевших поэтов, я задумался над
тем, что раз они преуспели (тезис), а я нет (антитезис), то
вернейший путь к славе лежит через подражания славным
(синтез). Значит, я не пародирую, а подражаю, идя чужой,
уже проторенной, дорожкою к славе.
Пародия заключает в себе насмешку, хотя бы улыбку,
тогда как подражание их исключает. Новичок в литературе
рядом с маститым поэтом выглядит как мелкая сошка перед
лицом Высокого начальства. Позволительно ли сошке насмехаться над генералом? Глумиться над чинами и званиями?
Иронизировать по поводу орденов? Критиковать сами труды
начальствующих? Сошкино ли дело нарочито шевелить бровями: то хмуро сдвигать их к переносице, то недоуменно растягивать до висков, утрируя Его Превосходительство? Нет!
Сошкино дело робко, как бы украдкой, пошевеливать редкими, кое-где нарочно выщипанными бровками, благоговейно
и почти незаметно повторяя движения густо насурмленных
бровей предводителя. Начальство может пародировать подчиненных, но подчиненным неприлично пародировать начальство, им вменяется в обязанность начальству подражать.
Так и губернский секретарь, глядишь, поегозит-поегозит, посуетится, а там и выбьется в столоначальники. Так и новичок

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС II

с годами дослужится до маститого мэтра. А тогда и пародируй новеньких — трущихся на пороге.
Мы с Пушкиным ровесники. Оба дворяне. Оба сызмальства имели склонность к сочинительству, особливо ко всякого
рода басням и эпиграммам. Если бы я вместо Лицея не бил
баклуши в деревне у родителя, а потом не служил в гусарах,
не продвигался по финансовой линии да не искал в литературе авторитетов, коим выгодно было бы следовать, я бы
куда раньше Пушкина нахватался славы, и он сам стал бы
подражать мне. Но я припоздал. К тому же, ревнуя славе
Крылова, начал с басен, а лирикой занялся позже, соединив
одним узлом бант поэта, повязанный наподобие салфеток
в салфетнице, с пышным кашемировым кашне директора
Пробирной Палатки. Как администратор, я давно чувствовал свою маститость, а как поэт представал новичком, ждущим развернуться в пенсионные лета. Пушкин же, не тратя
времени, насочинял множество пьес, набросал массу тем,
и молва возвела его в ранг Высокого начальства. Особливо
увлекла меня его тема: «Поэт и толпа». Да, я подражаю! Но
подражать не значит во всем соглашаться. Подражать можно
и протестуя. Помните, как он говорит Поэту?
… Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.
Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?
Доволен? Так пускай толпа его бранит
И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет твой треножник.

ПРУТКОВИАДА +

И тогда, не пародируя Пушкина, а, повторяю, лишь подражая ему, я богатым воображением Поэта нарисовал себе
толпу в образе человека толпы — фельетониста из «СанктПетербургских ведомостей» и с десятикратной силою развил
пушкинскую тему в бессмертном стихотворении «К толпе»:
Клейми, толпа, клейми в чаду сует всечасных
Из низкой зависти мой громоносный стих:
Тебе не устрашить питомца муз прекрасных,
Тебе не сокрушить треножников златых!..
Озлилась ты?! так зри ж, каким огнем презренья,
Какою гордостью горит мой ярый взор,
Как смело черпаю я в море вдохновенья
Свинцовый стих тебе в позор!
Читатель! Ты, конечно, оценишь энергию моего стиха,
вдохновивший меня треножник. У Пушкина толпа его только
колеблет, а у меня с яростью крушит. И не единственный.
У Пруткова треножников много, и все они, заметь, златые,
тогда как у Пушкина треножник один и вообще непонятно
из чего сделан. Вот и сравнивай…
Да, да! клейми меня!.. Но не бесславь восторгом
Своим бессмысленным поэта вещих слов!
Я ввек не осрамлю себя презренным торгом,
Вовеки не склонюсь пред сонмищем врагов:
Я вечно буду петь и песней наслаждаться,
Я вечно буду пить чарующий нектар.
Раздайся ж прочь, толпа!.. довольно насмехаться!
Тебе ль познать Пруткова дар?!
Читатель! Смотри еще. Я выше торга. Я не склонюсь перед врагами. Я рассеку налитую злобой толпу. А Пушкин?
Он оставил ее уже в первом четверостишии и осторожненько возвратится к ней в самом конце, а всю середину
84

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС II

стихотворения посвятит Поэту. Чувствуешь разницу? Я смело
иду навстречу толпе, а он уходит от нее. Я сосредотачиваюсь
на толпе, а он сосредотачивается на Поэте. Я именую стихотворение: «К толпе», а он: «Поэту». Я киплю гневом, готовый,
как золотой слиток, быть заклеймен варварами, ворвавшимися в кладовые Пробирной Палатки, а Пушкин призывает
Поэта к уединению, к строгости собственного суда. Сие выше
моего разумения. Как можно осуждать самого себя? Зачем?
На то хватает внешних критиков.
Но признай, что, кроме гнева, мною движет и стремление
к счастью.
Я вечно буду петь и песней наслаждаться,
Я вечно буду пить чарующий нектар.
Здесь же весь грядущий Игорь Северянин! Значит, я не
только подражаю Пушкину, уклоняясь от него, но и создаю
Северянину почву для его, Северянина, подражаний мне1.
И все-таки толпа меня мучает, не отпускает.
Постой!.. Скажи: за что ты злобно так смеешься?
Скажи: чего давно так ждешь ты от меня?
Не льстивых ли похвал?! Нет, их ты не дождешься!
Призванью своему по гроб не изменя,
Но с правдой на устах, улыбкою дрожащих,
С змеею желчною в изношенной груди,
Тебя я наведу в стихах, огнем палящих,
На путь с неправого пути!

И. Ф. Северянин (1887 – 1941), поэт «Серебряного века», представитель
русского футуризма. По словам известного литературоведа Василия Гиппиуса,
отмечавшего общность художественных приемов и стилей поэзии И. Северянина и А. С. Пушкина: «Игорь Северянин — дальний потомок Евгения Онегина и также мучается русской хандрой»

ПРУТКОВИАДА +

Александра Сергеевна Пушкина
86

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС II

Подумай: Пушкин призывает Поэта уйти от мира, который бранчлив, невежествен и притом слишком по-детски
резов, тогда как я вижу свой долг в том, чтобы, не удаляясь
от толпы, стихами уводить ее с неправого пути. Разумеется,
тут требуются пояснения. Что есть толпа? Отвечаю. Под
«толпой» понимаются сугубо низшие чины, но никак не
высокопоставленные предводители, самим Провидением
вознесенные над толпою. А под «Поэтом», не скрою, имею
в виду себя и Пушкина.

Сеанс III

Открытое письмо
знаменитого
Козьмы Пруткова графу
Льву Николаевичу Толстому

Ваше Сиятельство! Любезный граф!

Будучи чрезвычайно занят по долгу службы, а краткие часы
досуга отдавая сочинительству, не имею возможности следить
за новинками журналов и умонастроениями нашей литературной молодежи, коей несомненно принадлежите и Вы. Тем
не менее, прислушавшись к поднятому вокруг Вашего имени
шуму, не счел за труд пролистать тиснутые Вами в «Современнике» так называемые «Севастопольские рассказы».
Не скрою.
Как поэт и гражданин, не могу пройти молчанием сей пасквиль на русскую армию, на животворное значение войны
вообще, а Крымской в особенности.
Война, как лесной или степной пожар, очищает место для
нового буйства естественных сил природы. Она сметает всё
отжившее, устаревшее, давая дорогу сильному и молодому.
Она поднимает дух народа, рождает фронтовое братство.
Одряхлевший Турок еще хозяйничает на Балканах, но уже
мечтает о Крыме. О том же Крыме мечтают и Англичанин
88

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС III

с Французом, облизываясь на Польшу, загадывая про Чухню1. Пока Пруссия держит нейтралитет, его будет держать
и Австрия. Но мы, Русские, не лыком шиты. Нам Балканы
ближе, чем Турку, а черноморские проливы еще нужней.
И что же? В те дни, когда правительство в Петербурге,
постоянно пекущееся о народном благе, мобилизует общество на смертельную схватку с врагами, сплотившимися против
нас в единый союз, Вы, любезный граф, не владея ключом от
взаимных связей правительственных мероприятий, а токмо
близоруко наблюдая кровь и грязь вокруг себя на бастионах
Севастополя, да разбирая мелкие интрижки ищущих отличия
офицеров, осмеливаетесь возвести частности до непреложных истин, отражающих якобы суть войны.
Известно: «Не по частям водочерпательницы, но по совокупности ее частей суди об ее достоинствах». Это я сказал
еще в 1842 году, а звучит, как сейчас.
Молодежь занеслась. Неуважение мнения старших. Безначалие. «Собственное» мнение. Да не было и не может быть
никакого собственного мнения у людей, не удостоенных доверием начальства! Откуда такому мнению взяться? На что
опереться? Уже говорят, что ежели где встретятся два человека с одинаковым мнением, то один из них лишний… Вздор!
Скорее скажу: ежели встретятся два человека с разными
мнениями, то лишние оба. Свободного времени разбираться,
кто прав, кто виноват, не бывает. Мнение должно быть одно,
и это мнение Высокого начальства.
Что скрывать? Мой боевой опыт не велик: два года мирной
службы в гусарах, куда я был сдан родителем за сочиненную
по недомыслию басню на приходского священника о. Иоанна
Пролептова. Но велик мой опыт преданного сына Отечества, верного слуги государя. И никакие «Севастопольские
1
Чухня (или чухонцы) — старинное прозвание прибалтийско-финских
народностей, живших в Новгородских землях и в окрестностях СанктПетербурга.

ПРУТКОВИАДА +

рассказы» его не поколеблют! Тем более возмутительна Ваша,
Лев Николаевич, позиция. Вы лично защищали Севастополь,
командуя артиллерийской батареей, а позволяете себе поклепы на наше воинство, подробно освещая его потери.
Вы пишите: «Сотни свежих окровавленных тел людей, за
2 часа тому назад полных разнообразных, высоких и мелких
надежд и желаний, с окоченелыми членами, лежали на росистой цветущей долине, отделяющей бастион от траншеи, и на
ровном полу часовни Мертвых в Севастополе; сотни людей —
с проклятиями и молитвами на пересохших устах — ползали,
ворочались и стонали, — одни между трупами на цветущей
долине, другие на носилках, на койках и на окровавленном
полу перевязочного пункта…»
Что Ваше Сиятельство рассчитывает получить, рисуя такие
картины? К чему зовет? Какого духа тешит на остывающем поле
брани и близь него? Война не только трупы на полу часовни
Мертвых. Война являет геройские подвиги солдат и матросов;
офицеров и генералов. А где они у вас? Война возбуждает прекрасных дам. Их охватывает восхищение героями, гордость за
наше непобедимое оружие. А где у вас это восхищение, эта пылкая страсть? Лишь раз Вы мельком упомянули о некой Пупке —
жене штабс-капитана, которая со слов «приличного человека из
Петербурга», узнала, что при штурме Евпатории «у нас убито
двести человек, а у французов до пятнадцати тысяч». По этому
случаю Пупка «была в таком восторге, что кутила целую ночь».
Вот достойный пример дамского патриотизма! Но Вы же, Лев
Николаевич, приводите его саркастически, исполненные высокомерного презрения к верной дочери Отечества.
Почитаешь Вас и можно подумать, что наша обокраденная с головы до ног армия воюет в стоптанных сапогах на
босу ногу, по колено в грязи, из одного тщеславия да разве
еще из чувства долга, которое, по Вашему замечанию, «особенно развито и сильно у людей недалеких»; что храбрость
проявляют лишь те, кто уверены, что их все равно убьют, что
это не более, чем храбрость фаталиста.
90

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС III

К чему Вы клоните, когда в горячке боя один русский
офицер «убит осколком в середину груди»; другой, заколов
штыком француза, тут же рапортует об этом командиру
в ожидании награды; а третий, получив в лоб отскочившим
камнем, остается в строю ради производства в майоры? А где,
спрашиваю, бескорыстная отвага, осознанная преданность
государю, стойкость зрелых мужей? Один тщеславен; другой,
по-Вашему, настолько глуп, что готов «пасть на брани за
веру, престол и отечество»; третий — «ребенок без твердых
убеждений и правил…» Какой положительный пример может
извлечь юношество из Вашего опыта? Чему научиться?
Стыдно, Ваше Сиятельство! Стыдно и не благородно!
У вас молодой офицер спрашивает старшего брата:
«Что, ты был когда-нибудь в схватке?»
«Нет, ни разу, — отвечал старший: — у нас две тысячи человек из полка выбыло, всё на работах; и я ранен тоже на работе. Война совсем не так делается, как ты думаешь, Володя!»
Только из одного полка две тысячи выбыло, не участвуя
в сражениях, а просто на вспомогательных работах. Так Вы,
Лев Николаевич, полагаете вдохновить молодежь, вселить
в нее ратный дух?
Читая Вашу статью, я удивлялся, как редактор решился ее
представить, а г. цензор дозволил к напечатанию. Эту статью
за насмешки над нашими храбрыми офицерами, храбрыми
защитниками Севастополя я бы не медля запретил, а корректурные листы оставил при деле.
Выход у Вас один. Полностью переработать текст, доверив
его искушенному и благонадежному сочинителю. Будучи
умудрен в поэзии и афоризмах, драматургии и законопроектах, я бы, как маститый литератор, взялся помочь Вам —
начинающему писателю.
Смотрите, что могло бы тогда получиться. Возьмем ту же
Пупку.
У Вас: «Вот Михайлов, — говорит она, — так это душка человек, я готова расцеловать его, когда увижу, — он сражается
91

ПРУТКОВИАДА +

на бастионах и непременно получит Георгиевский крест,
и про него в газетах напишут». Насмешка, Ваше Сиятельство,
что еще как ни насмешка?
А теперь, смотрите, у меня: ««Вот Михайлов, — говорит она, — так это душа человек, я готова расцеловать его,
когда увижу, — он мужественно сражается на бастионах, он
проливает кровь за государя и всю августейшую фамилию
и непременно получит Георгиевский крест от отечески заботливого начальства, и про него в газетах напишут самые
патриотично настроенные журналисты».
Согласитесь, Лев Николаевич, что правленая зрелым пером статья Ваша сильно прибавит в весе и встретит благосклонное участие влиятельных персон.
Наконец, Вы пишите, что герой у Вас все-таки присутствует, что Вы любите его «всеми силами души», что он «всегда
был, есть и будет прекрасен», и что этот герой — правда.
А вот тут я и ловлю Вас на слове!
Чья правда?
Правда правительственных меморандумов — плод бессонных бдений целой школы чиновников, прошедших закалку
в недрах министерств и ведомств, или правда новичка, откричавшего «пли!» на четвертом бастионе под встречными
разрывами бомб, пущенных с французских батарей?
Правда правде рознь.
Для меня, как человека системы, человека Министерства
финансов, никакого вопроса тут нет. Стихийной правде частного лица я всегда предпочту выверенную правду высших
государственных соображений.
С душевной преданностью и совершенным почтением
имею честь быть
Вашего Сиятельства
покорнейший слуга
знаменитый
Козьма Прутков.

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС III

Пупка
93

Сеанс IV

Капустник

Я всегда уважал естественные науки. О, да! Они смотрят

в корень, а это мой девиз.
И вот беру извоз и по особому приглашению еду в ФИАН1
на семинар академика Гинзбурга2.
Прибыл.
Публики полон зал. Но, позвольте: а где же женщины? Искренно удивлен. Их нет. Куда я попал? В казарму? В мужской
монастырь? Я поэт и поэт даровитый. Меня убедила в этом
женская восприимчивость к моей лирике, чуткость к афоризмам. А кто поймет, кто оценит меня тут, среди жрецов
Урании3, поклонников холодных вселенских начал?
Распорядительный Гинзбург правит докладчиками. Но их
сообщения далеки от моих интересов, равно как и от интересов главенствующего надо мною Министерства финансов,
чтобы не сказать: напрочь их игнорируют! Термины не притерты к моему разумению. Тематика темна.
1

ФИАН — Физический институт Академии наук им. П. Н. Лебедева —
крупнейший научно-исследовательский физический центр отечественной (и мировой) науки.
2
Гинзбург, Виталий Лазаревич — академик, Нобелевский лауреат по
физике, руководитель Общемосковского семинара по теоретической
физике, проходившего в коференц-зале ФИАН с 1956 года по 2001 год
1700 раз.
3
Урания — в древнегреческой мифологии муза астрономии (на семинаре Гинзбурга выступали астрономы и астрофизики тоже), одна из 9 музсестёр; музой эпической поэзии, науки и философии являлась Калиоппа.
94

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IV

О сплавах ни звука. Драгметаллы вообще не в повестке.
Платина?.. Аурум?.. Аргентум?..1
Не фигурируют.
Примеси кобальта и титана?.. Клеймление золотых
слитков?..
С этим здесь никто не работает.
Говорят о чем угодно, только не о чистоте проб.
Обстановка в зале сурово-хмурая. Докладчики барабанят
свое. Их судят. И судят строго. По гинзбургскому счету. Это
длится битый час, если не два, после чего Председательствующий объявляет заранее обещанный капустник.
Атмосфера оживляется. Публика приходит в движение,
сидя.
Первым выступает известный сочинитель Войнович2, либерал, представленный как Володя. Все смеются, опережая
его остроты.
Потом некто, одернув бархатный пиджак, предается воспоминаниям о себе и своих научных подвигах, поданных
якобы юмористически. «Ну, да; ну, подвиг… Но я не придаю
этому большого значения. У меня таких подвигов куры не
клюют…» Он смеется, а все, потупившись, смотрят не просто
в пол, а кажется в самый корень.
Гинзбург вызывает меня и, оторвавшись от корней, пытливо вглядывается в зал, ища глазами того, с кем знаком
лишь по классической литографии гг. Жемчужникова, Лагорио и Бейдемана, кстати, на мой взгляд, довольно удачной. Верно схвачена ямочка на подбородке, пара бородавок,
пышные брови, вся горделивая посадка головы.
Где мой сафьянный портфель с золоченою надписью
«Сборник неоконченного»?!
1

Латинские названия благородных металлов — золота и серебра.
Войнович, Владимир Николаевич, отечественный прозаик, поэт
и драматург. В 1980 году выслан из СССР и лишён советского гражданства. Жил и работал в Германии и США. В 1990 г. советское гражданство
было восстановлено, и Войнович вернулся в Россию.

ПРУТКОВИАДА +

Смело читаю вынутое из портфеля 1.
АФ ОР И З М Ы

 ()
Физика превосходит химию в математике, но зело уступает
в аромате: законы химии проще унюхать, нежели уразуметь.

 ()
Ищи сходства, а различия сами сыщутся.

 ()
Не будь врагом нового, будь другом старого.

 ()
Согласитесь, господа, что если бы земля была шаром, то спускаться к югу было бы куда легче, чем взбираться на север.

 ()
Идучи на званный обед издалече, можно так нахлебаться
киселя, что уж и самый аппетит твой не нагуляется, а вовсе
пропадет.

«ПЛОДЫ РАЗДУМЬЯ, не включавшиеся в собрание сочинений Козьмы Пруткова по разделу „Плоды раздумья, не включавшиеся в собрание
сочинений Козьмы Пруткова“», 21 ноября 2001 года были прочитаны
Алексеем Смирновым на семинаре по теоретической физике под руководством академика В. Л. Гинзбурга в ФИАНе на основе первой публикации «прутковских афоризмов» Алексеем Смирновым в журнале «Новый мир» № 9 за 2001 г. Расширенные варианты новых «Плодов раздумья» опубликованы в издании Семинар (сб. статей) — Москва: Физматлит, 2006. — 264 с., посвящённом истории семинара и в книге Алексей
Смирнов. Прутковиада. Новые досуги. — Санкт-Петербург: Вита Нова,
2010. — 128 с.
96

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IV

 ()
И трезубец Нептуна давно бы проржавел, когда бы сталь его
ни была такою нарочито нержавеющею.

 ()
Поэтический гений подобен молнии: он поражает одиноко
стоящих.

 ()
Ученый имеет право на ошибку. Большой ученый имеет
право на большую ошибку. Не ошибается тот, кто ничего не
делает.

 ()
Взять хотя бы комод. Он просто врос в пол! Невооруженным
глазом вижу, что Вселенная неподвижна.

 ()
Одним нравятся петербуржанки, другим — москвички,
и только гармонический поэт сойдет где-нибудь на станции
Бологое…

 ()
Повторяя зады, и профессор узнаёт много нового.

 ()
Ортодокс утверждает, что Бог творил мир шесть дней, а на
седьмой отдыхал. Еретик же говорит, что Господь создал все
за одно воскресенье… Не верю! Там соблазн кроется в преуменьшении Господних сил, а здесь — в преувеличении.

 ()
Сей нумер благоразумней опустить.

ПРУТКОВИАДА +

 ()
Прежде я открыл, что специалист подобен флюсу: полнота
его одностороння, теперь же дополняю: а энциклопедист
подобен двум флюсам vis-a-vis — полнота его всеобъемлюща.

 ()
Случается, что философ одолевает вершину разума, но,
споткнувшись о рытвину, летит кувырком в придорожную
канаву.

 ()
В мире масса вещей ни на что не пригодных, и все они у нас
есть.

 ()
Страсти равно кипят как в пробирке, так и в Пробирной
Палатке.

 ()
В восемьдесят пять лет трудно стяжать славу начинающего
ученого, но легко снискать лавры молодого поэта! 1

 ()
Гений подобен бублику: самая середина его суть бездонна.

 ()
Пояснительные выражения объясняют темные места и запутывают ясные.

 ()
— Что мешает тебе выдумать порох непромокаемым?
— 80% воды в голове.
1

Возраст академика В. Л. Гинзбурга на его юбилейном (оказавшемся
последним) 1700 семинаре.

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IV

 ()
Ревнивый муж подобен турку, равнодушный — штукатурке.

 ()
Бескозыркой не козырнешь.

 ()
Военные люди защищают отечество, отвлекаясь от невзгод
мирной жизни.

()
Нисходящая линия: великодушие — снисхождение — потворство.

 ()
Снегопад приятен праздному созерцателю и отменно утомителен для дворника.

 ()
Старые шлепанцы всегда хлобыщут.

 ()
Главная ненавистница человека — его любовь к себе.

 ()
Как ни старайся, а не все поставишь на попа. Например,
епитимья. Ее можно только наложить.

 ()
Зоила1, язвящего спелый плод раздумий сладкопевца, как не
уподобить осе, вязнущей в роскошном персике?
1

Литературный критик в Древней Греции, известный тем, что по отзывам современников «всегда злословил о людях, только и делал, что наживал себе врагов и был удивительно придирчив» (Клавдий Элиан).
99

ПРУТКОВИАДА +

 ()
Коротая досуг, укорачиваешь жизнь. Посему удлиняй досуг.

 ()
Нельзя пребывать в пустоте, ибо самое пребывание твое
в оной, делает ее не порожнею.

 ()
— Путник, по пустыне бредущий, знаешь ли ты, что в слове
ВОДОЕМ Аж2О?
— Судья прощающий и винящий, знаешь ли ты, что в слове
«PROCESS» Аж2S?
— Иерей, кадилом позванивающий, знаешь ли ты что
в твоей собственной фамилии «PROTOPOPOV» Аж3PO4?!1

 ()
Ежели бы Вселенная сжималась, то какой градоначальник
допустил бы сие беззаконие?

 ()
Человек чувствительный питает любовь к Отечеству, тогда
как для человека бесчувственного главное — насолить неприятелю.

 ()
Лису, разорившую курятник, смело уподоблю любительнице
строить куры.

 ()
Хочешь ходить сидя, поступай в шахматисты.

Здесь Козьма Прутков демонстрирует познания в химии, ибо H2O —
вода, H2S –сероводород, H3PO4 — фосфорная кислота.
100

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IV

Протопопов с Протопоповой

101

ПРУТКОВИАДА +

 ()
Преувеличения не приводят к величию, оное складывается
из мелочей.

 ()
Если б Ньютон упал с яблони, то, зашибившись, навряд ли б
изобрел земное тяготение.

 ()
Астролябие и мундиролюбие суть два кита морской службы.

 ()
Стих без чувства уподоблю старому скареду; стих без мысли — молодому моту.

 ()
Действительность такова, каковою ты ее мыслишь, а вовсе
не такова, каковою она является на самом деле.

 ()
Дети — цветы жизни; люди в летах — плоды ея; тогда как
старики — соль земли.

 ()
Дайте мне точку опоры, и я переверну рычаг.

 ()
Люблю астрономию. Созерцая вечный покой и порядок
небесных сфер, приятно думать, что и оне взирают на тебя
с тем же чувством.

102

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IV

Соль земли

103

ПРУТКОВИАДА +

Звездочёт
104

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IV

Взглянув на Гинзбурга, пробираюсь к месту в мертвой
окружающей тишине.
Всё молчит. Все молчат.
Общее недоумение.
Не знают, как реагировать, что сказать.
Такое впечатление, что для собравшихся здесь господ мои
афоризмы — чистая, беспримесная дурь. Но так, прямо в лоб,
не изъявишь. Дураки обидчивы.
Гинзбург краснеет и прикрывает «капустник», а вместе
с ним и свое председательство, давая дорогу молодым.1 Он,
как бурлак, тянул семинарскую баржу против течения тысячу
семьсот верст. Хватит. Но то он, а то я. Мне свою еще тянуть
и тянуть. Нет, я не прошу снисхождения. Мне снисхождения
не надо! Я ищу понимания. Я хочу справедливости. И она, как
запоздалое эхо, восторжествовывает… вовывает… вовывает…,
когда лет через двадцать до меня доходит слух о том, какой
успех сопутствовал мне на капустнике у Гинзбурга.
21 ноября 2001 года — 2021 год (annus, i).

На юбилейном 1700 семинаре Гинзбург рассказал историю о народной артистке СССР А. А. Яблочкиной, дожившей до 98 лет, которую вывозили на сцену Малого театра в коляске, ибо она уже не могла ходить
и, неожиданно для всех присутствующих, объявил, что оставляет руководство семинаром, так как не хочет дожидаться того дня, когда не сможет приходить на семинар на своих ногах. В. Л. Гинзбург предполагал,
что работа семинара будет продолжена, собирался сам продолжать посещать семинар «но не нашлось, к сожалению, человека или группы людей,
которые взялись бы за продолжение дела».
105

Сеанс V

Не могу пройти молчанием!

е могу пройти молчанием необыкновенный шум, вдруг
поднявшийся нынешним летом вокруг Великой академической реформы.1 К осени шум сей докатился и до меня,
обыкновенно узнающего новости последним, ибо отношусь
к ним с полным недоверием. И вот я принялся внимательно листать газеты, не ограничиваясь, как бывало прежде,
чтением токмо о колдунах и наградах. Каково же было мое
изумление, когда, не будучи горазд в науках, но всегда пытаясь объять необъятное, объяснить необъяснимое, я пришел
к тому убеждению, что столпами истины, на коих зиждется
сей правительственный меморандум, служат обдуманность
и великодушие. Зря кричат, что он возник втайне от подданных и попирает их права. А как бы вы хотели? Правительство
нередко таит свои цели из-за высших государственных усмотрений, ускользающих от сознания большинства, открывающихся вполне лишь в неотвратимых развязках истории.
1

В 2013 года по инициативе Правительства и Министерства образования и науки было произведено административное разделение научноисследовательских и административно-хозяйственных функций Академии наук: академические институты были выведены из состава Академии
наук и впоследствии подчинены Министерству образования и науки. Российская Академия наук, подобно западным, утратила свой независимый
статус, превратившись в совещательное экспертное сообщество в области
науки и технологий.

106

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС V

И вот люди, не способные уразуметь ни таинственные виды,
ни секретные прожекты персон, облеченных высшими полномочиями, вздумали возвысить голос на план, поражающий
воображение громадностью своих последствий! Злонамеренные толкования умножились, сбивая с толку даже весьма
осведомленную публику. Между тем наклонность человеческого разума обсуждать всё происходящее на земном круге
идет не от ума, но от безделья и прямо пагубна, ибо плодит
ежедневно, ежечасно, скажу: ежеминутно сомнения в благодетельности начальственных постановлений.
Не скрою: реформы 2013 года мы ждали триста лет с того
момента, когда Пётр Великий опрометчиво предоставил
ученым несвойственное им право самим распоряжаться
науками, а не вверять их надежной опеке столоначальников, назначенных на свои должности чинами не досягаемой доблести и благородства. Мы ждали триста лет, и когда
оставалось подождать всего каких-нибудь три дня, чтобы
меморандум единомысленно прошел утверждение Государственной думой и получил статус Закона, вокруг него стали
возбуждаться вопросы, возник шум, посыпались поправки,
и решение переложили на осень. Не могу молчать! Где это
видано: предлагать вопросы начальству, когда свое мнение
оно уже составило? Истинный патриот должен быть враг
всех так называемых «вопросов»!
Не могу пройти молчанием так же и тот факт, что среди
академиков нашлись консерваторы, письменно выступившие
против Великой академической реформы.1 Стыдно, господа!
Вы считаете ошибкой допускать ученых к приборам и препаратам токмо после подачи соответствующих прошений
по начальству и в случае его благосклонного согласия? Но
начальству видней! Я, как директор Санкт-Петербургской
Пробирной Палатки, могу вас уверить: сие не ошибка, но
1

Реформа Академии вызвала многочисленные протесты академической
общественности.
107

ПРУТКОВИАДА +

благо. Оно позволяет сохранять должную субординацию,
обеспечивает занятость руководства, а командовать пробами, равно как и пробирками, можно и не разбираясь в лигатурном сплаве.1 Кто вправе требовать, чтобы кругообразное
движение примесей в расплавленном металле непременно
совпадало с направлением финансовых потоков, лежащих
вне компетенции химических сфер? Зная сердце человеческое и коренные свойства русской души, отвечу прямо:
никто! Можно ручаться, что радетели Великой реформы
желали счастья и спокойствия своим детям и родственникам.
В том зрю ея обдуманность и гуманность.
Не скрою: удивлен либеральностью правительства, не
решившего вопрос в три дня, а позволившего некоторым ученым колпакам хватать за фалды заслуженных чиновниковорденоносцев. Я всегда был начальник строгий, но справедливый, и в особенности не любил потакать вольнодумцам.
Но вот настала осень, и благодетельный Закон наконец-то
принят со всеми искажениями, нарушившими благообразие
первоначального меморандума.
Считаю целесообразным чередой подзаконных актов
упразднить все скоропалительные поправки и вернуться на
круги своя, каковую резолюцию посылаю чрез моего медиума почтенному редактору «Литературной газеты».
Ваш доброжелатель
Козьма Прутков
11 октября 2013 года (annus, i).

Лигатурные сплавы — результат добавки к благородным металлам
(золото, серебро, платина) металлов неблагородных (медь, палладий, никель, цинк) с целью изменить цвет сплава и сделать его более прочным.

108

Сеанс VI

От противника
всяких юбилеев
300-летию Российской Академии наук1

Люди недогадливые спрашивают меня:

— Козьма Петрович, что вы хотели бы пожелать Академии наук в канун ее юбилея?
Странный вопрос. Тем более, заданный мне — противнику
всех и всяческих юбилеев! Особливо тех, что только по видимости приветствуются высшими сферами, а по сути вызывают их раздражительность. Наша Академия не такой простой
орех, как может показаться профану. По старинке он ждет
от нее кипения идей, игры ума и прочих вольностей, а не
упреждающих постановлений; строгих приказов, требующих
беспрекословного подчинения. Жизнь бросает свои аргументы на беспристрастный безмен истории, растягивая его

«Академия Наук и Курьёзных художеств» была создана Петром I по
примеру Парижской Академии наук, почётным членом которой Пётр I
являлся. В феврале 1917 года была переименована в «Российскую Академию наук» (это название носит и в настоящее время — РАН). При советской власти в составе Академии наук стали создаваться научно-исследовательские институты, позволившие решить ряд важных задач мирного
и военного времени. В результате реформы 2013 года все академические
институты были выведены из Академии и члены РАН потеряли функции
хозяйственного управления институтами.
109

ПРУТКОВИАДА +

упругую пружину. То потрафляет она ожиданиям профана,
то не оправдывает их. Но счастлив тот, кто угадал родиться
в пору торжества благонамеренности и усердья, среди персон
не возражающих и не терпящих возражений.
Нынче много судачат о том, чему надлежит главенствовать в академической сфере: плану или непроизвольности?
Считаю, что предметы ученых изысканий не должны рождаться вдруг, без согласований с вышестоящим начальством и без его отеческих рекомендаций. Скажу больше. Открытия — не плесень на подоконнике; не паутина на заборе,
Бог знает откуда нанесенная ветром. Заблуждается тот, кто
считает, что открытия происходят «сами», независимо от
воли начальства, а то и вопреки ей.
Не верю!
Открытия планируются, финансируются, делаются. Никогда в жизни не задамся я вопросом, ответ на который
неизвестен мне заранее. Сперва узнай ответ, убедись, что
ни Аксель Степаныч, ни Модест Петрович не возражают,
а тогда уж берись за дело — проси денег. Только так можно
обеспечить порядок в науке, обуздать ее неукротимый нрав.
Нельзя контролировать стихию. От нее даже твердые планы
коробятся, как фанерный лист. А контроль в науке тем более
необходим по причине ее своенравия и вести его следует,
взяв примером постановку дел на наших оружейных заводах.
Запланировали два изобретения, будьте любезны, отчитайтесь. Но отчитайтесь именно за два, а не за одно, не за три.
Трех не надо. Это нарушение плана. Оно создает путаницу,
затрудняет работу контролеров и учетчиков.
Академия всегда слишком увлекалась свободным поиском в ущерб главному назначению научного ведомства —
планированию и контролю. Она слишком пестовала свою
избранность, вальяжность, расстегнутый воротничок. Каждый занимался тем, к чему душа лежит. А если у разных она
ляжет к одному и тому же?.. Все бросятся на одно, возникнет
конкуренция, а конкуренция ведет к беспорядку.
110

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС VI

Дурной пример смущал и неакадемические круги. У кого
только ни легла душа к чистоте проб в золотых слитках.
Дошло до того, что в России вместо одной учредили шестьдесят четыре Пробирные Палатки! Шутка ли? Да тут целая
шахматная доска Палаток, и на каждой клетке свой король,
своя королева, свои ладьи, кони, слоны. Что ни Палатка,
то империя. А Империя у нас одна и на нее пятьдесят губерний. Получается даже не по одной Палатке в каждом
губернском городе, а больше. Ну-тко, прикиньте навскидку, сколько в среднем? Какое распыление средств! Куда это
годится? Полагаю, все Палатки на правах филиалов надо
безусловно и компактно слить в одну головную — СанктПетербургскую. А если окажется, что укрупнение ведет к застою, то в перспективе укрупненное можно разукрупнить
с одобрения Министерства финансов, но уж если разукрупнять, то на сто двадцать восемь Палаток, иначе какой смысл
в реформах? Готов представить на коллегию Департамента
по развитию свой мегапроект «Кластер: шестьдесят четыре
в одной».
Тоже и с университетами. Петербургский, Московский,
Казанский… Сколько можно? За всеми не уследишь. Слить их
в один Российский, подверстать к ним Академию наук, объединить с провинциальными Палатками и передать весь этот
вновь образованный конгломерат в ведение головной СанктПетербургской Пробирной Палатки! Всё финансирование
пустить через головную, не забыв усилить дисциплинарные
меры, а именно: во всех учреждениях мегапроекта ввести
систему пропуска, как на секретных военных заводах; всюду
поставить ограничительные шлагбаумы под присмотром
шершавых будочников-ветеранов; а на парадные лестницы
вернуть и аккуратно выложить красные ковровые дорожки
с золотой оторочкой. А то ковродержатели сохранили, а ковров нет. Куда ковры делись? Кто унес? Отставить красные
дорожки! Вернуть ковры! Персидские с бронзовыми ковродержателями постелить Высокому начальству. Таджикские
111

ПРУТКОВИАДА +

с латунными — среднему звену. Подмосковные с деревянными рейками — нижним чинам.
Вот тогда дело двинется. Вот тогда наука встрепенется.
А от юбилеев один вред. Одряхлевших старцев они расслабляют еще пуще, а молодежь чувствует себя на них посторонней. В окружении корифеев ей кусок в горло не лезет. Юбилеи в форме бенефисов процветают в театрах. Там
артисты отмечают их ежегодно, начиная с малолетства. Все
твердят: «Юбиляр! Юбиляр!..» А юбиляр-то недоросль недорослем. Но, чем старше мы становимся, тем больше выглядим на столько лет, сколько празднуем.

112

Сеанс VII

Чем Прутковская галерея
отличается
от Третьяковской?

Действительно, чем?

Как — ничем?.. А если подумать?
Это — вопрос. И пусть я противник всех так называемых
«вопросов», кои только будоражат публику и создают неудобства для начальствующих, теперь, извольте, задамся
и отвечу. Отвечу, как всегда, кратко, но сжато.
Придите в Лаврушинский. Поднимитесь к полотнам, развешенным по всем стенам: к мишкам в сосновом бору, к весенним грачам, к чему хотите! Да. Конечно. Вы найдете здесь
всё, что угодно. Но только не графические портреты корифеев Ученого Совета при Санкт-Петербургской Пробирной
Палатке — учреждении, подведомственном непосредственно
мне, как директору. Третьяковка претендует на то, чтобы
обнять необъятное. И что же?
Где наш почтенный химик-аптекарь Эдуард Фердинандович Граве? В каком зале?
Где мой друг португальский посланник, адмирал дон Сантуш Этуш? На каком этаже?
А бывший полковой иерей отец Герасим — член на покое?
Покажите мне его.
Их нет.
113

ПРУТКОВИАДА +

Равно как и всех Прутковых, моих ближайших родственников, составляющих добрую половину Совета. О чем думает
дирекция благопристойного государственного музея в своих
лаврушинских кабинетах, игнорируя шедевры патриотической портретистики? Какова ее, дирекции, гражданская
позиция? Кто, наконец, прольет свет научного знания, экспонируя меня и моих сослуживцев?!
Не ходите в Лаврушинский. Нечего вам там делать. Одни
картины. Кого угодно полно, а нашими и не пахнет.
Далее. Где, позвольте спросить, поэтическое сопровождение экспонатов? Где, скажу откровенно, мои стихи, отвечающие моим же графическим темам, раскрывающие самую
суть изображенного?
Стихов нет.
В каждом зале вы найдете массу измерителей влажности,
градусников, барометров, чёрта в ступе!
Приборы есть, а поэзии нет.
Я возмущен. И не я один.
Дом Цветаевой дает Кальдерона 1. Нашли кого ставить.
Как будто, кроме испанских священников, в России и драматургов уже не осталось. Или все разъехались? Да нет же!
Зачем далеко ходить? А мой отец Петр Кузьмич Прутков с его
водевилем «Черепослов» вам, господа, не годится?..
И вот в антракте ко мне подходит заслуженный профессор Московского физтеха Владимир Семенович Булыгин.
Он тоже возмущен. Как это понимать? Какой выбор предоставляет нам культурный репертуар столицы? Либо Лаврушинский, либо Кальдерон. Но Ученый Совет Пробирной
Палатки не вписывается ни в то, ни в другое!
Так из общего возмущения рождается плодотворная
мысль: создать собственную Прутковскую галерею, не в пример Третьяковской или музею Марины Цветаевой, сугубо
1

Педро Кальдерон де ла Барка — величайший испанский поэт и драматург, классик испанской литературы ее Золотого XVII века.
114

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС VII

виртуальную, не требующую вложений на строительство
здания от Министерства финансов, на бесконечные ремонты.
Галерею куда более патриархальную, нежели Третьяковская,
утверждающую ценности семейные, близко родственные.
Галерею, представляющую в фас, в три четверти и в профиль
прежде всего виртуальных деятелей отечественной науки,
а не путающих ударения актеров, разыгрывающих поэзию
испанского клира XVII века!
Сказано — сделано.
Господа, убеждайтесь в том, насколько выгодно Прутковская галерея отличается от коллеги Третьяковки. Не там,
а здесь, здесь рассеяны зерна мудрости — новопрутковские
афоризмы из тех, коим внимал наш славный академик Виталий Лазаревич Гинзбург на своем юбилейном семинаре по
теорфизике.
Заходите в новую галерею и наслаждайтесь моими мыслями о вреде всяких дискуссий, когда начальство уже все
решило за вас.
Смелее молчите!
А кто берет слово, тот бери его не иначе, как с тем, чтобы
утвердить свое мнение, не отличимое от мнения умудренных
столоначальников.
Со счастливым удивлением обнаружьте, что выставленная
здесь коллекция графических листов полностью вместила
в себя весь состав членов Ученого Совета Санкт-Петербургской
Пробирной Палатки от Парадного портрета Председателя до
шедевра «Врун косоротый». На последнем я изобразил уволенного за неблагодарность губернского секретаря Илиодора Проклеветантова. Безусловно портреты моих коллег по Пробирной Палатке составляют ядро собрания, но есть в нем столько
же лиц, не относящихся к сему почтенному учреждению. Сие
необычайно расширяет вес и значение коллекции, являя новые, неподражаемые грани моего графического искусства!
Мои работы как мастера пера и глазомера поражают не только обилием воздуха. Им присуще еще и полное
115

ПРУТКОВИАДА +

отсутствие вакуума. Они вдохновляют не одними наплывами света, но и таянием тьмы. А каково портретное сходство
с оригиналами, взятыми мною из творческого наследия художника Николая Васильевича Кузьмина! В свое время они
уже снискали ему достойную славу среди знатоков, так что
же мне морочить голову поиском других черт, иных ракурсов, когда все готово лучше некуда?
В отличии от родной Третьяковки наша родная Прутковка
дышит поэзией не только с графических листов. Каждый
портрет сопровождается тождественным ему стихотворением или чередой афоризмов, помогающих посетителю
проникнуться духом изображенного, будь то почтенный
премьер-майор Федот Кузьмич Прутков, будь то граф Петр
Андреевич Клейнмихель, будь то кто угодно!
И в таком облаке из двух искусств — поэзии и графики —
через «Военные афоризмы», через «Гисторические материалы» деда моего Федота Кузьмича и мой «Приветственный
адрес» опекунам тебя, читатель, незаметно выносит к заключительному «Резюме», в котором я знакомлю любопытствующих с моим биографом господином Смирновым, с коим
лично не знаком. Но мне это и не нужно. Я не знакомлюсь.
Знакомятся со мной. Вот и ты, мой ироничный друг, не примени воспользоваться правом знакомства, посетив открывшуюся для тебя Прутковскую галерею!
Неизменно твой доброжелатель — Козьма Прутков.

116

Сеанс VIII

Герб дворянского
рода Прутковых

117

ПРУТКОВИАДА +

П Р ОИ СХОЖ Д ЕН И Е

В «Истории родов русского дворянства» (Книга вторая,
М., 1991) между описанием дворянского рода Опалевых
(Аполловых), с. 287–289 и дворянского рода Прутченко,
с. 289, 290 мной обнаружен досадный пробел: как-то выпал
дворянский род Прутковых. Мы можем любоваться гербами дворян Опаловых и Прутченко, но герба дворян Прутковых нет. Что за оказия? Его нет вообще нигде. Дворяне
есть, а герб утерян. Потому, исходя из важности предмета
и полагаясь на свою феноменальную интуицию, отважусь
предложить собственную версию семейной реликвии. Она
происходит из моих представлений о ней, ибо на самом деле
натура суть такова, каковою ты ее мыслишь, а не каковою
она является в действительности.
Опишу возможный герб дворянского рода Прутковых
с последующей мотивацией каждой детали. А ты, читатель,
можешь сверить точность моего описания с изображением
герба, сделанным по моим эскизам петербургским художником Андреем Феликсовичем Лурье.
ОП И С А Н И Е

Герб представляет собой гербовой щит, разделенный натрое: в левой верхней половине щита — лучащаяся лира,
в правой — канцелярская печать. Нижнюю часть украшает
пучок прутков.
Щитодержцы: справа моська Фантазия; слева моська, похожая на Фантазию. Обе стоят на задних лапах в позе льва.
Девиз «Смотри в корень!» покоится на вольно вьющейся
ленте, обрамляющей поле щита снизу.
Намет на щите голубой и пурпурный, подбитый золотом.
По углам щита, выходя за его поле, расположены четыре кулака, на которые я обманываю дурака. В левом
верхнем углу — кулак с оттопыренным вверх большим пальцем, а вниз — мизинцем.В правом верхнем углу — кулак
118

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС VIII

с оттопыренным вверх большим пальцем. В левом нижнем
углу — просто кулак. В правом нижнем углу — известная комбинация из трех пальцев, в просторечии именуемая кукишем.
Щит увенчан устремленной вправо головой Пегаса. На темя
коня возложен лавровый венок.
МОТ И ВА Ц И И

Нет нужды объяснять, что лучащаяся лира на щите —
символ литературной одаренности всего рода Прутковых.
Канцелярская печать — атрибут собственно мой, но и вообще
оттиснутый знак доверия, точности и порядка. Пучок прутков содержит в себе родовую фамилию (Прутков) и служит
напоминанием о строгости, но справедливости ее носителей.
Переходим к щитодержцам. Моська Фантазия есть оригинал, тогда как моська, похожая на Фантазию, есть подражание
оригиналу. Внешне они почти не различимы. Однако внимательный читатель, приглядевшись пристальней, обнаружит
семь отличий подражания от оригинала. Львиные позы свидетельствуют о немалых амбициях оригинала и подражания.
Девиз «Смотри в корень!» избран мною не случайно. Он
присущ всему роду Прутковых. В корень зрел мой дед Федот
Кузьмич; вглядыванием в корень пронизаны творения отца.
Обо мне уж и говорить нечего. Естественно, корень помещен
внизу герба — ближе к земле.
Голубизна, пурпур, золото — символы чистоты, власти,
могущества.
Власть не отделима от чистоты помыслов, от должностной и творческой силы.
Теперь по поводу пальцев.
Кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем —
предложение поднять тост за преуспевание. Среди Прутковых пьяниц не было. Но воздеть над собой бокал изрядно
пузырящегося шампанского каждый из них был никогда не
прочь. Кулак с оттопыренным большим пальцем означает
успех, удачный исход дела. Уверенность в победе свойственна
119

ПРУТКОВИАДА +

всему жизнерадостному роду Прутковых. Комбинацию из
трех пальцев (кукиш), напротив, можно рассматривать как
момент отрезвляющий: ах, мол, тебе еще и шампанского?!
А просто сжатый кулак — символ дружеского рукопожатия.
Мыслю, что голова Пегаса знаменует лирическое вдохновение. Пегас парит в облаках, недаром и на гербе голова его
с вьющейся гривой помещена вверху — ближе к небу. Обрамляющий кивер лавровый венок есть признание будущих
поколений.
Дабы не прослыть хвастуном, я не пою в стихах свой родовой герб, но как можно сдержать вдохновение перед Гербом
державным?!
Г ЕР Б

Я разберусь с чего начать.
Что мне судьбы напасти?
Перо, чернила и печать —
Вот атрибуты власти.
Коль носик перышка хитро
Свесть вовремя на конус, —
Само покатится перо,
Нахватывая скорость.
А я его, как писарь Берг1,
Мокну в чернильца, кстати,
И жарко подышу на герб
Коричневой печати.

Берг Аксель Степаныч, из немцев, ходил у нас в изрядных каллиграфах. Любое прошение так нарисует, что любо-дорого, и отказать уже нипочем невозможно. К слову сказать, меняя местами буковки сей любопытной фамилии, я сочинил на досуге такую околесицу:
Держа герб, Берг выгреб на брег.
Это скороговорка. Ну-тко, не споткнитесь! Примеч. Козьмы Пруткова.

120

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС VIII

«Вдави его, как в ступу пест,
Да не порви бумаги, —
Учил меня старик Модест
Петрович Тихо-Браге. —
Герб никогда не должен быть
Расплывчат, смазан, хлипок.
Всегда он четок должен быть,
Упитан, густ и липок,
Чтоб оперение орла, —
Всю мелочь до детали, —
Императрица зреть могла
И без очков для дали,
Чтоб увидала без очков
За картами, за кофе ль:
На росчерке «Козьма Прутков»
Наиоттиснут герб гербов —
Двойной орлиный профиль!»

121

ПРУТКОВИАДА +

Древо
122

Сеанс IX

Портреты членов
Ученого совета
и сопровождающих дам
с по д писям и,
с тихо тв о р ениям и,
аф о р из м ам и

Козьма Петрович Прутков — директор Пробирной Палат-

ки, Председатель Ученого Совета. Парадный портрет.
Как, впрочем, и все иные в «Прутковской галерее», Парадный портрет набросан мною не без влияния вышеупомянутого Николая Васильевича Кузьмина, но я к художнику не
в претензии. Пусть так. Ценю традиции. Мое изображение
должно быть каноническим, чьей бы кисти или перу оно ни
принадлежало, хотя бы и моему собственному. А вот, как
лирик, я воспел другой свой портрет, уже описанный выше,
тоже канонический, но более ранний, рисованный с натуры
в три руки Львом Михайловичем Жемчужниковым, Львом
Феликсовичем Лагорио и Александром Егоровичем Бейдеманом.

123

ПРУТКОВИАДА +

Лев задумался

Козьма Петрович Прутков —
директор Санкт-Петербургской Пробирной
Палатки, Председатель Ученого Совета.
Парадный портрет
124

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

А ВТОП ОР Т Р ЕТ

Так чьи ж, курчавясь проседью, власы
Зашевелились в легком неприглаже?
Кто так отважно бросил на весы
Портфель стихов в лирическом кураже?
Кто на бритье ни времени ни сил
Жалеть не станет, мыльный крем пузыря?
Кому цирюльник шею залепил
Квадратиком аглицкого пластыря?
В чьих очесах горит безумства жар,
Уста же изъязвил змеиный холод?
Кто, восклицая: «Боже, как я стар!..»,
В виду имеет: «Господи, как молод!..»?
Познав величье своего пути,
Кто, став символом вечного движенья,
Бичует всех и вся на фоне ти (!)Танического самоуваженья
И, стиснув угол мягкого плаща —
Прославленной в поэтах альмавивы,
Бросает резко за угол плеча
Ея вольнолюбивыя извивы?
Чья белая перчатка, — черт возьми! —
Унизана перстнями через палец?
И ежели ответствуешь: «Козьмы»,
То лишь тогда ты будешь прав, гадалец!

125

ПРУТКОВИАДА +

Лирический ералаш.
Момент вдохновения
126

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

К Л ОЧ К И П О ЗА КОУЛ К АМ 1
(БАЛ Л АД А)

На мягкой кровати
Лежу я один…
Из раннего
На частной квартире
Сижу я один.
К хозяйке Эльвире
Пришел армянин.
Вино Эривана
(«Ба-алшой урожай!»)
На стол из стакана
Течет через край.
Раскумбрена водка,
И варится плов.
Прощай, моя сводка
На сотню листов!
Рассосредоточен,
Гляжу я в отчет.
Работа не хочет
Клеиться… Вот чёрт!
К министру финансов
Тропу замело…
А там до романсов
Уж дело дошло.
1

Для любителей подробностей сообщаю, что «Клочки…» писаны мною
в Москве, куда был я командирован Министерством финансов для ревизии
Московской Пробирной Палатки и где снимал квартиру на Чистых прудах
у мадам Эльвиры. Вдохновение же застигло меня врасплох в парной торговых бань, как полагаю, от перегрева. Сочинял наизусть среди шаек, леек
и веников, не имея под рукою ни пера, ни чернил. Примеч. Козьмы Пруткова.
127

ПРУТКОВИАДА +

Он ощупью шарит
В нестройных струнах,
Она предвкушает
Себя «во женах».
Ложится на взвизги
Мужской хохоток.
Качается в миске
Свечной хоботок.
Стул низкий поехал
И на пол упал.
Для них он — потеха,
А я бы поймал.
Для них он — препона,
А я бы присел.
Ужель без урона
Нельзя, винодел?
Тут срочное дело,
Серьезный доклад.
Но чувствую: тело
Спустилось во ад.
Чернила вскипели.
Такая любовь.
Эльвирины трели,
Армянская кровь.
Ну, думаю, значит:
«Пропало…», — пиши.
Не будет и начат
Труд вечной души.

128

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Мелькнула идейка:
К свиньям авантаж!
Раз так, то, злодейкаСудьба моя, на ж:
Запросы ли, иски, —
Созданья руки, —
Служебные списки
Раздрав на клочки,
А с ними творенья, —
И их потроши! —
Продукты горенья
Бессмертной души:
Заветные мысли
И замыслы драм, —
Их так же причисли
К никчемным клочкам!.. —
Стихи и романсы
Невинных забав,
Высокие стансы,
Их тоже, раздрав,
Навстречу охулкам
Гони же отсель
И по закоулкам
Пускай их в метель!..
Но — нет! Додежурю,
Себя изнурю,
Но выдержу бурю,
Соблазн поборю.

129

ПРУТКОВИАДА +

Девятый — сквозь стенку —
Обрушился вал…
Чернильную пенку
В сердцах я прорвал.
«Ты – вольная цапля.
Пора, брат, пора!»
И первая капля
Скатилась с пера.
К Д ЕМ ОКРАТА М

О, вы, что покусились на
Закон и трон в плебейской злобе,
На бой вас вывел сатана
С кривыми рожками на лобе!
Чего взалкали? Воли?.. Прав?..
А может — вольницы разбоя,
Златых тельцов и тучных крав
У водопоя?
Вы посулили нам Эдем 1
И гогель-могель, демагоги,
Но ясно показали всем,
Какие Гоги и Магоги 2.
Клеймлю вас, жалкие, клеймлю
Своей служебною печатью
И никому не уступлю
Предать проклятью!
1

Эдем — райский сад, где когда-то обитали прародители человечества
Адам и Ева.
2
Гоги и Магоги — свирепые мифологические народы, шедшие походом
на народ Божий. Военные походы гуннов в IV веке воспринимались европейской цивилизацией как исполнение библейских пророчеств о «Гоге
и Магоге»
130

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Ветер раздумий

131

ПРУТКОВИАДА +

Вжимаю в сонмище врагов,
Презренным торгом осрамленных,
Герб государев, герб Петров,
Герб всех любимых и влюбленных!
Я заклюю им вашу плоть,
Я закогчу им ваши чресла,
И не позволит вам Господь
Восстать из кресла.
Я залеплю одним клеймом,
Собравшись с силушкою: «Эх!» — де, —
Пусть не ревнует к вам Содом,1
Когда твердит, что ставить негде, —
Всю вашу желчь, весь антураж
С лукавым ёрничаньем вкупе,
Весь упоительный кураж
Летящих в ступе!
Да не устанет в вас влеплять
Длань столбового дворянина
Орла двуглавую печать,
Чтоб пред очами исполина
Вы разбежались по углам,
Попрятались в своих долинах,
Но не оттерлись бы и там
От клейм орлиных!

1
Содом и Гоморра — два города, на которые «пролил Господь… дождем
серу и огонь» за грехи их жителей, среди коих не нашлось и десяти праведников.

132

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Равнение на лиру!
133

ПРУТКОВИАДА +

Л И РА

Бывают лиры много больше арфы.
Оне громадны. Но, увы-увы!
На них играют крохотные Марфы,
Их трогают малюсенькие Львы.
Цепляя коготком, какие муки
Им дергать струны, раз индийский слон
Им на ухо ступил… И что за звуки,
Фальшивя, раздражают небосклон?..
А я владею лирой-невеличкой,
Но эхом умноженный во сто крат, —
Как ты перстами струны ни попичкай, —
Рокочет в небе доблестный раскат!
Не надо делать из меня кумира,
И так ведь сразу видно по лицу,
Что эта — (в общем махонькая) — лира
Принадлежит Великому певцу!

* * *
Супруга мне сказала: «Досуга
Я с вами не имею. Да-с!», —
И тряпочкой отерла досуха
Жбан с кислой надписею: «Квас».
Вскипела в сердце кровь бурунами:
— Я с вами б разделил досуг,
Когда бы лира всеми струнами
Моих не связывала рук.

134

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Антонида Платоновна Пруткова
(урожденная Проклеветантова) —
секретарь Совета.
135

ПРУТКОВИАДА +

Мои «Досуги» в быстротечности
Оставят память потому,
Что их повертываю к Вечности —
Не к жбану бренному сему!
С ЕМЕЙ Н А Я ГОРД О С Т Ь

Мой дед — майор Прутков Федот
Владел не хуже слогом,
Чем Юлий Оттович фон Додт,
Представший перед Богом.
А в части дислокации,
Военного азарта
Изведал пертурбации
Почище Бонапарта.
В Прутках — имении своем1
Построил плот фасонно
И вел сражения на нем
Изряднее Нельсона.
Был в частной переписке он
С Вольтером (больше лета),
И слал свои записки он
(Но, правда, без ответа).
Майор не просто, а премьер!
Завидней ухажера
В Европах — ну-тко?.. Кавалер!
И чин премьер-майора.
1

Прутковы, что всем известно, владели деревенькой Тентелевой близ
Сольвычегодска, но по-домашнему, как прозвище, называли имение
«Прутками». Примеч. Козьмы Пруткова.

136

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Прутков Федот Кузьмич,
премьер-майор в отставке —
старейший член Совета
137

ПРУТКОВИАДА +

Отсюда прямо пишется,
Без толмачевой блажи:
«Пусть чужеземец пыжится,
Но мы ничуть не слабже».
Д ОК ТОРУ Г РА В Е 1
В ОТ В Е Т НА П РО С Ь БУ О НО ГО
РАС С КА ЗАТ Ь О С Е Б Е

Скажу без лишних реверансов:
Я шел по линии финансов,
И департамент горных дел
Был и остался мой удел.
Посвящена моя Палата
Клейменью серебра и злата
И учиненью разных проб,
Чем и обязан ей по гроб.
О, вы, сопутницы таланта —
Нужда и скорбь, бездомность Данта,
Сервантесова худоба,
За корку черствую борьба!
И я бы мерз под кровлей ветхой,
От зимних мух махаясь веткой,
И мне бы, Божьему рабу,
Клеймить не слитки, а судьбу.
Но есть Пробирная Палатка!
Директор нужен ей, как ватка
1

Эдуард Фердинандович Граве — наш домашний врач. Лучше всех в Петербурге владеет искусством ставить клизмы и пиявки. Ввел похвальный
обычай, зайдя в дом к больному, непременно мыть руки с мылом. Преискусно играет на губной гармошке. Примеч. Козьмы Пруткова.

138

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Доктор Граве — химик-аптекарь,
эксперт по лигатурным сплавам,
непременный член Совета
139

ПРУТКОВИАДА +

Прутков Петр Федотович,

драматург, сын Федота Кузьмича
и отец Козьмы Петровича — член Совета
по мужской линии.
140

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Пробирке требуется, чтоб
Блюсти невинность чистых проб.
Какое счастье, милый Граве,
Что смыслю в лигатурном сплаве!
Казна к таким, брат, не скупа.
А ночью — Бог; стихи; судьба.

П ОЕ ЗД К А П О И МП ЕРАТОРСКО Й
Ж ЕЛ Е З Н ОЙ Д ОР ОГ Е

Посвящено отцу моему
Петру Федотовичу Пруткову


Паровоз на Питер мчится,
Значит, времени в обрез.
Солнце светит в очевидца
Ослепительных небес.
А труба дымит, что кратер,
Сыпля искры в синеву.
Едет фатер-триумфатор,
Как собрался, на фу-фу!
Вспоминает день текущий,
Как ему за пятерик
Залила кофейной гущей
Весь печерский патирик1
1

С малолетства знавал я эту житийную книгу монахов Киево-Печерской
лавры. Ее подарил родителю моему наш приходской священник отец Иоанн Пролептов. Шалуном любил я загибать углы ее страниц, будто для
памяти: мол, читал и здесь остановился, а читать-то еще не умел… За что
получил от родителя первый подзатыльник. Примеч. Козьмы Пруткова.
141

ПРУТКОВИАДА +

Бабка Саввишна, два раза —
(«Не спапашилась, милок…») —
Весть ему от дегтемаза
Нагадав на посошок.
Как божилась: «Хоть на сто тыщ
Об заклад с тобой побьюсь!
Помяни меня, Федотыч,
Если звать его не Гусь».


Поезд едет, поезд дышит
В пышном дыме, как в шарфу,
И горячим паром пышет:
Фа-фа-фа и фу-фу-фу.
По лугам колеса катят,
Разгоняя тьмы стрекоз.
В синий бархат, как дитятя,
Запеленут паровоз.
Машинист в большой фуражке
С аккуратным козырьком,
Красный ворот у рубашки
Обдувает ветерком.
Он — Беккауер, он знает,
Где бекас, а где дрофа.
Левый глаз дымком кусает.
Фу-фу-фу и фа-фа-фа.
Кочегар зубаст и весел,
Он огонь развел в шкафу,
Пылью угольной завесил.
Фа-фа-фа и фу-фу-фу.
142

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Позади на двух платформах
В медных касках, высоки,
Сто орлов — гвардейцев горных,
Блещут хладные штыки.
А вагончики трясутся:
Стык на стык… мосток… мастак…
Вкривь и вкось окошки трутся,
Дверцы хлопают, раз так.
В том окне — султан улана,
Здесь — парадный аксельбант,
Крест на рясе капеллана,
Белой грудки бриллиант.
И, наверно, где-то рядом, —
Озорник всегда таков, —
Со своим не скромным взглядом
Петр Федотович Прутков.
Друг галантности и благу,
Совершенствуя талант,
Он в Твери целует лапку,
В Бологое — бриллиант…
И, охватывая дымом,
Не страшась холмов и ям,
Поезд мчится по родимым,
Розовеющим полям.
Вот оне летят поодаль,
Вот бросаются в овраг.
Что оне нам: снедь? свобода ль?
Или тайный Божий знак?

143

ПРУТКОВИАДА +

Но когда мы в бездны канем
И спасенье обретем,
Мы их, Господи, помянем
В светлом царствии Твоем.
Перелески, рощи, чащи…
Вот и станция вблизи.
Поезд вынырнул фырчащий.
Ну, пожалуй, тормози.


Петр Федотыч из вагона
В станционный — марш! — буфет,
Дабы ломтиком лимона
Спрыснуть тамошний паштет.
Глядь, а там служивый дегтем
В сапоге мурует щель.
А его буфетчик локтем:
«Ну-кось, Гусев, выдь отсель.
Уходи, на воле пахни,
Там намазывай, не здесь!»
Петр Федотыч так и ахни,
Даже вытянулся весь.
«Барин, вам куда? На Питер? —
Гусев деготь ткнул под стол. —
Зря тогда паштет едите.
Ваш ведь поезд отошел…»
Фатер-мутер!.. Вот уж ехал
В самом деле, на фу-фу…
Залетел в вагон орехом,
Как последний стих в строфу.
144

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Граф Клейнмихель Петр Андреевич,
главноуправляющий путями сообщения
и публичными зданиями (уволен за
злоупотребления) — почетный член Совета

145

ПРУТКОВИАДА +

Вспомнил Саввишну везучий!..
Ну, а дома без затей
Описал он этот случай
Доброй матушке моей.
Про железную дорогу.
Про «фа-фа» да про «фу-фу».
Та крестилась: «Слава Богу!»
И стучала: «Тьфу-тьфу-тьфу…»
АФ ОР И З М Ы

 ()
Кто не берет, тому дано.

 ()
Взять хотя бы комод. Он просто врос в пол! Невооруженным
глазом вижу, что Вселенная неподвижна.

 ()
Одним нравятся петербуржанки, другим — москвички, и только гармонический поэт сойдет где-нибудь на станции Бологое…

 ()
Справедливо ли упрекать путешествующего в том, что он
столько времени тратит на дорогу, когда преодоление пути
и есть предмет его странствия?

 ()
Бабки, играющие с юношей, совсем иное, нежели юноша,
играющий в бабки1.
1

С античных времён популярная игра в кости — «бабки» или «астрагалы» (греч «косточки»).

146

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Необъятное
147

ПРУТКОВИАДА +

Адмирал дон Сантуш Этуш,
мореплаватель,
посол Португалии —
иностранный член Совета
148

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

 ()
Выражение хлебать киселя равно применимо как к персоне,
уже обедающей, так и к токмо еще торопящейся на обед
издалече.

 ()
Искусство требовать жертв.

 ()
Чтобы сделать болванчика из фарфора, китайцам пришлось
крепко подумать.

 ()
Ежели бы Вселенная сжималась или ширилась, то какой
градоначальник допустил бы сие беззаконие?

 ()
Ранее я имел удовольствие заметить, что благочестие, ханжество и суеверие — три разницы. Теперь дополняю: а вольнодумство, вольтерьянство, либерализм — один черт.

 ()
Чтобы левое стало правым, достаточно повернуться к нему
лицом.

 ()
Не налюбуюсь на слово укрывистость1: сколько в нем совокупно рыка и посвиста, скрытности и дерзновенного порывания!

 ()
Лису, разорившую курятник, смело уподоблю любительнице
строить куры.
1

Укрывистость — способность качественных красок полностью скрыть
цвет поверхности, на которую они наносятся.
149

ПРУТКОВИАДА +

 ()
Никто не обнимет необъятное.

 ()
Спроси у солнца: «Кто ни без пятна?»

К В ЕЛ Ь МОЖ Е

Посвящаю старинному приятелю моему,
португальскому посланнику и мореплавателю,
адмиралу дону Сантушу Этушу
Чин адмиральский, знатен, рыж,
Глядишь, прищурясь.
Но не пойму, куда глядишь,
Слегка нахмурясь.
Вверх или вниз через плечо?
Вперед ли, вкось ли?
Вот почему к тебе еще
Приду я в гости.
Пускай малашин подождет
Пирог с черникой1,
Тем более, что пост идет
У нас Великий.
Вручив лакею трость, цилиндр,
Наверх взлетаю.
Ведра нам много. Славься, литр
Мадеры к чаю!
1

Про Малашу скажу только, что черничный пирог она печет с огоньком! Примеч. Козьмы Пруткова.

150

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

А где же кисти, мой эстет?
Подай мне краски!
Я набросаю твой портрет
В античной каске.
Ты будешь мужественен, как
Геракл на Крите,
Танцующий, меняя шаг,
Как бы в корриде.
А, впрочем, ты и без быка
Хорош на диво.
Смотри, как движется рука
Моя ретиво.
Я холст умасливать люблю
Не мало лет уж.
Вот тут твой взгляд и уловлю,
Дон Сантуш Этуш!
Вот тут и станет ясно мне, —
К чему дебаты? —
Что устремлен твой взгляд не вне —
Глядишь в себя ты.
О, этот взгляд… Так смотрит мавр —
Прапращур гранда.
И я срываю славы лавр
С венка Рембрандта!
Шедевр окончен. Что ж? Нет слов.
И ты стоишь, нем,
Пока рисую: «К. Прутков»
Я в правом нижнем.

151

ПРУТКОВИАДА +

Портрет украсит Круглый зал
В фамильном замке,
Лишь разрешит мой адмирал
Проблему рамки.
Так у любезного посла,
Забыв Малашу,
Монашествую в честь поста,
Досуг свой крашу.

ПРИКАЗ
КОМ А Н Д И РА П ОЛ К А

Секретно

.
Полковому иерею о. Герасиму приказываю: в бозе почившего поручика и кавалера Пруткова Фаддея Козьмича,
известного своею дерзостию к вышестоящему начальству
и небрежением к рифме, молитвенно не поминать, а сорокоуст по нему отнюдь не вычитывать.

.
Господам офицерам и юнкерам, равно как и нижним чинам исповедаться не посторонним иереям, а токмо о. Герасиму под опасением для гг. офицеров трехнедельного ареста, для гг. юнкеров — дежурства при помойной яме, а для
нижних чинов — телесного наказания, дабы тайна исповеди
блюлась строго, оставалась в полку, а не утекала на сторону.

.
Полковому иерею о. Герасиму приказываю: во изменение
пункта 1 настоящего ПРИКАЗА, в бозе почившего поручика
и кавалера Пруткова Фаддея Козьмича, известного своею
152

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Святой отец Герасим,
бывший полковой иерей —
член Совета на покое
153

ПРУТКОВИАДА +

преданностию долгу и меткостью рифм, молитвенно поминать, а сорокоуст вычитывать непременно.

.
Выделить о. Герасиму из полковой казны семь гривен на
блюдечко с изюмом для поминального риса.
Командир полка полковник NN.

Дядюшка вспоминал: «Племянник мой Калистрат Шерстобитов, по молодости лет глупости своей потакавший,
желая обратить на себя внимание дам, раза два гулял по
Невскому проспекту в красном цилиндре, но послушался
меня и прекратил дурацкий эпатаж, когда я сказал ему: «Тебя
же, недоросля, в участок загребут, как якобинца. Не мозоль
глаза красным колпаком!»

АФ ОР И З М Ы

 ()
В каналах вода стоячая, в Неве — проточная. Одуванчик
желтит нос.

 ()
Петербург купили в магазине, а Москву нашли в капусте.

 ()
Случается, что философ одолевает вершину разума, но,
споткнувшись о рытвину, летит кувырком в придорожную
канаву.

 ()
Дерзость послушания — вот суть монашеского подвига.
154

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Шерстобитов Калистрат Иванович,
помещик, племянник Председателя
Совета — кандидат в члены
155

ПРУТКОВИАДА +

 ()
Снегопад приятен праздному созерцателю и отменно утомителен для дворника.

 ()
Маскарады большею частию устраивают для дам, ибо приятная путаница столь же необходима дамам, сколь порядок
мужчине.

 ()
И роза розе розь.

 ()
У иголки есть ушко, у тротуара — бровка, у жука — усики,
у ключа — бородка. Но все сии благодати сошлись разом что
в гишпанце.

 ()
Человека, изменяющего общее мнение, смело уподоблю
аномалии, подвигающей магнитную стрелку.

 ()
Страсти равно кипят как в пробирке, так и в Пробирной
Палатке.

 ()
Коротая досуг, укорачиваешь жизнь. Посему удлиняй досуг.

 ()
Слово укрывистость означает не скрытность характера, но
тонкость сцепления.

 ()
Если плоды раздумий зрели долго, они не испортятся никогда.

156

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

На маскарад
157

ПРУТКОВИАДА +

 ()
Ежели бы в Виннице были каналы, то какой гондольер не
назвал бы их винницианскими?

 ()
По размышлению истина дороже Платона; но по человеколюбию Платон дороже истины.1

 ()
Чтобы радость умножить, ее надо разделить.

ГОВ ОРЯ Щ А Я ФА МИ Л И Я
ОД Н О МУ Г У БЕРНС КО МУ С ЕК РЕТА Р Ю 2

.
Когда ты мелешь сущий вздор
По поводу моих талантов,
Мне жаль тебя, Илиодор
Проклеветантов!
И самый подлый наговор
Не возмутит мой профиль дантов.
Позор тебе, Илиодор
Проклеветантов!

Платон (428–347 гг. до н. э.), древнегреческий философ. Здесь Прутков отчасти спорит с известным выражением учителя Платона философа
Сократа (470–399 гг. до н. э.): «Платон мне друг, но истина дороже».
2
О сем и говорить не хочу. Дальний родственник жены. По ее протекции был взят мною на службу, облагодетельствован, на что, анафема, ответил черной неблагодарностью. Примеч. Козьмы Пруткова.
158

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Врун косоротый
(Илиодор Проклеветантов),

губернский секретарь, родственник
Антониды Платоновны — критик Совета
(сокращен за неблагодарность)
159

ПРУТКОВИАДА +

Докучных ведомств серый сор
Мизинца стоит ли Атлантов?
Будь выметен, Илиодор
Проклеветантов!
Кто вольнодумничать остёр,
Тому не место среди грандов.
Сгинь с глаз моих, Илиодор
Проклеветантов!

.
Опять ты вертишься, позер
И мелкий враль, в кругу гигантов?
Короче шаг, Илиодор
Проклеветантов!
Уймись, твердя, что перед сном,
Не делая большого шума,
Я развлекаюсь под столом
В манере Юма.1
Что свечи не вращаю сам
Глазами, но, резов и прыток,
Щиплю впотьмах коленки дам —
Больших спириток.
А я спрошу тебя в упор:
— Ты это видел, жалкий сплетник?
Позор тебе, Илиодор!
Кыш, проклеветник!

Дэвид Юм — шотландский философ-эмпирист, считавший, что знание
основано на опыте.
160

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС IX

Лжец попадается на лжи.
Врун погибает на деталях.
Меж дам встречались и мужи…
А дамы в шалях
Тебе расскажут, что поэт,
Знакомый им не понаслышке,
Не за коленки щиплет — нет! —
Но — за лодыжки.
И потому замри, вихор.
Не место под столом у грандов
Таким, как ты, Илиодор
Проклеветантов!

161

Сеанс X

Я — рисовальщик

Не скрою.

Как поэт я давно снискал всемирную славу.
Мне рукоплещут как оригинальному философу, изрядному баснописцу.
Меня приветствуют как маститого драматурга.
Чтут как крепкого государственника; борца за права мужей, занимающих самые верхние ступени служебной иерархии.
Мною гордятся как видным администратором.
Ставят в пример как автора проектов и мегапроектов,
дерзающих преобразить Россию.
Не возражаю. Всё так.
Как говаривал собиратель народной мудрости Владимир
Иванович Даль: «Самородность золота зависит от того, что
действительность его не окисляет».
Или, перефразирую собственный афоризм: «Гони талант
в дверь, он лезет в окно».
Так обнаружилось «окно», не известное даже сугубым
моим почитателям.
Я — рисовальщик.
И рисовальщик не дюжинный. Я нарисовал не дюжину
(двенадцать), а куда больше графических листов. Это портреты мои, моих родственников и сослуживцев. Это портреты героев наших фамильных произведений. Теперь все они
составили жемчужину Прутковской галереи.
162

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС X

Не жду суждений знатоков, подчас безграмотных, подчас
исполненных зависти и снобизма. Они мне не нужны. Я сам
по гамбургскому счету сужу о своем графическом даре.
Как я рисую?
Я рисую в темпе. Сразу набело. Никаких черновых набросков у меня нет. Предварительный контур мне не нужен.
С ворохами вариантов дела не имею. Образ рождается во мне
молниеносно и воплощается мгновенно.
Люблю летящую линию. Быстрый штрих. Четко очерченный профиль.
Владею искусством конгениального сходства изображения с оригиналом, отнюдь не мороча модель утомительными
сеансами позирования. Все портреты членов Ученого Совета,
кроме одного, сделаны мною по памяти. Исключение: портрет моряка-португальца дона Сантуша Этуша, пригласившего меня к себе распить ведро «Мадеры». Но я, помнится,
ограничился литром.
Чрезмерности в возлияниях предпочитаю меру.
Труд и пот обильных трапез — не мои кумиры. Мои кумиры — воздушность, элегантность. С ними я обращался к музе:
Вкушаю фигу ль, грушу ем ли,
Не смейся надо мной, дружок,
А лишь подчавкиванью внемли
Да губы складывай в рожок.
И если я толпой бездушной
Однажды буду взбит, как крем,
За свой высокий свист воздушный,
Что издаю, когда я ем,
То должен знать в мой час полдневный,
Скорбя, стеная и любя,
Что в той толпе тупой и гневной
И близко не было тебя!
163

ПРУТКОВИАДА +

Рисуя, стремлюсь к лаконичности. Выбираю лишь самое
главное. Отбрасываю все второстепенное. Линией владею
виртуозно. Мастерство моих перевоплощений меня, честно
говоря, восхищает. Меткость графических характеристик
просто поразительна. Только поэт способен так проникать
во внутренний мир модели. А я — поэт, и, как признано, поэт
даровитый. Сие подтверждает постоянная экспозиция портретов, ставшая жемчужиной Прутковской галереи, ибо, —
о! — я поэт не только слова. Пегасовым полетом исполнена
и моя дивная линия.
Авторской «марочкой» служит мне добавленная к портрету деталь.
У Козьмы это перо или лира.
У Антониды — жбан с квасом.
Доктор Граве готовит к употреблению видавший виды
клистир.
Вспоминая поездку по железной дороге из Москвы в Петербург, Петр Федотович устремляет долгий взгляд на даму
в раме — попутчицу своих дорожных приключений.
Портрет мореплавателя-португальца, не раз вступавшего
в схватку с пиратами, естественно, дополняет короткий меч,
украшенный курчавым эфесом, причем линия адмиральского меча строго параллельна линии столь же отточенного
адмиральского носа.
А теперь взгляните на полкового иерея отца Герасима.
С помощью Божиею он подавил обиду, причиненную ему
командиром полка рифмой Герасим — квасим, и уже готов
поднять за здоровье господина полковника мензурку пузырящегося шампанского!
Другое дело Врун косоротый. Он обвиняет во взятках всех,
кроме себя, не только графа Петра Андреевича Клейнмихеля,
нашего почетного члена, но и меня — своего благодетеля,
а у самого рот разинут, как черный кошелек. Тьфу, на тебя,
Илиодор Проклеветантов! От тебя отворотившись, даже
водку в хрустале перекосило с досады.
164

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС X

Наконец, подлинность моих работ удостоверяет мой персональный лейбл, рисуемый, не отрывая руки, в пять движений: как бы «звездочка» с одним утаенным лучом, вписанная
в три четверти круга. Означенный символ прояснится позже
для тех, кто дочитает до конца сию книгу жизни.
Известно, что наших вольнодумцев хлебом не корми дай
повольнодумствовать. Какие споры ведут они вокруг иерархии искусств! Для одних всех краше Полигимния. Для
других — Талия. Для третьих — Терпсихора или Эрато…1
Сколько копий сломано вокруг того, что называть поэзией?
Успокойтесь, господа. О чем вы?
Кто утверждает, что главное искусство для него Музыка
или Балет, тот говорит о жанре. А я говорю о мирочувствовании. О состоянии души. По мне всякое искусство настолько
искусство, насколько оно поэзия. В искусстве техника, не одушевленная поэзией, превращает прекрасное в ремесло. Поэзия
как мирочувствование правит любым искусством, в том числе
и поэзией как жанром. Почитайте мою лирику. Посмотрите
графику. Во всей их доподлинности, во всей чистоте.
Я знаю, что говорю и говорю, что знаю.
Не ищите собственного отражения в мелких критических
лужах, разлитых перед вами вашими завистниками. Подернутые рябью, их зеркала темны и кривы.
Обойдите расквашенные дорожные колеи, принадлежащие вязнущим в них невежам. Чтобы оставить свой след,
необязательно ходить по грязи.

Полигимния — в древнегреческой мифологии муза поэзии гимнов,
Талия — муза комедии, Терпсихора — танца, Эрато — любовной поэзии.
165

Сеанс XI

Из записок полкового
адъютанта
Если хочешь быть красивым,
поступи в гусары.
К. Прутков. Из раннего

Прутковы были не только литературной, но и славной офиД О С ТО Й Н Ы Й С Ы Н Г ЕН И А Л Ь Н ОГО ОТЦА

церской династией.
Дед Федот Кузьмич дослужился до чина премьер-майора.1
Сведений о службе Петра Федотовича (отца) не сохранилось, но доподлинно известно, что сын его Козьма два года
с небольшим прослужил в гусарах, куда поступил по одним
сведениям «для мундира», а по другим не своею волею, но
сданный в гусары отцом, дабы армия отучила недоросля
от дерзостей сочинительства. На третий год Козьме приснился голый генерал в эполетах, который погнал воина по
каким-то темным коридорам к древнему склепу, где раскинул перед ним драгоценные материи, как бы соблазняя, как
сатана, всеми богатствами мира, от чего Козьма проснулся
в испарине и срочно уволился с военной службы.
1

Премьер-майор — третье должностное лицо в полку, помощник полковника, заведовавший строевой и инспекторской частями.

166

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI

Прутков Фаддей Козьмич,
сын Козьмы Петровича
167

ПРУТКОВИАДА +

Зато сын Козьмы Фаддей Козьмич отдал армии всю жизнь
без остатка, во цвете лет опочивши поручиком и кавалером
чуть ли ни на руках полкового командира!
Питомец военной науки, знаток дислокации и диспозиции1,
Фаддей Козьмич Прутков с чувством долга нес все тяготы
воинской службы, не имея достаточного досуга для литературных занятий. Он мог предаваться вдохновению разве
что урывками — на привалах, в гарнизонных стоянках или
на пикниках в Житомире. Между тем считаю, что даровитый
сын гениального отца усваивал себе понятия своего века,
постоянно его опережая.
Командир полка, в коем служил Прутков-Младший, соблаговолил произнести прочувствованную речь, открывая
«Поминальный пикник» по случаю кончины поручика. Там
случился и я — полковой адъютант. Спешу предупредить, что
речь командира, равно как и сама тризна, изложены мною
в непривычных уху диссонансных рифмах, но это, как нельзя лучше, отражает сложный характер отношений в полку,
что проявилось, между прочим, и на поминальном пикнике
в разногласиях господина полковника с полковым иереем
отцом Герасимом.
Случайно дошли до нас и «Военные афоризмы» поручика
Пруткова, читанные на досуге г. полковником с превеликим усердием и снабженные его командирскими выносками
(между прочим, тоже, как и афоризмы, рифмованными).
Воспроизвожу их в своих записках с приложением букета
рифм на слово Европа, составленным нашим аудитором по
приказу г. полковника.

Дислокация — расписание квартирного расположения войск, диспозиция — предписание войскам о расположении и движении на поле боевых действий.

168

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI

Господин полковник
169

ПРУТКОВИАДА +

П ОМ И Н А Л Ь Н Ы Й П И К Н И К

устроенный г. полковником для г. г. офицеров
по случаю кончины Фаддея Козьмича Пруткова
в изложении полкового адъютанта

.
Налив полную рюмку сливовой настойки,
Господин полковник сказал без утайки:
«Г. г. штаб- и обер-офицеры…
Отставить разговоры!
Сегодня за пядью пядь
Мы проводили в последний путь
Поручика и кавалера.
Полк осиротел, равно как и полковая лира.
Знаток дислокации,
Обретший в учениях знания не куцые,
Был при этом
Еще и отменным пиитом.
Стратегикой уподоблен самому Кутузову,
Не чуждался и зову, так сказать,
Лирического экстаза.
Мог и на маневрах дать жару
И рифмы выстроить по ранжиру.
Не потрафляя грубому вкусу,
Рифмовал так, что комар не подточит носу.
Даже к слову Европа
Он смог бы приискать благозвучие.
А кто из вас, кроме аудитора,
170

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI

Способен на такое отличие?
Кто еще получил от природы подобный патент?
Вот полковой адъютант…
Хоть ему и так слон наступил на ухо,
До того по стрельбищам нанюхался пороха,
Хлебнул, что называется, лиха,
Что совсем захромал по части абсолютного слуха.
Впрочем, прошу без обид.
Я поручил юнкеру фон-Бокт
Устроить поминальный пикник-обед;
Церемониальный, что называется, акт.
Можете не чиниться.
Закуска и выпивка на казенный счет.
Грог горяч. Сковородки уже скворчат.
А малиновый мусс, полагаю,
Столь же приятен устам каптенармуса,1
Сколь и устам генералиссимуса».

.
Сразу после закуски
Человек старой закваски
Полковой иерей отец Герасим
Рассердился на полковника
За рифму Герасим — квасим,
Назвав ее “негодной и непотребной,
Зело уху вредящей”.
Подали суп рыбный.
— Видяй сломицу в оке ближнего,
Не зрит в своем ниже бруса, —
1

Каптенармус — унтер-офицер, ведавший учётом и хранением имущества, оружия, снаряжения и одежды, а также выдачей провианта.
171

ПРУТКОВИАДА +

Сказал в сердцах Герасим,
Не желая салить перстов поминальным рисом.
В ответ на сие возражение,
Изошедшее от духовного лица,
Полковник молча съел яйцо
И обещал изготовить отношение к владыке —
отцу Сергию (Дадыке) во храме
Всех Святых на Потоке,
Вручив оное в собственные руки:
Де, Герасим исказил текст,
назвав сучец — сломицею.1
Словцо запили сливецею.
Иерей постращал полковника муками ада
За то, что тот не был на исповеди два года,
И посулил пожаловаться
архипастырю Фотию
На свою антипатию.
Когда внесли горячее, однако,
Герасим почувствовал себя одиноко,
Попросил передать в соуснице хрену
И выпил за здоровье г. полковника под осетрину,
Причем полковник тут же выпил и за его здоровье,
А тот, проявив благонравье,
Снял осетровую косточку с нарукавника
И снова провозгласил здоровье г. полковника!
Это повторялось много раз,
Но дело не дошло до положения риз,
Поскольку кончилась выпивка и гостинцы.
Съев бланманже и суфле-вертю,2 начались танцы.
1

«Что ты смотришь на сучок в глазу брата твоего, а бревна в собственном глазу не видешь?» (Евангелие от Луки, 6:41)
2
Бланманже — желе белого, кремового или бежевого цвета, суфлевертю (souffle vertueux — добродетельное дыхание, франц.) — воздушное
пирожное из взбитых белков с сахаром.
172

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI

Юнкер Шмидт
173

ПРУТКОВИАДА +

Допив шампанское из мензурки,
К рискам которой глаза стали уже не зорки,
И деликатно взявшись за руки,
Г. полковник с Герасимом сделали три тура мазурки,
Потом долго обнимались,
Опростали остатки бражки
И больше уж не допекали друг дружке.
Г. г. офицеры плясали вприсядку до зари.
На выходе у юнкера Шмидта,
Вывернувшись из-под кивера,
Торчал хвост
Осетра.

И З БРА Н Н Ы Е В ОЕН Н Ы Е АФ ОР ИЗМ Ы
П О РУ ЧИ КА И КА ВА ЛЕ РА
ФАД Д ЕЯ КО ЗЬ М И ЧА П РУ Т КО ВА (С Ы Н А )
С П Р ИБАВЛЕ НИ Я М И ПОЛКО В О ГО КОМ А Н ДИ РА 1


Нет адъютанта без аксельбанта,
Как генерала нет без побед.


Что в конце шеренги стоит фланговый, —
Это для многих дико и ново.
Разве для вновь поступающих,
На пятки самим себе наступающих.

Афоризмы Фаддея Козьмича даем курсивом, тогда как прямым
шрифтом — особые выноски, сделанные, впрочем, на рукописи не нами,
а неизвестною рукою, вероятно, командиром полка, где служил (покойный). Примеч. полкового адъютанта.

174

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI


Да будет целью солдатской амбиции
Точная пригонка амуниции.
Солдат имеет и другие амбиции:
Служить престолу, отечеству, а не только амуниции.


Проходя город Кострому,
Заезжай справа по одному.
И к другим городам относится это.
Видна односторонность предмета.


Чтобы полковнику служба везла,
Он должен держать полкового козла.
Никакого смысла в этом нет.
При чем тут козел? Бред.


В гарнизонных стоянках довольно примеров,
Что дети похожи на господ офицеров.
Да? Интересно… Похожи дети?..
А, впрочем, я и сам это заметил.


За то нас любит отец Герасим,
Что мы ему бороду фаброй красим.
А еще нас любит отец Герасим
За то, что с ним вместе по праздникам квасим.


Часто завидую я сорокам,
Что у них служба с коротким сроком.
Опять смысла нет.
Какая у сорок выслуга лет?
175

ПРУТКОВИАДА +


На берегах Ижоры и Тосны
Наши гвардейцы победоносны.
Сей неприличный намек на маневры
Мне лично действует на нервы.


Что нету телесного наказания,
Это зависит от приказания.
Справедливое разумение.
Я совершенно того же мнения.


Кто не брезгует солдатской задницей,
Тому и фланговый служит племянницей.
Во-первых, плохая рифма.
Во-вторых, страшный разврат.
А потом на это употребляют барабанщиков,
А не фланговых солдат.


Хоть команда моя слабосильна,
Зато в кармане моем обильно.
Дерзость. Счастье, что умер. Не забыть сказать
Герасиму, чтоб перестал поминать.


Худо, когда в дивизии
Не достает провизии.
А еще хуже, когда в полку
“Ку-ку”.

176

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI

Сороки
177

ПРУТКОВИАДА +


Славянофилы и нигилисты
Разве годятся только в горнисты.
И то сомневаюсь, что смогут дуть.
Тут необходимы ухо и грудь.


Ибо если они не сходятся в теории вероятности,
То сходятся в неопрятности.
Да. И те и другие нечистоплотны, как грифы.
Но при чем тут теория вероятности?
Сказано только для рифмы.


И потому нет ничего слюнявее и плюгавее
Русского безбожия и православия.
А вот за это хорошо бы и под арест.
Недели на три. Чтоб одумался, огляделся окрест.


Нигилисты утверждают, что кто умрет,
Тот весь обращается в кислород.
Приказал бы ротным вражью плоть
За такую «химию» пороть.


А славянофилы говорят, что усопший входит
в небесные угодия
И делается братчиком Кирилла-Мефодия.
Ну, это тоже еще вопрос,
Кто входит, а кто нет ко святым в обоз.

178

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI


Казначей, уж как ни верти,
А все недостает сотен пяти.
Раскладкою на непредвиденные расходы
Обыкновенно покрывается сей закон природы.


Если ищешь рифму на: Европа,
То спроси у Бутенопа.
Кстати подвернулся этот Бутеноп. А если б нет?..
Приказать аудитору подыскать не одну рифму,
А целый букет.1


Ай, фирли-фить, тюрлю-тютю.
У нашего майора задница в дегтю!
Что-то не припомню: когда это было?
Впрочем, выписать мочалку и мыло.


То-то житье было в штабу,
Когда начальником был Коцебу.2
Сказано верно. Слог ясен.
Рифма на месте. Вполне согласен.

1
См.: Приложение к «Избранным военным афоризмам». Примеч. полкового адъютанта.
2
Коцебу, Павел Евстафьевич — участник Кавказской войны, Персидской кампании в войне с турками, за участие в польской кампании и взятие Варшавы награждён золотым оружием с надписью «За храбрость».
Отличился во время Крымской войны и обороны Севастополя. Брат русского мореплавателя Отто Евстафьевича Коцебу, совершившего три кругосветных путешествия.

179

ПРУТКОВИАДА +


Что все твои одеколоны,
Когда идешь позади колонны.
Что да, то да! В хвосте, ух,
Какой дух!


При виде исправной амуниции,
Как презренны все конституции!
Мысль хороша, но рифма не подлажена.
Приказать аудитору исправить, как положено.


Чтоб во время закуски господа юнкера
Не прятали осетров в кивера.
(То-то принюхаешься: от кивера за версту
Разит осетриною на посту!).


Не нам, господа, подражать Плинию 1,
Наше дело выравнивать линию.
Не понимаю: какому Плинию?
Но, видимо, Плиний портил линию.


Для нас овцеводство и скотоводство —
Это, господа, наше производство.
Верно. Слабеет казенное попечение.
Армия переходит на самообеспечение.

Плиний — римский писатель, славившийся своей учёностью.

180

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI


Наш полковник, хотя и не пьяница,
Но зато фабрится и румянится.
Ах, ты прохвост! Узнаю подлеца…
Если я румяна и употреблял, то вовсе не для лица.


Ах, господа! Быть беде!
Г. полковник сидит на биде.
Бумага все стерпит, чего ни тисни.
Ложь! Не сиживал никогда в жизни.


Г.г. офицеры! Шилды-шивалды!
Пустимтесь вприсядку, поднявши фалды.
Видно похвальное сближение в дружбе
С чинами нижними по службе.


Что бы нам, господа, взять по хлысту,
Постегать прохожих на мосту.
Могущая навлечь неприятности шалость.
Было ли исполнено? Кем разрешалось?


Тому удивляется вся Европа,
Какая у полковника обширная шляпа.
Чему удивляться? Шляпа из Конотопа.
С черным султаном. А вот рифма — ляп, а?


Будем, господа, стоять по чину,
Пока адъютант выводит “Лучину”.
Правильно. Был такой номер,
Когда выезжали с дамами на пикник в Житомир.
181

ПРУТКОВИАДА +

Акулина
182

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI


Насколько полковник с Акулиной знаком,
Не держи пари с полковым попом.
Не спорю. По случаю исповеди наверняка
Герасим обставит дурака.


Все у меня одеты по форме.
Зачем мне заботиться о корме?
Недужник!
Встретимся на том свете — посажу в нужник.


То не может понравиться бабам,
Когда скопец командует штабом.
Интересно, когда это было, чтобы
Скопцы возглавляли штабы?


Господа, откроемте подписку,
Поднесем полковнику глиняную миску.
Отчего же глиняную? В чем суть?
Был бы жив, надо было б вздуть.


По мне полковник хоть провалися,
Жила б майорская Василиса.
Покорно благодарю:
«Хрю-хрю».


Если продуемся, в карты играя,
Пойдем на Волынь для обрусения края.
Я бы и сам не прочь, раз так,
Да говорят, розданы все места.
183

ПРУТКОВИАДА +

Василиса
184

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI


Начнем с того обрусение,
Что каждый себе выберет имение.
А из чего выбирать, говорю,
Если всё разобрано на корню?


Или выпросим комиссию на Подоле
И останемся там как можно доле.
А вообще мысли верные.
Следует распространить и на другие губернии.


Хоть мы русское имя осрамим,
Зато послужим себе самим.
Из-за чего это нам срамиться?
Сами решаем, где наша граница.


Сегодня не поеду на развод.
У меня немного болит живот.
Дело обыкновенное.
Штатское, не военное.


Спереди плохо, сзади еще хуже,
Точно сижу я в холодной луже.
Хоть и охальник, а жаль насмешника.
Лекаря, лекаря сюда, не мешкая!


Не надо боле ни лекарства, ни корму.
Оденьте меня в парадную форму.
Умер солдатом, хоть не убит, не ранен…
Выбить на мраморе: «Был исправен».
185

ПРУТКОВИАДА +

П Р И Л ОЖ ЕН И Е

к «Избранным военным афоризмам», составленное
полковым аудитором по приказу г. полковника

АУДИ ТОР С К И Й БУК ЕТ Р И Ф М
Н А С Л ОВ О Е В Р О П А

Топа, трепа, Конотопа,
Недотепа, губошлепа,
Протопопа, без поклепа,
Из окопа, у Майкопа,
Фу, растрепа! Кисть укропа,
Эфиопа-углекопа,
А Пахома-рудокопа,
Землекопа для подкопа?
Перешеек Перекопа,
Лошадиного галопа,
Со времен, считай, потопа,
Нос Клеопа, глаз Циклопа,
Антилопа, Пенелопа,
Роза, муза Каллиопа,
Поэтического тропа
Оборот, язык Эзопа,
Колесо калейдоскопа,
Лебедей балетных сто па,
Рифм букет, бокал сиропа,
Митрофана-мизантропа,
Филарета-филантропа,
Трубный глас отца Прокопа!
Музыкальная синкопа,
Торопыга-расторопа,
Два притопа, три прихлопа,

186

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XI

О-па!
О-па!
О-па!
О-па!
Жаркий лапоть эскалопа,
Предсказанье гороскопа,
Мушки в поле микроскопа,
А холопы на холопа?
А упрямство остолопа?
А работа салотопа?
А салоп из-под салопа?
А стрельбы прицельной попаданье? Это всё — Европа!

187

ПРУТКОВИАДА +

Афина
188

Сеанс XII

Каким традициям
мы наследуем

Полковой адъютант позаботился о памяти моего сына по-

ручика и кавалера Фаддея Козьмича Пруткова, оставив свои
записки потомству. За это хвалю. И как отец, и как поэт,
и как гусар.
Эпиграфом он взял мой афоризм из ранних. Тоже похвально. А вступление к запискам озаглавил: «Достойный
сын гениального отца». Готов подписаться под каждым словом. Не вижу здесь ни малейшего преувеличения. Всё названо своими именами.
Зато службу мою в гусарах адъютант выставил в каком-то
насмешливом свете. Де, и служить-то я отправился «для мундира», а не исполненный чувством долга перед Его Величеством,
готовностью до последней капли пролить кровь за государя
императора, августейшую семью и ближний круг самодержца.
Де, и приснился-то мне не боевой генерал в полном парадном
облачении, покрытый чешуей орденов из драгоценных металлов высшей пробы, а генерал голый, лишенный всей своей
импозантности, всей победоносности, обязанным искусности
императорских ткачей, портных и ювелиров; голый, как Иисус
в пустыне, искушаемый сатаною и вогнавший меня в испарину!
Мое увольнение со службы адъютант исказил, уподобив
оное чуть ли ни бегству с поля брани, причем, бегству паническому. Неправда! Я уволился срочно, это — да, но отступил,
189

ПРУТКОВИАДА +

как отходят регулярные войска под предлогом маневра —
в образцовом порядке, с развернутыми знаменами, чеканя
шаг под грохот толстокожих барабанов.
Тяга к ученым занятиям, директорству на благо государства и бескорыстному стихотворству победили во мне соблазны
лихого гусарства. К тому же я подарил Отчизне сына Фаддея — поручика и кавалера. Его «Военные афоризмы» с выносками г. полковника заставляют меня снова взяться за перо.
Каким традициям мы наследуем?
Отвечу по обычаю кратко, но сжато, не пускаясь в пространные рассуждения, а конкретно, на примере самих афоризмов.
Замечу, что Фаддей и его командир составили любопытный
дуэт, в коем насмешливая, а то и вольнодумная молодость,
не познавшая суровости сражений, уравновешена зрелостью
дышавшего порохом полководца, верного престолу и Отечеству.
Читатель, суди сам.
Разве команда «Заезжай справа по одному», в самом деле,
касается лишь кавалерии, вступающей в Кострому? А если
кавалерия заезжает за Можай, то скомандуют: «Слева по
двое заезжай»?.. Потому замечание, сделанное Фаддею г.
полковником, считаю справедливым (афоризм 4).
А вот недоумение командира по поводу полкового козла
(афоризм 5) разделить не могу. Ясно, что речь идет не о натуральном живом козле, но о полковой кассе, на армейском
жаргоне именуемой козлом и находящейся в распоряжении
г. полковника, который, собственно, козла и доит. По словам
графа Льва Толстого, в мирное время оборотистый полковой
командир имеет от козла рублей пятьсот дохода, а на Крымской войне имел до восьми тысяч. Как же он не знает своего
собственного козла?
Рад, что мнения Фаддея и командира насчет обилия новорожденных на гарнизонных стоянках полностью совпадают (6).
А как удачно г. полковник дополнил поручика в афоризме
7 об о. Герасиме! Святой отец любит воинство не только за
190

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XII

то, что оно красит его — седобородого — фаброй (черною
немецкою мазью; отсюда — нафабрить усы, бакенбарды,
вообще нафабриться), а и за то, что гг. офицеры составляют
ему приятную компанию в праздничных застольях и сочувственную в утренних похмельях.
Но снова странность: командир не ведает, кто такие сороки (8). Поручик знает, а полковник нет. Конечно, если
почитать сорок за птиц, то какая у них выслуга лет? Но здесь
опять жаргон. Сорока — волонтер, вольноопределяющийся,
офицер, служащий без жалованья. Чему тут завидовать?
Впрочем, это уже вопрос к стихотворцу. А почему волонтер
именно сорока, а не иная какая птица? Предполагаю, по
щеголеватости, по болтливости да вороватости. Вот и тянет
лакированный носок над булыжной мостовой, вот и выглядывает зрачком косым, где бы чего слямзить.
Относительно успехов нашей гвардии на учениях у берегов
Ижоры и Тосны (двух притоков Невы, кто слаб в географии)
скажу одно: Фаддей, не нервируй начальство (9)! Тем более
намеками на его мздоимство (12). А еще не пускайся в рассуждения о славянофилах и нигилистах (14–18). Стоят ли они
трех недель гауптвахты? Лучше равняйся на свой же афоризм
22. Хочешь заслужить одобрение старших по званию — славь
разум и доблести начальствующих, не ищи пятен на солнце,
а хвали его сияние, как похвалил ты командующего Коцебу.
Будучи начальником штаба Южной армии, Павел Евстафьевич ведал всеми силами Крыма, и сухопутными и морскими.
Вот кто служит примером для подражания нашему офицерству, генералам и адмиралам; вот при ком зажили штабные!
Мне, как и г. полковнику, импонирует мысль о том, что
исправной амуниции подчинится любая конституция (24).
Но так же я согласен и с тем, что амуниция никак не созвучна
конституции. Можно сказать, одно с другим диссонирует.
Во многих случаях для полкового командира советую делать
особые примечания. Например, относительно Плиния (26). Не
всякий генерал осилит тридцать семь томов его «Естественной
191

ПРУТКОВИАДА +

истории», не говоря уже о штаб-офицерах. Они могут посчитать Плиния необученным легионером, портящем линию,
тем более, что он, действительно, служил в легионах на севере
Римской империи, но прославился вовсе не этим. А славен он,
как подобный двум флюсам vis-a-vis энциклопедист, как раз
тем, что охватил своими трудами все сферы естествознания.
Что касается соблазнительного для русского уха слова
Европа (32), то скажу откровенно: рифмовать Европу со
шляпой — неуважение к рифме, а рифмовать Европу с попой
командира — неуважение к Европе. И в озорстве знай меру,
красным словцом не срами отца.
Афоризмы про обрусение Волыни и Подола (39–42) считаю недопустимым вольнодумством. Всем памятно, что Волынь и Подольская губерния были населены украинцами,
а имения там принадлежали польским помещикам. Русское
правительство, движимое сочувствием к угнетенным пахарям, твердо встало на защиту украинских крестьян, провело
земельную реформу и отобрало имения у поляков, чтобы передать их русским дворянам. Вполне естественно, что земли,
конфискованные у неблагонадежной шляхты, были быстро
разобраны обрусителями. Таким образом, освобожденные
украинские крестьяне перешли под начало освободителей.
Хорошо, что г. полковник всё понял именно так и не вник
в сарказм указанных афоризмов, а то бы Фаддею тремя неделями гауптвахты не отделаться.
Между тем прошу, господа, обратить внимание на то,
что полковой командир, зрелый муж, во многом осудив
поручика, как стихотворца, в конце концов оказал ему все
положенные воинские почести и велел выбить на гробовом
мраморе: «Был исправен».
Не скрою, что испытываю гамму чувств ко всему вышеизложенному. Равно недруг лести и прекословию, я уверен,
читатель, что ты оценишь по заслугам того, кто показал
с присущей ему прямотой, каким традициям мы наследуем.

192

Сеанс XIII

Из «Гисторических
материалов» деда моего
Федота Кузьмича Пруткова

Читатель, преподношу тебе в подарок извлечение из неопу-

бликованных записок деда моего Федота Кузьмича Пруткова, писанных скорописью XVIII столетия.
В них надо было еще разобраться, ибо скоропись пишется
легко, а читается трудно. Почему дед избрал для своих трудов именно скоропись? Значит, оттого, что мысль его летела
быстрей руки, и перо за нею не поспевало, вот он и прибег
к таковой хитрости, не подумав, как потомки будут оную
в толк брать.
Будучи премьер-майором, Федот Прутков и в неопубликованном почтителен к людям военным, а будучи помещиком, не оставляет без внимания штатских.
Будучи же верен престол-отечеству, освещает и толпящихся на ступенях к трону, а будучи поклонник женской красоты,
коснуться ея никогда не преминет.
Вникни, читатель, в издаваемое мною и согласись, что таковых «Гисторических материалов», ты ни в каких иных изданиях, равно как и в Гисторических обществах, отнюдь не сыщешь.
Твой доброжелатель
Козьма Прутков
13 марта 2023 года (annus, i).

193

ПРУТКОВИАДА +

Г ЕН ЕРА Л Ь С К И Й К А Р Т УЗ

усский генерал Бойман превелико приятельствовал с русским же генералом Битвангом. Были оные не разлей вода.
Се купно прибыли из загородного лагеря отлучки на конях
в ночное время допреж военного совета к секретному месту,
никаким англичанам отнюдь не ведомому. Оба генерала на
главах своих, искусно париками украшенных, несли по громадному картузу, прозванному на германский манер шляпою.
А шляпу тую, из черного фетра фасонно шитую, как не уподобить туфле великана, надетой подошвою вверх, а поверху
белыми лохмушками отороченную, навроде снежком припорошенную, ибо обыкновенно генералы по грязи ходить на
головах, слезши с кавалерийского седла, опасалися.
Подобравшися к секретному месту и в чистую горницу
взокравшись, генерал Бойман скинул картуз на лавку, а генерал Битванг свой картуз скидавать не возжелал и в оном,
присевши на тую же в потемках лавку, остался.
Посовещавшися, генералы решили, что, нежели, уходя, на
пару следы топтать, то складнее им из секретного места не
купно, а порознь выбираться будет и по разным диспозициям разбрестися, дабы запутать доглядчиков, коих англичане,
в хитростях не раз уличенные, непременно за ними вышлют.
Выкурив по фарфоровой трубке и для храбрости комплиментами друг дружку приободрив, генерал Бойман, шаривший свой картуз, возгласил не без досады:
«Ваше превосходительство! Вы изволите восседать на
пышном картузе моем генеральском всем Вашего превосходительства достойным седалищем».
На сие возражение генерал Битванг и сам возразил с добродушною усмешкою:
«Сие доподлинно ведаю. А что, Ваше превосходительство?
Нечто вы утекать уж наладились?»
Принявши сплющенный в лепешку убор, генерал Бойман
посетовал не на озорную поступку друга своего, а токмо что
на себя:
194

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Генералы Бойман и Битванг
195

ПРУТКОВИАДА +

«Как же я картуз-то прошляпил?»
И никаким манером дружба их фронтовая от такой озорной поступки не ослабла быть.

ДОГА Д Л И В Ы Й К А З Н АЧ ЕЙ

Один государь, славный разумением языков иноземных,
набравшися законов, как соседей почитать, и веруя в удачу,
пошел войною на ближнего королевича, отхватив у того без
малого с пол-царства, поелику королевичу не достало пороху для обороны. Но и государевы пороха зело вымокли под
дождем и, окромя осечек, никакого выстрелу мушкетам не
дозволяли.
Се увязло государево войско промежду двух деревень
в болоте непроходимом, в трясинах дрожащих. Тем воспользовались англичане, всюду выгоду свою блюдущие, отрядивши королевичу ружья кремнёвые, в порохе потребностей
отнюдь не имевшие. Тогда и государь подговорил султана
турецкого с китайским мандарином выкупить у англичан
остатки кремнёвых ружей как будто для себя, а перепродать
ему, государю. Те-то выкупили, а сему перекупить и не по
силам: ружья в цене, а казна оскудела.
Кличет государь казначея, за казною надзирать приставленного, прежде милостью жалованного, а теперича вопрошает гневно:
«Известны ли вы, господин мой финанс-министр! великую я нужду в деньгах ощущаю, желая расплатиться с турецким султаном да мандарином китайским за аглицкие
кремнёвые ружья?»
«Как не известны? — ответствует казначей, чуть ни плача, ибо гнев государев подданному, что нож вострый. —
Нету в том вины нашей, а единая тому вина есть, что никак довольно денег отпечатывать не успеваем! Целый день
печатаем-печатаем, а оне, как в трясину уходят дрожащую».
196

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Финанс!-министр
197

ПРУТКОВИАДА +

«И чем же вы можете, господин финанс!-министр государя своего утешить, развеять кручину его?»
«А тем разве, что почнем печатать не токмо днем, но и ночью в огнях свечей православных под молитвы святых иереев!»
Сии с жаром произнесенные слова на прежнюю милость
гнев государев безусловно обратили.

К И ТА Й С К И Й Б ОЛ ВА Н Ч И К

Цин династии старая мудрость, изустно передаваемая, от
века гласит: поступай так, как говорит учитель, но не поступай так, как поступает учитель.
Некий маркиз — муж столь же на словах праведный, сколь
в делах многогрешный — имел у себя в спальне неосторожность удовольствия ради завести китайского болванчика из
белой глины, и стала игрушка невольной свидетельницей
господина того амурных прихотей. Толстый, румяный болванчик, награжденный преглупою улыбкою, сидел по-турецки, обнажив полукруглый живот с утопленным, как ямка,
пупком. Звался китаец Као-лином.
Обыкновенно, встречу предвкушая со знатной матроной
или же пригожею девицею на выданье, маркиз вопрошал:
«Ну, Као-лин, как ты полагаешь, не искупает ли греха
собственного прелюбодеяния тот, кто долгой проповедью
предостерегает от него других?»
Болванчик в ответ согласно кивал, кланяясь лбом до пупа,
дескать:
«Да-да-да… Да-да-да… Да-да-да…»
И маркиз со спокойной совестью совершал желаемое.
Се вызывает он в покои девицу непорочную, но допреж,
нежели разрешить с ней тайну плоти, восхотелось ему как
следует пробрать проказницу за детские ее шалости, а, уже
пробрав, лишить невинности, взяв грех на себя и получив
отпущение от болванчика, как от аббата.
198

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Маркиз
199

ПРУТКОВИАДА +

Поелику грех предстоял велик, то и проповедь затянулась
настолько, что девица от стыда и несносных нотаций уж и не
ведала, куда ей деваться. Хоть под землю провались!
Почуяв, что плоть его наготове, маркиз вопросил болванчика:
«Ну, Као-лин, как ты полагаешь?..»
И Као-лин, всегда поддакивавший господину, на сей раз,
лицемерия маркизова не стерпев, закачал головою с боку на
бок, словно приговаривая:
«Ай-я-яй!.. Ай-я-яй!.. Ай-я-яй!..»
Восприяв сие посрамление от покорного ему болванчика,
маркиз оторопел, на миг и дара речи лишившися. А девица
спохватилась да и — шмыг! — прочь из спаленки.

Л ОЦ МА Н П А Н ОВ

Как царь Петр Алексеевич в молодые лета плыл с приближенными по Белому морю на малой посудине, а в шторм
угодил превеликий, так что уж челядь его с жизнию прощалась. Обратился государь, в навигациях беломорских отнюдь
не сведущий, к лоцману Панову и давай учить, куда тому
править.
А судно мотает; валит то на левый борт, то на правый;
волной перехлестывает.
Осерчал Панов — мореход бывалый да сгоряча и ляпни
царю-то: «Пошел вон, дурак, коли жить хочешь. Я больше
твоего смыслю, куда правлю».
Отскочил царь от лоцмана, как горошина, отповедь тую
заслыша, а тот и довел судно до берега благополучно.
Пав на берегу Панов на колени, повинился за дерзкие
свои речи и удостоился в ответ слова царского:
«Ничего, брат. Лучше стерпеть дурака да живым остаться,
нежели слыть за умного да утопнуть».

200

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Пр... Пррохор

201

ПРУТКОВИАДА +

ГОВ ОРЯ Щ И Й В ОР ОН

Как некогда похвальный, во многих баталиях с Туркою
отличившийся и сам себя перед барыней да ключницею с поваром в Генерал-аншефы произведший, закуривал Премьермайор с утра трубку пенковую и в толстом халате, золотыми
фазанами, а и шелковыми фанзами по рукавам реки Янцзы
расшитом, подходил ко прутьям клетки с вороном говорящим
и, очи на птицу вещую воздевши, спрашивать изволивал:
«А что про меня барыня вчера в отсутствии моем сказывала? Ну, Прохор — птица честная… Чего молчишь?»
Ворон тогда попячивался на своей всем туловом жердочке,
и точно в горлышке, говорун, перекатывал горошину хриплую:
«Пр… Пррохору, поди, трриста лет, а такого умника, как
наш пр… прремьер-майор, срроду, наверрное, не встрречал,
не встрречал, не встрречал!..»
Заслыша сии приятственные от честной птицы речи, многих
орденов Кавалер в настроении преотменном следовать к обильному соблаговолял уже для завтрака накрытому, с томленой
бараниной, кривой бутылкою красного «Божоле» да взбитым
по-версальскому рецепту суфле-вертю столу, дорогой Пелагею,
ключницу дородную, щипнуть за мякушку ничуть не позабыв.

В ОЖ Д Ь Н ЕИ С КУС Н Ы Й

Хвастун-воевода собрал вкруг себя восемь девок и, ну,
перед ними похваляться, де:
«И шлем-то у меня самый крепкий.
И кольчуга-то у меня самая толстая.
И меч у меня самый острый.
И щит самый круглый.
И люблю я вас всех восьмерых до страсти!»
Но в бане со своими шайками и невестами неприятелем
застигнувши был врасплох, темже и оружие хвастуну в предбаннике развешенное, службы отнюдь не сослужило.
202

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Пелагея-ключница
203

ПРУТКОВИАДА +

Екатерина II
204

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

ФА Р Ф ОР ОВ Ы Е Б Л ЮДА

Государыня императрица Екатерина Алексеевна о добре
своем радела, но как ни пекись, а всё недостачу в оном премногую претерпевала. Однако ж и добра у нее было несметно — вся Россия.
Как гуляючи моциона ради в тени боскетов 1, промеж
куртин2 цветочных с фрейлинами своими неразлучно, примечает матушка: выбираются, крадучись, из дворца друг за
дружкой лакеи ливрейные. Один, другой, третий… Сколько
их? Да нет им конца краю! А у каждого в руках, не то и на
голове, по литому блюду германского фарфора, за золото
купленному. Да на блюдах оных — персики горкою, ананас торчком, виноград свисает кистями… И вся кумпания
к воротам путь держит по домашней надобности, раз время
вечернее. А привратники спиной к лакеям оборотились, лицом к забору: вроде как не видят; вроде как наружных воров
караулят, а своим попускают.
Свита встревожилась. Дело ли фрукты, за морем произраставшие, из покоев царских тащить фарфоровыми блюдами?
Фрейлины затрепетали, дескать, матушка, поворотить бы
несунов да острастку им дать, чтоб одумались как оно бывает
казенное хитить.
Но царица всемогущая, токмо опечалившись, вздохнула
бессильно:
«Хоть бы блюда фарфоровые; блюда бы хоть, говорю,
назад мне вернули».

Боскет — группа растений, которые благодаря декоративной стрижке
образуют сплошные зелёные заграждения в виде ровных стенок.
2
Куртина — обложенная дёрном гряда для цветочных и других растений.
205

ПРУТКОВИАДА +

А Р М Я Н И Н И Д В Е ЭЛ Ь В И Р Ы

Вестимо, армяне — народ торговый и в коммерции уступят
разве иудеям и то навряд. Обмануть их некому.
Один армянин — купец богатый с Эриваня привез в Питер
ковры на продажу, а, барыш изрядный получивши, зашел не
в кабак спустить, а как к просвещению склонен, в тую Академию художеств на картины полюбоваться. И вельми некая
ему приглянулась.
На той картинке внизу нарисован армянин: бровищи черные; ресницы, как угли; усищи, что воронье крыло, и в кольца завиваются — вылитый купец! А сверху наискось такая
Эльвирочка лет осьмнадцати выглядывает, что вся б ахнула
Эривань, и Арарат извергнулся б от страсти подобно Везувию италийскому! Курносенькая, глазки шустрые, талия
в рюмочку, а грудка белая, как сливочки, из кружевца наружу лезет, лезет, бесстыдница, и чуть щеки купеческой ни
трогает нежно…
Тут и художник подвернулся, вдоль похаживает. Купец
к нему:
«Позвольте познакомиться. Стало быть, гость от самой
Тифлисской губернии. По торговой части труды принимаю».
«Очень приятственно. Аземша Александр Николаевич. По
части обретаюся живописной»1.
«А кто сия будет, господин Аземша, дамочка на картинке,
спросить вас угодно?»
«Извольте. А сия дамочка будет вдовица Эльвира, домовладелица».
«А как бы с нею, к примеру, знакомство свесть?»
«А проще некуда. Я и познакомлю».

По мотивам художника А. Н. Аземши мною создан ряд шедевров, украсивших Прутковскую галерею, как-то: «Необъятное», «На маскарад»,
«Прутков Фаддей Козьмич», «Юнкер Шмидт», «Сороки», «Генералы
Бойман и Битванг», «Финанс!-министр», «Пр… Пррохор», «Екатерина II»,
«Армянин», «Куракин-князь». Примеч. Козьмы Пруткова.
206

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Армянин
207

ПРУТКОВИАДА +

Обомлел купец от счастия и купил у Аземши немедля
картинку за сто рублёв серебром, не торгуясь. Сам цену положил.
К ужину приходят оне ко вдовице в собственный дом на
Мойку. Служанка выскочила, так, мол, и так, что госпожа не
в авантаже 1. Просют чуточки подождать.
Ждут.
На исходе срока скрипучие двери заскрипели скрипом канючим и госпожа выплывает Эльвира Пахомовна в нарядах
нафталинных, из каких невесть шкапов достанных. Сама лет
преклонных, нос на губу; глаза накрашенные, глядят тускло;
талии не разобрать, руки голые, а уж пухлости нету в них
ничуть, дряблая одна обвислость.
Армянин как глянул, так и остолбенел. А художник и не
поперхнется, будто так и положено быть.
Настроение у купца хуже некуда. Об ужине речи нет. Чаю
попить и скорей назад обрататься.
«Как же ты меня обманул?» — купец-то на улице.
«Никакого обману не вижу», — Аземша-то.
«Да как же, Александр Николаевич, не вижу, когда продал
молодую, а предъявил старую?»
«Какую продал, такую и предъявил».
Пошли к армянину на квартиру снова картинку смотреть.
Сто рублёв не шутка.
Купец глядит: молодая с белой грудью.
Аземша глядит: старая с голой рукою.
А потом взоры свои перекосили, и вот — оказия.
Купец глядит: старая с голой рукою.
Аземша глядит: молодая с белой грудью.
Старая на спину откинулась, будто при смерти.
А молодая к ней вплотную прижалась, нос к носу так, что
между ними ни щелочки.
1

Авантаж (avantage, франц.) — привлекательность, благоприятное положение.

208

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

Тут Аземша и догадайся, что без ведома его вышел оптический обман: как поглядишь, то и увидишь.
Смекнул и купец, что дело-то, может статься, прибыльное.
Свез картинку в Эривань, показ устроил диву такому непредвиденному и двести с лишним серебром рублёв заработал,
повеселев.

ЖЕ С ТОК И Й ОТ В ЕТ П Р ЕД В ОДИ ТЕ ЛЯ

Вождь бывалый снарядил в поход молодых князей, коим
война представлялась новым танцем, к развлечению ихнему
предназначенным.
Прими, разучи и танцуй. А покуда лошадей седлают
и в степь. Скачут день, скачут ночь.
Тогда юноша-князь, гарцевавший на гнедой кобыле аглицких кровей, вздыблил оную в горячем скаку перед самым вождем и воскликнул, внушаемый проказливым молодечеством,
с насмешкою на изнуренную лошадь старика кивая:
«Господин предводитель, слыхал я, что вы наперед сего
звались кавалером и самых кобылиц укрощали наистроптивых. Что же теперь походите вы на погонщика ослицы, едва
бредущей и по сторонам поминутно косящей слезливым
оком?»
На каковую дерзость гарцевателя вождь отвечал жестоко:
«Ваше сиятельство, не дивно походить мне на всадника
ослицы, упрямствующей торопиться к полю брани, понеже
я столько телят веду туда на убой».

ПИЙ

Не вспомню который Пий избран был папой Римским
к 75-ти годам от роду, а уже за четверть часа до полуночи, на
точные часы каминные глядючи, в предчувствии печального
209

ПРУТКОВИАДА +

перезвона их, напроизвел в должности всех своих сродников
от мала до велика: кого папским нунцием, кого секретарем,
кого кем. Когда минула четверть часа и зазвенели часовые
колокольчики, а мерный колокол обронил первый удар свой,
Пий спросил любимца-кардинала:
«Что в народе говорят о папства моего начале?»
Тот ответствовал:
«Говорят, что вы в произвождении своей родни ни минуты не медлите».
На что папа вздохнул, отведя взор от камина:
«О-хо-хо… Так мне ведь уже без четверти 100 пробило».

Х А Н Д РА

После трудов тяжких и веселья необузданного Светлейший Потемкин князь изрядно захандрить мог. И такая хандра одолевала оного, что все прислужники кругом дрожмя
дрожали, опасаяся Светлейшего потревожить. На любую
просьбу был не токмо князь способен сугубое выразить раздражение, но и поколотить отменно.
Как хандры приступ один черный особливо долго длился,
то бумаг на подпись князю накопилось до страсти. Бумаг не
счесть, а докучать страшно. А и не взойтить нельзя. Сам же
потом, как хандра отпустит, пенять начнет: «Отчего вовремя
не давали?»
Се Петушков молодой, сошка мелкая, взойтить и подписи
сыскать на те бумаги, отчаянный, вызвался.
Взошел.
Григорий Александрович сидит в кресле, взором в точку
вперившися, небритый, нечесаный, в халате на груди распахнутом.
«Как звать?»
«Петушков, Ваша Светлость!»
«Что нужно?»
210

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

«Подписи на важнейшие бумаги безотлагательные».
«Давай».
Взявши гуся перо чиненное остро, Потемкин князь молчком подписать изволил все бумаги до единой.
Столпившиеся у двери в прихожей придворные, допреж
немевшие со страху, теперича возрадовались и, ну, чуть ли
ни на руках героя качать:
«Ай, Петушков! Ну, выручил! Ну, не убоялся!»
Бумаги-то, посыпавшися, раскрылись, а там на месте
подписей повсюду:
«Петушков»,
«Петушков»,
«Петушков»,
«Петушков»…

Т И Б Р И П И ЗА

В италийской кампании генералиссимус наш Суворов
Александр Васильевич, объезжая переправу через реку Тибр,
на коей и оный Рим спокон веку стоит, рекогносцировку производить изволивал. Навстречу пеший по-конному бредет
офицер, понуря главу свою, гусарский поручик.
«Эй, гусар, а где твой конь?»
«Дак, Ваше Превосходительство!..» — и глагол применил
насчет воровства, от Пизы-града происходящий.
«Э, нет, — возразил Суворов. — Ты хотел сказать, что коня
у тебя стибрили».
«Так точно, Ваше Превосходительство! Стибрили».
«Велю тебе нового дать, но смотри, и сего не прохлопай».
В другой раз объезжает Суворов войска под Пизой и тот
же поручик навстречу, снова пеший.
«Что, орел, бредешь, понурясь?»
«Дак, Ваше Превосходительство, вдругорядь стибрили».

211

ПРУТКОВИАДА +

Галльский петух щеголеватый
212

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

«Э, нет, брат. Се в Риме стибрили, а под Пизою сам знаешь. Не мне тебя учить. Еще раз конем одарю, но уж боле не
зевай».

Ц А Р И Ц А БА Л А

Генерал-аншеф Дмитрий Иваныч, коего все и без фамилии узнавали, с Туркою в баталиях много отличившийся
и тем благосклонность государыни снискавший, никак французского наречия, в моду при Дворе вошедшего, постичь
не мог. Ни «эР» галльского петуха щеголеватого в нос пропустить с картавинкою, ни словеса затвердить иноземные
Господь Дмитрию Иванычу не попускал.
Се приглашение в Зимний дворец на бал получает он
с курьером верховым. А как Русский двор по-французски
прытче самих маркизов изъясняться ловок стал, то хоть бы
одною фразою, но обратиться к Екатерине-матушке на сем
диалекте картавом Дмитрий Иваныч непременнейше за долг
себе положил. А фразою выбрал: «Вы - царица бала!»
И говорит он русским разговором приятелю своему сметливому Куракину-князю Александру Борисовичу, зело во
французском понаторевшему:
«Ну, Саша, выручай!»
А Куракин-князь модник был превеликий. Достает он
костяной гребень аглицкой ручной работы на Старой Бондстрит у Тейлора сэра самолично купленный. Расчесывает
золотые кудри, вьющиеся ниже левого плеча. Расчесывает
серебряные кудри, вьющиеся ниже правого плеча. Поправляет эполету бриллиантовую. Встряхивает кружевными
манжетами брабантскими сквозного узора. Выбирает перо
гуся шведского. Макает в чернильницу стекла венецианского
и на бумаге белейшей рисовой, императором Японии подаренной, со всеми завитушками черкает, каллиграф, русскими
буквицами: «Вузет ля рень дю баль!»
213

ПРУТКОВИАДА +

Куракин-князь
214

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

«Ну, Саша, спаси Бог!»
Вчетверо сложив листок, допреж духами французскими
спрыснутый из флакона филигранного самим Александром
Борисовичем, прячет бумажку за обшлаг камзола воин отважный и кучеру велит кучерявому погонять цуг ко Зимнему
во всяк сезон дворцу.
А случись на том празднике государыни одна любимица —
девка знатная, видная и страх какая вострая! Разглядела, что
бумажка из генералова обшлага уголком торчит да незаметно
и выхватила сию из оного.
Генерал хвать-похвать: нет записки, а слов и не помнит.
Все от волненья из головы выскочили. А уж девка голосом
его так по записке и чешет громче некуда:
«Вузет ля рень дю баль!.. Вузет ля рень дю баль!..»
Государыня смеяться изволят. Придворные тем паче. Лакеи ливрейные, и те улыбаются.
А дабы никому в обиду не было, царица бала оную фрейлину с храбрым генерал-аншефом в скором времени и обвенчала, пышностию окружив подобающей.

Б Е З П Р ЕТ ЕН З И И

У одной барыньки был муж-офицер. Жили они обыкновенно: то миловались, то ссорились, то мирились. На чай
с баранками денег у них хватало, а на крепкий кофий нет.
А барынька ужас как обожала кофий и пить могла по восемь
чашечек кряду.
Вот земли той король думал-думал и удумал пойти войной
на соседа-супостата. В первом же бою офицер погибель принял за короля, семью его августейшую и весь ближний круг.
Залилась барынька слезами горючими, вдовою оставшися.
Но тут финанс-министр оглашает указ королевский, де, за
убитого мужа выдавать вдовам мешочек кофейных зерен

215

ПРУТКОВИАДА +

жареных, а ежели за раненого, то мешочек зерен сырых,
зеленых, требующих прожарки.
Получила вдова свой мешочек, засыпала зерна в мельницу
ручную и сидит-плачет-перетирает.
Грусть-грусть… Хрусть-хрусть…
Грусть-грусть… Хрусть-хрусть…
Выпила чашечку — полегчало. Выпила две — тем паче.
Позвала племянницу в компанию. Откушали еще чашечек
по шесть. Племянница спрашивает:
«Тетенька, как же вы теперь?»
А та и отвечает:
«Ну, мне же кофею выдали. Жареного. Как положено.
По указу государеву от финанс-министра. Я без претензии».
Грусть-грусть… Хрусть-хрусть…
Грусть-грусть… Хрусть-хрусть…

М ЕД И М АС Л О

Ах, в италийских землях пригорки и долины страх как
хороши!
Посему две пригожие местные девки, на одном косогоре
сидючи над прекрасной равниной и держа по куску воскового сота, вытягивали из клетчатых пор оного вязкий мед,
стекленевший на солнце подобно янтарю.
А, насытившись, умасливать принялись за щекою толстую
щеку маслом оливы из рощи, на том же косогоре растущей.
И до того отяжелели, что уж сдвинуть с места упитанные
и умасленные телеса свои даже не силились.
А как мимо проходить случилось седому старцу сухопарому, словно трость, и прыткости неимоверной, то они
и вопросили:
«Отчего такое не по летам завидное сложение имеете?»
Старец вывернулся, встал на руки, перекувыркнулся,
и к девкам тем подкатившись с разворотом, ответствовал:
216

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIII

«Оттого, что сызмальства масло употребляю внутрь, а мед
снаружи».
В Ы ГОД Н ОЕ С РА В Н ЕН ИЕ

Сравни муравьиное яйцо с тварью, его породившею. Яйцо
более твари.
Тоже и слава мужа великого долее, чем собственно жизнь
оного. Так, мыслю, и моя слава через потомков превзойдет
отпущенные мне недолгие лета.

217

Сеанс XIV

Чествование опекунов

Находятся некоторые из тех, которые упрекают меня в не-

благодарности к моим литературным опекунам. Де, редко
я их вспоминаю, а чествую еще реже. На сей поклеп ответ
у меня один: протестую! А возвращаюсь памятью потому
лишь редко, что никогда не забываю. В подтверждение слов
своих хочу посвятить последний сеанс всему Опекунскому
совету, приведшему меня ко всемирной славе, неслыханной
со времен фараонов.
Как гениального мыслителя и оригинального поэта Козьму Пруткова создали опекуны.
Конечно, в иных сферах я состоялся бы и без них. Статус
директора Пробирной Палатки получен мною без каких-либо рекомендаций с их стороны. К ордену Св. Станислава
я был представлен по государственной линии, а не по литературной. Одиннадцать человек детей — тоже заслуга сугубо
моя и Антониды Платоновны. Опекуны тут не причем. Но
своим феноменальным успехом в литературе я обязан сим
достойнейшим господам — талантам и аристократам крови.
Сперва они добродушно потешались надо мной, считали, что
сами-то подвизаются на благородном поприще серьезной
поэзии, а со мною можно и повалять дурака, скоротать досуг.
Развлечься, отдохнуть. А что вышло? А вышло то, что самый
даровитый из братьев Жемчужниковых Алексей, семидесяти
лет выпустивший свою первую книжку лирики, публично признался, что он не популярен. Его по-родственному
218

ЧАСТЬ II • ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ • СЕАНС XIV

поддержал только один читатель. Ну, и что же, что им оказался граф Лев Николаевич Толстой? Да, Толстой. Но — один!
Максимум — двое. Вторым как будто был Антон Павлович
Чехов. Но — двое! Это не мой масштаб! Про Александра
и Владимира Жемчужниковых вообще молчу. Единственный,
кто без меня еще как-то может перебиваться с кваса на воду,
так это Алексей Константиныч, тоже из рода Толстых.
Отсюда следует, что как гениальный мыслитель и популярнейший поэт, опекунов создал я. Они дали мне имя,
а я принес им славу. Но хвала им за то, что они поддержали
некогда безымянного и помогли обрести ему тот поэтический вес, благодаря коему Министерство финансов России
обрело известность у читающей публики. Теперь, кажется,
знают не понаслышке, что в подведомственной сему почтенному учреждению Пробирной Палатке жила и творила
гордость нашего Отечества, и в небытии продолжавшая
выходить на связь благодаря генерал-майору Павлу Петровичу — медиуму, скрывавшемуся под инициалами NN.
Правда, с некоторых пор мои сообщения перехватывает
некий господин Смирнов, невесть откуда взявшийся самозванец. Я протестую! Такой опекун мне не нужен. Он не
ограничился ролью честного биографа1, а присвоил себе
право говорить от моего имени. Павлуша ничего сделать
не может, поскольку он давно уже сам дух, а из ныне живущих никто, кроме самозванца, мои послания не ловит.
У меня нет выбора. Приходится довольствоваться тем, кто
есть. Алексея Жемчужникова хоть Лев Толстой с Чеховым
похвалили. А нового Алексея можно только пожалеть. Его
популярность с моею не сравнима, и ни Чехов, ни Толстой
1

См.: Алексей Смирнов. Козьма Прутков: Жизнеописание. «Вита
Нова», СПб., 2010.
Алексей Смирнов. Козьма Прутков. «Молодая гвардия» (серия ЖЗЛ), М.,
2011.
Сочинения Козьмы Пруткова (Статья и примечания Алексея Смирнова).
«Вита Нова», СПб., 2011.
219

ПРУТКОВИАДА +

не могут подсластить ему пилюлю безвестности своей признательностью. Но пусть в опекуны и попала личность мне
незнакомая, я не в обиде. Лишь бы посылаемые мною сигналы резонировали с улавливающем их.
Теперь же трепещите, мои нынешние зоилы! В устыжение
вашим поклепам направляю «Приветственный адрес» всем
моим опекунам.
«Ваши Превосходительства!
Отцы, сияющие в небесной добродетели!
Не понимаю тех, кто ищет новизны: дерзает изменять законы мироздания, перекраивает установленные границы прежних разделов, меняет отношение к важнейшим событиям.
Когда же как ни теперь в тревожном ожидании грядущего обратиться мне сладкой памятью к своим благодетелям,
благородным и милосердным опекунам?
Приветствую вас, превосходительный церемониймейстер
императорского Двора, почтенные губернаторы, убеленные сединами академики! Нет у меня стремления сильнее,
нежели пожелать вам столько счастья, сколько возможно
человеку разумному принять от сего благотворного мифа;
сколько и сам я испытываю, чествуя вас!
Да почиет на вас милость Божия, спокойствие ваше мне
в радость великую, а ваша память обо мне — земная награда!
Не на вихри новой мятущейся тьмы, а на вас, патриоты
света бесценного, склоняясь, уповаю.
Примите же, Ваши Превосходительства, сей «Приветственный адрес» от благодарного подопечного в памятный для
него день 11 апреля 2023 года.
С любовию к вам
Козьма Прутков.

220

Резюме

Читатель!

(Или, если угодно, посетитель!).
Ты закрываешь «Прутковиаду +», но закрываешь, чтобы
вернуться! Я в этом не сомневаюсь. Вернуться и привести
своих друзей, не равнодушных к изящным искусствам, к русской словесности в ее самых шедевральных образцах, перед
которыми меркнут творения Бомарше, если ты их открывал.
А если не открывал, то и не трать время. Что — Бомарше? Все
императоры Европы — люди высочайшего ума — узрели его
неблагонадежность, а Иосиф Австрийский дозволил «Фигаро»
Моцарту только после того, как либреттист выкинул из текста
реплики скользкие относительно дам и неблагонамеренные
относительно властей. Забудь о французах. Они нам не указ.
Лучше перечти меня и еще раз насладись впечатлением от
представленных здесь впервые во всей полноте графических
листов с корифеями Ученого Совета Санкт-Петербургской
Пробирной Палатки и героями моих творений, равно как
и с героями творений Федота и Фаддея Прутковых. Мой
удел — увековечивать всё, на что ни брошу я свой пытливый
взор аналитика, директора, стихотворца, связавшего одним
нерасторжимым морским узлом носовой платок химика с генеральским кашне и бантом лирического поэта.
А напоследок позволь рекомендовать тебе моего биографа
господина Алексея Смирнова, однажды по ошибке (нет, не
221

ПРУТКОВИАДА +

по ошибке, а по воле Провидения!) поименованного в мою
честь. В неком литературном собрании Санкт-Петербурга, на
Мойке, где обсуждалась его «Прутковиада»1, кто-то из выступавших произнес, точно оторопев: «Как сказано у Алексея
Евгеньевича Пруткова…» и, смутившись, поправился под
общий одобрительный хохот.
Не имею чести быть знаком с биографом лично, но это
и неважно. Вовсе неважно! Говорят, чтобы судить, надо знать.
Неправда! Лучше всего я представляю себе тех, кого ни разу
не видел. Именно тогда громадное воображение художника
позволяет мне уверенно набрасывать их портреты на конопляном рядне вечности. Увидь же и ты вослед за мной того,
кого счастливая Фортуна надоумила копнуть мои портфели.
А копнул он их в конце концов изрядно! Мы оба поэты, так
что порой затруднительно распознать, где я, а где он.
Любезный книгочей!
Посетитель Прутковской галереи!
Возблагодари Бога за то, что Он привел тебя, куда следует.
Положись на меня и не манкируй моим советом:
Когда твои, читатель, мысли,
Как гроздья на лозе, подкисли
Или от холода продрогли,
Плесни свой грог в стакан ли, в рог ли.
Друг дерзновенных озарений,
Пройдись «Прутковской галереей»
И с наслажденьем, как отраду,
Перечитай, держа в уме,
Что подсластит твою досаду
Она изюмом резюме!
Неизменно твой доброжелатель — Козьма Прутков.
11 апреля 2023 года (annus, i).
1

Алексей Смирнов Прутковиада: Новые досуги. СПб., Вита Нова, 2010.

222

А. С.

223

Приложение
КО З Ь М А П РУ Т КО В
Н А ЗА П Я Т К А Х

Цепляюсь за край книги, как за край кареты, развернувшей-

ся на последнем повороте прежде, чем окутаться облаком
«Содержания», я — ваш покорный слуга. С трудом удерживаюсь на запятках, бодро трясущихся уже по булыжной
мостовой, но не могу оставить молчанием сей великолепный
экипаж со всеми его персонажами, набившимися в кузов по
дороге. Хочу выразить свое мнение относительно прочитанного — мнение, сложившееся на запятках книги и звучащее
с ее запяток.
Коль скоро в окололитературных, равно как и в литературных кругах, живо представление о том, что я — выдуманный классик и вообще персона призрачная; что меня
на самом деле никогда не было, а, следовательно, не было
и ничего со мной связанного; что заграница меня отнюдь
не знает и не желает знать, то кто-нибудь может подумать,
будто и мой медиум господин Смирнов тоже фантом, не
имеющий зримого воплощения.
Фантом? Ха! Докажу, что это не так.
Но постойте. Я еще не досказал о себе.
Да, я достоин самых высших похвал, и, видит Бог, я заслужил их от небезызвестных особ. Если вам что-то говорят
их имена, то знайте: до революции меня хвалили писатель
224

ПРИЛОЖЕНИЕ

Достоевский и философ Соловьев. В революцию Ульянов
(Ленин), не терпевший ни Достоевского, ни Соловьева, повторял вслед за мною: не ходи по косогору, сапоги стопчешь.
А сам пошел и стоптал. После революции меня прославили
три кита отечественной филологии — Берков, Бухштаб и Бабореко. А в постсоветское время господин Смирнов вдохнул
новую жизнь в мои творения. Если кто-то считает, что он
такое же вымышленное лицо, как и я, то, по обещанию, докажу обратное. Только не торопитесь. Мне надо досказать
о себе еще.
Вы любите пародии? Они вас веселят? Вы слышали, что
я их одни и пишу? Не верьте слухам! Слухи порождают химер заблуждения с раскрытым, как кошель, зевом Илиодора
Проклеветантова — торсом финанс!-министра и — ощипанным хвостом ворона Прохора. Меня всегда возмущали
пародии. Честное слово! Они мне претят. Кто-то считает,
что пародия иронична, а ирония — признак ума. Возможно.
Но ирония задириста. Ирония может ранить. А я никого не
собираюсь обижать. Я подражаю, — да. Подражаю, но не
копирую. Подражаю, но не грешу желанием передразнивать.
К насмешкам над начальством склонны скорее завистники, нежели беспечные шутники, тогда как подражание
начальству есть безусловная добродетель подчиненного.
Начальник сказал: «Не играет значения». Подчиненный
повторил: «Не играет значения». Начальник сказал: «Имеет
роль». Подчиненный повторил: «Имеет роль». Он вовсе не
иронизирует над перепутанными глаголами, но почтительно вторит тому, кто имеет право сию путаницу вносить.
Право, внушенное ему его местом на ступенях служебных
субординаций.
А как литератор, я подражаю г. Пушкину и прочим сочинителям, снискавшим расположение публики, тем более
расположение высокого начальства, пользующихся его доверием и с годами, — пусть посмертно, — как бы возведенным
в генеральский чин.
225

ПРУТКОВИАДА +

Точно так же автор «Прутковиады +» подражает мне.
Вы недоумеваете? Вам кажется это зазорным? Но что тут
плохого? Это очень хорошо! Медиум берет пример с лучшего. Он равняется на достойнейшего. И пусть кто-нибудь
другой докажет, что я не прав. Вместо того, чтобы морочить
публику собственной сомнительной оригинальностью, мой
подражатель доставляет удовольствие читателям, варьируя
мои уже получившие признание мотивы, и все-таки варьируя
по-своему. Конечно, у него выходит хуже, чем у меня. Но
по-своему хуже.
Сравните два стихотворных автопортрета. Первый
(«Когда в толпе ты встретишь человека…») — принадлежит моему перу, второй («Так чьи ж, курчавясь проседью,
власы…») — написан медиумом от моего имени. У меня
шестнадцать строк, у него двадцать четыре. Уже настораживает. Многословие — бич стихотворства. Талант — брат
краткости. Разумеется, у меня таланта больше. Я пишу
ёмче. Но деликатно ли сравнивать кого бы то ни было
с национальным гением? Гений не сравним. Мне безразлично расфранчен я или наг. Внешние аксессуары меня не
интересуют. У медиума же я закутан в мягкий плащ. Руку
мне обтягивает белая перчатка, чьи пальцы — большой,
средний и мизинец — унизаны перстнями поверх. А на самом-то деле я ношу два перстня на левой руке без перчатки,
спроси те художника Жемчужникова, спросите Лагорио
и Бейдемана. Все подтвердят, что мои пальцы, предназначенные для украшений — указательный и безымянный,
что врожденное чувство вкуса подсказывает мне надевать
не больше двух перстней на одну руку и под перчатку, а не
на. Три перстня — много. Три — перебор. Они привлекают
к себе избыточное внимание, тем более надетые поверх
лайки, а я предпочел бы сосредоточить внимание публики
на себе: своей спине, губах, груди. Да, моя спина сохраняет
приличествующую гибкость при появлении ревизоров из
министерства финансов, но, заметьте, я никогда не гну ее
226

ПРИЛОЖЕНИЕ

перед подчиненными. Ни-ког-да! О, им хорошо известна
язвительная улыбка, по временам слегка искривляющая
мои полные губы, и та змея, что гнездится в горячей груди обличителя нравов! И всё же, когда речь идет о такой
громаде, как Козьма Прутков, соглашусь: говорить о нем
следует много, долго и по-разному. Одним автопортретом
тут не отделаешься, одним росчерком карандаша меня не
охватишь. Автопортретов должно быть в избытке и принадлежать они могут разным поэтам и художникам. Уж на что
удачно тремя старыми мастерами схвачен мой прижизненный лик: этот низкий лоб мыслителя, покато уходящей под
копну седеющих волос; симметричная ямка на подбородке;
запоминающийся прыщ по краешку левой щеки… Но вот
явился господин Кузьмин и предложил иное решение.
Он изобразил меня на берегу Житейского моря, когда
зигзаги молний терзают небосклон, тонет судно, а полногрудая русалка выныривает из кипящей волны, открывая
не только покрытые пеною груди, но и сверкающую чешую крутого бедра. Я же тискаю лиру перстами, лишенными перстней, и пою, пою свободный, бушующий простор, оборотясь к нему не сгибаемой (в данном случае)
поясницей поэта-правдолюбца. При этом уста мои плотно
сжаты. То есть я пою про себя, левым ухом прислушиваясь к мелодии, извлекаемой из лиры, а правым ловя томительные вскрики русалки, обнаженной до чешуи. При
этом взгляд мой задумчиво печален и несколько скошен
в сторону моря.
А вот я с ловкостью жонглёра перебрасываю над головой литеры алфавита: все. И не роняю ни одну. Даже
«ять», про которую Пушкин сказал, что именно ей подобны шпионы, привыкшие соваться туда, где без них вполне можно обойтись. Я понял, в чем здесь зарыта собака:
в уподоблении! И немедленно сравнил девицу с игральной
шашкой, мечтающий выйти в дамки… «…Пока ее не взяли
за фук», — подхватил медиум, возникший невесть откуда.
227

ПРУТКОВИАДА +

Но почему — невесть? Ясно откуда. Из тоннеля питерского
метро. Эскалатор выбросил его со станции «Гостиный двор»
на Невский проспект в тот самый миг, когда исландское чудовище — вулкан по имени Эйяфьядлайёкюдль, как Змей Горыныч, днями назад полыхнув над Исландией, теперь мрачным
облаком накрыл половину Петербурга. Среди бела дня всё
померкло и запахло каким-то жженым смрадом. Невский
съёжился и замер. На голову ничего не сыплется, просто
мрак и гарь. Транспорт как бы споткнулся на ровном месте
и, взвизгнув от испуга, затормозил. А народ вокруг прижух,
охваченный первобытным страхом.
Туча вулканического пепла, взметенная извергом Эйяфьядлайёкюдлем, накрыла Невский проспект вечером
16 апреля 2011 года. И как раз в это время из того же метро
выскочил редактор почтенного питерского издательства
«Вита Нова» господин Дмитренко с радостным восклицанием: «Вышла «Прутковиада: Новые досуги»!» — и десятком
авторских экземпляров для медиума. Клянусь недрами
Эйяфьядлайёкюдля! Сама природа подтвердила и закрепила подлинность события в книжном мире; бесспорную
реальность автора, наследующего мне книгой стилевых
вариаций.
Уже в ней он серией портретов проявил себя как продолжатель традиций г. Кузьмина. Прежде я говорил о том, что
писать меня и обо мне надо много, долго и по-разному. Теперь дополняю: а вместе с тем писать меня надо канонично,
согласно изображениям, заповеданным старыми мастерами,
ибо новизна и традиция — два ручья одной туго сплетенной
косы вдохновения.
Готов поддержать тех знатоков, кто восхищен дивным
совпадением в «Прутковиаде+» текста с рисунками, линии со словом, обильной графики со шрифтом заголовков. Взять хотя бы мой Парадный портрет «Лев задумался». Сколько в нем директорской умудренности, сколько
величавости орденоносца, познавшего все тайные ходы
228

ПРИЛОЖЕНИЕ

благонамеренных поползновений к признанию и славе.
Как гордо сияет на правой груди моей звезда Святого Станислава! Как неумолимо срывается с кончика повисшего
в воздухе пера капля черных орешковых чернил! А сколь
резонирует Парадный портрет со стихами «Романтического
автографа», когда незнакомую девицу Кацнельсон встречаю
на откосе я —
Курчавый, точно овен,
А величав, сановен —
Кругом повадки льва!
Зримость словесного образа удваивается выразительностью образа графического. Подите прочь, ёрникифельетонисты! Не о вас ли было сказано:
Потейте, хмурые козлы!
Вы всем горазды ставить двойки.
От вас дождешься похвалы,
Как молока от вашей дойки.
Но какое право медиум имел пустить меня стаптывать
сапоги по откосам? Где и когда это было? Здесь типичное
самовольство и превышение полномочий! Пусть пишет объяснительную записку. Хотя нет. Объяснительная записка
пишется для того, чтобы скрыть суть дела. А суть в том, что
девица Кацнельсон (откуда он ее выкопал?) узнала меня по
моему Парадному портрету и уже не могла упустить выпавший ей счастливый фант.
И вот оне (мы. — К. П.) — обои! —
Под фавновы гобои
Склонились между трав…
И на бумаге белой
Он (я. — К. П.) ей оставил смелый,
229

ПРУТКОВИАДА +

Свой дивный и летучий,
Свой лучший
Автограф:
Козьма Прутков
6 июня 2023-го года (annus, i).

230

У моря
231

Библиография
А ВТО Р С КОГО Ц И К Л А П УБ Л И К АЦИ Й,
СВЯ ЗА Н Н ОГО С КОЗ Ь М ОЙ П РУТКО ВЫМ

Прутковиада. Публикация и предисловие Алексея Смирнова. — Журнал «Новый мир», 2001, № 9, с. 120 – 134.
А. Е. Смирнов. Из литературного наследия. Прутковиада. —
В кн.: Семинар. М.: Издательство физико-математической литературы, 2006, с. 209 – 216.
Алексей Смирнов. Козьма Прутков: Жизнеописание. — СПб.,
Вита Нова, 2010. — 512 с.: 157 ил. — («Жизнеописания»).
Алексей Смирнов. Прутковиада: Новые досуги / Рис. автора. — СПб., Вита Нова, 2010. — 128 с.
Сочинения Козьмы Пруткова / Статья и примеч. А. Е. Смирнова; Ил. А. Н. Аземши. — СПб.: Вита Нова, 2011. —
592 с.: 60 ил. — (Фамильная библиотека.Читальный зал).
Алексей Смирнов. Козьма Прутков. — М.: Молодая гвардия,
2011. — 406 [10] с.: ил. — (Жизнь замечательных людей:
сер. биогр.; вып. 1309).
Прутковиада: Новые досуги. 2010. Стихотворения. Басни.
Переводы. Афоризмы. В кн.: Алексей Смирнов. Избранное. Стихотворения, песни, поэмы, переводы. М.: Новый
Хронограф, 2016, с. 200 – 250.
232

БИБЛИОГРАФИЯ

Маски смеха в театре Козьмы Пруткова. В кн.: Алексей Смирнов. Ангел в Салониках. Книга эссе. — М.: Новый Хронограф, 2019, с. 180 – 204.
Козьма Прутков. Ученые штудии. Публикация А. Е. Смирнова. — М., МФТИ, 2020. — 20 с. (Рисунки Алексея Смирнова).
Алексей Смирнов. С бодрым духом и с сытым брюхом. Ко дню
рождения врага демократии Козьмы Пруткова. — Независимая газета. Ex Libris, 08.04.2020.
Козьма Прутков: Жизнеописание. Прутковиада: Новые досуги. 2010. В кн.: Алексей Смирнов. На пиру судеб. — М.:
Новый Хронограф, 2020, с. 242 – 268.
Козьма Прутков. Стихотворения. В кн.: Алексей Смирнов.
Лира Водолея. Избранное. — М.: Новый Хронограф, 2021,
с. 133 – 141.
Муравьиные яйца славы. Эссе. В кн.: Алексей Смирнов. Хмель
памяти. Избранная проза. М.: Новый Хронограф, 2022,
с. 476 – 484.
Алексей Смирнов. Яйцо более твари. Книжная стилистика и юмор XVIII века. — Независимая газета. Ex Libris.
07.06.2023.
Алексей Смирнов. Прутковская галерея / Рисунки автора. —
М.: Новый Хронограф, 2023. — 152 с.

233

Содержание
Читателю. Разъяснительная записка .

. . . . . . . . 5

Часть первая
ПРУТКОВИАДА: НОВЫЕ ДОСУГИ

Стихотворения
Ревность по службе.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

«М. П.» — важнейшее из мест…»
«Ложусь ли с девою на ложе…»

. . . . . . . . . . . . 9

. . . . . . . . . . . . 10

«Я с прошлой, кажется, субботы…» .
Тайна .

. . . . . . . . 10

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11

«Благонамеренность, неспешность…» .
Певец .

. . . . . . 11

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12

Стирка. Басня

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12

Два эпиграфа из г. Лермонтова
1. «Нет, я не Байрон. Я — Прутков…» .
2. «На голос таинственной Сони…».
Европа .

234

. . . . . . 13

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14

Нежелание славы
Адель .

. . . . 13

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19

СОДЕРЖАЕНИЕ

К другу лирику в ожидании книг оного .
Машинист Беккауер .
Люлюшки-люли .
Ратник. Баллада

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24

Румяная Лиза. Басня.
Эмилия Монтана

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28

Романтический автограф. Баллада
Салюты .

. . . . . . . . . 30

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 32

Сватовство в обед .
Чреды созвучий
Сопернику .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 34

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35

«Не я ли в королевском Кракове…» .
Виртуоз–I. Басня.

. . . . . . . . 35

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 36

Виртуоз–I I. Басня .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37

Трапезы дворянина
К Юлии Цезаревне

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 38

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 38

Отец Егорий Носов .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 39

«Хвалю себя за то, что смог…» .
Желания

. . . . . 19

. . . . . . . . . . . . 40

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40

Мой портрет в будущем

. . . . . . . . . . . . . . . . . . 42

Баронова Шишка. Как будто с германского .
Кабальеро. Как будто с гишпанского

Новые афоризмы .

. . 42

. . . . . . . . 44

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47

235

ПРУТКОВИАДА +

Венок Пленире
Уведомление Козьмы Пруткова .
Пятнадцать сонетов Петра
Федотовича Пруткова (отца),
сплетенные в форме венка . . .
Объяснения.

. . . . . . . . . . . 61

. . . . . . . . . . . . . 63

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 71

Часть вторая
ПРУТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ

Медиумические сеансы

. . . . . . . . . . . . . . . . 75

Сеанс I
Начальство надо беречь .
Сеанс II
Я и Пушкин .

. . . . . . . . . . . . . . . 78

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 82

Сеанс III
Открытое письмо знаменитого
Козьмы Пруткова графу Льву
Николаевичу Толстому . . . . . . .
Сеанс IV
Капустник .

. . . . . . . . . . 88

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 94

Сеанс V
Не могу пройти молчанием! .

. . . . . . . . . . . .106

Сеанс VI
От противника всяких юбилеев.

236

. . . . . . . . .109

СОДЕРЖАЕНИЕ

Сеанс VII
Чем Прутковская галерея
отличается от Третьяковской? .

. . . . . . . . . . 113

Сеанс VIII
Герб дворянского рода Прутковых

. . . . . . . 117

Сеанс IX
Портреты членов Ученого совета
Санкт-Петербургской Пробирной Палатки
и сопровождающих дам с подписями,
стихотворениями, афоризмами . . . . . . . . . .123
Автопортрет .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125

Клочки по закоулкам (Баллада)
К демократам .
Лира

. . . . . . 127

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .130

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .134

«Супруга мне сказала...» .
Семейная гордость

. . . . . . . . . . .134

. . . . . . . . . . . . . . . .136

Доктору Граве в ответ на просьбу
оного рассказать о себе . . . . . . . . . .
Поездка по императорской
железной дороге . . . . . . . . .
Афоризмы

. . . . . . . . . 141

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 146

К вельможе

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .150

Приказ командира полка .
Афоризмы

. . .138

. . . . . . . . . . .152

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .154

Говорящая фамилия
Сеанс X
Я — рисовальщик

. . . . . . . . . . . . . . .158

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162

237

ПРУТКОВИАДА +

Сеанс XI
Из записок полкового адъютанта
Достойный сын гениального отца .
Поминальный пикник

. . . . 166

. . . . . . . . . . . . . . 170

Избранные военные афоризмы
поручика Фаддея Козьмича Пруткова
с примечаниями г. полковника . . . . . . . 174
Приложение: Аудиторский
букет рифм на слово Европа
Сеанс XII
Каким традициям мы наследуем

. . . . . . . .186

. . . . . . . . .189

Сеанс XIII
Из «Гисторических материалов»
Федота Кузьмича Пруткова . . . . .

. . . . . . . . 193

Генеральский картуз .

. . . . . . . . . . . . . . 194

Догадливый казначей

. . . . . . . . . . . . . . 196

Китайский болванчик .
Лоцман Панов .

. . . . . . . . . . . . . 198

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .200

Говорящий ворон .

. . . . . . . . . . . . . . . . .202

Вождь неискусный

. . . . . . . . . . . . . . . .202

Фарфоровые блюда .

. . . . . . . . . . . . . . .205

Армянин и две Эльвиры

. . . . . . . . . . . 206

Жестокий ответ предводителя
Пий

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 209

Хандра

238

. . . . 209

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 210

Тибр и Пиза .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 211

Царица бала

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 213

СОДЕРЖАЕНИЕ

Без претензии .
Мед и масло .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 215

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 216

Выгодное сравнение .
Сеанс XIV
Чествование опекунов

Резюме .

. . . . . . . . . . . . . . . 217

. . . . . . . . . . . . . . . . . 218

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .221

Приложение
Козьма Прутков
На запятках .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .224

Библиография авторского цикла
публикаций, связанного
с Козьмой Прутковым . . . . . .

. . . . . . . . . . .232

239

Художественное издание

Алексей Евгеньевич Смирнов

ПРУТКОВИАДА +
Издатель Леонид Янович
Корректор Ольга Крупченко
Художник Владимир Хананов
Иллюстрации Алексей Смирнов
Верстка и оригинал-макет Михаил Щербов
Налоговая льгота –
Общероссийский классификатор продукции
ОК-005-93, том 2; 953000 – книги, брошюры
Ассоциация «Издательство Новый Хронограф»
E-mail: nkhronograf@mail.ru
Информация об издательстве: http://www.novhron.info
Подписано к печати: 03.01.2024
Формат 60 × 84 / 16, Бумага офсетная.
Печать офсетная. Объем 15 печ. л.
Тираж 300 экз.
Отпечатано в АО
«Т8 Издательские технологии»