Кулайская культура в Новосибирском Приобье - Троицкая Т.Н.

Автор: Троицкая Т.Н.

Теги: история археология культурология

Год: 1979

Похожие

Археологическая карта Новосибирской области

Археология Западно-Сибирской равнины: Учебное пособие

Культура зауральских скотоводов на рубеже эр. Гаевский могильник саргатской общности

Новосибирск (Сборник)

Текст

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
СИВИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ НСТИТУТ ИСТОРИИ, ФИЛОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ
Т. Н. ТРОИЦКАЯ
КУЛАИСКАЯ КУЛЬТУРА В НОВОСИБИРСКОМ ПРИОБЬЕ
Ответственный редактор канд. ист. наук В. И. МОЛОДИН
Г п I СТВО «НАУ К А» излсй^
Новосибирск • 1"'у
тс
В книге дается описание археологических памятников Новосибирского Приобья с III II вв. до н. э. по III в. и. эп устанавливается их культурная принадлежность, выявляются связи новосибирского варианта куналейской культуры, определяются три этапа ее развития. Пересматривается прежняя датировка фоминских памятников. Раскрываются причины переселения северных лесных племен, описывается их экономика. социальная организация, духовная культура.
Работа рассчитана на специалистов — археологов, историков и краеведов.

ВИБЛМТЕКА
*; госукчлврсктета
т 10602—833________
ТО42(62)-79 ,Пте-°»7000(Юа
© Издательство «Наука», 1979.
ВВЕДЕНИЕ
В данном исследовании ставится задача дать характеристику археологических памятников кулайской культуры на территории Новосибирского Приобья, выяснить преемственные п контактные связи с памятниками предшествующих, после дующих п соседних синхронных культур и тем самым определить место кулай-ских племен в общей истории развития населения Западной Сибири, а также восстановить картину исторического развития населения на данной территории в конце I тыс. до н. э.— на-
<1овоснбирское ириобье охватывает террн-тошгок.северу от г. Камень-на-Оби до устья р.Л&ь» левой протоки Оби, впадающей в нее у с. чуть ^вернее -границы Новоси-
бирской ж Томской областей. По своим естест-венно^географическим условиям вся эта территория представляет собой единое целое и несколько отличается от более южных и северных районов.
Сочетание лесостепной полосы с зоной ленточных боров, тянущихся вдоль течения Оби, способствовало, с одной стороны, передвижению с севера на юг лесных племен, с другой* стороны, обеспечивало контакты с племенами соседних степных и лесостепных районов. Поэтому культура населения Новосибирского k Приобья нйцйютяжении своего развития в от-тъны^передда1 оказывалась втянутой в круг лом культурной общности, а иногда в ней преобладали лесные черты.
этические условия в конце I тыс. до
совпадали с современными. По мнению Ьжедователен, палеоклпматпческне дан-т говорить о том. что в I тыс. до период увлажнения, сопровож-ижжением летних температур, ещение ландшафтных зон на В. А. Зубакова, в пнтере-около 2500—2000 лет то-второп половине I тыс. до
Lsie
вщ
№ Так, РУ* ций lWv назад,
н. э., границы растительно-ландшафтных зон на территории Западной Сибири передвинулись к югу приблизительно на 200 км. Об этом же пишет крупнейший исследователь лесов Сибири Г. В. Крылов. Он полагает, что граница растительно-ландшафтной зоны сместилась в южном направлении на 3—4°, т. е. зона лесов располагалась значительно южнее современной
Палеоклнматические данные в полной мере согласуются с письменными известиями о народах Центральной Азин. Л. Н. Гумилев отмечает совпадение палеоклиматнческих и китайских летописных сведений. Он указывает, что в IV—III вв. до н. э. наблюдался период увлажнения степей, вызванный прохождением циклонов. Безусловно, последствия этого явления, прослеженного для районов Центральной и Средней Азин, сказались и фа климатических условиях Сибири, где тоже должен был прослеживаться период увлажнения. Несколько позже, в I—III вв. л. э. циклоны постепенно переместились в северном направлении, в лесную зону. Это привело к прекраще-t йцДО^йернода увлажнения, начался период усыхания2. По мнению М. Ф. Косарева, в периоды увлажнения уровень воды в реках Западной Сибири повышался, прогрессировала заболоченность, затапливались низменные, ранее удобные для жизни территории, сокращались лесные пространства, что неизбежно должно было способствовать перемещению части лесного населения3 * 5.
1 Зубаков В. А. Палеогеографа л Западно-Сибирско! низменности в плейстоцене н позднем голоцене. Л„
1972, с. 182; Крылов Г. В. Леса Западной Сибнои. М-
1961, с. 69.
1 Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства. М., 1970. с. 30—31; Он же. Роль кдлмахивммх нчмве-банпй в истории народов степной эоны Евразии.— ♦История СССР». 1967, .4 1. с, 58—601
5 Косарев М. Ф. Древние культуры Томска Ha-рым с кого ТТрнобыг. М’., 1974, с. 37.
ИСТОРИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
Кулайская культура последнее время привлекает к себе внимание археологов Западной Сибири, занимающихся изучением раннего железного века. Несколько необычен сам факт появления этого термина — кулайская культура. Введенный в 1956 г. В. Н. Чернецовым4, он прочно вошел в археологию Сибири, причем в это время специалисты не знали поселений и могил носителей этой культуры, не знали их керамики. Известно было только бронзовое плоское ажурное литье, происходящее в основном из кладов (жертвенных мест) и случайных находок. Однако это! материал был столь выразителен, а находки четко локализовались в Среднем Приобье, что появилась возможность дать характеристику этой культуры, высказать гипотезы об ее происхождении и датировке.
Первый исследователь находок кулайского типа И. М. Мягков издал находки с жертвенной горы Кулайка в Принарымье и аналогичный материал из ряда других мест5. Он датировал их началом н. э. и полагал, что кулай-ское бронзовое литье является чисто местным творчеством. Однако он прослеживал в этом материале тесную связь со степными культурами, полагая вслед за Дохтуровским, что сухой климат, существовавший до 500 г. до н. э., давал прочную базу для этих связей. И. М. Мягков связывал распространение подобных находок с территорией Нарымского Приобья.
Увеличившееся число публикаций ажурного бронзового литья и личин дало возможность В. Н. Чернецову выделить в Принарымье ку-лайскую культуру* 5 6, которую он считал близкой и синхронной усть-полуйской, тем самым датируя ее IV в. до н. э.— I в. н. э. Предметы плоского бронзового литья, которые широко распространены к востоку от Урала и в Западной Сибири и отличаются примитивным реализмом, небрежностью исполнения и серийностью поделок, он*разделил на две группы: западную (неажурное литье) и восточную (ажурное). Последнюю группу, происходящую из лесных районов Западои Сибири, а тактке крупные трехлопастные бронзовые наконечники стрел со скрытой втулкой он отнес к ку-лайской культуре. Как полагал В. Н. Чернецов, плоское литье связано со святилищами и целиком подчинено их религиозно-магической роли. К кулайской культуре он отпес и отдель-
* Чернецов В. Н. Бронза усть-по.туйского време ни.— МИА, № 35. М., 1953, с. 171.
5 Мягков И. М. Находки па г. Кулайка. - ТТКМ. т. 1. Томск, 1927: Он ;ке. Древности ПарымсilOn, края.—ТТКМ, т. 2. Томск. 1929.
6 Чернецов В. Н. Указ, соч., с. 171.
ные предметы объемного литья, выполненного в более художественной манере.
В том же 1956 г. вышла статья Р. А. Урае-ва7, в которой он анализирует находки Кри-вошеинского клада и датирует предметы. кулайского типа на основе материала Елыкаев-ского клада VI —IX вв. н. э., не учитывая при этом, что клады неизбежно содержат разновременный материал.
Несколько позже предметы кулайской культуры привлекли внимание М. Ф. Косарева. Он систематизирует предметы бронзового литьят разделяя их на семь типов, вслед за И. М. Мягковым обращает внимание на степной элемент в лесной кулайской культуре. Он полагает, что кулайская культура сложилась на основе мол-чановской (начало I тыс. до н. э.), в которой
сочетаются лесные черты, восходящие к са-мусьской культуре, и андроноидные еловские признаки. Это сочетание и привело к наличию в кулайской культуре северных и южных черт8. Дата ее — V в. до н. э. IV в. н. э. М. Ф. Косарев первый обратил внимание па штампованную керамику, предполагая, что именно ее нужно связывать с кулайской культурой. Дальнейшие археологические исследования подтвердили это предположение: вместе со штампованной керамикой были найдены предметы бронзового литья на Смолокуров-ском городище (раскопки М. Ф. Косарева) и других памятниках Нарымского, Томского и Новосибирского Приобья. Он связывает кулай-скую культуру, так же как и молчановскую, с угро-самодийскими племенами.
Четкую границу распространения кулайской культуры указывает В. И. Мошинская, основываясь на находках бронзового литья9. Это среднее Приобье от низовьев Томи до устья Тыма, западная граница проходит по разделу Оби и Иртыша, на востоке опа доходит до Среднего Чулыма. В. И. Мошинская отмечает связи кулайской культуры со скифо-сибирским миром и пьяноборской культурой.
В. А. Могильников уточняет датировку ку-лайских памятников10: IV в. до н. э.— I в,
7 Ураев Р. А. Кривошеинский клад.— ТТКМ, т. 5 i Томск, 1956. с. 329 сл.
8 Косарев М. Ф. К вопросу о степном компонента . в культурах железного века лесного Прпобья.—СА, 1964, № 2, с. 211; Он же. Некоторые проблемы древ^ ней истории Обь-Иртышья,— СА, 1966, № 2. с. 31; Он же. К вопросу о кулайской культуре.-- КСИ А,’ вып. 119. М., 1969, с. 43—51; Он же. Древние культуры Нарымского Приобья. М., 1974, с. 133—146 и др.
9 История Сибири, т. 1. Л., 1968, с. 233, 241.
10 Могильников В. А. Елыкаевская коллекция.— > СА, 1968, № 1, с. 263—268; Он же. Находки из с. Пиковки.- СА, 1969, № 3, с. 254-259; Он же. К вопросу об этнокультурных ареалах Среднего Прииртышья н Приобья эпохи ранпего железа.— В кн.: Проблемы хронологии и культурной принадлежности археологических памятников Западной Сибири. Томск 1070 с. 1Н6 — 1S9 ’ *
Е э.. относя период расцвета на вторую половину I тыс. до н. aj Он подвергает справедливой критике явно завышенную датировку кулайской культуры, предложенную Р. А. Урае-вым. Как указывает В. А. Могильников, плоское ажурное бронзовое литье исчезает в первой половине I тыс. н. э. Он полагает, что в литературе преувеличена роль степного компонента в сложении кулайской культуры, основу которой, по его мнению, составили местные лесные племена типа самусьских.
Значительный вклад в изучение кулайской культуры был внесен томскими археологами. Л. А. Чиндина, проводя исследования на коренной кулайской территории — в Нарымском Приобье, выделяет два хронологических этапа в развитии фигурно-штамповой орнаментации керамики11. Первый этан—иаеюганский — сопровождается ^ ажурным бронзовым литьем, он четко локализуется ^Нарымском Приобье (IV—III вв. до н. э.—Ч в. н. э^Т^тррой этап — саровский — характеризуется расширением границ и обособлением локальных вариантов. От точной датировки второго этапа Л. А. Чиндина воздерживается. Происхождение кулайской культуры она ведет от взаимодействия сосуществовавших, по ее мнению, культур еловскон и молчановской.
По вопросу о происхождении кулайской культуры Ю. Ф. Кирюшиным было высказано следующее предположение12. Кулайская культура формируется на основе местного еловско-го населения, жившего в Васюганском Приобье в первой половине I тыс. до н. э. В III—II вв. до н. э., когда начинается продвижение кулай-ского населения на юг, происходит его интенсивное взаимодействие с потомками молчановской культуры, что привело, как он полагает, к сложению керамики саровского типа.
Большое внимание изучению кулайской проблемы уделено в работах Л. М. Плетневой. Ею проведены исследования на территории Томского Приобья, дана исчерпывающая характеристика керамики конца I тыс. до н. э.— начала н. э. В отличие от Л. А. Чиндиной, Л. М. Плетнева полагает, что керамику саровского тип£ нельзя выводить из васюганской, посколы$у она связана генетическим развитием не с ней, а с керамикой Нижнего и Среднего Чулыма (молчановской) и датирует ее II—III вв. н. э.|Л. М. Плетнева считает, что отдельные (бронзовые антропоморфные фигур-
И Чиндина Л. А. Культурные особенности среднеобской керамики эпохи железа.— «Из истории Сибири», Томск, 1973. пыл. 7, с. 161—167; Она же. О кулайской куавьтуре — В кн.: Проблемы этногенеза народов Сибири Дальнего Востока. Новосибирск, 1973, с. 67-68. >
12 Кирпэдмн Ю. Ф. К вопросу о происхождении культуры раннего железа в Нарымском Приобье.— В кн/ Происхождение аборигенов Сибири. Томск, 1973, с. 211—214.
ки были связаны с погребальным культом, а большая часть антропоморфных и зооморфных плоских ажурных изображений могла относиться к атрибутам шаманской одежды. Она очень осторожна в применении к керамике, орнаментированной «уточками», термина кулайская керамика 13.
Накопление значительного количества нового материала привело к необходимости обмена мнениями. Поэтому'^в 1976 г. на базе Новосибирского государственного педагогического института был созван семинар по вопросам кулайской культуры, на котором были заслушаны доклады о происхождении, развитии и специфике как всей кулайской культуры в целом, так и ее отдельных вариантов и близких культур 14.
На территории Новосибирского Приобья первый памятник, который можно связывать с кулайской культурой, был обнаружен при строительстве железнодорожного моста через Обь в районе современного Новосибирска15. Ряд памятников, связанных с развитием кулайской культуры, был раскопан М. П. Грязновым на территории будущего Обского водохранилища в 1952—1954 гг.16. Это поселейие Усть-Ир-мень, городище Ирмень-1 и могильник Ир-менъ-2. Они были им отнесены к фоминской культуре и датированы VII—VIII вв. н. э.
В последнее время Новосибирской археологической экспедицией под руководством автора был исследован и датирован целый ряд археологических памятников, связанных с кулайской культурой17. Средн них особое место
13 Плетнева Л. М. Памятники кулайского типа в Томском Приобье.— В кн/. Проблемы хронологии и культурной принадлежности археологических памятников Западной Сибпри. Томск. 1970, с. 164—171: Она же. Керамика Томского Приобья эпохи раннего железа.— «Из исторпи Спбири», Томск, 1973, вып. 7. с. 129— 151; Она же. Томское Приобье в конце I тыс. до н. э,— в начале н. э.— В кн.: Происхождение аборигенов Сибири. Томск, 1973, с. 198—199; Она же. Некоторые вопросы культуры и культурных связей населения. Тонкого Приобья.— < Из истории Сибири», Томск, 1975, вып. 16, с. 49—60.
14 Сборник докладов семинара находится в печагп.
15 ОАК за 1896 г., с. 138.
16 Грязнов М. П. К вопросу о культурах эпохи поздней бронзы в Сибири,— КСИИМК, выл. 64. М„ 1956, с. 27 сл. Грязной М. П., Троицкая Т. Н.. Уманский А. II., Севастьянова Э. А. Археологическая карта Новосибирского водохранилища,— В кн/ Вопросы ?р-хеологии Сибири. Новосибирск, 1973, с. 8—10. (Неуч, ip. ШТ!И, вып. S3).
17 Троицкая Т. Н. К вопросу о взаимосвязях н. * о-лспия Новосибирского Приобья с уральскими племенами в эпоху раннего железа.— АЭБ, вып. IV. Уфа, 1971, с. 93—97; Она же. О культурной принадлежпо ти могильника Камейиый Мыс.—«Из истории Спбпрч >, Томск, 1973, вып. 7, с. 152- 160; Она же. Работы Ьо-лывапского отряда.—«Из пстори» Сибири», Томск. 1974, вып. 15, с. Ю4—111; Она же. Вооружение населения Новосибирского Приобья.-. СА. *1974, .У 3. с. 45- 55; Она же. Кулайская культура в Новосибирском Приобье.— «Из истории Сибири». Томск (в печати).
занимает курганный могильник Каменный Мыс, материалы которого позволили впервые дать обоснованную датировку керамике со штампованным орнаментом в виде уточки и отдельным предметам кулайского бронзового ажурного литья. В настоящее время накоплен достаточный материал, который дает нам возможность предложить первую предварительную характеристику новосибирского варианта кулайской культуры.
НОВОСИБИРСКОЕ ПРИОБЬЕ
В V — НАЧАЛЕ III в. до н. э.
В этот период на основной части данного района жили племена, относящиеся к бийскому этапу болыпереченской культуры, впервые выделенной М. П. Грязновым 18. Племена этой культуры проживали на территории Верхнего и Новосибирского Приобья; керамика болыпе-реченского типа в незначительном количестве встречена и на поселениях Томского Приобья. В настоящее время, когда изучен целый ряд памятников болыпереченской культуры, можно говорить об ее основных особенностях.
В целом для бийского этапа болыпереченской культуры характерны следующие признаки, к которым нам придется возвращаться в дальнейшем, сравнивая с ними те или иные черты кулайских памятников Новосибирского Приобья.
1. Погребения совершаются в глубоких могилах, скелеты леж|т головами на ЮЗ и ЮВ, могилы перекрыты несколькими рядами бревен.
2. В хозяйстве большое значение имеет скотоводство при сохранении определенного удельного веса земледелия.
3. Керамика гладкая или слабо орнаментированная, поверхность заглажена мокрой тряпочкой. Сосуды имеют баночную форму или представляют собой вытянутые кувшинчики, часто имеющие дырочки для подвешивания. Венчик округлый. Орнамент располагался узеньким пояском, часты жемчужины, гребенчатый штамп встречается редко.
4. Для инвентаря характерно присутствие скифской триады (скифо-сибирский звериный стиль, вооружение, конский набор).
5. Наличие некоторых связей с северными соседями при явном преобладании южных сдязей.
Работами Новосибирской археологической экспедиции под руководством автора исследовано около 10 памятников данного периода Наиболее значительными из них являются курганные могильники Новый Шарап-1 и -2
ie Грязнов М. П. История древних племен Верхней Оби.—МИА, выл. 48. М.-Л., 1956, с. 44-98. Р
Пшынское-1, поселение Ордынское-9 и др.’ Йкочьку опи в некоторой степени отличают-Ря от памятников верхнеобских племен, можно говорить о новосибирском варианте боль-варианта боиьтеречененой культуры, ио .а-шему мнению, таковы. _
• £ Отсутствие погребении с конем.
2 Наличие среди сосудов некоторой доли керамики, типичной для Томского Приобья
V —IV BB. до и. а.
* 3 Тесные связи с северными племенами,
прослеживающиеся в материальной культуре Я антропологическом составе населения.
-ТТя грнррр Иппогибпрскшю ЛраобьЯ-на ое-регах _р_выявлен ряд—пзмятндков^У
IV вв. до п, э., отличающихся от больптере-чапскиу, НО все же близких к ним. Это городища Каменный Мыс, Батурино-2, поселения Дубровйнскпй Ъорок-1 (жилище 2), Березовый Остров- Г п др. Они содержат керамику, типичную для Томского Приобья, подробная характеристика которой дана Л. М. Плетневой 20. Эта керамика отличается от большере-ченсковГ примесью, крупного песка; глина ме
нее тщ.ателыш_отмучена; поверхность заглажена пе мокрой тряпочкой, а пучком травы; мало сосудов, с округлым венчиком; преобладает орнаментация гребенчатым штампом; сама же гребенка отличается крупными зубьями; в це-
лом орнаментация сосудов несколько богаче, чем на болыпереченской керамике, хотя она тоже располагалась узким пояском на шейке или плечиках. Это различие представлено в табл. 1, где приведены сравнительные данные керамики городища Каменный Мыс и поселения Дубровинскпй Борок-1 с болыпереченской керамикой V—IV вв. поселения Ордынское-9.
Таблица 1
Сравнительная характеристика орнаментации керамики,
Памятник Гладкие сосуды Один орнамент, поясок Два пояса Три пон-са Же-мчу-жи-ны Гребенка Прочий ор-нам.
Каменный Мыс . . 7 66 24 3 87 84 Q
Дубровинский . . У
Борок-1 . . . 2 58 33 7 98 65 3 эо
Ордынское-9 . . 20 74 3 3 54 оо 26
в VII— Сибири.
Троицкая Т. Н. Новосибирское Приобье IV вв. до и. В кн.: Вопросы археологии Новосибирск, 1972, с. 3-35. (Науч. тр. НГПП вып W-^е’ кУРганы болыпереченской культуры — СА’ 1970, № 3, с. 213-216; Она же. Курганный мо^ьник’ Ордынское-! — В кн.: Вопросы археологии Сибири. Но-юсибирск, 1973, с. 81 —101 и др. (Науч. то. НГПИ ВЫП. 85); Дремов В. А. К вопросу о расовом составе населения Новосибирского Приобья в эпоху раннего железа - В кп.: Археология и краеведение Алт»я т™ зисы. Барнаул, 1973, с. 33-37. Алтая- Те-,
20 Плетнева Л. М. Керамика Томского -эпохи раннего железа, с. 129—141). Приооья
Таблица 2
Взашговстречкяость двух типов кера-ИМ, %
Памятник
Том- Вольская шере-кера- ченск. мика керам.
Каменный Мыс...........
Дубровинскии Борок-1 . .
Ордынское-9............
82,5 17,5
87,5 12,5 12 88
Отличаются эти две группы памятников и характером хозяйства: _ при. ведущем значении скотоводства доля охоты в них различна. , У болыпереченских племен она играла значительно меньшую роль. Обе группы памятников существовали в одно и то же время. Об этом' говорит их дата (V—IV вв. до н. э.) и то, что оба типа керамики взаимосвязаны (табл. 2).
В V—IV вв. до н. э. граница между боль-шереченским населением тг племенами — носителями керамики томекего 'Типа проходила между Новосибирском (самое северное погребение болыпереченской культуры этого периода — случайная находка 1964 г.)21 и р. Уень, _
где отмечены самые южные памятники второго типа, лежащие в €0 км к северу от Новосибирска.
В IV—III вв. до н. э. болъшереченские-«люмена, видимо, несколько продвинулись на север и заняли побережье Уени, где появились памятники болыпереченской культуры (городище Щелганушка-1)22. Пришедшие в Новосибирское Приобье северные кулайские племена встретились здесь не с томскими племенами, а с носителями болыпереченской культуры, которые и сказали на них сильное влияние.
Кулайские племена прожили на территории Новосибирского Приобья несколько веков, на протяжении которых сами претерпели значительную эволюцию, В их развитии можно выявить несколько этапов, имеющих свои характерные особенности. Задачей данного исследования является характеристика новосибирского варианта кулайской культуры, выявление этапов его развития и реконструкция истории племен Новосибирского Приобья в кулайское время.
21 Троицкая Т. BL Новосибирское Приобье в VII— 23 Там же, с. 25.
IV вв. до в. э., с. 24—25.
Глава I
ПАМЯТНИКИ III—II вв- Д° я-э
Конец III п течение II века до н. э. на территории Новосибирского Приобья представлены курганным могильником Каменный Мыс, городищами Дубровинскии Борок-2 и -4, а также отдельными находками из Новосибирского могильника 1896 г., городищ Седова Заимка, Дубровинскии Борок-3 и -6. Наиболее полно изучен Каменномысскии могильник.
МОГИЛЬНИК КАМЕННЫЙ МЫС
Каменный Мыс — это комплекс археологических памятников. Он находится в урочище Каменный Мыс на левом берегу р. Уень, исследовался Новосибирской археологической экспедицией под руководством автора в 1963, 1968—1974 гг. В состав комплекса входят городище V—IV вв.. круглые в плане курганы конца I тыс. и. э. и восемь курганов эпохи раннего железа (табл. I, 1). Описание погребений кулайских курганов дано в приложении. Могильник является основным источником изучения история населения Новосибирского Приобья в III —II вв. до н. э. Остальные памятники этого этапа дают незначительные находки, которые делаются понятными лишь в свете анализа материала Каменного Мыса.
ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД
Нами исследованы все восемь курганов, имевших удлиненную форму и содержащих не менее 72 могил (более точного числа погребений указать нельзя из-за сильной разграблен-ности насыпей). В каждом кургане находилось от 2 до 32 могил. При совершении захоронения делалась новая присыпка к насыпи. Вероятн а могилы имели внешние отметки, по! этому только в одном случае одно погребение перерезали другое (кург. 13. мог. 7 и 9_
табл. 2). в трех случаях впускные детские
захоронения находились над глубоки моги ламп взрослых (кург. 3, мог. яЩ м®г. 5: мог. 9 над мог. 13 и мог. 26 над Пег. 30-табл. I, 2). Насыпь могла наращиваться в одном направлении (кург. 3, табл. I, 2) жли в нескольких (кург. 10, 13 табл. V, 2, 3). В первом случае курган приобретал вид узкого вала. Насыпь кург. 3 нарастала с 3 на В и достигла длины 42 м при ширине около 7 и. Насыпи складывались из дерна, и поэтому в разрезах они сливаются с погребенной почвой и дерново-гумусным слоем.
Из 72 могил 31 была впущена в материк на глубину от 30 до 150 см от его уровни, 12 сооружены на скальном грунте и 29 быи впущены в насыпь. Последние зачастую, ио же всегда, были более бедными. Большинство мо
гил содержало по одному скелету, встречены четыре парных погребения (кург. 3 — мог. 13, 27; кург. 4 — мог. 10 и кург. 5 — мог. 1) я одно тройное (кург. 3, мог. 12), два или три скелета содержала разграбленная мог. 2 куре. 13. Интересно отметить, что из 65 сохранившихся скелетов 49 принадлежало взрослым я только 14 — детям не моложе 6—7 лет. Лишь
в одном случае обнаружен скелет грудного ребенка, захороненного с матярь», А поскольку детская смертность в то время была велика, можно предполагать, что существовали особые кладбища, где хоронили детей до 6—7 лет.
Почти во всех могилах сохранились следы деревянных перекрытий, а в 16 моЛКжах и само перекрытие (частично или пеоюстью). В трех случаях (кург. 3., мог. 2, 5 я 15) удалось выявить остатки лыковых перевязей, соединяющих оревна и горбыли диаметэом от 15 до 40 см в целый настил (табл. II 13) Вероятно, так изготовлялись все перекрытия. Настил клался либо непосредственно на почву, лиоо на сруб в один венец. Ямы были без заплечиков и с ними. В первом случае площадь настила превосходила площадь ^рхв« частя ы, стенки ямы были почти вертика*^ым1С
Таблица 3
Расположение бревен в перекрытиях
Яма продольное Продольное на срубе в один венец Поперечное на двух продольных или на срубе в один венец Всего
Без заплечиков Кург. 3,мог. 2, 5, 15, 25 Кург. 4, мог. 1, 8 Кург. 5, мог. 1; Кург. 10, мог. 2 Кург. 10, моп 3 Кург. 13, мог. 7 Кург. 14, мог. 2 11
С заплечиками Кург. 3, мог. 12,13, 23 Кург. 3, мог. 20 Кург. 3, мог. 24 5
Всего ... 11 3 1 2 16
Не- было заплечиков и в курганах, насыпанных на скальный грунт. Заплечики отчетливо прослеживались только в мог. 13 кург. 3, в остальных их можно предполагать: яма значительно сужалась вниз, а площадь перекрытия была меньше площади верхней части ямы (табл. 3).
В четырех могилах скелеты были завернуты в бересту. Все погребенные лежали на спине с вытянутыми конечностями. Ориентация погребенных при резком преобладании ориен-
тации на ССВ, следующая:
/ Кол-во % Кол-во %
ССВ 14 30 С 9 19
СВ 9 19 ССЗ 3 6
В 4 9 СЗ 4 9
ЮВВ 1 2 3 1 2
ЮВ 1 2 ЮЗ 1 2
Большая часть отклонений от северной
ориентации может быть признана сезонной.
Расположение инвентаря в могиле в основ-* пом стабильно. Сосуды стояли в изголовье и в not ах. Стоявшие в ногах, судя по узкому горлышку, предназначались для жидкой пищи; они часто перевернуты вверх дном, реже их ставили у лоюя. Костяные наконечники стрел лежали небольшими кучками, чаще всего в ногах. Сюда же помещали гребни, охру и камни для ее растирания.
Несколько погребений сопровождались тризной (кург. 3, мог. 5, 15, 25 и кург. 4, мог. 1). Над ними сохранились остатки кострищ (уголь, зола, пятна, обожжения), целые и поломанные нанопечипкп стрел. Тризн было много меньше, чем могил. Зачистка показала, что они были однократными: еще не остывший костер присыпали землей, вторично па этом месте костер не разили алея. В кург. 4 в остатках тризны найден сосуд с пагаром, рядом с пятном второй, здесь ,ке над могилой за пределами кострища обнаружен скелет водоплавающей шилн. Д Данном случае птица явно сопутствовала догребен но vi v, и ее местонахождение вс может ' <рчита । u । погребением, подобным moi 21 и 2® кург. ’ 1де скелет каждой птицы
находился на расстоянии около 1 м от обычных могил, а с одной из птиц обнаружен сосуд (табл. XXI, 3). Но все же и эти захоронения вряд ли были самостоятельными, они скорее всего носили сопроводительный характер. Погребения птиц не единственные культовые захоронения в курганах; так, в кург. 3 обнаружены в насыпи головами на GCB и СВ скелеты барана и собаки (табл. II, б, 10). причем с последней лежала поломанная бронзовая бляшка (табл. XIV, 13).
В насыпи кург. 3, на самом краю, выявлены два скопления конских черепов. Судя по их сохранности, головы в пищу не употреблялись. Это, видимо, можно связывать со специальным жертвоприношением. В других курганах подобные жертвоприношения не отмечены. Интересно, что такое же скопление встречено в одном из курганов (могильник Новый Шарап-2, бийский этап) при раскопках 1960 г.: в яме на краю насыпи было обнаружено скопление конских черепов.
Таким образом, для погребении Каменного Мыса характерно: д
1) повторные захоронения с последующей присыпкой насыпи;
2) деревянные перекрытия из заранее приготовленных настилов;
3) наличие преимущественно захоронений взрослых;
4) резкое преобладание ориентации логре-, беипых па СВВ, СВ и С;
5) наличие культовых захоронений животных.
Первые три признака явно связаны с традициями новосибирского варианта бийскою этапа болыпереченской культуры, для поздно » периода которого характерны повторные захоронения под одной насыпью. Уменьшилось число рядов бревен в настиле перекрытия: в погребениях V—IV вв. их было несколько, здесь же только один ряд бревен или горбылей. Два последних признака явно новы, и, видимо, связаны с традициями пришедшего сюда населения. Отсутствие среди изученных памятников Нарымского и Томского Приобья
погребений кулайской культуры не дает на возможности четко выявить в погребальном о ряде Каменного Мыса северные лесные черты, и новые, по сравнению с бийским временем, элементы обряда мы можем лишь предположительно связывать с пришлым населением.
ВООРУЖЕНИЕ
Костяные наконечники стрел (табл VII) самые часты£-лаходки^встречены в 29 могилах и в насыпях разграбленных курганов. Значительная часть их разрушилась. Сохранилось 125 наконечников. Они лежали в могилах преимущественно у стоп, реже в изголовье, у руки или па уровне таза. Количество стрел с одним погребенным колебалось от 1 до 20, в последних случаях они большей частью лежали несколькими кучками. Вместе с ними лежали боковые обкладки сложного лука; от них сохранились лишь обломки (табл. IX, 24, 25). В одном случае в качестве обкладки использовалась костяная панцирная пластина, имеющая следы вторичного использования (табл. IX, 17). Употребление ее в- качестве центральной накладки лука выявлено на основе трассалогиче-ского анализа Е. А. Сидоровым; необходимо отметить, что данные костяные обкладки являются самым ранним свидетельством употребления сложного составного лука в Западной Сибири. Найдены крючки для подвешивания колчана — костяной и два бронзовых (табл. IX, 16; XI, 77, 18). В мог. 2 кург. 14 от кожаного колчана сохранилось лишь темное пятно, на котором лежали наконечники.
Все наконечники крупные, черешковые. Один орнаментирован (табл. VII, 1). Длина их колеблется от 6 до 14 см. Форма различна, выделяется несколько типов:
а) трехгранные, с плавным переходом к острию, нижние грани пера чаще всего перпендикулярны черешку—36,5% (табл. VII 3—5 %—10 и др.); ’ ’
б) ромбические, с плавным переходом к острию —26,5% (табл. VII, 77, 14, 16 и др.)-в) шестигранные, с таким же переходом_____
17,5% (табл. VII, 13, 21, 23, 31)-, ереходом
г) пятигранные, с таким же переходом___
10% (табл. VII, 25, 28, 30); Р^одом
д) с овальными гранями — 4% (табч VTT 12. 19, 26). v vn’
Единичны наконечники с жальцами (табл. VII, 15, 34, 35), асимметричными гранями (табл. VII, 7), с резко сужающимися к ост-' vn'2) " >
В пяти могилах найдены не только сами наконечники стрел, но и костяные заготовки в разной степени готовности: от продольно рас
костей до почти готовых наконечпд. “’“S. VIII, 21; XI, 12. 79), Лучше от прздетамепы в мог. 1 «ург. -), гм. бы.,,, найдено 26 заготовок .
Со стрелами и луком, .ВДВМО, были ем».
G Хные палочки, округлые и прямо-ны и «0СТ«в“®енПии (Табл. IX, 20). Они лежаля с наконечниками стрел и имели следы вме£ ® ° ости по всей поверхности. Вместе с Срабиечниками была найдена костяная рамоч-На ХачеХ которой неясно (табл. IX, 23). Ка^ар^унные наконечники стрел (табл. VIII) \ костяные и бронзовые, предназначены для охоты J.28 экз.). Крупные наконечники лежали в одних кучах с обычными, ими, видимо, стреляли из одного лука. Мелкие же наконечники находплись отдельно (ими нельзя было стре-лять из обычного лука):
а) крупные костяные наконечинки, 9 экз. (табл. VIII, 12—19). Черешок длинный, с упором. Перо двух- пли трехгранное, границы граней переходят в шипы;
б) бронзовые двухлопастные, 2 экз. (табл. VIII, 9', 10). Размеры 8, 9 и 5 см. У первого шппы длинные, у второго короткие; лежали в одной кучке с мелкими гарпунными наконечниками;
в) мелкие костяные наконечники, 17 экз, (табл. VIII, 1—7). Длина пера 2—2,5 см, длина черешка до 4,5 см. Форма различна: с тупым концом, гарпунного типа; с упором, с шипом под пером. Преобладают четырехгранные, три повторяют форму бронзовых гарпунных наконечников. Удобны для охоты на пушного зверя и птицу;
г) когтистый наконечник, костяной, 1 экз. (табл. VIII, 77). Лежал в одной кучке с обычными, пятиконечный, с заостренным средни* стержнем, длина 12,3 см, черешок из двух пластинок.
В Новосибирском Приобье в V—IV вв. по-, добные наконечники неизвестны. Все аналог0® ведут в северные лесные районы, например, « усть-полуйскую культуру, где широко известны когтистые и мелкие гарпунные наконечник* стрел * 2.
г Бронзовые наконечники стрел — 17 экз. » 10 ^монЙаГ^табл. IX). В мог. 5 кург. 3 найдено пять, они лежали в трех разных ку* ах с костяными наконечниками стрел; в 0е* ТИКОпвш Могп-™Х ОЫЛО но одному и по Д*; тпехчопэстпг С° °НП к₽>’пные> втулцчатХ» Ч ихлопаедщ^уая^в^тей засорены, втУ?'.
пых на^шчи^ко^-’в^н^’к ° пРоизв°Дстве KOf-£ : бирп. Новосибирск.’ 1973 с ’11Я0ПД7,‘^'рХ1‘ОЛ0Г1?Г11Й ’ вып. 85). Р с 118~ 122. (Науч. тр. НН» г
2 Мопшнская В II \nv, I
севера Западной Сибири.-САИ। таол. 1_з. н вып. Д 3-8, М.,
Длина от 5 до 10,4 см, ряд наконечников имеет дефекты литья. По форме мы делим их на четыре группы, положив в основу коэффициент — отношение длины наконечников к жальцу (той части лопасти, которая выходит за пределы втулки). В могилах разные типы встречаются вместе:
а) длина от 8,4 до 9,7 см, ширина основания 1,5—2 см — 6 экз. (табл. IX, 1—4). У пяти наконечников лопасти к вершине сужаются очень резко, у одного — менее резко, длина жалец до 2,6 см. Коэффициент —3,3—3,8;
б) длина наконечника 10,4 см, ширина 1,6 — 1.8 см —4 экз. (табл. IX, 5—9); у одного лопасть к вершине сужается резко, у четырех — плавно. Длина жалец 1,5—2,1 см, коэффициент
в) длина 6,6—8,2 см, ширина 1,6—2 см — 4 экз. (табл. IX, 10—13). Жальца небольшие, по очертаниям напоминают некоторые скифосарматские наконечники стрел3. Коэффициент 8,5-9,4;
г) длина 5—7 см, ширина 1,5—1,6 см — 2 экз. (табл. IX, 14, 15). Втулка и жальца находятся на одном уровне, но последние на расстоянии 1,8 см от основания отходят от втулки и идут параллельно ей.
Наконечники стрел подобного типа относятся к кулайским (со скрытой втулкой). Они известны на горе Кулайке 4, в памятниках у пос. Степановка 5 и др., т. е. в основном в северных лесных районах. На юге они доходят до Новосибирского могильника6, на западе — до территории распространения ананьинской культуры (Конецгорское селище)7. В хорошо датированных комплексах кулайские наконечники не известны, они большей частью происходили из кладов. В. Н. Чернецов на основании находки из одного из самых поздних ананьинских памятников — Конецгорского селища — отдосит их к IV—III вв. до н. э. Поскольку конец ананьинской культуры приходится на III в. до н. э., то этим временем можно датировать и бронзовый конецгорский наконечник стрелы.
Кельты—бропооные L? экз. (табл. X). По классификации В. Н. Чернецова, относятся к третьей группе западносибирских кельтов8.
3 Смирнов К. Ф. Вооружение савроматов.— МИА, ы ’ ' . ЧЧ. М., 1961, рис. 25, 26; 29Г; 35Я и др.
4 Мягков И. М. Древности Нарымского края.— ТТь'М, т. 2. Томск, 1929, с. 63, табл. III, 9, 10.
5 Плетнева Л. М. Памятники кулайского типа в Томском Приобье.— В кн.: Проблемы хронологии и культурно и принадлежности археологических памятников Зана шоп Сибири. Томск, 1970, с. 165.
" • ОАК за 1S96. с. 138, рис. 483, б.
1 > Збруева \. в. История населения Прикамья в ананмдаскую но\у —МИА, вып. 30. М., 1952,
табл. 5.
8 Чередов В. и. Опыт типологии западносибирских кея&тов.—КсиИМК, вып. XVI. М.— Л., 1947, с. 65-78.
®се °11 и ?™еют впУтР^ннюю перегородку, в сечении шестигранные. Орнамент расположен на средней грани, выполнен рельефными линиями. На ней же имеется неровное отверстие — след от закрепления при отливке сердечника. Длина колеблется от 7,2 до 10,1 см, ширина по втулке 4,5 5,5 см и 2—2,8 см, длина лезвия 1,8 — 2,5 см. Общим для всех кельтов является деление орнамента горизонтальной полосой на две части: на верхней — петельки, оканчивающиеся глазками, на нижней — пара усов. Ряд кельтов имеет дефекты в литье: не завершена верхняя часть (табл. X, 2, 3); лезвия имеют следы сработанности. В целом пропорции кельтов одинаковы. Верхний пояс короче нижпего (кроме двух кельтов), лезвие короткое. Орнамент на обеих гранях одинаков (кроме одного кельта — табл. X, 1). На боковых гранях орнамент встречен один раз (табл. X, 3). При общей близости все кельты отличаются друг от друга орнаментацией, только в одном случае наблюдается одинаковая, но не совпадающая, орнаментация на двух кельтах (табл. X, 11).
Разделительная полоса между двумя орнаментальными ярусами может состоять из трех горизонтальных полос (табл. X, 7, 3), ряда наклонных линий (табл. X, 5—7), ряда «уточек» (табл. X, 4, 10, 11) и пары взаимопроникающих меандров (табл. X, 9). Петельки верхнего яруса заканчиваются глазками, они отделены друг от друга вертикальной полосой из нескольких линий (табл. X, 5, 9, 10), из ряда «уточек» (табл. X, 11) или наклонных линий (табл. X, 7). Нижний ярус представлен парой расходящихся усов из двух линий, иногда соединенных между собой черточками (табл. X, 8, 11). На трех кельтах сохранплпсь остатки еще одной пары усов.
Все кельты лежали ниже таза или на его уровне, чаще на правой стороне. Видимо, рукоять кельта засовывали под пояс ближе к правой руке. Сохранились остатки деревянных рукоятей, на одной из них заметны кусочки золотой фольги.
В. Н. Чернецов датирует третью группу кельтов на основании типологического анализа VII—IV вв. до п. э. Как показывает материал Каменного Мыса, эта дата сильно занижена. Нашим кельтам близок кельт из Потчевашско-го могильника, найденный, по утверждению В. И. Мошинской, вместе с сосудом, характерным для последней трети I тыс. до н. э.9 *.
Железные *кельты представлены двумя экземплярами (табл. VIII, 25. 27). Сопровождались таким же инвентарем, как и бронзовые, но ни разу не встречались вместе с ними. Be-
9 Мошинская В. И. Городища и курганы Потче-
ваш —МИА, вып. 35. М., 1953, с. 196—197, рис. 2.
роятпо, те и другие имели одинаковые функции. Длина 10,6 и 9,3 см, разрез одни втулки почти шестигранный. Характера ^^-ое расширяющаяся замкнутая втулка и К°РОТ1' ’ как у бронзовых кельтов, лезвие, что дел _ их недостаточно удобными в качестве ооево оружия и рубящего орудия. Не случайно в о лее позднее время форма железных кельтов ме няется: лезвие удлиняется, втулка делается короткой, незамкнутой, исчезает шестигранный разрез. Данная форма является переходной, это самые ранние из известных нам железных топоров в Приобье.
Копья железные 3 экз. (табл. VIII, 22 24). Лежали справа от скелета на уровне стопы — острием к ногам или у плеча — острием к голове. Видимо^ длина древка равнялась рас-стоянию от стопы до плеча. Длина одною на-конечника 28,5 см, втулка незамкнутая; длина второго — не более 16 см, это дротик с широким *пером подтреугольной формы; от третьего сохранилась только втулка.
Кинжалы железные — 2 экз. Найдены справа от скелета, на^у ровне таза, имели деревянные ножны, в одном случае—завернутые в бересту. Местами на остаткаТ“Дерева прослеживались отпечатки ткани простого плетения. Один кинжал (табл. VIII, ^2/), длиной в 15,6 см, имел прямое перекрестие, выполненное из двух бронзовых зацепок, закрепленных на клинке. Аналогии нам не * известны. Длина второго 29,6 см (табл. VIII,^), клинок ромбовидный в сечении, перекрестие узкое брусковидное, на-вершие грибовидное. Прямые брусковидные перекрестия появляются в IV—III вв. до п. э. и делаются типичными для III—II вв. до н. э.10
К вооружению надо отнести и панцирные костяные пластинки со сквозными отверстиями по краям (табл. .IX, 77, 18, 21, 22). Одна из них позже была использовала как накладка лука. Близкие панцирные пластинки известны па северо-западе Сибири11 *.
Таким образом, для вооружения могильника ' Каменный Мыс характерно следующее.
1. Появление нового более мощного лука с \ костяными накладками и смела мелких костя-•пых и бронзовых наконечников стрел крупными.
2. Наличие наконечников стрел лесного, северного типа, бронзовых кулайскпх и костяных охотничьих.
- о. Появление оронзовых кельтов западносибирского типа, сменяющихся железными кельтами.
10 Мошкова М. Г. Памятники иро\оринской куль
туры.— САИ, вып. Д Г 10. М 196 ним. 18 19.
ПРЕДМЕТЫ КОНСКОГО НАБОРА
Немногочисленны, дошли в плохой сохр8„ пости, найдены в 8 могилах с наиболее бог*Тмм вооружением.
Остатки железныхудид сох^иЛись в Че тырех могилах Ттаол. XI, /, В насыпи
кург. 10 обнаружены бронзовые удила хорощей сохранности, кольца не очищены от заусениц поскольку К III —II вв. до и. э. бронзовые ла уже сменяются железными, можно полагать, что они происходили не из разграбленного гку. гребения, а относятся ко времени городищ^
Костяные двудырчатые псалии в виде стер^ жня с суженными обрубленными концами (табл. XI,U) найдены в двух могилах; такой тип широк^ распространен во второй половине
1 тыс. до н. э.
Найдены и другие предметы конского набо-ра. Цилиндрическая обойма для перекрещивающихся ремней найдена под насыпью кург. 10, в каменоломне. Подобные обоймы, как указывает К. Ф. Смирнов, известны с галыптатского
времени и встречаются в савроматскпх могилах VI—V вв. до н. э.12 Поэтому ее можно связывать с временем городища. Следующие находки— сбруйные застежки с KorfRf урезом, костяная и железная (табл. ХТГч^, ff). Костяные застежки известны в V и V—Iv вв. до н. э.13
Они несколько отличаются от наших тем, что имеют коническую форму, а не цилиндрическую, что, возможно, связано с их более равней датировкой. Застежка костяная для пут (таб^ХГп^) очень плохой сохранности является пдоой из наиболее ранних среди находок подобного типа. К уздечному набору отпаяется бронзовые круглаях^бляшка (табл. XI, 3^ и обойма (табл. XI, fi/). Ч
В целомуюнскжм набор представлен слабо. Ь отличие от вооружения конский набор сравнению с V—IV вв. до н. о. почти не я*-Mt‘И иле я.
УКРАШЕНИЯ И ПРЕДМЕТЫ ТУАЛЕТА
Диадемы пре д с г а в л яю т со бой бронзой ые Н'1ПЫ (TaTvT7^HV?-4^-5). Найдены па мужГких скелетах. В четырех случаях npocj1 жепо наличие двух лент: широкой внизу И лее узкой выше первой. Ширина первой l- •> см, в центре она шире, к концам су*КА
95 и рис. 55, 9.
1953, табл.
Мошинская В. И. Указ, соч., таил. 13. д 5. - Смирнов К. Ф. Указ. соч.. с. 93 и рис.
1 Гуденко С. II. Культура насеееинн Г°РиОту’ 4; ia.t в скифское время. М.— Л.. 1933. табл. Троицкая Т. Н. Новосибирское Приобье в VII-^ до ь. о.—В кн.: Вопросы археолохнн Сибири* гибирск, 1973, с. 18, рис. 8. а. (Науч. тр* бы и. 83k
ется, длина 45—50 см. Половина одной ленты имеет верхний зубчатый край, на другой — след древней починки (заплатка из листовой бронзы) и на самом конце — дырочки для продергивания шнурка. Судя по прилипшему снизу короткому меху, лента завязывалась на меховую шапку. Вторая — узкая — лента, бронзовая или серебряная, дошла до нас в виде следов на черепе или очень мелких обломков. Только в мог. 5 кург. 3 вторая лента, лежащая на черепе скелета, имела вид пластинчатого браслета (табл. XII, 29), длина его 19 см. Видимо, головной убор представлял собой длинный сужающийся колпак, перехваченный двумя лентами.
Гривна (табл. XIV, 6) найдена одпа, в погребении воина. Сделана из свернутого бронзового листка, внутри полая, на ней ряд отверстий для подвешивания нити с бусами, таких отверстий шесть (три спереди, два по бокам и одно сзади). Гривны с подобными отверстиями нам не известны.
Серьги проволочные с петелькой на концах (табл. ХЙ, 24—28) — бронзовые, серебряные или золотые, по две или одной в мужских и) женских погребениях. Подобные серьги широко | распространены во второй половине I тыс.} до н. э.
Бронзовые обоймочки, 11 экз., найдены в шести могилах, женских и мужских (табл. XII, 1—3, 7—10). В трех случаях они парные; лежали у каждого плеча; в них сохранились остатки ремешка. Видимо, они соединяли детали одежды. В двух могилах помимо парных найдена и третья обоймочка, иной формы, остальные происходят из потревоженных захоронений. Одна пара орнаментирована полукругами и взаимопроникающими меандрами, одна гладкая, семь обоймочек рубчатых и одна с рядом уточек. Все они имеют вырез на обратной стороне.
Подобные обоймочки широко представлены на Урале в кара-абызской культуре, где входят в состав нагрудных украшений — портупей. А. X. Пшеничнюк полагает, что обоймочки III—II вв. до н. э. сделаны йз согнутой пластинки, с II в. до н. э.— с вырезом на обратной стороне14 15 16. Подобные рубчатые обоймы продолжают сохраняться в самом начале I тыс. н. э.:5
Бронзовые подвески в виде перевернутых скифских котлов, висящих на длинных стерж-5 нях (табл. XII, 13, 14). Найдены по паре в двух женских погребениях. Такие же, но более 1фуппые подвески-колокольчики с язычком найдены в погребении III—II вв. до н. э. в
14 Цшеничннн: д. х, Охлебинский могильник.— АЭБ’ ЧВ 1П‘ 1968’ с* 72’ Рис- 10’ с- 75-
15 Гедцш В- История населения Удмурдского 1п"\мыг*В1ПЬЯНоСнцн'кую эпоху, ч. 1.—ВАУ, вып. 10. Ии <;Мбл. IV, 1в.
Биктимировском могильнике ,6. Они продолжают бытовать в I в. до н. а.— I в. н. э. в тапт-тыкских могилах17. Все эти аналогии отличаются от наших подвесок отсутствием длинного стержня.
Бусы. Найдено 125 бусин в 10 мужских и женских могилах, в основном они сосредоточены в двух самых богатых: мог. 5 (не менее 42) и 20 (не менее 55) кург. 3. Сохранность их, особенно стеклянных, очень плохая, многие рассыпались. Бусы носили на шее или нашивали на одежду. В мог. 5 кург. 3 бусы (стеклянные цветные и позолоченные и мелкие бронзовые — табл. XIV, 7) входили в единое украшение с гривной, от которой они спускались на нитях. В мог. 20 бусины были нанизаны в два ряда на тоненький ремешок; верхний ряд состоял из сердоликовых подвесок и бусин (табл. XIV, 23—28), нижний — из стеклянных цветных и позолоченных бусин и пастовых белых пронизей (табл. XIV, 8, 9).
Бронзовые бусины найдены в 10 могилах. Миниатюрные, из свернутого листка,— входили в состав шейного ожерелья. Наиболее распространены крупные в виде бочонка, кольца, цилиндрические и двухсоставные (табл XII, 15— 23), литые и свернутые из листа. На* шее не носились. Найдены рядом с наконечниками стрел (украшали колчан), чуть выше кистей рук и на тазу (нашивались на одежду). В мог. 20 кург. 3 две многочастные пронизи лежали в войлочной сумочке вместе с плоским бронзовым кольцом (табл. XII, 4—6). Возможно, что пронизи ремешком подвешивались к кольцу, как это было в могильнике Ордынское-1 (табл. XXIV, 5, 6).
Бусины стеклянные, прозрачные и непроз-рачн«е-(пастовые)т>р^31Гчды. Чаоты- одноцветные шаровидные, цилиндрические и призматические: бирюзовые' зеленые, голубые, белые (табл. XIV, 7, 9, 14—18, 22),бусины имеют широкую поперечную полосу. Две бусины черные с желтым фестонообразным орнаментом (табл. XIV, 20, 21). Они хорошо датируются III—II вв. до н. э. Как указывает Е. М. Алексеева, именно в раннеэллинистический период для подобных бус характерны черное ядро и желтая нить в сочетании с округлой и парал-лелепипедной формами средних пропорций 18
Сердоликовые бусы Дтабя. XIVK 23—28) найдены лишь в одной могиле. Среди них 5 крупных — в виде усеченного конуса (одна с пятью гранями), две подвески и 17 мелких би-
16 Пшеничнюк А. X Бнктимировскнй могильник.—» АЭБ, вып. II. Уфа, 1964, с. 222, рис. 4, 1.
17 Кывласов Л. Р. Таштыкская эпоха. Мп I960, табл. IV, 29.
18 Алексеева Е. М. Классификация античных бус.— В кн.: Статистико-комбинаторные методы в археологии. М., 1970, с. 79, табл. 3, 23—33.
конических бусин. Найдена одна белая камеп, кая пронизь (табл. XIV, 19), обломок костяной бусины и рассыпавшийся белый настовый бисер.
Все позолоченные бусы небольшие, односоставные (рис. XIV, 7, 8, 10). Как считает В. Б. Деопмк, производство подобных бус было налажено в Александрии д. III—И Д° 5: э’’
тогда же они появляются и в Северном Причерноморье 19 и в более восточных комплексах, например в Прикамье, в мог. 159 и 160 могильника Чеганда-П 20. Эти бусы бытуют на протяжении длительного времени. Двухсоставные позолоченные бусины повсюду появляются несколько позже односоставных, так, в Сибири они известны в комплексах I в. до н. э.— I в. н. э.21 и бытуют позже. Все позолоченные стеклянные бусины Каменного Мыса односоставные, двойные отсутствуют. Это и дает возможность датировать их временем не ранее III II вв. и не позже II в. до н. э.
К числу других украшений
К числу других украшений можно отнести раковины-каури,(табл. XII, 30), просверленный зуб (табл. XII, 37) и костяные пуговицы. Последних найдено четыре (табл. XVT, 1—4): две сделаны,из тазобедренного сустава, третья имеет вид ступенчатого конуса, четвертая — крупного диска. >
Украшения с зооморфными изображениями внесены в группу украшений условно, так как по своему существу связаны с религиозно-магическими воззрениями. Представлены пятью предметами: двумя бляхами в скифо-сибирском стиле, двумя — кулайского типа и костяной го- / ловкой кабана’” “ —— 7
К первым относятся бронзовая бляшка с изображением двух, повернутых друг к другу головами грифонов (табл. XIII, 4) и бронзовая ажурная бляха с изображением четырех стилизованных голов орла, превратившихся в «запятые» (табл. XIII, 7). Она найдена в области пояса в мог. 2 кург 10. Сильная схематизация изображений отличает их от более реалистических изображения V—IV вв.
Особый интерес представляют бляхи, выполненные в кулайском стиле. Это первые изображения, найденные в погребениях, раньше их находили в основном в кладах. Крупная бляха с •изображением всадника пайдена в насыпи кург. 10 (табл. XIII, 7). Фигура человека (верхпяя половшп^дужтцща) тт^реходпт изображение животного с раздвоенными копытами — это скорее всего лоеь, голова которого отломана. На спипе животного (лося?) стоят две птицы, клювы которых переходят в уши всадника. На шее одной из них сохранился
„.Лй"« к STS*™’""Пус К-
20 Гевииг В. Ф. Укав, соч., ч. 1, табл XV 7— 1К
>> Кывдасов Л. Р. Указ, соч., с. 172.
*
(
л
(1
И

* лбпывок золотой плоской провоЛг КИ. Видимо, ущ лося из КуЛайского млад, бляхи: на нопроволока (серебряная)», йНЖе„я йл*»ля кУла4скях «ля, Супная голова, маленькое туловища, кое. ,ы. полненный прямой ^ртои. бласти пояса Вторая бляха найдена в области подаам^ чипы в мог 2 кург. 14 (табл. ХШ, а). Она лирообразную форму, концы заверш,-ются зооморфными изображениями (птицы?) левм часть испорчена при отливке. Возможно, Лч на правой стороне изображена голова то-кующего глухаря. Точно так расположены го-левы хищников на бляхе из Парабельского
^Объемная костяная голова кабана имеет от- | верстие для подвешивания (табл. АШ, 2); ко-нец не обработан: видимо, он куда-то вставлялся. Голова окаймлена по краю двойной прямой линией и орнаментирована рядом «уточек». Это явно изделие местного, само битного искусства.
Бляшки. Две небольшие прямоугольные бронзовые бляшки орнаментированы зигзагообразными линиями, заключенными между двумя прямыми (табл. XII, 11, 12). Половина восьмеркообразной бляшки, окаймленная шнуровым валиком (табл. XIV, 13), найдена в погребении собаки. Точно такая же, но целая бляшка, найдена в усть-полуйском городище24. Маленькая серебряная умбоновидная бляшка из мот. 1 кург. 10 рассыпалась при прикосновении к ней. Помимо данных целых предметов, найдены обломок золотой фольги с тисненым узором (табл. XIII, 5) и несколько поломанных прямоугольных бронзовых пластинок (табл. XIV, 12).
Гребни — костяные, с отверстиями для подвешивания. Сохранность плохая. Один имеет вид шпильки с полукруглой спинкой и двумя зубцами (табл. XIII, 8), другие — с узкой высокой спинкой, мпогозубые (табл. XIII, 9, 10). Лучше остальных сохранился гребень с трапециевидным основанием; спинка его орнаментирована прочерченными линиями, зубья —при-мыхш и зигзагообразными линиями (табл. ХШ, сооепной тщательностью пзоготовления отличался дошедший в обломках гребень с ажурной спинкой,^ орнаментированный с одной сто-^1?°иП0Й зигзаг°образной линией, с ДРУ* рядом «уточек»; зубья его тоже бжлм ор-нлоек^ Хш’ 22)- Они имеют
п\ пп цы- Подобные гребни (вторая груй“ па. но классификации В. И. Мошинской) т. 1^Томс™Т92?’ЛНаХОДКа на г- Кулайка.-ТТКМ. табл. I, И* Древности Нарымского край ни- ***
1
*
в * ® >
ж
s 6 T<
£
жзвестны в лесной полосе Нижнего Приобья25.
Зеркало. В мог. 1 кург. 5 был положен не-1ъшон обломок зеркала с валиком по краю 16л. XIV, 11).
Итак, для украшений могильника Каменный ic характерно следующее.
1. • Сохранение отдельных традиций V— вв. до н. э. (наличие изделий в скифо-си-i >ском зверином стиле, проволочных серег с ’ ’елькой и гривн).
2. Появление блях, выполненных в кулай-м стиле. ;
3. Значительное обновление набора украше-! I: появление бронзовых бус, обоймочек, под- | ок в виде перевернутого котла, бронзовых :т, одевающихся на головной убор и др.
4. Появление орнаментации в виде «уточек».
ОРУДИЯ И ПРЕДМЕТЫ БЫТА
Они найдены почти в каждой могиле.
Ножи. Самая распространенная находка: дено 16 железных ножей (табл. XV, 15— и два костяных (табл. XI, 7, 8). Длина [езных около 10 см, спинка прямая, лезвие номерно сужается к острию, рукоять дере-ная. Общая длина костяных ножей 10,5 и г см, длина лезвия 6 и 6,6 см. Спинка од-э почти прямая, другого выпуклая.
Ложки — костяные (табл. XI, 6, 10), пай-ы в двух детских могилах, сохранность пло-; одна — маленькая, с длинной ручкой, дру-— ложка-лопаточка.
Пряслица — глиняные и каменные. Глиня-(табл. XVI, 5—8) орнаментированы ямка-черточками и рядами «уточек». Каменные слпца представляют собой тонкие крупные <и, на которых прочерчен разнообразный амент (табл. XVI, 9—14). Все пряслица цены у ног и таза погребенных и в одном аае — в изголовье. Одно пряслице найдено :енской могиле, два — в мужских, осталь-— в разграбленных. Поскольку вряд ли
?чины могли заниматься прядением, видимо, слпца в мужских захоронениях выполняли гие функции или имели ритуальное назпа-ие.
Точильные камни. Абразивы могли быть иными и узкими, с отверстием для подве-вання к поясу и без пего (табл. XV, 1—4), эокими и плоскими, также с отверстием и него (табл. XV, 5, 8, 9). Найден оселок из ьки (табл. XV, 7). Помимо перечисленных □шо сохранившихся точильных камней най-ы расслоившиеся почти бесформенные пли-ки (в мог. 10 кург. 3 и в насыпях).
Гальки-отбойники —4 экз. (табл. XV, 14) — ™еют Х0Р0Ш0 выраженные следы от ударов.
Железное острие,— видимо, шило с деревянной ручкой,—найдено одно (табл. XI, 13).
Орудие для плетения — заостренная костяная палочка, на острие сохранились следы сработанности. Видимо, ею плели сети. Возможно, из разграбленных могил происходят два та кит же орудия.
Терочки и пестики из гальки (табл. XV, 6, -/6—72). В могилах встречаются уплощенные обкатанные гальки, на которых растирали охру; в качестве пестиков употреблялись удлиненные или округлые гальки.
i Тупик из гальки. Судя по имеющимся на I гальке следам сработанности, ее можно счи-I тать тупиком для обработки кожи2в.,
Гальки без следов сработанности (табл. XV; 13). Видимо, их клали в качестве сырья для возможного использования.
Таким образом*, для орудий и предметов быта характерно следующее.
1. Широкое использование для различных целей окатанных речных галек.
2. Наличие в мужских и женских погребениях тонких каменных просверленных дисков — пряслиц.
ПРЕДМЕТЫ РИТУАЛА
В восьми могилах встречена охра. Обычно куски охры находились в ногах. Охру растирали на гальках. Видимо, ритуальное назначение имели зубы бобра, найденные в шести могилах (табл. XI, 23), в одном случае найдена нижняя челюсть бобра. В кург. 3, в засыпи разграбленной мог. 27, обнаружены кости зайца, в мог. 24 — ребро коровы. Безусловно, с ритуалом связаны наличие скелета водоплавающей птицы в тризне мог. 1 кург. 4 и погребения птиц, собаки и ягненка в кург. 3.
ПРОЧИЕ НАХОДКИ
К ним относятся предметы, назначение которых неясно.
Железные изделия. Узкая дугообразная пластппка в виде вытянутого треугольника (табл. XV, 19) — возможно, струг или скобель. Небольшой стержень с деревянной ручкой, завершающийся шариком (табл. XI, 20). Крупная железная пластина (5,5X5 см) — вероятно, обкладка какого-то предмета, может быть, широкого ремня, шириной около 3 см, толщиной 3 мм. Точно такие железные бляхи нан-
25 Мошинская В. И. Указ, соч., с. 30—31, рис. 17.
56 Сидоров Е. А. Трассологический анализ материала из Каменного Мыса.— «Из истории 1д1бири». Томск* (в печати).
девы в могильнике Новый Шарап-2 27. В ряде могил встречены обломки рассыпавшихся неясных предметов.
Костяные изделия. Большинство костяных изделий дошло до нас в очень плохом состоянии. что мешает определить их назначение. В основном это заголовки. О заготовках наконечников стрел говорилось выше. Помимо них найдены заготовки крючковидных предметов, очень мелкие обломки костей и крупный костяной клин (табл. XI, 11)- Интересен изогнутый стержень пз рога оленя; на нем просверлены два сквозных отверстия, внешне он похож на псалий (табл. XI, 4).
Бронзовые изделия. Неизвестно назначение толстого бронзового изогнутого стержня (табл. XI, 25). Поверхность его не обработана, он отрублен от длинного стержня. Учитывая тот факт, что в могилы клали не только готовые предметы, по п их заготовки (костяных изделий, гальки без следов сработанности), можно полагать, что это тоже заготовка и что бронза хранилась в виде подобных стержней. Неясно назначение и небольшой бронзовой пластинки с загнутым краем (табл. XI, 24).
КЕРАМИКА
Почти в каждой могиле встречена керамика. С погребенным клали обычно два сосуда, реже — один или три. Они стояли в изголовье, в ногах (последние чаще всего были опрокинуты вверх дном), иногда возле руки. В насыпях встречены обломки и целые сосуды из разграбленных могил и тризн. В раскопанных курганах находилось не менее 105 сосудов, из них 84 целых, 8 реконструированных почти полностью (без придонной части), от остальных сохранились незначительные обломки.
Предварительный анализ керамического комплекса был дан до завершения раскопок Каменного Мыса28. Новые материалы дают возможность еще раз вернуться к рассмотрению сосудов и дать более исчерпывающую их характеристику, используя терминологию, предложенную В. Ф. Генипгом.
Техника выполнения сосудов всех групп одинакова. Глина с примесью песка, отощена слабо. Обе поверхности сглаживались травой или щепой. Иногда внешняя поверхность покрывалась ангобом, заглаживалась мокрой тря-
И- Курганы болыпереченской кулъ-ТУР г?Л’ 1970’ № 3’ с* 213—217. рис. 1. 2.
1СНППГ Программа статистической обра-1973 X 3 ^114 ?36 археологпческих раскопок.—С А, 16
почкой. Подлощевность отсутствует. Обжиг кодовый, неравномерный, глина * W-
ная Сосуды чаще всего имеют кориЧиевато-серую поверхность, изредка красноватую.
По своей форме сосуды делятся на три гоуппы. В основу этого деления положено соотношение, высотных показателей (высоты горловины, шейки, тулова, плечиков) и широтных (ширина горла, тулова, днища). Орнаментация всех групп почти одинакова.
I группа (табл. XVII; XXI, 25) —28 эка., 30% комплекса (26 целых и 2 без придонной части) Дно округлое или плоское, плечики низкие, средневыпуклые, тулово приплюснутое, высота, средняя, горло очень низкое, средней ширины, шейка сильно профилирована. У восьми сосудов имелись отверстия для под-вешивания (из них у трех это были паленные ручки). Среди сосудов первой группы несколько больше гладких (18%), чем во второй (11,1%) и меньше сосудов, орнаментировал-пых фигурным штампом (50% и 63,5%). На срезе венчика орнамент очень редок, шейка почти гладкая. Ямочный орнамент и жемчужины отсутствуют. Встречаются отдельные сосуды с красноватым обожжением.
Именно в этой группе сосудов встречена керамика, сохраняющая традиции бийского этапа болыпереченской культуры: гладкие или слабо орнаментированные стенки, дырочки или налепы для подвешивания сосудов, форма в виде кувшпнчпков с узким горлом, светлый обжиг (розовато-желтый), иногда заглажен-ность стенок мокрой тряпочкой.
II группа (табл. XVIII—XXI) — 63 экз., 69% комплекса. Сосуды низкие, горло широкое и низкое, часто без шейки, тулово приплюснутое, плечики слабо выпуклые. Плечики чаще всего отсутствуют. Имеются переходные формы между I и II группами (табл. XIX, 7). Предназначались для более густой пищи. В мог. 1 кург. 4 в таком сосуде сохранилась масса рыбьих костей. Красноватый обжиг отмечен лишь на одном сосуде переходной формы. На срезе венчика часто наносится орнамент, шейка всегда орнаментирована, часто встречается *"ГТУГЫИ Штамп (63'5%)- У основаниГшейкж жемччжп^Д%еСТЬ поясок пз ямок, реже — из rpvnntTТ„ ЭТЯ ГРУППа делится на под-cocvTOn' РпаментаРия их однотипна. Для все! екошепны^внут^ °КРУГЛЫЙ венчик’ тогд» ™ЛчашиГРп™ак (табл- ХУ1П’ Х1Х)-откры-дельных то Реобладают круглодонные, у «» прямое’ 33 °кзупло1цено: г°Рло отогнутое &Я
~-я подгруппа (табл. XX; XXI, 7— (‘°суды средней и небольшой высоты’, ское узкое. ило*|

Таблица 4
Частота встречаемости орнамента
Орнамент Число % Число %
сосудов строк Индекс Таблица
Уточки Ямки как разделитель зон . . Ямки как самостоятельный орна- 48 30 52,1 32,8 128 32 32,3 8,0 3 1 XX, 11 и др. XX, 6
мент 3 3,4 3 1,7 1 XVIII, 3
Группа ямок Ряды наклонных и вертикальных 2 2,2 2 0,4 1 XXI, 17
линий 39 42,6 86 21,8 2-3 XX. 12
Елочка 15 16,3 32 8 2 XX, 3
Волна 14 15,2 42 10,6 3 XVIII, 1
Треугольники 7 7,6 29 7,4 4 XVII, 2
Горизонтальная прямая 7 7,6 10 2,5 1-2 XX, 1
Жемчужины 7 7,6 8 1,7 1 XX, 3
Зигзаги 4 4,3 10 2,5 2-3 XX, 5
Полулунный штамп 2 2,2 5 1,2 9 XXI, 4
Галочки 2 2,2 7 1,5 3 XX, 14
Змейка 1 1,1 2 0,4 1 XX. 4
3-я подгруппа — сосуды с поддонами, 3 экз., одного из них дошел только поддон абл. XXI, 12—14).
III группа — один сосуд в виде бочонка %; табл. XXI, 16).
Проведенная корреляция форм и орнамен-ции сосудов показала, что связь между ни-[ весьма незначительна, поэтому ниже пой-г речь об орнаментации комплекса в целом, отдельные различия указаны выпте при ха-ктеристике групп.
Подавляющее большинство сосудов ориентировано, гладкими были лишь 11 сосудов 2%). Отдельные сосуды покрывались орна-нтом полностью, включая дно. Он распреде-лся на сосудах следующим образом (%):
Срез венчика 10
Шейка 42,5
Основание шейки 67,5
Плечико 71,2
Придонная часть 22,5
Дно 3,75
Меньшая орнаментированность шейки свята с тем, что в I группе сосудов она обыч-) оставалась гладкой. Орнамент на сосудах |сполагался не только рядами, но и гроздья-К, вертикальными и наклонными линиями, |ущими до дна. Показатель насыщенности воров для всего комплекса — 4, т. е. на один энаментированный сосуд в среднем прихо-ится 4 строки орнамента.
Выше представлены основные элементы ор-эмента и частота их встречаемости. Частота зоров определялась как по количеству сосу-ов, па которых он встречен, так и по количе-гву рядов в комплексе, выполненных данным
штампом. Сочетание такого учета дает возможность представить повторяемость строк узора на одном сосуде (индекс). Многие виды узоров взаимовстречаются (но не более 3—4 на одном сосуде, чаше — 2—3 вида).
Всего в комплексе учтено 396 рядов. При расположении оттисков гроздьями или вертикальными линиями (табл. XVII, 19, 26; XIX, 1 и др.) мы считали их за один ряд (табл. 4).
На первом месте стоят оттиски штампа-уточки, на втором — наклонные ряды. Ямки, которые встречены на трети всех сосудов, обычно являются сопутствующим элементом и разделяют орнамент на две зоны; лишь в. трех случаях (3,4%) они были единственным украшением. На следующем месте стоит расположение штампов елочкой.
Встречаются другие виды фигурных штампов: полулунные, треугольные, галоцки и т. д., часты оттиски уголка палочки, ее ребра (вертикальные штрихи), причем последним иногда наносят поясок из отступающих оттисков. Жемчужины очень редки, они довольно круп-i ные и расположены на значительном расстоянии друг от друга; иногда они разделяются^ ямкой, оттиском утла палочки; на двух сосудах жемчужины уплощены (табл. XXI, 9, 17), видно, что их специально сглаживали, способы нанесения орнамента на сосуды разнообразны. (табл. 5). Как видно, рубчатый и гребенчатый штампы довольно редки. Штамп часто наносился палочкой: узким ребром — в виде штриха или вытянутым овалом, уголком—в виде треугольника, широким основанием —в виде прямоугольника или полуовала.
Т. Н. Троицкая
Таблица 5
Способ нанесения орнамента ___
Орнамент Число сосудов % Таблица
Фигурный штамп гладкий 42 45,6 XX, 1
Фигурный штамп рубчатый 12 13 XVIII, 4
Ямки 35 38,4 XX, 2
Жемчужины 7 7,6 XX, 3
Узкое ребро палочки . . . 25 27,2 XX, 5
Широкое ребро палочки 4 4,3 XXI, 15
Отступающая палочка . . 3 3,3 XVII, 9
Угол палочки 8 8,6 XVII, 2
Гребенчатый штамп .... 14 15,2 XVII, 8
Вытянутый овал (штрих) 4 4,3 XXI, 2
Точечный • 2 2,2 XVII, 20
Прочерчивание 1 1,1 XXI, 12
Без орнамента 11 11,9 XVII, 18
Слабо отличаются от штрихов вытянутые овалы. Наблюдается архаичный способ нанесения орнамента — отступающей палочкой.
Особо можно остановиться на сосуде в виде бочонка. Аналогии ему известны в более южных районах: в Верхнем Приобье, в могильнике Раздумье (IV—II вв. до н. э.)29г и в раннеташтыкских могилах30. Эти формы близки к деревянным сосудам-бочонкам из Тувы (II в. до н. э.— II в. н. э.)31.*
Типы орнаментации и группы сосудов распределяются по курганам равномерно. Связать их особенности с определенными курганами не удается. Несколько отличается керамика мог. 2, 9 и из насыпи кург. 10 (табл. XXI, 1, 12). «Уточки» на них крупнее, орнамент менее дробный. Вероятно, это объясняется тем, что погребения с данной керамикой несколько старше.
Анализ керамики показывает, что она крайне неоднородна как по форме, так и по своей орнаментации. В ней четко прослеживаются связи с двумя различными кругами: южным лесостепным и северным лесным, причем керамика последнего круга является преобладающей.
Преемственность с комплексами томского типа, оставленными племенами, жившими в V— IV вв. до н. э. на берегах Уепи, прослежи
29 Уманский А. II. Доклад, прочитанный в 1966 г. в Москве на пленуме Института археологии АН СССР*
30 Кызласов Л. Р. Таштыкская эпоха М <qra’ табл. IV, 47. , ’ ’
м Дьякова В. II. Большие курганы-кладбпша па могильнике Кокель.- Тр. ТКАЭЭ, вып. III тт«о-п
табл. VII. ’ 19/0>
вается очень слабо. Общими являются лишь обычай затирания поверхности сосудов пучком травы и формы некоторых плоскодонных, сужающихся к низу горшков. В керамике HI— I вв. до н. э. отсутствуют типичные ДЛЯ ТОМСКОЙ керамики оттиски крупной гребенки ц очень редки жемчужины, не встречаются тонкие оттянутые венчики и т. д.
О южных связях говорят сосуды большере-ченского облика, с узким и высоким горлом, на котором бывают проделаны отверстия для подвешивания. Поверхность их иногда покрыта ангобом и хорошо затерта мокрой тряпочкой. Некоторые из них, гладкие или имеющие точечный поясок, буквально неотличимы от болыпереченских (табл. XVII, 10). Отдельные же сосуды точно такой же формы имеют орнамент из рядов уточек, отступающей палочки, елочки и т. д. (табл. XXI, 15). Южного происхождения и тщательно изготовленный гладкий сосуд в виде бочонка.
Однако основная масса керамики явно обязана своим происхождением северному кругу памятников, для керамических комплексов которых характерен нарядный орнамент, нанесенный разнообразным фигурным штампом. Новосибирская керамика имеет основные аналогии в кулайской керамике Среднего Приобья. К сожалению, сопоставление материалов не может быть полным, так как они происходят из разнородных комплексов: северные памятники представлены только поселениями, а у нас — могильником; кроме того, материал Томской области статистически пока не обработан.
В лесных районах Томской области кулаи-ская керамика представлена двумя хронологическими типами: васюганской и саровской. Визуальное сравнение керамики Каменного Мыса с сосудами этих этапов дает следующие предварительные выводы. Каменномысская Керамика более близка васюганской (вторая половина I тыс. до н. э.)32, венчики их не имеют карнизиков, их сближает наличие круглодонных чаш и слабопрофилированных горшков, в орнаментации преобладает фигурный
Кя1^ЭК ука™валось выше, среди керамики пЛ »аН0Г0 MbLCa выДеляются отдельные сосу-2ами иМгп^°“б°Лее ранние’ с крупными уточ-ложение об6 п плотностью орнамента. Предаю-, ловка патл Х несколько более ранней дати-опи наи1оХИТб?Ов П0^твеРжДение в том? что поселения, которую™ ' fасюганского
временем около IV в. до н. э. Д Датирует
обе 1.0 й кер™икн ’эпохиУЛягмАНЫе особенностж средие-ри>, Томс.? 1973 bZ ?, с ГбТ±^7*Из исторв
целом же керамика Каменного Мыса определенные черты отличия от комп-
। васюганского этапа. Они сводятся к [ующему. В васюганской керамике очень ряды жемчужин у основания шейки,
< жемчужины приплюснутые (в Камен-ысу это отмечено лишь в двух случаях); чем у нас, встречаются ряды зигзагов; гвует расположение орнамента гроздья-и вертикальными линиями, не встреча-гзоры в виде волны. Керамика Каменно-са более разнообразна по форме и ор-гации.
говные особенности керамики КаменшК за могут быть сведены к следующему. А В комплексах северная кулайская кера-] преобладают широкогорлые чаши с раз-зной фигурно-штамповой орнаментаци-четается с более южной, болыперечен-гладкие или слабо орнаментированные :е сосуды). Те и другие формы могут аться в одной и той же могиле.
Зезко преобладает орнамент, который лея штампом в виде «уточек»; се штампом выполнялись волнообразные
Многие сосуды орнаментированы круг-амками, разделяющими орнамент на две
5асто встречаются узоры в виде рядов [ных линий или елочек.
гребенчатый штамп употребляется редко. Встречается архаическая техника нане-орнамента отступающей палочкой. _
ДАТИРОВКА И КУЛЬТУРНАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ
Датировка. Ниже, в табл. 6, сведен воедино материал, дающий указания на датировку памятника Каменный Мыс.
Приведенные аналогии исключают из датировки памятники IV и I вв. до н. э. Курганы могут быть датированы концом III и всем протяжением II в. до н. э. Это в свою очередь уточняет дату бытования бронзовых кулай-ских наконечников стрел.
Культурная принадлежность. Может быть установлена на основании сравнения с синхронными культурными комплексами, в первую очередь Принарымья, где сложилась и развилась кулайская культура, памятники которой описаны в указанных выше статьях Л. А. Чиндиной. Материал Каменного Мыса свидетельствует, в первую очередь, о связях с северным кругом культур. Наблюдаются, безусловно, и южные связи, но они в основном \ не непосредственные, а опосредованные через болыпереченскую культуру.
Северные связи населения, оставившего мобильник Каменный Мыс, нашли свое отраже-!ние в следующих чертах:
i 1. Бронзовое фигурное ажурное литье с зооморфными и антропоморфными изображениями, , типичное для кулайской культуры.
2. Бронзовые наконечники стрел кулаиско-го типа (крупные, трехлопастные со скрытой втулкой).
3. Северное лесное происхождение основ-1 ной массы керамики. Оно прослеживается в ее форме (открытые широкие чаши) и разно-
Таблица 6
Аналогии к вещам могильника Каменный Мыс
Предметы
Бронзовые кельты
Бронзовые наконечники стрел
Меч с брусковидным перекрестием
Костяные псалии и проволочные серьги с петелькой
Керамика, близкая к васюганской
Сбруйные застежки
Бронзовые обоймочки
Подвески с миниатюрными скифскими котлами
Стеклянные позолоченные бусы
Отсутствие двойных стеклянных позолоченных бус
Черные пастовые бусы с фестонами
Цифры здесь с югвегсгвуюг
Дата
Литература*
Последняя треть I тыс. до н. э. 9
IV—III вв. до н. э. С III—II вв. до н. э. Вторая половина I тыс. до н. э. t 10
Вторая половина I тыс. до п. э. С V—IV вв. до н. э. Не ранее III—II и 11 вв. до н. э. Ill—II вв. до п. э.— первые века н. э. 32 13 14 16, 17
Не ранее III—II вв. до н. э. Не позже II в. до н. э. 19, 20 21
III—11 вв. до н. э. ! 18
иорндк>вому номеру сносок к главе I.
образной штампованной орнаментации, среди которой резко преобладают оттиски штампа в виде «уточек».
4. Гарпунные наконечники стрел, костяные и бронзовые, когтистые наконечники, мелкие охотничьи. Все они свидетельствуют о большом значении охоты.
Перечисленные особенности заставляют нас отнести длинные курганы Каменного Мыса к кулайской культуре, носители которой в конце III—II в. до н. э. продвинулись сюда по Оби из северных лесных районов. Здесь, на южной окраине распространения кулайской культуры, северные лесные охотники и рыболовы встретились с племенами болыпереченской культуры, которые оказали большое влияние на пришлое население.
ГОРОДИЩА, ПОСЕЛЕНИЯ, СЛУЧАЙНЫЕ НАХОДКИ
Остальные памятники III—II вв. до н. э. слабо изучены, они дали в основном лишь керамический материал. Три из них расположены напротив могильника Каменный Мыс, на правом берегу Уени, в урочище Дубровинский. Борок, на высоком мысу близ впадения вУень небольшой обской протоки — Прорвы. Городища объединены в единую мощную оборонительную систему, видимо, возникшую здесь в период прихода кулайского населения.
Дубровинский Борок-4 (табл. VI, 2). Площадь около 2600 м2. Имеет прямоугольную форйу, окружено рвом, ширина которого на поверхности доходит до 4 м, глубина — до 1 м. Исследован Новосибирской археологической экспедицией под руководством автора в 1972 и 1974 гг. Раскопано два жилища. Одно из них, небольшое, почти квадратное, площадью 18 м2 и глубиной около 30 см от дневной поверхности, видимо, не было жилым, а имело хозяйственное назначение; находок в нем почти не оказалось (табл. VI, 4). Раскопки другого жилища дали возможность проследить процесс его сооружения (табл. VI, 3), Вначале выравнивалась строительная площадка. Для этого снимали дерн и сооружали котлован, который доходил до твердой почвы. Он углублялся в материк на 20—40 см, следовательно, глубина его от поверхности погребенной почвы была не более 40—60 см. Площадь котлована была большей, нежели площадь самого жилища, которое, судя по затоптаппости поля и ямок-следов от перекрытия, отходило на 20—80 см от его стенок, примыкая к нему вплотную лишь в юго-западной стороне. С впешпей стороны к степам дома были присыпаны мощные завалинки из рушепого материка: после te. прекращения функционирования жилища они
обрушились внутрь его. Опорные столбы у входа укреплены большими плоскими камнями; видимо, они несли основную тяжесть перекрытия. Расположение всех хорошо сохра-пившихся ямок от столбов дает возможность реконструировать это жилище как слегка углубленное, прямоугольное (5,25X4,50 м), каркасного типа с двускатной крышей (табл. VI, За). Внутри жилища выявлены материковый выступ, открытый очаг и большая яма для ’ мусора.
Основной материал раскопок представлен керамикой. Найдены обломки не менее чем 12 сосудов (учет велся по венчикам). Из них два обломка относятся к эпохе неолита. Ниже речь будет идти лишь о керамике кулайского времени (табл. XXII, 1—8). Часть сосудов была плоскодонной (найдено пять плоских донышек). Все сосуды выполнены тщательно, глина хорошо отмучена и заглажена, обжиг темно-серый и желтоватый. В орнаменте преобладает елочка, выполненная из оттисков гладкой палочки. Наклонные ряды линий из гребенчатого штампа встречены на двух сосудах. На одном сосуде имеются ряды вытянутых треугольников, на другом — оттиски «уточек», расположенных горизонтальными рядами и на-» клонными линиями, идущими до самого дна. Придонная часть одного из сосудов покрыта прочерченными линиями и идущими им параллельно рядами точек. Жемчужины встречены на двух сосудах, ямки — на шести. В одном случае ямки разбросаны беспорядочно по поверхности сосуда. В целом керамический комплекс совпадает с сосудами из Каменного Мыса (преобладают оттиски гладкого штампа, «уточки» спускаются линиями до дна, венчик округлый, карнизики отсутствуют).
Помимо керамики найден тупик для выделки кожи, изготовленный из нижней челюсти коровы (сохранность плохая), кямеппма грузила с подтесанными краями (табл. XXII, 14), мелкие обломки глиняных разъемных формочек (предмет литья неясен) и тоненькое | каменное орнаментированное пряслице, точно такого же типа, который часто встречаете# В1 Каменном Мысу (табл. XXII, 9). Можно опре-деленно говорить о синхронности этих намят4 ников.
Новосибирский МОГИЛЬНИК. Случайная на'1 ходка 33. Обнаружена при строительстве желез-1 подорожного моста через Обь в 1896 г. Обряд! не описан. В Археологическую комиссию па-1 ступил ряд находок, которые к настоящему I времени не сохранились. Описание даем ПО1 воспроизведенным рисункам (см. табл. VI, 5— I 9). Это зеркало диаметром 12 см с ручкой в| впде петельки в его центре, оно орнаментиро- Я
33 ОД К за 1896 г., с. 11S, рис. 483: Червецов В.Н*ш Бронза усть полуиского времени, с. 174. Я
эано концентрическими кругами и группами мелких кружочков. Подобные зеркала датируются V—III вв. до и. э. (зеркала типа чжань-го) . Бронзовый наконечник дротика с прорезными лопастями, по данным А. В. Збруевой, моЭкет быть отнесен к VI—IVbb. дон. э.35, бронзовые наконечники стрел типично кулайские. Приведенный на рисунке наконечник имеет в длину 7, 8 см и в ширину — 1, 9 см, лопасти в вершине сужаются плавно, жальца небольшие, втулка скрытая. Небольшой брон-i зовый колокольчик и фигурка горного барана имеют аналогии в скифо-сибирском мире. Как указывает В. Н. Чернецов, фигурка барана стилистически близка изделиям первой стадии татарской культуры. Он датирует ее V—IV вв. до н. э.36 Не зная условий находок, трудно говорить об их едином происхождении и датировке. Но все-таки можно полагать, что они связаны с одним могильником, который мог относиться к IV—III вв. до н. э. Тогда это одно из наиболее ранних свидетельств проник-* новения самих кулайцев или влияния их на территорию Новосибирского Приобья. Приведенный комплекс явно распадается па две группы: изделия, связанные со скифско-сибирским миром (колокольчик, фигурка барана, проникшее через степи китайское зеркало), и предметы, идущие, из северных лесных районов (кулайские наконечники стрел и дротик, аналогичный ананьинским).
Дубровинский Борок-3. Подробное описание городища будет дано в следующей главе. Основной керамический материал относится ; ко второму этапу существования кулайской S культуры. Среди находок встречены единичные обломки, синхронные могильнику Каменный Мыс. Они выделяются тщательностью исполнения, светлым тоном, орнаментированы рядами «уточек».
Дубровинский Борок-2 — городище. Окружено рвами и валом в виде ступеней. Описано и шурфовано Новосибирской археологической экспедицией под руководством автора в 1971 и 1973, 1975 гг. В шурфе собрано несколько обломков сосудов (табл. XXII, 72, 13).
Дубровинский Борок-6 — городище. Описано и шурфовано Новосибирской археологиче-» Векой экспедицией под руководством автора в 1971, 1974—1975 гг. Имеет сложную оборони-В тельную систему из двух рвов и вала между ними. В заложенном шурфе встречена разно-Ивременная керамика, в том числе два обломка, которые по орнаментации могут быть отнесены ко времени Каменного Мыса (табл. лл11, 70, 11).
Седова Заимка. Городище напало П тыс. н. э. на правом берегу Оби, ниже Новосибирска.^ Исследовано Новосибирской археологической экспедицией под руководством автора, а затем В. Д. Романцовой (в 1966 и 1973 — 1976 гг). Среди поздней керамики встречен обломок сосуда каменномысского типа, оря а-? ментированного уточками, который резко отличается от комплекса выделкой, составом глины и т. д. (табл. XXII, 77).
Случайные находки. Бронзовая бляха ку-лайского типа (табл. XXII, 16). Место нахождения неизвестно. Хранится в Новосибирском областном краеведческом музее. По своей форме несколько напоминает древовидную зооморфную фигурку Каменного Мыса: завершается двумя головами. На самой бляхе отлиты выпуклые тоненькие фигурки — четыре животных, петелька или голова птицы и фигура, похожая на молоток.
Бронзовый кельт, аналогичный кельтам Каменного Мыса. Отличается более удлиненными пропорциями. Шестигранный в сечении. Орнамент выполнен рельефными линиями и расцоложен на средней грани. Он разделен на две части горизонтальной полосой из заключенных в рамку наклонных линий. В верхней части находится пара петелек, разделенных между собой тремя линиями, в нижней — пара усов. Место находки неизвестно. Хранится в Новосибирском областном краеведческом музее (табл. XXII, 15).
* ♦ *
Из сказанного в этой главе можно сделать следующие выводы.
1. Носители кулайской культуры в III в. до н. э. проникают из северных лесных районов на территорию Новосибирского Приобья.
2. Здесь они вступают во взаимодействие с племенами болыпереченской культуры. Как показывает изучение керамики, комплексы томского типа не оказывают заметного влияния па кулайские. Начинается процесс слияния болыпереченской и кулайской культур. Причем в этот период слияние было пока еще механическим: кулайские черты четко отделяются от большереченских.
3. Кулайская культура еще не распростра-* пилась па территорию собственно Верхнего Приобья, где в III —П вв. до н. э. еще сохраняются довлеющие южные культурные связи
СЭ, № 6, с. ьк рис. 7, 8.
Збруева А. В. \ из. соч., с. 97.
u Чернецов В. И. Вронза усть-полуиского време-
” Медникова Э. М., Могильников В. А., > ман-ский А. П. и др. Работы Алейской экспедиции. \<. 1974 г., М., 1975, с. 222-223.
Глава II
ПАМЯТНИКИ I в. до н. э.—I в. н. э.
Памятники второго этапа на территории Новосибирского Приобья представлены одним могильником и целым рядом городищ, давших значительный в количественном отношении материал. Это ряд могил в курганном могильнике Ордынское-1, городища Дубровинский Борок-3, Ирмень-1, поселения Усть-Ирмень, Ор-дынское-9 и др.
МОГИЛЬНИК ОРДЫНСКОЕ-1
Могильник Ордынское-1 расположен на левом берегу Обского моря, на мысу у входа в Ордынский залив. Это восточная часть памятника, открытого и исследованного в 1953— 1954 гг. экспедицией под руководством М.П. Грязнова, раскопавшей ряд курганов ныне затопленной части могильника 1.
Новосибирская археологическая экспедиция под руководством автора, начиная с 1962 г., регулярно проводит здесь охранные раскопки, в результате которых исследован ряд курганов, содержащих от 2 до 17 могил и отдельные грунтовые погребения2. Среди них находятся и могилы, связанные с кулайской культурой (табл. XXIII). Описание погребений дано в приложении.
ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД
Всего раскопано 19 могил этого времени и собраны находки не менее чем из 6 погребений. Все погребения впущены в материк или
1 4л3а5итХ?ина Ордынские курганы,—АС вып. 10. Л., 1968, с. 28 -34. ’
л«лЛ4Т₽<п1ЦКая о’ Н* кУРгапный могильник Ордынское-1.— В кн.: Вопросы археологии Сибири. Новосибирск, 1973, с. 84 — 101. (Науч. тр. НГПИ, вып. 85)
в насыпь курганов болыпереченской культуры. Глубина ям колеблется в пределах 30—40 см от уровня материка (с учетом почвы глубина ям достигала 60 см). Над могилами сооружалась насыпь, она не прослежена лишь над двумя могилами — возможно, была и над ними. Характерна повторность захоронений в одном и том же кургане: 9 могил в кург. 2 и по три могилы в кург. 7 и И. Могилы имели деревянные перекрытия, которые очень плохо сохранились; они состояли из одного ряда бревен пли горбылей. Заплечики не прослежены. Погребения одиночные; в двух случаях встречены парные: мужчины с женщиной и взрослого с ребенком. Умерших клали на спину, в вытянутом положении; в 15 случаях прослежена ориентация: на G3 —73,3% (11 могил), на СВ-20 % (три могилы) и ЮЗ —6,7% (одна могила). В ряде случаев в могилах встречены угольки, вкрапления сажи. Видимо, был обычай тризны, но сильная разграбленность курганов не дает возможности четко проследить ее. Оружие и сосуды располагались в ногах (ниже пояса). .
ИНВЕНТАРЬ МОГИЛЬНИКА
Погребения содержат материал, дающий четкую датировку могильника. Другие памятники этого типа имеют довольно полные керамические комплексы^ но без датирующего материала. Поэтому остановимся отдельно на находках могильника, их хронологических рамках и установим культурную принадлежность, комплекса.
Вооружение. Найдено несколько костяных наконечников стрел, все они крупные, трех-или четырехгранные (табл. XXV, 27). В осыпи под курганами найден бронзовый наконечник стрелы кулайского типа со скрытой втул-
кой (табл. XXIV 11\ „„„
8.4 ем. ширина 2,5
носи™ к группе «а. „о предаожеигий вами и главе I типологии. Лопасти с половины длины наконечника сужаются. Орнаментирован^ nr нования втулки тремя рельефными бороздка-ми. они повторяются у конца втулки и насесте ее сужения.
В могильнике обнаружены четыре бронзовых однотипных кельта (табл. XXIV, 1—4). Все они относятся к позднему западносибирскому типу. По типологии, выдвинутой В. И. Чернецовым, они датируются последними веками до н. а.— первыми веками н. э.3 В разрезе шестигранные, угол между боковыми гранями слегка приподнят, внутри они имеют поперечную перегородку, на средних боковых гранях два небольших отверстия или одно длинное — след от литья. Над отверстием, заключенным или пересеченным рамкой, расположен второй прямоугольник, внутри которого находятся два крупных меандра в виде «уточек». Оба прямоугольника окаймлены с трех сторон рамкой из двух линий, внутри которых помещен ряд «уточек». Длина кельтов от 7,6 до 8,5 см. Ширина втулки и лезвия каждого кельта равны друг другу, лезвие короткое. Кельты имеют следы длительного употребления.
Гривна из мог. 6 кург. 2 — бронзовая в вида согнутого прута с несомкнутыми концами (табл. XXV, 19).
Серьги двух типов. Бронзовые, проволочные (мог. 6 кург. 2 и мог. 6 кург. 11) поломаны, но, видимо, они имели петельку, т. е. были типичными для второй половины I тыс. до н. э. (табл. XXV, 5), второй, тип — бронзовые проволочные, длиной около 6 см, концы их образуют перпендикулярные друг другу кольца, средняя часть обмотана проволокой (табл. XXV, 7, 2). Подобная серьга или височная подвеска найдена _ комплексе вещей, которые В. Ф. Генинг относит к III—II вв. до н. э.4 Но найдена вместе с железной пряжкой, которые появляются с I в. до н. э. I в. н. э. (табл. XXIV, 13).
Пряжки. Встречены в ряде могил, они* * делятся па два типа: с подвижным язычком и неподвижным шпеньком. Последних найдено три Крупная бронзовая ажурная пряжка дли ной в 11,5 см лежала в области таза; в ее рамку вписано три окружности (табл.
Вторая пряжка, железная (мог. Д Г Ь поломанная, выполнена па тонкой железной
8 Чернецов В. 11. Опыт классификации ^^Д^УГ Пирских кельтов. КСИИМК, вып. XVI. М. •> »
г* ° ' Гии» В. Ф. И. тория населения Удмуртского Прикамья в пьяноборскую ЭПОХУ» ч, 1, таОл. 1,
в могильнике Чеганда-П в
наша подвеска
пластинке, по диагоналям которой идут выпуклые бороздки (табл. XXIV, 72). Часть со шпеньком утеряна. Первая не имеет точных а логии, но довольно близка к ажурным пряжкам первого таштыкского периода5 и к латунным и железным пряжкам из гупнских могил И вв> Д° н- э-6 Железной пряжке аналогична пряжка из тагарского кургана тесинского этапа . Третья бронзовая пряжка со шпеньком небольшая, круглая (табл. XXIV, 6). Вместе с ней найдена железная рассыпавшаяся небольшая пряжка с подвижным язычком. Круглые простые бронзовые пряжки со шпеньком продолжают бытовать в I в. до н. э. — I в. н. э., позже они сменяются прямоугольными или получают добавочные украшения8.
Второй тип встреченных пряжек — круглые железные с подвижной иглой (табл. XXIV, 13, 14). Они известны с I в. до н. э.— I в. н. э.9
Подвески бронзовые найдены в мог. 6 кург. 2. Это две многочастные и одна гладкая, свернутая из листка пронизи. Они были надеты на узенький ремешок, привязанный к кольцу с несомкнутыми краями, и лежали у левой кисти женщины (табл. XXIV, 5). Аналогичные длинные пронизки и кольцо были найдены в женской могиле Каменного Мыса (мог. 20, кург. 3-табл. XII, 4—6).
Бусы. Найдено около 340 бусин в 10 могилах, мужских и женских. В основном они сосредоточены в двух погребениях: мог. 6 кург. 2 (около 200) и в мог. 4 кург. 7 (около 60)_, в остальных могилах их число колебалось от 5 до 12 (табл. XXV, 4—17). Бусин больше всего стеклянных, позолоченных (около 270), подавляющее большинство из них — одинарные, сдвоенных — 4 экз. Остальные бусины стеклянные — синие и зеленые, восемь пастовых глаз-чаток (синих и бирюзовых с желтыми глазками и белой точкой в их центре). Встречено шесть бусин сердоликовых (табл. XXV, 7, о), гладких и с слабо выраженными гранями, десять кристалликов пирита (табл. XXV, lu, 11), две бусины лигнитовые, две известняковые. Почти все бусины мелкие, крупные единичны, Мелкие бусины, судя по их расположению в погребениях в области груди, стоп н кистей, видимо, нашивались на нагрудники, мягкую обувь, составляли браслеты и ожерелья. Ьусы уточняют датировку погребений: стеклянные позолоченные бусины появляются не р
ского этапа,-В кн.: Первобытная археология Сион-ри. л., 1975, с. 157, рис. 5 9. грнинг в. Ф.
Р а Кызласов Л. Р. Указ, соч., с, 37-40, 1енимг о. чч
Указ, соч., рис. 10. _
• Кызласов Л. Р. Указ, соч., с. 37.
Ill — II вв. до н. э.10, причем сдвоенные позолоченные — несколько позже: на территории Сибири они известны в могилах I в. до н. э. — I в. н. э.11 и затем бытуют в течение ряда столетий.
Прочие украшения и предметы туалета. К ним относятся полусферическая бляшка с нашивными отверстиями и обломки бройзовых обкладок из тонкого листка, бронзовые кольцевидные украшения и др. (табл. XXIV, 7, Р, 10; XXV, 18).
Орудия и предметы быта. Представлены в основном ножами с прямой спинкой длиной от 6 до 16 см (табл. XXIV, 8; XXV, 21). Найдены один небольшой точильный камень (табл. XXV, 20). две каменные терочки (табл. XXV, 25), две крупные гальки-отбойники (табл. XXV, 23. 26). Подобные гальки неоднократно отмечались в могильнике Каменный Мыс. Встречены такие же, как и в Каменном Мысу, два пряслица в виде крупных гладких тонких каменных дисков (табл. XXV, 22) и обломки двух глиняных.
Керамика. Представлена девятью целыми сосудами и обломками четырех. Поверхность заглажена травой, реже — мокрой тряпочкой, обжиг темный и светлый. По своей форме они делятся на четыре группы, близкие в целом к керамическому комплексу из погребений Каменного Мыса.
1. Сосуды средней величины, горло высокое, плечики выражены слабее, чем в керамике Каменного Мыса, ширина горла средняя, тулово приплюснутое, дно округлое. Их форма восходит к болыпереченским традициям, как и форма I группы сосудов Каменного Мыса, но поверхность их обработана грубее, горло короче. Оба сосуда этой группы гладкие (15% - табл. XXVI, 5. 6).
2. Низкие открытые чаши с круглым, уплощенным пли плоским дном (7 экз., 54% — табл. XXVI, 7, 2, 4. 8, 10. 12). Диаметр горла близок диаметру тулова и больше высоты сосуда. Шейка прямая, венчик округлый. Орнаментированы.
3. Сосуды баночной или близких к ним форм (3 экз., 23% - табл. XXVI; 3. 9. 11). Близки ко второй подгруппе II группы сосудов Каменного Мыса, но имеют больший высотный показатель (отношение высоты к диаметру) .
4. Сосуд типа бочонка (1 экз., 8% — табл. XXV, 24) . Орнаментирован. Такой же, но только гладкий, встречен в Каменном Мысу.
~Орнамент наносился в виде пояска на верхней трети сосуда, в одном случае — вертикалъ-
10 Деопик В. П. Классификация бус
Кавказа.— СА, 1959. № 3, с. 55
11 Кыздасов Л. Р. Указ, соч., с. 172.
24
ными линиями, идущими почти до дна. Три сосуда не орнаментированы. Средний показа. Тель насыщенности узора — 3 строки. Иногда орнамент наносился по срезу венчика.
Небольшое количество обнаруженных сосу дов не дает нам возможности провести их ст4 тистическую обработку. Орйамент представлю рядами наклонных и прямых линий (табл, XXVI, 2. 4. 7), вертикально расположенных уточек (табл. XXVI, I, 3). треугольников (табл. XXVI, 11, 12); единичны горизонтальные линии и зигзаги (табл. XXVI, 4. 8. 9), Ямки, нанесенные на шейку, являются разделителями зон орнамента (табл. XXVI, 7, 12),
Орнамент • наносился гребенкой (табл. XXVI, 4 и др.), гладким фигурным штампом-уточкой, узким ребром гладкой палочки (табл. XXVI, S), прочерченными линиями (табл. XXVI, 9). Три сосуда не орнаментированы (табл. XXVI, 5, 6). Отступающая техника нанесения орнамента не встречена.
Трудно делать выводы на основании 13 экз., но все же предварительно можно отметить, что в целом комплекс является дальнейшим развитием керамики каменномысского типа. Совпадают группы сосудов и их орнаментация (округлый венчик, оттиски фигурного штампа, расположение узора поясками, а в отдельных случаях — свисающими вниз полосами и т. д.). Имеется и ряд различий между ними. Процент сосудов, орнаментированных «уточками», меньший, чем в Каменном Мысу. Резко увеличилось число сосудов, на которых нанесен гребенчатый штамп, орнамент чаще всего располагается рядами прямых и наклонных линии. Сглаживаются различия между традициями болыпереченской и кулайской культур.
ДАТИРОВКА И КУЛЬТУРНАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ
Основная часть материала из погребения относится к I в. до н. э. — I в. н. э. (табл. 7).
Таким образом, погребения датируются временем не ранее I в. до н. э. и не позже I в. н. э. Они скорее всего совершались в I в- ! до н. э. Такое уточнение даты обосновывается тесной связью с традициями могильника Ка- I менный Мыс, верхняя дата которого не вых<>’ | дит за пределы II в. до н. э., и определенным | отличием от керамических комплексов I—П в* | н. э., о которых подробнее речь пойдет ниже. |
В целом весь комплекс свидетельствует t> | дальнейшем развитии традиций, представлен" $ ных в могильнике Каменный Мыс. Это особен- > но четко видно на основании анализа керами- ' ки и погребального обряда. Их сближает | щая северная ориентация погребенных, нал11’ | чие повторных захоронений под одной насыпь». j близкие типы бронзовых кельтов и наконечни- |
i
Таблица 7
Аналогии к вещам могильника Ордынское-1
Предметы Да1*а Литература*
Бронзовые кельты Серьга бронзовая, проволочная Подвеска бронзовая височная Пряжки поясные со шпеньками Бусы стеклянные двойные позолоченные Пряжки железные маленькие с подвижной иглой Последние века до п. э.— первые века н. э. Вторая половина I тыс. до н. э. С III—II вв. до н. э. II—I вв. до п. э., пе позже I в. до н. э.— I в. н. э. Не ранее I в. до н. э. С I в. до н. э.— I в. н. э. 3 4 5—8 11 9
* Цифра соответствует порядковому номеру сносок в главе II.
। стрел, орнаментация керамики фигурным ампом, расположение ее в отдельных случа-гроздьями, близкие формы сосудов. Имею-еся отличия не столь значительны: преоб-[ает западное, а не восточное отклонение от ерной ориентации, форма сосудов уже отри* от болыпереченской. Могильник относя к кулайской культуре.
ГОРОДИЩА, ПОСЕЛЕНИЯ
ДУБРОВИНСКИИ БОРОК-3
Городище расположено в урочище Дубро-1ский Борок на р. Уень у с. Черный Мыс [гаванского района (табл. XXVII, 5). Иссле-►алось Новосибирской археологической экс-[ицией под руководством автора в 1971— '5 гг. Занимает высокий холм, густо порос-й лесом. Состоит из двух частей, располо-яных по линии, перпендикулярной обрыву, ина городища по линии обрыва 70 м, в глубь а — 85 м, из них 40 м приходится на уча-к А, примыкающий к обрыву, и 45 м на вто-о часть городища — Б. Обе части окружены цим рвом шириной от 3 до 6 м и глубиной 1,1 до 1,8 м и отделяются друг от друга утренним рвом такого же размера. С юга и [тока участок А окаймляется обоими рвами, экду ними прослеживается небольшой вал— кид из рвов. Обе части соединены прохо-». У края обрыва хорошо виден пологий 1зд на городище. В огражденных частях ^слеживаются западины — следы жилищ, оронительная система городища отличается эжностью и большой продуманностью. В его верной части имеется добавочное естествен-е укрепление - крутой склон увала, за ним годится ровная площадка типа огромной ^пеньки, затем расположен ров, от которого
идет подъем на городище (табл. XXVII, 4). Хорошо прослеживаются въезды на городище. Первый въезд на участок А расположен у края террасы; здесь дорога контролируется двумя высокими закругленными площадками: одна находится внутри памятника к востоку от дороги, другая представляет собой выступ над террасой. Второй въезд ведет на участок Б. Дорога на северном участке ответвляется от описанной выше дороги и идет по ровной площадке-ступени, окаймляющей городище. Она заходит на часть Б в ее юго-западном углу. Здесь вход контролируется высокой полукруглой площадкой, расположенной на городище к югу от дороги. С восточной стороны ров имеет два перерыва — въезд. Городища Дубровин-ский Борок-ЗА и Дубровинский Борок-4 соединяются между собой проходами в рвах и валах (табл. VI, 2).
Раскопки проводились на примыкающей к обрыву части городища, здесь вскрыто 187 м2 (1974—1975 гг). Во внешней части Б разведочным шурфом раскопано 11 м2. Материал обеих частей идентичен. Можно предполагать, что укрепление возникло в III—II вв. до н. э. и существовало два-три столетия. Начальный период на участке представлен единичными находками. Жилища относятся ко второму этапу кулайской культуры, так как на их цолу найдены почти целые более поздние сосуды. Вероятно, вначале городище состояло из одной части, прилегающей к обрыву, а затем к нему была пристроена его внешняя часть (на участке Б пока не выявлен материал III—II вв. до н. э.).
Насыщенность раскопа находками очень большая — 36 находок на 1 м2. Из них 73% приходится на керамику, 22% — на кости животных, 3% составляют каменные грузила с подтесанными для перехвата веревкой краями (по одному грузилу на 1 м2), остальное при-
ходятся на изделия из кости и рога лося.
Раскопаны четыре землянки и проход в рве между частями А и Б (табл. XKVII, 1,2).
Жилище 1. Площадь 5,40X5,30 м; углублялось в материк на 30 см. Котлован перерезал выброс из рва, разделяющего городище на две части. Это позволяет утверждать, что вначале был выстроен ров, а позже — землянка. Учитывая наличие слоя выброса и погребенной почвы, можно полагать, что глубина жилища достигала 80 см от дневной поверхности. Пол земляной, ровный, несколько понижается к центру. Местами хорошо прослеживается утоп-танность пола (темная прослойка). Эти участки были свободны от застилавших пол шкур и предметов домашнего обихода. Столбовые ямы не прослежены, заполнение землянки — супесь темно-серая. Находки сосредоточены в основном на 15—40 см выше уровня пола, -------
вательно, попали сюда при разрушении кровли. на которую ранее были выброшены. Ряд предметов был обнаружен на уровне пола; большей частью это донышки или почти целые сосуды, рыбья чешуя и кости; здесь же найдены железный нож, костяной наконечник стре-
следо-
лы, обломок льячки. В центре жилища находилась яма неправильной формы средних размеров 3X2,5 м и глубиной до 20—30 см от уровня дна. Дно ее утоптано и покрыто слоем сажи, около стенки находится скопление рыбьих костей и чешуи, отдельные угли. В центре ее расположен очаг; враках состоял из обожженной до бела пины, спекшейся с пёском,
литья (табл.
и собак, все они
см.
к'
вокруг него прослежи-й ато. Кроме того, выявлена рГуШав яма, в которой обнаружены мелкие обломки сосудов.
Ж Раскопано неполностью, так как ГО наросло деревьями. Длина S м. ширина ‘ i части 4 м, глубина 40—50 МВ отстоит на 1,10 м от жилища 1. в • между ними находилось «ктшх костей. В жилище прослежены два открытых очага, три крупные мелких. В центре находилась яма рами 1,60X0^X0.56 м В ней. чуть jpa, обнаружено слегка погрев ? же низе |ммкпе зайца, недалеко от него — черед второго зайца. Вторая крупная яма была почти пустой, в третьей найден. болът:е количеств . гостей, керамики, облгмка глиняных 4<*рм>-
рлзме-
чек — видимо, она служила для сброса t ра. Среди выброшенных вещей — нагруС> панцирная пластина из рога лося, с вагруд,, изображением воина с мечом в руке XXIX, 1). К западу от центральной ямы\т*| дят расположенные в две линии ямки cpe^Jl * диаметром и глубиной около 10 см — оче^Ж но, это следы шестов. В заполнении земдяиЗ ’ найдены костяные наконечники стрел, каме?г ные грузила и железные ножи, проколки. |
Жилище 3. Расположено в 1,5 м к СЗ | жилища 1. Ширина жилища 4 м, длина рз | копанной части 5,20 м. Глубина котлована 4 уровня материка 20—60 см. Пол сильно вытоптан. Выявлено несколько ям и один открыв тый очаг; возле которого найдены четыре кам! ня со следами огня — возможно, от его обклау! ки. В большой яме (2,30X1,20 м) найдеш! обломки -сосудов, каменных грузил, костей ям
вотных, костяные наконечники стрелы, гарцуй на, обработанная кость, кочедык, череп зайцах обломок глиняного пряслица и рог лося, яЛ котором тщательно вырезано миниатюрное изо! браженне самого лося (табл. XXIX, 2). От дельные ямы можно считать столбовыми.
Жилище 4. Раскопано наполовину. Ширина раскопанной части 2 м, длина 6 м, глубина котлована 30 см от уровня материка или 50 см от дневной поверхности. Обнаружены открытый очаг и две крупные ямы, одна из них была заполнена керамикой и костями. В заполнении жилища найдены обломки костей, сосудов, костяной гребень, бронзовый нашивочник стрелы кулайского типа со скрипй жтуи-кой (табл. XXVIII, б), костяные изделия и их заготовки
Как видно, жилища отличаются многообразием форм. Жилища 2 и 4, в которых не нрй> слеживались столбовые ямки, скорее всего бе* ли срубными Жилище 3 было каркасным. Раи* меры'их колебались от 25 до 40 квадратный метров и более, глубина около 80 см. болыиив помещения отапливались двумя очагами (жВЬ лище 2). остальные— одним. В жилище ЮТ быть специальный производственный очаг, при этом территория. занятая производствен»! деяте.тьнх'тью. в жллшпе 1 резко выделялась» она углублялась на 2 6—30 см от уровня пол*
Оборонительная система. Исследован уЮТ сток ? бор: нит ель е г и с л ?темы. включ ающи! лр-эх. д между нвумя частями городища л Деляюгллй zx р:з. Глубина рва 2 м 20 см, на* гл н ст-нж к л 00:. Елгрина га ; jt 4 до 5 И» Зал ?лнение — светло-серая супесь е различными л рхлайк ами. За его пределами четий прослеживается погребенная почва, поверх торой лежит выс:« из рва. Заполнение рва »£ сытпено находкамщ к.тоуые равномерно ра#! ирг Делены по разным глубинам. Встречен об? Л' м ж :осуда, кип рый л . лзх тью сходится
обломком, найденным на городище — видимо во время бытования городища ров постетешо затягивался мусором.
Вооружение. Это прежде всего 10 костяных ?ХПеЧххШ1ТСТ7РеЛ- ТРГ\пИ ^ырехгранных (табл. XXVIII, 2-л, 10—19). Длина их колеблется от 20 до 6,3 см. Найден бронзовый YYVTiTHItf\ стРелы кулайского типа (табл. ЛАПП, 6), со скрытой втулкой, трехлопаст-ныи, края лопастей заострены; длина его 1’“ см ширина основания 1,7 см, длина жалец Z см. 11ринадлежит к первой группе наконечников. Вместе с находкой из Ордынского могильника это уже второй наконечник кулайского типа в комплексах позже II в. до н. э. Поэтому представляется убедительным говорить р нижней дате этих наконечников как о I в. до н. э.
Найдены два гарпунных двухлопастных наконечника с короткими шипами, предназначенных для охоты; длина их 17,5 и 7 эд (табл. XXVIII, 7, 8). У первого есть упор; второй без упора, черешок у него к низу расширяется. Охотничий наконечник, круглый в разрезе, имеет очень небольшое перо (табл. XXVIII, 12).
К защитному вооружению относится панцирная нагрудная бляха со следами вторичного использования (табл. XXIX, 1), изготовленная из рога лося. Подобные бляхи известны среди находок усть-полуйской культуры12. Наша бляха в древности была сломана, сохранилось чуть больше половины. Размеры 14,4Х Х14,6 см, следовательно, первоначальная длина ее достигала 24 см, она была крупнее бляхи, изданной В. И. Мошинской. По краям пластины шли отверстия для ее прикрепления на одежду; после поломки отверстия были нанесены и по сломанному краю, прямо по изображению воина. Интересно, что после вторичного использования бляха не была поломана. Видимо, она по каким-то причинам потеряла свое магическое назначение и поэтому была выброшена в яму с мусором. Бляха украшена ;дюплечным изображением воина; сохранилась его голова, левая рука и шея. На усть-полуй-|ской и нашей бляхе руки трактуются как за-Ввершающая нижняя часть фигуры. Наша бляха отличается большей реалистичностью. На
:усть-полуиской бляхе пальцы дапы в виде ^черточек, а оружие в руках столь условно, что гею можно трактовать и как меч, и как копье. На нашей бляхе четко изображен меч с прямом перекрестием и дугообразной антенной. Такие мечи получают повсеместное распростри нение с III — II вв. до н. э.13.
12 Мошинская В. И. Археологические па”ят1!"^ C-вера Западной (.ииири.—САИ, вып. ДЗ-8. М.,
Тойеем М. г. Памятники Прозоровской куль-Т>ры. САЯ выи. Д1 Ю, М„ 1963, табл. 18, 19.
предоХвТены XT. 6ыта’ Ha^ee полно ленными из v^^blMU гРУзилами< изготов-гранях котооьТ?4 НЫХ камней’ на с?ие Подтесом выдолблено отвер-
4\ ег0 веРевкой (табл. XXXI
4 'Железный0™1™- Н/Йдено б°лее 100 экз. вия околоТо ХЖи~Неб0ЛЬШИе’ леа-вия около 10 см, спинка прямая, сохранность плохая (табл. XXXI, 8). крайность
пР*слиЦа. Найдено 8 экз. (табл. XXX, 7—
идно из обломка сосуда (V_____IV вв 1
три из обожженной глины (гладкое и два орнаментированных), четыре представляют собой каменные диски, орнаментированные рядами уточек, прямыми радиальными линиями и точками, один диск гладкий.
Обломки литейных форм. Очень мелкие, нельзя установить, для каких изделий они (предназначались. Встречены каменные орудия: две крупные гальки-отбойники и оселки (табл. XXX, 15; XXXI, 2, 5).
Среди костяных и роговых изделий — проколки, костяной нож, кочедык, застежки с отверстием в центре, заготовки для наконечников стрел, три уплощенные неглубокие вытянутые ложечки, двузубая шпилька (табл. XXX, 1-3, 5, 6; XXXI, 12—14). Неясно назначение полого костяного навершия с тремя овальными отверстиями: двумя боковыми и одним верхним (табл. XXX, 4). Из других находок можно указать козий рог с насечками, рог лося со следами надпилов, чашевидное изделие из рога лося (табл. XXIX, 3) и др.
Гребни — костяные, орнаментированные. Один — семизубый, длина 10 см (табл. XXXI, 5), спинка покрыта тремя рядами заштрихованных треугольников, имеется выступ с отверстием для подвешивания. Другой гребень — с более короткими зубьями (табл. XXXI, 6). На одной стороне спинки прочерчены две вертикальные полосы с зачерченными треугольниками, на другой — горизонтальная полоса таких же треугольников, точки п полоса с зигзагами. На спинке — отверстие для подвешивания. Все они такого же типа, как и в могилах Каменного Мыса.
Изделия с зооморфными изооражениями — два. Одно-плоская бронзовая ™ас™а’ часть которой отломана (табл. ЛЛ1, /). видимо на ней в рамку были заключены изображения, из которых сохранилась фигурка животного с округлой мордой и стоящим ухом размеры сохранившейся части пластины о,УХ
5 см Поверхность пластины обработана. _
Второе изделие вырезано из рогалося, обработанного грубо и неаккуратно. Зато уяа-сток с фигуркой лося выполнен с и^к. ной тщательностью (табл. XXIX, ) • _
животного повернута назад, на тУло“Т два каплевидных углубления, морда вытяну
качены Ра-. ИаавапьС копыта тщательно обоз-Х4,5 см. Tnvr р“самого изображения 3,5Х Резко когг-г^ °° Сработанная поверхность рога Фигурки л^аСТДРУСТ с топк<>стыо исполнения изготовления*’ СкоРеемвсег°, это матрица для Ной для ™ЯН0Й формы, предназначен-Д нн е ни я д1™ бляшек. На это указывают сое-УДобсГвв бЛРОЗДКОЙ головы и крупа лося (для самой а заливки металла) и законченность Мкггп ФИгУРки. Если среди изделий Каменного пир тля с^п^ествУют отдельно скифо-сибирские v»cp еТЫ И °Тдельно кУлДйское литье, то здесь произошло органическое сочетание этих Двух элементов.
Керамика. Раскопками 1974—1975 гг. на участке городища А выявлены обломки не ме-е чем 240 сосудов. Из них около 15 могут относиться по технике изготовления (лучшая обработка поверхности, иногда более светлый обжиг) и по орнаментации к первому этапу развития кулайской культуры. Однако эти черты могут оказаться и просто пережиточным явлением: обломки разбросаны по разным квадратам и слоям. Поэтому данный материал включен в общую статистическую обработку всего керамического комплекса.
Разведочным шурфом на участке Б городища обнаружены обломки не менее 35 сосудов, совершенно аналогичных керамике участка А,
поэтому мы их также включили в рассматриваемый комплекс. Все нижеперечисленные характеристики выведены на основе анализа обломков 260 сосудов (15, слишком мелких и нечетких, при статистической обработке в расчет не принимались. Учет велся по венчикам).
Техника выполнения сосудов в целом одинакова. Глина сильно отощена, примесь песка значительна. Поверхность заглажена щепой или травой, темно-серая или коричневатая, обжиг неравномерный. Встречаются отдельные сосуды, поверхность которых затерта мокрой тряпочкой; обжиг отдельных сосудов желтовато-коричневый. В комплексе преобладают плоские днища (143 плоских Донышек и 8 поддонов). Диаметр сосудов колеблется от 8 до 45 см.
О форме сосудов судить трудно, так как большая часть обломков фрагментарна. С достаточной уверенностью можно говорить о форме лишь 60 сосудов. Их можно разделить на три группы.
Первая группа включает 16 сосудов (26,7%); один реконструируется без венчика, остальные — без придонной части (табл. XXXI, 7; XXXII, 7—6). Диаметр горла меньше ширины тулова, шейка сильно профилирована. Горло широкое, низкое. Тулово сильно раздуто, диаметр венчика колеблется от 10 до 22 см. Подобные формы могут быть предназначены для жидкой пищи; отверстия для под
ветшания, в отличие от сосудов Камевщ,. ,| Мыса, здесь не встречаются. Количество с>J орнамента колеблется от 1 до 13, среднее и | число —3. На одном сосуде от шеики Мм| спускаются фестоны с точечным орнамент, (табл. XXXI, 1, 1,а). В Каменном Мысу R | сосудах таких форм ямочный поясок был док, здесь же он встречается постоянно. ’ .% наименее нарядная группа сосудов, что, впДи | мо, связано с чисто практической причину В при сильно отогнутом горле трудно наносит; I орнамент, не случайно наиболее орнаментируй ванные сосуды имеют слабо отогнутое, лиу! прямое горло. В эту группу входит крупный! сосуд, имитирующий форму котла, с налепиы I ми рассеченными валиками (табл. XXXII, I Вторая группа — низкие открытые сосуды! (17 экз., 26,3% — (табл. XXXII, 7—13). Гор-1 л о очень широкое, шейка отсутствует, тулово! приплюснутое, плечики низкие или средние, I дно узкое. Среди них встречаются характерные для этого периода сосуды с резким горизонтальным ребром (7 экз.— табл. XXXII. 7—9); у ряда сосудов переход ко дну плавный без ребра (9 экз.— табл. XXXII, 10, 77, 13). Вероятно, к этой группе относятся поддоны (табл. XXXII, 16). Это самый нарядный тип керамики; средняя насыщенность узором 4— 5 строк. Посуда столовая, предназначена для принятия пищи, видимо, поэтому она и была
так нарядна.
Третья группа наиболее многочисленна (27 экз., 45%). Диаметр колеблется от 18 до 32 см, изготовлены многие сосуды грубо. Это чаще всего кухонная посуда. Полностью реконстру
ируются лишь два сосуда с плоским дном, остальные не имеют придонной части. По своей форме сосуды близки баночным (табл. XXXII, 14, 15; XXXIII, 7—5). У одного такого сосуда хорошо прослеживается резкое ребро на месте перехода к придонной части (табл. XXXIII, 4). Средняя насыщенность орнамента — около 4 строк.
Это деление на группы охватывает всего 22,6% комплекса. Остальные же 77,4% сосудов пз-за фрагментарности не могут быть отнесены к определенным группам. Поэтому наряду с делением по форме мы даем деление по характеру венчика:
Кол-во %
Отогнутый . . 14 5.6
Скошенный
внутрь . .110 44
Округлый пря-
мой ... 78 31.2
С внутренним
карнизиком . 18 7.2
Кол-во %
С наружным карнизиком 14 4,8
С двумя кар-низикамы 2 0.8
Утолщенный 14 4.8
В целом для комплекса характерен скошев-ный внутрь венчик. Сосуды с утолщенный венчиком или карнизикамп имеют скошенный
I.
Я астотя nei гречаемост ’И орнамента Т а б л и М Й
Орнамент Число сосудов /о Число строк % Индекс Тяг,Л
Утопии
Ряды наклонных и вертикальных линии ... 106 40,2 307 27,5 3 хххи, я
Ямки как разделитель зон 213 215 80,4 475 43,6 2 XXXII, 10
Ямки как самостоятельный мент орна- 88 216 22,2 1 XXXII. 3 и Д|>.
Группа ямок - 20 7,6 24 2,2 1 —2 XXX И. 15
Зигзаг 1 ,1 3 0.3 1 XXXIII, 1
Елочка 8 3 13 1.1 1 -2 XXXII, 12
Волна 5 1,9 5 О.5 1 XXXII, 6
Горизонтальная линия . Жемчужины 4 4 6 1,5 1,5 2,2 0,8 0,8 0,4 5 4 0,5 0.4 1 1 XXXIII, 6 хххш. п
Треугольники 2 6 5 - 0,5 1 XXXII, 14 । < др.
Полулунный штамп .... 2 0,5 2 XXXIII. 12
Налепной валик 4 2 0,2 1 ХХХШ. 3
а 2 0,2 2 XXXII, 1 XXXI, 1
Штрихованные фестоны . . . . 1 0,4 1 0.1 1
Меандр . 1 ' 0,4 1 0,1 1 .ХХХШ, 9
I
)Ггрь венчик, фактически он является доми-рующим. Надо отметить, что карнизики вы-жены нечетко.
Орнамент располагается в верхней части гудов горизонтальными рядами. Вертикаль-ie ряды и гроздья отсутствуют. Гладких со-дов всего три (1,1%). Орнаментация на содах распределяется следующим образом: на езе венчика 60%, на шейке — 11, горлови-— 99,2, плечики — 94,76, дно — 0,4%. Не-ачительное количество сосудов с орнаменти-ваппой шейкой связано с тем, что у. сосудов орой и третьей группы сама шейка отсутст-вала. В отличие от сосудов Каменного Мыса комплексах Дубровинского Борка-3 придон-1я часть не орнаментировалась (табл. 8).
Как видно из табл. 8, чаще всего встреча-тся сосуды с ямочным орнаментом (несколь-) ямок овальных, все остальные круглые); 1и располагались в один ряд и разделяли весь щамепт на зоны, обычно повторяющиеся, олько в 20 случаях (8% от всего комплекса) ш были единственным украшением . сосуда, дипичны сосуды с группами из двух-трех док. Жемчужины также играют разделитель-jno роль; они иногда отделяются друг от дру-i ямками. На трех сосудах жемчужины соче-лотся с елочкой из оттисков гладкого штампа 2 экз.) и меандром (1 экз.— табл. XXXII, 9). та керамика отличается желтоватым цветом, оверхност> тщательно сглажена мокрой тря-jOHKoii, ВОЗМОЖНО, что они относятся к III —
II вв. до н. э. У ряда сосудов выпуклины от ямок на внутренней поверхности специально заглажены (табл. XXXII, 9 и др.).
На втором месте стоят сосуды с рядами вертикальных или наклонных линий. Чаще всего они встречаются на срезе венчика и на плечиках.
Штамп в виде уточки — на третьем месте: иногда он ставился вертикально. В одном случае волна образована из «уточек». Единичны сосуды с заштрихованными точками фестонами, налепным валиком и др. На одном сосуде обычно встречаются два-три разных вида орнамента. Средний показатель насыщенности узора в комплексе — 4 строки на один сосуд.
Самый распространенный штамп — гребенчатый (табл. 9). Гребенка чаще ставилась прямо, несколько реже — косо, благодаря чему образовались зубчатые оттиски (табл. XXXII, 10). Чаще всего зубья гребенки были длинными и оттиск как бы прокатывался по стенке (табл. XXXII, 12); реже зубья были короткими и отпечатывалось их основание,, т. е. гребенчатый оттиск был печатным (табл. XXXIII, 1). В трех случаях ряды были нанесены отступающей гребенкой. Протащенной гребенкой наносился узор в виде волны (табл. XXXIII, 6‘, 11).
Керамика Дубровинского Борка-3 крайне близка к камепномысской. Их объединяют близкие формы керамики и значительное число сосудов, орнаментированных «уточкой». Однако
Таблица 9
Орнамент Число сосудов % Таблица
Гребенчатый штамп 159 60 XXXII, 2 и др.
Ямки 238 89,1 XXXII, 15 и ДР-
Жемчужины .... 6 2,2. XXXII, 14 и др.
Фигурный штамп гладкий 105 39,6 XXXII, 3 и др.
Фигурный штамп рубчатый .... 2 0,8 XXXIII, 13
Оттиск гладкой палочки (ребро) . . 34 12,8 XXXII, 6 и др.
Угол палочки . . . 2 0,8 XXXIII, 12
Тычковый 2 0,8} XXXIII, 1
Точечный 2 0,8 XXXI, 1
Прочерченные линии 2 0,8
Отступающая гребенка 3 1,1 XXXIII, И
Волна, прочерченная гребенкой . . . 3 14 XXXIII, 6
Насечка на паленном валике 1 0,4 XXXII, 1
Без орнамента . . . 3 14 XXXIII, 14
отчетливо видно и их различие. Оно сводится к следующему.
1. В Дубровинском Борке-3 резко преобладает гребенчатый штамп, число сосудов с оттисками гладкой палочки сокращается, исчезают оттиски широкой прямоугольной лопаточки.
2. Исчезают вертикальные ряды орнамента, располагается он гроздьями.
3. Резко сокращаются такие узоры, как волна из уточек, расположение штампа — елочка, появляется волна, выполненная протащенной гребенкой.
4. Преобладают ряды наклонных и вертикальных линий.
5. Изменяется обработка поверхности сосудов: она делается более грубой, а в отдельных случаях венчики имеют карнизики.
6. Шейка сосудов укорачивается, плечикп становятся более высокими.
Новые черты, в какой-то степени, приближают керамику Дубровинского Бррка-3 к саровской, но в саровской керамике орнамент чаще, чем здесь, наносился протащенной гребенкой, четко выражены карнизики, больше сосудов с фигурным штампом, сам он разнообразнее и наносился более плотно.
Можно отметить определенные черты сходства керамического комплекса Дубровинский Борок-3 с таштыкской керамикой. Это сосуд
котловидной формы с налепным округлым , ликом в виде веревочки (с неглубокнми КОс | ми насечками — табл. XXXII, 1), фестощ, . прочерченных линий, заполненных точеЧй ; орнаментом, оттиски угла палочки, тычк^ орнамент. Подобные же сосуды встречаются комплексах первого и второго таштыксКг этапов: ряды наклонных, вертикальных, гор зонтальных и зигзагообразных линии, выж ненных гребенчатым штампом, распростраВс ны среди таштыкской орнаментированной рамики14. В целом таштыкская керамика p^j ко отличается преобладанием гладких сосудов *
Датировка и культурная принадлежности Комплекс не содержит точных указаний ва дату поселения, Меч, изображенный на кость ной пластине, датируется временем не ранее HI—II вв. до н. э.; аналогии с таштыкско| керамикой дают нам дату I в. до н. э.— II g н. э. Керамика очень близка Ордынскому м|> гильнику, который датируется I в. до н. й в каждом из этих памятников встречены бро# зовые кулайские наконечники стрел. Ben комплекс в целом является непосредственны! дальнейшим продолжением традиций Камень ного Мыса. Это видно по костяным изделиям^ керамике. Он стоит к нему значительно бли-* же комплексов, которые мы будем рассматривать ниже. Поэтому его, видимо, можно суммарно датировать I в. до н. скорее всего; I в. до н. э., т. дынского могильника.
э,— I в. н. э. и, е. временем Ор-
ОРДЫНСКОЕ-9
бер<
Поселение расположено на ' левом берея Ордынского залива Новосибирского водохрани| лища у р. п. Ордынское, на левом берегу Обй| постоянно разрушается водой. Охранные р*Й копки проводились Новосибирской археолог^ ческой экспедицией под руководством автор* в 1965, 1969—1971 и 1975 гг. Основная масс® находок и жилищ относится к бийскому этапу болыпереченской культуры. В подъемном материале и среди находок встречены отдельны® обломки сосудов кулайского типа. Поселение позже было перерезано длинными узкими ямами. ь AVIII—XIX вв. оно было застроено РУ°* скпм селом, сейчас занято индивидуальным» огородами. Скопление кулайской керамики было обнаружено в раскопе 1970 г. возле групп® ям, однако следы котлована жилища отсутст* нп₽аЛ5: Л°ЛМ0ЖП0’ здесь было наземное строе-
У/о г. на западной окраине поселеик#
19, 2-4Ыта^В4^Р-,£каз- с04 - °. 40—64, рис. 12,J; ское поее7енИе\?Л“ Й’Л® исследований КГПИ»Р, Кемерово, “974, с
30
- t
Орнамент ^aKJIQUHtjy или вертикальных линии .... Число сосудов % Число строк % Индекс Таблица
38 4 38 4 10
Уточки Ямки как разделитель зон Ямки как самостоятельный орнамент Горизонтальная линия Зигзаги 63,3 6,6 66,7 6,6 17 66 8 38 4 16 41 4 23,5 2,5 10 2 2 1 1 1-2 XXXIV, 4-xxxiv, а XXXIV, 1 XXXIV, 5
Треугольники 9 8 15,3 13,6 16 10 1-2 XXXIV, 8
Елочка Л 12 8 1—2 XXXIV, 9
1 1,6 1 0,6 1 XXXIV, 6
вскопаны остатки двух жилищ, на полу х обнаружена кулайская керамика. Жи-эазмыты водой. От одного из них сохранишь угол, глубина котлована 38—41 см. рого дошла часть с выходом, глубина ана 50—60 см от уровня материка, дли-гища по линии обрыва 3,30 м, по краям видны столбовые ямки. У входа находи-)лыпая яма и погребение собаки.
тим периодом существования поселения быть связаны каменные грузила с подыми краями, тоненькое каменное пряс-украшенное орнаментом (табл. XXXIV, коло 20% всей керамики поселения.
эамика. Представлена обломками не ме~ ) сосудов. Фрагментарность сосудов не гам возможности определить группы со-Но, видимо, здесь представлены те же
►I керамики, что и в Дубровинском Бор-первой группе (сосуды с четко выра-й шейкой) относится один сосуд XXXIV, б). Вторая группа — широко-? чаши — представлена пятью сосудами XXXIV, 5—5): венчик отогнутый, пря-[ вогнутый; встречается резкий (в виде ) и плавный переход к днищу. Несколь-судов относится к третьей группе басм формам (табл. XXXIV, I, 2, 8).
форме венчиков сосуды делятся следу-образом:
Окошенный внутрь . • • Экруглый прямой • • • Срезанный прямой . • • Отогнутый наружу . • • С внутренним карнизиком С наружным ьарнизиком • С двумя карнизыками . . Уюлщенжый ...........
Кол-во %
18 ' 30
14 23,3
14 23,3
3 5
2 3,3
2 3,3
1 1.8
6 ю
Поскольку сосуды с карнизиками и утолщенным венчиком чаще всего имеют скошенный внутрь венчик, можно говорить об этой форме, как о доминирующей.
Орнамент покрывает верхнюю часть сосуда, часты насечки по венчику. Средняя частота узора 2—3 строки на один сосуд (табл. 10, И).
Гребенчатый штамп такой же, как и в Дубровинском Борке-3 (прокатная гребенка, зубчатая, реже — печатная). В целом комплекс
Таблица 11
Способ нанесения орнамента
Орнамент Число сосудов 1 “ Таблица
Гребенчатый штамп . 35 60 X XIV, 1 и др.
Ямки 42 70 XXXIV, 3
Гладкая палочка . . 4 7,5 XXXIV, 5
Гладкий фигурный штамп 4 7,5 XXXIV, 8
Рубчатый фигурный штамп 1 1,9 XXXIV, 11
Уголок палочки . . 10 17 XXXIV, 4
Тычковый орнамент 1 1,9 XXXIV, 1
Без орнамента . . . 2 3,8 XXXIV, 2
совпадает с материалом Дуб-
_ ___ 3, отличаясь от него мень-
шим количеством сосудов, орнаментированных
почти полностью ровпнского Борка-3.
уточками? и несколько лучшей обработкой поверхности. Их допустимо считать синхронными некоторое различие в орнаменте может быть вызвано спецификой каждого отдельного поселения или незначительным расхождением в датировке. В последнем случае материал Дубровинского Борка-3, как более близкий к Каменному Мысу, немного старше.
Орнамент Число сосудов % Число строк % Индекс Таблица
Ряды наклонных или вертикальных ли- 49 86 121 57,6 2-3 XXXV, 8
Ямки как разделитель зон 37 64,9 37 а 17,6 1 XXXV, 12
Ямки как самостоятельный орнамент Треугольники 1 15 1,7 26,3 1 24 0,5 11,4. 1 1—2 XXXV, 4
Уточки 3 7 5 2,4 2 XXXV, 11
1 13 J 11 0,5 1
Горизонтальная линия ........ 7 12,3 13 6,2 2 XXXV, 13
Зигзаги 4 7 7 3,4 м1—2 XXXV, 12
Елочка 1 1,8 1 Г 0,5/
Полулунный штамп 1 1,7 1 0,5 ' XXXV, 8
УСТЬ-ИРМЕНЬ
Поселение. Открыто и частично исследовано М. П. Грязновым в 1952—1953 гг.15 Располагалось в устье р. Ирмень, на ее левом берегу. В настоящее время затоплено Новосибирским водохранилищем16. Вскрыто 32 м2 площади. Жилища не выявлены. По мнению М. П. Грязнова, керамический комплекс относится к фоминскому этапу верхнеобской культуры. Мы ее относим к кулайской на основании совпадения керамического комплекса с материалом Ордынского поселения и городища Дуб-ровинского Борка-3. Насыщенность слоя находками высокая.
При раскопках были обнаружены костяные наконечники стрел, каменные грузила, костяная застежка, точно такая же, как и в Дубро-винском Борке-3, кольцо из камня (точило?— табл. XXXV).
Керамика. Основной материал представлен обломками не менее чем 67 сосудов кулайско-го типа и одного — бийского. Фрагментарность обломков не дает возможности выделить число сосудов той или иной группы. Можно лишь указать, что к первой группе относилось два сосуда, ко второй —один целый, к третьей — не менее двух. Встречены плоские днища и один поддан.
15 Пользуясь случаем, приношу искреннюю благодарность М. II. Грязнову, предоставившему мне возможность использовать материалы его раскопок на берегах Новосибирского водохранилища и у Ближних Блбан в Алтайском крае.
16 Грязнов М. П. К вопросу о культурах эпохи поздней бронзы в Сибири. — КСПИМК, вып. 64. М., 1956, с. 42. Грязнов М. П., Троицкая Т. Н.. Уманский А. П. и др. Археологическая карта Новосибирского водохранилища. - В кн.: Вопросы археологии Сибири. Новосибирск, 1973, с. 8. (Науч. тр. ПГПП, вып. 85).
Деление сосудов по венчикам аналогиям предшествующим комплексам:
Кол-во %
Скошенный внутрь . . . 17 37,3
Округлый прямой . . . . 14 31,1
Отогнутый наружу . . . 2 4.4
С внутренним карнизиком ’ 1 2.2
С наружным карнизиком . 3 6,7
С двумя карнизиками . 3 6,7
Утолщенный . 5 1,1
Наблюдается резкое преобладание венчика скошенных внутрь, большей частью на hxcj наносятся ряды косых линии.
Орнамедтация сосудов типична для эт группы памятников (табл. 12, 13).
Средняя частота орнаментации на один ( суд — 3—4 строки (многие виды узоров взаил встречаются). .Фигурный штамп редок. Вет) чен один сосуд с волной, нанесенной пггамяи в виде уточки. У 8 сосудов (12 %) ямочки I нутри заглажены (табл. XXXV).
Представленный комплекс синхронен пр^ шествующим, отличается значительным ко| чеством сосудов, орнаментированных утлом я лочки (в одном случае — утлом гребенки). |
Таблица
Способ нанесения орнамента
Орнамент Число сосудов % Таблица
Гребенчатый штамп 37 64,9 XXXV, 4 Я
Ямки 38 66,7 XXXV, 2 1
Уголок палочки . . 15 26,3 XXXV, 4 1
Фигурний штамп гладкий 4 7 XXXV, и i
Гладкая палочка . . 2 3,5 XXXV, 8 4
Тычковый орнамент 3 5,2 XXXV, 2 ]
Без орнамента . . . 4 7 XXXV. 10 |
Орнамент Число сосудов % Число строк % Индекс Таблица
Ряды наклонных или вертикальных линии 124 88,6 229 52 2 XXXVI, 7
Ямки как разделитель зон 109 78,6 109 24,8 1 XXXVI, 8
Ямки поверх другого орнамента . . 5 3,6 5 1,2 1 XXXVII, 9
Ямки как самостоятельный орнамент 8 5,6 9 2 1 XXXVII, 1
Группы ямок 4 2,8 4 0,9 1 XXXVI, 7
Горизонтальная прямая 13 9,2 17 3,8 1—2 XXXVI, 6
Зигзаги 11 7,8 20 4,5 2 XXXVI, 4
Елочка 1 0,7 1 0,3 1 XXXVII, 7
Жемчужины 3 2,1 3 0,8 1
Треугольники 8 5,6 20 4,5 2—3 XXXVI, 6
Уточки ' 6 4,2 17 3,8 3 XXXVII, 5
Прочий фигурный штамп 5 3,5 6 1,4 1 XXXVII, 9
ИРМЕНЬ-1
Городище. Открыто и частично исследова-М. П. Грязновым в 1952 и 1954 гг.17 Ныне он л ено водами Новосибирского водохрани-ja. Располагалось на левом берегу р. Ир-гь, в западной части поселения эпохи позд-бронзы. Имеет подтреугольную форму, ог-<дено слабо выраженным на поверхности м, площадь городища 65X40 м. Раскопаны аткп двух землянок, частично разрушенных ывом и перерезанных рвом, глубина кото-о достигает 2—2,7 м (табл. XXXVI, 7, 2). лучен материал, который М. П. Грязнов отит к фоминскому этапу верхнеобской куль->ы. ОднаксГ анализ керамического комплек-заставляет нас отнести его к кулайской яьтуре.
Жилище 2. Находилось на краю обрыва, :тпчно обрушилось. Имело квадратную фор-(4.5X4,5 м2). Глубина котлована НО см. раскопанной части находилась куча золы, роятно, сам очаг рухнул вместе с разрушен-й частью жилища. Находки в жилище пред-авлены некоторым количеством керамики некого этапа болыпереченской культуры экз.) и преобладающим числом кулайскпх судов (93 экз.).
Жилище 5. Частично обрушилось. Очевидно, жже было квадратным (6,5X6,5 м2). Глубина пловапа достигала 80 см. По краям земляп-а и внутри ос хорошо видны узкие полоски — Геды плах. т. е. дощатых стен и перегородок
Громов М. И. к вопросу о культурах эпохой сок-и бронзы, с. Грязнов М. П-» Троицкая Т. Н., липкий А. И. и др. Д лз. соч., с. 10.
(табл. XXXVI, 7). На полу находилась яма с обломками сосудов. В центре жилища помещался очаг, видимо, открытого типа. Находки сосредоточены, как отмечает М, П. Грязнов, в основном в среднем горизонте, т. е. попали в жилище с рухнувшей вниз кровлей. За пределами жилищ находок оказалось очень мало. Керамика, как и в жилище 2, представлена двумя эпохами: бийским этапом и кулайской культурой.
В результате раскопок на городище найдены крупные костяные наконечники стрел, каменная зернотерка п обломки сосудов: 36 бийских, 2-х — I тыс. н. э. и не менее 140 сосудов интересующего нас времени.
Керамика по своей выделке резко отличается от найденной вместе с ней бийской: состав теста и выделка точно такие, как в Ордынском-1 и Дубровинском Борке-3. Найден один сосуд на поддоне. Плоские днища единичны. Реконструируется форма 20 сосудов (без дна). Из нпх к первой группе относится четыре, ко второй п третьей — по восемь, четыре сосуда имеют резко выраженный переход к днищу в виде ребра (табл. XXXVI, S). Распределение сосудов по венчикам точно такое же, как и в предыдущих памятниках: резко преобладают сосуды со скошенным внутрь венчиком, по которому нанесены косые линии, 20% сосудов с карнпзикамп. Средняя частота насыщенности — 3 строки на один сосуд (табл. 14).
В данном комплексе мы впервые встречаемся с новым видом орнаментации: в некоторых случаях (3,6%) ямки наносятся поверх рядов наклонных линий, уточек, фигурного штампа. Резко преобладают ряды наклонных линий. Прочий фигурный штамп, отмечен-
Н Т- мгакэя
Таблица 15
Орнамент
Чжсло сосудов
%
Таблица
Гребенчатый штамп . . - Ямки...................
Гладкая палочка • • • \ • Фигурный штамп гладкий Фигурный штамп рубчатый Тычковый...............
Угол палочки...........
Жемчужины..............
Без орнамента..........
119
126
9 1
2
8
3
1
85,8 90
5
6,4 0,7
1,4
5,6 2,1 0,7
XXXVI, 7
XXXVII, 1
XXXVI, 8
XXXVII, 3
XXXVII, 9
XXXVII, 10
XXXVI, 2
XXXVI, S
в виде га-ямочки
ный в таблице,—это полулунный, лочки и буквы «Г». У 14% сосудов изнутри заглажены.
В целом отмечается единство данного комплекса с предшествующими (табл. 15).
ПРОЧИЕ ПАМЯТНИКИ
Помимо перечисленных выше памятников известны и другие, на которых раскопочные работы не проводились и находки в них единичны.
Дубровинский Борок-1 — поселение V—
IV вв. до в. э. Находится в одноименном урочище, открыто и исследовано Новосибирской археологической экспедицией в 1970—1971 гг. На его восточной окраине раскопана часть одного. сильно поросшего деревьями жилища. Выявлены лишь две примыкающие друг к другу стенки, очаг и круглая яма рядом с ним. Размеры жилища не установлены, дно углублялось на 10 см в материк (30—40 см ниже невной поверхности). В центре жилища на-ось прямоугольное углу бдение (2,82Х ,80 м: глубина от уровня пола 25—30 см), ыто тонким коричневым слоем, видны пятна. Найдены обломки одного круп-Ьвидимо баночного, сосуда, орнаментпро-двумя рядами прямых линии и одним уточки, поверх которого нане-ямкя (табл. XXXVIII, 11).
-8 — хорошо укрепленное к нему синхронное на левом берегу Уени.
Ц Мне ж Крутоборка.
Открыто Новосн-
м
/ Все Перечисленные памятники относятся <твбж XXYVTTT / втоР°?О’ этапу кулайской культуры на террито' (табл. XXXVIII, I рИ Новосибирского Приобья. Самый рая»*
4 —курганный I ** Э™ ламятя«ков — могильник Ордынское-*
ь 9йы1 Раскапывался ----------
— ЛИЧИНj'fclliii' МЙЯЮДЖЦией ** Травц*ад Т. BL Красный Яр-1— памятны
В МММ кург. 2 НЖЙДШЮ Ви^ДрХае ктльтуры j
5 ЙТ^0****4^ ,97S’ C- '
три обломка керамики кулайского типа, n од. ном из них есть ряд наклонных линий, нащ. сенных отступающей гребенкой (табл.ХХХП! 4,5).
Новый Шарап-1 — кург. 4, мог. 3. Две мо гилы кургана, так же как и весь могильт» датируются V—IV вв. до н. э. Курган размъп водами Обского моря. В 1965 г. в обрыве оставшейся части насыпи Т. Н. Троицкой бвд обнаружено полуосыпавшееся погребение, которое оказалось разграбленным. В могиле ж s осыпи под Пей найдены отдельные кости человека, каменная терка, глиняное пряслице с орнаментом и две стеклянные позолоченные бусины (табл. XXXVIII, 12—14). Могила сив-хронна рассмотренным выше погребениям могильника Ордынское-1, (I в. до и. э.).
Красный Яр-1 — комплекс археологических памятников на левом берегу Уени, у с. Красный Яр 19. В насыпях поздних курганов в юго-западной части могильника найдены обломи не менее чем 20 сосудов кулайского тит (табл. XXXVIII, 6—10). Видимо, они относятся к располагающемуся здесь поселению, значительная часть которого обрушилась.
Сосуды орнаментированы оттисками уточек, ямками, рядами наклонных и вертикальных линий. О синхронности с перечиелатгиьгугп выше памятниками свидетельствуют обломки сосудов с протащенной в виде волны гребенкой, вертикальная, 5-образная уточка, наиргрнпе; в одном случае ямок поверх ряда вертикальных линий; один венчик имеет внутренний карнизик.
Чингисы-3 — городшце. Расположено на правом берегу Оби, на юге Новосибирского Приобья, у с. Чингнсы Ордынского района* Частично обрушилось в Новосибирское водохранилище 20. Не раскапывалось. На поверх* ности собрана керамика, отмечена приз манте- I ция стенок оттисками штампа в виде уточек. |
ВЫВОДЫ. ДАТИРОВКА И КУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ
W73, е. ЭД, ж др. Аркеолагжжесж храшшцк с. 27—Ж
а тируется I в. до н. э. Наиболее поздним яв-яется городище Ирмень-1: в орнаментации го керамического комплекса появляются ноне черты, которые затем получают широкое аспространение, например ямки, нанесенные оверх основного орнамента.
Как указывалось выше, на территории Томкой области кулайская керамика представле-й двумя хронологическими типами: васюган-кой (весьма близкой к каменномысской) и ировской. Рассматриваемые нами керамиче-ше комплексы второго этапа развития ново-кбирского варианта кулайской культуры больше, чем сосуды Каменного Мыса, отличаются ? васюганской керамики. С саровской же их Ьтижает- лишь наличие волны, выполненной ютащеной гребенкой, а в остальном эти компасы отличаются от нее: отсутствуют сосуды ровского типа, сосуды с разнообразной фи-рной орнаментацией, четко выраженным утренним навесиком и очень плотным ком-ктным узором. Такие сосуды появляются в >восибирском и Верхнем Приобье в памят
никах с рубежа I—II вв. н. э. (см. гл. IV). Это ограничивает датировку второго этапа I в. до н. э. — I в. н. э. Он начинается со времени начала органического слияния болыперечен-ских и кулайских элементов, в первом же этапе это слияние носило чисто механический характер. В целом для этого периода характерно следующее.
1. Наличие повторных захоронений под одной курганной насыпью. Северная с отклонениями орнаментация погребенных.
2. Четко выраженные связи с северным лесным населением.
3. Развитый культ животных.
4. Постепенное сокращение числа сосудов, орнаментированных штампом в виде уточки и резкое возрастание орнаментации в виде наклонных и вертикальных линий, смена гладкого штампа гребенчатым. В конце периода учащаются случаи затирания с внутренней стороны сосуда выпуклин от ямок, сами же ямки иногда наносятся поверх рядов орнамента.
Глава III
ПАМЯТНИКИ ПЕРВЫХ ВЕКОВ НАШЕЙ ЭРЫ
На территории Новосибирского и Верхнего Приобья обнаружено несколько памятников, давших незначительный керамический материал, в котором дальнейшие черты развития кулайской культуры сочетаются с появившимися новыми особенностями.
ПАМЯТНИКИ НОВОСИБИРСКОГО ПРИОБЬЯ
Завьялово-1 и -2. Два острова, расположенных рядом в Обском море. Они образовались в результате затопления надпойменной террасы у устья р. Каракан близ с. Завьялово Искитим- . наносился на ского района. Во время спада воды они соединяются. В отмели под ними собрана керамика эпохи неолита и VII—VI вв. до н. э.1 Срёди сотен черепков последнего периода обнаружены обломки не менее чем 23 сосудов, по орнаментации близких к кулайским (табл. XXXIX). По тщательности изготовления онн отличаются от более грубой кулайской керамики Новосибирского Приобья. относящейся ко второму этапу. Поверхность их сглажена и затерта мокрой тряпочкой. в примеси встречаются блестки слюды, обжиг светлый, иногда рыжеватый, отдельные «'бломки выполнены менее тщательно. По своей выделке, но не по орнаменту, они почти полностью совпадают с сосудами VII — VI вв. до н. э. этого же памятника. Поэтому при издании за-вьяловского материала в числе керамики переходного от бронзы к железу периода вами ошибочно были включены и три б«\лее ппатвпяу сю-ломка Лишь после детального изучения чи-
1 Тровцкла Т. Н. Г ,ч с. Завы1.к^: КО1Л.
с 99—IOA
стых комплексов VII—VI вв. (Завьяловой керамики новосибирского варианта кулайа культуры появилась возможность говорите датировке тех или иных конкретных сосу] памятника Завьялово-1 и -2.
Фрагментарность находок не дает возле ности реконструировать форму сосудов. Be] ятно, среди них были близкие к баночш формам, сосуды с высокими плечиками и < 7 ка отогнутой шейкой, закрытые миски с резк ребристым переходом к придонной части. П<
тн все венчики скошены внутрь, единили
имеют внутренние или внешние карниэикн.
Орнаментация керамики во многом блш второму этапу кулайской культуры. Орнам| верхнюю треть сосуда, иногда на срез венчика. 1
Новым типом орнамента являются ные треугольники, следы животного (медве^ нанесенные штампами, уточки ве отдельные виды орнамента взаимо средний индекс орнаментации комнлеясв-строки на один сосуд. Приводимые ст кие данные не являются полными, так к» но ваны лишь на 23 сосудах (табл. 16, Гребенчатый штамп наносился прямо~ косо (зубчиками), он прокатный иля (табл. XXXIX. 6—8). Треугольники лнсь углом палочки. Так же. как ж в Ир ряд ямок нанесен поверх другого одном случае наклонные .шимн внутренней стороны сосуда, на горле, что > дыдущих памятниках не встречалось. -
Средн подобранных на отмели находи* ется бронаокое изделие, которое связано с описанное ашл* керами»**^ большая бронзовая обкладка дм Длина ее 5 J см. ширина узких крае» (табл XXXIX, 72). Орнамент ре днюю плосмостъ ж окаймляет е*
1 - . част< >та встреч мемости орнамента • «v аиц< 1о
Орнамент Ряды наклонных ИЛИ Вепттса™. линий .... вертикальных Число сосудов % Число строк % Индекс Таблица
14 11 60,8 48 4,3 37 44 2-3 XXXIX, 1
Ямки как разделитель зон
Ямки как самостоятельный орнамент 1 И 13 1 XXXIX, 2
Ямки поверх другого орнамента а 2 2,2 2
Группа ямок о 4 26 6 7 1 XXXIX, 4
Треугольники Елочка 1 5 4,3 21,7 1 7 1,2 8,2 1 1-2 XXXIX, 7 XXXIX, 2
Зигзаги ’ 1 4,3 1 1,2 1
Вертикальные уточки 2 2 8,7 8,7 4,3 4,3 8,6 4 4,7 2
Полулунный штамп 4 7 8,2 3-4 XXXIX, 3
Вписанные треугольники Прочий фигурный штамп 1 1 2 2 1 ’ 2,3 1,2 2 1 XXXIX, 6 XXXIX, 5
6 6,8 3 XXXIX, 7
юшний ряд которой состоит из уточек, 1утренний — из косых линий. Гладкая полоса длится на две части рядом меандра, окайм-шного косыми штрихами. Это единственная аходка, которая может быть опорной при да-1ровке комплекса.
На рубеже первых веков на широкой лесо-гепной полосе Урала и Западной Сибири за-ождается обычай украшать нижнюю часть по-
:ен для ножей и кинжалов бронзовыми об-ладкамп, которые обычно в разрезе представ-яют собой неполный овал. Они известны на 1ечоре, в кара-абызских, пьяноборских па-гятниках, на Нижней Оби. В различных райо-[ах у них свои особенности. Так, самые сварные лесные обкладки Нижней Оби и Лечо-ил имеют выступы в виде фигурки животно-'03. В. Н. Чернецов относит нижнеобские об-сладки к ярсалинскому этапу (II—III вв. н. э.). Предуральские и уральские накладки либо гладкие, либо окаймлены рядом выпуклин. По-Таблица 17
Способ нанесения орнамента
Орнамент Число сосудов % Таблица
Гребенчатый штамп Ямки 13 19J 56,6 82,6 XXXIX, 5 XXXIX, 2 xxxixV
Оттиски гладкой палочки Г ' 3 13
Фигурный штамп . . Угол палочки 6 5 26 21,7 XXXIX, 3 и др. XXXIX, 2
Тычковый . . 1 4,з;
®ез орнамента 1 4,3
Чернецов В. Л.
Приобье в IJJ/VvTh 56, 157, рис. VII, V1I1.
Чернецов В. Л. Нижнее
ПЛ. вып. 58. М., Гл>7. <•. 15
добные ножны известны в Камагйлы-Тамак ском могильнике IL—I вв. до н. э.4, в погребе ниях 6 и 76 Охлебинского могильника, инвен тарь которого не выходит за пределы I в. д< и. э.— II в. н. э.5, и в других памятниках В могильнике Чеганда-П бронзовые накладш встречены в хорошо датирующихся погребени ях I в. до н. э. (мег. 21) и I—II вв. и. э. (мог 189)6. Обкладка из могильника Уяндык-1
(II—-III вв н. э.) окаймлена рядами косых ли ний и делится поясками из горизонтальны: линий на три части7. Наша бронзовая обклад ка отличается от всех перечисленных неболь шими размерами.
Подобные обкладки ножен (одна гладка; и две орнаментированные) известны Ближних Елбанах-VII — могильнике, который М. П. Грязнов относит к фоминской культу ре и датирует VII—VIII вв. н. э.8 О датиров ке этого могильника мы будем говорить ниже сейчас остановимся лишь на погребениях с об кладками. В отличие от уральских погребений которые хорошо датируются отдельными, укра шениями, они не- имеют датирующего мате риала, а в погребениях других районов обклад ки сопровождалпсь находками I в. до н. э.-н
4 Мажитов Н. А., Пшенпчнюк А. X. Камашлы-Т; макский могильник.— АЭБ, вып. III. Уфа, 1968. с. 4 рис. 7, 18.
5 Пшеничнюк А. X. Охлебинский могилы t и к. -АЭБ, вып. III. Уфа, 1968, с. 78, рис. 14, 7, 8.
6 Генинг В. Ф. История населения Удмуртское Прикамья в пьяноборскую эпоху, ч. 1.— ВАУ, рын. 1 Ижевск, 1970, табл. X, 15. 17.
7 Генинг В. Ф. Указ, соч., ч. 2.— ВАУ, выл. I Ижевск, 1971, с. 128, рис. 44. 11.
в Грязнов М. П. История древвих племен Вер ней Оби.— МИД. вып. 48, М — Л., 1956, табл. LI, Г1—1
клатиа«»В’ Э' ® мог- 58 и 96 вместе с об-бпонзп»^> н®идены лишь сосуды, а в мог. 30— логичог е ®ЛЯШки и костяной гребень, хроно-^гические рамки которых весьма широки. Од-< из обкладок гладкая, а на поверхности двух из°6ражены геральдически располо-ые птицы и фигура коня, они отделены Друг от друга пояском из уточек и меандров, ретья исключительно близкая им обкладка найдена также в предгорьях Алтая, у с. Степной Чумыш в урочище Татарские могилки9. Она отличается тем, что изображение на ней окаймлено рядами выпуклин. Датирующий материал отсутствует, найдены лишь два сосуда, один Из которых орнаментирован рядами уточек.
Таким образом, сопровождающий материал верхнеобских погребений с обкладками не дает основания для их поздней датировки (VII— VIII вв. н. э.), а в других районах подобные обкладки ножей и кинжалов четко датируются более ранним временем. Исходя из этого, завь-яловская обкладка, типологически близкая всем описанным, может датироваться в пределах I—III вв. н. э. Более ранняя датировка исключается керамическим комплексом, который явно не может быть отнесен ко второму этапу новосибирского варианта кулайской культуры.
Ивановка-4 — городище. Расположено на левом берегу Оби, на окраине с. Ивановка Ордынского района, в 200 м к северу от устья р. Чингис. Длина 54 м, ширина 26 м; окружено внешним валом и рвом; прослеживается въезд и западины — следы жилищ (табл. X, 11). Городище расположено на высоком холме, у подножия которого были сооружены ров с валом, поэтому форма городища совпадает с формой холма. В 1977 г. охранными работами вдоль всего берега вскрыто 231 м2. Ширина вала 3 м, высота сохранившейся части 40 см, ширина рва 2,6 м, глубина от вершины вала 80—90 см; жи и угля.
Исследованы жены на одной обращен в сторону реки. Три жилища наполовину осыпались; их ширина колеблется от 4,6 до 5,7 м, углублялись в материк на 10— 20 см; скорее всего, они имели подквадратную форму.
Лучше сохранилось жилище 4. Его размеры 7,0X6,3 м, глубина 20 см от уровня материка или 50—60 см от дневной поверхности. Столбовые ямы не прослеживаются. Хорошо сохранился небольшой овальный очаг (табл. XL,
’ Уманский А. П. Могильник всрхнеобской культуры на Верхнем Чумыше,- В кн.. Бронзовый и же-
лезный век Сибири. Новосибирск, 1974, с. 14а, рис. 5.
па дне рва выявлен слой са-
четыре жилища, они располо-линии вдоль берега, вход был
9 10). Он находился на уровне шмга в глиняные бортики, размеры егоЪц выше уровня пола найдены два сосуда 8 ломках и фрагменты яесК0Лтья^₽У?Х- Зй;'-чительный интерес представляет огромв^^ очаг, сооруженный у восточной стенки «илц. та. В материке было вырыто овальное кольПо с несомкнутыми концами. Средний диаметр его более 2 м, ширина кольца-30—50 см, гЛу. бина 20—25 см (табл. XL, о, 10). Участок окруженный канавой, был чуть выше пола^ц. лища; на нем прослежен провал и тонкий слой сажи, на дне канавы зола, сажа, угол,, а в восточной части — следы обожжения. За’ падная часть всего сооружения была перекру. та толстым слоем спекшейся ^глины с песком (без следов обожжения), слой выклинивался к востоку. Создается впечатление, что очаг от основной части жилища был отделен глинобитной полукруглой стеной, которая, так как и канава, предохраняла помещение от воздействия огня. Следы производственной деятельности не были обнаружены — возможно, на очаге обжигались сосуды.
г— Между этим жилищем и рвом находилось погребение (1,8X1,28 м), оно углублялось в материк на 75 см. Засыпь отличалась необычной плотностью, в ней найден обрывок бересты со следами прошива. На дне могилы го-* ловами на ЮЗ лежали скелеты пяти кабанов разного возраста (табл. XLII).
Находки на поселении представлены железным ножом, железным крючком, двумя гальками-отбойникамп и обломками не менее чем 30 сосудов. Средняя насыщенность слоя находками — 3—4 на 1 м2. Кости животных употребленных в пищу, не встречены. Культурный слой светло-серый, слабо насыщен органическими остатками.
Сосуды выполнены из хорошо отмученной глины с блестками слюды, поверхность сглажена мокрой тряпочкой и в ряде случаев покрыта светлым ангобом. У 64% сосудов горло слегка отогнуто, шейка слабо выражена, плечики высокие. У 36% сосудов горло прямое пли слегка загнуто внутрь, шейка отсутствует. Днища округлые. Карнпзпк обнаружен на двух венчиках. Орнамент покрывает верхнюю четверть сосуда. Средний индекс насыщенно-с™ Ор1о м*птацип - 5 строк на один сосуд (табл. 18, 19).
Итак, сохраняется орнаментация штампов В вщщ уточки. Ряды наклонных линий и фи-н?)НЫП паносплпсь и на срез венчика
( . экз. /о/о). Ямки затирались изнутри, они сохранились лишь на двух сосудах. Гре-^“чатыи штамп - прокатный (9 экз,-36%'• ечатпыи (3 сосуда-10%), на одном сосуде штамп нанесен зубцами (табл. XLI 4. 1^-Появляется новый штамп, известный по кера-
Число сосудов
%
Число строк
jsssa-r-
Группа ямок . ......
Елочка .............
Уточки ..... .......
Волна ........
Горизонтальная прямая Вписанные овалы или круги ’ ’ ’ Зигзаги . . ’ •
%
Индекс
Таблица
12
8
4
13
2 6
5
1
4 4
3
39,6 26,4 13,2 43
6,6 19,8 16,5
3,3 13,2 13,2 10
22 8
5
13
2 12 19
4 13 14 13
17,6 6,4
3,2
12,8 1,6 9,6
15,2 3,2
10,4 11,4 10,4
2
1
1
1
1
2
4
4
4 4-5 4-5
XLI ХЫ,4 ХЫ,5 ХЫ, I XLI, 2
XL, 6 XLI, 7
XLI, 7 XLI, 5
XL, 4 XLI, 10
мическим комплексам Завьялово-19 и Ирмень 2 ^Лп^ПДп4^СаННЬл ДРУГ в Друга «РУ™ или овалов. Встречен фигурный штамп в виде елочки (табл. XLI, Г). Число горизонтальных ринии, выполненных гребенкой, доходит до 9 tea одном сосуде. Появляется новая черта: на внутренней поверхности горла наносится ряд вертикальных штрихов (табл. XLI, 7).
Т а б л и ц а 19
Способ нанесения орнамента
Орнамент Число сосудов % Таблица
'ребенчатый штамп .... 15 49,5 XL, 6
1мки 27 81 ХЫ, 4
Фигурный штамп 10 30 XLI,#
Отступающая гребенка . . 1 3,3 XLI, 5
Датирующий материал на городище отсутствует. Керамика аналогична комплексам из других, рассматриваемых в этой главе памят
ников.
Абрашино-2 — поселение на правом берегу Оби, у д. Абрашино Ордынского района10. разведано Новосибирской археологической экспедицией, раскопки не велись. В 1975 г. В. И. Соболевым в осыпи подобран материал из осыпающегося жилища. Это обломок сосуда, орнаментированного уточками, и почти це-Еып сосуд из хорошо отмученной глины сбле-тками слюды. Сверху расположен поясок из мок, выпуклины которых изнутри сглажены, %пже — ряды елочки, образованной оттисками крупной печатной гребенки (табл.
? ‘Завьялово-19-городище на левом берету Оби, у с. Завьялове Искитимского района, на мысу, отделяющем Обское море о Р .км,;кого залива. Разведано Новооиблрокои ар-
м. н„ троица., т
' Арх» о.логическая ьарш Повосибир Новоси-
\ща.-В ки.: Вопросы археологии СиОирп
61WCK. 1973, С. 29. (Науч. гр. НГПИ, вып. )•
экспедицией
в
1974 г. Городи»
хеологической
Ще имеет подтреугольную ф^’ 'о‘Гравд£о слабо выраженным рвом и валом. Зачищены остатки жилища, котлован которого прослеживался в обрыве. Длина его 4 и, ширина лптп^-нившеися части 30 см, глубина от уровня материка 20—30 см. При зачистке и в осыпи найдены обломки не менее чем 6 сосудов (табл. XL, 1 3). Один из них полностью реконструируется. Это вытянутый круглодонный сосуд яйцевидной формы, шейка прямая. Дно одного из сосудов было плоским. Встречен сосуд, по своей форме приближающийся к одинцовским: шейка отогнута, плечики хорошо выражены, высокие. Сосуды с ребрами не встречены. Керамика орнаментирована рядами наклонных линий, елочкой, вертикальной рубчатой уточкой, фигурным штампом в виде дуги с вписанным овалом и гребенчатым штампом
в виде уточки, один сосуд украшен двухчленным гребенчатым штампом. Орнамент выполнен оттисками гребенчатого штампа, отступающей гребенкой; ямки нанесены поверх орнамента. Сосуды изготовлены аккуратно, поверхность заглажена мокрой тряпочкой.
Умна-3 — курганный могильник VIII— X вв. н. э., расположен на высокой террасе у с. Умна Колыванского района, на левом берегу р. Уень. Раскапывался Т. Н. Троицкой в 1962—1963 гг.11 В насыпи двух~ курганов и в межкурганном пространстве найдены обломки не менее чем 10 сосудов (табл. XXXIX, 8—11). Форма их не реконструируется. Все они тщательно изготовлены, поверхность заглажена, обжиг серый. Орнамент представлен рядами наклонных и вертикальных линий, зигзагами, рубчатой уточкой; вписанными треугольника-
11 Романцова В. Д-, Троицкая Т. Н., Матвеева В.И.
(Науч. тр. НГПИ, вып. 85).
ми и т. д нен °авосятс ®ев простой, Кои г *
ник J поселение и грунтовый моп
1952-119Дсвапывались М. П. Грязновым Шего с п Расп°ложены г " -ctoSLp ?рмень Ордынского Boe^fil Ремя местность;
слое поселенияВиДОХраНИЛИЩо‘ В кУльтурном • непамтпго Я Ва пл°ЩаДи 32 м2 обнаружена “ST2 Э?°ХИ неолита V-IV вв. до и з. и /пи.ДВ еиного производства того же време-птенкт УльтУРный слой поселения были впу-Псттк шесть могил’’ все °пи потревожены.
НИХ С0ДеРжали мелкие, сильно переж-гпття Кости и обломки сосудов, шестая мо-„ представляла собой зольное пятно с гор-пеРежженных костей. В могилах найдены ок костяного наконечника стрелы и обломки шести сосудов (табл. XLIII, 2—4, 6), Два из которых имеют большой диаметр и орнаментированы отступающей гребенкой (типа делами погребений подобраны сосудов,— возможно, связанных или разграбленными могилами 5, 7, 8).
'/1МКИ РазДеляют зоны орнамента j. Поверх него. Орнамент выпол-и ФигупнктлгеЧаТН0Й’ отступающей гребен-1рмень-2_^ ШТамп°и
"% поселение и грунтовый могиль-
Р) л-х. A pnOHUBDiM В
а5?0Л0ЖеНЫ В ^,5 КМ 0Т быв-—— э района — в на— затоплена водами Но-
Два из которых имеют большой диаметр и орнаментированы отступающей гребенкой (типа ™????ЖеНН0Г2 в\табл* ХХХШ, 11). За пре-° - Е обломки пяти
с тризнами (табл. XLIII,
Всего в коллекции обломки не менее чем 11 сосудов, представляющих собой дальнейшее развитие керамики кулайского типа. Все
они тщательно изготовлены, поверхность заглажена мокрой тряпочкой. Два сосуда имеют короткую, чуть отогнутую шейку. Остальные скорее всего были яйцевидной формы, их венчик скошен внутрь, шейка прямая или слегка загибается внутрь.
Орнамент представлен рядами наклонных или вертикальных линий, елочкой, рядами гладких и рубчатых уточек, фигурным штампом в виде окружности с точкой в центре, вписанными и взаимопроникающими треугольниками, квадратами, разделенными диагональю (двухчленный штамп), усложненной уточкой, галочками, оттисками гладкой палочки и т. д. Гребенчатый штамп прокатный и печатный, встречены оттиски отступающей гребенки. По разнообразию штампов орнаментация близка к саровской и среднеиртышской керамике. Трехчленный штамп отсутствует, но в одном из сосудов оттиски вертикальной уточки на-несены с нажимом на края, средняя часть оставалась плохо отпечатанной (табл. XLIII, 5). Видимо, это промежуточная ступень между единым п трехчленным штампом, который так хорошо представлен ярсалинской и саровской
12 Грязнов М. П, Троицкая Т. Н.^ Уманский А. П. и ДР- Указ, соч., с. 9.
керамикой13. Круглые ямки чаще всего сились поверх орнамента, реже — как тели зон. '
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПАМЯТНИКОВ
Основной материал, который позволяет судить о культурной принадлежности,— мика — представлена в данной группе памя^ ников крайне незначительно: на все шесть п мятников приходятся обломки лишь 82 сое3 дов. Все они четко объединяются хорошими^ готовлением. Той грубой небрежности, которая была характерна для керамики второго этапа кулайской культуры, среди анализируемых ма-териалов почти нет. Поверхность сосудов обрабатывалась более тщательно, примесь песка мелкая, глина хорошо отмучена. Встречаются сосуды со светлым, слегка красноватым обжигом. В орнаментации наблюдается разнообра
зие штампов: появляются взаимопроникающие и вписанные треугольники, усложненные гребенчатые штампы и др. Уточка в основном вертикальная. Гребенчатый штамп редко наносился зубцами, чаще всего встречается печатная гребенка. Ямки являются разделителями зон или наносятся, как п в Ирменп-1. поверх орнамента; чаще затираются жемчужи-
ны внутри; в одном случае насечки нанесены на внутреннюю сторону горла. Для погребального обряда характерно трупооожжение, совершенное на стороне на сильном огне.
О тесной генетической связи с керамикой второго этапа новосибирского варианта кулайской культуры свидетельствуют близкие формы сосудов, штамп в виде уточки, преоблада
ние в орнаментации рядов наклонных и вертикальных линий, затирание выпуклин от ямок с внутренней стороны сосуда. Эта керамика па разнообразию и типу штампа (вписанные п взаимопроникающие треугольники) близка к саровской14, но характерный для последней плотный дробный мелкий орнамент в наших коллекциях не представлен. На основании обкладки ножен и близости к саровской керамике данный круг памятников можно приблизительно датировать первыми веками нашей эры.
Более точная датировка памятников может быть дана на основании анализа очень близких материалов пз раскопок могильников и поселений на Блпжппх Елбанах, произведенных М. П. Грязновым, который относит их к Ф0" минскому этапу верхнеобской культуры.
13 Плетнева Л. М. Керамика Томского Приооь, эпохи раннего железа.— «Из истории Сибири < ’
1973, вып. 7, с. 145, рис. 5, 3\ Чернецов В. Н- h‘J соч., с. 160, рис. 8.
14 Чиндина Л. А. Культурные особенности^ обской керамики эпохи железа.— «Пз истории С п”’’[ Томск, 1973, вып. 7, с. 166—167: Плетнева Л. Ч.
соч.. с. 150.
Ряды прямых пли наклонных линий Ямки как разделитель зон
Ямки как самостоятельный орнамент
Ямки поверх орнамента
Группа ямок..............
Елочка
Уточка Волна ................
Взаимопроникающие треугольники Горизонтальная линия...........
Зигзаги........................
Жемчужины...................
Число сосудов
%
Индекс
Таблица
47
7
14
11
1
Число строк
57 100 41,1 2 XLIV, 8
8,5 10 4,0 1-2 МИД, 48, L, 7,
17 19 7,8 1-2 XLIV, 6
13,4 13 5,4 1 XLIV, 5
1,2 1 0,4 1 МИД, 48, L, 1
20,6 22 9 1-2 » L, 3
13,4 25 10,3 2 XLIV, 5
1,2 2 0,8 2 МИД, 48, L, 6
14,6 17 7,0 1-2 XLIV, 2
9,7 20 8,3 2-3 МИД, 48, L, 5
3,6 13 5,5 4 XLIV, 8
1,2 1 0,4 1
ПАМЯТНИКИ ВЕРХНЕЙ ОБИ
Ближние Елбаны-VII. Грунтовый могильник. Опубликована значительная часть материала (все находки из погребений и несколько целых сосудов, найденных за их пределами)15, а обломки не менее чем 50 сосудов из раскопа остались неизданными. Эти находки (собранные на площади 1180 м2) из почвенного слоя М. П. Грязнов считает остатками тризн и разрушенных погребений16. По своему тесту, форме и орнаментации они тождественны сосудам из могил. Пользуясь любезным разрешением М. П. Грязнова, дадим характеристику всего керамического комплекса в целом (82 сосуда).
В форме сосудов резко преобладают круглодонные чаши (99%) с прямым или слегка загнутым внутрь широким горлом, лишь один сосуд имел отогнутое узкое горло. Безусловно, подобное сочетание является характерным не для всей посуды этого времени, а лишь для столовой, которую клали в могилы. Венчики сосудов скошены внутрь, у 9,5% венчиков имеется карнизик. Поверхность сосудов хорошо заглажена мокрой тряпочкой, один сосуд подлощен. Большая часть керамики отличается тщательностью изготовления. Глина с мелкой примесью, обжиг хороший, поверхность большей частью темно-серая, иногда светлая, даже розоватая. Средний индекс орнаментации — 3 строки на один сосуд. Орнаментирована верхняя треть сосуда, в том числе срез венчика.
1 Грязнов М. II. >i <п. соч., табл. XLVIII ЬП.
irj Там /КС, С. 11 и 1311. к
Как видно пз табл. 20 п 21, особенностью данного комплекса является значительное количество сосудов (29,4%), орнаментированных фигурным штампом: уточкой или треугольниками. Уточка четкая, иногда обратная; вписанные треугольники не встречены. Сосуды со взаимопроникающими треугольниками выполнены тщательно. Интересно, что все орнаментальные мотивы взаимовстречаются; исключение составляют круглые ямки и штамп в виде треугольников; они обнаружены вместе лишь в одном случае (табл. XLIV, 5),— видимо, те и другие имели одинаковую разделительную функцию. Карнизики выполнены значительно четче, чем на новосибирских памятниках; подавляющее большинство в нут ре н-них выпуклин от нанесенных ямок сглажено. Гребенчатый штамп преобладает, как и в Новосибирском Приобье, однако печатная гребенка доминирует в памятниках второго этапа, боковые оттиски гребенки (зубцы) встречаются редко, иногда на одном сосуде печатная
Таблица 21
Способ нанесения орнамента
Орнамент Число сосудов % Таблица
Гребенчатый штамп Ямки............
Фигурным гладкий штамп .....
Фигурный рубчатый Гладкая палочка Рубчатый треугольник, овал или прямоугольник . . •
Беа орнамента . . .
39 33 47,5 40,1 МИА, 48,- L, 1 XLIV, 6
13 15,8 XLIV, 5
И 13,4 XLIV, 2
6 7,2
9,7 XL1V, г?
9,7 МИД, 48, L, 22
Ч| 1СТОТВ ВС1 Число сосудов гречаемос’! % >и орнаме! Число строк 1та % Иядекс| Таблица
XLIV, 1
МИА, 48, XLIX 5
Орнамент
Ряды наклонных или прямых линии *..............
Ямки как разделитель зон . . . лики как самостоятельный орнамент ..............
Ямки поверх орнамента ....
Елочка ................
Взаимопроникающие треугольники треугольники...........
Уточки ............
Штамп в виде елочки или зигзага
Зигзаги................
Волна ...........
Горизонтальная прямая.........
32 13 51,6 21 57 13 31 7,1
14 15 22,5 24,2 26 17 14,4 9,3 К /.
10 16 10 . ' 0,4
11 17,6 11 6
7 11,2 12 6,5
7 11,2 13 7,1
6 9,6 10 5,4
3 4,8 8 4,3
2 3,2 4 2,2
1 1,6 3 1,6
2 1
1 1
2 2 2 3 2
МИА, 48, XLIX, 2
XLIV, 3
МИА, 48, XLIX, 3
XLIV, 1
XLIV, 7
XLIV, 7
МИА, 48, XLIX, 5
гребенка наносилась прямо и косо (в виде зубцов). Сама гребенка здесь значительно шире, чем на новосибирских сосудах, отмечены оттиски широкого прямоугольного или овального основания палочки. На одном сосуде фигурный штамп (уточки п треугольники) отличаются миниатюрностью, узоры нанесены очень плотно, орнаментация имеет нарядный вид (табл. XLIV, 5); подобные сосуды встречаются среди саровской и среднеиртышской керамики. Характерная особенность данного комплекса — отсутствие орнамента, выполненного отступающей и протащенной гребенкой, который известен в саровской керамике и в перечисленных выше новосибирских памятниках. Но эта черта не заслоняет общего сходства с саровской керамикой с ее разнообразием фигурного штампа и плотно нанесенной орнаментацией.
Весь керамический комплекс близок керамике второго этапа новосибирского варианта кулайской культуры формой сосудов, преобладанием рядов наклонных линий, наличием фигурного штампа в виде уточки, нанесением ямок поверх орнамента и т. д. Но особенно чувствуется сходство с сосудами рассмотренных в данной главе памятников, в частности могильника Ирмень-2: встречаются ряды взаимопроникающих треугольников, выделка сосудов очень тщательная, среди гребенчатого штампа большое место занимает печатная гребенка. Сближает памятники Ближние Елба-ны-VII и Ирмень-2 наличие трупосожжений.
В Ближних Елбанах зафиксированы 24 могилы с сожжениями, 3 со скелетами и 3 с их сочетанием. В мог. 86, где скелет лежал головой на ЮЗ, сохранились две кучки наконечников стрел (в одной 5, в другой 2 наконечника п 8 асимметричных острий), здесь же найдены зубы бобра и продолговатая галька. Обращает на себя внимание сходство инвентаря могил с трупоположением могильников Ка-
меыный Мыс и Ордыяское-1: одинаковые обоймочки, крупные гальки, зубы бобра, кучки с пятью или кратным пяти числом наконечников стрел, наконечник костяного гарпуна близкие по форме и орнаментации сосуды.
Погребения Ближние Елоаны-VII, несмотря на различия в обряде (сожжение и трупо-положение), как справедливо указано М. П. Грязновым, одновременны. Возможно, что могилы со скелетами или их сочетанием с сожжением (пепел и детский скелет в мог. 32, пепел и бедренная кость в мог. 85 и т. д.) в этом ряду являются более ранними, именно в них отмечается больше аналогий с новоси
бирскими погребениями.
В целом комплекс можно датировать I — II вв. н. э. Бронзовые накладки для ножен пожей не выходят за пределы II—I вв. до н. э.— II—III вв. н. э. В мог. 32 най-
дена эполетообразная застежка с четырьмя жгутиками17; этот тип. по В. Ф. Генингу датируется I в. н. э.18 В этой же могиле найдена
бронзовая обоймочка с прямоугольным вырезом с обратной стороны 19. Такие обоймы встречены в Каменном Мысу. Как уже говорилось выше, они широко бытуют со II в. до н. э. и
известны в первых веках нашей эры. Этой же дате соответствуют обломки сосудов саровского дппа (II — III вв. н. э., по Л. М. Плетневой)
и типологическая близость керамического комплекса новосибирским памятникам Ирмень-2, Завьялово-1, -2 и др., которые являются дальнейшим развитием керамики второго этапа новосибирского варианта кулайской культуры (I в. до н. э.— II в. н. э.).
Ближние Елбаны-IV — поселение. Вскрыто 250 м2. М. П. Грязнов указывает, что здесь были найдены обломки не менее чем 42 сосу*
17 Грязнов M. IL Указ. соч.. табл. LIL 11. Генинг В. Ф. Указ, соч., ч. 1, с. 38.
19 Грязнов М. П. Указ, соч., табл. LU. 12.
Спос°б нанесения opt Таблица 23 камента Таблица
Орнамент Число сосудов %
Гребенчатый штамп <мки Фигурный штамп 40 42 64,5 67,7 XLIV, 1 XLIV, 3
гладкий Фигурный штамп 19 30,6 XLIV, 1
рубчатый «... 14 22,6 XLIV,.?
к>лна протащенная 5 8 ми А, 48, XLIX, 5
к)лва из уточек . . Игтиски гладкой па- 1 1,6
*
лочки 1 1,6
»ез орнамента . . . 1 1,6
ов. Однако в коллекции Эрмитажа хранятся бломкп не менее 62 сосудов фоминского типа нескольких болыпереченских. Датирующий материал в слое не обнаружен. Издано лишь сосудов . Судя по отсутствию плоских днищ, осх ды были кругло донными, шейка почти сегда отсутствует, горло прямое или слегка агнутое внутрь, край венчика большей ча-гью скошен внутрь и орнаментирован ядом наклонных линий. Карнизики пред-гавлены на 8% сосудов. Особенно четки яутренние карнизики на пяти сосудах — соз-ается впечатление, что при формовке сосуда потреблялся внутренний ободок, который ли-о сгорал при обжиге, либо вынимался. Толь-о >тпм можно объяснить наличие четких на-
еснков. Сосуды выполнены аккуратно, внешня поверхность сглажена мокрой тряпочкой; ри обработке внутренней поверхности почти всех сосудов сглаживались выпуклины от мок: лишь у четырех сосудов, которые орна-[ентированы волнами из протащенной гребенки, внутренняя поверхность заглажена травой (ли гребенкой, оставившей четкие следы; вы-[уклпны от ямок при этом не сглаживались21. 5релний индекс орнаментации — 3 строки на щин сосуд (табл. 22, 23).
(Невидно, что комплекс исключительно бли-Ьк к Ближним Елбанам-VII, отличаясь лишь галлчием штампа в виде елочки, видоиз toil уточки, рядами треугольников, обращен^ |ц>1х вершиной вниз и волной из прот щ
i Можно датировать памятники jfB
Вавм-IV и -VII концом I и всем течением II в. L э. Другие объекты Верхнего Приобья, отно-| рам же, табл. XLIX, 1—5.
К Гам же, табл. XLLX. 5.
неМсодаржГт матрЮВЫ“ К *°М1ГнгкамУ ',ТЯПУ.
дате (Фомипский₽ИаЛ’ пР0ТИВ0Рвчащий этой
Чудацк» гор.) пХ™Т КРУГЛ1”
ется ияиКлтг™ h последний, возможно, явля-лГ сборапРаИИИМ из них: СР^И материа-выи кельт, бХЯьжйГОкЯОпПкЭрМИТаЖС’~ бронз°-« и к ордынским, и разломан-
“та Р 4..Й ””о
ДАТИРОВКА
И КУЛЬТУРНАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ
В настоящее время, когда собран значительный материал, представляется возможным уточнить дату фоминского этапа, предложенную М. ,11. Грязновым. Он относит его к верх-необскои культуре, которую делит на одинцовский (II—IV вв.), переходный (V—VI вв.) и фоминский (VII—VIII вв.) этапы. В. Н. Чернецов не согласился с такой датировкой фоминских памятников22. Сомнения в правильности датировки М. П. Грязнова высказали Л. Р. Кызласов, Л. А. Чиндина, В. А. Могильников, Т. Н. Троицкая23.
Рассмотренный материал позволяет датировать отдельные фоминские памятники I в. до н. э. (Усть-Ирмень, Ирмень-1), а другие (Ир-мень-П, Ближние Ел баны-VII и -IV) — I и II вв. н. э.
Для датировки фоминских памятников неизбежно встает вопрос и о дате переходного этапа (могильники Ближние Елбаны-Ш и -XII). Сравнение керамики одинцовского этапа Верхнего и Новосибирского Приобья24 с керамическим комплексом памятника Ближние Елбаны-ХП25 дает возможность отнести последний полностью к одинцовскому этапу. Несколько более ранним является лщгильник Ближние Елбаны-Ш. Хронологические рамки мог. 1, 6, 9, 10 определяются бронзовыми украшениями 26. Бронзовая подвеска в виде скифского котла характерна для таштыкского времени (I в. до н. э.— III в. и. э.). Серьги с трубкой из скрученной в виде спирали расплю-
22 Чернецов IV Н. Усть-полуйское время в Приобье, с. 228—229. м
23 Кызласов Л. Р. Таштыкская эпоха. М.. 1лхл с 171; Чиндина Л. А. О некоторых хронологических особенностях среднеобской керамики,-В кж.проблемы хронологии и культурной X
хеотогпческих памятников Западной Свбпрп. Iomik, 1970, с 196; Материалы совещания о кулайской кхль-Tvpe. Томск (в печати). vwi XI Tim>-
•Рм Грязнов М. U. Ьказ. соч., табл. XXXI. XL. 1РО-ипкая Т В. К вопросу о взаимосвязях населения Но-рекою Приобья с уральскнми племенами . эпоху раннего железа. - АЭЬ, вып. IV, >фа, 19*1, с- ^й Грязнов М. п. Указ соч., табл. XLVII, 1. 2.
м Там же, табл. XLV, 7, 11, 25—27.
£ II I— V*bb дЛ27КИ оченъ хорошо датируются
9 cocv^^ Елбанах-Ш было обнаружено ствуют ’ ЬаРнцзики на венчиках уже отсут-cocvtt « * очкои орнаментирован лишь один v пто\т?ЯД СОСудов имеет яйцевидную форму, ° На ВНУ Wet поверхности горла на-два РяДа вертикальных линий; в целом Нв Столь яарядны, как сосуды фоминского па’ и являются как бы промежуточным зве-j м между ними и одинцовскими.
J Уточнение в датировку переходного этапа / вносит публикация А. П. Уманским инвентаря J парного погребения мог. 4 урочища Татарские могилы в Алтайском крае, в лесостепной долине Оби. Сосуд, найденный в могиле, является типичным для переходного этапа, а весь инвентарь очень четко датируется IV—V вв. н. э.27 28
Вщелом^весь материал переходного периода можно датировать >предёлахTH—V вв. н. э. В связи с этим, видимо, потребует пересмотра дата одинцовского этапа.
Отмечая близость одинцовской и переходной керамики, М. П. Грязнов пишет: «Очевидно, одинцовский и переходный этапы смежны по времени, а фоминский следует за ними или пм предшествует»29. Но недостаточное чибло датирующих находок в Ближних Елбанах и слабая изученность к тому времени материала всего Приобья привели к неточной датировке ряда комплексов. Но это ни в коей мере не умаляет достоинств работы М. П. Грязнова, фактически являющегося первооткрывателем культур Западной Сибири. Данные пм характеристики культур и их этапов, в частности одинцовского и фоминского, продолжают сохранять свое значение (кроме датировки) и являются образцом максимального количества убедительной информации на основе анализа археологического материала.
Таким образом, расмотренные в данной главе фоминские памятники могут быть суммарно отнесены к концу I—III в. н. э. Лишним подтверждением неправильности поздней датировки фоминских комплексов является то, что ни в одной из могил не оыли найдены* бляхи наборного пояса, столь распространенные в VI—IX вв. н. э. в погребениях степной и лесостепной Евразии. Каковы же культурные связи и культурная принадлежность населения, проживавшего в это время на территории Верхнего и Новосибирского Приобья? Прежде всего, совершенно несомненна связь с племенами, о которых шла речь в предшествующих главах,— носителями новосибирского варианта кулайской культуры.
27 Генинг В. Ф. Указ, соч., ч. 1, рис. 20-112.
28 Уманский А. П. Указ, соч., с. 143—144, рпс. 4, 5.
29 Грязнов М. П. Указ, соч., с. 134.
О генетических связях с кулаиским нагсл^ ни.ем свидетельствуют форма керамики, прострапение фигурного штампа в виде yTf>n S орнаментация уточками различных пр(.л, Хов? сохранение культовых захоронений нотных. На территории Верхнего При<*м появляются охотничьи костяные йаконечвИК(| стрел: гарпунные (Ближние Елбаны-VII) и когтистые (случайная находка на р. Чер^м. шанка Алтайского края30).
Наблюдается и ряд новых черт, отличу щих последний, третий, этап развития купай-ской культуры от двух первых. Не встречены изделия ажурного плоского бронзового литья, обряд трупоположепия сменяется сожжением, часть керамики приобретает более вытяну, тую форму, происходит изменение ее ор. намептации. К числу новых мотивов отно-сятся взаимопроникающие и вписанные тре. угольники, нанесенные специальным штампом. Подобные узоры в Новосибирском Приобье III в. до н. э.— I в. и. э. не отмечены — здесь треугольники оттискивались углом палочки (в единичных случаях треугольным штампом) и располагались рядами. Зато подобная орнаментация известна в Нарымском Приобье еше на первом (васюганском) этапе развития кулайской культуры31. На фоминских сосудах возникают такие новшества, которые также известны в Среднем Приобье в керамике второго (саровского) этапа: уплотняется орнамент, увеличивается число оттисков печатной гребенки, появляются четко выраженные карнизики. возрастает число сосудов с рубчатым фигурным и другими штампами. Все это свидетельствует о новой, второй, волне продвижения северного лесного населения на юг.
* *
*
Из материала главы вытекает следующее.
1. В начале I тыс. н. э. наблюдается новая, вторая, волна продвижения по Оби на юг северного лесного населения пз Среднего Прл-обья. В это время на территории Новосибирского и Верхнего Приобья происходят некоторые изменения в культуре населения.
2. Возникает обряд трупосожжения. Сохраняются ритуальные погребения животных Могильники стали грунтовыми.
3. В керамическом комплексе: сокращается число сосудов с шейкой, плечики делаются б<е лее высокими, появляются новые типы штампа, сохраняется штамп в виде уточки, наблюдается связь с керамикой саровского облика
4. Оппсапные памятники лают возможность пересмотреть датировку Фоминского этапа 11 отнести его к концу I — Щ вв. н. э.
Г5;Уа“СКИ1\А\П;?’каз С04’ с. IW. рис. 2. обской v А’ ДУльтУрные особенности сре и11
То\н°" И^Тып 7ПОсХ1,1гТЛе^- 413 ПСТОрИИ СйбИра‘‘
’ вып. 7, с. 163. таол. I. /о.
Глава IV
НОВОСИБИРСКОЕ ПРИОБЬЕ В Ш-П
ВВ. ДО Н. Э.—III в. н. э.
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КУЛЬТУРЫ
Все перечисленные памятники отчетливо-относятся к кулайской культуре. Территория ее распространения с III—II вв. до н. э. по III в. н. э. охватывает Нарымское Приобье (исконные земли кулайцев и место, сложения их культуры), Томское и Новосибирское Приобье, куда кулайская культура проникает несколько позже, и, наконец, Верхнее Приобье — место наиболее позднего заселения кулайских Племен. Сравнительный анализ памятников всех этих территорий позволяет говорить об их особенностях. Вл целом для всей кулайской
культуры можно считать характерным следующие черты. \
1. Генетические связи с племенами елов-^ скоп и молчановской культур.
2. Большое экономическое значение охоты и рыбной ловли.
3. Переход к сложному, составному луку с крупными бронзовыми наконечниками стрел со скрытой втулкой.
4. Широкое распространение плоского ажурного бронзового литья культового назначения. Наличие наряду с ними художественного объемного литья.
о. Наличие четко выраженного культа жи
вотных.
6. В керамических комплексах часто встречается орнаментация фигурным штампом, и прежде всего уточкой, которая встречается п на других предметах. Преооладают сосуды в виде широкогорлых или уплощенных чаш.
Памятники Новосибирского Приобья имеют свою отличительную особенность т сеязь с населепеим бийского этапа олып р ’И IH-Hoii культуры. Это заставляет °ас ™вор <> новосибирском варианте кулайской у ур
ПРОИСХОЖДЕНИЕ
НОВОСИБИРСКОГО ВАРИАНТА КУЛАЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Мы не беремся решать вопрос о происхождении кулайской культуры в пелом. Имеющиеся в литературе различные точки зрения рас-смотрены во введении. Генетические связи этой культуры с еловской и молчановской несомненны, так же как и несомненна ее мнг,-гокомпонентность.
Мы остановимся на вопросе о происхождении новосибирского варианта кулайской культуры, рассматривая ее кулайский компо
нент как единое целое. В Новосибирском Приобье носители кулайской культуры, судя по » могильнику Каменный Мыс, проникают в кон-i це III в. до н. э. и оседают на берегах обской ‘ протоки — Уени. Как отмечалось выше, жив-' шие в V—IV вв. на данной территории племена с керамикой томского типа не оказали 1 большого влияния на кулайское население.
Во всех проявлениях культуры кулайцев II в. до н. э. четко прослеживаются два компонента: собственно кулайский и болыпереченский. Видимо, болыперечепское население к этому времени несколько продвинулось па севе|г и при-. шлые племена вступили с ним в непосредст-' венные контакты. ч
X Слиянию кулайских и большереченских *ТчХдемен способствовал ряд фактов. Это тради-i ционные северные связи новосбирского варианта большереченской культуры и южные связи собственно кулайской культуры на ее первоначальной территории в Нарымском Приобье. Слиянию населения способствовал и характер организации пришедших с севера кулайцев. Судя по четко выраженной двухком-панентности исследуемой на территории Ново-
сибирского Приобья культуры, сюда проникла численно значительная экзогамная группа, вынужденная вступить в брачные контакты с оолыпереченским населением. Среди образовавшегося населения были пришлые с севера женщины и местные, каждая из них со своими традициями ведения домашнего хозяйства. <лто особенно ярко сказалось на керамических комплексах, где наряду с типично кулайскими сосудами встречаются и чисто болыперечен-ские.
Таким образом, новосибирский вариант кулайской культуры складывается в результате слияния болыпереченских и кулайских племен.
ПРИЧИНА
И ХАРАКТЕР ПЕРЕДВИЖЕНИЯ КУЛАЙСКИХ ПЛЕМЕН
ПЕРВАЯ ВОЛНА РАССЕЛЕНИЯ
Трудно с определенной достоверностью говорить о причине продвижения кулайских племен на юг, в Новосибирское Приобье. Как нам кажется, можно предполагать две побудительные силы: внутреннюю и внешнюю. Внутренняя причина связана с географическим фактором, о чем уже говорилось во введении. Здесь мы полностью поддерживаем положение М. Ф. Косарева. В результате периода увлажнения в IV—III вв. до н. э. в северных районах ширятся заболоченные и сокращаются пригодные для жизни лесные пространства. Появившееся избыточное население вынуждено было передвинуться в южном направлении. Путь шел привычной водной дорогой: по Оби и ее берегам. Передвижению на юг и укреплению здесь пришлого населения способствовал внешний фактор — события, которые разыгрались на юге. В III в. до н. э. усиливаются хунны, они начинают проводить грабительские походы в западном направлении. В 208 г. они одерживают победу над юечжа-ми1, в 202 г. покоряют Саянское население. Начавшаяся в 179 г. война с юечжами в конце концов привела к прямой победе хуннов, побежденные вынуждены были уйти в юго-западном направлении. Юечжи, проживавшие на Алтае, были тесно связаны с племенами болыпереченской культуры, втянутыми в круг их влияния. Падение юечжей не могло пройти бесследно для болыпереченцев, привычные южные связи были нарушены. Все это могло отрицательно отразиться на их экономике и привести к ослаблению населения не только
1 Здесь и в последующих мостах даты п рассоление племен даны согласно работе Л. II. Гумилева «Хуняу» (М., I960).
„ НО и Новосибирского Приобья.
в'этой »Г>отаяо»к» ее«Р«ме плайей» м,„.„ яеГче™Рмгакпуте п» территорию боле,,.ер, пев и прочнее здесь укрепиться.
Д Г“роникповение северных племен на р. X (.Нь ппоисходило немирным путем. О напряженной военной обстановке этого периода можно судить по оборонительным сооружениям городищ: все они были окружены мощной оооронительпой системой. Глубина рва городища Дуоровинский Борок-3 достигала 2—2,20 м от уровня дневной поверхности. Об оборонительной системе последнего памятника, его рвах, валах, въездах контролируемых высокими площадками, говорилось выше. Такой же внушительностью отличается оборонительная система памятников Дубровинский Борок-2, -4 и Черный Мыс-7.
О военных действиях свидетельствуют погребения Каменного Мыса. Все мужчины были воинами. Оружие отсутствовало только в ограбленных или потревоженных погребениях. Зафиксировано 30 неграбленных или частично потревоженных мужских захоронений. Все они содержалц>адконечники стрел, в 14 найдены боевые топорики — кельты, в двух — копья и в двух — кинжалы. Отдельные наконечники стрел встречались и в женских могилах. Можно полагать, что новый по сравнению с боль-шереченским крупный лук и вызванное им иное боевое построение армии придали особую силу кулайским племенам и обеспечили ее свободное продвижение на юг. Судя по наконечникам стрел, болыпереченские племена еще в III в. до н. э. употребляли небольшой лук скифского типа, удобный для стрельбы на копе. Панцирные доспехи у них не зафиксированы. У кулайских племен уже появляются костяные панцирные пластины; встречены они и у лесных усть-полуйских племен, но точная датировка последних, к сожалению, неясна. Кулайские племена употребляли новый лук — сложный, составной, с костяными накладками лук гуннского типа. Название последнего условно; как^полагают исследователи, он появляется одновременно на широкой степной территории у разных народов, и основная причина его распространения — переход к новым усовершенствованным оборонительным доспехам . аши находки позволяют расширить теРРИТ0Рию наиболее раннего появления лука, пггиЧПВ В Пее 11 таежнУю Лесную полосу/ Не cZZ Вероятн^ть того, что в Западной но вХой зо*ёЬШ СОСТаВНОй л>’к появился имён-in. пях Ипомеи11 3 I в> Нф э' положение при- ’ слпвшпхся с местными, стаби-
неи и Пран в в^ск^Ло '‘Г()'М1Ь1е лУки евразийских сте-^'Риа.и,пая кулХГ эпоху.-В кн.: Ма-
3a\ciana. М., 1966,‘с. 29—44Д°В Средпей Азии и
лизировалось. Военная уГроза делаетсл столь острой. Оборонительные сооруди" родища Ирмень-1 сводятся лишь к одному saT0 очень глубокому рву, а ,в погребениях’ гильника Ордынское-1 оружие г-— ^лько незначительным количеством’7остяных ваконечников стрел и четырьмя бронзовым^ топориками.
ВТОРАЯ ВОЛНА
РАССЕЛЕНИЯ КУЛАЙСКИХ ПЛЕМЕН
Делается не го-но мо-представлено
Как показывают исследования, проведенные на территории Нарымского, Томского и Новосибирского Приобья, а также на Среднем Иртыше, в самом начале первых веков нашей эры (по мнению Л. М. Плетневой, с II в. н. э.) нлемена саровского этапа кулайской культуры расселяются весьма широко. Л. А. Чиндииа молагает, что это передвижение северного лесного населения на юг, сопровождаемое распро-' етранением керамики саровского типа, вызвало не внешними факторами, а свидетельствуем о росте производительных сил, ’ приведших к перенаселению отдельных районов и вынужденному отливу населения3. И действительно, нельзя объяснить это расселение изменением, климата. Если первую волну передвижения северных племен можно было связать с послед-зтвиями периода увлажнения, то в первые веда нашей эры, как это указывалось выше, гщлажнение закончилось, и климат стал более ух им. Основные изменения, которые произошли к этому времени, связаны с занятиями на-Вления. Как видно, из исследований
М. Плетневой, в Томском Приобье хозяйст-Э носило комплексный характер с ведущей элыо скотоводства4. Можно полагать, что ютоводство начинает развиваться и в Средам Приобье. Для выпаса скота требуются зна-(тельные пастбища, а в северных лесостеп-IX и особенно лесных районах их нехватало, о тормозило дальнейшее развитие хозяйства. >этому племена вынуждены были расселять-на широкой территории, в различных на-авлениях: по Оби — в Томское, Новосибир-)е и Верхнее Приобье и по Иртышу в вднее Прииртышье. При этом пришлое на-ение сливалось с местным, что привело к жению очень близких, но все же различных пн, особенности которых на настоящем пе уровня изучения материала можно про-дить на «ерамичесих «^°^Х При?бья > века нашей эры на территир у ечены следующие группы: в Ниж - р в - арсалинская, в Нарымском и Том-
ери. Томск, 1973, с. 199.
нем** IInHaofitBCKa^’ а в Новосибирском и Верх-• ша Лчп е Фоминская, в бассейне Иртыша -- среднеиртышская.
ппишлыГоРИТОрИИ Ловосибирского Приобья здесь кгчя"ЛеМеИа оыля родственны жившим вого пЛ иским племенем; инфильтрация ново и пр ления, его слияние происходило мир-пРи»ело к усилению оборонительных Ружении- Так, рвы и валы городища Ивановка-4 не столь мощны, как на памятниках первого и начала второго этапа, а поселения Аб~ рашино-2, Умна-3 вообще не укреплены, хотя они расположены на краю террасы и сооружение рвов и валов не представляло бы здесь ничего сложного.
Материалы Блпжнпх Елбан также говорят о довольно мирном проникновении пришлых [ племен, поселение Ближние Елбаны-IV не укреплено, в могилах оружие представлено значительно слабее, чем в Каменном Мысу. Поскольку северное население сюда проникает значительно позже, чем в Новосибирское Приобье, вторая волна передвижения кулайцев для Верхнего Приобья была фактически первой и традиции старого, лесостепного населения в это время здесь представлены ярче. Об этом можно судить на основании процентного выражения сосудов, орнаментированных лишь одними ямками или не орнаментированными вовсе. В Новосибирском Приобье в памятниках фоминского этапа такой керамики мало: в Завьялове 1,2—8,6%, в Ирмени-2, Умне-3, Завьялово-19 она не зафиксирована вообще, в памятниках второго этапа число ее колеблется от 6,3% (Ирмень-1) до 10,4% (Ордын-ское-9). В Ближних Елбанах ее много больше — от 24 до 27 %, что, безусловно, свидетельствует о сохранении старых традиций, существовавших здесь до прихода северного лесного населения и о наличии южных связей.
После первой волны передвижения северных лесных племен культуры Нарымского, Томского и Новосибирского Приобья были сходны между собой, особенно прослеживалась близость томской и новосибирской керамики. Эти районы довольно четко отличались от Верхнего Приобья с его южными связями и от Среднего Прииртышья, где была распространена саргатская культура.
После второй волны картина изменяется. На территории Приобья начинают прослеживаться два круга памятников, близких друг другу. Первый круг включает в себя Новосибирское и Верхнее Приобье с фоминской керамикой, второй круг — Нижнее, Нарымское и Томское Приобье, а также Прииртышье с~ районами распространения среднеиртышской керамики.
Особенно интересна большая близость керамических комплексов таких далеко располо-
нее НриобкР Йругой теРРИторий, как Ниж-следнрр пт>о * вреднее Прииртышье. В по-новском пРя”Я На 4ми’ в Венгеровском и Ча-палныр Р ионах обнаружены самые юго-за-Они nt. находни ереднеиртьгшской керамики. пПро-.0“ ®ЛеНЫ на территории более поздних о / ПИ И ГОР°ДНЩ (Преображенка-1 и -4, k-рпа Ровское городище), где среди комплексов керамики начала второй половины II тыс.
р. найдены отдельные обломки сосудов первый веков и. э. (табл. XLV, 7—12). Богатый материал дало и однослойное городище Сопка, разведанное Е. А. Сидоровым. Керамика Вознесенского городища менее нарядна и имеет общие черты с сосудами второго этапа новосибирского варианта кулайской культуры — возможно, что Вознесенская керамика несколько старше комплекса Сопки. Сосуды Сопки ’— памятника, расположенного в Барабинской степи,— поражают своим лесным обликом (табл. XLV, 1—6). Орнамент сплошным ковром покрывает верхнюю треть, а иногда и половину сосуда. Фигурные штампы крайне разнообразны и сложны: это различные уточки, змейки, зигзаги, трехчленные, ромбовидные и другие штампы. Многие сосуды имеют четкие
нависающие карнизики; внутренняя поверхность часто заглажена гребенкой, оставившей продольные борозды; выпуклины от ямок на внутренней поверхности приплюснуты. Несколько именно таких обломков найдено в комплексах Ближние Елбаны-IV и -VII, где они отличались от остальных сосудов; их присутствие можн© объяснить контактами с При
иртышьем.
Интересно обратить внимание на одну особенность, которая иногда появляется при слиянии культур. Ее можно проследить на примере среднеиртышской керамики, и в первую очередь могильника Каменный Мыс. В Новосибирское Приобье в III — II вв. до н. э. пришли северные племена со своей характерной васюганской керамикой. Они встретились здесь с совершенно иными культурными традициями, иной керамикой и ее орнаментацией. Начинается процесс слияния двух культур. Как показывает сравнение васюганской и ка-менномысской керамик, последняя более разнообразна по своим формам и более нарядно орнаментирована. Разнообразие форм вполне объяснимо сочетанием отличающихся друг от друга бийских и кулайских типов. Возросшую же нарядность сосудов никак нельзя объяснить этим фактором, поскольку бийские сосуды отличаются бедной орнаментацией, представленной чаще всего одним узеньким пояском а ряд сосудов не имеет орнамента вовсе. Но сосуды Каменного Мыса покрыты оттиска-ми фигурного штампа, чаще всего разнообразным сочетанием уточек, волнами; орнамент
иногда линиями или гроздьями опускается днища. В целом сосуды Каменного Мыса вн. глядят подчас более лесными, чем васюганские.
То же самое можно сказать и о среднеир, тышской керамике на примере комплекса Сопки Пришедшие сюда северные лесные племе, на встретились с носителями саргатской куЛи туры, лесостепными и степными племенами, керамика которых была несравненно беднее ярсалинской. И на базе слияния этих культур произошел пышный расцвет разнообразно^ сложной фигурной орнаментации, которая вскоре видоизменилась, а затем и вовсе исчезла.
Аналогичное явление наблюдается и в области топонимики. В. А. Никонов отмечает, что иногда территория наибольшего сгущения какого-либо топонимического признака не совпадает с местом его возникновения. Он называет это явление парадоксом топонимики и объясняет его тем, что новое на месте возникновения еще не одолело предшествующих традиций, а на другой территории, на стратегическом просторе, оно сразу получает максимальную силу5. Вряд ли можно согласиться с таким объяснением. Ведь и на новом месте жили племена со своими тоже устоявшимися традициями, которые надо было преодолевать.
Все это говорит о том, что в определенных условиях пришлые племена, в данном случае лесные, оторвавшись от своей родной территории и встретившись с чуждой пм культурой, всячески стремились подчеркнуть свое отличие от нее, сохранить специфические особенности своей культуры. Такая психологическая реакция на возможность растворения своих традиций, опасение их потерять и приводит на определенный период к тому расцвету отдельных характерных черт культуры, который не проявляется у племен, оставшихся на месте, на своей территории.
ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ НОВОСИБИРСКОГО ВАРИАНТА
КУЛАЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
За время своего существования кулайская культура на территории Новосибирского При-ооья прошла несколько этапов, четкие грани-цы между которыми отсутствуют.
Первый этап датируется временем могиль-пика Каменный Мыс, т. е. самым концом Ш в. и всем течением II в. до н. э. Несколько более ранним временем (IV—III вв. до н. э.) можно датировать Новосибирский могильник. Не исключено, что он свидетельствует о первых.
5 Нлконов А. П. Очаг и периферия.— В кн: Аре-ч 07' ис“ег-'овап1,« в жыкознашш п агншрафн»
пока еще спорадических, случаях проникновения северного лесного населения, массовое продвижение которого начинается с конца III В. до н. э.
Для первого этапа характерны все те общие черты кулайской культуры, о которых го-корилось выше, и отдельные специфические особенности. Самая характерная черта — четко выраженная двухкомпонентность: наличие скифо-споирского звериного стиля и северного лесного плоского ажурного литья, сочетание бийских и кулайских сосудов даже в одной могиле. К сожалению, пока еще не проведено изучение антропологического материала памятника, но можно ожидать, что он также будет двухкомпонентным.
Для погребального обряда первого этапа характерно наличие повторных захоронений под одной насыпью, перекрытия из заранее приготовленных бревенчатых настилов, отсутствие захоронений детей до 7—8 лет на общем кладбище. Наличие культовых погребений животных. Северная с отклонениями ориентация погребенных.
Жилища небольших размеров, слегка углубленных в землю. Городища имеют мощную оборонительную систему.
Особенности инвентаря сводятся к следующему. Появился мощный лук с крупными наконечниками стрел, он сочетается с небольшим луком, предназначенным для охоты на пушных зверей и птиц. Скифская триада (звериный стиль, вооружение, конский набор) сочетается с ажурным бронзовым литьем и бронзовыми кельтами западносибирского типа. Широко употребляется орнамент в виде ряда уточек, который наносптся на керамику, костяные. каменные и бронзовые изделия.
Отсутствие широких исследований не дает возможности установить точную границу распространения в это время кулайской культуры в Новосибирском Приобье. Видимо, она проходит по южному течению Уенп, берега которой были заселены кулайскими племенами. В отдельных случаях они проникали южнее, по Оби. вплоть до теперешнего Новосибирска. Необходимо отметить, что за пределами Новосибирского Приобья в лесостепном и лесном Приобье в III—II вв. до и. э. памятники ку-лайскои культуры не прослеживаются. Здесь была распространена особая культура, близкая по облику к культуре ранних кочевников Горного Алтая, но отличная от нее6.
Второй этап охватывает 1 в. до н. э. и часть I в. и. э. Нижняя дата дается на основании материала могильника Ордынское-1, 1 .
относится к I
* Медиякова £ «кий
I
памятник второго этана, в его керамике еще сильны традиции эпохи Каменного Мыса (расположение орнамента свисающими гроздьями гладкие сосуды, близкие болыпереченскйм, но с уже укороченной шейкой и др.). Видимо синхронен или чуть моложе его материал го^ родища Дубровинскии Борок-3. Датировка памятников Ордынское-9, Усть-Ирмень, Ир-мень-1 даетСй на основе типологического анализа керамики, представляющей собой дальнейшее развитие материалов Дубровинского Ьорка-3. Верхняя их дата (часть I в. н. э.) базируется на отсутствии керамики с четко выраженными карнизиками, с орнаментом из взаимопроникающих треугольников и других элементов, типичных для саровских сосудов (первые века нашей эры), и в первую очередь на дате памятников Ближние Елбаны-IV и VII (I—II вв. н. э.), уже относящихся к третьему. фоминскому, этапу.
Самая характерная черта второго этапа — слияние в единую культурную основу ранее механически соединенных черт болыперечен-ской и кулайской культуры.
Погребальный обряд п жилища такие же, как и в первом этапе. Мощность оборонительных сооружений к концу периода несколько уменьшается. По-прежнему ярко выражен культ животных, в первую очередь промысловых. Сохраняются те же особенности инвентаря. Предметы кулайского плоского ажурного литья пока еще не встречены. Некоторые изменения наблюдаются лишь в керамике, качество выделки которой делается все более грубым, горло укорачивается, отогнутый венчик встречается реже, в орнаментации резко увеличивается число сосудов с оттисками греоен-пятого штампа, сокращается употребление фигурного штампа, в том числе и в виде уточек. В конце этапа появляется обычай наносить ямки поверх другой орнаментации.
Границы распространения новое попрс кого варианта кулайской культуры постепенно расширяются, памятники встречаются и в южной части Новосибирского Приобья. 1еткнх границ распространения кулайской культуры пока еще определить нельзя, но. видимо, они пе выходят за пределы Новое кипрского 1 ри-обья хотя находка в Верхнем Нрнооье на 1>д-ской горе бронзового кельта ордынского типа И бронзового кулайского наконечника стрелы оХ говорить либо о начале проникновения НО Оби населения из Новосибирского Прпооья, .‘ ибо о тесных контактах между этими герри-1,1 Третий этап (фоминский) датируется кон-т и и __________III в п. э. Нижнюю дги\ дзет
<I U »«.).
„«.PJCHKVH» — памятники иеремиши*’ . iiqmroia (Hi—IV «»•)• Д’,я но1 ребального ооряда ха-
который
в. до п. э. Это самый ранний
»). М.. Могильников В. Л., > ман-
Panfiii.i Алейской экспедиции. АО
А. Й. и ДР-M., <975, с.

4 T
Н Троицкая
49
рактерен переход к трупосожжению. Типы жилищ и мощность оборонительных сооружений такие же, как и во втором этапе. Падает насыщенность культурного слоя находками, кости животных встречаются редко. Культурный слой светлеет, содержит Малое количество органических остаткрв, что, видимо, связано с переходом к полукочевому образу жизни, однако слабая изученность памятников не дает возможности утверждать это. Сохраняются культовые погребения животных. Предметы плоского ажурного литья отсутствуют. Качество выделки керамики улучшается, поверхность заглаживается тряпочкой, иногда покрывается ангобом, основная масса сосудов не имеет шейки. Встречается разнообразный фигурный штамп. Сохраняется орнаментация сосудов и других предметов уточками.
Культурные особенности третьего, фоминского, этапа, таким образом, в значительной степени отличаются от характерных черт двух первых этапов, это прежде всего связано с тем, что в его формировании большую роль сыграла вторая волна расселения лесных племен, продвинувшихся на юг по берегам Оби по зоне ленточных прибрежных боров.
Территория, занятая памятниками фоминского этапа, значительно шире площади распространения второго этапа кулайской культуры. Она охватывает Новосибирское и Верхнее Приобье, причем каждый из этих районов имеет свои локальные особенности. Так, в керамических комплексах Верхнего Приобья чаще встречается широкий печатный или рубчатый штамп, пока не встречен трехчленный или близкий к нему штамп.
ДАТИРОВКА ЭТАПОВ
Датирующие находки представлены только в нескольких памятниках, но, используя сравнительный анализ, мы можем с некоторой уверенностью установить даты объектов, не дающих этого материала, а также сузить широкие хронологические рамки отдельных памятников (например, Дубровинского Борка-3), основанные на датирующем инвентаре. Обоснования для датировки этапов и отдельных памятников даны на табл. 24 и 25.
График, табл. 24 построен по данным керамических комплексов тех памянитков, которые насчитывают не менее 30 сосудов. Это Каменный Мыс (92 сосуда), Дубровинский Борок-3 (260), Ордынское-9 (60), Усть-Прмепь (67) Ирмень-1 (140), Ивановка-4 (30), Ближние Елбаны-VII (82) и Бл. Елбаны-IV (62 сосуда). Всего учтено 703 сосуда. Остальные мятники в графики не вошли, так как содержали слишком мало сосудов - от 6 до 23, но надо сказать, что их характеристики не иротиворе-
чат данным в целом. При составлении графиков 1 мы брали не все особенности комплексов, а ’ лишь основные, которые представлены значи тельными цифрами на всех трех этапах или на одном из них. Единичные признаки в учет не брались (сосуд с налепным валиком, штамп й виде галочки, расположение орнамента фестонами из точечных линий и т. д.). Гребенчатый орнамент учитывался в целом, без разделения на прокатный, печатный и зубчатый.
Первый период характеризуется лишь одним памятником — могильником Каменный Мыс. Второй этап представлен четырьмя комплексами, сходство которых на графике видно очень хорошо. Наибольшие пики падают на расположение орнамента рядами прямых или наклонных линий (60—80%), на наличие ямок как разделителей зон (66—87%), на гребенчатый и ямочные штампы. Три памятника (Ордынское-9, Усть-Ирмень и Ирмень-1) идентичны по своим показателям. Дубровинский Борок-3 немного отличается от них: чаще встречается штамп в виде уточки, который был доминирующим в Каменном Мысу. Расположение орнамента зигзагами, как и в Каменном Мысу, встречается редко, а для трех других памятников этот показатель дает небольшой пик (8—15%). Гребенчатый штамп хотя и доминирует, но представлен меньше, чем в остальных комплексах, зато фигурный штамп встречается чаще. Эти показатели отчетливо говорят о близости керамических комплексов Каменного Мыса и Дубровинского Борка. Последнее горо-рище, видимо, является наиболее ранним во втором этапе, а Ирмень-1 — самым поздним, так как на ее сосудах появляется орнамент в виде ямок, нанесенных поверх орнамента; это явление доминирует на третьем этапе.
Третий этап представлен тремя памятниками, из которых лишь один (Ивановка-4) относится к Новосибирскому Приобью. Ближние Елбаны-IV и -VII привлечены для сравнения. В целом комплексы близки, особенно по способу нанесения орнаментации. В графике частоты встречаемости орнамента четко видно сходство елбанских памятников. Отличие сводится к разному числу сосудов с ямками, делящими орнамент на две зоны. Это вызвано тем, что такое разделение чаще всего бывает на крупных сосудах, которые редки в могилах. Ивановка-4 имеет свои локальные особенности: в ее комплексе нет взаимопроникающих треугольников, зато часты вписанные друг в друга овалы и круги, отсутствующие в Ближних Елбапах, сохраняется отступающая техника. Как видно из графика, на третьем этапе происходит нивелировка цифровых данных но встречаемости орнамента, хотя по-прежнему преобладают ряды прямых или наклонных линий (во втором этапе их число колебалось or

Таблица 24
А — частота встречаемости орнамента, Б — способ нанесения орнамента
1 — Каменный Мыс; 2 — Дубровинский Борок-3; з — Ордынское-9; 4 — Усть-Ирмень- 5 — Поме як ь * Ивановка-4; 7 — Ближние Елбаны-VII; 3 — Ближние Елбаны-IV. - —
а —наклонные или вертикальные ряды; б — уточни; в — нмки — разделители зон; ? — ямки -ягельный орнамент- д — ямки поверх орнамента; е — жемчужины; ж — зигзаг; з — елочки- и — гоои-пн гальные линии; к —волна; л — треугольники; м — вписанные фигуры; п — взаимопроникающие Пры; о —гладкий штамп, п — гребенка; р — фигурный штамп; с — ямки; г—отступающий штамп-// — протащенная волка; ф угол палочки.
Нерв-
од Памятник
I Каменный Мыс Дубровинский БорОк-4 Ордынекое-1
II Дубровинский Борок-3 Ордьшское-9 Усть-Ирмень Ирмень-1
111 Ближние Елбаны-VII Ближние Елбаны . . . Завьялово-1, -2 .... Ивановка-4 Ирмень-2 ........
Сравнительная датировка памятников по особенностям керамики
Т 4 б д h
25
Оттиски гладкой палочки (не менее зо%) Орнамент свисает гроздьями Преобладание гребенки Наличие затертых изнутри выпуклин Ямки поверх орнамента Взаи-мопроки кающие или вписанные фигуры Датировка
по инвентарю С УЧСТОИ
+ + — — — — III—II ВВ. ДО н. э. Конец III-в , н. а. "• *
+ + — — — — — То же
— + + — — — I в. до н. э.— I в. н. э. I в. до я. а.
III—II вв. до н. э.—
— — + + — — ' I—II вв. н. э. 1в. до в. Э;
— — + + — — — >
— — • + + + —- — »
— — + + + — — I в. Н. э.
— — + + + + I—II вв. н. э. Конец I—II в. в э
— — + + + + — »
— — + + + + II—I вв. до н. э.— П-Ш вв. в. э.
II—III вв. н. э.
— — + + + + — П-I II вв. н. э.
— — + + + + — »
60 до 90%, в третьем —от 40 до 66%). Участилась орнаментация фигурным штампом (от 3 до 40 и от 30 до 52%), резко возрастает обычай наносить ямки поверх орнамента, увеличилось число елочек, ямок как самостоятельного орнамента, оттисков штампа в виде треугольника, а не угла палочки, как это было раньше.
Все это дает нам возможность построить таблицу 25, в которой учтены некоторые особенности керамических комплексов, типичные для определенного этапа, обряд погребения, широкая датировка памятника по инвентарю и ее конкретизация в связи с хронологическим расположением материала.
КУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ
У племен новосибирского варианта кулаи-ской культуры четко выражены связи с северными лесными культурами. Как справедливо .указывают В. Н. Чернецов и В. И. Мошин-ская, кулайцы входили в единый круг с усгь-полуйской культурой. Поэтому и у группы новосибирских племен северные связи отчетливы. Это видно по керамическим комплексам, по широкому распространению фигурного штампа, цо наличию бронзового ажурного литья, ку-лайских наконечников стрел и т. д.
Само происхождение повосиоирского варианта kv jaiicKOM культуры от слияния пришлых
лесных племен с болыпереченскими говорит j тесных связях с северным населением. Вторая волна расселения лесных племен привела я усилению северных связей местного новосибирского и местного верхнеобского населения.
Второе продвижение лесных племен на юг шло не из районов Среднего Приобья. а из Нижнего Приобья, где жили охотничьи племена ярсалпнского этапа нпжнеобскоп культуры,— по Иртышу. В. Н. Чернецов полагает, яг нижнеобская культура сложилась на базе усть-полуйской,* и датирует ярсалпнский этап II-III вв. н. э.7 Общность усть-полуйской культуры и васюганского этапа кулайской культуры, их взаимосвязи привели к тому, что, несмотря на разницу хозяйственных занятий, в материальной культуре, и в частности в керами# (ярсалинской, саровской и фоминской), наблюдается чрезвычайная близость.
Прп четко выраженной лесной основе в новосибирских памятниках прослеживаются * южные связи. Здесь, на южной окраине прострапенпя кулайской культуры, они наодк даются значительно ярче, чем в других, северных районах. Причем это не опосредовав ное влияние, сохранившееся за счет стенды традиций, идущих от эпохи бронзы, а ыонкр^ ное, непосредственное влияние населения .
южных районов Сибири. |
й'рнецов В. 11. Пн;кнге Приобье в МИД, вы к. 58. М., 1957, с. 138—160.
Говори <» ВЛИЯНИИ ЮЖНЫХ KVJ1ITVH .
еиую. необходимо нреждо веек? укаэятГ ч7Л“й' пожимаем иод этим плиннисм ‘ Г ’’ Чт” мы
Это. во-морпмх, генетпчеёкп,, с.„,п я.иия этих спязей уход„т СШ)ИМН " ’• я”«п" мюху бронзы к «донской культуре с рр “'о ЭННЫМИ элементами и традициям,,, идущим , от местного самусьского поселения (как vZ„ оалось выше, оно россмогрспо М. ф К0СаТ ОММ). Другая линия, более поздняя, ведет и «ЮХУ Раннего железо, к большеречеш-.кой куль гуре. 6б этих гоиетичоеких связях ужо говорилось достаточно подробно. Это наиболее ярйио южные спяэп. Безусловно, поддерживались тесные связи с племенами, оставившими своеобразные памятники, к числу которых поииад-лежит м(#ильник Камспь-I I у г. Камеш.-на-(Хи». П период второго этана прослеживаются некоторые связи с тапггыкской культурой По исключено, что появление па третьем этапе об-
ряда сожжения связано с этим же влиянием.
Второй вид связей с лесостепными и степными районами выразился в изготовлении иудейским паселспиом изделий заимствованных форм (проволочные серьги, гривны, предметы уадечиого набора, кинжалы).
В последнюю очередь можно говорить об импорте южных изделий: различных бус, рако-ияп-каури и ряда других предметов.
РОЛЬ ПЛЕМЕН НОВОСИБИРСКОГО ПРИОБЬЯ В СЛОЖЕНИИ ВЕРХПЕОБСКОЙ КУЛЬТУРЫ
М. II. Грязнов, отмечая северо-западное происхождение одинцовской керамики, полагает, что верхпеобсмая культура не является продуктом местного развития, «а принесена извне, с северо-запада, из среды древних племен, вероятно, переселившихся слода племенем или племенами, которые, если не вытеснили или уяичтожили прежнее население Верхней Оби, то, во всяком случае, (полностью его ассимилировали»1*. Эта точка ирония совершенно справедлива. По говорить о конкретных племенах в 1956 г. (фактически было невозможно.
- Материалы дальнейших археологических •сследований дали возможность Т. II. 1роицкоИ поставить вопрос об участии куллйских племен • сложении верхпеобской культуры, а затем предположить, что Верхнее и Новосибирское Приобье стали той территорией, где на Пазе «ияпия местного И пришлого населении фор
мировллась полая нерхнеобекяя культура ,п.
Дальнейшей изучения материала полиолист говорить об этом уже более определенно. Прослеживается непосредственный переход от керамики фоминского этапа к сосудам одинцовского этапа верхпеобской культуры. Плоское дно полностью сменяется округлым, тулово делается чаще всего шаровидным, резко преобладает гребенчатый штамп, исчезает фигурно-штамповый орнамент. Культурный слой содержит все меньше органических остатков, кости животных встречаются редко. Видимо, в конце фоминского этапа население уже не имеет прочной оседлости.
ЭКОНОМИКА
СКОТОВОДСТВО
Хозяйство было комплексным и базировалось па развитии скотоводства, охоты и земледелия. Слияние северных охотничьих кулай-ских племен с болыпереченскими, основой хозяйства которых были скотоводство и земледелие, привело к определенной специфике занятий населения. В иоселенйи Ордынское-9. в местах расположения большереченгких землянок, 97% костей относится к домашним животным и лини» 3% — к диким. Ииую картину мы встречаем в кулайских поселениях. В могиль-пике Каменный Мыс обнаружены когти пяти домашних животных (трех коней, одного быка и одной овцы) л десяти диких (шести бобров, трех птиц и одного зайца). В жилище 1 городища Дубровинский Борок-4 найден тупик из челюсти коровы. Большие количество костных остатков обнаружено на городище Дубровин-ский Борок-3, по они сильно раздроблены, что затрудняет их определение; более полно сохранились кости пушных зверей, что и сказалось па общих результатах исследования остеологического материала. Всего здесь найдено костей ио менее чем от 3.5 особей, из них домашним животным примадлелшт лишь 17.2% (четыре овцы, одни лошадь, одна, предположительно, корова), 11,5% собакам и 71.3% - диким животным (три лося, пятнадцать зайцев, две куницы или гоболя и по одному экземпляру лисицы, рогсомнхи. барсука, хомяка и белки). Большое ко 1нче<1но костей зайца (черепов) евнзайо с и м, что они вместе с собаками нходили в состав ритуальной вымостим у очага жилища I.
< ч I, а Уыаиский Л. П., Шемлкн
- i’JSrst- «•,m:' "•
Я........ .....
Об» мивыл. м м. л., 1956# с*
в* Троицка и Т. II. Ihiopymeuac насалена н Но»цм’и-бирсыио Приобьи а «он цш I iwc. м. С Л. НЬЧ < Она же* КулпЙскАн культура в Новое «бараком Нра-обы». В пн: Шнцкнм ныорвн Слбмра ‘Гомек (м ие-чата).
ЯИЙ Животн^Т* к,,личество особей домаш-больгпом зпйпоп говорит нам о столь же не-по приведенным ^ппаМ°Г0 СКотов°Дства- Судя мясной пиши пп соотиоц?ениям, удельный вес НЫХ, был Чилчи олученн°й от домашних живот-(четыпе 3 ачительнее по сравнению С дикими ВЫ той Ллся ’ лошадь И к°рова, с одной сторо-с другой) РЯД МеЛКИХ “У1™1" зве₽ей~ Ипмрп>ЭЛее позднем кулайском поселении Усть-товопгт» СУДЯ по Данным М. П. Грязнова, ско-лпмяттттг ° пол^чает большее развитие: костей и ИД животных встречено 69%, диких -кпЛ \ 10 сРавнени*> с Дубровинскии Бор-^Дельныи вес скотоводства возрос, но он ттглЛК0 отстает от ег° уровня развития в боль-шереченеких поселениях. Данные по видам до-них животных М. П. Грязновым не приводятся. г
Косвенные доказательства развития скотоводства дают наблюдения над культурным слоем поселений. Культурный слой и заполнения жплищ самого раннего городища Дубровинскии Борок-4 слабо окрашены, сам слой тонок. Средняя насыщенность 2,3 находки на 1 м2 (82% керамики, 6% костей и 12% прочих находок — каменных грузил, обломков литейных форм, тупик пз челюсти коровы и др.). Столь малая интенсивность в распространении находок может быть вызвана кратковременностью бытования поселения или слабой оседлостью; последнее вероятнее при значительном экономическом значении охоты. Во втором этапе оседлость была более прочной. Так, в городище Дубровинский Борок-3 культурный слой представлен темной супесью; средняя толщина его достигает 50 см, насыщенность находками — 36 на 1 м2 (73% керамики, 22% костей, 3% каменных грузил, 2% изделий из рога, бронзы и т. д.). Средний размер жилищ 25 м2; он не позволяет содержать в жилых помещениях скот, как это видно в эпоху поздней бронзы. Вероятно, на зиму поголовье сокращали, животных содержали на территории поселений в отдельных помещениях. Это требовало специальной заготовки корма. Не случайно все исследованные поселения находятся над обширной поймой с заливными лугами. Снежный покров в поймах, защищенных от ветров высокими берегами достигал значительной толщины и исключал возможность зимнего подножного содержания скота. Зато в летний период поймы являлись прекрасным местом для выпаса скота. Пойменные луга давали обильный подножный корм и обеспечивали сено на зимний период. Орудия сенокошения нам неизвестны, скорее всего траву срезали ножом.
В конце третьего, фоминского, этапа ходят определенные изменения в хараКт ' скотоводства. Об этом свидетельствует характ^ культурного слоя городища Ивановка-4 (слацЛ насыщенность находками, его светлая окрас ка —результат низкого содержания в органических остатков) и отсутствие кост^ животных, употребленных в пищу. Возможно население переходит к полукочевому или тонному скотоводству, а в периоды пребывания ,в укрепленных поселениях скот содержался # пределами городища. Кости же съеденных вотных могли выбрасывать вдали от поселения Однако говорить об этом с определенностью нельзя, так как наолюдения за культурны^ слоем проведены пока на одном городище.
Захоронение пяти домашних казанов гово. рит о разведении свиней.
ЗЕМЛЕДЕЛИЕ
Четкие данные об этой отрасли хозяйства отсутствуют. О его наличии может свидетельствовать находка зернотерки (нижнего куранта) при раскопках городища Ирмень-1. Вряд ли земледелие могло иметь большой удельный вес в хозяйстве, так как на территории при брежных боровых террас не было достаточного количества удобных для возделывания земель.
Орудия земледелия восстанавливаются предположительно. Почву обрабатывали скорее всего мотыгами, основа которых была деревянной и потому не дошла до нас. При сборе урожая стебель, по этнографическим параллелям, срезали под колосок железными ножами. Существует предположение, что бронзовые кельты употреблялись в качестве мотыг 12. однако находки топориков в мужских погребениях (лишь в одном случае предположительно в женском) исключает их подобное пспользование для кулайского населения. Это было оружие, а не орудие сельского хозяйства.
Косвенным доказательством наличия у местных племен земледелия является обильный нагар, который обычно образуется от растительной пищи. При раскопках он часто встречается па многих кухонных сосудах. Конечно, подобную пищу дает и собирательство, но в таком случа* нагар вряд ли был столь обильным.
ОХОТА
Имела оолыиое экономическое значений Как указывает Л. А. Чиндина. она была гла*" ным занятием кулайского населения на MtcfaX ♦ го первоначального обитания — в Иарымске^
1956. с. 42.
- Генинг В. Ф. История на» е.и ния Удмурт^' Прикамья в пьяноборскую »поТ\ ч 1 - ВАУ : IUwk ‘1970, с 96
лем городите Дубровинский Борок 3 P«H--
Дмьпх животных-71% (преобладХ nym°S jeep»). В Жть-Ирмени-31% (косули “ось олень, боор. барсук и т. д.)_ ц0 поскольку это данные одного поселения, говорить о сокраше НИН промысла пушного зверя преждевременно
Охотились на пушного зверя: белку, лишь цу, куницу (соболя?), россомаху, барсука боб-ра, зайца и т. д., на лося, косулю, оленя,’дающих мясо, шкуру, рога. Особое значение имели бобр И заяц. Резцы и челюсти бобра как обереги или амулеты клались в могилы Кости зайца встречаются особенно часто: он давал шкуру и мясо. О большом значении охоты на него говорит культовая вымостка из черепов зайца и собак у очага жилища 1 Дубровинского Борка-3.
Велась охота и на птицу. Скелеты водоплавающих птиц обнаружены в курганах' 3 и 4; на ажурной бронзовой бляшке из кург. 12, как нам кажется, изображена голова токующего глухаря.
Охота на крупных животных велась при помощи обычного крупного лука костяными наконечниками гарпунов и стрел. На пушного зверя и на птиц охотились с маленькими луками, используя небольшие наконечники. Затупленные наконечники не прорывали шкуру зверя. Употреблялись для охоты и когтистые наконечники.
В целом удельный вес охоты в экономике был весьма значительным. Встает вопрос, поче
му на территории, где на протяжении многих веков резко преобладало скотоводство при содержании скота в жилом помещении (эпоха поздней бронзы) или вне его (V—IV вв. до н. э.), в течение не менее чем трех веков резко возрастает вес «присваивающего» хозяйства. Это нельзя объяснить только тем, что охота была основным занятием пришлых кулайцев. Ведь обычно с приходом в лесостепную территорию степных скотоводческих племен, например андроповских, местное население быстро усваивает прогрессивное производящее хозяйство и переходит к скотоводству. Здесь же, па территории Новосибирского Приобья, судя по механической двухкомпонентности кулайской культуры III—II вв. до н. э., продолжает жить большеречеиское население, видимо сохранявшее в какой-то мере скотоводческие традиции. Отсутствие широкого перехода пришлого населения к ведению производящего хозяйства
п Чиндина Л. О кулайской "
Проблемы этногенез,. народов Сибири i Д стока Новосибирск. 1973, с. 68.
можно объяснить двумя причинами. Вследствие военных действий могло произойти истребление значительной части мужского населения болыпереченских племен. Женщины же скотоводством непосредственно не занимались. Вторая причина связана с географическими условиями. Вследствие увлажнения климата должно было произойти сокращение пойменных лугов — основной базы для развития скотоводства, что и привело к его сокращению. Это объяснение нам кажется более вероятным.
РЫБНАЯ ЛОВЛЯ
Приобретает большое значение. Густая уха из мелкой рыбы, налитая в миску, сопровождала погребенного в мог. 1 кург. 4 Каменного Мыса. Рыбьи кости найдены при раскопках поселений, а в жилище 1 недалеко от очага обнаружено скопление рыбьей чешуи и костей. В Дубровинском Борке-3 оказалось огромное количество каменных грузил. Фактически их приходится по одному экземпляру на один квадратный метр площади. Рыбу ловили в основном сетями, перегораживая ими течения небольших рек (Уени, Ирмени). Не случайно в орнаментации керамики часто встречается изображение волны — символа водной стихии, столь важной для жизни кулайского населения.
РЕМЕСЛО
Кулайские мастера работали в рамках большой патриархальной семьи, где и потреблялись получаемые продукты (керамические, костяные, каменные изделия). Их заготовки встречены в ряде могил и во многих жилищах. Керамические сосуды выполнены в жгутовой технике, даже маленькие чаши не выбивались из комка, поэтому они отличались легкостью.
Самый распространенный материал кость, а также рога лося. В каждой семье занимались изготовлением костяных цзделий. Основными орудиями были железные ножи, которые встречены почти в каждом погребении, гальки-отбойники, топорики, разнообразные абразивы. Наличие многочисленных заготовок на разной стадии выполнения дает возможность реконструировать процесс работы над ними. Вначале при помощи грубой оббивки и резания получали первичную заготовку, близкую по размерам будущему предмету: затем более тонкой оббивкой, а иногда и выстругиванием создавали нужную форму изделия, которое затем шлифовалось абразивами из крупнозернистого камня14. Так же изготовлялись небольшие каменные изделия типа пряслиц, на которые наносился острым камнем орнамент. Изготовление
к Сидоров Е. А. К вопросу о производстве костяных наконечников стрел в эноху^ раннего железа.— В кн.: Вопросы археологии Сибири. Новосибирск, 1973, с. 11S—122. (Науч. тр. НГНП, вын. Soz>.
емки .1Х ГР^ЗНЛ ограничивалось оббивкой вы-мрп л»11*™ ПЛО5К(Ш камне соответствующих разным **°Д°бпые процессы были общедостуи-z т и 11 осуществлялись в основном мужчинами 1 >ля по наличию костяных заготовок в мужних погребениях). Костяные изделия представлены наконечниками стрел, проколками (некоторые из них — лишь слегка подправленные осколки костей), крючками и т. д. Встречаются костяные ножи, они могли употребляться при разделке рыбы. Из кости и рога изготовляли гребни, ложки, псалии, объемные скульптурные изображения (например, голова кабана).
Памятники свидетельствуют о широком употреблении железа, однако следы его изготовления не обнаружены. В конце I тыс. до н. э. железо еще не полностью вытеснило бронзу, о чем говорит наличие бронзовых и отдельных железных кельтов. Однако ножи, самые распространенные орудия, были только железными. Из железа изготавливались кинжалы, наконечники копьев и дротиков, удила и другие изделия.
Широко было освоено литье металла. Найденные в жилище 1 городища Дубровинский Борок-4 мелкие обломки формочек свидетельствуют о наличии литья с потерей формы. Формочки приготовлены из хорошо отмученной глины без примеси песка. В подобных формах отливались бронзовые кельты; при их отливке на место будущей рукоятки вставлялся клинообразный сердечник, который закреплялся, при помощи перпендикулярных шпеньков на форме, на месте этого скрепления и образовались прямоугольные отверстия, которые вместе с поперечной перегородкой характеризуют западносибирские кельты 15. Шпеньки до I в. до н. э. были одинарными, а с I в. до н. э. их стали делать двойными, и поэтому на поздних кельтах всегда встречаются два небольших отверстия или одно в виде вытянутого прямоугольника. Большое количество однотипных кельтов в могильниках явно говорит о том, что они не были привозными, а отливались на месте. Видимо, матрицей, предназначенной для изготовления глиняных формочек, в которых отливали бронзовые бляшки, была найденная в Дубровинском Борке-3 часть рога с тщательно выполненным миниатюрным изображением лося. Льячки изготовлялись из глины с большой примесью песка. Тиснением выполнен обломок золотой пластины из Каменного Мыса, но она могла быть и привозной.
Каждой семье были доступны и навыки обработки дерева. Горбыли, найденные в перекрытиях могил, свидетельствуют об умении продольно разделать дерево. При помощи лыка
]& Чернецов В. II. Опыт типологии заватппгибир-ских кельтов.— КСИИМК, выи. 16. М.- Л., 1947.
в плоты — настилы для з пиХГперекрытий- Из дерева, вероятно, готХва"» разнообразные изделия. также находи’’" широкое применение.
И® шерсти и растительного волокна
0 прядении говорят миогочме.-,..,,,,^ пояслица. Станок был примитивным. Из И1Ку получали кожу. На тоненькие ремешки знались бусы, бронзовые украшения. Прй Зтке в качестве волосогонных орудии упот. Еялпсь гальки'6. Одежда шилась из тка1ш Sexa К сожалению, у нас нет данных для реконструкции. Вероятно, она была типичной для северных народов. Косвенные данные могут восстановить лишь две его детали Один и.» видов головных уборов был конусообразным, яа него надевались две бронзовые ленты (диаде, мы): широкая, большего диаметра —на уровне дба а узенькая в виде небольшой окружности прикреплялась значительно выше. Эта шапка шилась из плотного материала: меха или войлока. На одной из лент сохранились остатки меха. Покрой одного из фасонов верхней одеж-ды имел разрез на плечах и застегивался здесь узенькими ремешками, вдергивавшимися в небольшие обоймы. Обувь женщин могла расшиваться бисером (Ордынский могильник).
Раскопки, позволяют судить и об определен-ных строительных навыках. При сооружении жилищ снимался верхний рыхлый слой земли до твердого уровня, на котором и начиналось строительство. Дома отличались разнообразием планировки: они были срубными и каркасными. Иногда в самом жилище пол понижался ступенькой, образуя крупные неглубокие ямы, в которых находился очаг и прилегающая к нему хозяйственная площадка. Можно говорить о своеобразном фортификационном искусстве. Сооружались глубокие рвы и валы, въезды через которые контролировались небольшими выравненными площадками, возвышавшимися над дорогой. Эти площадки могли находиться внутри городища или выступать над обрывом террасы (городище Дубровинскии Борок-3). Некоторые виды ремесленных работ выполнялись в каждой семье, другие требовали некоторой специализации. Строительные работы, особенно по сооружению самого поселения, требовали усилий всего коллектива. Костерезное искусство, обраоотка дерева, камня были доступны каждому: заготовки костяных изделий встречаются в каждом жилище и во многих могилах. Равномерно распределяются до жилищам и каменные грузила. А следы бронзового литья встречены лишь в двух из десяти исследован-пых жилищ. Умельцы-литейщики обслужива-ли 115жды всего населения. 16
16 Сидоров Е. А. Трассологический анализ находок Каменного Мыса.—«Из истории Сибири», Томск (в печати).
ОБМЕН
Он носил межплеменной хапп.., етвлялся спорадически, в основном с₽ю^УЩ°' районами. Отсюда поступали изделия f*UbI“H ^„рском зверином стиле, стекля1шЛ/^Иф°‘ бронзовые изделия и сама бронза п бусы’ КУР1'- 3 Каменного Мыса найден толстый*!?' ? Мнный с обеих сторон бронзовый стеож^?’ поверхность его не обработан» сте₽Жень» „уедала и литейный шов.
„де таких заготовок бронза постум™
в в
СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
Исследованный материал дает возможность, сделать некоторые выводы о состоянии общественных отношений кулаиских племен. Как уже указывалось выше, характер слияния ку-лайскои и болыпереченской культур дает возможность полагать, что в Новосибирское При-обье проникла экзогамная фратриальная группа северных племен.
.Могильник Каменный Мыс скорее всего представляет собой не родовое кладбище, а место погребений жителей одного поселения, где хоронили всех членов каждой семьи, исключая детей до 6—8 лет (только в кург. 4 вместе с матерью был погребен грудной младенец). Наименее разграбленный и полностью раскопанный кург. 3 дает нам возможность приблизительно судить о числе членов одной семьи. Мы пользуемся формулой, предложен-иой В. Ф. Генингом для синхронного Чеган-динского могильника *7.
Количество умерших /„.
----------—-----1% смертности
Число лет /
В. Ф. Генинг на основе этнографических и
экологических параллелей принимает за процент смертности 3—4%, а количество детей До 7 лет примерно за 50%. Примерная протяженность бытования могильника Каменный Мыс — один век (не более 100 лет). Всего в кург. 3 было • захоронено не менее 32 пел., с учетом похороненных в другом месте детей До 7 лет — не менее 64 членов семьи. Таким
образом, число одновременно живущих членов семьи равнялось 16—21 чел., т. е. соответствовало рамкам большой патриархальной семьи. Судя по раскопанным курганам, в могильнике было погребено не менее 72 чел. 5таРше л /72х^- 4о оз
8 лет. (По той же формуле юо /
~ 0,04)1 36 — 4е чсл.) Если учесть, что часть Могильника обрушилась и была взорвана на ’ ;--- В Ф V.J4 СОЧ ч. 1- 116 117
Генинг *>< соч
выхода Камня, а ряд могил в курганах алея нераскопанным из-за растущих боль-их деревьев, то можно полагать, что число дновременно живущих жителей поселка до-Л*ило Д° 60 чел., что соответствовало 3—4 большим патриархальным семьям. Средние размеры жилищ 26 м2. При средней плотности населения 1 чел. на 3—4 м2 в каждом доме проживало около 8 чел. Следовательно, в целом большая патриархальная семья проживала в двух трех расположенных рядом или пристроенных друг к другу жилищах. Сравнительный анализ керамики по жилищам и курганам пе дает возможности выделить отдельные семейные группы, объединенные близкой орнаментацией.
Обращает на себя внимание состав погребенных. При сильной разграбленности остальных курганов его можно изучить по указанному выше кург. 3. Здесь было погребено 32 чел., собака, овца и две птицы; отмечено наличие не менее трех тризн (западная часть кургана настолько перерыта, что трудно судить, была ли тут тризна). Из 32 погребенных 13 были взрослыми мужчинами (восемь определены В. А. Дремовым как безусловно мужчины, два — предположительно, а три, скелеты которых разрушились/ отнесены к мужчинам по их инвентарю), десять — детьми в возрасте от 7—8 лет до 15—16 п только пять — женщинами (две — по определению В. А. Дремова и три —f по инвентарю). Четыре могилы настолько разграблены, что ни по скелету, ни по инвентарю не удалось определить их половозрастную принадлежность. Еслп их даже и отнести к женскпм, то все равно соотношение будет выглядеть так: 10 детей, 13 мужчин, 9 женщин. В целом по могильнику также наблюдается преобладание мужчин.
Погребальный обряд свидетельствует о некоторых различиях социального положения членов общества. Встречаются могилы с большим количеством инвентаря, в других его почти нет. Обильное количество находок в отдельных женских погребениях (Каменный Мыс, мог. 20 кург. 3) может быть связано с широко распространенным обычаем класть в могилу невесты все ее приданное. Прежде всего, можно говорит!, о наличии возрастных групп. Дети до G—8 лет представляли собой особую категорию, которая пе хоронилась на общем кладбище. Следующая группа — дети от 7—8 до 12 — 14 лет. Их хоронят на общем кладбище, но могилы их всегда впускные, инвентаря кладут мало, это в основном сосуды с сопровождающей пищей. Иногда эти погребения расположены над находящимися в материке могилами взрослых (Каменный Мыс, кург. 3, мог. 1, 26). Третья группа — погребения подростков, уже прошедших инициацию и поэтому погре-
(Камевт?йО<Ч«ду взРослых мужчин и жепщип lor куРг- 3, мог. 12, скел. 3,
люди зах Последняя группа — взрослые подчас п °Р°непия которых сопровождаются Раз трлр есьма сложным ритуалом. Обычного Дить НПЯ На 3Релых и стариков мы просле-ттио ст W Можем’ но, поскольку такое разделе-urnw ВЛяется обычным у различных пародов 18, но полагать, что оно существовало и у ку-ицев, однако находило свое выражение в обрядовых действиях, а не в их материальных остатках.
Женские погребения в основном были впускными; исключение составляют две могилы видимо, невест (Каменный Мыс, кург. 3, мог. 20, 30) и погребение старухр (Каменный ыс» кург. 13, мог. 10). Инвентарь в могилах женщин беднее, чем в мужских, что, безусловно, отражает их положение в семье. В отдельных женских захоронениях найдены наконечники стрел (Каменный Мыс, кург. 3, мог. 13), а в мог. 10 кург. 3 обнаружен бронзовый кельт (правда, последний скелет определен В. А. Дре-мовым лишь предположительно как женский). Исключения составляют погребения невест (Каменный Мыс, кург. 3, мог. 20 и 30) и женщины 30—40 лет (Ордынское-1, кург. 2, мог. 6), погребенную вместе с мужчиной, с которым была положена лишь одна стрела.
Сравнение мужских взрослых погребений дает нам возможность выявить различное положение членов семьи. Это опять-таки можно лучше всего проследить на материалах кург. 3 Каменного Мыса, где оказалось 13 мужских скелетов. Над тремя наиболее богатыми инвентарем погребениями совершены тризны, от которых сохранились остатки мощных костров, разбитые сосуды, сожженные наконечники стрел (мог. 5, 15, 25). Видимо, это были могилы глав семей; возраст мужчины определен лишь в одном случае — около 50 лет (мог. 25). Над остальными погребенными таких тризн не было, только в отдельных случаях в насыпях найдены обломки разбитых сосудов. Все мужчины были воинами: в их могилах всегда встречается оружие, хотя бы несколько наконечников стрел. Из 13 мужских захоронений 10 были совершены в материке и только три, более бедные, находились в насыпи. Среди первых оказались подростки (мог. 23) и зрелые мужчины (мог. 24, 25 и др.): они хоронились в сопровождении нескольких видов вооружения, украшений, уздечных наборов, нескольких сосудов с пищей, галек, на которых растирали краску и других предметов.
Все это говорит о том, что у кулайцев был
1Ь Грачева Г. Н. Возрастные категории и погре бальный обряд У нганасан ---«Из истории Сибири», Томск, вып. 10. <.-«!
патриархальный родовой строи. МужчиНц | обществе занимали привилегированное поЛоя^ пие Во главе семьи стоял мужчина, котОр~ пользовался особым почитанием. Положу* мужчин в семье не было одинаковым-^, имели больше прав на имущество, другие ше, причем это не было связано с возрасту
ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ
Исследование материала дает возможность ознакомиться с некоторыми сторонами дуХОв. ной жизни кулайских племен, а именно с теми проявлениями религии, которые запечатлелись в археологических памятниках, и отдельными поите пптими до нас предметами искусства, д свою очередь теснейшим образом связанных с религией.
Религия является искаженным отражением действительности, поэтому образ жизни кулай-ского населения, его занятия оказали на нее определенное влияние, что, нашло, в частности, свое выражение в культе животных (диких и домашних). Хотя экономическое значение скотоводства было достаточно высоким, культ домашних животных был выражен слабее. В этом выразилась консервативность религиозного мировоззрения: культ промысловых животных, существовавший у северных охотничьих племен в более раннее время, продолжал оставаться ведущим и позднее, у уже перешедших к скотоводству племен. Культ животных находился в неразрывной связи с культом мертвых, с идеей их воскрешения, и об этом свидетельствуют погребения.
КУЛЬТ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ
Археологические памятники Новосибирского Приобья свидетельствуют о наличии культов коня, мелкого рогатого скота и собаки. Об этом определенно говорит материал кург. 3 Каменного Мыса. Именно здесь были найдены скопления черепов копя п захоронения овцы и собаки, положенных головами на СВ, т. е. так, как клали людей в то время. Очевидно, эт0 были не самостоятельные погребения, а свя~ занные с захороненными тут людьми. Но это и^пе сопровождающая умершего пища, которая обычно ставилась в могилу. Погребенная овДа» вероятно, должна оыла отправиться вместе 1 хозяином в загробный мир в качестве ДаРа духам царства мертвых. Не исключено, чТ° подобное проявление культа связано с бодьШ^ реченскими традициями. Так в одном из боль' шереченских жилищ поселения Ордынской'* обнаружено погребение овцы. По щбные захо^' нения известны и в жилищах ташгыксь^1
мульту ры к. Таким же может 5мтт 2е погребения конских голов Lm ЛаЗНаче’ ямо< съедался на тризне, а головы как^ЛГ
жизненная сила сохранялись и захопанГ „лись в насыпи кургана, чтобы само Хот' яее воскресло на том свете. Подобные скоп лення конских черепов были известны и 5 ШарТпР2ГеНСКИХ КУ₽ГЭНаХ (могильник Новый
Итак, культ домашних животных по своим традициям связан с предшествующими kv-лайскому населению болыпереченскими иле менами.
Погребение собаки в кургане и сочетание заячьих и собачьих черепов в вымостке около очага в городище Дубровинский Борок-3 скорее связаны с промысловым культом, с ролью собаки как помощника человека на охоте. Несколько иной характер носит, по-видимому, по-гребение собаки у входа в кулайское жилище поселения Ордынское-9. Здесь собака почита-лась как сторож, дух ее после смерти должен был оберегать жителей. ---
Особняком стоит оригинальное захоронение кабанов на территории городища Ивановка-4. Могила была расположена сразу же за рвом, в пространстве между ним и домами. Ее засыпали не обыкновенной землей, а глиной — возможно, выбросом из рва. Глина была буквально утрамбована — вероятно, на могиле исполнялся ритуальный танец. Могйла скорее всего была ’сооружена вместе с оборонительной системой. В ней были захоронены пять домашних кабанов (табл. XLII). Самый крупный из них достиг двухлетнего возраста, самому маленькому не было одного года. Самки среди них отсутствовали. Определение сделано научным сотрудником Института истории, филологии и философии СО АН СССР Н. Д. Оводовым. Кабаны были ориентированы головами на ЮЗ. Туши сбросили в могилу друг на друга. Никакого инвентаря с ними Hei было. Аналогии подобным потребениям нам неизвестны. Наблюдения над культурным слоем исключают более позднее происхождение могилы. О почитании кабана свидетельствуют костяная скульптурная головка из Каменного Мыса (табл. ХШ, 2). ——
КУЛЬТ ПРОМЫСЛОВЫХ животных и ТОТЕМИЗМ
Характерной чертой промыслового культа является вера в воскресение умерших живот ВЫХ20.
Циркин А. В. Раскопки поселения у ол. in АО 1974. М.. 1475. с. 240. ’ ПОЛ11Г11ЯК М.
20 Соколова 3. II. Кчльт животных р
«72 с. 45
Захоронения водоплавающих птиц в курганах 3, и 4 Каменного Мыса, скорее всего, имели такое же смысловое значение, как и погре-ения барана и собаки. Птицы клались не как сопроводительная пища, а как существа, которые должны были воскреснуть на том свете как дар духам царства мертвых. Охота на водоплавающих птиц, безусловно, имела большое значение в жизни охотников того периода, и не случайно существовал определенный ее культ. Вероятно, две водоплавающие птицы изображены на ажурной бляшке из кург. 10 Каменного Мыса (табл. XIII, 7). Изображение токующего глухаря на бляшке (табл. XIII, 3) может служить указанием и на наличие культа других птиц.
Особое место в религиях лесных народов занимает культ бобра. Бобровая струя (семенная жидкость) вплоть до нашего времени считается у северных народов целебной. Видимо, в качестве амулетов-оберегов клали в могилы вместе с умершими резцы бобра, а иногда и целую челюсть; последний факт и дает возможность полагать, что резцы являлись не только украшением, но и амулетом.
Заслуживает особого внимания культ зайца. В засыпи разграбленной мог. 27 кург. 3 Каменного Мыса были найдены кости зайца. Был он положен кусками в качестве пищи или отдельным захоронением, из-за сильной раз-грабленности судить нельзя. На дне ямы жилища 2 Дубровинского Борка-3 лежал целый скелет зайца. Но особенно интересна находка возле очага жилища 1, где перпендикулярно очагу линией плотно в виде вымостки лежали перемеживающиеся между собой 12 черепов зайцев и собак. Все черепа лежали на левом боку, теменем к очагу. Отдельные разбросанные черепа зайцев были найдены и в других жилищах. Очаг, возле которого лежали указанные 12 черепов, резко отличался от осталь-I ных: в его заполнении было много мелких пережженных костей, капли пролитой бронзы; рядом с очагом лежала куча Все это располагалось на \ части жилища. Этот очаг, 'производственное значение ““"Культовое. Подобное могло быть ----------
(воскрешения). Причем воскреснуть
рыоьеи чешуи, дне углубленной безусловно, имел и одновременно ) расположение черепов связано с идеей реинкарнации должны были и зайцы, и собаки, которые загоняли на охоте зайцев. Эти символические захоронения голов, которые у многих народов считались вместилищами души, должны были обеспечить удачную охоту, обилие дичи.
Можно полагать, что у кулайского населения существовал и культ медведя, хотя конкретных доказательств атому раскопанный материал Новосибирского Приобья не pie» Пулы медведя всегда имел широкое распространение
коверных лесных народов. Это нашло свое тражрнир и в этнографическом и в археоло-ичо< hOM материале. Изображения медведей стреляются в эпоху неолита21, в погребениях ннского этана болыпереченской культуры в овосибирском Приобье22. Особенно широкое отражение он нашел в погребениях одинцовского этапа, где найдены крупные бляхи с головами медведей23. Совершенно очевидно, что и У племен кулайской культуры этот культ должен был иметь большое значение.
Промысловый культ во многих случаях трудно отделим от тотемизма, и на основании лишь одних материальных памятников границу между ними провести затруднительно. Можно лишь полагать, что многие из перечисленных выше животных были тотемами, в первую очередь зайцы п водоплавающие птицы. Тем более, что у фратрии Мош обских угров ведущими тотемами были заяц п гусь24. Изображение разных животных, и особенно птиц, на бронзовых бляхах кулайского типа может быть связано с родовыми и личными тотемами. Возможно, что с тотемами-глухарями связана бляшка пз кург. 12 Каменного Мыса (табл. XIII, 5). В связи с этим отметим, что у селькупов многие роды имели своими тотемами птиц, а один — глухаря25. Вероятно, тотемистической является бляха из кург. 10 (табл. XIII, 7): на ней фигура человека переходит в изображение лося (?), уши переходят в клювы водоплавающих птиц, стоящих на лосе. По Л. С. Грибовой, подобные изображения указывают на возможность брачных связей человека из рода лося с человеком из рода водоплавающей птицы26. Образ лося занимал Значительное место в религиозных воззрениях кулайцев.
Культ мертвых. Погребения дают возможность судить и о культе мертвых. Судя по небольшим сосудам с пищей, которые ставились в могилы, путь в царство умерших представлялся недолгим. При погребениях в жертву духам того света производилось возлияние жидкой пищи (если в могиле было два сосуда, то один из них, с более узким горлом, предназначенный для жидкой пищи, опрокидывался вверх дном). Преобладающая ориентация погребенных па С с отклонениями свидетельст
21 История Сибири, т. 1, Л., 1968, с. 101.
22 Троицкая Т. Н. Новосибирское Приобье в VII— VI jeh. до н. э.—В ки.: Вопросы археологии Сибири. Новосибирск, 1972; с. 16, рис. 4, а. (Науч. тр. НГПИ, вин. ?Л).
2< Троицкая Т. И. К вопросу о культе медведя в Приобье.—«Цзв. СО АН СССР», 1963, № 39. Сер. об-О1С< fl'. Лаук, ВЫП. 3, с. 60—63.
I рибова Л. С. Пермский звериный стичь М
1973. с. 51. ’ * ’’
Народы Сибири. М — Л., 1956, с. 677.
Грибова Л, С. Указ, соч., с. 63, табл. X, 4.
вует о том, что умерших клали лицом в рону Ю (видимо, в эту сторону лежал flyTb умершего после его погребения). Пять век из обоих могильников были положены ловами в обратном направлении (ЮВ и К)3), Два из пих были воинами, которых сопровождал разнообразный, но обычный инвентарь (Каменный Мыс, кург. 4, мог. 1 и кург. 12 мог. 1), две другие могилы бедны находками (Каменный Мыс, кург. 13, мог. 6 и Ордын. ское-1, кург. 2, мог. 9). Пятый погребенный — ребенок лет 7—8; с ним найдена костяная ложечка (Каменный Мыс, кург. 10, мог. 5). Таким образом, эти погребенные имели различное социальное положение в обществе и принадлежали разным возрастным группам. Отсюда* можно сделать вывод, что столь резкое отличие в их ориентации, скорее всего может быть объяснено особыми обстоятельствами смерти (например, утонули в реке). Потусторонний мир считался адекватным земному: там человека ожидают те же занятия, что ина земле, там даже можпо было закончить начатое на земле дело, в частности изготовление наконечников стрел.
Маленькие дети до 7—8 лет, по поверьям, довольно просто возвращались вновь на землю, поэтому их не хоронили на общем кладбище, откуда умершие после совершения определенных обрядов не ^воскресали для жизни на земле, а отправлялись в новую жизнь, на тот свет. Возможно, детей хоронили на деревьях, культ которых существовал у кулайцев Нарымского Приобья27. Тризна с костром совершалась только над главой семьи (при погребении других членов она не возобновлялась) /и была однократной; еще не остывший костер засыпался землей.
Обрядовые действия сопровождались раскрашиванием тела, нанесением на него охрой магических узоров; охра растиралась на плоской гальке. Причем это раскрашивание производилось не каждым членом семьи, а лишь отдельными мужчинами. Так, охра была обнаружена в кург. 3 Каменного Мыса только в наиболее богатых мужских могилах (5, 12, 13, 15, 24, 25, 27), в кург. 12, мог. 1 и т. д. Совершение ряда магических обрядов, видимо, начинает сосредоточиваться в руках глав семья и наиболее уважаемых ее членов, т. е. зарождается шаманизм.
МАГИЧЕСКИЕ ЧИСЛА
Вопрос о пих может ставиться лишь в порядке гипотезы. Весьма вероятно, что магическими числами были 5 и 6, так как в целом ряде погребений Каменного Мыса наконечни-
27 Косарев М. Ф. Доклад, прочитанный на Kyiai-ском семинаре в марте 1976 г.
кя стрел лежали именно таким»
о кург. 3. мог. И. 18 (скелет 4?В, Лучками-кург. Ю. мог. 3 и 6, кург. 17 Мог ’?19, 23> 24, яым было положено до к 4 погребен-, кург. 3, мог. 5 найдено 5 бр^на^'1НИК«в: костяных наконечников, после-ти^.Т** х и 20 ^рьмя кучками, из че*
конечнпков; 20 наконечников найттон °° 5 на' (скелет 2). По 6 или 12 наконе»» °* Мог‘ 13 лось в курс. 3, мог. 4, 12, 25, 27 кЛг°В1()Ка3а' 2. кург. 12, мог. 1. Таким образом,?или крат": Вое а число отмечено в 10 случаях (из них в 4 случаях вместе с пятью костяными наконечниками встречен один бронзовый), 6 или кратное 6 ЧИм° 7 я 6Л?’ЧаяЛ’ Иное чпсло наконечников (1, 2, о, 11) найдено в пяти могилах Каменного Мыса п одной могиле Ордынского могильника.
В Кижировском поселении на двух фрагментах сосудов сделаны антропоморфные изображения в типично кулаиском стиле (усеченный лоб, нос передан прямой линией, овал лица подтреугольнып); над одной личиной про-черчены пять наклонных линий, на голове другого пятью отростками изображены волосы или корона28. Число 5 связано со счетом по пальцам руки. По пять или кратному ему числу наконечников отмечено и в Больших Ел-банах-VII, например, в могиле 86.
Из других религиозных воззрений можно указать на культ духов войны. Об этом говорит нагрудная панцирная бляха с изображением фигуры, держащей в руке меч. Эта пластина, видимо, потеряла свою магическую функцию и была брошена в яму с мусором.
Таким образом, для верований кулапцев Характерен тотемизм, культ промысловых животных, вера в загробную жизнь, различных духов. У них начинает складываться шаманизм: часть обрядов совершается отдельными Динами.
ИСКУССТВО
Г Из широкого круга вопросов, связанных с ^искусством, остановимся на трех. ос®° ргппы орнаментацпп и их семантика, -кЗлрованные изображения плоского -Р |ку.)нйского лит^я п реалистически tuifa животных и людей- л»мямрнтаШ1Я
|учше всего "ер™”"".,
-бытовых предметов, в частг е ]j ЦР_
ЗИмробно о ней уже говорилось :»ом .,ля нее характерна северна , орпа_
Но.-.,<, которая постепенно ^°₽лическое значе-|*н-нг. безусловно, 11Мее^5'а ЫХ линий всегда hn<-. Изображение волнообразных
fc*-------- Т’ЧТЧЙЙСКОГО типа в
- Плетнева Л. М. Памятники хронологии и Приобье - В 1.П.: Прп * логпческих памит-рнои принад^о -1.1'огти < Р с 168.
де и, - L Западной Сиоирп. 1 омсь, V »
£<>
(«V ’ 1
тать символ^ ВОДУ’ Рялы галодек можно спи-они располаЛЛеТЯ,ЦИХ птиц’ особенно если Вертадалтн^ СЯ косяками (т«бл. XII, 74). тР^кто^а^и^Ь1етпИГЗаГИ 11меют обычное двоякое ние. струи воды и змеи.
намент03^^»111110’ самый Распространенный ор-этногоаЛмипДе УТ0ЧКИ ые имеет объяснения в ^о соч!л КИХ паРаллел*х. Нам кажется, дами «VTntT’e Па кеРамике Рядов воли с ряда cnXt чек* может Действительно указывать
Язь ЭТОГО тина ориамента с символом водоплавающей птицы, культ которой был широко распространен. Но наличие уточек на многих других предметах (украшениях, пряслицах, скульптурных изображениях и особенно на кельтах) говорит о том, что в этот знак вкладывался более глубокий и всеобъемлющий смысл.
По поводу орнамента в виде уточек у лесных племен можно высказать два предположения. Одно из них сводится к тому, что уточки являются редуцированным струйчатым штампом, который встречается на лесной керамике VII—VI вв. до н. э., в том числе и на молча-новской, и почти полностью исчезает к кулай-скому .времени. Сомнение в правильности этого предположения вызывает то, что в таком случае ранние уточки должны быть мелкими и вертикальными. На деле же вертикально расположенные уточки появляются немного позднее, а крупные явно предшествуют мелким.
Более вероятным кажется мысль М. Ф. Косарева о существовании преемственной связи уточек кулайскпх сосудов с молчановскими н далее с андроповскими-, выполненными гребенчатым штампом29. Ряд исследователей связывает истоки андроповской культуры со Средней Азией, с кругом андроповских племен. В таком случае можно предположить, что у андроновцев, как п у других народов индоевропейской общности, водоплавающая птица являлась атрибутом богини-матери, объединяющей функции божества земли и воды30. Этот символ, попав вместе с элементами андроповской культуры на север, к лесным племенам,^ где охота на водоплавающую птицу имела большое -значение, получил здесь дальнейшее развитие.
Интересна орнаментация на кельтах (табл XL). Опа, безусловно, тоже имеет свою символику. Для всех каменномысскпх кельтов характерно трехчленное вертикальное деление орнамента. Крайне заманчиво осмыслить это как деление на мир небесный, земной и подземный. Так обычно трактуются многие трехчленные композиций. Л. С. Грибова уоеди-
Косарев М. Ф. Древние культуры 1омско-На-
пымского Приобья. М.. 1974, с. 139-140.
30 Кузьмина Е. Е. В стране Кавата и Афраснаоа. М., 1977,* с. 60.
тельно связывает расположение композиций на металлических изделиях пермского стиля с вертикальным делением вселенной в представлении пермских племен, с традиционным для финно-угров делением мира на три яруса (небесный, земной, подземный или подводный)31. Верхний ярус кельтов всегда одинаков: две петельки, оканчивающихся кругом. На ряде кельтов петельки даны волнистыми извивающимися линиями. Вертикальные зигзагообразные линии обычно символизируют струи воды или змей. Второй ярус — горизонтальная полоса — состоит из обрамленных рамкой пли пяти наклонных лпний, или пяти перевернутых уточек, или одной горизонтальной линии. Обращает на себя внимание повторение и здесь числа 5. В одном случае вместо линий и уточек изображены два четко выраженных меандра, упрощенным изображением которых и являются уточки. Интересно, что в андроповских сосудах, где меандры получили наиболее яркое воплощение, они также располагаются во втором ярусе композиции. Последний ярус представлен, по выражению В. Н. Чернецова, двумя «усами». О смысловом назначении всех перечисленных изображений говорить пока трудно.
На более поздних ордынских кельтах орнамент схематизирован, однотипен, деления по вертикали в них отсутствуют. В основе орнаментации лежат уточки.
Символичен п орнамент пряслиц (табл. XVI), он расположен радиально в виде солнечных лучей из уточек, зигзагов, штрихов и т. д.
О бляшках с изображением животных говорилось выше. В Каменном Мыре встречены две стилизованные бляшки, выполненные в скифо-сибирском стиле с сильно схематизированными изображениями голов грифона; семантика подобных изделий неоднократно разбиралась в литературе.
С лесным кругом связаны типично кулай-скпе бронзовые плоские бляшки (табл. XIII) с плохо обработанной поверхностью, которые совсем, очевидно, не несли эстетической нагрузки, а имели лишь культовое одноразовое опознавательное назначение. Бляхи из Каменного Мыса — это пока единственные найденные не в кладах или в случайных находках, а в погребениях. Могильники Прпнарымья до сих пор неизвестны; возможно, что в нпх будут обнаружены подобные изделия. Трудно судить о прямом назначении ажурного литья. Как полагает Л. М. Плетнева, отдельные изображения входили в состав атрибутов шамана, а зооморфные бляхи связаны с промыслово-охот-ничьим культом32 33. Некоторые из нпх могли
Грибова Л. С. Указ, соч., с. 13—14.
, 02 Плетнева Л. М. Некоторые вопросы культуры и культурных связей населения Томского Приобья.—
служить опознавательными тотемными ми, как, например, бляшки в виде человека^ лося, найденные на реках Чае и Вундюре^з
Помимо типично кулайского необработан! ного литья найдены предметы, также отлитые в плоской форме, но поверхность их сглажена заусеницы убраны. Такова поломанная бляха с изображением животного с закругленными ушами (табл. XXXI, 7). Она занимает промежуточное положение между небрежно выполненным плоским ажурным литьем и объемными скульптурными изображениями. В Новосибирском Приобье к последним относится костяное, несколько стилизованное изображение го-• ловы кабана, на поверхности которой нанесены уточки.
Мастерство художественной резьбы по кости достигало у кулайцев высокого уровня. Складываются определенные стереотипы, которые повторяются в разных вариациях. Таково изображение духа войны на нагрудной панцирной роговой пластине, выполненное прочерчиванием. Как указывалось во II главе, бляхи из Усть-Полуя и Дубровинского Борка-3 (табл. XXIX, 7) идентичны. Лица выполнены в едином стиле с бронзовыми бляхами и свидетельствуют о монголоидном типе лица.
Изумительное по тщательности выполнения рельефное изображение лося, вырезанное из рога, демонстрирует особую художественную манеру (табл. XXIX, 2). В ней чувствуется слияние болыпереченских и кулайских традиций. Даже трудно поверить, что плоские бляхи и эти художественные изделия выполнены одним и тем же народом. Подобные сочетания двух стилей в изобразительной манере северного лесного населения отмечены В. Н. Чернецовым 34. Это было вызвано различным магическим назначением изделий, которые прежде, видимо, не предназначались для широкого обозрения. Они были связаны с отдельными лицами, имели скорее всего узкое магическое назначение и хранились скрыто. Объемные же изделия помимо ритуального смысла имели п значение украшений.
* * *
Материал данной главы позволяет сделать следующие выводы:
1. Кулайская культура распространяется на юг из лесных районов двумя волнами. Пер-
"Пз истории Сибири», Томск, 1975, вып. 16, с. 5*.
33 Мягков II. М. Древности Нарымского Приобья.— ТТКМ, т. 2. Томск, 1929, табл. II, 7. 2.
34 Чернецов В. II. Бронза хсть-полунекого времени. МИА, Де 35, М., 1953, с. 178.
ю л на (Ш II вв. до н. э.) охватила терпло Томского и Новосибирского Приобья, на встретилась с племенами болыперечен-культуры. Вторая волна распространилась олее широкой территории, и произошло озже — в первых веках нашей эры. Скла-отся два близких культурных круга. Один х охватывает Нижнее и Томское Приобье, же Прииртышье, а второй — Новосибир-и Верхнее Приобье. На базе двух послед-территорий складывается одинцовский верхпеобской культуры.
За это время население, жившее на терпи Новосибирского Приобья, прошло дли-э1Й путь развития. В экономике большое ше имела охота, постепенно усиливает-ть скотоводства, которое к концу изуча-периода делается полукочевым. Ремесло далось в рамках большой патриархальной но уже заметны элементы его специали-
3. В обществе наблюдаются элементы неравенства. Среднее число жителей поселка достигало 60 чел. Мужчины имели привилегированное положение.
4. В религиозных представлениях большое место занижали культы промысловых и домашних животных, культ мертвых, тотемизм. Особо надо отметить почитание зайца и водоплавающих птиц, а также собаки. Часть обрядов выполняется определенными людьми — начинает складываться шаманизм. Искусство носит прикладной характер и имеет определенную семантику. Предметы бронзового литья могут иметь одноразовое опознавательное значение (плоское ажурное литье). Другие бронзовые изделия (объемное литье) наряду со смысловым значением могут нести и значительную эстетическую нагрузку.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В данном исследовании мы попытались дать характеристику памятников новосибирского варианта кулайской культуры, датировать их п проследить развитие самой культуры с III— II вв. до н. э. по III в. н. э.
В Новосибирском Приобье, в лесостепной зоне, северные лесные племена, продвинувшиеся из Среднего Приобья по зоне ленточных боров Оби, претерпели на новой территории определенную эволюцию как в своем культурном облике, так и в области экономики. В результате двух волн продвижения северных лесных племен и их слияния с лесостепным насел опием начинает складываться новая — верхнеобская культура.
Многое еще остается неясным. Мы еще мало знаем о поселениях первого этапа, особен-
t но слабо изучены памятники последнего, третьего, этапа. Слабо раскрыт процесс развития скотоводства и земледелия, не мотивированы причины их изменения. Лишь предположительно можно говорить о семантике изобразительного и прикладного искусства. Не решен вопрос о металлургической базе кулайцев. Этническая привязка населения Новосибирского Приобья в изучаемый период может быть дана лишь гипотетически в рамках широкой угросамодийской общности.
Решение этих и ряда других вопросов — дело дальнейших исследовании, которые, безусловно, внесут коррективы в данную работу и шире раскроют процесс исторического развития племен Новосибирского Приобья.
ОПИСАНИЕ
Приложение
КАМЕННЫЙ МЫС
Комплекс археологических памятников Ка-[ен^ый Мыс находится в урочище Каменный 1ыс в 500 м к ЮЗ от д. Черный Мыс Колы-^нского района, на левом берегу р. Уень, на раю высокой террасы, в густом лесу. Юго-ападный угол урочища — самая высокая точ-а в окрестности — представляет собой выход амия, здесь находится каменоломня. Памятны занимает высокую площадку и территорию северу и востоку от нее. Высокая площадка 0,4 га) с востока ограждена остатками двух
алов п рвом между ними, с севера — задерно-анным склоном и слабо прослеживаемыми 'вамп п валами, с остальных сторон — обры-ом террасы (табл. I, 1). В конце XIX — на-але XX в. в западной высокой части памятника находилась мельница, а в восточной ча-
тп — пасека и дом. На территории городища, оторое датируется V—IV вв. до н. э. позже ыло сооружено восемь курганов вытянутой ?ормы, все они связаны с кулайской культурой. Органы, находящиеся за пределами городи-Ца, округлы; они датируются концом I тыс. !• э. и содержат могилы с сожжениями.
Всего в могильнике насчитывается 44 на *Ипп со следами ограбления; они поросли де №вьямц и кустами. Через памятник проходя траншеи для отвода воды. Часть кургашж уничтожена взрывами на каменоломне, ’ расположенная на краю террасы, ось_ ’
Памятник открыт в 1960 г. В. А. Дрдл ся
Меловался в 1961, 1968-73 г\тН°жед0Д д э 01IIIC;injle восьми Курганов III И
КУРГАН 3
L Расположен у южного o6l’“aaнаГ°^т)по-гр ипшо осыпался. Еле.различ м дя вЫ_
г111 Длина 42 м, ширина 9—12 1 > Р Ур МОги-Г'а 50 см (табл. I, 2). Обнаружены 3. мо
ЛЫ щ видимо, относящиеся к городищу, два каменных ящика и яма с сосудом. С погребениями связаны следующие находки в насыпи: разрозненные кости, два скопления конских черепов, каменное точило (табл. XV, 2), круглая галька (табл. XV, б), сосуды — два целых и несколько в обломках (табл. XXI, 10) каменное прясло (табл. XVI, 13),' костяные наконечники стрел (табл. VII, 7, 30, 32 и др.).
Основная часть находок из насыпи относится ко времени существования городища. Это обломки не менее чем трех сосудов, каменные грузила, пряслица из стенки сосуда и др.ДЭдин каменный ящик развален, от другого сохранились боковые стенки. Он состоял из 9 поставленных на ребро небольших плит/ вытянут с ССЗ на ЮК) В (табл. III, 10). Размеры его 55X35, высота 10—17 см. Возможно, что под курганом ' находилась землянка V—IV вв. до н. э., но она была почти полностью разрушена могилами и грабительскими ямами.
Насыпь состопт из темной супеси и сливается с погребенным культурным слоем. Могилы сооружались одна за другой по направлению с 3 на В: выкид в основном находился к В от каждой могилы, а погребение 2 перерезало выкид мог. 5. Все скелеты лежали на спине с вытянутыми конечностями.
Могила 1. Детская, в насыпи, над мог. 5: скелет лежал головой на ССЗ (табл. II, 1). С ним найдены два сосуда (один с перевернутым вверх дном) и костяной диск с отверстием (табл. XVI, 1-, XVII, 22', XVIII, 1).
Могила 2. (1,88X0,76 м, глубина 20 см)1. Перекрыта накатом из одного ряда продольно лежащих бревен. На них сохранились остатки лыковой перевязи: она состояла из двух лыч-ков и охватывала бревно со всех сторон. На
i Здесь и дальше глубины даны от уровня материка.
Скелет, его поверхности имеются следы огн • ресТу, лежащий головой на С и зубы,
полностью истлел, сохранились л яезИого
Найдена челюсть бобра и остатки изделия (табл. II, 2). следы
Могила 3. В насыпи сохранилис де-
Двревянного перекрытия. Скелет ре й е_ жал головой на В (табл. II, 3). с ним X и ны мисочка, костяной гребень, зубы _.j £.
остатки бронзовой фольги (табл. А , Х1Х’ 2У * Я ем)
Могила 4 (2,00X0,90 м, глубина « смр Сверху прослежены следы дерева. Скелет р ентирован на СЗ (табл. II, 4). У правого на лежал небольшой каменный диск \т ‘ XVI, 5); у таза — железный нож (табл. ’ 15); у правой ноги — шесть костяных нако нечников стрел (табл. VII, 11. 24, 32). В могиле погребен мужчина 50 лет.
Могила 5 (2,60X1,28 м, глубина 70 см). Над погребением была совершена тризна: участок площадью 1,80X1,00 м представляет собой скопление золы, угля, заметны следы ярко красного обожжония. Здесь же найдены обломки пережженных костяных наконечников стрел; толщина слоя достигает 20—30 см.
Хорошо сохранилось деревянное перекрытие. Земля, выброшенная при. копке могилы, была слегка разровнена и на нее был положен бревенчатый настил (4,24X2,4 м) из продольно лежавших бревен диаметром до 40 см. Перекрытие сдвинуто по отношению к могиле на 3. Сохранились бревна, лежавшие на земле, остальные .рухнули в яму и раскрошились. Бревна соединены между собой поперечной лозой или лыком. В могиле погребен мужчина 30— 31) лет.
Погребенный лежал головой на ССВ (табл. II, 7). Справа от него были положены два сосуда: один у плеча, и второй, перевернутый (табл. XVII, 14; XXI, 4),— около колена. На черепе сохранились остатки бронзовой ленты и бронзовый пластинчатый «браслет», на шее бронзовая гривна из свернутого в трубку листа, ниже — бусы, стеклянные позолоченные белые настовые и свернутые из бронзового листа, возле черепа — две проволочные серебрян-ные сережки (табл. XII, 25, 29; XIV, 7, 6, 7). В области таза, на поясе и у ног найдены бронзовые бусы с остатками ремешка; одна такая же бусина находилась в изголовье, пять— у левой руки, одна — у правой. У правой руки находилась одна и у шеи — две бронзовые рубчатые обоймочки с остатками ремешка (табл. XII, 8—10, 19). Около таза лежало
каменное~ точило, узкая бронзовая пластинка бронзовый изогнутый крючок; второй такой я-п найден у шеи (табл. XI, 17, 18, 24-, XV, 3) Пол перекрытием да уровне черепа обнаружены зубы бобра; в ногах — бронзовый кельт ц Же.
- яаконечник копья (табл. У1ц леЗНЫппЛого бедра - бронзовый и 7); У Хеяннка стрел, у восточвой НЫХ ВкОстяных и два бронзовых пять костя оленя (табл XI 8-,.
пР0СВ®5я головка кабана (табл. ХЦ ’ ? ! кучК* £ ДтГ псалии, обломки железд? К^евой кисти находился железный у левой у стопы левой аога
К0С’ХХ конечника стрел, шесть костяных гар наконечников, костяная рамка (табл, if да бронзовые бусины и следы охры. Н,Е. д спел И гарпунов см. в табл. VH ?
Я % VIII, 13-17; IXf 7 13 21)
Могила 6. В насыпи, детская. СохРав, лишь зубы ребенка около 7 лет, адвенту обнаружен. ‘
Могила 7. В насыпи.^ Это погребение ки, положенной на левый~ бок, головой аа Ноги поджаты. С ней найден обломок бр вой бляшки из оловянистой бронзы. (та,р 6; XIV, 13).
Могила 8. В насыпи, детская. Сохрааз лишь остатки черепа и костяной ложка XI, 10).
Могила 9. Расположена над мог. 12. ская. Скелет ребенка лет 10 лежал головг ССЗ, в ногах стоял сосуд (табл. XIX Г
Могила 10. В насыпи, потревожена. С около 60 лет был погребен головой на С i II, 5). С ним были положены кельт и & ной гребень (табл. X, 8; XIII, 8).
Могила* 11. В насыпи. От скелета, лея го головой на СВ, остались лишь кости найдены пять костяных наконечников (табл. VII, 22).
Могила 12. Находится под мог. 9. (тал 8). От перекрытия сохранились остатки дольно лежащих бревен. В могиле (1 X 1,60X0,80 м) лежали головами на ССБ. бы взявшись за руки, три мужских (25 30, 20—25 лет и подростка). ПервЫ) имел инвентаря. Со средним найдены костяного гребня и железного ножа, чер°° ясывалн две бронзовые ленты: первая. ® кая, сохранилась, от второй,' более №KOlL. тался лишь след (XIII 9- XIV 2). На н2лсяРеКРЫТ?Я над подростка rj
1ПР СЛед бронзовой ленты; у ног * .. (таб , УТСтТЯ9?Х наконечников стрел Паол. VII, 25, 27- VTTT 1Я\- я ногах00" ки^глпУД (ТЭбл*? XVI11» 7)’й охра: \
МогИтЯВ‘ТзаРпЫ"Щв (ТЗбЛ- XVI3»«J'' вдоль nnrv, W’ Прослеживаются 3 й ' ровне Р Д0ЛЬНЫх стенок. Размер ыог^ Х137 м ЧИка 2’35Х1,86 м, по Д»^
" м, глубина 1,07 м (табл. II,
ла перекрыта продольно лежат». . диаметром 30—40 см. Два ск “JИМи бревпами 35—40, и мужской, 30-35 лет)t (женс«ий, вами яа ССВ; между ними в2’ лежали голо-железа. Найдены: у черепа жент»!НЫ следы бронзы, близ локтя —сосуд (TaS хл7ттСЛ»5ы v колена — костяные псалии (табл ^J1’Л3)’ заготовка из расколотой трубчатой» 5) и дее —охра и остатки гребня (табл ХЩ* 7л' между ногами-пять костяных наД™ П’’ „рм (габя. VII, 2, 9,31), с “ЛХ’Х; яы; в изголовье - ребро коровы (?) Сос™ справа от головы - железный нож (табл XV /б), У левой кисти- 20 костяных наконечникУв стрел и костяная заготовка (табл VTT ? ^79 Я 23, 31, 35; VIII, 20), В южном "4- в"’ Р°ЙЙСОСГ?’ Ь?°7СТ2?Ы уллЛтатСтТИоЬ1™СЛедами 01РЫ (табл. IX, 27, 22, XVIII, Р; XIX, 70).
Могила 14. В насыпи, потревожена. Скелет завернутый в бересту, лежал на спине головой на СВ. С ним находилась заготовка костяного наконечника стрелы и остатки сосуда (табл VII, П; XVII, 8). V
Могила 15. В насыпи над ней найдены четыре костяных наконечника стрелы. Вероятно, это след тризны. Размеры могилы на уровне материка 2,54X12,6 м; размеры по дну'2,40Х XI м, глубина 85 см. Перекрытие состояло из продольно лежавших бревен. Скелет лежал головой на СВ (табл. II, 9). В изголовье найден сосуд (табл. XXI, 2); у левой ноги — каменное точило (табл. XV, 2), бронзовый кельт и два бронзовых наконечника стрел (табл. IX, 11, 14; X, 3); у правой ноги — прямоугольное каменное точило (табл. XV, 5), костяной нож (табл. XI, 7), костяной наконечник стрелы и их заготовки (табл. VII, 19; XI, 12); справа от таза — железный кинжал в деревянных ножнах (табл. VIII, 26).
Могила 16. В насыпи, детская, разграбленная. Сохранились лишь кости скелета и обломок костяного наконечника стрелы. _
Могила 17. В яме (62X39 см, глубиной 1 -6 см) лежал на левом боку с поджатыми но гами головой на ССВ скелет овцы (та л. > 70), в насыпи над ней обнаружен баранин аЛЬМогила 18. В насыпи. Скелет лежал головой на СЗ (табл. II, 11). Его сопровождали костя-ные нож и пряслице (табл. XI, о. vx
сочек кремня и железо, два сосуда (т
Могила 19. В насыпи. Сохранились остат-ки деревянного перекрытия. Скел р
50 — 60 лежал головой на СВ (та ..
его изголовье находился сосуд (та • > ’
У правой руки - железное копье (табл.
24). пять костяных и один °1ВХ. 8); на Вечпик стрелы (табл. VII\ "^~^омок брон-гРУДи остатки жел®за * у таза
,; у левой ки-в погах — остатки дере-И обломки сосуда (табл.
2,80X1,50 м,по м. Бревенчатый и бревен лежал на двух или на срубе в один вена СГК “Рикрытый берестой, лежал голо-Гв ви™£абл- Ш; Ч- В ИЗГ0Л°вье найден
СТ»’1 “"««-ТИНКИ (табл. XIV, J2}-Железпый нож’
Х1Х°7) ИЗделия ДВу”2°"х1 ПР“М'РС“ ' накат и, г ’ глУбина 1.35 накат из горбылей поперечных бревнах иец. Скелет, вой 1
пмУДп” видв ^°чопка (табл.*ХХ1,и7б“у шеи — веохХТп»^ ° WTaTKaMH тонкого ремешка; нижмй- г^иАсердоликовых бус и «ода^ок. цветных и белых пастовых и стеклянных Цветных и позолоченных бусин (табл. XIV. 8, ’ ы—М}. Две сердоликовые бусины найдены на поясе и бересте под перекрытием. Слева от головы обнаружена серебряная проволочная серьга (табл. XII, 24), ниже каждой ключицы — по бронзовой обоймочке (табл. ХП, 1), оправа от таза — железное изделие с деревянной ручкой (табл. XI, 20). У левого бедра среди войлочного тлена (остатки сумочки или мешочка) лежали бронзовые изделия: две пронизи, обоймочка, плоское кольцо, две подвески, бусы настовые и стеклянные (табл. XII, 2, 4—6, 14). Рядом с мешочком сохранились обломки бронзовой пластины (типа: табл. XIV, 12); у левой ноги — обломки крупного сосуда (табл. XVII,7); в ногах — опрокинутый вверх дном небольшой сосудик (табл. XXI,, 9) и остатки костяного изделия.
Могила 21. В насыпи. Это кости крупной водоплавающей птицы и камнем (табл. XXI, 3).
Могила 22. В насыпи, пились птичьи кости.
Могила 23. Размеры
по дну 2,02X0,84 м, глубина 35 см. Перекрытие истлело. Детский скелет лежал головой на ССВ (табл. III, 2). Слева от него находилась бронзовая лента (табл. XIV, 3). три костяных наконечника стрелы, сосуд в обломках, обломок бронзовой пластины (типа: табл. Х1\, 72), у правой ноги — два костяных и один бронзовый наконечник стрелы, костяная палочка (табл. VII, 2S, 32: IX. 9. 20), в погах— второй сосуд, перевернутый вверх дном, и обломки первого (табл. XVII. / : XXI, 7).
Могила 24 (2,06X1-22 м. глубина ч0 см). Основой перекрытия были длинные горбыли и бревна, положенные на крап могилы. Сверх них поперек ямы положены короткие гороыли. Затем могила перекрывалась берестой, для стеожання кото|юи сверху, ближе к краю, клали два узких бревна. Позже горбыли прокатились и под тяжестью «емлн согнулись около дна, береста разорвалась. Сжмет ^чины 40-50 лет лежал головой на СС.В (таол. ш, 3). Сосуды находились в изголовье я в ногах;
сосуд, раздавленный
потревожена. Сохра-
сверху 2,27X0,97 м.
последний, с поддоном, был опрокинут вйерх дном (табл. XVIII. 75; XXI, 74). Возле черепа найдены две серебряные проволочные серьги (табл. XII, 26, 27) и следы бронзы, справа от таза — шесть костяных и один бронзовый наконечник стрелы, у бедра — бронзовый кельт, лежавший на бересте (табл. VII, 5, 20; IX, 72; X, 4). Слева у таза лежали железный нож и зубы бобра; у руки — две бронзовые пронизи и обойма (табл. XI, 16, 23; XII, 22, 23), железные удила, рядом с бедром — кусочки охры, круглый и длинный камень для ее растирания (табл. XV, 10), остатки железа; между ног — костяная сбруйная застежка (табл. XI, 75).
Могила 25. Над могилой прослеживались следы тризны: уголь, зола, обломки костей, пяти костяных наконечников стрел, след деревянного предмета и верхняя часть черепа человека. Мотила (2,90X1,56 м, глубина 90 см), перекрыта истлевшими продольно лежавшими бревнами. Стенки ямы почти вертикальны. Мужчина 50 лет лежал головой на ССВ (табл. III, 4). С ним найдены три сосуда: в изголовье, у левой голени, перевернутый вверх дном, и в ногах третий (табл. XVII, 9, 18; XXI, 5). Рядом с первым положены три костяных наконечника, рядом с третьим — шесть костяных и один бронзовый (табл. IX, 10), у черепа обнаружены золотая проволочная серьга (табл. XII, 28) и железный нож (типа: табл. XV, 16); справа от таза — железный кинжал *табл. VIII, 28), железная и бронзовая кнопки; в ногах — кусок охры; слева у стенки — бронзовый кельт и костяная пуговица (табл. X, 2 и XVI, 3); у левой кисти — толстый изогнутый бронзовый стержень и каменное точило (табл. XI, 25 и XV, $); у стенки — костяные наконечники стрел, гарпун, застежка для пут, железные удила и острие (табл. VII, 7, 13, 18, 23, 24; VIII, 19; XI, 7, 6, 13).
Могила 26. В насыпи, ограблена. От скелета ребенка, лежавшего головой на С, сохранились лишь ноги. Ца некотором расстоянии от него найдены два сосуда (табл. XVII, 19; XIX, 77) и два костяных наконечника стрел (табл. VII, 22, 26).
Могила 27. Северная часть могилы (ширина 1,50 м, глубина 60 см) уничтожена грабительской ямой, в засыпи найдены обломки двух сосудов и кости зайца (табл. XVIII, 2; XX, 6). В могилу были положены головами на ССВ двое погребенных, от них сохранились лишь таз и ноги (табл. III, 5). С первым ске-л< найдены два костяных наконечника с'р«‘Л и крючок (чабл. VII, 14, 22; IX, 16). ла.н.шый нож (тина: табл. XV, 75). Со вторьте -- две бронзовые пронизи (табл. XII, 20, 2/). каменное точило (табл. XV, 8). бронзовая o6(‘ii\!a. железное» изделие (табл. XI, 14), железный топорик (табл. VIII, 27); у левого ко-
лена — пять костяных И ОДИН брОЙЗОВЫЙ ь I конечник стрелы (табл. VII, 2, 5, 7Z, 72 21; табл. IX, 6); у правой стоны — кучка* г* пуиных наконечников стрел (костяные к бронзовых — табл. VIII, 7—77, 17), кругла! камень-и охра (IX, 6; XV, 10, 14).
Могила 28. В насыпи, разбросана. Найдем части черепа мужчины, 30—40 лет, отдедЬВы* кости и два сосуда в обломках (табл. XIX / XX, 14). ' ’ ’
Могила 29. В насыпи, ограблена. С кучк^ костей мужчины найдены обломки сосуда, 3V бы бобра, бронзовая бусина. Рядом найден рой сосуд (табл. XVIII, 10, и типа: XX, 9)
Могила 30. Остатки деревянного перекры тия. В могиле (2,25X1,50 м, глубина 32 см) под слоем бересты головой на ССВ лежал истлевший скелет ребенка лет 8—10 (табл. Щ 8). С ним найдены две бронзовые подвески и пронизи (табл. XII, 75 и типа XII, 20), глиняное пряслице (табл. XVI, 8), семь стеклянных бусин (табл. XIV, 14—17), сосуд (табл. XXI, 6), обломок бронзовой пластинки (типа-табл. XIV, 12).
Могила 31. Размеры сверху 2.67X1,44 м. по дну 2,52X1,34 м, глубина 63 см. Разграблена, вытянута с СВ на ЮЗ. В северной части
сохранились остатки черепа, сосуд (табл. XVIII, 4), две стеклянные позолоченные бусины (табл. XIV, 10), обломки золотой фольги, железных удил и железная сбруйная пряжка (табл. XI, 21, 22; XIII, 5).
Могила 32 (3,12X1,70 м, глубина В5 см) Ограблена, вытянута с С на Ю, контуры испорчены. Отдельные обломки сосуда (табл. XXI, 75).
КУРГАН 4
Длина 22 м, ширина около 10 м, средняя высота 1 м. Порос деревьями и кустами, прослеживаются следы трех грабительских ям. Из-за корней часть насыпи осталась нераскопанной. Западная часть кургана сооружена на выходе камня. Насыпь — темная гумированная супесь, сплошь перерыта. В ней найдены обломки не менее 14 сосудов, относящихся ко времени бытования городища, обломок объемного бронзового литья и ряд предметов из разграбленных могпл: куски дерева, кости, обломки и целые сосуды и т. д. (табл. XVII, 26; XX, 11).
Могила 1. Над погребением выявлены остатки тризны (80X40X6 см): уголь, сажа, сосуд, рядом с темным пятном скелет водоплавающей птицы и второй сосуд (табл. XIX, 5; XX, *)• Перекрытие состояло из продольно лежавших бревен. Могила углублена до выхода камня (2,30X1,35 м, глубина 53—40 см). Скелет мужчины 25—30 лет лежал головой на ЮЮБ (табл. III, 9). На черепе сохранилась бронзе'
[р;,я лента (табл. XIV, 5)- СПпп
v Г(,ловы - восемь простых кад™ °Т СКел«а <S7niarnK стрелы ST vXti\°«hh /(’• 31 : ,П’ около Локтя' Ол' VII> 5, 14 сул («ол XIX 16). в ки?тиаЛеНЬКИЙ оо-„ластпна (таол. XV, 19) и pS, Г Желе’вая лена - перевернутая миска с nS °СТИ; у Ко' (табл. XVIII, 5). возле правой г ЬВМц костями ные абразив и оселок (табл Х5Л°^Ы?~ камен' заготовок для изготовления ког ’ набор ников,стрел (табл. VIII 22} ТЯНЫх наконеч-обломок бронзовой пластин» птичьи кости, 12): у левой кисти - железн£?Па: Табл’ XIV VIII. 25): остатки костянОГо Т°<°Р (табл-XIII. 10). остяного. гребня (табл.
Могила 2. Полностью уничтож-по.
грабительской ямой глубиной 43 см. СохранТ лпсь остатки бревен, рядом кгчкя ьохРани-сосудов (табл. XVII, Л, и 7Тх1Х y’>™₽ex свсрленвый клык и квмеиое пряслщ^тХ
Могила 3. Уничтожена грабительской ямой на месте сохранились лишь два бревна и сосуд над ними; судя по бревнам, могила была вытянута с С на Ю (табл. XIX, 14).
Могила 4. В насыпи. От скелета, лежавшего головой на В. сохранились остатки черепа, несколько костей и следы бревенчатого перекрытия. Находок нет.
Могила 5 (1,78X1,84 м, глубина 84 см) ограблена, вытянута с ССЗ на ЮЮВ. Рядом с ней обнаружен сосуд (табл. XVII, 6), выброшенный, видимо, при ограблении.
Могила 6. В насыпи. Сохранилась верхняя половина скелета мужчины 40—45 лет, лежавшего голорой на СВ, и с ним обломки сосуда (табл. III, 6- XVIII, 5).
Могила 7. В насыпи. Обломки черепа и целый сосуд (табл. Х1Х, 8).
Могила 8 (2,48X1.20 м, глубина 78 см). Южная половина ограблена. В северной лежали остатки перекрытий, а над ними сосуд, од перекрытием оказалась верхняя часть скелета мужчины 50-60 лет, ориентированного на С (табл IV 1) его сопровождали два сосуда и обломки двух костяных наконечников стрел табл XVII 2, 15} XX, 7). Рядом с могилои иаГшен сосуд (табл. XVII, 20).
найден сосуд U пи_ Скелет лежал головой
Могила 9. В яав ИЗГОЛОвье находился сосуд яа 9 (Т^ЛТТ S y правого колена - кучка ко; (таол. XVШ, о), j г ечНИКов стрел плохой стяных заг0™вп * я галька; слева от таза — сохранности, «РУ х JQ}
оронзовыи кельх 1 аСЫПИ. Женский скелет был
Могила 1У- 7 вой на СЗ; под согнутой ле-ориеитирован i ились череп младенца и под-। ой рукой наХ0Л авой голени — плохо сохра-доп сосуда, У ые изделия (табл. III, 7; пившиеся костя
XXI, 13).
Могила 11 r?9O4z.
^пились остпт;и°*1Л" м’ глУг’"иа ?,5 сИ). г;о.
I лет 50 лежал голон°аРЫТИЯ' ^'КРЛет чужчи-9 «им пайдены cw va / ССВ ^абл. стяных накоПоЧНи^Др (табл- XVHI, 6), два’ Ды железа, ох ра б L их заготовки, еле-
каменное точило’(табл3ХуИ9ГаЬТ (табл‘ Х’ *>• ^.ау,У), тонкие косточки.
Курган я
Расположен рядом с кепг к =
го рвом. Траншея пп„ 5Р ' 6 отделен от наказала, что они Че₽ез них. по-
песка, как остальнь^ее “е И3 тированного воотШеГ° На иогРебе«исйапочве. Это^Хга R по ’ ?кружа11ип'х городище (табл IV 4 5) В вал (кург. о были впущены три могиты Длина вала не менее 18.5 м ширин? 6 м?ад? няя высота 60 см. Порос кустарником ’ и деревьями. Видны следы грабительской ямы. Се-верный край сливается с местностью. На участке, в который впущены могилы, суглинок сменяется темной супесью, окрашенной суглинком •в коричневый цвет.
Могила 1 (1,40X1,75 м. глубина 12 см). Потревожена. Под продольно лежавшими бревнами обнаружены два скелета (один из них — мужчины около 50 лет) головами на С (табл. IV, 6). С одним из погребенных лежало каменное пряслице (табл. XVI, 72), с другим — два сосуда и обломок бронзового зеркала (табл. XIV, 77; XVII, 3. 10).
Могила 2. Размеры сверху 2.22X0.69 м. по дну 2,10X0,50 м, глубина 1,50 м. Сохранились следы дерева. Женщина 40—45 лет была положена головой на СВ (табл. IV, 9). Ее сопровождали железный нож (типа: табл. XV. 16) • и два костяных наконечника стрел (табл.
VII, 13).
Могила 3 (1.75X0,90 м. глубина 73 см). Вытянута с СЗ на ЮВ, пустая. Кости женщины около 30 лет и один обломок сосуда найдены рядом с могилой.
КУРГАН 10
Расположен па самой высокой части мыса, над каменоломней, частично разрушен взрывами. Прослеживаются следы грабительской ямы. Северная часть почти полностью перекопана, поросла кустарником и деревьями и не могла быть полностью раскопана из-за обилия корней. Длина сохранившемся части кургана 20 м. ширина 14 м, высота 1.5 м (табл. V, 3). Западная часть кургана насыпана на выходах камня, могильные ямы отсутствуют. В насыпи оонаоуже-пы камни, бревна, древесная труха. Выявлены остатки каменной стены, местами разрушенной
при ограблении кургана. Она сооружена из камней длиной от 2U см до 1 м, положенных на погребенную почву. Высота ее достигла 1 м Ю см, диаметр сооружения около 10 м. Трудно сказать, окружала ли она погребение или относилась ко времени поселения.
Ко времени городища нужно отнести скопление рыбьей чешуи, каменный пест, бронзовые удила, обломки не менее чем 17 сосудов и пятно обожжения, под которым находилась яма с остатками очага, и рядом находок. К разграбленным могилам относятся бронзовая бляха ку-лайского типа, костяные наконечники стрел, галька-отбойник, бронзовые бляшки, обломки сосудов (табл. VII, 5; XI, 5; XIII, 7).
Могила 1 (2,10X1 ДО м). Расположена на камнях. Сохранились следы бревенчатого перекрытия и бересты, в которую был завернут погребенный, положенный головой на В (табл. IV, 8). В его изголовье и ногах было поставлено по сосуду (табл. XVII, 5; XX, 7); найдены ос
татки двух костяных наконечников стрел, железного ножа и серебряной бляшки.
Могила 2. На материке. Размеры перекрытия из продольно лежавших бревен 2,00X0,90 м. Скелет лежал головой на ССВ (табл. IV, 7). В изголовье обнаружены два сосуда (табл. XVII. 25; XXI, 7); у правой руки — четыре костяных и два бронзовых наконечника стрел (табл. IX, 2, 4); на тазу — ажурная бронзовая бляха (табл.. XIII, 7), шесть раковин-каури (табл. XII, 30).
Могила 3. Расположена на выходах камня. Остатки перекрытия из поперечного и продольных бревен. Скелет воина 35—40 лет лежал го-
ловой на СЗ (табл. V, 8). На черепе сохранились бронзовая лента с кусочками меха и остатки серебряной ленты (табл. XIV, 4). В изголовье и у левого колена стояли сосуды (табл. XVII, 24; XX, 4); у левого локтя обнаружена бронзовая обоймочка (табл. XII, 3); у правой кисти — бронзовый кельт в деревянном чехле и с деревянной рукоятью, на которой сохранился кусочек золотой фольги (табл. X, 10); между ногами — костяной и два бронзовых наконечника стрел, железный нож (табл. IX, 15; XV, 18), обрубленная кость (заготовка?); у лёвой
стопы — пять костяных наконечников стрел (табл. VII, 9, 10).
Могила 4. На камнях сохранились кости ног скелета, лежавшего головой па В, и с ним каменное пряслице (табл. XVI, 77).
Могила 5. Разграблена. Сохранились лишь раздавленный черен и обломки сосудов (табл. XXL 77).
Могила 6. На уровне скалы. Скелет мужчины 30—35 лет, лежавший головой на С, потревожен (табл. V, 10). Сохранились черен со следом бронзы; у левого локтя — пять костяных и один бронзовый наконечник стрелы, остатки
железного копья, рифленый кусок кожи I
VII, 3, 14; VIII,.23; IX, 7). 1
Могила 7. В насыпи, детская. Скелет ребсн ка лет 6—7. С ним лежали обломки двух cotv дов и скопление белых пастовых бус (таб^ XVII, 4; XIX, 7).
Могила 8. Ограблена. Остатки бревен сосуда (табл. XVII, 13; XX, 8). ’ ' d
Могила 9. Разграблена. Мощный слой дрр веского тлена достигал 40 см. На значительно^ расстоянии друг от друга найдены бронзовый кельт (табл. X, 9), бляшки (табл. XII, 77, XIII, 4), костяные наконечники стрел, ракови! на-каури, сосуд на поддоне (табл. VII, 3 5 6, 72; XXI, 12). ’ ’
КУРГАН 12
Диаметр с 3 на В — 9,20 м, с С ла Ю — 6,10 м, средняя высота — 50 см, в центре видны следы грабительской ямы. В насыпи найдены обломки не менее пяти сосудов V—IV вв., каменный тигелек, кусочек листовой бронзы, каменные грузила, конская челюсть, мелкие жженые кости и обломки двух сосудов из ограбленной могилы.
Могила 1. На уровне материка. Сохранились следы истлевшего перекрытия и бересты. Скелет мужчины 30 лет лежал головой на ЮЗ (табл. V, 7). С ним найдены бронзовый кельт (типа: табл. X, 77), железный нож, шесть костяных наконечников стрел (табл. VII, 7, 20). две гальки со следами охры (табл. XV, 77) и сосуд (табл. XX, 12).
Могила 2 (2,80X1,76 м, глубина 37 см) полностью разграблена, вытянута с СВ на ЮЗ.
КУРГАН 13
Находится на краю обрыва, частично разрушен каменоломней. Длина сохранившейся части 13 м, ширина Им, средняя высота 1,20 м (табл. V, 2). В центре видна большая грабительская яма с пнями. Насыпь перерыта. Из предметов, найденных в насыпи, ко времени существования городища относятся обломки не менее 49 сосудов, кусочки листовой бронзы, тупик из гальки, большое скопление рыбьей чешуи, остаток очага с глиняной обмазкой, кости домашних животных. Вероятно, под восточной частью насыпи находилось жилище, которое из-за скального грунта было наземным и не оставило границ. Его остатки были испорчены грабительскими ходами и могилами. С погребениями связаны следующие находки из насыпи: обломки не менее чем 9 сосудов, обломок костяной обкладки лука (табл. IX, 77), кочедыки, костяные панцирные пластинки (табл. IX. 7#)»
I!’ v„, 2,
я?‘ круглые гальки, ’ &Р°нэовая ,п.ц.ны‘- камни, обломки нескт^ИВШиеся т°-г т м числе женщины 30—25 Z чеРепов, Могила 1. В насыпи, детская Го
к,кти черепа, древесная труха «^^Х%Пиись
2. В н.еыон, K^S^gUX.0
Е, .’О остатки нескольких пяе^Х Возм<”К-Д.-.М могпл. На значительной площаТ/Т ₽®‘ жены отдельные кости двух-тЙхРУ" (В т-M числе мужчины и жешЙвд 25 чп °? Непотревоженными остались одного скелета, кости рук й, X“р°Ловина rc.ro. два костяных наконечника стрелГнайЕ XX. Гй; °бЛ0МКИ ЧеТВе₽Т0Г0 ”
Могила 3. В насыпи. Разграблена. Кости скелета разоросаны, среди них найдены разбитый сосуд (табл XIX, 15) и бронзовая обой-мочка (типа: таол. XII, 3)
Могила 4 (1,68X0,70 м, глубина 3,5 см-до уровня скалы) потревожена. Сохранились следы дерева; скелет лежал головой на ССЗ, с ним найдены остатки истлевших костяных наконечников стрел.
Могила 5. В насыпи. Скелет ребенка лежал годовой на 3 (табл. V, 11). С ним найдены сосуд (табл. XVIII, 77), костяная ложка (XI, Р), обломок бронзовой проволочной серьги, костя-hop пряслице (табл. XVI, 2).
Могила 6. На выходах камня. Скелет лежал головой на ЮВ. С ним найден перевернутый вверх дном сосуд, обломок костяного наконечника стрелы, следы железа (табл. V, 9; XVIII,
Могила 7. На уровне скалы лежало бревенчатое перекрытие (1,16X0,76),вытянутое с СВВ на ЮЗЗ. Оно состояло из двух бревен, поверх которых лежали продольные. Под ним ничего не найдено.
Могила 8. В насыпи, потревожена. Сохранились череп, бронзовый кельт, сосуд и отдельные «Мости скелета (табл. X, 7; XIX, 9).
Могила 9. В насыпи, перерезана мог. 7. Со-т____сь кости ног скелета, лежавшего голо-
Й на С, сосуд и бронзовая обоймочка (табл.
7: XVIII, 12).
Мош 10. На уровне скалы, испорчена кор-~ Скелет женщины 50—60 лет лежал голо-ш С (табл. V, 6). С ней были положены
XVII 17), бусы настовые, рассло-
l XIV, 18—22; XV, 13).
КУРГАН 14
Дп”, “Й v “Г
“ени городища нет и
Могила 1 /хГеТ* Насыпь — TPUwa» "шорчечи. Риме*™0Х1’вд"™ "““'»”rao
Рекрытие выходи™ М’ глУбина 90 см). Пе-1.Ю М) . С0“Х ~ "№-™ «. (Ц£ вен, на которых лежСв п™ продолып« бре-мужчины 30-35 л(^ п^ р€Чяые- Скелвт бобра и железный нож, бронзовая и пастомя бусины; у левого колена, на земле, иате^м пятне -- следы кожи, костяные наконечники стрел (табл. VII, 5, 25). обломки костяных боковых обкладок лука (табл. IX, 24. 25). костяной кочедык (табл. IX, 19); у левой голени — бронзовый кельт (табл. X, 6); у правой ступни — галька со следами охры, костяной юлит п ряд заготовок (табл. XI, 77, 19; XV, 12).
Могила 3 (3,20X1,60 м, глубина 1,20 м), контуры испорчены грабительской ямой. Вытянута с СВ на ЮЗ. В могиле найдены обломки двух бревен, череп мужчины 35—40 дет, отдельные кости.
КУРГАН 23
Длина 13 м, ширина 7,5 м, средняя высота 20 см. Северная часть переходит в гривку (затянутый почвой выход скалы). Западная часть кургана сооружена на скале. Основная часть находок связана с городищем. Это скопление рыбьей чешуи, обломки не менее 25 сосудов, кусок шлака, двустороннее шило, прожитая бронза. На выходе камня сооружен очаг, видимо связанный с жилищем, частично потреио-ясенныи.
Moniu 1. Ограблена, имеет мправшиу* форму (1,80X0,92 м, глубина 10-15 М; дом с ней найдена бедренная кость чаяоириа» обломки двух сосуда» пряслица (табл. XVI, 14; XIX, 13; XXI, ")-
Моди 2 (1,80X0.90 м, глубина 10ш) w-тревожена. Скелет лежал гемм* на
ордыксков-t
ОрдмвсюмИ ^ош^м
5“ПТН1^Хо«м. с 1962 ио f«2 г. здесь к^
водились регулярные охранные работы Новосибирской археологической экспедиции под руководством Т. Н. Троицкой, а с 1973 г.— отрядом В. И. Заха. В состав памятника входят поселения эпохи неолита, раннего бронзового века, андроповский и ирменский могильники, курганы V—IV вв. и рубежа первых тысячелетий и середины I тыс. н. э.
К рубежу 1 тыс. до н. э. и 1 тыс. н. э. относятся 19 могил, отдельные находки в грабительских ямах, насыпях курганов и в осыпи под обрывом.
КУРГАН 2
Наполовину обрушился. Содержал 17 могил, причем, 9 определенно кулайских. Из находок в насыпи и грабительской яме к этому времени относятся костяные наконечники стрел, обломки нескольких сосудов и один целый (табл. XXVI, 3—4).
Могила 1. В насыпи. От перекрытия остались лишь следы дерева. Детский скелет истлел полностью. Сохранились две сдвоенные стеклянные позолоченные бусинки и сосуд (табл. XXVI, 6, и типа: табл. XXVI, 16).
Могила 2. В насыпи. Потревоженный скелет лежал головой на СЗ; с ним найден железный нож и две бусины из кристалла пирита (табл. XXV, 10).
Могила 3. В насыпи (табл. XXIII,, 4). Сохранились остатки деревянного перекрытия и нижняя половина скелета, положенного головой на СЗ, массивная бронзовая пряжка (табл. XXIV, 15), кусочки бронзовой фольги и стеклянные позолоченные бусы, одиночные и сдвоенные.
Могила 4. На уровне материка. От скелета, положенного головой на СЗ, остались кости ног; рядом найдены обломки железного ножа, бронзовая нашивная бляшка (табл. XXV, 18) и две стеклянных бусины.
Могила 5 (табл. XXIII, 7). Потревожена. Скелет лежал чуть выше уровня материка, в вытянутом положении, головой на СЗ. Найден костяной наконечник стрелы (табл. XXV, 27).
Могила 6. Не ограблена. На уровне материка. Скелет женщины 30—40 лет (по определению В. А. Дремова) лежал рядом со скелетом мог. 5 и, видимо, составлял с ним парное захоронение (табл. XXIII, 7). Остались следы деревянного перекрытия. На женщине были надеты бронзовая гривна (табл. XXV, 19) и проволочная серьга (табл. XXV, 3), ожерелье из крупных бус, известняковых, сердоликовых, пастовых глазчаток и кристаллов пирита (табл.
ХХу, 4—8, 10,11). в области груди разброс,нв, около 200 мелких стеклянных бусинок — ситнг» и позолоченных (табл. XXV, 9, 12—17), цЛ* повыше кистей лежали крупные сердоликовые и настовые глазчатки. На кисти правой ру^ найдено бронзовое кольцо, продетое в ремень и привязанные к нему узкими решетками тр» бронзовых пронизи (табл. XXIV, 5); на тазу железная распавшаяся пряжка, под тазом — бронзовая (табл. XXIV, 6), у правого колена — железный нож. У ступней сохранилось много мелких стеклянных бусинок. В ногах найдены сосуд и каменная «терочка» (табл. XXV 25* XXVI, 5).
Могила 9. В насыпи. Скелет лежал под истлевшим деревянным перекрытием в вытянутом положении головой на ЮЗ (табл. XXIII, 5). Найдены железная пряжка, бронзовая серьга и гладкие обломки сосуда (табл. XXIV,' 13* XXV, 2).
Могила 10. На уровне материка; скелет мужчины лет сорока лежал головой на СЗ; найдены железный нож и следы бронзы (табл. XXIII, 6).
Могила 13. В насыпи. Перерезана мог. 15. Скелет лежал в вытянутом положении головой на СЗ; у левой ноги стоял сосуд (табл. XXVI, 11).
КУРГАН 7
Наполовину обрушился. Насыпь перерыта. Раскопано 6 могил, из них 4 кулайского типа. Из находок в насыпи к этЬму времени можно отнести обломкп сосудов (табл. XXVI, <?, 12).
Могила 1. В насыпи. Сохранилась лишь верхняя половина скелета, лежавшего головой на СВВ. Рядом с черепом лежала крупная галька (табл. XXV, 23).
Могила 3. В насыпп. Скелет лежал на спине головой на СВ. Найден один сосуд (^абл. XXIII, 2\ XXVI, 9).
Могила 4. Парное захоронение взрослого и ребенка (табл. XXIII, 8), лежащих головами на ССЗ. Глубина могилы 40 см, контуры испорчены, скелеты выше пояса разграблены. Около кистей и в разграбленной части могилы найдены бусины: одна сердоликовая и около 60 стеклянных — синих и позолоченных. У правого колена взрослого найден бронзовый кельт (табл XXIV, 7); кроме него обнаружены железный нож, кусочки бронзовой фольги (табл. XXIV, 7, £) и сосуд (табл. XXVI, 10).
Mornjfti 6. Границы могилы глубиной 30 см перерыты. Скелет лежал головой на СВ. В насыпи найдены обломки сосуда (табл. XXVI, 2)*
КУРГАН 11
ГРУНТОВАЯ МОГИЛА 2
Сохранилась лишь незначительная часть насыпи и под ней — 6 могил. Из них к интересующему нас времени относятся 3.
Могила 2. Яма (2,96X1,13 м, глубина — 30 см) вытянута с СВ на ЮЗ. В ней найдено несколько костей скелета, стеклянные позолоченные бусины, остатки небольшой круглой железной пряжки, обломки гладких стенок сосудов.
Могила 3. Наполовину обрушилась, вытянута с СЗ на ЮВ, глубина 26 см. Найдены отдельные кости скелета, бронзовая проволочная серьга, железная пряжка и оселок (табл. XXV, 1, 26, и типа: табл. XXIV, 14).
Могила 6. Наполовину осыпалась. Глубина 30 см. Найдены отдельные кости скелета, стеклянные позолоченные бусины, обломки бронзовой серьги, железная пряжка (табл. XXIV, 14).
ГРУНТОВАЯ МОГИЛА 1
Размеры 2,40X1,10 м, глубина И см (табл. XXIII, 7), прослеживаются следы деревянного перекрытия. Скелет лежал головой на СЗ, в вытянутом положении. С ним найдены бронзовый кельт, - железная пряжка, стеклянные ^Усы’ бронзовая пластина с отверстиями, разрупшв-шийся железный предмет (табл. XXIV, , <^). Вокруг скелета — угольки, сажа.
ГтаблеуутттЖ^ На мате₽ике головой на СЗ (таил. ЛАШ, 3); с ним найдены бронзовый кельт (табл. XXIV, 3), сосуд (табл. XXVI, 7), стеклянные позолоченные бусины, бронзовые обкладки (табл. XXIV, 9, 10), каменное точило, железный нож (табл. XXV, 20, 21).
КУРГАН 1954 Г.
Раскопки М. П. Грязнова. Диаметр 8 м, высота 40 см. Ограблен. Очертания могильной ямы испорчены. В заполнении найдены куски дерева и стеклянная призматическая бусина. На дне лежали каменная терочка, обломок челюсти и железного ножа.
СЛУЧАЙНЫЕ НАХОДКИ
Под обрывом в осыпи в разных местах найдены бронзовый кельт (табл. XXIV, 2) и бронзовый наконечник стрелы кулайского типа (табл. XXIV, 11), каменные тоненькие пряслица целый сосуд в виде бочонка, обломки сосу-дов (табл. XXV, 22, 24-, XXVI, 7).
ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
АО — «Археологические открытия».
АС — «Археологические сообщения Гос. Эрмитажа».
АЭБ — «Археология и этнография Башкирии».
ВАУ — «Вопросы археологии Урала».
КГПИ — Кемеровский государственный педагогический институт.
КСИ А — «Краткие сообщения института археологии АН СССР».
КСИИМК — «Краткие сообщения института истории материальной культуры АН СССР».
МИА — «Материалы и исследования по археологии СССР».
НГПИ — Новосибирский государственный педагогический институт.
ОАК — «Отчеты археологической комиссии».
СА — «Советская археология».
САИ — «Свод археологических источников».
СЭ — «Советская этнография».
ТТКМ — «Труды Томского краеведческого музея».
ТрТКАЭЭ — «Труды Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции».
Табл. I Каменный Мыс. Планы могильника и кург. 3.
1 — план могильника: а—курганы I тыс. н. э., б — курган III—II вв. до н. э., в — водоотв.одная траншея, г — каменоломня, д — строение; е — нераскопанный курган, ж — ров и вал, и задернованный склон; 2 — план кургана 3: к — граница кургана, л —границы участков, м — могила в материке, н— эЛгила в насыпи, о — каменный ящик, п — скопления конских черепов, р— понижения в материке, с — деревянные перекрытия; г — дерн, у — темная супесь, ф — суглинок.
2-МОГ. 1; г_мог 2. лЗ“^"\КаМвННЫЙМ«С. МОГИЛЫ KVnr , р-мог. 15; W_M0P;17. п _м6г 18мог._4;м5-мог 10; в^^'3'
лыком; и - Mj>r« - схема «Феплеиад*^: « ~ мог. 12;
древен перекрытия
1*
Табл. IV. Каменный Мыс. Планы могил и курганов
1 — кург. 4, мог. 8; 2 — кург. 4, мог. 11; з —кург. 4, мог. 9; 4,5 — план и разоез Kvnr* ч. *
кург. 10, мог. 2; 8 — кург. 10, мог. 1; 9 — кург £ мог/Т 5’ 5 нург- мог. И 7 —
Табл. V. Каменный Мыс. Планы мо^вдурганов.^ * ,3;
-"УР^?^Т;7Р--4Л£ мог. ia-кург. to. мог. 6; п - курс. 13.
10; 7—кург. 1А мог. X, о мог
6 Т. н. Троицкая
Табл. VI. Памятники кулайской куль
Ирмень-2'/J® — Vcri?“ирм^ь; jЗанмка; 'jj L. Надос£бирс₽^ ®орок-3- * 70®*^®^’“* °® й ровинский Борок-4, жилище t план иХм1ли^«™0Н{ення памятников Могильник а^б2, 20 — Орды нс кое-1;
\ПО одк за 1896р~*р» жилище 2. S — 9 —
Табл. VII. Каменный Мыс. Костяные наконечники стрел.
I •—кург. 8, мог. 25; 2— кург. 8, мог. 5 (5 экз.), мог. 27 (2 экз ). кург 13; насыпь; Л — ьург з мог 13 (3 экз.); кург. 4, мог. 1, кург. 10, насыпь (3 экз.), мог. 6, мог. 9; кург 14, мог. 2 (2 экз. — курс. з.
мог. 13 (2 экз.); 5— кург. 3, мог. 18 (2 экз.), мог. 27; кург. 10. мог 9; в—кург. 10, мог. 9; кург 12 мог 1 (3 экз.): 7—кург. 3, насыпь; 8— кург. 13, насыпь; р— кург. 3. мог. 5, мог. 19, мог. 24. курс, ю мог 3 /а—
кург. 10, мог. 3; 11— кург. 8, мог. 4 (2 эка.); мог. 5 (2 экз.), мог. 14, миг 27; /Г—кург 3 мог. 27; кург. 10,
мог. 9 (2 экз): 13—кург. 8, мог. б (4 экз.), мог. 13, мог. 25; кург. 5. мог. 2; 14— кург 3. миг 13. мог. 27; кург. 4. мог. 1; кург. 10, мог. 6; 15 — кург. 3, мог. 5; 16 — кург. 3, мог. 27; кург 4. мог 1 эк».): 17 —
кург. 1в, насыпь (3 экз.); 18— кург. 3, мог. 25; /9 — кург. 3, мог. 15; 2а— кург. 3. мог 21, кург 12. мог. 1.
кург. 13, насыпь; 21— кург. 3, мог. 27; 22 — кург. 3 мог. 11 (3 экз ). мог. 26, мог. 27, — кург. 3. мог. 5.
мог. 13 (Зэка.), мог. 25 (2 экз.); кург. 13, насыпь (2 экз); 84— кург. 3. мог. 4, мог IX мое. 1а (2 25 — кург. 3, мог. 12, насыпь, кург. 14, мог. 2; 26 — кург. 37 мог L6; 27 — курс. 7. мог. 12 (2 экзЛ; W — кург. 3, мог. 23 (2 экз.); 29 — кург. 3, мог. 13 (3 экз ); 30 — кург 3 насыпь; 31 — кург j. мог. 13 (4 экз.), кург. 4, мог. 1 (2 эка ); 88 — кург. 3, мог. 4 (2 эка.), мог. б (••’»•>' L мог* 27’ и*сыиь-
зз — кууг. 3, мог. 13; 34 — кург. 3, мог. 4; зз — кург. 3. мш. 13.
Табл. VIII. Каменный Мыс. Оружие из ^а W — кург. 4, мог. 1; 13—15, иург. 3, мог. 13; 88 — кург. 10, мог. бЛя4 *» ^0 — 81 — кость; 8, 9 — бронза; 28—28
M,J7, Л7 ~ "ург,’• мог- »: «. «. м мог. 25; 1в — кург. 3, мог. 12; 20 кург. 3, мог. 1!? (1
погребений.
**—кург. 3» мог. 5; 19, 28—КУР?* Sa кург. 3. мог. 19; W — железо).
Каменный Мыс. Предметы вооружения.
/—Итог 7"°* ** fr"Kypr- 10» мог- 2; •» 7<—кург. 3. мог. 27, 7— кург. 10. мог.0;
Mor.’^i/L- iSJbr^/o^Mar »Л ^r2Si 10 ~~ кург 3’ мог 25;2/, Л —крг. 3, мор. 13; 22 —жург.1 • **. jo — кург. ю. мог. 8, 17, 18— кург. 3, насыпь; 19, 94— кург. 14. мог. 2; 21, 22— кург. 3 мог? 13 \1—73 — бронза; 16—24 — кость).
К

Табл. XI. Каменный Мыс. Находки из погребений.
1, 6, 13, 25— кург. 3, мог. 25; 2, 4, 17, 28,_24—-ЕУ^з3, мог" 5g. ^^Ткург. МзУ’мог. J8; П,РГ)9 — кург? 14. мог клтг 3 мог. 15; 8 — кург. 3, мог. 18, 9 кург. 13, мог. 5, г 20* 21 22—-кург. 3, мог. 31 is,
14 — кург. 3, мог. 27; 15, 16, 23 — кург. 3, мог.*0 3 njr Z’ 16—18, 24, 25 — бронза; 23 — зуб бобра).
20—22 — железо; з, 6—12, 15, 12 — кость, Л poi, *»

вд
кург. S.
Табл. XIII. Каменный Мыс. "10ГР^Г‘»: J - ।----

1, 9, 7 — кург. 3, МОГ. г ' ЯЛ, 24 (2 ЭКЗ.), 25—27 (17 акч V' 1» —кург. 3, мог. 19; м_?—
13 —
Табл. XIV. Каменный Мыс. Украшения.
f?: ,CZJ<ypJ* 3’ мог 23: 4~ Kypr- 10* Mor- 3; 5 —КУРГ <» мог. 1: St r t q 25 J?K3*)—кург. 3, мог. 20: 10 (2 экз.) — кург. 3, мог. 31; 11—кург. 5. мог. 1.
М-Жи3«?0»- 7i»"v?*v.,z (3 ®«з.)-кург.з\ мог. 30; З^Й-кургГ £з. мог. 10 <1-6. 1‘-13 бронза, 7 io, 14—зз — стекло и паста; зз—эд—> сердолик).
Табл. XV. Каменный Мыс. Орудия.
1, 5 — кург. 3, мог. 15; 2, 6 — кург. 3, насыпь; з — кург. 3. мог. 5 и 25; 4, .
кург. 3, мог. 27; 9 — кург. 4, мог. 11; 10— кург. 3, мог. 24; 11—кург. 12. мог. 1; 12i 13— кург. 13, мог. 10; 15 — кург. 3, мог. 4; 16 — кург. 3, мог. 13; 17 — кург. 3, мог. 5; 12 — (1—14 — камень; 15—19 — железо).
Z. W. - кург. ’«or 2;
Ь2^рс10. мог. 3
Табл. XVI. Каменный Мыс. Путипцы и пряслица сыпь;^1*— кург?2з/мог *2*7?^’кург ?°мог ’ </• Т-7Кт»г3Чмог’ 2«Л 1 — КУРГ. 3, мог. 18; 5 — кург. 13, вж-Л-кург. 10. мог. 4: Ликург. 5.могЛ:
л—• — глшна; 9—14 — камень).
Табл. XVII. Каменный Мыс. Керамика I группы.
I —кург. 3; МОГ. 20; 2 — кург. 4, мог. 8; 3, 10 — кург. 5, мог. 1; 4—кург. 10, мог. 7; 5 — кург 10, мог. Г, 6— кург. 4, мог. 5; 7— кург. 3, мог. 23; 8 — кург. 3, мог. 14; 9, 18 — кург. 3, мог. 25: Ji — кург. 4, мог.
12, 16 — кург. 4, мог. 2; 13 — кург. 10. мог. 8; 14 — к\рг. 3. мог. 5; 15, 20 — курГ. 4. мог. 8; 17 — КУРТ- *3. МОГ. 10* 19— кург. 3. мог. 26; 21— кург. 23,мог. 2; 22— кург. 3, мог. 1; 23— кург. 3, мог. 13; 24—ЖИ*- 1и* ’ мог. 3; 25 — кург. 10, мог. 2; 26 — кург. 4, насыпь.
Табл. XVIII. Каменный Мыс. Керамика II группы (1-я подгруппа).
I —кург. 3, мог. 1; 2 — кург. 3, мог. 27; 3 — кург. 4, мог. 6; 4 —кург. 3. мог. 31; 5 — кург. 4, мог. 1; *— кург. 4, мог. 11; 7 — кург. 3, мог. 12; 8—кург. 4, мог. 9; 9— кург. 3, мог. 13; 10 — кург. 3. мог. 29; Л— кург. 13, мог. 5; 12 — кург. 13, мог. 9; 13 — кург. 3, мог. 24; 14 — кург. 13, мог. 6.
05
Табл. XX. Каменный Мыс. Керамика II группы (2-я подгруппа).
I—кург. *0’ 4, 1мог 1; 3 — кург 23. мог. 2; 4 —кург. 10. мог. 3; 5, J5 — кург. 13. •мог.
в _ кург. 3, мог. 27, 7 — кург. 4, мог. 8; 8 — кург. 10, мог. 8; 9 — кург. 3. мог. 18; 10 — кург. 3. мог. 18. 11 кург. 4, насыпь, 12 кург. 12, мог. 1; 18— кург. 3, мог. 19; 14 — кург. 3. мог. 28.
Табл. XXI- Каменный Мыс
Сосуды I—HI групп.
J — Kvpr. 10. м0Г о; б __ K<pr. 3. МОГ. ol> П _ ьчрг. 23. MOV.
'1
кург. 3, мог. 1?: Kvpr. 3. мог. 13: —’ кург. 10. мог.
мог. 32; 16 —
v — к\ рг.
’ у; ;.> — ну)
кург. 3. мог
мог. 2:
4. мог.
4 — KVpr. 3. МОГ 9 _ кург. 3. мог.л 10; 11—~ г
кург. 3. мог. 1э.
мог. 255 нзеыпк кург, >»
Табл, XXII. Дубровинский Борок-2, -4, -6, Седова Заимка. Находки первого этапа новосибирского варианта кулайской культуры.
1—9, 14—Дубровинский БорокЧ; 10» 11— Дубровинский Борок-6; 12» 13 ** Дубровинский Борок-2; is, 16 — случайные находки; 17 — Седова Заимка (1—13» 17— глина; 14 — камень; 13* 16 — бронза).
wflf 9»
2, мог. 3; 5— кург. >• МОГ. 4.
T.S., ХХШ. OP»1’»"»'1,.””’”;”’-’’? да.>•-
Табл.
1 — кург. 7. мог. 4: ван могила 1; 5, с мог. 6;
7 пол. ЛХ/У. Находки из могильника Ордынское-1.
Табл. XXV. Ордынское-1. Находки из могильника.
1, 26— кург. 11, мог. 3; 2 — кург. 2, мог. 9: 3—17, 19, 25 — кург. 2, мог. 6; —кург. 2. мог. А;
21 — грунтовая могила 2; 22, 24 — подъемный материал; 23 — кург 7, мог. 2, 27 — кург (1—з, 18, 19 — бронза; 4 — известняк; 5, 6, 9, 12—17 — стекло; 7—8— сердолик^io, и —
22, 23, 25, 26 <—камень; 21— железо; 24 — глина; 27 — кость).
/ГГГГГГ/ГЛГ/Г/Г/Т/Г/хЛ 'ГГ/ГГГГГГХ/ГГГГГЛГЛ 1 ГГГ SrSfffrrSffTW Iff Г Ifffffffffffffff
шшшмщ
1 грунтовая могила подъемный материал;

Табл. XXVI. Сосуды из могильника Ордыпскоо-1.
? кург. 7, мог. 6; 3, 4 — кург. 2. насыпь; 5 — кург ‘» мог в-1S~ кург. I, насыпь; 9 — кург. 7. мог. 3; 10 — кург. “\ / ’4
— кург 2. /I — кург.
мог. 1:
2, мог.
'13.

Табл. XXVII. Дубровинский Борок-3. Планы городища и раскопок.
I — план городища: 2 — разрез рва и вала; 2— план раскопа; 4—разрез раскопа (а—ямы я — очаг; в — вымостив из черепов зайцев и собак; г — обрыв; д—граница У®ала>* <ZZcbZ
мтля площадка; а — западина; и — древняя дорога; w — тропа; л — лес, * 1 „.Я®***
о — темно-серая супесь; п — выкнд материка; Р — затоптанный пол. с материк)-
Табл. XXVIII. Дубровинскии Борок-3. Наконечники стрел и гарпуны. 6 — бронза; остальное — кость.
Табл. XXIX. Дубровинский Борок-3. Изделия из рога л
Табл. XXX. Дубровинскии Борок-3. 1—6 — кость; 7-/1 —глина;
Предметы быта п орудия, * — камень.
Т.'., XXX!. Н.ХО.К. --- ' •
1, П — глина; la — деталь орнамента сосуда^'_1 желез0.
t
Табл. XXXII. Дубровинский Борок-3. Керамика.
Табл. XXXI//. Дубровинский Борок-3. Керамика.

ТабА' XXf-^ае"Д,^“ П0Свлеви« Ордннское-Э. Г —камень. остальное — керамика.
ш
Табл. XXXVI. Ирмень-1. Плав раскопов и нахолки
жилище 5 (по М. И. Грязно»,); г - разрез роа^о ы, п. rp“X ^-керамика.
Табл. XXXVII. Ирмепь-1. Керамика.
8 Т. Н, Троицкая
НЗ
Табл. XXXVI11. Находки из раскопок памятников IIвтапа кулайской культуры в Но-восибирском Приобье. *

Шэтап
729
Табл. XLVI. Сводная таблица..I этап —Ш—II вв. до н. э.; II этап —I в. до н. э.— I в. я. э.; III этап — I—III вв. я. э.
Л 5 — Дубровинский Борок-4; 2, 4—64 — Каменный Мыс (2 — кург.З, мог. 2; 4, 32, зз, 35, 43, 46 — кург. 3. мог. 20; 5 —кург 10. мог. 9; 6 — кург. 3. мог. 9; 7 — кург. 13. мог. 2; «—кург 4. мог. 8; 9 — кург. 4, мог. 9; 10 —кург. £ мог. 1; 11 — кург. 10, мог. 1; 12, 55 — кург. 4. мог. 1; 13 — кург. 5,мог. 1; w — кург. 4, насыпь; 15 — кург. 4. мог. 2; 1в 26 47 — ктог 13 мог 16* 17, 40 — кург. 3. мог. 13; 18 — кург. 12, мог. 1; 18л, 29, 51 — кург. 14. мог. 2, 19 “• кург.
• мог 3- 20*21' 30. 3°. 21, 42—14,33, вО^-^г. 3. мог.’ 5; 22, Зв-З». «4-кург. 3. мог. 27; И-кург. 3. мог. 12; 24-КУОГ 10 мог 4-23 —к™' аI мог. 3; 27. 31 —кург. 10. мог. 2; 23— кург. 10 насып»: Зв37.4» — кург. 3. мог. 24: 32—
4Q «Z-KVTW 3 мог 25* 48 — кург. 3. мог. 7; 50, 54— кург. 3. мог. 15; 52, 63 —кург. 3. насыпь; 61—
кург. 13, мог. 5,,39» 64 кург. а, мог. 40, ур 81—84 96, 97, 99—102, 106—111, 114—118— ЯуъравяяькяА Борек-З;
Лд РГ’Ипмлик Подъёмны» материал; 74 — Ордынское-1: кург. 2, насыпь; 73 — Opia-
«» —Ирмень-1, 72, 103, 1IJ —ирДЫНСКОе-1, uu«.g к Mop g. м _ ^Цщыиское.^ кург. \ мог. *; 7,.
ское-1, кург. 2. мог. Д°23о^йнское-1 кург. 7. мог. 4; «« — Ордынское-!, кург. 2. мог. 9. 89,
90, 98 — Ордынское-1, грунт, мог. 12. «0. —ордынское i кург. j5« - ИЛновка-4; 121—123, 126 -
85-Ордынское-1, кург. 4, мог. З.^М-^Ордынское L__ АвраШкно